Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Хрестоматия по новой и новейшей истории стран Востока. Часть 4. (1)

Дата публикации: 04.03.2019
Тип: Текстовые документы DOCX
Размер: 1.06 Мбайт
Идентификатор документа: -148597677_494053841
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
Microsoft Word из пакета Microsoft Office
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот

Предпросмотр документа

Не то что нужно?


Вернуться к поиску
Содержание документа


МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ им. В.П. АСТАФЬЕВА»

Кафедра всеобщей истории

ХРЕСТОМАТИЯ ПО НОВОЙ И НОВЕЙШЕЙ

историИ СТРАН ВОСТОКА

Часть 4.



Для студентов очного и заочного отделений обучающихся по

специальности «История». Разработчик и составитель: старший

преподаватель кафедры всеобщей истории Турчанов Е.В.

КРАСНОЯРСК 2015

ВВЕДЕНИЕ.



Новое и новейшее время является одним из наиболее насыщенных периодов мировой истории вообще, истории стран Востока в частности. Оно связано с развёртыванием процессов кризисного развития и трансформации традиционного восточного общества, революционного становления буржу-азной общественной системы, поэтапного генезиса современного индустриа-льного общества; возникновения, расцвета и крушения колониальных империй европейских /по преимуществу/ держав, образования и становления молодых независимых государств Азии и Африки, поиска последними путей дальнейшего политического, социально-экономического и культурного развития. Курс «Новая и новейшей история стран Востока» ориентирован на комплексное изучение сложных политических, социально-экономических, цивилизационных и духовных процессов и явлений, обозначивших маги-стральный путь развития восточного общества на протяжении XVI – XX вв., а также специфики развития отдельных стран и регионов в течение этого времени.

Курс «Новая и новейшая история стран Востока» занимает важнейшее место в обеспечении образовательных интересов студента, обучающегося на историческом факультете, поскольку период новой и новейшей истории, это особый этап революционного по своей сути процесса обновления и модер-низации восточного общества, связанный не только с утерей, а впоследствии и новым обретением политической независимости, но и с комплексным развитием индустриальной и постиндустриальной систем, прорывом восточ-ного общества в осмыслении происходящих событий, глубинной трансфор-мацией самих основ человеческого бытия, рождением новых и активным сопротивлением старых общественных парадигм.

Без освоения основных понятий курса «Новая и новейшая история стран Востока» невозможно практическое научное восприятие тех сложнейших процессов и тенденций политического, социально-экономического, культур-ного и духовного развития, а также бытового существования, переживаемых современной мировой человеческой цивилизацией, качественное усвоение учебного материала. Так как исторические процессы в России следует рассматривать, как часть общемировых исторических процессов, а сама она находится на стыке цивилизаций Запада и Востока, то курс «Новая и новейшая история стран Востока» помогает более глубокому пониманию процессов, происходивших и происходящих в России в период нового и новейшего времени.

«Хрестоматия по новой и новейшей истории стран Востока» предназначена для лучшего усвоения студентами знаний по истории этих стран. Основными составляющими данных знаний являются: народы населяющие страны Востока, религиозные конфессии, политико-правовые системы и сословно-классовые структуры изучаемых обществ, этапы, закономерности и проблемы социально-экономического и политического развития обществ и государств, важнейшие события. Необходимыми составляющими знаний по курсу являются знание географической и политической карты изучаемых регионов, знание имён и основных данных наиболее известных исторических деятелей, овладение понятийным аппаратом и знание дат важнейших событий.

«Хрестоматия по новой и новейшей истории Востока» призвана способ-ствовать формированию у студентов теоретических и практических пред-ставлений о востоковедении, его особенностях как исторической дисцип-лины, о процессах исторического, политического, социально-экономического и культурного развития в странах Азии и Африки на протяжении XVI – XX веков, а также практических навыков и умений в работе с историческими источниками, учебно-методической литературой, научными трудами монографического и коллективного характера. На основе широкого объёма фактического материала создаётся база для вычленения проблем, их анализа и обобщения.

Материал помещённый в четвёртую часть «Хрестоматии по новой и новейшей история стран Востока», хронологически относится ко второй четверти XX века, то есть к эпохе Новейшего времени. Структурно эта часть состоит из одного раздела:

Раздел 10. Вторая мировая война в Азиатско-Тихоокеанском регионе;

Материал помещённый в данную «Хрестоматию» является важнейшим ориентиром при изучении дисциплины «Новая и новейшая история стран Востока», он обеспечивает вариативность выбора научных подходов к ана-лизу исторических, политических, социально-экономических, и иных процес-сов в восточных странах, государствах и обществах. Источники и документы, фрагменты научных статей и монографий, рассчитаны на углубленную систематическую самостоятельную работу студентов.

СОДЕРЖАНИЕ

РАЗДЕЛ 10. ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА В АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ…………………………………………………………………………………….. 10

В.И. Ленин о перспективе японо-американской войны………………………………... 10

Вашингтонские соглашения………………………………………………………….…….. 13

А. Трактат между Соединёнными Штатами Америки, Британской Империей, Францией и Японией касательно их островных владений и островных территорий в Тихом океане……………………………………………………………………...….…….. 13

Б. Трактат между Соединёнными Штатами Америки, Британской Империей, Францией, Италией и Японией об ограничении морских вооружений………………. 14

Из конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией от 20 января 1925 г. ………………………………………………………………. 15

Меморандум премьер-министра Японии Танака Гиити (25 июля 1927 года) (в сокращении)……………………………………………………………………………….. 16

А.М. Панкратова. Дальний Восток – очаг войны……………………………………… 28

Воззвание Коммунистической партии Японии в связи с захватом Японии Маньчжурии…………………………………………………………………………38

Из письма представителя Китая в Лиге наций Генеральному секретарю Лиги наций …………………………………………………………………………...………. 39

Выход Японии из Лиги Наций. Комментарий А.М. Панкратовой……………………. 40

Из извещения японского правительства о выходе Японии из Лиги Наций (телеграмма японского министра иностранных дел Ушида генеральному секретарю Лиги Наций), Токио, 27 марта 1933 г. …………….....……………………… 41

Последствия выхода Японии из Лиги наций ……………………………………………. 42

Пу И. Из воспоминаний ……………………………………………………………………. 43

Из выступления народного комиссара иностранных дел СССР М.М. Литвинова на IV сессии ЦИК СССР 6-го созыва о политике Японии. Москва, 29 декабря 1933 г. …………………………………………………………………. 46

Программа Объединённой социал-демократии Японии

(извлечение)…………………………………………………………………………………....47

Основные принципы национальной политики (Принято Советом пяти министров 7 августа 1936 года) ………………………………………………………….… 48

Соглашение против коммунистического «интернационала» (антикоминтерновский пакт) (Подписано 25 ноября 1936 года в Берлине. Опубликовано 27 ноября 1936 года) ……………………………………………………… 50

Резолюция III Конгресса Национального совета профессиональных союзов Японии об антифашистской борьбе……………………………………………….53

Из Декларации V съезда Социалистической массовой партии Японии………………………………………………………………………………………….54

Зондажи не проходят бесследно. Токио, четверг, 15 апреля 1937 года ………………. 55

В. Воронцов. Лугоуцяо ……………………………………………………………………… 58

Пэн Дэхуай. Из воспоминаний маршала …………………………………………………. 62

В атмосфере капитуляции перед Японией ……………………………………………….. 66

Из воззвания ИККИ. Москва, ноябрь 1937 г. …………………………………………… 67

Из телеграммы посла США во Франции У. Буллита государственному секретарю США К. Хэллу. Париж, 9 мая 1938 г. ………………………………………... 68

Ван Цзыфэй. Из воспоминаний о советских лётчиках-добровольцах ……………….. 69

Ю. В. Чудодеев Защищая китайское небо ……………………………………………….. 73

Пу И. Из воспоминаний …………………………………………………………………….. 85

Из документа «Принципы установления новых отношений между Японией и Китаем» (Обсуждено на императорской конференции). Токио, 30 ноября 1938 г. ……………………………………………………………………. 87

Из заявления главы марионеточного правительства Китая Ван Цзинвэя «О мире, антикоммунизме и спасении Родины». 29 декабря 1938 г. ………………… 88

Японские антивоенные листовки………………………………………………………...…89

Положение в странах Юго-Восточной Азии (ЮВА) накануне второй мировой войны (1934 – 1939 гг.) …………………………………………………………… 91

Япония в шоке. Беседа Цветкова Н.Б. с Х. Тэратани …………………………………... 97

Из беседы заместителя народного комиссара иностранных дел СССР С. А. Лозовского с послом Китая в СССР Ян Цзе. Москва, 26 августа 1939 г. …………………………...……………………………………..101

Страны Юго-Восточной Азии (ЮВА) в начальный период второй мировой войны. Активизация японской экспансии в регионе (1939 – 1941 гг.) …………….…102

Тройственный пакт между Японией, Германией и Италией (Подписан 27 сентября 1940 г.) ………………………………………………………….…111

Пакт о нейтралитете между Японией и Советским Союзом (Подписан 13 апреля 1941 года) ………………………………………………………….. 112

Подготовка Японией агрессивной войны против СССР (извлечения из монографии Кошкина А.А. «Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР, 1931 – 1945 гг.»., М, 1989) ………………… 113

Документы японского правительства и ставки ………………….……………………. 133

№ 1. Из стенограммы 32-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 25 июня 1941 г. ………………………… 133

№2. Из стенограммы 33-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 26 июня 1941 г. Повестка обсуждения: Проект документа «Программа национальной политики Империи в соответствии с изменением обстановки» …………………………………………………………...…… 135

№3. Из стенограммы 34-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 27 июня 1941 г. ………………………… 136

№4. Из стенограммы 36-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 30 июня 1941 г. ………………….……… 138

№5. Из стенограммы 37-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 1 июля 1941 г. …………………...……… 140

№6. Из стенограммы императорского совещания 2 июля 1941 г. Повестка обсуждения: «Программа национальной политики Империи в соответствии с изменением обстановки» .………………………………………………………………. 141

№7. Из стенограммы 43-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 1 августа 1941 г. Повестка обсуждения: «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом» ………………………………………………………..……………… 150

№8. Из стенограммы 44-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 4 августа 1941 г. Повестка обсуждения: «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом» ……………………………………………………………..………… 151

№9. Из стенограммы 45-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 6 августа 1941 г. Повестка обсуждения: «О мерах Империи в связи с нынешним состоянием отношений между Японией и Советским Союзом» ………………………………………………….. 152

№10. Из стенограммы 47-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 16 августа 1941 г. Из беседы министра иностранных дел Тоёда с германским послом Оттом ……………...…….. 153

№11. Из стенограммы 50-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 3 сентября 1941 г. Повестка обсуждения: «Программа осуществления государственной политики Империи» ……………………………………………………………………….…………… 154

№12. Из стенограммы императорского совещания 6 сентября 1941 г.

Повестка обсуждения: «Программа осуществления государственной политики Империи» ………………………………………………………………..……… 154

Почему Япония не напала на Советский Союз (извлечения из монографии Кошкина А.А. «Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР, 1931 – 1945 гг.»., М, 1989) ………………………...………………… 156

Справочный материал, подготовленный кабинетом министров,

военным министерством и министерствоом военно-морского флота, для ответов на возможные вопросы в ходе императорского совещания

6 сентября 1941 г. …………………………………………………………………………... 168

Выбор японскими правящими кругами «южного варианта» войны

(извлечения из монографии Кошкина А.А. «Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР, 1931 – 1945 гг.»., М, 1989) ……….. 172

Корделл Хэлл. Государственный секретарь США вспоминает …………………….. 178

Японская атака на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 г. Распоространение

Второй мировой войны на Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР)

(извлечения из монографии Яковлева Н.Н. «ФДР – человек и политик.

Загадка Пёрл-Харбора. Избранные произведения»., М, 1988) ………………………. 201



Японский оккупационный режим в странах Юго-Восточной Азии (ЮВА) в годы Второй мировой войны. Зарождение атифашистского

движения Сопротивления …………………………………………………………..……. 238



Гордон Прандж. Чудо у острова Мидуэй …………………………………………...…… 252

Секретные отряды Квантунской армии (извлечения из одноимённой статьи Чугрова С.В.) …………………………………………………………...……..…… 281

Камикадзэ (извлечения из одноимённой статьи Лейко О.Ю.) ……….…………..….. 289

Обсуждение проблемы войны с Японией на международных конференциях стран антигитлеровской коалиции ……………………………………. 302

Московская конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании 19 – 30 октября 1943 года. Сталин против Японии (из воспоминаний госсекретаря США Корделла Хэлла) ……………………...………….. 302

Тегеранская конференция руководителей трёх союзных держав – СССР, США и Великобритании 28 ноября – 1 декабря 1943 года ………………… 307

Из записи первого заседания глав правительств. Тегеран, 28 ноября 1943 года ……………………………………...……………………… 307

Предварительное планирование военно-воздушных операций в северо-западной части Тихого океана (Документ был вручён Сталину И.В. Рузвельтом Ф. во время беседы 29 ноября 1943 г.). 29 ноября 1943 года ……………………………………………………………….……….. 309

Предварительное планирование военно-морских операций в

северо-западной части Тихого океана (Документ был вручён Сталину И.В. Рузвельтом Ф. во время беседы 29 ноября 1943 г.). 29 ноября 1943 года ……………………………………………………………………….... 310

Из записи беседы народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова, министра иностранных дел Великобритании А. Идена и специального помошника президента США Г. Гопкинса. 30 ноября 1943 года в 13 час. 30 мин. ………………………………………………….… 311

Крымская конференция руководителей трёх союзных держав – СССР, США и Великобритании 4 – 11 февраля 1945 года ………..…………………. 313



Из записи беседы Председателя Совета Народных Комиссаров СССР с президентом США. 8 февраля 1945 г., 15 час. 30 мин., Ливадийский дворец ……………………………………………………………………… 313

Меморандум для маршала Сталина ……………………………………………………. 318

Ялтинское соглашение трёх великих держав по вопросам Дальнего Востока (Текст выработан на Крымской конференции в феврале 1945 г.) ………………….. 318

Берлинская (Потсдамская) конференция руководителей

трёх союзных держав – СССР, США и Великобритании

17 июля – 2 августа 1945 года ………………………………..…………………………… 320

Из записи беседы Председателя Совета Народных КомиссаровСССР с президентом США. 17 июля 1945 г., 12 час. ……………………………..……. 320

Из записи третьего заседания глав правительств. 19 июля 1945 г., 16 час. 10 мин. ……………………………………………………..……. 321

Письмо государственного секретаря США народному комиссару иностранных дел СССР. 26 июля 1945 г. …………………………………….………… 324

Декларация глав правительств Соединённых Штатов, Соединённого Королевства и Китая о Японии ……………………..…………………. 324

Из записи беседы народного комиссара иностранных дел СССРс государственным секретарем США. 27 июля 1945 г., 18 час. …………………….... 326

Из записи десятого заседания глав правительств. 28 июля 1945 г., 10 час, 30 мин. ……………………………………………………...…… 328

Доклад Коноэ императору (Доклад императору, представленный на аудиенции 14 февраля 1945 года) ………………………………………………..………. 328

Уильям Леги. Атомные бомбы, бактериологическое оружие и мир (отрывок из книги У. Леги «Я там был. Воспоминания начальника штаба президентов Рузвельта и Трумэна, основанные на его заметках и дневниках того времени») ……………………………………………………………………………… 333

Трагедия Хиросимы и Нагасаки. (Публикация документов подготовлена первым секретарём Историко- дипломатического управления МИД СССР Абрамовым Н.А.) ………………………………………………………………….….……. 345

Зачем Соединённые Штаты сброисли атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки? (Извлечения из одноимённой статьи Славинского Б.Н.) …………….. 367

Вступление СССР в войну с Японией в 1945 году. Политический аспект (Извлечения из одноимённой статьи Кошкина А.А.) …………………………………. 377

Советско-японская война 1945 г. (Извлечения из одноимённой статьи Зимонина В.П.) ……………………………………………………………….…………….. 388

Можно ли считать советско-японскую войну 1945 г. частью Великой Отечествннной войны (Извлечения из одноимённой статьи Тюшкевича С.А. и Гаврилова В.А.) ………………………………………………………………………….. 406

Акт о капитуляции Японии ………………………………………………………………. 412

Мамору Сигемицу. Подписание акта Акта о капитуляции (отрывок из книги М. Сигемицу «Япония и её судьба», Лондон., 1958.) ……………………..……. 415

Обращение тов. И. В. Сталина к советскому народу 2 сентября 1945 г. …..………. 418

Токийский процесс (из воспоминаний участника процесса Чрезвычайного и Полномочного Посла в отставке, доктора юридических наук Николаева А.Н.) ………………………………………..…………… 421

Из речи на Международном военном трибунале в Токио обвинителя от Советского Союза члена-корреспондента Академии Наук СССР С. А. Голунского (В изложении) ………………………………..………………………… 436

Из заключительной речи обвинителя от Советского Союза Государственного советника юстиции 2-го класса А.Н. Васильева ...………………. 444

Из приговора международного военного трибунала для

Дальнего Востока по делу главных японских военных преступников

«Планирование и подготовка войны против Советского Союза».

Токио, 22 ноября 1948 г. …………………………………………………………..………. 457

«Привидения» минувшей войны (из одноимённой заметки

Сыневина М.) ………………………………………………………………………………. 465



РАЗДЕЛ 10. ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА В АЗИАТСКО-

ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ.

В.И. Ленин о перспективе японо-американской войны.

…Есть ли коренные противоположности в современном капиталисти-ческом мире, которые надо использовать? Есть три основных, которые я бы хотел назвать. Первая, ближайшая к нам, это – отношения Японии и Америки. Война готовится между ними. Они не могут мирно ужиться на побережьях Тихого океана, хотя эти побережья разделяют 3000 вёрст. Это соперничество неоспоримо вытекает из отношений их капитализмов. Существует гигантская литература, посвящённая вопросу о будущей японо – американской войне. Что война готовится, что она неизбежна, это несомнен-но. Пацифисты стараются обойти этот вопрос, замазать его общими фразами, но для всякого, кто историю экономических отношений и дипломатии изу-чает, не может быть ни тени сомнения, что экономически война назрела и политически готовится. Нельзя взять ни одной книжки, посвящённой этому вопросу, чтобы не видеть назревания войны. Земля поделена. Япония захватила колоний колоссальное количество. Япония имеет 50 миллионов людей, и она сравнительно слаба экономически. Америка имеет 110 миллио-нов людей, у неё нет никаких колоний, хотя она во много раз богаче Японии. Япония захватила Китай, где 400 миллионов населения и запасы угля, бога-тейшие в мире. Как эту штуку удержать? Смешно думать, что капитализм более крепкий не отнимет у капитализма более слабого всего награбленного последним. При таком положении вещей разве можно американцам остаться равнодушными? Разве можно оставить капиталистов крепких рядом с капи-талистами слабыми и думать, что они не отнимут? На что же тогда они будут годны? Но при таком положении можем ли мы остаться равнодушными и только сказать, как коммунисты: «мы будем пропагандировать коммунизм внутри этих стран». Это правильно, но это не всё. Практическая задача коммунистической политики есть задача использования этой вражды, стравливая их друг с другом. Тут получается новая обстановка. Если возь-мёте две империалистические страны: Японию и Америку – они хотят воевать, они будут воевать за первенство в мире, за право грабить. Япония будет воевать за то, чтобы ей продолжать грабить Корею, которую она грабит с неслыханным зверством, соединяющим все новейшие изобретения техники и пыток чисто азиатских. Недавно мы получили корейскую газету, рассказывающую, что делают японцы. Здесь соединение всех методов царизма, всех новейших усовершенствований техники с чисто азиатской системой пыток, с неслыханным зверством. Но этот корейский лакомый кусок хотят вырвать американцы. Конечно, защита отечества в такой войне будет величайшим преступлением, будет изменой социализму. Конечно, поддержка одной страны против другой будет преступлением против коммунизма, но мы, коммунисты, должны использовать одну страну против другой. Не совершаем ли мы преступления против коммунизма? Нет, потому что мы делаем это как социалистическое государство, ведущее коммуни-стическую пропаганду и вынужденное использовать каждый час, дарованный ему обстоятельствами, чтобы окрепнуть с максимальной быстротой. Мы на-чали крепнуть, но крепнем очень медленно. Америка и другие капиталисти-ческие страны растут в своей экономической и военной мощи дьявольски быстро. Как бы мы ни собирали свои силы, мы будем расти несравненно медленнее.

Мы должны использовать создавшееся положение: в этом вся суть кон-цессии Камчатки. К нам приезжал Вандерлип, дальний родственник извест-ного миллиардера, если ему верить, но, так как наша контрразведка в ВЧК, поставленная превосходно, к сожалению, не захватила ещё Северных Штатов Америки, мы пока ещё не установили сами родства этих Вандерлипов...

