Сетевая библиотекаСетевая библиотека

ГРОМ

Дата публикации: 20.08.2018
Тип: Текстовые документы DOC
Размер: 63 Кбайт
Идентификатор документа: -128720805_473112673
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
Microsoft Word из пакета Microsoft Office
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот


Не то что нужно?


Вернуться к поиску
ГРОМ. Там, у самой границы сна, Ярче травы, бледнее лица... Ночью проще сходить с ума - Есть надежда, что всё лишь снится. Не зови, не зови к себе - Дикий зверь мой в лесной берлоге. Дремлет Велес в сырой земле, Рядом с ним остальные боги. Ты застала меня врасплох На границе туманной яви - Я тебя отпустить не смог, Бог меня защитит едва ли: Дремлет Велес, молчит земля, И полынью сочится чаша... Ты, как прежде моя... моя, Но, вот сказка уже не наша. Мы с тобой поменяли масть - Не зови, не зови же зверя... Ему проще во тьму упасть, Чем в твоей появиться двери. Ночью проще сходить с ума - Не приснилось: пиши - пропало... Ты - у самой границы сна, Только я зачеркну начало. Не ходи, не ходи сюда - Здесь река ворожит и плачет, Здесь за прялкой сидит Судьба, И туман обо мне судачит. Я не помню другой любви, Но, у тёмной границы леса, Затерялись мои следы. Не ищи же меня, принцесса... 1 глава. …В то время, когда я была беременна тобой, не было еще этих умных машин, которые показали бы, кого я ношу под сердцем – сыночка или дочку. Тогда пытались определить это по форме живота или тому, на что меня тянуло из еды. Кто-то говорил, что у меня будет сын, другие говорили, что будет дочка. Я же была просто очень рада, что теперь не буду одна. А потом я пришла на очередной прием к нашему деревенскому врачу, и, когда он стал слушать, как бьется твое маленькое сердечко, то сказал, что будет дочка. Он сказал, что твое сердце стучит, словно испуганный маленький зайчик. С тех пор я называла тебя своей зайкой и так сильно ждала!... Врач не обманул. Родилась я. И я всегда была маминой любимой зайкой, с рождения не зная, кто был мой отец и почему он так не хотел меня, что оставил нас еще до моего рождения. Впрочем, пока я была ребенком, меня это не заботило и никак не задевало. Я росла счастливая, обласканная и утопающая в безграничной маминой любви, лишь к 13 годам поняв, что в жизни каждой женщины должен быть мужчина. Надежный. Сильный. Искренний. Тот, за чьей спиной можно спрятаться от любых бед. Мама нашла свою судьбу и тогда наш маленький женский мирочек с розовыми бантиками на моих косах и белым горошком на простынях исчез… Когда я поняла это? В мои 15 лет и один жуткий солнечный день, в котором маме снова стало плохо, и отчим был вынужден увезти ее в больницу, а мою обожаемую младшую сестренку в гости к нашей бабушке, потому что малышка не должна была мешать мне учить домашнее задание. Лишь в тот жуткий день я отчетливо поняла, что больше не ребенок, увидев похоть в глазах того, кого считала частью нашей семьи и главной опорой мамы в этом тяжелом мире, особенно после того, как ее состояние резко ухудшилось после рождения моей сестры. Это было жутко. Омерзительно. Страшно. Совершенно недоступно моему юному разуму, когда я видела этот облизывающий взгляд на собственном теле, содрогаясь и желая в ту секунду оказаться в ванне, чтобы смыть его с себя. Чтобы шоркать грубой мочалкой свое невинное тело до боли и красноты, словно на мне было столько грязи, что она душила меня… Страшно было представить, что могло случиться в тот день, если бы бабушка, словно предчувствуя беду, не решила всё по своему, и не приехала с малышкой к нам домой, заявив недовольному и злому отчиму, что она будет гостить у нас до тех пор, пока маму не выпишут из больницы и готова присматривать за младшей внучкой и помогать мне с уроками. Казалось бы, просто взгляд… …но этот день изменил всю мою жизнь, перечеркнув на До и После радужные воспоминания и уют в доме, где больше я не чувствовала себя в безопасности. С тех пор я убегала из дома под любым предлогом – делала уроки у подруг, оставаясь у них с ночевкой. Каждые выходные проводила у бабушки. После основных занятий в школе, записывалась на все возможные факультативы, лишь бы не быть дома…лишь бы не заметить снова эти алчные, омерзительные глаза, которые раздевали меня без стеснения, уже даже не пытаясь скрыть этого. Отчим словно находил в этом какое-то изощренное удовольствие, когда понял, что я никому ничего не смогу рассказать, уже не пытаясь скрыть своих желаний и помыслов. Когда каждую секунду пытался коснуться меня своими грязными руками, делая вид, что пытается поправить одежду или