...Вандерлип привёз с собой письмо Совету Народных Комиссаров. Это письмо очень интересно, ибо он с чрезвычайной откровенностью, цинизмом и грубостью американского кулака говорит: «Мы очень сильны в 1920 году; наш флот будет в 1923 году ещё сильнее, однако нашей силе мешает Япония, и нам с ней придётся воевать, а воевать нельзя без керосина и без нефти. Если вы нам продадите Камчатку, то я вам ручаюсь, что энтузиазм американского народа будет так велик, что мы вас признаем. Выборы нового президента в марте дадут нашей партии победу. Если же вы сдадите Камчатку в аренду, то я заявляю, что тогда такого энтузиазма не будет». Это почти буквальное содержание его письма. Перед нами совершенно нагой империализм, который не считает даже нужным облачить себя во что – нибудь, думая, что он и так великолепен. Когда было такое письмо получено, мы себе сказали: тут надо уцепиться обеими руками. Что он экономически прав, это доказывает, что республиканская партия в Америке накануне побе-ды. Первый раз в истории Америки на юге нашлись люди, голосовавшие против демократов. Значит, ясно, что перед нами экономически правильное рассуждение империалиста. Камчатка принадлежит бывшей Российской империи. Это верно. Кому же она принадлежит в настоящее время – неизвестно. Как будто она является собственностью государства, которое называется Дальневосточной республикой, но сами границы этого государ-ства точно не установлены. Правда, некоторые документы по этому поводу пишутся, но, во – первых, они ещё не написаны, а во – вторых, они ещё не утверждены. На Дальнем Востоке господствует Япония, которая может делать там всё, что хочет. Если мы Камчатку, которая юридически принадле-жит нам, а фактически захвачена Японией, отдадим Америке, ясно, что мы выиграем. Вот основа моего политического рассуждения, и, опираясь на него, мы сразу решили непременно договор с Америкой заключить. Конечно, при этом надо торговаться, так как никакой купец не будет нас уважать, если мы не будем торговаться. Поэтому тов. Рыков принялся торговаться, и мы написали проект договора. Но когда дело дошло до подписи, то мы заявили: «Все знают, кто мы такие, а кто вы такой?». Оказалось, что Вандерлип нам не может дать гарантии, тогда мы сказали, что мы уступчивы. Ведь это только проект, а вы сами сказали, что он вступит в силу, когда ваша партия возьмёт верх, а верх она ещё не взяла, и поэтому мы подождём. И получилась такая вещь: мы написали проект договора, который ещё не подписан, который отдаёт на 60 лет Камчатку – большущую территорию крайнего Востока и Северо – Востока Сибири – американцам с правом поставить военную гавань в том порте, который открыт круглый год, в котором есть нефть и уголь. Проект договора ни к чему не обязывает, мы в любую минуту можем сказать, что есть неясности, и отказаться. В этом случае мы только потеряем время на разговоры с Вандерлипом и небольшое количество листов бумаги, а сейчас мы уже выиграли. Достаточно взять европейские сообщения, чтобы видеть, что мы выиграли. Из Японии нет ни одного известия, которое не говорило бы о величайшем беспокойстве из – за ожидаемых концессий. Япония заявляет: “Мы не потерпим этого, это нарушает наши интересы”. – Пожалуйста, победите Америку, мы против этого возражать не будем. Мы уже Японию с Америкой стравили, выражаясь грубо, и этим достигнута выгода. Мы выиг-рали и по отношению к американцам...

...Вся эта сделка означает отвлечение империалистических сил от нас, – пока империалисты сидят и вздыхают и ждут, когда подойдёт удобный момент, чтобы большевиков задушить, а мы этот момент отдаляем. Когда Япония втравливалась в корейскую авантюру, японцы говорили американ-цам: «Конечно, мы можем победить большевиков, но что вы нам дадите за это? Китай? Мы и так возьмём, а тут за десять тысяч вёрст пойдём бить большевиков, а американцы – у нас в тылу. Нет, так политики не ведут». Уже тогда японцы нас победили бы в несколько недель, если бы была двухколейная железная дорога и транспортная помощь Америки. Нас спасло то, что Япония, кушая Китай, не могла двигаться на запад, через всю Сибирь, имея в тылу Америку, и не хотела таскать каштанов из огня для Америки. Ещё больше нас спасло бы то обстоятельство, если бы империалистические державы оказались в войне. Если мы вынуждены терпеть таких негодяев, как капиталистические воры, из которых каждый точит нож против нас, прямая наша обязанность двинуть эти ножи друг против друга. Когда два вора дерутся, честные люди выигрывают. Выгода другая – чисто политическая, даже если этой концессии не будет, один проект концессии даст выгоду. Выгода экономическая: она даст часть продуктов. Если бы американцы стали получать часть продуктов, это было бы выгодно. На Камчатке нефти и руды такое количество, которое мы заведомо разработать не в состоянии...

Ленин В.И. Доклад о концессиях. Выступление на собрании актива Московской организации РКП/б/ 6 декабря 1920 года., ПСС, изд. 5-е, т. 42.

Вашингтонские соглашения

В конференции, происходишей в Вашингтоне с 12 ноября 1921 г. по 6 февраля 1922 г., созванной для рассмотрения тихоокеанских и дальневосточных вопросов, а также проб-лемы ограничения морских вооружений, принимали участие девять держав: США, Великобритания, Япония, Франция, Италия, Китай, Бельгия, Португалия и Голландия. Советская Россия – великая тихоокеанская держава – не была приглашена на Вашинг-тонскую конференцию под предлогом того, что вследствие Гражданской войны 1918 – 1922 гг. «не существует единого русского правительства». Ведущую роль на конференции играли США. Вашингтонские соглашения явились составной частью Версальской системы. Они оформили временное неустойчивое равновесие сил империалистических держав на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана.

А. ТРАКТАТ МЕЖДУ СОЕДИНЁННЫМИ ШТАТАМИ АМЕРИКИ, БРИТАНСКОИ ИМПЕРИЕЙ, ФРАНЦИЕЙ И ЯПОНИЕЙ КАСАТЕЛЬНО ИХ ОСТРОВНЫХ ВЛАДЕНИЙ И ОСТРОВНЫХ ТЕРРИТОРИЙ В ТИХОМ ОКЕАНЕ

Вашингтон, 13 декабря 1921 года

(и з в л е ч е н и е)

I

Высокие Договаривающиеся Стороны соглашаются уважать в своих взаимоотношениях право каждой из них на свои островные владения и островные территории в районе Тихого океана...

II

Если указанные выше права подвергаются опасности в силу наступате-льных действий какой-либо другой державы, Высокие Договаривающиеся Стороны войдут во взаимный, полный и откровенный обмен мнениями для того, чтобы достигнуть соглашения о наиболее действительных мерах, долженствующих быть принятыми, каждой в отдельности или всеми совместно, в связи с требованиями создавшегося положения.



III

Настоящий трактат останется в силе в течение десяти лет со дня вступ-ления его в силу, и после истечения указанного периода он будет продолжать оставаться в силе, причём, однако, за каждой из Высоких Договаривающихся Сторон останется право прекратить его действие с предуведомлением за двенадцать месяцев вперёд.

Б. ТРАКТАТ МЕЖДУ СОЕДИНЁННЫМИ ШТАТАМИ АМЕРИКИ, БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИЕЙ, ФРАНЦИЕЙ, ИТАЛИЕЙ И ЯПОНИЕЙ ОБ ОГРАНИЧЕНИИ МОРСКИХ ВООРУЖЕНИЙ

Вашингтон, 6 февраля 1922 года

(и з в ле ч е н и е)

С т а т ь я I. Договаривающиеся державы соглашаются ограничить свои вооружения на море, соответственно условленному в настоящем трактате.

С т а т ь я IV. Общий тоннаж линейных судов, могущий подлежать замене, не будет превышать: для Соединённых Штатов – 525 000 тонн... для Британской империи – 525 000 тон... для Франции – 175 000 тонн... для Италии – 175 000 тонн... для Японии – 315 000 тонн...

С т а т ь я V. Ни одна из Договаривающихся держав не будет приобре-тать или строить, поручать строить и допускать в пределах своей территории постройку линейных судов, имеющих более 35 000 тонн водоизмещения.

С т а т ь я VI. Ни одно линейное судно какой-либо из Договариваю-щихся держав не будет вооружено орудиями калибра, превышающего 16 дюймов (406 миллиметров).

С т а т ь я ХII. За исключением линейных судов, ни один военный корабль Договаривающихся держав, ниже упоминаемых, не будет иметь орудий калибра большего, чем 8 дюймов (203 миллиметра).

Вашингтонская конференция., М, 1924, с. 45 – 47, 49 – 50, 71 – 73.



Из конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией от 20 января 1925 г.

СТАТЬЯ 1

Высокие договаривающиеся стороны соглашаются, что со вступлением в силу настоящей конвенции между ними устанавливаются дипломатические и консульские отношения.

СТАТЬЯ 2

Союз Советских Социалистических Республик соглашается, что договор, заключённый в Портсмуте 5 сентября 1905 года, остаётся в полной силе.

Условлено, что договоры, конвенции и соглашения, кроме указанно- го Портсмутского договора, заключённые между Японией и Россией до 7 ноября 1917 года, будут пересмотрены на конференции, которая должна состояться впоследствии между правительствами договаривающихся сторон, и что они могут быть изменены или отменены, как того потребуют изменив-шиеся обстоятельства...

СТАТЬЯ 5

Высокие договаривающиеся стороны торжественно подтверждают своё желание и намерение жить в мире и дружбе друг с другом, добросовестно уважать несомненное право каждого государства устраивать свою собствен-ную жизнь в пределах своей же юрисдикции то своему собственному жела-нию, воздерживаться и удерживать всех лиц на их правительственной службе и все организации, получающие от них какую-либо финансовую помощь, от всякого открытого или скрытого действия, мотущего каким бы то ни было образом угрожать порядку или безопасности какой-либо части территории Союза Советских Социалистических Республик или Японии.

Условлено далее, что ни одна из высоких договаривающихся сторон не будет разрешать присутствия на территории, находящейся под её юрисдик-цией:

а) организаций или групп, претендующих быть правительством какой-либо части территории другой стороны, или

б) чужеземных подданных или граждан, относительно которых было бы обнаружено, что они фактически ведуг политическую работу для этих орга-низаций или групп.

СТАТЬЯ 6

В интересах развития экономических отношений между обеими страна-ми и принимая во внимание нужды Японии в отношении естественных богат-ств, правительство Союза Советских Социалистических Республик готово предоставить японским подданным, компаниям и ассоциациям концессии на эксплуатацию минеральных, лесных и других естественных богатств на всей территории Союза Советских Социалистических Республик.

Д е к л а р а ц и я

Приступая сего дня к подписанию Конвенции об основных принципах взаимоотношений между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией, нижеподписавшийся уполномоченный Союза Советских Социалистических Республик имеет честь заявить, что признание его прави-тельством действительности Портсмутского договора от 5 сентября 1905 г. никоим образом не означает, что правительство Союза разделяет с бывшим царским правительством политическую ответственность за заключение наз-ванного договора.

Пекин, 20 января 1925 г.

Документы внешней политики СССР., М, 1963, т. 8. с. 70 – 73, 77.

Меморандум премьер-министра Японии Танака Гиити

(25 июля 1927 года) (в сокращении).

Премьер-министр Танака Гиити от имени Ваших многочисленных подданных нижайше вручает Вашему Величеству меморандум об основах позитивной политики в Маньчжурии и Монголии.

Позитивная политика в Маньчжурии и Монголии

В Маньчжурию и Монголию входят провинции Фынтянь, Гирин, Хэйлунцзян, а также Внешняя Монголия и Внутренняя Монголия. Страна привлекает к себе внимание не только своей обширностью и незначительной плотностью населения: нигде в мире нет таких лесных богатств, такого изо-билия минеральных ресурсов и сельскохозяйственных продуктов. Стремясь использовать эти богатства в целях увеличения славы нашей империи, мы специально создали Южно-Маньчжурскую железнодорожную компанию и, используя популярный лозунг японо-китайского сопроцветания, инвестиро-вали в этом районе в железнодорожные, судоходные, горнорудные, лесные, железорудные, сельскохозяйственные и животноводческие предприятия почти 440 миллионов иен. Поистине это является самым грандиозным предприятием нашей страны.

Нужно напомнить, что, когда на Вашингтонской конференции был подписан договор девяти держав, ограничивший наше проникновение в Маньчжурию и Монголию, общественное мнение нашей страны сильнейшим образом заволновалось. Договор девяти держав был заключен по инициативе Америки. Остальные державы, подписавшие этот договор, не возражали про-тив роста нашего влияния в Маньчжурии и Монголии, надеясь таким путём защитить интересы международной торговли и международных инвестиций.

Три восточные провинции являются несовершенным в политическом отношении районом на Дальнем Востоке. В интересах самозащиты и ради защиты других Япония не сможет устранить затруднения в Восточной Азии, если не будет проводить политику «крови и железа». Но, проводя эту поли-тику, мы окажемся лицом к лицу с Америкой, которая натравливает на нас Китай, осуществляя политику борьбы с ядом при помощи яда. Если мы в будущем захотим захватить в свои руки контроль над Китаем, мы должны будем сокрушить Соединённые Штаты, то есть поступить с ними так, как мы поступили в русско-японской войне.

Но для того, чтобы завоевать Китай, мы должны сначала завоевать Маньчжурию и Монголию. Для того чтобы завоевать мир, мы должны сначала завоевать Китай. Если мы сумеем завоевать Китай, все остальные малоазиатские страны, Индия, а также страны Южных морей будут нас бояться и капитулируют перед нами. Мир тогда поймет, что Восточная Азия наша, и не осмелится оспаривать наши права. Таков план, завещанный нам императором Мэйдзи, и успех его имеет важное значение для существования нашей Японской империи.

Изучив теперешние условия и возможности нашей страны, мы должны признать, что, если хотим начать новую политику эры Сёва 1, мы должны принять позитивные меры в целях обеспечения наших прав и привилегий в Маньчжурии и Монголии. Они обеспечат нам возможность развивать нашу торговлю. Это не только помешает промышленному развитию самого Китая, но и не допустит проникновения европейских держав и Америки. Это единственно мыслимая и наиболее эффективная политика.

Для того чтобы завоевать подлинные права в Маньчжурии и Монголии, мы должны использовать этот район как базу для проникновения в Китай под предлогом развития нашей торговли. Будучи же вооружены обеспеченными правами, мы захватим в свои руки ресурсы всей страны. Овладев всеми ресурсами Китая, мы перейдём к завоеванию Индии, стран Южных морей, а затем к завоеванию Малой Азии, Центральной Азии и, наконец, Европы. Но захват контроля над Маньчжурией и Монголией явится лишь первым шагом, если нация Ямато желает играть ведущую роль на Азиатском конти-ненте.

Если мы хотим начать новую политику в эру Сёва и обеспечить посто-янное процветание нашей империи, мы должны встать на путь позитивной политики по отношению к Маньчжурии и Монголии.

Маньчжурия и Монголия не китайские территории

Крайне печальным обстоятельством является то, что, когда мы объ-явили войну России, наше правительство открыто признало суверенитет Китая над Маньчжурией и Монголией; то же самое оно сделало и на Вашингтонской конференции, когда мы подписывали договор девяти держав. Вследствие этих двух наших ошибок суверенитет Китая над Маньчжурией и Монголией считается установленным в дипломатическом отношении, и от этого серьёзно страдают наши интересы.

При каждом удобном случае мы должны объяснять миру истинное поло-жение вещей относительно территориальных прав Маньчжурии и Монголии. Мы должны проникнуть во Внешнюю Монголию и Внутреннюю Монголию и обеспечить таким путем реформы на материке.

Позитивная политика по отношению к Внутренней и Внешней Монголии

В настоящее время девятнадцать отставных японских офицеров находят-ся в Тушету. Там мы уже приобрели монопольные права на покупку шерсти и земли и на эксплуатацию горнорудных богатств. Мы пошлём туда тайно ещё большее число отставных офицеров. Они должны быть одеты, как китайцы, чтобы не привлекать к себе внимания мукденского правительства 2. Разбросанные в различных местах, они могут заниматься земледелием, скотоводством, скупкой шерсти и т. п.

В конце концов Внешняя и Внутренняя Монголия окажутся в наших руках. Для этого необходимо ассигновать миллион иен «из секретных фондов» военного министерства и срочно отправить четыреста отставных офицеров во Внешнюю и Внутреннюю Монголию. Эти офицеры, одетые как китайские граждане или выступающие в роли учителей, должны смещаться с населением, завоевать доверие монгольских князей, получить у них право заниматься скотоводством и горнорудным делом и заложить таким образом основы наших национальных интересов на ближайшие сто лет.

Стимулирование и защита корейской иммиграции

Благодаря богатству страны и созданию благоприятных условий для корейской иммиграции число корейских иммигрантов в Маньчжурии и Монголии растёт с каждым днём.

В настоящее время в Трёх восточных провинциях проживает уже свыше миллиона корейцев. Когда их число в Маньчжурии и Монголии превысит два с половиной миллиона, их можно будет в случае необходимости подстрекну-ть к военным действиям; мы окажем им поддержку, утверждая, будто подав-ляем корейское движение. Восточное колонизационное общество и Южно-Маньчжурская железнодорожная компания также должны оказать им эконо-ическую и финансовую помощь. Нужно силами корейцев развивать богатства Маньчжурии и Монголии и монополизировать в своих руках торговые права. Приток корейцев на эти территории имеет колоссальное экономическое и военное значение, и императорское правительство не может не поддержать его. Это открывает новые перспективы для развития нашей империи. После того как Вашингтонская конференция свела на нет выгоды соглашения Лансинг – Исни 3, мы сумеем восстановить наше положение лишь в том слу-чае, если в Маньчжурии будет находиться несколько миллионов корейцев. К счастью, число корейских иммигрантов растёт, их капиталовложения увеличиваются, и есть все основания предполагать, что мы сумеем восстано-вить наши привилегии в Маньчжурии и Монголии, полученные в связи с соглашением Лансинг – Исии. В юридическом отношении, в области между-народных отношений нам здесь не придётся столкнуться ни с какими затруд-нениями.

Развитие нашего нового континента и железные дороги в Маньчжурии и Монголии

Транспорт это основа государственной обороны, это гарантия победы и оплот экономического развития. К сожалению, наши железные дороги сосре-доточены главным образом в Южной Маньчжурии, и они не достигают тех источников богатств, которые находятся в северных районах страны.

В Южной Маньчжурии проживает много китайцев, что крайне неблаго-приятно для осуществления наших военных и экономических планов. Если мы хотим развить наши естественные богатства и укрепить нашу государ-ственную оборону, мы должны строить железные дороги в Северной Маньчжурии. Ныне действующая Южно-Маньчжурская железная дорога была построена главным образом в экономических целях. Ей не хватает коль-цевых линий, что крайне неудобно в случае военной мобилизации и военных перевозок.

Что касается железных дорог, сооружаемых Китаем, то они, без сомне-ния, получат со временем огромное значение благодаря финансовой поддер-жке гиринского провинциального правительства. Опираясь на объединённые ресурсы провинций Фынтянь и Жэйлунцян, китайские железные дороги значительно обгонят в своём развитии нашу Южно-Маньчжурскую дорогу, и начнется ожесточённая конкуренция. К счастью для нас, финансовое поло-жение провинции Фынтянь крайне расстроено, и без нашей помощи китай-ские власти не смогут его исправить. Мы должны использовать этот момент, сделать позитивные шаги и добиться нашей цели в области железнодорожно-го строительства. Если мы сумеем провести соответствующую работу и добьёмся обесценения денежных знаков провинции Фынтянь, эта провинция экономически обанкротится, и тогда фынтянские власти, конечно, не смогут даже и думать о развитии Маньчжурии и Монголии. Чрезвычайно трудно сокрушить мощь Китайско-Восточной железной дороги, которая образует с Южно-Маньчжурской железной дорогой букву «Т». Если в экономическом отношении такая система и выгодна, то она крайне неудобна с военной точки зрения.

К счастью, красная Россия с каждым днём теряет своё влияние и не в состоянии продвигаться дальше в Маньчжурию, и Монголию. Поэтому китайцы должны поддержать именно нас в нашем железнодорожном строи-тельстве.

Но красная Россия, несмотря на ослабление своей мощи, не оставляет своих планов проникновения в Маньчжурию и Монголию. Каждый её шаг в этом направлении не может не препятствовать нашим целям и интересам Южно-Маньчжурской железнодорожной компании. Поэтому мы должны всеми силами воспрепятствовать проникновению красной России. Под предлогом того, что красная Россия готовится к продвижению на юг, мы прежде всего должны усилить наше постепенное продвижение в районы Северной Маньчжурии, захватить таким путём богатейшие ресурсы этого района страны, не допустить на юге продвижения Китая на север, а на севере не допустить продвижения красной России на юг.

Но для того, чтобы соперничать с красной Россией в области экономики и политики, мы сначала обязательно должны превратить Китай в свой аван-пост, а сами будем контролировать его с тыла и тем самым воспрепятствуем росту влияния красной России. Одновременно мы должны тайно блокирова-ться с красной Россией, воспрепятствовать таким путём росту влияния Китая и обеспечить тем самым завоеванные нами права в Маньчжурии и Монголии.

Целью политики восстановления японо-русских дипломатических отно-шений, провозглашённой в своё время г-ном Гото Симпэй 4 , и приглашения Иоффе 5 было главным образом использование России для обуздания Китая.

Южно-Маньчжурская железная дорога уже не может полностью отве-чать нашим целям. Учитывая наши нынешние нужды и нашу деятельность в будущем, мы должны поставить под свой контроль железные дороги и в Северной, и в Южной Маньчжурии. Это особенно важно и выгодно для нас, если учесть, что в богатой ресурсами Северной Маньчжурии и Восточной Монголии имеется много возможностей для нашего развития. Число китай-цев в Южной Маньчжурии растёт с каждым днём, что может нанести боль-шой ущерб нашим политическим и экономическим интересам. Поэтому мы должны быстро продвинуться на североманьчжурский плацдарм, обеспечив тем самым длительное процветание нашего государства.

Продвижение нашей страны в ближайшем будущем в район Северной Маньчжурии приведёт к неминуемому конфликту с красной Россией. В этом случае нам вновь придётся сыграть ту же роль, какую мы играли в русско-японской войне. Восточно-Китайская железная дорога станет нашей точно так же, как стала нашей Южно-Маньчжурская, и мы захватим Гирин, как тогда захватили Дайрен. В программу нашего национального развития вхо-дит, по-видимому, необходимость вновь скрестить мечи с Россией на полях Южной Маньчжурии для овладения богатствами Северной Маньчжурии. Пока этот подводный риф не будет взорван, мы не сможем пойти быстро вперёд по пути проникновения в Маньчжурию и Монголию.

Мы должны осуществить в кратчайший срок постройку следуюших железных дорог.

Тунляо-Жэхэская железная дорога

Когда эта железная дорога будет закончена, она принесёт нам огромную пользу в деле освоения Внутренней Монголии. Среди всех железных дорог Маньчжурии и Монголии эта дорога явится самой ценной для нас как в воен-ном, так и в экономическом отношении. Только опираясь на эту дорогу, мы сможем укрепить наши связи с князьями Внутренней и Внешней Монголии. Проведение этой дороги соответствует жизненно важным интересам нашей империи в районе Внутренней и Внешней Монголии.

Таонань-Солуньская железная дорога

С военной точки зрения эта дорога позволит нам не только создать угрозу тылу России, но и лишить её возможности подвозить подкрепления в Северную Маньчжурию.

Эта линия, однако, опасна тем, что может облегчить китайцам переселе-ние в эту новую область и повредить тем самым нашей политике. Но мы можем заставить монгольских князей издать законы, запрещающие китай-скую иммиграцию. Если жизнь там станет тяжёлой для китайцев, они, конечно, покинут эти места. Есть и другие методы, при помощи которых можно воспрепятствовать китайцам селиться в этих местах. Если мы будем достаточно энергичны, на монгольской территории не останется и следа китайцев.

Чанчунь-Таонаньская железная дорога

Эта линия имеет огромное экономическое значение, ибо богатства Маньчжурии и Монголии сконцентрированы в Северной Маньчжурии. Имея в руках эту дорогу, мы сможем овладеть богатствами Северной Маньчжурии и Монголии. Вдоль железнодорожных линий сможет поселиться 200 – 300 тысяч наших иммигрантов. Когда Дуньхуанская дорога будет закончена и соединена с линией, идущей из Хуэйлина в Корею, сырье из Монголии и Северной Маньчжурии сможет быть доставлено прямым путем в Осака и Токио. В случае войны можно будет посылать наши войска из Токио в Северную Маньчжурию и Монголию через Японское море без всяких остановок, не давая возможности китайским войскам проникнуть в Северную Маньчжурию. Тогда русские подводные лодки в Японском море не смогут угрожать Корейскому проливу. Мы станем независимы в области продово-льствия и сырья и в случае войны никакая страна не сможет помешать нам.

Гирин-Хуэйлинская железная дорога

Когда эта дорога будет построена, люди, направлявшиеся в Европу через Дайрен или Владивосток, смогут ехать непосредственно из порта Сэйсин через Хойрен по Сибирской дороге. Эта дорога превратится в крупнейшую артерию Востока. Товары и пассажиры вынуждены будут непременно прохо-дить через наш район.

Когда мы будем иметь в руках эту огромную транспортную систему, мы уже не должны будем скрывать наших агрессивных намерений в Маньчжурии и Монголии, вытекающих из третьей фазы планов императора Мэйдзи. Раса Ямато сможет тогда перейти к завоеванию мира.

Согласно заветам императора Мэйдзи, наш первый шаг должен был заключаться в завоевании Тайваня, а второй – в аннексии Кореи. То и другое уже осуществлено.

Теперь должен быть сделан третий шаг – завоевание Маньчжурии и Монголии и покорение всего Китая. Когда это будет сделано, у наших ног окажется вся остальная Азия и страны Южных морей. Если эта задача до сих пор не выполнена, то в этом вина ваших слуг.

Гирин-Хуэйлинская железная дорога и национальная политика в районе Японского моря

Расин является идеальной гаванью и идеальным конечным пунктом. Возможно, что со временем это будет лучшая гавань в мире. С одной сто-роны, она разорит Владивосток, а с другой, – привлекая к себе обильные продукты Северной Маньчжурии, распространит на нашу страну богатства Маньчжурии и Монголии. Если в ближайшем будущем разразится война и природные богатства будут транспортироваться через Дайрен, мы можем оказаться в затруднительном положении.

Враг сможет блокировать Цусимский и Курильский проливы, и мы бу-дем отрезаны от ресурсов Маньчжурии и Монголии. А потеряв эти ресурсы, мы будем побеждены.

Всем известно, что во время войны в Европе США, действуя в тесном контакте с Англией, немало потрудились, чтобы помешать нашим действиям в Китае. Чтобы сохранить свою независимость, а также для того, чтобы пре-достеречь Китай и весь мир, мы должны будем когда-нибудь скрестить оружие с Америкой.

Азиатская эскадра США, базирующаяся на Филиппинах, находится недалеко от Цусимы и Курильских островов. Достаточно ей отправиться оттуда утром и к вечеру она уже будет в этом районе. Подводные лодки свободно будут курсировать между Цусимой и Курильскими островами и отрежут нас от маньчжурских и монгольских источников продовольствия и сырья.

Но если Гирин-Хуэйлинская железная дорога будет закончена, мы получим большую кольцевую линию, связывающую Северную Маньчжурию, Южную Маньчжурию и Корею. Мы сможем посылать солдат и продово-льствие по всем направлениям и получим доступ к ресурсам Северной Маньчжурии. Тогда мы сумеем направить все необходимые нам материалы из Северной Маньчжурии в порты Цуруга и Ниигата, и нам никто не сможет помешать в случае войны.

Такова наша национальная политика в районе Японского моря.

Обеспечив транспортировку продовольствия и сырья, мы уже не должны будем бояться ни мощного американского флота, ни многочисленных китай-ской и русской армий. Тогда мы сможем усмирить корейцев, если они начнут бунтовать во время войны.

Необходимость изменения характера управления Южно-Маньчжур-ской железнодорожной компанией

Функции компании очень многообразны. Каждая смена кабинета вызы-вала изменения в администрации Южно-Маньчжурской железной дороги, и, наоборот, деятельность компании оказывает большое влияние на кабинет. Хотя эта компания является полуправительственной, фактически ею руково-дит кабинет. Поэтому державы рассматривают эту дорогу скорее как поли-тический орган, чем как коммерческое предприятие. Именно поэтому они, используя пакт девяти держав, стремятся помешать деятельности нашей Южно-Маньчжурской железнодорожной компании, деятельность ЮМЖД в Маньчжурии и Монголии находится под четверным контролем: командую-щего Квантунской армией, высшего представителя власти в Дайрене, губернатора Квантунской области и генерального консула. Все эти лица должны обменяться мнениями в Дайрене, прежде чем компания предпримет какие-либо крупные шаги. И хотя их совещания носят сугубо секретный характер, тем не менее китайские власти Трёх восточных провинций о многом узнают и всеми силами стараются воспрепятствовать расширению деятельности компании. Кроме того, все решения компании должны ещё получить в Токио одобрение министра иностранных дел, министра железных дорог, министра финансов и военного министра. Достаточно несогласия одного из этих министров, чтобы вынесенное постановление потеряло силу. Это часто препятствует реализации планов компании.

Для ликвидации всех этих неудобств необходимо радикально реорга-низовать компанию ЮМЖД. Все принадлежащие ей рентабельные предпри-ятия должны превратиться в независимые общества, находящиеся под эгидой ЮМЖД. Тогда мы сможем предпринять решительные шаги для завоевания Маньчжурии и Монголии. С другой стороны, нужно предложить китайцам, европейцам и американцам вложить свои капиталы в ЮМЖД при условии, что контрольный пакет будет оставаться в наших руках. Контроль над доро-гой останется у нас, к тому же мы сможем с большей энергией выполнять нашу имперскую миссию.

В а ж н е й ш и е в и д ы п р о и з в о д с т в а, п р и н а д л е ж а щ и е Ю М Ж Д

1. Железо и сталь

От производства железа и стали в огромной степени зависит националь-ное развитие. Запасы железной руды в Маньчжурии и Монголии составляют 1 200 миллионов тонн, а запасы угля – 2 500 миллионов тонн. Этого коли-чества угля достаточно, чтобы использовать имеющиеся запасы железной руды. Имея в своем распоряжении такие огромные запасы железа и угля, мы будем совершенно независимы от других стран и полностью обеспечим себя углем и железом на 70 лет. Таким образом, у нас будут все данные, чтобы превратиться в руководящую мировую державу.

2. Нефть

Другим продуктом огромной важности, в котором мы испытываем край-ний недостаток, является нефть. Без нефти современное государство не мо-жет существовать.

Наша армия и флот станут неприступными твердынями, если в наших руках окажутся железо и нефть Маньчжурии и Монголии. Поистине Маньчжурия и Монголия являются сердцем нашей империи.

3. Аммониевый сульфат и другие сельскохозяйственные удобрения

Для производства продовольствия необходимы сельскохозяйственные удобрения. Химические удобрения, основу которых составляет сера, можно получить из угля. Особенно богат в этом отношении фушуньский уголь.

Это не только поможет развитию нашего сельского хозяйства, но и обе-спечит нам возможность наводнить туковыми удобрениями сельскохозяйст-венные предприятия всего Китая и стран Южных морей.

4. Натрий и кальцинированная сода

Как натрий, так и кальцинированная сода имеют важнейшее значение для военной и химической промышленности. Натрий получают из соли и угля, которые в изобилии находятся в Маньчжурии н Монголии. Мы пост-роим заводы, которые будут перерабатывать это дешёвое сырье, и полностью обеспечим себя сырьем для военно-химической промышленности.

5. Магнезит и алюминий

Согласно данным Южно-Маньчжурской железной дороги и заявлению д-ра Хонта из университета Тохоку, в Маньчжурии в изобилии имеются магнезитовые и алюминиевые руды. Магнезит и алюминий – важнейшие материалы, необходимые для производства самолётов, медицинской аппара-туры, некоторых видов военного снаряжения и т. п. Эти ценные минералы необходимы для нашей промышленности и национальной обороны. Их производство должно быть обособлено от компании Южно-Маньчжурской железной дороги. Сырьё должно поступать на переработку в собственно Японию. Мы должны создать – тайно от английских и американских капита-листов – крупные запасы этих минералов. Захватив в свои руки залежи маг-незита и алюминия в Трёх восточных провинциях, мы сможем заставить водную силу реки Ялу перерабатывать их. Так как авиация неуклонно разви-вается, то в будущем весь мир будет обращаться к нам за материалами, необ-ходимыми для строительства самолётов.

Если все эти предприятия будут отделены от ЮМЖД и станут самосто-ятельными, они смогут быстро развиться и давать в среднем 60 миллиардов иен прибыли в год. Южноманьчжурская промышленность будет играть все-возрастающую роль в нашей национальной обороне и экономическом разви-тии.

Когда эти крупные предприятия обретут независимость и освободятся от вмешательства наших чиновников, они, конечно, станут центрами проц-ветания нашей империи. Поскольку эти компании будут носить экономичес-кий характер, они смогут развиваться, не возбуждая подозрений держав и не вызывая антияпонского движения со стороны населения Трёх восточных провинций. При помощи подобных явных и тайных методов мы легко смо-жем обеспечить формирование нашей новой континентальной империи.

Для нашего дальнейшего успешного продвижения в Южную Маньчжу-рию мы должны вытеснить китайцев при помощи вложения крупных капи-талов.

Прежде всего мы должны направить наших иммигрантов в Северную Маньчжурию, прервать дружественные связи между Россией и Китаем и зах-ватить в свои руки природные богатства страны. В то же время мы должны воспрепятствовать осуществлению враждебных по отношению к нам планов России в Китае. Наша дальнейшая политика в Маньчжурии заключается в непосредственном проникновении в Северную Маньчжурию и вложении капиталов в Южную Маньчжурию. Мы должны привлечь к этому и иност-ранные капиталы. Благодаря этому мы сможем облегчить наше развитие и в то же время ослабить сопротивление держав нашему неумолимому проник-новению в Северную Маньчжурию.

Необходимость создания министерства по делам колоний

Наша деятельность в Маньчжурии принимает различные формы. Люди, стоящие у власти, зачастую настолько расходятся во мнениях, что даже наи-более выгодные мероприятия кончаются неудачей. Вследствие медлитель-ности наша деятельность часто разоблачается, и мукденское правительство использует это для пропаганды во вред нашей стране. Если в Маньчжурии или Монголии проектируется какое-либо новое предприятие, то этот вопрос обсуждается в Дайрене на десятках конференций. Поэтому проходят месяцы, пока получается какой-либо результат. Тем временем китайцы с помощью какого-нибудь японского авантюриста выпытывают наши секреты, и, прежде чем мы приступаем к выполнению своих планов, о них уже знают китайцы, а значит, и весь мир. Мировое общественное мнение обращается против нас, и мы таким образом наталкиваемся на величайшие затруднения при проведе-нии нашей политики в Маньчжурии и Монголии. Партия, находящаяся в оппозиции, обычно также использует это обстоятельство для нападок на правительство.

Мы должны изменить методы нашей работы. Центр контроля должен быть перенесён в Токио. Это, во-первых, обеспечит секретность, во-вторых, помешает Китаю преждевременно узнавать о наших планах, в-третьих, избавит нас от подозрительного отношения держав к нашим проектам, до того как эти проекты начинают проводиться в жизнь, в-четвёртых, устранит нынешний четверной контроль в Маньчжурии и Монголии и, наконец, в-пятых, обеспечит тесную связь между Маньчжурией и Монголией и нашим центральным правительством, что даст нам возможность сосредоточить всё свое внимание и силы на Китае.

Нам следует учредить министерство по делам колоний, которое руково-дило бы нашим проникновением в Маньчжурию и Монголию. Номинально оно ведало бы управлением наших колоний: Тайваня, Кореи и Сахалина, а фактически занималось бы вопросами продвижения в Маньчжурии и Монголии. Это поможет нам обмануть весь мир и лучше скрыть от него отсутствие единства внутри нашей страны.

Создав министерство по делам колоний, мы перенесём в Токио центр управления нашей деятельностью в Маньчжурии и Монголии. Наши чинов-ники будут там лишь получать и выполнять приказы, но окажутся лишённы-ми возможности вмешиваться по своему произволу в нашу политику. Это обеспечит должное соблюдение секретности, и враждебная страна не сможет проникнуть в тайны нашей колониальной деятельности. Международное общественное мнение лишится возможности следить за нашим продвиже-нием в Маньчжурии и Монголии, а следовательно, не сможет и вмешиваться в нашу деятельность в этом районе.

Что касается таких отделившихся от компании ЮМЖД предприятий, как Общество поощрения промышленного развития, Земельное общество, Кредитное общество и другие, то контроль над ними тоже должен осущест-вляться министерством по делам колоний. Они должны находиться под единым контролем, для того чтобы помочь нам в нашем проникновении в Маньчжурию и Монголию, и, таким образом, содействовать строительству новой империи на материке.

1. Эра Сёва – период правления императора Хирохито II (1926 – 1989 гг.).

2. Мукденское правительство – прояпонская милитаристская клика на севере Китая во главе с маршалом Чжан Цзолинем.

3. Соглашение Лансинг – Исии – во время первой мировой войны США пошлн на компромисс с Японией, признан в соответствии с этим соглашением от 2 ноября 1917 г. «особые интересы» Японии в Китае. 4. С. Гото – видный японский политический деятель, в 20-е гг. ХХ века – мэр Токио.

5. А. А. Иоффе – руководитель советской дипломатической миссии в Китае в 1922 – 1923 гг.

История войны на Тихом океане. В 5 т.. Т. 1. Агрессия в Маньчжурии, М, 1957, с. 337 -358.

А.М. Панкратова. Дальний Восток – очаг войны

Влияние мирового кризиса на Японию

Первой на путь ликвидации версальско-вашингтонской системы воору-жённой силой стала Япония.

Господствующие классы Японии всячески старались доказать, что только война откроет Японии выход из кризиса: страна приобретёт новые рынки для торговли и получит территории для переселевия избыточного японского населения. В первую очередь необходимо немедленное завоевание Маньчжурии. Без неё, уверяла буржуазная печать всех направлений, Япония потерпит поражение в будущей «большой войне» за необъятные рынки Китая.

«Маньчжурия – это первая линия государственной обороны Японии» – таков был основной мотив в пропаганде войны с Китаем.

Японская империалистическая экспансия в Маньчжурии стала прини-мать широкие размеры уже после русско-японской войны 1904 – 1905 годов. При помощи системы таможенного барьера, финансового контроля и желез-нодорожных концессий Япония постепенно сосредоточила в своих руках основные экономические ресурсы Южной Маньчжурии.

До 1924 – 1925 годов Япония беспрепятственно расширяла свои концес-сионные права в Маньчжурии. Но с 1925 года китайское правительство при поддержке США попыталось противодействовать Японии.

Японская дипломатия, отстаивая «права» Японии на Маньчжурию, проявляла чрезвычайную изворотливость. Во время подготовки к войне с Россией в 90-х годах ХIХ века японцы доказывали, что Маньчжурия – неотъемлемая часть Китая; теперь они утверждали обратное: Маньчжурия ни исторически, ни этнографически не имеет ничего общего с Китайской империей; она может самостоятельно решать свою судьбу. «Маньчжурия и Монголия никогда не были китайской территорией, – провозглашал в 1927 году знаменитый меморандум генерала Танаки, ставший программой японского империализма, – этот факт с полным авторитетом возвещён всему миру императорским университетом».

Утверждение это не соответствовало действительности. Китайские учёные и общественные деятели единодушно выступали против подобных выводов.

Меморандум Танаки

В своём нашумевшем меморандуме Танака доказывал, что Япония не может допустить национального объединения и независимости Китая. «Мы должны страшиться того дня, когда Китай объединится и его промыш-ленность начнёт процветать» – таков был тезис меморандума. Отсюда выте-кала «программа действий» японского империализма по разделу Китая и превращению Маньчжурии в японскую колонию.

«Для того чтобы завоевать подлинные права в Маньчжурии и Монго- лии, – гласил меморандум, – мы должны использовать эту область как базу и проникнуть в остальной Китай под предлогом развития нашей торговли. Вооружённые обеспеченными уже правами мы захватим в свои руки ресурсы всей страны. Имея в своих руках все ресурсы Китая, мы перейдём к завоева-нию Индии, Архипелага [Индонезия], Малой Азии, Центральной Азии и даже Европы». Так раскрывал меморандум головокружительные планы япон-ского империализма.

В отношении Монголии меморадум намечал путь «мирного проникно-вения» при помощи японских отставных офицеров, которые возьмут в свои руки контроль над монгольскими князьями. Наконец, план Танаки предус-матривал и войну с СССР. «В программу нашего национального роста вхо-дит необходимость вновь скрестить мечи с Россией на полях Монголии в целях овладения богатствами Северной Маньчжурии... – вещал меморан- дум. – Мы будем всемерно наводнять Северную Маньчжурию нашими сила-ми. Советская Россия должна будет вмешаться, и это будет для нас предло-гом для открытого конфликта».

Меморандум Танаки, опубликованный в сентябре 1931 года в журнале «Чайна критик», был перепечатан всей мировой прессой.

Притязания Японии на господство в Китае и на всём Дальнем Востоке идеологи японского империализма обосновывали так называемой «паназиат-ской доктриной». Демагогический лозунг этой доктрины гласил: «Азия для азиатов».

В числе многих японских авторов, писавших об этой «доктрине», особенную известность получил японский генерал Доихара прозванный «полковником Лоуренсом Азии». В одной из своих статей он формулировал «паназиатскую доктрину» следующим образом:

«То, что должен теперь сделать Северный Китай, – это создать тот же вид цивилизации который Япония создала для себя. Он состоит в слиянии и объединении восточной и западной цивилизаций в одну, целиком азиатскую и особенно пригодную для народов Азии. Весь Китай должен в будущем стать на эту точку зрения; это движение должно быть распространено по всей Азии и может охватить Индокитай, Индию и другие страны.

В японских школах была очень распространена карта, носящая назва-ние «соседи Японии». В центре карты – Токио. Вокруг него пять концентри-ческих кругов, означающих последовательные стадии экспансии Японии. Первый круг – сама Япония. Второй – острова в Тихом океане, Корея, Маньчжурия и часть Монголии. Эти территории названы «сферами влияния». Третий круг – Северный Китай и часть Сибири. Четвёртый круг – весь остальной Китай, Индокитай, Гавайские острова, Борнео. Пятый круг – Австралия и западные берега Канады и США.

«Паназиатская доктрина» являлась «принципиальным» обоснованием захвата Маньчурии.

Оккупация Маньчжурии Японией

Дипломатия Японии усилила работу по созданию своей агентуры из маньчжуров и белогвардейцев не только в самой Маньчжурии но и в Бейпине (Пекине), Нанкине, Шанхае, Кантоне и других важнейших центрах Китая. Дипломатическим прикрытие истинных целей Японии являлась кампания против «красной опасности», то есть против советских районов Китая, против СССР, якобы угрожавшего подчинить Китай своему влиянию.

Японская пропаганда изображала дело так, что Япония должна занять Маньчжурию как плацдарм для обороны, «цивилизации» и «порядка» в Китае против большевизма. В яиваре 1931 года эта кампания была в полном разгаре. «Существование Китая поставлено на карту»; «Через пять лет китай-ская нация исчезнет с лица земли»; «Советская угроза принимает такие раз-меры, что, если Япония не достигнет соглашения с Мукденом, последствия могут быть ужасны для обеих наций...». Такие устрашающие лозунги бросала японская пресса. Несколько позже ею была опубликована речь представителя военного министерства Японии генерала Койсо, произнесённая на заседании токийского кабинета министров 7 июля 1931 года. «Русская угроза снова выросла, – заявил К. Койсо министрам, – выполнение пятилетки создаёт серьёзную угрозу Японии... Китай тоже пытается умалить японские права и интересы в Маньчжурии. Ввиду этого монголо-маньчжурская проблема тре-бует быстрого и действенного разрешения».

Японская печать доказывала, что державы должны дать Японии «мандат на восстановлени порядка в Китае».

В ночь с 18 на 19 сентября 1931 года японские войска заняли Мукден и ряд других городов Южной Маньчжурии. В течение 12 часов оккупация Южной Маньчжурии был завершена. Японские войска быстро продвигались в глубь страны.

Поводом к вторжению послужил инсценированный самими японцами диверсионный акт – взрыв рельсов на японской линии Южно-Маньчжурской железной дороги. Английский военный атташе, находившийся на месте происшествия, сообщил своему правителъству, что это был «чистейший вымысел». Японцы сначала доказывали факт взрыва предъявлением иско-верканного куска железа. Однако выяснилось, что сейчас же после «взрыва» по тем же рельсам прошёл экспресс.

Далее японцами было измышлено «кровопролитное сражение», после которого якобы тысячи китайских солдат бежали через поле, засеянное гао-ляном.