мои волосы. Я ненавидела его и проклинала долгими жуткими ночами, закрываясь у себя в комнате на замок, но не в силах сомкнуть своих глаз, когда казалось, что он выйдет из тьмы любого угла! Я знала, что это не сможет продолжаться вечно… …но беда приходит неожиданно, не дав возможности подготовиться. Если бы только я знала, что мама снова в больнице, то ни за что не пошла бы домой поздним вечером, открывая осторожно двери в свой тихий, темный дом, который уже давно перестал быть моей крепостью и защитой, пока мой самый большой враг жил со мной под одной крышей. Ни за что бы не ступила на порог, напряженно прислушиваясь к звенящей тишине, которая кричала о том, чтобы я бежала! Бежала без оглядки и не помня себя по темному ночному лесу, куда угодно от этого омерзительного, скрипучего голоса и рук, которые разорвали мое тонкое летнее платье, брызгая слюной и крича, чтобы я заткнулась, иначе моей дорогой мамочке придет конец. …я всегда была маминой любимой зайкой. …и сейчас мое сердце билось так же, как и тогда, у нее в утробе…словно испуганный зайчик. Я бежала по темному ночному лесу, что даже в это время суток не был и каплю таким же страшным, как мой дом, который я больше не могла назвать родным. Я бежала, задыхаясь от слез и паники, смахивая с лица кровь от хлеставших по щекам веток кустарника, босая и сломленная, слыша в глуши урчание двигателя машины и понимая, что моей скорости просто недостаточно, чтобы уйти от ненавистного и самого омерзительного из всех возможных преследователей, которому я никогда не была дочерью… Я с рождения жила в этих местах и неплохо их знала, поэтому, когда лес прервался полосой оврага и мелкой речушкой, в которой была родниковая вода, я судорожно сглотнула, посмотрев на другую сторону леса с виду такого же, как был на этой стороне. Вот только с самого детства каждому ребенку внушали в нашем поселении лишь одно – нельзя уходить на ту сторону. Там начинается обителей зверей и темных духов. Но что было делать, если истинный зверь был за моей спиной, крича что-то надрывно и насмехаясь даже из машины, уверенный в том, что догонит меня…и сделает то, что хотел так много лет. Будь всё проклято!!! Я сиганула вперед, ахнув и клацнув зубами от ледяной воды, которая обожгла мои кровоточащие подошвы, не останавливаясь ни на секунду и судорожно карабкаясь вверх по небольшому склону второй стороны оврага, не ощущая даже того, как грязь и земля забивается под ногти и вплетается в мои длинные растрепанные волосы. Меня не волновало ничего, когда я бежала вперед снова, пробираясь через кусающую ночную траву, наступая на мелкие острые камни, спрятанные во мхах, и упавшие шишки, с ужасом понимая, что лес с каждым десятком метров становится все более мрачным, густым и дремучим, возвышаясь могучими елями, в которых ухали совы, разглядывая меня своими круглыми, словно луна, глазами. Некогда было думать о страхе перед этой частью запретного леса, когда я слышала, как машина буксует, плюхнувшись в овраг, и слыша крик и озлобленные ругательства за своей спиной. - Думаешь, ты сбежишь от меня?! Я найду тебя в любом случае, слышишь, ты, поганая чертовка?! Резко и нервно хлопнула дверца машины, и послышалось пыхтение, когда отчим, очевидно, пытался перебраться через овраг тоже, продолжая погоню уже на своих двух. Вот только едва ли это могло спасти меня – едва живую от усталости, с разодранными стопами, что я просто не чувствовала и горящими легкими, в которых больше не мог помещаться воздух, чтобы дышать, а не хрипеть. Но я не собиралась сдаваться на волю судьбы, судорожно вытирая грязь, пот и кровь с лица и щурившись, потому что в свете полной луны, которая освещала дорогу и не помогала мне спрятаться в темной мгле густого леса, мне казалось, что я вижу очертания высокого забора… Если только это не мираж и не плод моего запуганного воображения, то я могла найти свое спасение! Сердце забилось с новой силой, разгоняя кровь и давая новый толчок безумного адреналина бежать вперед, чтобы сделать этот последний рывок, где, возможно, жили люди, у которых можно было спрятаться! Возможно, они не испугаются обезумевшего от похоти отчима, и не вернут меня в его руки, увидев, в каком состоянии я была! Мне оставалось только бежать из последних сил и молиться так горячо и усердно, как я не делала этого еще никогда в своей жизни! Первые нотки новой волны паники накрыли меня в том момент, когда высоченные деревья, что росли у самого забора, словно расступились, освобождая дорогу и показывая деревянный забор, которому просто не было конца и края! Сложенный