Очевидцы же утверждали, что китайские солдаты не оказали даже слабо-го сопротивления японцам. Никаких следов ни сражения, ни бегства тысяч солдат на поле не было обнаружено.

Наконец английскому военному атташе были показаны трупы двух китайских солдат, якобы убитых при попытке взорвать железнодорожную линию. Осмотрев их, английский офицер заметил, что может допустить мно-го странностей со стороны китайского командования, однако он не может поверить, чтобы оно послало на подрывную работу пехотинцев, а не сапёров. Через сутки ошибка была исправлена. Английский военный атташе был снова приглашён осмотреть те же трупы: на этот раз они уже оказались оде-тыми в форму китайских сапёров.

Эти донесения британского военного атташе не были доведены до сведе-ния ни английского министра иностранных дел, ни Совета Лиги Наций.

По заключению государственного секретаря США Г. Стимсона, окку-пация Маньчжурии проводилась по заранее обдуманному плану и в соответ-ствии с требованиями меморандума Танаки. «Все данные, – писал он, –указывали на заранее обдуманные действия по плану, выработанному выс-шими японскими властями в Маньчжурии, возможно, по указаниям высшего военного командования в Токио».

Японо-китайский конфликт в Лиге Наций

Нападение японских войск на Маньчжурию произошло в разгар «разору-жительной» шумихи в Женеве. В тот самый день, когда представитель Китая доктор Альфред Ши вступал в исполнение своих обязанностей в качестве члена Совета, телеграф принёс сообщение о начале военных действий в Маньчжурии. Представитель Китая официально обратился к Лиге Наций, требуя немедленного вмешательства для прекращения агрессии против Китайской республики.

Но Совет Лиги Наций по просьбе Японии отложил обсуждение вопроса. Все имевшиеся материалы он передал правительству США в порядке инфор-мации.

30 сентября Совет Лиги Наций по настоянию китайского делегата всё же рассмотрел вопрос о японской агрессии.

Совет просил обе стороны ускорить восстановление нормальных отношений. Для обсуждения дальнейшей ситуации он решил собраться 14 октября 1931 года.

Вскоре стало совершенно очевидным, что все миролюбивые заверения японской дипломатии делались только с целью отвлечь внимание Лиги Наций от продвижения японских войск в Маньчжурии. «Я думаю, однако, – писал Стимсон по этому поводу, – что буду вполне точен, если скажу, что никто или почти никто из наблюдателей не ожидал, что японская армия и японское правительство проявят такое полнейшее пренебрежение к вытека-ющим из договоров обязательствам и к мировому общественному мнению, какое они продемонстрировали за последние несколько месяцев».

В Маньчжурию продолжали прибывать всё новые и новые транспорты японских войск; японские самолёты бомбардировали её города. И в то же время японский представитель в Лиге Наций не переставал уверять, что Япония не желает никаких территориальных приобретений и что эвакуация японских войск уже началась.

24 октября Совет Лиги вновь принял резолюцию, в которой предложил Японии в трехнедельный срок вывести свои войска из Маньчжурии. Япония голосовала против этой резолюции. Так как резолюция не была принята еди-ногласно, то в соответствии со статутом Лиги председатель Совета Бриан признал её лишённой силы юридической, хотя и «сохраняющей всю свою моральную силу».

26 октября 1931 года японское правительство опубликовало деклара-цию, содержавшую изложение основных принципов японской политики в Маньчжурии. Декларация провозглашала «взаимный отказ от агрессивной политики и агрессивного поведения»; «полное уничтожение всякого орга-низованного движения, нарушающего свободу торговли и возбуждающего международную ненависть»; «обеспечение действительной охраны во всей Маньчжурии мирных занятий японских граждан»; наконец, «уважение договорных прав Японии». Китайское правительство ответило, что готово во всём пойти‚ навстречу Японии и Лиге Наций, если японски войска будут отозваны. Однако военная оккупация Маньчжурии продолжалась.

Лига Наций оказалась неспособной приостановить японскую агрессию.

Японо-советский инцидент

Японские войска, продолжая занимать Северную Маньчжурию, стали сосредоточиваться на самой границе СССР. В то же время японская печать принялась распространять слухи о том, будто Советский Союз перебрасы-вает на помощь китайским войскам оружие, самолёты, летчиков и инструк-торов. Ссылаясь на эти измышления японских газет японское правительство 28 октября 1931 года обратилось к правительству СССР с заявлением, в кото-ром протестовало против помощи, якобы оказываемой СССР китайским войскам в Маньчжурии. Ещё ранее, в сентябре, японский посол в Москве К. Хирота заверил наркома иностранных дел СССР М. М. Литвинова что действиями Японии в Маньчжурии не будет нанесено ущерба интересам Советского Союза. 29 октября 1931 года в ответном заявлении замести- тель наркома иностранных дел Л. М. Карахан по поручению Советского правительства указал японскому послу, что протест японского правитель-ства не имеет никакой почвы; он основывается на измышлениях и слухах, исходящих от безответственных лиц, заинтересованных в распространении провокационных сообщений. «Правительство Союза держится политики строгого невмешательств не потому, что такая политика может быть угодна или неугодна кому бы то ни было,– заявил Карахан, – Союзное правитель-ство держится политики невмешательства потому, что оно уважает между-народные договоры, заключённые с Китаем, уважает суверенные права и независимость других государств и считает, что политика военной оккупа-ции, проводимая хотя бы под видом так называемой помощи, несовместима с мирной политикой СССР и с интересами всеобщего мира».

В середине ноября 1931 года японские войска перерезали Китайско-Восточную железную дорогу. Вся мировая печать затрубила о неизбежном столкновении между Японией и СССР.

14 ноября 1931 года японский посол был приглашён в Наркоминдел. Здесь ему было заявлено, что «Союзное правительство с чувством крайнего сожаления вынуждено констатировать, что заинтересованные японские военные круги продолжают заниматься измышлением и распространением через японскую печать и телеграфные агентства лишённых всякой почвы слухов об оказании СССР помощи тем или иным китайским генералам». Союзное правительство обращает внимание японского правительства на эту недобросовестную антисоветскую кампанию, систематически проводимую некоторыми военными кругами в Маньчжурии с целью осложнения отноше-ний между Японией и СССР. Вместе с тем правительство СССР считает своевременным напомнить о заверениях японского посла, что интересам СССР не будет нанесён ущерб событиями в Маньчжурии. «Союзное правительство рассчитывает, что заверения, сделанные Японским прави-тельством, сохраняют свою силу и не будут нарушены».

Однако факты противоречили мнимо миролюбивым заверениям япон-ского правительства. Оккупация Маньчжурии сопровождалась антисоветской мобилизацией белых эмигрантов в Маньчжурии, переброской на советский Дальний Восток кулацких и шпионско-бандитских элементов корейской национальности.

Бывший атаман Семёнов собирал новые банды для нападения на Монгольскую Нарадную Республику. Японская разведка готовила кадры так называемой «российской фашистской партии» во главе с шпионом – дивер-сантом Радзиевским.

Заняв Харбин, японцы организовали там особые курсы подготовки шпи-онов специально для посылки в СССР. Курсы выпускали «шоферов», «радис-тов» и т. п. Курсанты добивались советского подданства и права въезда в СССР, пытаясь устроиться там на военных и промышленных предприятиях, на транспорте и электростанциях с целью вредительства и диверсий.

Антисоветские действия Японии имели целью приобрести союзников среди реакционных кругов Европы и Америки и под предлогом борьбы с большевизмом в Китае беспрепятственно осуществить свои агрессивные планы в Китае.

Агрессия Японии в Китае и позиция держав

10 декабря 1931 года Совет Лиги Наций принял резолюцию о создании комиссии из представителей США, Англии, Франции, Италии и Германии, которая должна была на месте обследовать причины и характер японо-китайского конфликта. Во главе комиссии был поставлен англичанин лорд Литтон.

3 января 1932 года японские войска заняли Цзиньчжоу, завершив окку-пацию Маньчжурии. Наступление Японии в Маньчжурии не вызывало отпо-ра Европы и США.

18 января 1932 года у ворот китайской фабрики в Чапэе (предместье Шанхая) произошла драка между японцами и китайцами. Японцы подожгли фабрику, убили несколько китайцев и потребовали от китайского мэра Большого Шанхая удовлетворения.

Мэр Шанхая поспешил удовлетворить все требования японцев. Тем не менее в Шанхай были вызваны два японских крейсера с морской пехотой и 16 истребителей. Поздно вечером 28 января раздалась неожиданная ружей-ная и пулемётная стрельба японских войск, занявших Чапэй. На расвете бомбардировщики забросали бомбами Чапэй, где проживало исключительно гражданское население. Только благодаря энергичному вмешательству аме-риканского и английского консулов бомбардировка через несколько часов была прекращена.

Нанкинское правительство обратилось к СIIIА с просьбой о содействии. Одновременно оно просило Лигу Наций рассмотреть японо-китайский конф-ликт в порядке применения статьи 15 Устава Лиги.

Государственный секретарь США Г. Стимсон предложил Англии план общих действий против японской агрессии в Китае. Нападение японцев на Чапэй произвело в Лондоне сильное впечатление. Под его влиянием 29 января английское правительство в очень энергичной форме выразило Японии своё беспокойство по поводу военных действий в Шанхае и даже послало в Шанхай два крейсера. Помимо того, англичане предложили проект создания «генеральной зоны» вокруг международного сеттльмента [то есть района, куда запрещался доступ японским войскам. – Ред.].

Однако японцы продолжали игнорировать права «неприкосновенной территории» иностранного сеттльмента и высаживали там свои войска. 1 февраля японцы бомбардировали Нанкин. 6 февраля самолёты Японии гро-мили лагерь беженцев, спасавшихся от наводнения. Эти акты грубой агрес-сии вызвали во всём мире взрыв негодования.

Бомбардировка Шанхая взволновала и общественное мнение США. Многие газеты требовали экономического бойкота Японии. Однако в США были ещё сильны те круги, которые считали реакционно-империалистичес-кую Японию бастионом порядка в Китае. Принадлежавший к этим кругам Г. Гувер (президент США. – Ред.) считал экономические санкции слишком опасным орудием воздействия. Поэтому он ограничился дипломатическим протестом.

Завладев почти всей Маньчжурией, японцы постарались придать этому захвату видимость законности. 18 февраля 1932 года японские оккупанты, опираясь на подкупленную верхушку маньчжурских властей, провозгласили «независимость» Маньчжурии от Китая. 9 марта того же года на оккупиро-ванной японцами территории было создано марионеточное государство Маньчжоу – Го. 15 сентября 1932 года Япония «признала» Маньчжоу – Го и заключила с ним военный союз, который предусматривал право Японии содержать в пределах Маньчжоу – Го свои войска «для поддержания госу-дарственной безопасности».

Комиссия Литтона

Так как военные действия в Китае продолжались, а обращения Лиги Наций к Японии с призывом мирно урегулировать конфлик с Китаем не достигали цели, Совет Лиги Наций по предложению правительства США принял 11 марта 1932 года резолюцию о непризнании японских захватов в Китае.

Между тем комиссия Литтона продолжала обследовать положение в Маньчжурии. Осенью 1932 года комиссия представила Совету Лиги Наций доклад, в котором устанавливалось, что японцы «имели точно составленный план поведения на случай возможных военных действий между ними и китайцами». В то же время комиссия подтверждала, что китайские войска не имели намерения нападать на японцев и не угрожали жизни и имуществу японских подданых. Комиссия Литтона констатировала, что «Маньчжурия является китайской страной»; одако Япония осуществляла в ней в течение долгого времени полицейские и администативные функции, опираясь на вооружённые силы во всей зоне, соприкасающейся с ЮМЖД. Это и создало то ненормальное положение, которое привело к японо-китайскому конфлик-ту в Маньчжурии.

Комиссия Литтона рекомендовала Лиге Наций воздержаться от приз-нания Маньчжоу – Го и созвать конференцию для обсуждения вопроса об интернационализации Маньчжурии. Она предлагала превратить Маньчжу-рию в «автономную» область со специальным режимом управления, осно-ванным на сочетании территориальной и административной целостности Китая с предоставлегием Маньчжурии широкой автономии и с признанием наличия в Маньчжурии особых прав и интересов Японии.

В духе двусмысленных предложений комиссии Литтона новая сес- сия Лиги Наций 24 февраля 1933 года вынесла резолюцию о японо-китай-ском конфликте. Хотя эта резолюция и признала незаконным захват Маньчжурии и объявляла его нарушением «договора девяти держав» от 6 февраля 1922 года, всё же она отмечала «особые права и интересы» Японии в этой китайской провинции.

27 февраля 1933 года английский министр иностранных дел Джон Саймон выступил в палате общин с речью, в которой заявил, что английское правительство не намерено предпринимать какие-либо шаги против Японии. Он сообщил также о запрещении Англией вывоза оружия в Китай. Это заявление Джона Саймона было открытым признанием несогласия Англии с решением Лиги Наций. Ещё на заседании Лиги после доклада Литтона Саймон произнёс речь в защиту Японии. Вся американская печать расцени-ла это выступление как доказательство того, чтоо английская дипломатия занимает прояпонскую позицию. Сам японский делегат в Лиге Наций, выходя из зала после речи английского министра, с восторгом заявил, что «сэр Джон Саймон сумел в полчаса несколькими. фразами изложить всё то, что он, Мацуока, в течение последних десяти дней пытался передать на своём ломаном английском языке».

Что касается позиции США, то она нашла своё отражение в декларации Стимсона, опубликованной в прессе 25 февраля.

«В ситуации, – заявлял Стимсон, – которая создалась в связи с распрей между Китаем и Японией, намерения Соединённых Штатов в общих чертах совпали с намерениями Лиги Наций. Наша общая цель – поддержание мира и ликвидация международных споров мирными средствами...». Стимсон заявлял, что правительство США согласно с выводами комиссии Литтона и присоединяется к общим принципам, рекомендованным Лигой Наций для урегулирования японо-китайского конфликта.

Советское правительство было приглашено Лигой Наций присоедини-ться к резолюции. На это предложение Лигой был получен ответ, гласивший, что «Советское правительство с самого начала японо-китайского конфликта, желая по мере сил воспрепятствовать дальнейшему расширению военного конфликта и возможному превращению его в источник нового мирового пожара, стало на путь строгого нейтралитета. В соответствии с этим Советское правительство, верное своей мирной политике, всегда будет солидарно с действиями и предложениями международных организаций и отдельных правительств, направленными к скорейшему и справедливому разрешению конфликта и обеспечению мира на Дальнем Востоке. Указывая на эти обстоятельства, правительство СССР сообщало, что оно не находит возможным присоединиться к постановлениям Лиги Наций.

Дальневосточные осложнения попытались использовать против СССР все те антисоветские круги, которые ещё не оставляли мысли об организации интервенции империалистических держав против СССР. Русские белогвар-дейцы во Франции открыто и систематически вели кампанию за объявление войны против СССР. Не прекращались и провокации с целью вызвать воен-ный конфликт между СССР и европейскими державами.

6 мая 1932 года белогвардеец Горгулов смертельно ранил в Париже президента Французской Республики Поля Думера. Убийство президента было организовано Русским общевоинским союзом, во главе которого стоял один из главных организаторов интервенции в СССР генерал Миллер. Официоз этой белогвардейской организации в Париже – «Возрождение» открыто призывало к новой интервенции против СССР. Горгулов сам признался, что убийство президента имело целью спровоцировать войну Франции против СССР. В обстановке антисоветских провокаций и прямой подготовки новой войны и интервенции Советский Союз проявлял бдитель-ность, выдержку и дипломатическое искусство.

Накануне, 1931 – 1939. Как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях., М, 1991, с. 5 – 12.

Воззвание Коммунистической партии Японии в связи с захватом Японии Маньчжурии

В условиях развивающейся агрессии империалистической Японии на Дальнем Востоке Коммунистическая партия Японии (КПЯ) являлась одной из немногочисленных демократических партий и организаций занявших устойчивую интернационалистическую, антимилитаристскую и антивоенную позицию.

19 сентября 1931 года

Товарищи рабочие, крестьяне и солдаты!

Армия империалистической Японии занимает Мукден. Японская импе-риалистическая буржуазия завершила первый шаг к оккупации Маньчжурии и Монголии. Это вовсе не «защита справедливости» и «случайный инци-дент», как утверждает она. Это не что иное, как хорошо обдуманная реак-ционная провокация против трудового народа Китая и Японии, а также трудящихся СССР. Это – авантюра варварских грабителей и презренных убийц.

«На Маньчжурию! На революционный Китай! На СССР!» – таков боевой клич японского империализма, этого вооружённого застрельщика дальневосточной реакции...

Товарищи рабочие и крестьяне! Японская буржуазия, переживающая неслыханный экономический кризис и стоящая на грани банкротства ищет в этой авантюре выхода из кризиса. Но спасение капитализма возможно только при условии жертв и гибели широких масс эксплуатируемых трудящихся.

Дорогие товарищи! Эксплуатируемые трудящиеся! Вы уже лишены буржуазией и помещиками труда и хлеба, земли и свободы! Война в их пользу, ради их интересов ещё больше замучит вас и приведёт к окончате-льной гибели. Боритесь против отечества буржуазии и помещиков! Сопротивляйтесь всем военным действиям отечества паразитов и убийц!

Рабочие, занятые в военных предприятиях и на транспорте! Не перевози-те ни одного солдата и ни одной винтовки на фронт! Приостановите произ-водство снарядов и винтовок!

Рабочие, крестьяне и безработные всей Японии! Организуйте забастовки и массовые демонстрации против войны и за ваши требования!

Солдаты на фронтах! Немедленно организуйте братание с солдатами Китая! Смелее протяните руку китайскому пролетарию!

Солдаты во всех казармах! Выносите постановления, что ни один из вас не хочет ехать на фронт, и все вы против защиты отечества буржуазии и помещиков!

Товарищи рабочие, крестьяне и солдаты! Заключайте союз с китайскими рабочими и крестьянами и поднимайтесь на борьбу во имя революционной солидарности!

Требуйте немедленного вывода армии из Мукдена и всех занятых местностей! Немедленного отозвания японской армии и военных кораблей из Китая и Маньчжурии! Не перевозите ни одного солдата! Сопротивляйтесь всем военным действиям японского империализма и китайской реакции.

Боритесь с новой опасностью империалистической войны! Оказывайте содействие Красной армии! На защиту СССР! Долой империалистическую Японию! За советскую Японию!

Коммунистический Интернационал, 1932, №4, с. 46 – 47.

Из письма представителя Китая в Лиге наций Генеральному секретарю Лиги наций

Г-н Генеральный секретарь.

По приказанию национального китайского правительства я имею честь обратить ваше внимание на нижеизложенные факты и просить вас, чтобы в силу статьи 11 пакта Лиги наций вы созвали немедленно Совет, чтобы он мог принять меры, способные действительным образом сохранить мир между народами. Сообщениями, которые ему были сделаны на заседании 19 сентября представителями Китая и Японии, Совет был информирован о факте создания серьёзного положения в Маньчжурии. В сообщении, которое он сделал на этом заседании, представитель Китая заявил уже, что, по сведе-ниям, имеющимся в его распоряжении, положение не вытекает из какого-либо нарушения, совершённого китайцами. С 19 сентября нижеподписав-шийся получил от своего правительства сведениия, которые показывают, что положение более серьёзно, чем это можно было заключить из первых сообщений. Из этих сведений явствует, что начиная с 10 часов вечера пятницы, 18 сентября, регулярные японские войска без какого бы то ни было вызова открыли ружейный и артиллерийский огонь по китайским солдатам вблизи и в самом городе Мукдене, бомбардировали арсенал и казармы китайских солдат, открыли огонь по амуниционным складам, разоружили китайские войска в Чан-Чуне, Куан-чен-цзы и в других местах и позднее оккупировали военными силами города Мукден и Аньдун и другие местно-сти, а также и публичные сооружения, там находящиеся, и эта оккупация продолжается до сих пор. Пути сообщения (коммуникационные линии) также были захвчены японскими войсками. Этим актам насилия китайские солдаты и население, действуя в соответствии с инструкциями китайского правительства, не оказали сопротивления и воздержались от всего, что могло бы каким бы то ни было образом осложнить положение.

Сообщая изложенные факты, Китайская Республика, член Лиги наций, заявляет, что создалось положение, требующее мероприятий, предусмотрен-ных статьей 11 пакта. Я имею честь, по распоряжению моего правительства, просить, чтобы согласно полномочиям, которые статья 11 пакта даёт Совету, этот последний принял немедленные меры: чтобы помешать осложнению положения угрожающего миру между народами, чтобы восстановить статус-кво анте и чтобы зафиксировать размеры и природу возмещений, которые могут считаться причитающимися Китайской Республике.

Сборник документов по международной политике и международному праву., М, 1934, с. 15 – 16.

Выход Японии из Лиги Наций

Комментарий А.М. Панкратовой

Японское правительство решительно отвергло доклад и предложение комиссии Литтона. «Япония будет продолжать свою твёрдо установленную политику в Маньчжурии, независимо от выводов комиссии Литтона», – заявил генерал Муто, посол и главнокомандующий в Маньчжурии.

Такую же вызываюшую позицию занял и японский представитель в Женеве.

В ответ на принятие Лигой Наций доклада Литтона японское правитель-ство заявило 27 марта 1933 года о выходе Японии из Лиги Наций.

Накануне, 1931 – 1939. Как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях., М, 1991, с. 12.

Из извещениия японского правительства о выходе Японии из

Лиги наций (телеграмма японского министра иностранных дел

Ушида генеральному секретарю Лиги Наций)

Токио, 27 марта 1933 г.

...Когда в сентябре 1931 года японо-китайский инцидент был передан на рассмотрение Лиги Наций, императорское правительство... на Совете Лиги Наций и в ряде других случаев неоднократно заявляло о том, что Лига Наций должна найти справедливый и соответствующий путь для разрешения этого инцидента, что для того, чтобы внести подлинный вклад в дело укрепления мира на Востоке и поднять свой престиж, Лига Наций должна правильно уяснить действительную ситуацию в данном районе и применить свой Устав в соответствия с этой ситуацией. Императорское правительство, в частности, со всей силой подчёркивало, что, поскольку Китай не является единым госу-дарством, а его внутреннее положение и международные связи отличаются крайней сложностью, запутанностью и своеобразием, общепринятые прин-ципы и обычаи международного права, являющиеся всеобщими нормами в международных отношениях, к нему неприменимы. Поэтому в настоящий момент необходимо и установить для данного случая особые международно-правовые нормы.