из цельного бревна с заостренным концом, словно те, кто жили внутри, были в постоянной осаде от всего окружающего мира! Этот забор невозможно было перелезть, ибо он был явно больше двух метров высотой…а то и всех трех, уходя высоко к черное небо своими острыми концами, словно огромными толстыми копьями. Кто-то явно не любил гостей! Но если речь шла о спасении целой жизни?! Я бы кричала и молила о помощи прямо здесь, если бы только была уверена, что меня услышат, снова побежав вперед, вдоль стены, боясь пропустить в этой черной мгле ворот, в которые колотила бы, пока не потеряла сознание. Мне казалось, что я просто бегу по кругу! Огромному бесконечному кругу, словно белка в колесе, с ужасом думая о том, что рано или поздно придет хозяин, который насильно достанет меня из этого порочного круга…сделав то, что хочет и теперь никто не сможет мне помочь, потому что был ли кто-то за этим забором я не знала, а наша деревня осталась далеко за оврагом, когда я понимала с ужасающей ясностью, что никто не рискнет пойти в проклятый, запретный лес, особенно слыша приглушенные и истошные крики о помощи. За этим забором была моя последняя надежда на спасение! - Боже, пожалуйста! БОЖЕ, ПОЖАЛУЙСТА! – хрипела я, шаря руками по бревнам и понимая, что моя хрупкая вера в спасение трескается и осколками сыплется мне под ноги, закричав, когда за спиной послышался глухой смешок и ненавистные руки скрутили меня, выбивая последние крохи кислорода: - О, да, паршивка! Именно так ты будешь стонать, когда я начну! Это просто не могло быть правдой!! Судьба не могла поступить со мной так, вырывая из окровавленных рук и ладоней с десятком жалящих заноз мое такое близкое спасение!! Больше я не могла сдерживаться! Я кричала и вопила, до хрипоты, кусаясь, куда только могла достать, содрогаясь от удушающей тошноты омерзения и собственной беспомощности! Я царапала ненавистное лицо и руки, которые причиняли столько боли, скучивая меня в тугой узел, чтобы только добраться до моих трусиков! Я сжимала колени до онемения и синяков на своих ногах, чтобы не дать ему коснуться даже кончиками пальцев того, что ему принадлежать не должно никогда! ….и понимала в душе, что мои силы ничтожны против того, кто был опьянен своей безнаказанностью, и сильнее физически во много раз… Наверное, я даже внутренне смирилась с неизбежным, все равно продолжая кусаться, хрипеть и отбиваться, когда неожиданно мне стало легко, и колкий ночной воздух захватил в свои объятия, пробирая до судорожной дрожи. Не было возможности опомниться и понять хоть что-то, когда надо мной появилась огромная тень, затмившая собой лес и даже луну, проговорив низким приглушенным голосом, от которого кровь застыла в жилах: -…уходи отсюда. Здесь небезопасно. Серьезно?! А я даже как-то не заметила, барахтаясь в мокрой траве, земле и острых шишках, пытаясь спасти свою честь! Не знаю, мне сейчас хотелось истерически расхохотаться или разрыдаться так, чтобы взвыли даже волки на окраине леса. Вот только осознание того, о чем именно говорила эта огромная тень, которая словно растворилась в темноте за долю секунды, пришло ко мне, когда сквозь хрип и маты отчима, что брыкался где-то за кустами наверняка пытаясь подняться, я отчетливо услышала низкое утробное рычание и фырканье хищника, который был так близко, что мои волосы просто встали дыбом! Так вот почему всем было запрещено пересекать овраг, который был границей темных земель! Дело было не в призраках леса, как нас запугивали в детстве страшилками наши бабушки и дедушки, а в том, что здесь обитали медведи! Клацнув зубами от шока и накатившей паники, я пыталась поднять себя на трясущиеся, израненные ноги, дрожа так, что меня просто кидало из стороны в сторону! Более везучей я просто не могла быть, когда попала с бала на пир – от насильника в лапы того, кто теперь учует мою кровь и разорвет на сотни кусков, которые потом будет долго и блаженно грызть!! Я никак не могла понять, куда же именно мне бежать, потому что не видела в темноте, где именно был огромный волосатый зверюга, который порыкивал и фыркал, похрустывая сухими ветками под своими смертоносными мощными лапами, словно был везде! Кинувшись к забору, я побежала снова, путаясь в трусиках, которые болтались на коленях, и в конце концов сбрасывая их с себя, когда услышала истошный вопль отчима и оглушительный рев, от которого буквально содрогнулась земля под ногами. Было ли мне его жаль? Нет! Судьба настигла его и покарала! Но слышать то, как вопил мужчина, переходя на высокочастотный визг, представляя, как огромный хищник, не знающий пощады, рвет его на части, было выше моих сил, отчего я всхлипнула, пошатнувшись и закрывая уши ладонями, понимая, что еще немного и я просто потеряю сознание! Больше я не могла бежать, сотрясаясь от рыданий и тяжело прислоняясь к огромному забору, когда поняла, что лечу куда-то в невесомость, пока ровно на середине моего полета меня не встретила земля, приложившись с силой к копчику, отчего я распласталась раздавленным кузнечиком с коленками назад, судорожно дыша и подвывая, чтобы только не слышать истошных криков полуживого отчима и чавканья огромной зверюги….