Однако в результате семимесячного обсуждения этого вопроса в Лиге Наций выяснилось, что большинство стран – членов Лиги Наций либо не уяснили действительного положения на Востоке, либо не обращают на него должного внимания. Мало того, выяснилось, что между Японией и этими странами возникли серьёзные разногласия по поводу применения и особенно толкования Устава Лиги Наций, а также других договоров и прин-ципов международного права. В результате принятый 24 февраля сего года чрезвычайной сессией Лиги Наций доклад комиссии не учитывает того, что у Японии нет иных намерений, кроме обеспечения мира на Востоке, и является крайне ошибочным в оценке фактов и основанных на них выводах. Он, в частности, предполагает, что действия японской армии во время инцидента 18 сентября и позднее не были результатом права на самооборону, и игнори-рует тот факт, что ответственность за напряжённость ситуации накануне инцидента и ухудшения положения после него целиком лежат на Китае. Поэтому доклад ведёт к возникновению новых осложнений в политической ситуации на Востоке. Игнорируя факт создания государства Маньчжоу – Го и порицая позицию Японии, признавшей это государство, указанный доклад разрушает основы стабильности на Востоке. Его рекомендации, в частнос- ти, ни в коей мере не могут способствовать обеспечению спокойствия на Востоке, о чём подробно изложено в разъяснении императорского правитель-ства от 25 февраля сего года.

Суммируя все вышеизложенное, императорское правительство пришло к выводу, что при рассмотрении японо-китайского инцидента большинство стран – членов Лиги Наций, очевидно, считает, что уважение неприменимых формул важнее обеспечения подлинного мира, что защита беспочвенных теорий важнее искоренения причин будущих конфликтов. Императорское правительство, учитывая также наличие серьёзных расхождений между Японией и большинством стран – членов Лиги Наций по вопросу о толко-вании Устава Лиги Наций и других договоров, вынуждено признать что Япония и Лига Наций полностью расходятся во взглядах на политику сохра-нения мира, в частности на основной курс обеспечения мира на Востоке.

Учитывая всё это, императорское правительство считает невозможным дальнейшее участие Японии в Лиге Наций и на основании абзаца 3 статьи I Устава Лиги Наций заявляет о своём выходе из последней.

История войны на Тихом океане: В 5 т., Т. 1. Агрессия в Маньчурии., М, 1957, с. 366 – 368.

Последствия выхода Японии из Лиги наций

В связи с выходом Японии из Лиги Наций японская военщина открыто ставила вопрос о войне. В воззвании генерала Араки обращённом к японской армии, подчёркивалась задача дальнейшего завоевания Японией мирового господства. «Сегодня, – писал Араки, – император санкционировал решение о выходе Японии из Лиги Наций, принятое правительством, вследствие раз-ногласия с Лигой по вопросу о традиционной политике Японии, направлен-ной на установлени и сохранение мира на Дальнем Востоке. Международное положение в будущем не позволит ни малейшего ослабления бдительности с нашей стороны... Все офицеры и солдаты должны понять серьёзность обста-новки и подумать о миссии императорской армии, чтобы ещё лучше прово-дить высокие принципы армии, ещё крепче сплотиться и поднять её престиж внутри страны и за границей».

Выход из Лиги Наций был фактическим разрывом Японии со всей сово-купностью договоров составлявших версальско-вашингтонскую систему. Действия Японии на Дальнем Востоке развивались в том же плане, какому следовала в Европе политика Германии и Италии. Так закладывались основы агрессивной коалиции военно-фашистских диктатур.

История дипломатии. Т. 3. Дипломатия в период подготовки второй мировой войны (1919 – 1939 гг.)., М, 1945, с. 425 – 434, 436, 439 – 444.

Пу И. Из воспоминаний.

Пу И (1906 – 1967) – последний император маньчжурской династии Цин, правившей в Китае более двух с половиной столетий (1644 – 1912), с 1 марта 1934 г. и по август 1945 г. – император созданного японцами на оккупированной части Северо-Восточного Китая марионеточного государства Маньчжоу – Го.

В августе 1932 года было оформлено секретное соглашение между Японией и Маньчжоу – Го. Соглашение имело 12 пунктов и множество вся-ких приложений. Основное содержание его было таково: охрана государст-венной безопасности и общественного порядка в Маньчжоу – Го полностью возлагается на Японию; оиа будет контролировать железные дороги, порты, водные и воздушные пути, а также в нужном случае создавать новые; за материальные ресурсы и оборудование, необходимое японской армии, отвечает Маньчжоу – Го; Япония имеет право проводить разведку недр и строить шахты; японцы мотут назначаться на должности в Маньчжоу – Го; Япония имеет право переселять в Маньжоу – Го японцев и т. п. В соглаше-нии оговаривалось, что в дальнейшем оно ляжет в основу официального двустороннего договора.

Премьер – министр Маньчжоу – Го и командующий Квантунской армией 15 сентября 1932 года подписали японо – маньчжоугоский протокол, в основе которого лежало подписанное секретное соглашение. В дальнейшем на этой основе снова было подписано открытое соглашение:

«В связи с признанием Японией того факта, что Маньчжоу – Го создано в соответствии с волей его народа, возникло как свободное и независимое государство, в связи с тем, что Маньчжоу – Го заявило, что все международ-ные договоры Китайской республики должны остаться в силе и неукосните-льно соблюдаться в Маньчжоу – Го, в целях укрепления вечной дружбы между маньчжурским и японским народами в духе взаимного уважения к территориальным правам, а также исходя из интересов мира в Азии, прави-тельства Маньчжоу – Го и Японии пришли к следующему соглашению:

1. До того времени, пока между Маньчжоу – Го и Японией не будет зак-лючено другое соглашение, Маньчжоу – Го признаёт, что на его территории все права и выгоды Японии, а также японских чиновников и гражданских лиц, обусловленные ранее существовавшими между Японией и Китаем дого-ворами и соглашениями, а также государственными и личными контактами, должны признаваться и соблюдаться.

2. Маньчжоу – Го и Япония признают, что всякая угроза территориаль-ным интересам или общественному порядку одной из договаривающихся сторон будет рассматриваться как одновременная угроза территориальным интересам и общественному порядку другой договаривающейся стороны.

Две договаривающиеся стороны пришли к соглашению, что в целях обеспечения обороны и защиты страны необходимо, чтобы союзные войска японской армии находились на территории Маньчжурии.

Меня уверили, что в Токио Муто Нобуёси не только согласился с моими требованиями, но и обещал подумать о восстановлении моего императорско-го титула.

Муто Нобуёси, генерал – полковник в прошлом, занимал должности заместителя начальника штаба, главного инспектора по подготовке, военного советника. В первую мировую войну он командовал японской армией, кото-рая оккупировала Сибирь. На этот раз он приехал на Северо – Восток, совме-щая три должности: командующего Квантунской армией (ранее на эту долж-ность назначались генерал – лейтенаты), генерал – губернатора Квантунской арендованной территории (до событий 18 сентября 1931 года Япония учре-дила на Ляодунском полуострове генерал – губернаторство колоний) и посла в Мачьчжоу – Го. Вскоре после приезда на Северо – Восток он получил звание маршала. Именно он стал настоящим правителем этой территории, истинным императором Маньчжоу – Го.

В мае 1932 года на Северо – Восток прибыла комиссия Лиги Наций по обследованию так называемого маньчжурского вопроса, а в октябре был опубликован её доклад.

Пока Нанкинское правительство ожидало приговора правосудия, япон-ская армия захватила Цзинчжоу, начала военные действия в районе Шанхая и образовала Маньчжоу – Го.

3 мая произошла моя встреча с членами комиссии по обследованию, длившаяся не более четверти часа. На ней мне задали два вопроса – как я прибыл на Северо – Восток и как было основано Маньчжоу – Го. Я послушно стал говорить то, что мне было велено:

– Я прибыл в Манчьжурию после того, как был избран маньчжурским народом. Мое государство совершенно независимо...

Члены комиссии кивали головами, улыбались и больше ни о чём не спрашивали. Затем вместе сфотографировались, выпили шампанского и пожелали друг другу здоровья. Комиссия по обследованию удалилась.

Комиссия заявила о том, что она понимает, почему Япония считает Маньчжурию жизненно важной линией; кроме того, ей понятна и «заинте-ресованность Японии в предотвращении использования территориии Маньчжурии как базы для военных действий, направленных против её территории, а также её желание принять все надлежащие меры, если границы Маньчжурии будут нарушены иностранной державой». Комиссия отмечала дальше, что «может возникнуть вопрос, действительно ли военная оккупация Маньчжурии на неопределённый период, влекущая за собой громадные финансовые затраты, является самым эффективным способом предотвраще-ния угрозы опасности и действительно ли японские войска не станут испы-тывать серьёзных затруднений, если будут окружены своенравным и мятеж-ным населением с неприятельским Китаем в тылу. Япония может найти возможность при симпатии и доброжелательстве других стран и без затрат для себя получить большие гарантии своей безопасности, если будет стреми-ться к соглашениям, аналогичным достигнутым другими великими держава-ми в разных частях мира». Комиссия выступила против восстановления ста-рого режима в Маньчжурии, предложив, что «удовлетворительный режим в будущем может развиться на основе настоящего (то есть режима Маньчжоу – Го) без существенных изменений». Такому государству можно было бы придать высокую степень автономности и иметь в нём иностранных совет-ников из разных стран. В силу большей заинтерисованности Японии в Северо – Востоке уделъный вес японцев там должен быть выше.

Комиссия не раз подчёркивала, что уваважает интересы и права Японии на Северо – Востоке, и даже рассматривала события 18 сентября 1931 года как акт самозащиты со стороны Японии.

Япония, чтобы развязать себе руки, вышла из Лиги Наций. Одновре-менно с этим японская армия начала военные действия и через проходы в Великой Китайской стене ворвалась в Центральный Китай, создав тем самым кольцо блокады вокруг Пекина и Тяньцзиня. В конце мая раздираемое внутренними распрями Нанкинское правительство снова капитулировало перед Японией и подписало соглашение в Тангу, по которому территория к югу от Великой Китайской стены, то есть восточная часть провинции Хэбэй, объявлялась демилитаризованной зоной; отсюда были отозваны китайские войска, и Япония в ещё большей степени установила своё господство на Севере Китая.

Я мог лишь находиться под сапогом у Квантунской армии, ничего дру-гого я не умел, ни о чём другом не думал. Поэтому когда Квантунская армия согласилась, чтобы во время торжественной церемониии я был одет вимператорский халат, то ничего больше я уже ни требовал.

1 марта 1934 года, ранним утром, в пригороде Чанчуня Синхуацунь на искусственно насыпанном холме, изображавшем «храм неба», я в император-ском халате принёс жертвы предкам и совершил древний ритуал вступления на престол. Потом, вернувшись в город, я переоделся в форму генералисси-муса и провёл торжественную церемонию восшествия на престол.

С начала 1933 года, после выхода из Лиги Наций, Япония начала ещё более открыто увеличиватъ свою армию и расширять подготовку к войне. Особенно усилились её приготовления к захвату всей территории Китая и укрепление тыла.

Пу И. Первая половина моей жизни: Воспоминания Пу И – последнего императора Китая., М, 1968, с. 342, 346 – 348, 350 – 351, 353 – 356, 359, 368.

Из выступления народного комиссара иностранных дел СССР М. М. Литвинова на IV сессии ЦИК СССР 6-го созыва о политике Японии.

Москва, 29 декабря 1933 г.

Я не ошибусь, товарищи, если выскажу предположение, что вас больше всего интересуют в настоящее время наши отношения с Японией. Эти отношения приковывают к себе внимание не только нашего Союза, но и всего мира, ибо политика Японии является сейчас самой тёмной грозовой тучей на международном политическом горизонте...

Дело идёт, однако, не только о КВЖД. Наряду с ущемлением наших прав на дороге, в Японии стал открыто обсуждаться политическими деятеля- ми, в том числе и официальными представителями японского правительства, а также печатью, вопрос о войне против Советского Союза для захвата Приморского и всего Дальневосточного края. Дело не ограничивается только разговорами, но в Маньчжурии, вблизи нашей границы, скопилось значите-льное количество японских войск, подвозятся военные материалы, строятся железные дороги, шоссе и т. д. Возникла, таким образом, угроза не только насильственного захвата нашей дороги Японией, но и прямая угроза нашим границам. При таком положении вещей нашему правительству ничего не оставалось делать, как приступить к укреплению нашей границы, перебросив туда необходимые для этого силы и приняв другие военные меры. Но в то время как мы принимаем исключительно оборонительные меры, Япония, как известно, лмхорадочно готовится к войне, которая не может быть иной, кроме наступательной, ибо на безопасность Японии никто не покушается.

Документы внешней политики СССР., М, 1970, т. 16, с. 793, 795.

Программа Объединённой социал-демократии Японии

(извлечение)

Японские социал-демократы в обстановке мирового экономического кризиса и развязанной Японией войны против Китая выступили за поддержку политики японского империалистического правительства. Они наметили программу мероприятий, которая характеризует их как защитников капиталистической системы в Японии.

1933 год

1. Созыв национально-экономического конгресса. Наша партия в целях преодоления угрожающего положения в нашей экономике и осуществления экономической независимости предлагает немедленно созвать национальный экономический конгресс и для этого использовать петиционное движение. Конгресс должен состоягь из:

а) учёных-специалистов, лиц, назначенных правительством, из рабочих и капиталистических организаций;

б) лиц, выбранных от рабоче-крестьянских организаций, организаций техников, капиталистов, помещиков и представителей производственных объединений, торгово-промышленных союзов;

в) лиц, избранных всеобщим голосованием по избирательным округам;

г) представителей колониальных народов;

д) представителей правительства;

е) представителей армии и флота.

2. Созыв восточной экономической конференции в условиях нынешней международной ситуации. Япония, созвав экономическую конференцию всех стран, должна двинуть вперёд дело сотрудничества всех стран Востока и тем добиться полной стабилизации Востока. Наряду с этим Япония устраняет все препятствия, мешающие странам Востока выйти из положения отсталых и добиться равенства народов всего мира и мира во всем мире.

На эту конференцию должны быть приглашены СССР, Маньчжурия, Китай, Сиам, Филиппины, Индонезия...

3. Массовая инфляция является благоприятной для низов, так как увели-чивает покупательную способность масс, поднимает уровень жизни масс и в то же время стимулирует производство, будучи полезной для капиталистов. Массовая инфляция означает повышение зарплаты и жалованья на 30 про-центов, создание земельных работ для помощи безработным, выдачу субси-дий мелким и средним промышленникам, помощь бедняцкому крестьянству.

4. Увеличение налогов для финансового равновесия, а именно: увеличе-ние налогов на наследство в 10 раз, имущественно-подоходных налогов – в 3 раза и установление налогов на повышение цен.

Коммунистический Интернационал, 1933, №34 – 35, с. 54 – 55.

Основные принципы национальной политики (Принято Советом пяти министров 7 августа 1936 года)

I. Основа нашего государственного правления состоит в том, чтобы, базируясь на великом принципе, устанавливающем взаимоотношения между императором и его подданными, укрепить внутригосударственную основу, обеспечить осуществление миссии империи в области внешней политики, превратить империю номинально и фактически в стабилизирующую силу в Восточной Азии, обеспечить мир на Востоке и внести тем самым свой вклад в дело обеспечения спокойствия и благоденствия всего человечества, осуще-ствив таким образом идеалы, завещанные нам со дня создания современного японского государства.

Учитывая внутреннее и международное положение, империя считает главным в своей национальной политике обеспечение с помощью коорди-нированных действий дипломатии и военных кругов своих позиций на Восточно-Азиатском континенте и расширение продвижения на юг. Основные принципы этой программы национальной политики заключаются в следующем:

1. Достижение взаимного благоденствия в Восточной Азии путём иско-ренения осуществляемой великими державами политики господства и утвер-ждения принципа истинного сосуществования и сопроцветания является воплощением духа императорского пути и должно быть постоянным и руко- водящим принципом нашей внешней политики.

2. Осуществление мероприятий по усилению государственной обороны, необходимых для обеспечения безопасности империи, её процветания и утверждения империи как номинальной и фактической стабилизирующей силы в Восточной Азии.

3. Ликвидация угрозы с севера, со стороны Советского Союза, путём здорового развития Маньчжоу-го и укрепления японо – маньчжурской обороны; обеспечение готовности встретить во всеоружии Англию и Америку путём нашего дальнейшего экономического развития, заключаю-щегося в тесном японо – маньчжуро – китайском сотрудничестве – такова основа нашей политики на материке. При реализации этой политики, следует обратить внимание на сохранение дружественных отношений с великими державами.

4. Расширение нашего национального и экономического продвижения на юг, в особенности в район стран южных морей. Продвижение наших сил в эти районы следует осуществить постепенно, мирными средствами, всячески избегая шагов, которые могут подействовать возбуждающе на другие страны. Таким путём, наряду с завершением строительства государства Маньчжоу-го, мы сможем обеспечить дальнейшее усиление нашей государственной мощи.

II. Все внешние и внутренние мероприятия следует осуществлять в соответствии с вышеуказанными основными принципами национальной политики. Надлежит произвести следующее обновление всей политики в соответствии с современным положением:

1. Упорядочение мероприятий по усилению государственной обороны:

а) военные приготовления в армии заключаются в увеличении располо-женных в Маньчжоу-го и Корее контингентов войск настолько, чтобы они могли противостоять вооружённым силам, которые Советский Союз может использовать на Дальнем Востоке, и в частности были бы способны в случае военных действий нанести первый удар по расположенным на Дальнем Востоке Вооружённым Силам Советского Союза;

б) военные приготовления на флоте заключаются в увеличении его мощи до такой степени, которая обеспечила бы ему господствующее положение против морского флота США в западной части Тихого океана.

2. Наша внешняя политика должна быть обновлена. Её главная задача – содействовать осуществлению основных принципов национальной политики. В целях обеспечения успешной дипломатической деятельности военные кру-ги должны избегать открытых действий и оказывать ей помощь тайно.

3. Для обновления и улучшения деятельности политико-административ-ного аппарата, обеспечения финансово-экономической политики и разреше-ния других вопросов управления в соответствии с основными принципами национальной политики предлагается провести следующие мероприятия:

а) создать единое общественное мнение внутри страны и руководить им; укреплять решимость народа; найти выход из чрезвычайного положения;

б) внести соответствующие улучшения в работу административного аппарата и экономических организаций с тем, чтобы развить необходимые для осуществления национальной политики отрасли производства и торгов-ли;

в) принять соответствующие меры для стабилизации жизни народа, его физического укрепления и идейного оздоровления;

г) осуществить необходимые мероприятия для скорейшего развития воз-душного и морского транспорта;

д) ускорить обеспечение автаркии в деле удовлетворения нужд обороны и промышленности необходимыми ресурсами и важнейшими видами сырья;

е) наряду с обновлением дипломатического аппарата, укрепить информа-ционно-пропагандистские органы, усилить дипломатическую активность и культурную деятельность за границей.

История войны на Тихом океане: В 5 т., Т. II. Японо-китайская война, М, 1957, с. 340 – 343.

Соглашение против коммунистического «интернационала» (антикоминтерновский пакт) (Подписано 25 ноября 1936 года в Берлине. Опубликовано 27 ноября 1936 года)

Правительство Великой Японской Империи и правительство Германии, сознавая, что целью коммунистического «интернационала» (так называемого «коминтерна») является подрывная деятельность и насилие всеми имеющи-мися в его распоряжении средствами по отношению к ныне существующим государствам,

будучи убеждены, что терпимое отношение к вмешательству коммуни-стического «интернационала» во внутренние дела наций не только угрожает их спокойствию, общественному благосостоянию и социальному строю, но представляет собой также угрозу миру во всем мире,

и выражая своё намерение сотрудничать в деле обороны против комму-нистической подрывной деятельности, заключили нижеследующее соглаше-ние.

Статья 1. Высокие договаривающиеся стороны обязуются взаимно информировать друг друга относительно деятельности коммунистического «интернационала», консультироваться по вопросу о принятии необходимых оборонительных мер и поддерживать тесное сотрудничество в деле осущест-вления этих мер.

Статья 2. Высокие договаривающиеся стороны обязуются совместно рекомендовать любому третьему государству, внутренней безопасности которого угрожает подрывная работа коммунистического «интернационала», принять оборонительные меры в духе данного соглашения или присоедини-ться к нему.

Статья 3. Настоящее соглашение составлено на японском и немецком языках, причём оба текста являются аутентичными. Настоящее соглашение заключено на пять лет и вступает в силу со дня его подписания. Обе догова-ривающиеся стороны своевременно, до истечения срока действия настоящего соглашения, должны достигнуть взаимопонимания относительно характера их дальнейшего сотрудничества.

В подтверждение вышеизложенного настоящее соглашение подписали и приложили печати следующие лица, облечённые соответствующими полно-мочиями своих правительств.

Составлено в Берлине в двух экземплярах 25 ноября 11 года Сёва, что соответствует 25 ноября 1936 года.

Дополнительный протокол

При подписании Соглашения против коммунистического «интернацио-нала» полномочные представители относительно этого соглашения догово-рились о нижеследующем:

а) соответствующие власти обеих высоких договаривающихся сторон будут поддерживать тесное сотрудничество в деле обмена информацией о деятельности коммунистического «интернационала», а также по поводу принятия разъяснительных и оборонительных мер в связи с деятельностью коммунистического «интернационала»;

б) соответствующие власти обеих высоких договаривающихся сторон будут принимать в рамках ныне действующего законодательства строгие меры против лиц, прямо или косвенно внутри страны или за границей состо-ящих на службе коммунистического «интернационала» или содействующих его подрывной деятельности;

в) в целях облегчения указанного в пункте «а» сотрудничества между соответствующими властями обеих высоких договаривающихся сторон будет учреждена постоянная комиссия, в которой будут изучаться и обсуждаться дальнейшие оборонительные меры, необходимые для предотвращения под-рывной деятельности коммунистического «интернационала».