которая вполне могла прийти за мной. Но стало уже все равно, когда ночь закрыла мои глаза, забираясь под веки миллионами звезд и окутывая запахами влажной от ночной росы травы, мха и хвои, отбирая своим зельем мою память… ********************** Мой дом там, где мое сердце. В стенах дома моей бабушки. В маленьком деревянном домике с большой теплой печкой, ароматами свежей выпечки, скрипящими половицами и вязаными коврами. Я обожала этот аромат, тихий уют и чувство полного и такого безграничного счастья, словно все страхи и беды мира оставались за стенами этого домика, что скрывал меня ото всех, как в волшебной сказке. И вот теперь, когда мой тяжелый, изнуряющий сон постепенно развивался, я чувствовала, что начинаю чуть улыбаться, сквозь горькие слезы, которые застыли в кончиках глаз, слепливая мои тяжелые ресницы. Пусть мне все только приснилось, и бабушка обнимает меня крепко-крепко, погладив по голове и прошептав в ушко: Куда ночь, туда и сон! Пусть всего лишь приснилось, даже если пробудившееся тело стонало и рыдало о том, что всё было явью…явью, в которой не было места человечности и казалось, что на моем бедном теле не было ни одной мышцы, которая бы не дрожала и не вздрагивала от боли. Постепенно мозг пробуждался, окунаясь в реальность, которая не сулила мне ничего хорошего и нашептывая о том, что моей дорогой бабушки нет поблизости. Да, здесь так же пахло деревом, но было еще и то, отчего я скованно застыла, испуганно распахнув глаза и упираясь взглядом в высоченный массивный потолок, вырубленный из стволов огромных деревьев, толком даже не обработанных. Потолок такой высокий, что невозможно было представить стремянку, на которую можно было бы забраться, чтобы поменять здесь перегоревшие лампочки…наверное именно по этой причине ни люстр, ни лампочек здесь просто не наблюдалось, и все пространство освещалось лишь ровным пламенем из большого камина. Лишь благодаря этому рваному прыгающему свету, который освещал бликами лишь малую часть большой комнаты, я смогла понять, что нахожусь в совершенно незнакомом месте, лежа на большой массивной кровати, сколоченной из дерева с высоким пологом и незамысловатой конструкцией, построенной явно для балдахина. Я бы тяжело сглотнула и завопила во всю горло, когда прямо у камина шевельнулась огромная тень, если бы только в горле не было так сухо и больно, словно изнутри мне прошлись наждачной бумагой, но всё, что смогла, лишь истерично дернуться, приподнимаясь на локтях и судорожно выдохнув оттого, как боль пронзила тело, словно сразу со всех сторон. - Успокойся, - пробасила тень, снова застыв и не пытаясь больше пошевелиться, как бы я не всматривалась во мрак, пытаясь увидеть хоть что-то, кроме очертания огромного плеча, которое была на такой высоте от пола, что глаза выпучивались сами по себе. Но я уже слышала этот голос! Едва ли я смогла бы его забыть, сипло выдохнув: - Где я?... - У меня. Я быстро моргнула, стараясь не коситься по сторонам, ибо это было не очень-то и культурно, учитывая еще и то, что теперь этот голос прозвучал явно не слишком радостно и совсем не гостеприимно, отчего хотелось поёжиться и забраться с головой под тяжелое, но такое теплое одеяло. -…ведь это вы были в лесу. - Я. Я осторожно попыталась сесть, лишь в эту секунду понимая, что лежу совершенно обнаженная, громко ахнув и забираясь под одеяло по самый нос, задрожав испуганно и истерично, получив буквально обухом по голове от мысли о том, что нахожусь в совершенно незнакомом месте, наедине с огромным мужчиной, который был даже мне не рад, а еще был таким огромным, что внутренности стянуло в тугой узел от удушающей паники. От такого не сбежать! Господи, неужели опять?! Я не смогла спасти себя сама даже от отчима, который был простым среднестатистическим мужчиной, без особо развитой мускулатуры! Что уж говорить про того, кто возвышался над бренной землей над такой высотой, что можно было подумать, будто он парил, подобно призраку….или стоял на табуреточке!