Составлен в Берлине 25 ноября 11 года Сёва, что соответствует 25 ноября 1936 года.

Секретное соглашение, прилагаемое к антикоминтерновскому пакту

Правительство Великой Японской Империи и правительство Германии, признавая,

что правительство Союза Советских Социалистических Республик стремится к реализации целей коммунистического «интернационала» и намерено использовать для этого свои вооружённые силы,

и будучи убеждены в том, что это является серьезнейшей угрозой существованию не только государств, но и существованию мира во всем мире,

в целях защиты своих общих интересов договариваются о нижеследую-щем:

Статья 1. В случае, если одна из договариваюшихся сторон подверг-нется неспровоцированному нападению со стороны Союза Советских Социалистических Республик или ей будет угрожать подобное неспровоци-рованное нападение, другая договаривающаяся сторона обязуется не пред-принимать каких-либо мер, которые могли бы способствовать облегчению положения Союза Советских Социалистических Республик.

В случае возникновения указанной выше ситуации договаривающиеся стороны должны немедленно обсудить меры, необходимые для защиты их общих интересов.

Статья 2. Договаривающиеся стороны на период действия настоящего соглашения обязуются без взаимного согласия не заключать с Союзом Советских Социалистических Республик каких-либо политических дого-воров, которые противоречили бы духу настоящего соглашения.

Статья 3. Настоящее соглашение составлено на японском и немецком языках, причём оба экземпляра имеют одинаковую силу. Настоящее согла-шение вступает в силу одновременно с Соглашением против коммунисти-ческого «интернационала» и имеет одинаковый с ним срок действия.

В подтверждение вышеизложенного настоящее соглашение подписали и приложили печати лица, облечённые соответствующими полномочиями своих правительств.

Составлено в Берлине в двух экземплярах 25 ноября 1936 года, или 25 ноября 11 года Сёва.

История войны на Тихом океане: В 5 т., Т. II. Японо-китайская война, М, 1957, с. 343 – 346.

Резолюция III Конгресса Национального совета профессиональных союзов Японии об антифашистской борьбе

После решений VII конгресса Коминтерна в Японии усилилось движение за создание единого пролетарского и единого народного фронта против фашизма. Инициатива этой политики принадлежала Центральному подготовительному комитету по восстановлению Коммунистической партии Японии, до крайности ослабленной преследованиями со стороны реакции. Национальный совет профессиональных союзов Японии, в котором вели работу коммунисты, возглавил движение за образование единого политического фронта против фашизма.

Ноябрь 1936 года

Мы должны со всей решительностью выступить во главе народных масс и организовать широкое народное движение против полуфашистского прави-тельства Хирото. Только благодаря такому всенародному движению мы смо-жем обеспечить стабильность жизненного уровня народа, сохранить гаранти-рованные конституцией свободы и политические права. Для организации такого движения необходимо создать народный фронт, который включал бы в себя не только профсоюзы, но и все другие антифашистские силы. Однако для организации подобного массового движения городские пролетарии дол-жны прежде всего решить этот вопрос у себя на заводах, в цехах, приложив усилия для расширения и укрепления своего лагеря...

Национальный совет профессиональных союзов Японии никогда не выступал против Социалистической массовой партии, однако, как и многие другие дружественные ему профсоюзы, находился вне рядов этой партии. Национальный совет профессиональных союзов Японии, желая объединить все антифашистские политические силы, заявляет о своей готовности всту-пить вместе с другими дружественными профсоюзами в Социалистическую массовую партию, если вопрос о достижении единства антифашистских политических сил будет разрешён. Национальный совет будет участвовать во всенародном движении, рассчитывая, что Социалистическая массовая партия широко распахнет свои двери для всех. Поэтому национальный совет профессиональных союзов Японии должен направить свои главные усилия на то, чтобы превратить Социалистическую массовую партию в центр единого пролетарского политического фронта и сконцентрировать вокруг этого центра все антифашистские пролетарские политические силы.

История войны на Тихом океане: В 5 т., Т. II. Японо-китайская война, М, 1957, с. 87 – 88.

Из Декларации V съезда

Социалистической массовой партии Японии

В декларации V съезда СМПЯ в уклончивой форме содержится отказ от политики проведения тактики единого пролетарского фронта в борьбе против фашизма и войны. Из-за саботажа Социалистической массовой партии Японии в 1936 – 1937 гг. образовать единый пролетарский фронт в Японии не удалось.

1936 год

Первоочередная задача пролетарского движения заключается в следую-щем: прежде чем обсуждать вопрос о едином фронте, необходимо развернуть борьбу за консолидацию своих собственных сил. Поэтому различные рабоче-крестьянские организации должны объединиться под флагом Социалисти-ческой партии. Движение народного фронта является «борьбой, игнориру-ющей социальные силы Японии»; фашизация Японии является «легальным» действием, осуществляемым сверху, а не снизу; стратегия народного фронта несовместима с конкретной стратегией антифашистской борьбой, осущест-вляемой нашей партией, ибо она является компромиссной политикой, цель которой заключается во всестороннем выдвижении коммунистической партии. Она не совместима с нашей конкретной стратегией ещё и потому, что представляет собой чисто идеологическую борьбу, возникшую в резуль-тате образования двух лагерей антифашистской борьбы – народного фронта и национального фронта.

История войны на Тихом океане: В 5 т., Т. II. Японо-китайская война, М., 1957, с. 90.

Зондажи не проходят бесследно

Токио, четверг, 15 апреля 1937 года

Константин Константинович Юренев (настоящая фамилия Кротовский) шестой год работал полпредом в Японии, сменив на этом посту Трояновского. Его дипломатическая работа началась в 1921 году. Тогда он, тридцатитрёхлетний большевик с большим опытом революционной и партийной деятельности, член партии с 1905 года, был назначен пол-предом РСФСР в Бухаре. Через год его направили полпредом в Латвию, где он проработал два года. Затем по два года он – полпред в Чехословакии, Италии, Иране. До назначения в Японию Юренев более пяти лет представлял Советский Союз в Австрии. Богатый опыт помогал ему разбираться в хитросплетениях японской политики, хотя здесь, пожалуй, было труднее, чем на всех прежних дипломатических постах.

И без того сложная ситуация в Японии ещё больше обострилась в прош-лом году. Тогда активизировались группировки, намеревавшиеся сформи-ровать правительство военщины и установить милитаристский режим. В феврале 1936 года после путча реакционной организации «молодых офицеров» к власти пришло правительство во главе с Хиротой, связанное с махрово-шовинистическими кругами. Были распущены все левые организа-ции, на компартию обрушилась волна арестов. Программа нового кабинета целиком отвечала требованиям милитаристов. Ассигнования на прямые военные расходы превысили 40 процентов бюджета.

Полпред сообщал в Москву:

Огромный военный бюджет, неслыханный рост военных заказов, пре-вышающий производственную мощь индустрии, и увеличение пассивности торгового и клатёжного баланса вызвали резкое повышение цен на сырьё, а вслед за этим на все остальные товары. Буржуазия спешит заранее переложить эту тяжесть на массы. Рост цен и общее вздорожание жизни ускоряют темпы инфляции и углубляют её вредные последствия. Оппозиционное настроение к правительству Хироты, идущего на поводу у военщины, со стороны широких кругов усиливается.

Правительство Хироты разработало стратегический план агрессии под названием «Основные принципы национальной политики». Конечная цель его – установление господства Японии на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии, намечалось расширить экспансию, завоевать огромные территории СССР, Китая, других стран. Для достижения всего этого уве-личить контингенты войск, расположенных в Маньчжоу-Го и Корее, для нанесения удара по советскому Дальнему Востоку. Одной из основных задач было создание военно-морского флота сильнее американского. И наконец, правительство Хироты подписало «антикоминтерновский пакт»...

Япония не хотела оглашать текст пакта до самого последнего момента: она надеялась за несколько дней до этого заключить новую рыболовную конвенцию с СССР, выговорив для себя благоприятные условия. Но благо-даря усилиям советской дипломатии этот план рухнул. А вскоре, в феврале 1937 года, пало правительство Хироты.

Новый кабинет сформировал генерал Хаяси. Портфель министра ино-странных дел получил Наотаке Сато, к которому сегодня и направлялся поллред. Сато представлял крупную буржуазию, которая считала рискован-ным быстрое сближение с Германией: у неё были тесные связи с США и Англией. А английские и американские промышленники и банкиры, после того как СССР публично разоблачил суть «антикоминтерновского пакта», забеспокоились: у них были крупные инвестиции в Китае и в Юго-Восточной Азии, к которой подбиралась Япония. Со своей стороны токийские политики, связанные с крупной буржуазией, попытались не допустить ухудшения отно-шений с США и Англией, а быть может, и поладить с ними.

В японской прессе замелькали резкие антигерманские высказывания. Геринг заявил даже официальный протест японскому послу. Отношения Токио с Берлином стали натянутыми. В парламенте Сато вновь подчеркнул необходимость согласия с Англией и даже позволил себе слегка покритико-вать пакт, явно рассчитывал, что его услышат в Лондоне и Вашингтоне. Пакт, сказал он, носит чисто полицейский характер из-за существования Коминтерна.

Германский посол Дирксен поспешил нанести визит министру.

– Я должен выразить сожаление, – сказал Дирксен, – по поводу яростных нападок на пакт в прессе и парламенте. За границей создаётся впечатление, что не только сам пакт, но и вся пронемецкая политика не одобряется поли-тическими кругами Японии.

– В определённом смысле вы правы, – ответил Сато. – Но вы должны учесть, что пакт ухудшил японо-русские отношения и сорвал подписание рыболовного соглашения. Общественное мнение моей страны сильно этим озабочено, дальнейшие осложнения с Москвой для нас нежелательны. Кроме того, моя ближайшая задача – улучшение связей с Великобританией, так как доступ наших товаров на рынки третьих стран сейчас затруднён. И ещё одно: чтобы государство Маньчжоу-Го стало на ноги, нужны крупные капитало-вложения – без англичан нам обойтись трудно.

О содержании беседы сообщила пресса. НКИД поручил Юреневу отве-тить на авансы Токио и прояснить взаимные позиции.

По всей вероятности, Юренев мог примерно так проанализировать обста-новку: «На длительное улучшение отношений рассчитывать не приходится. Но пока здесь считают, что Берлин больше Японии выиграл от «антикомин-терновского пакта», можно попробовать. Германия рассчитывает с помощью Японии осложнить обстановку в Восточной и Юго-Восточной Азии: это оттянуло бы силы Советского Союза на Дальний Восток, а Англии, Франции и США – на тихоокеанский театр. В результате усилились бы позиции Германии в Европе. Япония же ожидает от Гитлера поддержки своей поли-тики против Советского Союза и Китая. Но СССР – не сегодняшняя цель Германии, а в Китае у Берлина и Токио трения. Япония хочет вытеснить германский капитал из Китая и целиком подмять эту страну под себя. К тому же японцы отказываются возвратить Германии её колонии, утраченные после мировой войны».

...Как всегда, Сато был безукоризненно вежлив. Беседа велась с глазу на глаз по-французски, хотя Юренев мог изъясняться и по-японски, а Сато немного знал русский язык. В начале века он несколько лет служил в япон-ском посольстве в Петербурге. Но деликатный характер беседы требовал знания тонкостей языка.

– Моё правительство, – начал Юренев, – с радостью восприняло весть о вашем назначении министром иностранных дел. Мы, однако, понимаем, что у вас будут затруднения. Мы имеем в виду японо-германское соглаше-ние – не открытую его часть, в которой говорится о борьбе с Коминтерном, а секретный протокол. Не пытайтесь, по примеру Ариты, по крайней мере в частных разговорах, опровергать наличие этого протокола. Нам точно извес-тен его текст. Соглашение нанесло тяжёлый удар по нашим отношениям. Мы вынуждены теперь всегда, при разрешении всех спорных вопросов, помнить о нём. И поймите меня правильно, речь идёт не о репрессиях или мести, а о самозащите. Мы хотим жить с Японией в мире. Но мы будем обе-регать наши границы и выступать по дипломатическим каналам или, если потребуется, иначе, как только появятся опасения, что японская агрессия может быть направлена в нашу сторону. Мы хотели бы улучшения отноше-ний с Японией. Но если это теперь невозможно, то надо хотя бы воспрепят-ствовать их ухудшению.

– Я лично, – ответил Сато, – всемерно стою за упрочение связей между нашими странами, но прошу учесть то, что я не один...

Сато так и не закончил фразу. Подождав какое-то время, Юренев сказал:

– А ухудшение неизбежно и в связи с «антикоминтерновским пактом», и из-за столкновений на советско-маньчжурской и монгольско-маньчжурской границах. Чрезвычайно важно поскорее создать пограничные комиссии. Кроме того, если говорить о чисто дипломатических делах, большие слож-ности возникают из-за дискриминационного режима, который установлен для советского посольства... Это, конечно, не все причины, осложняющие наши отношения, и заявление моё не официальное, а частное. Я говорю это лишь для того, чтобы вы лучше понимали нашу позицию.

Сато, как доложит в Москву Юренев, был «весьма любезен, сдержан и осторожен в выражениях».

Такие зондажи не проходили бесследно, они оказывали влияние на отдельных политиков и на различные группировки в правящих кругах. К тому же они хотя бы на короткое время смягчали напряжённость между Японией и СССР.

В июне на смену правительству Хаяси – Сато пришёл кабинет принца Коноэ. Коноэ, зять барона Сумитомо – владельца одного из самых крупных японских концернов, был тесно связан с придворной бюрократией. Принц попытается сгладить противоречия между сторонниками войны против СССР, но не преуспеет. Верх возьмёт точка зрения тех, кто выступит за немедленную войну в Китае в плане подготовки вооружённой схватки с СССР. «Если рассматривать теперешнюю обстановку в Китае с точки зрения войны с СССР, – заявит начальник штаба Квантунской армии Х. Тодзио в июне 1937 года, – то наиболее целесообразной политикой является нанесе-ние прежде всего удара по Нанкинскому правительству Китая, что устранило бы угрозу нашему тылу».

Оставалось лишь найти повод для начала военных действий.

Накануне, 1931 – 1939. Как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях., М, 1991, с. 108 – 109.

В. Воронцов. Лугоуцяо

Осенью 1936 года Чан Кайши неоднократно встречался в Нанкине с японским послом Кавагое. Послу вменялось в обязанность поддерживать тайные контакты с Чан Кайши и стремиться склонить гоминьдановского лидера к соглашению с Токио на предлагаемых японской стороной условиях. 6 марта 1937 года, посетив Чан Кайши, Кавагое прямо спросил его: правда ли, что, как отмечалось в прессе, между Нанкинским правительством и КПК достигнут компромисс? Чан отрицал достоверность сообщений. «Правительственная политика по отношению к КПК, – заявил он, – не изменилась». Чан блефовал. Он, как и прежде, опасался войны с Японией, видя в ней угрозу своему положению в партии (Гоминьдане. – Прим. сост.) и государстве.

В генеральном штабе Японии в это время обсуждались предложения Квантунской армии о захвате Северного Китая, о нанесении удара по Нанкину. В мае японцы решили, что им необходимо закрепиться в Северном Китае. В середине месяца японские самолёты стали совершать полёты в сторону Пекина, сбрасывая над городом пропагандистские листовки.

8 июля 1937 года Чан Кайши получил доклад о событиях у моста Лугоуцяо. Старинный мраморный мост через Юндинхэ, построенный в 1190 году и расположенный в 15 километрах к юго-западу от Пекина, иногда называли мостом Марко Поло. Великий путешественник упомянул этот мост в своей книге. Район представлял для японцев стратегический интерес.

В ночь на 8 июля японские солдаты приступили к учениям восточнее моста Лугоуцяо. Вскоре они попали под обстрел китайского подразделения. Появилась версия: во время инцидента пропал японский солдат. И японская пропаганда целиком возложила вину за события «на коммунистические элементы 29-й армии».

Японский кабинет представил эти события как запланированный «недругами» Токио инцидент. Премьер-министр Коноэ, выступив перед журналистами, грозил: терпению пришёл конец, в Китай будут направлены дополнительные силы для пополнения японского контингента. Инцидент привёл в замешательство сторонников умиротворения захватчиков. Они не могли не считаться с растущим в стране возмущением – нашествие выходило за рамки допустимых границ. Чан Кайши предъявил Токио свои требования: признать ответственность за инцидент у моста Марко Поло, принести свои извинения, компенсировать потери и обещать, что подобного рода акции не повторятся. Он отдал приказ командованию 29-й армии не отступать, не принимать требований японцев.

Расчёт японцев на внезапность нападения, на капитуляцию противостоя-щих им китайских войск не овравдался. Подразделения 29-й армии, перейдя в контрнаступление, отбили Лугоуцяо. Приказ Чан Кайши не принимать требований японцев соответствовал патриотическому подъёму, охватившему всю страну. В канцелярию генералиссимуса хлынули телеграммы, петиции, письма, авторы которых требовали решительных действий против агрессора. Население с вдохновением воспринимало лозунги китайской компартии: «Северный Китай в опасности!, «Все на войну сопротавления!». Вооружён-ные силы КПК получили приказ защищать Северный Китай, оборонять линию по железной дороге Пекин – Тяньцзинь.

Генерал Такэо Имаи счёл поведение противника вызывающим. Его ультиматум звучал категорически: наказать виновных, вывести все китайские войска из зоны железной дороги Пекин – Тяньцзинь. Японское командова-ние, не дождавшись ответа на ультиматум, начало наступление на Пекин, Тяньцзинь и другие важные пункты. Чан Кайши расценил инцидент у Лугоуцяо как попытку задавить Нанкинское правительство до того, как оно будет способно принять решение. В его прокламации говорилось: «Если мы позволим событиям такого рода развиваться без контроля, то Пекин, веками бывший столицей нашей страны, культурным и политическим центром и бастионом Северного Китая, будет вторым Мукденом». Капитуляция не входила в планы Чан Кайши, и японцы, понимая это, стремились военными средствами толкнуть своего противника на отказ от сопротивления.

В конце июля 1937 года пал Тяньцзинь. Японское командование бро-сило основные силы на Шанхай, подвергнув его жесточайшим бомбардиров-кам. Чан Кайши сосредоточил у Шанхая достаточно крупную армейскую группировку, но отдал приказ не ввязываться в военные действия. Зачем жертвовать собственными силами, если США и Англия не должны были допустить японцев к своим заветным анклавам. Но Чан Кайши просчитался. Западные державы, по существу, поощряли агрессию. Более трёх месяцев китайские войска, невзирая на приказ Чан Кайши, вели ожесточённые бои за Шанхай. Китайские патриоты – рабочие, ремесленники, студенты, как и во время первой шанхайской обороны, вступили с солдатами в схватку с врагом. Но агрессор имел военное преимущество.

Японские войска, сломив сопротивление китайской армии, двинулись к древней китайской столице. Этот бросок иногда сравнивали с движением монгольских орд, взламывающих ворота Великой Китайской стены. Командование китайских войск, стремясь обеспечить спокойное отступ-ление, избегало втягиваться в бои.

7 августа японское командование официально объявило о вступлении императорской армии в Пекин. Западный корреспондент обратился с вопро-сом к группе японских солдат: почему они здесь? Мы, японцы, ответил один из солдат, миролюбивы, но китайцы продолжают тревожить нас. Другой сослался на необходимость отомстить за погибших соотечественников. А третий заявил: «Мы пришли спасти Китай от коммунизма». Крестьянский паренёк видел в этом исполнение своего долга – служить имлератору.

В условиях нависшей над страной угрозы порабощения Китай, как никогда, нуждался во внешней опоре. В самый тяжёлый для китайского народа час северный сосед протянул ему руку помощи, подписав 21 августа с Китаем договор о ненападении. Китайский народ не остался в одиночестве. Страна Советов оказывала военную помощь сражающейся с фашизмом Испании, перестраивала свою экономику на военный лад в преддверии второй мировой войны. И, несмотря на это, советские кредиты, оружие, боевая техника стали важнейшим подспорьем для Китая в его борьбе с захватчиком. Чан Кайши осознавал, что развитие советско-китайского сотрудничества предполагает изменение его отношения к КПК, к проблемам единого фронта. На переосмысление прежней политики подталкивал и рост влияния в стране КПК, популярность в народе идеи единого фронта в связи с расширением японской агрессии.

Сразу же после Лугоуцяо Чан Кайши получил от КПК официальную декларацию с предложением о сотрудничестве между партиями. Но про-японские элементы в гоминьдановском правительстве делали всё, чтобы сдержать усилия по сопротивлению Японии. Хэ Инцин открыто заявил: Китай будет оккупирован за семь дней, если начнётся война сопротивления. Пораженческие настроения захватили министерство иностранних дел. «Примиренчество приведёт к беспорядку, – отмечалось в докладах МИД, – сопротивление – к поражению». Гоминьдановский министр иностранных дел выступил в канун взятия японцами Пекина с весьма пессимистическим прогнозом: недостаток средств и разгром лучших китайских войск на Севере сделали невозможным для Китая дальнейшее сопротивление. Он даже объ-явил о достижении предварительного соглашения по поводу прекращения военных действий.

Новый подход Чан Кайши к сотрудничеству с КПК в борьбе с Японией незамедлительно сказался на положении в армии. 20 августа 1937 года из основных сил Красной армии формируется 8-я Национально-революционная армия под командованием Чжу Дэ. Чан Кайши официально признаёт 8-ю армию. Она получает от Гоминьдана три дивизии и одну бригаду. Чжу Дэ, пользовавшийся авторитетом не только в частях 8-й армии, но и в гоминьда-новских, сычуаньских, юньнаньских войсках, стал заместителем командую-щего шаньсийским фронтом. Выступая перед военнослужащими этих фор-мирований с докладами, он в положительных тонах высказывается о Чан Кайши. Заместителем Чжу Дэ стал Пэн Дэхуай. В роли заместителя начальника политотдела армии как энергичный работник проявил себя Дэн Сяопин.

23 сентября 1937 года Чан Кайши объявил о готовности сотрудничать с КПК. В гоминьдановской печати появляется совместная, предложенная коммунистами декларация об основных принципах сотрудничества. В декларации звучал призыв к немедленному заключению договора с СССР, установлению с ним тесного единения «как с наиболее надёжным, наиболее могущественным государством, наиболее способным оказать Китаю помощь в войне против японских захватчиков». Результатом переоценки прошлого опыта стало решение Чан Кайши об удалении из Национального правитель-ства скомпрометировавшего себя прояпонской линией министра внутренних дел Чжан Цюбина и других; он не только сместил с должности, но и казнил ряд генералов и губернаторов.

Воронцов В. Судьба китайского Бонапарта., М., 1989. с. 159 – 163

Пэн Дэхуай. Из воспоминаний маршала

Пэн Дэхуай (1898 – 1974) – заместитель премьера Госсовета и министр обороны КНР в 1954 – 1959 гг. Член Компартии Китая с 1928 г., член ЦК КПК с 1934 г., член Политбюро ЦК КПК с 1935 г.

После инцидента у Лугоуцяо китайская рабоче-крестьянская Красная армия была реорганизована в 8-ю армию в составе Национально-револю-ционной армии. Был создан главный штаб 8-й армии с командующим Чжу Дэ, я стал заместителем командующего, Жэнь Биши – начальником политотдела, Цзо Цюань – заместителем начальника политотдела. В партии (КПК. – Прим. сост.) были организованы подкомиссии военного совета. Чжу Дэ стал секретарём подкомиссии Северного Китая. Жэнь Биши по совместительству исполнял обязанности начальника секретариата, постоян-ный комитет был организован из нас троих. Все командиры и политкомис-сары дивизий, а также Цзо Цюань, по-моему, являлись членами подкомиссии военного совета (сейчас я точно не помню). В то время основные силы Красной армии составляли 32 тысячи человек. Мы сформировали из 4 тысяч человек бригаду, нёсшую охранные функции в Северной Шэньси вместе с небольшим полком, охранявшим пограничный район Шэньси – Ганьсу – Нинся. 1-й фронт в составе 14 тысяч человек был преобразован в 115-ю дивизию под командованием Линь Бяо, 2-й фронт в составе 6 тысяч человек – в 120-ю дивизию, её командиром стал Хэ Лун; 4-й фронт в составе 8 тысяч человек был преобразован в 129-ю дивизию под командованием Лю Бочэна.

Штаб фронта созвал в городке Юньяне первое совещание кадровых работников на уровне полка и выше для обсуждения линии, принятой на совещании ЦК КПК в Лочуани (август 1937 года), и выступления председа-теля Мао. Я выступил в Юньяне по вопросам единого национального анти-японского фронта. После реорганизации, подчеркнул я, мы должны особенно серьёзно бороться с военщиной, бюрократизмом и не отрываться от масс. Я говорил о необходимости четырёх гарантий: абсолютного руководства 8-й армией со стороны КПК, абсолютного преобладания в армии солдат рабоче-крестьянского происхождения, продолжения наших замечательных традиций политической работы, решительной поддержки нашей системы политучёбы. На совещании также выступили товарищ Жэнь Биши и ответ-ственные товарищи от всех дивизий.

В сентябре товарищ Чжоу Эньлай попросил меня сопровождать его в Тайюань для встречи с Янь Сишанем, командующим 2-й военной зоной. По дороге до нас дошли толки, показавшие, как все, особенно в Тайюани, надеялись на скорое вступление Красной армии в войну против Японии. Народ верил, что КПК и Красная армия будут соотрудничать в этой войне со всеми антияпонскими силами.

Чтобы укрыться от бомбардировок японской авиации, Янь Сишань расположился в деревушке уезда Госянь, что севернее Тайюани. После переговоров с ним Чжоу Эньлай пригласил меня поехать с ним под Датун для встречи с Фу Цзои, командующим 7-й армейской группой армии Гоминьдана. В то время японские войска только вышли в Датун, японская армия уже захватила Тяньчжэнь и Янтао. Войска Фу Цзои поспешно отступали. На второй день мы вернулись в Госянь, где условились снова встретиться с Янь Сишанем и обсудить наши предложения относительно обороны Шэньси, создания долговременных оборонительных сооружений в Яньмэньгуане, Жуюекоу, Пинсингуани и Нянцзыгуани, а также вопросы обороны Пинсингуаня и Яньмэньгуаня (этого требовал Ян Сишань).

Покинув штаб в Северной Шэньси, я стал обдумывать, как 8-й армии одержать первую победу в войне сопротивления японской агрессии. Она была очень нужна, чтобы поднять авторитет КПК и 8-й армии, помочь рассеять ежедневную боязнь прихода японцев, поднять боевой дух всех войск в антияпонской войне, развернуть движение масс. В Госяне я сказал Янь Сишаню: «Вы защищаете Пинсингуань с фронта, наша же 115-я дивизия выйдет из Утая, Линцю и района Вэйсянь, скрытно сосредоточится с двух сторон дороги, по которой будет наступать противник. Когда наступление начнётся, мы вместе атакуем его с флангов и тыла. Наша 120-я дивизия организует засаду на северо-западе Шэньси, дождётся, когда противник начнёт наступление на Яньмэньгуань, и также атакует его с флангов». Янь был вполне удовлетворён моим планом.

Вскоре в районе Пинсингуани бригада моей 115-й дивизии напала из засады на сводный японский отряд (около полка) дивизии Итагаки и уничто-жила большую его часть. Мы одержали первую победу. Это было и первым поражением японской армии после «инцидента 7 июля» 1937 года.

Воодушевлённый победой под Пинсингуанью, Вэй Лихуан, замести- тель командующего 2-й военной зоной, возглавив около пяти соединений, стал закрепляться в районе Синькоу. Японская армия после задержки у Пинсингуани и Яньмэньгуаня возобновила движение в направлении города Тайюань. Под Синькоу она встретила довольно решительное сопротивление гоминьдановских войск. А тем временем полк Чэнь Силяня и Се Фучжи нашей 129-й дивизии ночью, воспользовавшись темнотой, атаковал аэродром противника в Янминбао. Было сожжено более 20 японских самолетов, унич-тожено около батальона из гарнизона противника. Этот успех значительно поднял боевой дух частей Вэй Лихуана под Синькоу. Две военные победы сыграли немалую мобилизующую роль для народных масс Северного Китая, авторитет 8-й армии рос день ото дня, росло и число желающих вступить в нашу армию.

Товарищ Чжоу Эньлай вновь попросил меня сопровождать его в город Баодин для встречи с Чэн Цянем, в то время начальником главного штаба военного комитета Гоминьдана. (Чжоу Эньлай от имени ЦК КПК вёл с ним переговоры о создании единого антияпонского фронта с Гоминьданом. – Прим. ред.) По пути в главный штаб мы проехали городок Синькоу, где ещё шли бои. Обороняющиеся не сдавались. Они стояли насмерть на своих позициях, но не решались собрать силы для атаки там, где противник сла-бее, и тем более не думали ударить по нему с флангов и тыла. Войска Вэй Лихуана придерживались жёсткой догмы: нельзя сражаться без огневого прикрытия, даже когда атакуешь с фланга или тыла. Когда мы прошли Шицзячжуан по дороге в город Тайюань, товарищ Чжоу Эньлай пригласил меня поехать в Нянцзыгуань и встретился с Хуан Шаохуном, в тот период заместителем начальника штаба 2-й военной зоны.

В то время я как представитель 8-й армии много ездил для связи и зани-мался формированием единого антияпонского фронта.

Относительно инструкции подкомиссии военного совета

8 октября 1937 года подкомиссия военного совета в Северном Китае издала директиву, родившуюся под влиянием победы, одержанной 115-й дивизией 8-й армии. В директиве город Тайюань значился как оплот анти-японской борьбы в Северном Китае. В действительности же Тайюань вскоре пал.

Совершенно очевидно, что директива нереально оценивала подготовлен-ность Японии к агрессии против Китая во всех областях (в политической, экономической и особенно военной). В то же время она переоценила силы гоминьдановских войск и их прогрессивный характер. Всё это расслабляюще действовало на проведение политики опоры на собственные силы, на моби-лизацию масс, на организацию партизанской войны и на подготовку к дли-тельной и упорной борьбе. Расслабляюще это действовало и на меня.

В тот период товарищи из подкомиссии ещё не уяснили себе, что партизанскую войну в тылу противника надо понять как стратегическую задачу. Мы ещё представляли довольно туманно курс, который товарищ Мао Цзэдун выдвинул на совещании в Лочуани: «Партизанскую войну считать главным, не расслабляться и в благоприятных условиях вести маневренную войну». Мы ещё не понимали, что это был курс на длительное сопротивление Японии в тылу противника. Я тоже в тот момент довольно смутно представлял, что главное, а что – второстепенное: «маневренная война» или «партизанская война». Это было причиной, почему я в одних случаях употреблял термин «маневренная партизанская война», а в других – «партизанская маневренная война».

Директива от 8 октября была написана на основе поверхностной информации и исходила из субъективных пожеланий. Поэтому она не могла выдержать проверки практикой и оказалась ошибочной. Я не присут-ствовал при её разработке и обнародовании, так как сопровождал товарища Чжоу Эньлая в поездках в Баодин, Шиц и другие пункты по вопросам создания единого фронта. Прочёл я её после возвращения из резиденции Вэй Лихуана в штаб 8-й армии. Я не знал, кто её составлял, однако после ознакомления с ней не стал возражать. И хотя взгляды, отражённые в директиве, не были моими, с некоторыми из них я был согласен. Эта директива исходила из того, что противник скоро будет побеждён. Перед поездкой в Баодин я как-то беседовал с несколькими товарищами, в том числе с Чжу Дэ, Жэнь Биши, Цзо Цюанем. «Говорить, что японская импе-раторская армия непобедима – это миф, – заявил я. – Если бы 8-я армия постоянно имела 20 тысяч человек, вооружение и снаряжение, как у Чан Кайши, и если бы гоминьдановские войска как следует обороняли свои стратегические позиции, а наши войска вели бы маневренную войну, ловко били противника и мобилизовали массы на борьбу с японцами, то против-нику было бы очень трудно войти в Шаньси». Такая склонность к недооценке противника, идея быстрой победы, видимо, имели влияние и на других товарищей. Я был одним из членов постоянного комитета подкомиссии военного совета, поэтому я тоже нёс ответственность за ошибки этой директивы...

…Летом 1939 года, после того как японские войска приостановили стра-тегическое наступление по фронту, Гоминьдан начал раздувать антиком-мунистическую пропаганду, распространяя слухи о каком-то «беспорядке, вносимом КПК», заявляя, что «8-я армия кочует с места на место, но не ведёт сражений и отказывается слушать приказы». В июне гоминьдановцы убили, закопав живьём, товарищей из отдела связи Новой 4-й армии в Пинцзяне (провинция Хунань). Военачальники Ши Юсань и Цинь Цижун в провинции Шаньдун, Чжан Иньу, Чжу Хуайбин и Хоу Жуюн в провинции Хэбэй при-крывались антияпонским знаменем, не делая ни одного выстрела по японцам, однако нападали на тылы 8-й армии, убивая местных кадровых работников, которые вели борьбу против Японии. В Шаньси Янь Сишань развязал «цюлиньский инцидент» 1, уничтожал антияпонски настроенных кадровых работников и коммунистов, напал на «антияпонские отряды, не боящиеся смерти».

Кровавая резня кадровых работников Новой 4-й армии в провинциях Хэнань и Хубэй была ещё более серьёзной. Специальный уполномоченный в Суйдэ (провинцяя Шэньси) Хэ Шаонань был завербован для подрывной деятельности на границе особого района Шэньси – Ганьсу – Нинся. Он организовал пост проверки в Саньюани, задерживая транспортные средства и персонал 8-й армии. Подобных инцидентов было в то время такое множе-ство, что их трудно перечислить.

1. В марте – июне 1939 г. Янь Сишань в городке Цюлине уезда Сюаньчуань провинции Шаньси собрал совещание высших военных, провинциальных и местных чиновников провинций Шаньси и Суйюань, замышляя уничтожить «Новую армию» («молодёжные отряды, не боящиеся смерти и борющиеся с врагом») и «Лигу самопо-жертвования во имя спасения родины», развернуть бои против коммунистов и капиту-лировать перед противником.

Проблемы Дальнего Востока, 1987, №5, с. 135 – 138.

В атмосфере капитуляции перед Японией

3 ноября 1937 года в Брюсселе открылась конференция 19 государств, которая обсудила вопрос о японской агрессии в Китае. Советское правите-льство потребовало применить санкции против Японии. Но конференция лишь морально осудила Японию и ограничилась добрыми пожеланиями в адрес Китая. США и Англия, провоцируя советско-японскую войну, пытались убедить СССР выступить против Японии: мол, в таком случае Токио даст задний ход.

Потёмкин, представлявший в Брюсселе Советский Союз, сообщил в Москву:

Конференция закрылась в атмосфере капитуляции перед Японией и явной подготовки к сговору с ней. Ведущую роль в этом играют англичане, которые ссылаются на невозможность добиться чего-либо положитель-ного от Америки. Американцы же стали распространять слухи о прямых переговорах, которые англичане якобы уже ведут с Японией. В действите-льности, по-видимому, Англия, Америка и Франция совместно нащупывают в Токио почву для соглашения. О коллективной помощи Китаю всерьёз не говорит никто. Англичане прямо нам заявили, что это частное дело заинтересованных государств. Наша тактика сдержанности оказалась единственно правильной. Не сумев втравить СССР в драку с японцами, такие державы, как Англия, предпочитают сговориться за счёт Китая с Японией, которая в глазах даже своих капиталистических соперников, не исключая и «великие демократии», остаётся одним из факторов борьбы против СССР и коммунизма.

Попустительствуя агрессии, Запад фактически станет пособником японских милитаристов в их захватнической войне в Китае.

СССР вновь предупредит мир об опасных последствиях попустительства агрессии. Советский представитель в Лиге Наций заявит:

– На Азиатском материке без объявления войны, без всякого повода и оправдания одно государство нападает на другое – на Китай, наводняет его стотысячными армиями, блокирует его берега, парализует торговлю. И мы находимся, по-видимому, лишь в начале этих действий.

Накануне, 1931 – 1939. Как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях., М, 1991, с. 114.

Из воззвания ИККИ

Москва, ноябрь 1937 г.

Пролетарии и трудящиеся!

Борьба испанского и китайского народов за свободу, независимость и мир – кровное дело международного пролетариата, дело всех народов. Ни один рабочий, ни один демократ не может не содействовать победе испан-ского и китайского народов. Эта победа – победа дела свободы и мира, победа всего передового, прогрессивного человечества. Нет более пове-лительной задачи всех искренних сторонников демократии и мира, чем в с е м е р н о е с о д е й с т в и е п о р а ж е н и ю г е р м а н с к о г о и и т а л ь я н с к о г о ф а ш и з м а в И с п а н и и, я п о н с к о й ф а ш и с т с к о й в о е н щ и н ы в К и т а е.

Помните, трудящиеся, что от исхода борьбы в Испании и Китае зависит, удастся ли фашистским разбойникам ввергнуть человечество в новую миро-вую империалистическую бойню. Вслед за нападением на Испанию и Китай новые злодеяния готовит фашизм против народов. Под ударом стоят народы Европы: Чехословакии, Австрии, Бельгии, Балкан и других стран. Против французского народа точит штык германский фашизм. Народам Азии и стра-нам Тихого океана угрожает японский милитаризм. И с запада и с востока фашистские разбойники готовят нападение на великую страну социализма, отечество всех трудящихся.

З а щ и щ а я с е г о д н я И с п а н и ю и К и т а й, в ы з а щ и щ а е- т е д е л о в с е о б щ е г о м и р а, в ы з а щ и щ а е т е о т ф а ш и- с т с к о г о н а п а д е н и я д р у г и е н а р о д ы, в ы з а щ и щ а е т е с е б я, с в о й о ч а г, с в о и х д е т е й о т р а з б о я ф а ш и з м а.

Не верьте, рабочие и трудящиеся, лицемерам и обманщикам, которые говорят, что они своей политикой «невмешательства» спасают дело мира. При помощи этой политики они проводят блокаду республиканской Испании и Китая, поддерживают Франко, помогают фашистским агрессорам, поощря-ют их в разжигании новых империалистических войн.

Требуйте от всех правительств буржуазно-демократических стран реши-тельной борьбы против фашистских агрессоров. Требуйте применения всех необходимых мер воздействия дня обуздания зачинщиков войны.

Крепите ваш братский союз с СССР для беззаветной защиты дела мира, дела свободы и независимости испанского и китайского народов.

Сомкните ваши ряды в несокрушимый единый фронт как в каждой отде-льной стране, так и в международном масштабе. Не допускайте больше сабо-тажа реакционными лидерами социал-демократии единства действий между-народного рабочего движения в защиту испанского и китайского народов.

Исполнительный комитет Коммунистического

Интернационала

Коммунистический Интернационал, 1937, №10 – 11, с. 13.

Из телеграммы

посла США во Франции У. Буллита

государственному секретарю США К. Хэллу

Париж, 9 мая 1938 г.

В продолжительной беседе, состоявшейся во время завтрака с председа-телем Законодательного Юаня Сунь Фо, последний... сказал, что в настоящее время русские поставили в Китай военное снаряжение приблизительно на сумму 150 миллионов китайских долларов. Они не спрашивают у Китая о какой-либо плате за эти поставки и, более того, ввезли военное снаряжение даже до того, как Китай пообещал плату за него, дорога через Синьцзян содержится постоянно открытой, включая зимний период...

Сунь Фо сказал далее: главную заботу его правительства в данный момент вызывает положение с денежным обращением. Китай не нуждается в деньгах для оплаты военных поставок, но ему нужен заём для стабилизации денежного обращения, что явилось бы огромной помощью. Он спросил меня, не вижу ли я какой-либо возможности для китайского правительства получи-ть помощь от правительства США или у частных американских заинтересо-ванных кругов. Я сказал… что решительно убеждён в отсутствии у правите-льства США таких фондов, какие можно было бы использовать на эту цель, и что, по-видимому, маловероятно, чтобы частные банкиры заинтересовались этой целью.

Сунь Фо завтра отправляется в Китай через Москву. Он детально описал мне шестичасовой разговор со Сталиным, состоявшийся во время недавнего визита в СССР. Сталин заверил его в том, что Россия расценивает битву, которую ведёт Китай, как свою собственную, что конечной целью японцев является захват Сибири до озера Байкал, что Китай будет продолжать полу-чать всю возможную помощь от России в виде военного снаряжения, самолё-тами и другими поставками, что Советский Союз, однако, не вмешается в войну вооружённой силой. Сталин высказывал опасение по поводу того, что Германия может напасть на Советский Союз, если СССР будет воевать с Японией. Сталин также считает, что ни Великобритания, ни Соединённые Штаты не допустили бы разгрома Японии Советским Союзом.

Буллит

Публикация подготовлена Р.А. Мировицкой

Проблемы Дальнего Востока, 1989, № 4, с. 129 – 130.

Ван Цзыфэй. Из воспоминаний о советских лётчиках-добровольцах

Ван Цзыфэй – руководитель группы по изучению СССР Центра исследований международных проблем при Госсовете КНР.

Война китайского народа против японского вторжения, начавшаяся 7 июля 1937 года, стала небывалой по размаху и величию народного духа национально-освободительной войной против империалистической агрессии.

После потери Нанкина [декабрь 1937 года] центр освободительной войны переместился в Ухань, фактически ставший столицей в военные годы. Здесь собрались крупнейшие партийные, административные и военные работники Гоминьдана, руководители партий и группировок, представители культурных и общественных кругов. Для того чтобы способствовать объеди-нению страны в антияпонской войне, КПК, проводя политику национального единого фронта, специально направила в Ухань делегацию д,ля руководства работой провинциальных партийных организаций Южного Китая.

Ухань – центр пересечения водных и сухопутных транспортных артерий страны. Японские агрессоры, пользуясь своим превосходством в военно-воздушных силах, бросили крупные авиационные подразделения на Ухань, неоднократно и варварски бомбардируя его. Городу был нанесён неисчис-лимый материальный ущерб, погибло множество людей. В этот период китайские лётчики-патриоты бесстрашно вступали в противоборство с противником, совершили немало славных подвигов. Однако из-за недостатка самолётов и тяжёлых потерь общим превосходством в воздухе по-прежнему владели японские захватчики.

С момента вторжения японского империализма в Китай советский народ выражал сочувствие делу национального освобождения Китая, рас-сматривая поле битвы в Китае как важную базу мировой антифашистской борьбы, оказывал Китаю мощную моральную и материальную поддержку. В августе 1937 года Советское и китайское правительства подписали договор о ненападении между СССР и Китайской республикой. СССР выступил с осуждением японских агрессоров и заявил о поддержке войны сопротивле-ния китайского народа. Весной 1938 года советский народ, поддерживая сопротивление китайского народа, направил в Китай своих лучших сынов и дочерей – отряд лётчиков-добровольцев и других военных специалистов.

Кроме того, Советский Союз поставлял Китаю самые современные бомбардировщики СБ, а также И-15 и И-16 – единственные из советских боевых самолётов, имевшие в то время стальные крылья. В качестве базы материального обеспечения использовались аэродромы в Ханькоу и Наньчане, где были размещены основные силы китайской авиации. В период до и после сражений под Уханем количество советских бомбардироващков и истребителей превышало тысячу единиц, число лётчиков – 2 тысячи. Это была мощная поддержка, оказанная советскими людьми китайскому правите-льству в войне сопротивления. Советские добровольцы, прибывшие в Ухань на самолётах новой модели «Катюша» (лёгкие бомбардировщики СБ), вместе с китайскими лётчиками совершали боевые вылеты, демонстрируя бесчис-ленные примеры героизма.

Особенно незабываемыми были три воздушных боя в небе над Уханем. 18 февраля 1938 года при ясной погоде и отличной видимости в 9 часов утра над Уханем раздался сигнал воздушной тревоги. В небо Уханя вторглись 50 японских тяжёлых бомбардировщиков, которых сопровождали 20 истреби-телей. Навстречу им с аэродромов, расположенных в различных пригородах Уханя, поднялись самолёты китайских лётчиков и советских добровольцев, с четырёх сторон атакуя японские самолёты. В 50 – 70 километрах от центра города разразился яростный бой, который продолжался около шести часов. Были сбиты 12 и повреждены 10 японских самолётов, пострадали около 100 лётчиков. Это был один из самых крупных воздушных боёв после начала войны сопротивления японской агрессии. Наша сторона потеряла в бою четыре боевые машины, геройски погибли командир четвёртого отряда истребителей Ли Гуйдань, заместитель командира отряда Люй Цзичунь, отдали жизнь делу национального освобождения Китая командир отряда истребителей А. Рахманов и несколько лётчиков-добровольцев.

29 апреля 1938 года, в день рождения японского императора – нацио-нального праздника Японии, японское командование решило преподнести императору боевой подарок. Из Аньхуэ и Цзянси по направлению к Уханю вылетели 39 японских самолётов из состава второй авиационной бригады во главе с командующим японскими ВМФ и ВВС. Навстречу им поднялись 67 самолётов советских и китайских лётчиков.

В тот день весь Ухань мог слышать звуки воздушного боя, продолжав-шегося 30 минут. Был сбит 21 японский самолёт (включая 11 тяжёлых бомбардировщиков), убиты 50 и взяты в плен два японских пилота. Представители разных слоёв населения слали воздушным героям поздра-вительные телеграммы, вручали им благодарственные подарки. С нашей стороны потери составили 12 самолётов и пять лётчиков.

Авиационный корпус ВМФ Японии отнюдь не смирился с «празднич-ным» поражением в воздухе. 31 мая на бомбардировку Уханя были вновь посланы 36 истребителей и 18 тяжёлых бомбардировщиков. Самолёты советских и китайских лётчиков тут же взмыли в воздух и уничтожили 14 самолётов противника. Наша сторона потеряла двух лётчиков и две машины.

Работавшие в тот период в Ухане товарищи Дун Биу и Дэн Инчао от имени КПК и Конфедерации патриотических женщин Китая персонально выразили благодарность отряду советских добровольцев и преподнесли воздушным героям знамя с надписью: «Сто боёв, сто побед».

В ходе трёх боев над Уханем китайские и советские лётчики в общей сложности уничтожили 46 японских боевых самолётов и разбомбили около 100 японских судов. Используя Ухань как базу, они также участвовали в дальних воздушных рейдах: 21 февраля 1938 года нанесли удар по Тайбэю; 24 февраля участвовали в воздушном бою над Тайбэем; 10 апреля – в бою при Гуйдэ; 13 апреля – в большом воздушном сражении над Гуанчжоу (уничтожено восемь самолётов противника); 11 мая – в бою при Наньхае (уничтожено два вражеских самолёта, выведен из строя один и повреждено два судна противника); 20 мая – в налёте на Японию; 16 мая – во втором бою при Аобэе (уничтожено шесть самолётов противника).

После появления в небе над Китаем советских лётчиков-добровольцев дух японских асов заметно упал. Базы японских бомбардировщиков, разме-щённые ранее в 50 километрах от линии фронта, были передислоцированы в японский тыл на 500 – 600 километров. По подсчётам китайского правитель-ства (1940 год) за 40 месяцев войны было сбито в воздухе и уничтожено на земле 986 японских самолётов, рассеян миф о японском «превосходстве в воздухе». Всё это – результат самоотверженных усилий и героизма совет-ских лётчиков-добровольцев. В яростных боях за дело освобождения китайского народа отдали свои жизни свыше 100 советских лётчиков-добровольцев, в том числе командир отряда бомбардировщиков Кулишенко. Григорий Акимович Кулишенко родился в 1903 году на Украине, член ВКП(б), майор советских ВВС. После начала войны сопротивления Китая японской агрессии прибыл в Китай для оказания помощи китайскому народу, назначен командиром отряда бомбардировщиков советских лётчиков-добровольцев. Китайский народ дал ему тёплое и знакомое многим имя – «бригадир Кулишенко». Легенды о его подвигах передаются в китайском народе на протяжении более 40 лет.

Летом 1939 года война сопротивления вступила в период относитель-ного равновесия. Японские агрессоры, рассчитывая на скорое завершение войны в Китае, усилили варварские бомбардировки Чунцина, Чэнду, Сиани и других городов. После отвода китайских войск из Уханя диапазон действия наших бомбардировщиков значительно увеличился. Советский Союз свое-временно прислал самолёты, названные «Даша» (бомбардировщики дальнего радиуса действия Д-50). Два авиационных отряда, возглавляемые Кулишенко и Козловым, в состав которых входили лётчики, метатели бомб, стрелки, а также инженерно-технический и обслуживающий персонал, прибыли в Чэнду (Сычуань). В условиях беспорядочных бомбардировок, совершаемых японской авиацией, советские лётчики не только вступали с ней в бой, но и взяли на себя обязанности по обучению китайских лётчиков.

Ранним утром к самолету «Даша», находящемуся на аэродроме близ Чэнду, с разных сторон подлетали машины-бензозаправщики, раздавался рёв двигателей, тишину неба пронизывал стук пулемёта «Шикаси» – начинался урок бригадира Кулишенко. Его требования к китайским лётчикам были строгими, он объяснял особенности и характеристики «Даши», способы управления, передавал свои навыки. Перед взлётом проверял готовность машины к полёту, после посадки проводил разбор полёта, делая упор на исправлении недостатков. Порой для исправления ошибок, допущенных курсантами при взлёте и посадке, он по три-четыре раза заставлял повторять упражнения и прекращал их только тогда, когда убеждался, что курсант овладел навыками управления.

В середине августа 1939 года, сразу же по завершении обучения китайских пилотов, Кулишенко вновь переключился на бомбардировку вражеских объектов. Рано утром «Даша» поднималась в воздух и через Ичан, Шаши летела по направлению к захваченному японскими войсками Уханю. Нанеся бомбовый удар по военным объектам противника, выполнив задание, она возвращалась на базовый аэродром. 14 августа, когда едва занялся рас-свет, бригадир Кулишенко вылетел во главе своего отряда на очередное задание. В два часа дня в небе над Уханем произошла смертельная битва с немецкими «мессершмиттами», которые Германия поставляла Японии. В бою было сбито шесть японских самолётов. Три «мессершмитта» вступили в бой непосредственно с самолетом Кулишенко. Один из самолётов против-ника был сбит, но и у самолёта Кулишенко был повреждён левый двигатель. Кулишенко на оставшемся двигателе вырвался из окружения и, ориентируясь по руслу Янцзы, лёг на обратный курс. Однако в районе Ваньсяня самолёт потерял центровку и не мог продолжать полёт. Для того чтобы сохранить машину, Кулишенко, балансируя, сел в воды Янцзы. Два члена его экипажа вплавь добрались до берега, а у Кулишенко, измождённого непрерывными боями, не хватило сил, чтобы доплыть до берега. В бурных водах Янцзы погиб сын великого народа социалистического Советского государства, воин-интернационалист, верный друг китайского народа. В тот год ему было только 36 лет.

Жители Ухани помнят героические дела и подлинный интернационализм советских воинов-интернационалистов. В 1951 году на улице Чжуншань, там, где покоятся останки воинов-интернационалистов, был воздвигнут памятник. В марте 1956 года городские власти Ухани переместили прах погибших в парк «Цзефанюань» («Освобождение»), где был сооружён памятник совет-ским воинам с надписью: «Вечная слава советским лётчикам-добровольцам, отдавшим жизни в войне сопротивления китайского народа». На могильной плите высечены имена 15 павших героев, которые будут вечно жить в наших сердцах, китайский народ будет вечно чтить скреплённую кровью дружбу народов двух стран.

В соответствии с китайской традицией в ежегодный праздник Цинминцзе (весенний праздник поминовения) представители общественных организаций Ухани приходят на кладбище и убирают могилу советских воинов. Жители и гости города, прежде всего молодёжь, возлагают венки на могилу павших героев, скорбят о советских героях-добровольцах, отдавших жизни за дело национального освобождения Китая.

Накануне, 1931 – 1939. Как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях., М, 1991, с. 115 – 117.

Ю. В. Чудодеев Защищая китайское небо

Чудодеев Юрий Владимирович – кандидат исторических наук, автор ряда научных трудов по истории Китая и советско-китайским отношениям.

Вслед за восстановлением дипломатических отношений с Китаем (12 декабря 1932 года) Советское правительство поставило вопрос о заклю-чении советско-китайского пакта о ненападении, который в тех условиях значительно укрепил бы международное положение Китая, способствовал бы развитию связей с СССР.

21 августа 1937 года между СССР и Китаем был подписан договор о ненападении. В тот период это был, по существу, единственный междуна-родно-правовой документ, укреплявший позиции Китая в начавшейся войне. Подписанный в самый тяжёлый для китайской стороны момент, договор нанёс серьёзный удар агрессивной политике Японии.

Сразу же после подписания договора о ненападении Советский Союз оказал Китаю и материальную помощь.

Вопрос о поставках Китаю советской боевой техники, в первую очередь самолётов, конкретно обсуждался в ходе переговоров между представителя-ми Народного комиссариата обороны СССР и китайской военной делегацией во главе с генералом Ян Цзе, которые проходили в Москве 9 сентября – 4 октября 1937 года. На первом же заседании глава китайской делегации подчеркнул, что в той критической ситуации, в которой оказался Китай, «вопрос о поставках самолётов приобретает первостепенное значение». В ходе переговоров уже на третьем заседании (14 сентября 1937 года), идя навстречу настоятельным просьбам китайских представителей, советская сторона заявила о готовности немедленно, с 15 сентября, начать переброску первых партий самолетов (225 машин) в Китай.

Для закупки советской боевой техники СССР предоставил Китаю кредиты на обшую сумму в 250 миллионов долларов. Поставки её, в том числе самолётов, начались за несколько месяцев до оформления сторона- ми соглашения о кредите: первое соглашение об условиях реализации кредита на сумму 50 миллионов американских долларов было подписано 1 марта 1938 года, и к тому времени в Китай уже отправили 282 самолёта. Этот беспрецедентный случай в международной практике тем более примечателен, что в то же самое время представители китайского правите-льства вели безрезультатные переговоры с западными державами в надежде получить хоть какую-нибудь помощь…

…Надо сказать, что к началу войны самолётный парк китайских ВВС состоял из нескольких сот боевых машин устаревших образцов, закупленных главным образом в США, Великобритании и Италии. Японские самолёты во многом превосходили китайские по скорости, вооружению, маневренности, потолку и грузоподъёмности. Трудности усугублялись неудовлетворитель-ной подготовкой китайского лётно-технического состава, отсутствием запасных частей и ремонтной базы. К концу 1937 года, моменту решающих боёв за Нанкин, столицу гоминьдановского Китая, китайская авиация, понёсшая серьёзные потери (из 500 самолётов в строю осталось лишь 20), по существу, утратила своё значение. Были вскрыты серьёзные злоупотребления в деятельности банкира Кун Сянси, который долгое время контролировал закупки самолётов за границей. Он был отстранён от этой работы. Был наконец смещён командующий китайскими ВВС генерал Чжоу Чжичжоу, но эти меры мало что могли изменить.

Практически полное истребление китайских ВВС явилось, по свиде-тельству советского военного советника А.Я. Калягина, «одним из самых драматических моментов первого периода японо-китайской войны» и сразу же сказалось на состоянии фронта и тыла. «Японские бомбардировщики разбойничали в небе Китая, по существу, безнаказанно, – писал в своих воспоминаниях Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Ф.П. Полынин. – От бомбардировок особенно страдали крупные города. Зажигательные бомбы вызывали многочисленные пожары, и люди гибли тысячами в огне. Японская авиация буквально деморализовала население и войска».

Решающую роль в восстановлении китайских ВВС сыграла активная помощь Советского Союза.

В обращениях Чан Кайши к советским руководителям прежде всего речь шла о настоятельной потребности в советских самолётах. «Вопрос с самолё-тами не терпит отлагательства, – писал Чан Кайши И. В. Сталину. – В насто-ящее время в Китае не осталось и 10 лёгких бомбардировщиков. Нужда в самолётах ни с чем не сравнима» ( Жэньминь жибао, 1987, 20. XI. ). В ходе бесед с советским послом Д. В. Богомоловым, состоявшихся в августе 1937 года, Чан Кайши подчёркивал чрезвычайную заинтересованность китайской стороны в скорейшем прибытии советских самолётов (особенно тяжёлых бомбардировщиков и истребителей) «ввиду крайней нужды в них». 28 августа 1937 года Чан Кайши не только попросил через советского посла ускорить решение вопроса о немедленной посылке советских самолётов с инструкторами в Ганьсу, но и зондировал вопрос о возможности разрешить «советским лётчикам поступить волонтёрами в китайскую армию».

Для гоминьдановского руководства, в частности для Чан Кайши, кото-рый вплоть до 1937 года выступал как ярый противник активного сближения с Советским Союзом, обращение за помощью к СССР явилось вынужденным актом, противоестественным с точки зрения его политических симпатий, обусловленным не только японской угрозой, но и позицией западных держав, их отказом в тот период от активной военной поддержки Китая.

Почти десять лет в гоминьдановской армии подвизалась группа немецких военных советников, которая в первой половине 30-х годов активно помогала Чан Кайши в организации карательных походов против Освобождённых районов, контролируемых КПК. Первоначально эту группу возглавлял генерал Бергер, затем генерал-полковник Г. фон Сект, которого перед войной сменил генерал Фалькенхаузен. В мае 1937 года немецкие военные советники, работавшие ранее по частным контрактам, получили официальный статус представителей германского вермахта. К этому времени их было вместе с различными военными специалистами почти 70 человек. Существо дела от этого, конечно, не изменилось: благодаря «усилиям» аппарата немецких советников китайские вооружённые силы намного отставали от уровня армий развитых капиталистических стран и не могли активно противостоять широкому японскому вторжению. С началом войны статус аппарата немецких советников стал двусмысленным. Германия была связана с Японией «антикоминтерновским пактом» и, естественно, не стре-милась помогать борьбе с японской агрессией. Чан Кайши весьма рассчиты-вал на посредническую миссию Германии и на поставки немецкого оружия по уже заключённым договорам. Однако под давлением обстоятельств он был вынужден опереться на поддержку Советского Союза и попросить советское оружие, военных советников и специалистов, которые научили бы китайских солдат этим оружием пользоваться и помогли разработать планы активного сопротивления японским захватчикам. В то же время гоминьда-новское руководство рассчитывало на то, что советско-китайский договор о ненападении от 21 августа 1937 года и оказание Советским Союзом помощи Китаю ещё больше обострят советско-японские отношения и спровоцируют нападение Японии на СССР.

К маю 1938 года Чан Кайши и его окружению стало ясно, что полагаться на Германию не приходится: её «посредническая» миссия имела своим резу-льтатом то, что Чан Кайши не согласился с унизительными условиями мира, предложенными Японией. Германия всё более тесно сотрудничала со своим союзником на Дальнем Востоке (предоставляла займы Маньчжоу-Го, в мае 1938 г. признала де-юре это марионеточное государство, заключила с Японией морской договор, ряд статей которого был прямо направлен против Китая, и т. д.). В мае 1938 года во имя укрепления союзнических отношений с Японией Гитлер, используя факт прибытия в Ханькоу советских военных советников, заявил об отзыве немецкой группы советников, мотивируя это желанием «сохранить нейтралитет».

Первая группа советских военных советников и специалистов (27 чело-век) прибыла в Китай в конце мая – начале июня 1938 года (к октябрю 1939 г. их число возросло до 80). Тогда же, в мае 1938 года, после отьезда миссии Фалькенхаузена, на пост главного военного советника китайской армии был назначен комкор М. И. Дратвин, который прибыл в Китай ещё в конце ноября 1937 года в качестве военного атташе при посольстве СССР и оста-вался им до августа 1938 года. В последующие годы главными военными советниками являлись А. И. Черепанов (август 1938 – август 1939 гг.), К. М. Качанов (сентябрь 1939 – февраль 1941 гг.), В. И. Чуйков (февраль 1941 – февраль 1942 гг.). В. И. Чуйков одновременно являлся и советским военным атташе. В 1938 – 1940 гг. военными атташе при посольстве СССР в Китае были Н.П. Иванов и П.С. Рыбалко.

Согласно данным, приведённым в воспоминаниях А.Я. Калягина, в 1937 – 1942 годах в Китае работали свыше 300 советских военных совет-ников. Всего же в эти годы там работали свыше пяти тысяч советских людей. Среди них были лётчики-добровольцы, преподаватели и инструкторы, рабо-чие по сборке самолётов и танков, авиационные специалисты, специалисты – дорожники и мостовики, транспортники, медики и, наконец, военные совет-ники. Советский Союз направлял в Китай лучшие кадры своей армии, кото-рые обладали высокой оперативно-тактической и специальной подготовкой. Об этом, в частности, красноречиво свидетельствовали должности, которые большинство из них занимали во время Великой Отечественной войны, полученные ими высокие воинские звания. Среди них – маршалы П.Ф. Жигарев, П.С. Рыбалко, К.П. Казаков, генералы А.Н. Боголюбов, А.Г. Рытов, М.И. Дратвин, А.И. Черепанов, К.М. Качанов, А.Я. Калягин, Р.И. Пании, И.П. Алферов, Ф.Ф. Алябушев, А.В. Васильев, Г.И. Тхор, Н.В. Славин, М.П. Журавлёв, М.И. Блохин, А.В. Трусов и другие.

В 1938 – первой половине 1939 года по мере прибытия новых групп советников сформировался наш советнический аппарат, который охватывал своей деятельностью центральные военные органы и действующую армию (основные военные районы). В этом аппарате практически были представ-лены специалисты всех родов войск: общевойсковые, артиллерийские, авиационные, танковые советники, сапёры, военные врачи, специалисты по связи, тылу, противовоздушной обороне, наконец, разведке. При ставке и в войсках старшими советниками работали И.П. Алферов (5-й военный район), Ф.Ф. Алябушев (9-й военный район), П.Ф. Батицкий, А.К. Берестов (2-й военный район), Н.А. Бобров, А.Н. Боголюбов, А.В. Васильев, М.М. Матвеев (3-й военный район), Р.И . Панин, П.С. Рыбалко, М.А. Щукин (1-й военный район) и другие. Старшими советниками были: по авиации – Г.И. Тхор, П.В. Рычагов, Ф.П. Полынин, П.Н. Анисимов, Т.Т. Хрюкин; по танкам – П.Д. Белов, Н.К. Чесноков; по артиллерии и ПВО – И.Б. Голубев, Русских, Я.М. Табунченко, И.А. Шилов; по инженерным войскам – А.Я. Калягин, И.П. Батуров, А.П. Ковалев; по связи – Геранов; по военно-медицинской службе – П.М. Журавлёв; по оперативно-такти-ческой разведке – И.Г. Ленчик, С.П. Константинов, М.С. Шмелёв и другие.

На фронт национально-освободительной борьбы китайского народа была направлена из Советского Союза первоклассная авиационная техника: истребители И-15 и И-16 (конструкции Н.Н. Поликарпова), скоростные бомбардировщики СБ и тяжёлые бомбардировщики ТБ-3 (конструкции А.Н. Туполева), бомбардировщики дальнего действия ДБ-3 (конструкции С.В. Ильюшина), составлявшие в то время основу советской военной авиа-ции. Всего за 1937 – 1941 годы из СССР в Китай было поставлено 1250 само-лётов разных типов. Для эффективной эксплуатации боевой авиационной техники и обучения китайских солдат и офицеров лётному делу Советское правительство дало согласие отправить в Китай группу советских авиа-ционных специалистов в составе 89 человек ( Миньго данъань, 1987, №3, с. 40 – 41 ). Однако обучение китайских лётчиков на советских самолётах требовало немало времени. Между тем обстановка, сложившаяся на фронте, настоятельно требовала немедленного использования советской техники в операциях против превосходящих сил противника. В связи с этим китайские представители в Москве поставили вопрос о подборе и отправке в Китай советских лётчиков-добровольцев. Рассмотрев просьбу китайской делегации, Советское правительство разрешило народному комиссару обороны уком-плектовать лучшими лётчиками-добровольцами несколько боевых экскад-рилий и направить их в Китай.

В октябре 1937 года начал действовать «воздушный мост» Алма-Ата – Ланьчжоу – Ханькоу. По нему в Китай были переправлены первые две эскадрильи – бомбардировщиков СБ и истребителей И-16. Непосредственно отбором и формированием группы советских лётчиков-добровольцев руко-водили начальник ВВС РККА А.Д. Локтионов и его заместитель комбриг Я.В. Смушкевич.

К 21 октября 1937 года в Алма-Ату для дальнейшего следования в Китай съехалось 447 человек. Среди них были лётчики, авиатехники, авиа-механики, радисты, метеорологи, начальники аэродромов, шифровальщики, шофёры, инженеры, рабочие бригад по сборке самолётов, врачи. К середине февраля 1939 года в Китай (на разные сроки) прибыли 712 добровольцев – лётчиков и авиатехников.

Сам перелёт в Китай, часто сопряжённый с риском для жизни, был серь-ёзным испытанием воли и мужества наших лётчиков. Трасса проходила через пустынные и гористые районы Северо-Западного Китая. Промежуточные аэродромы не были приспособлены для приёма тяжёлых воздушных машин типа СБ, между аэродромами полностью отсутствовала связь, не было све-дений о метеорологических условиях. Наши самолёты шли по маршруту перегруженные боеприпасами и людьми, и малейшая ошибка могла привести к тяжёлым последствиям.

Ещё большие трудности ожидали советских лётчиков в Китае. Им пришлось воевать в незнакомой и сложной обстановке. Противник на первых порах имел подавляющее численное преимущество. Китайцы располагали ограниченным числом аэродромов, к тому же мало пригодных для базиро-вания современных самолётов. Через разветвлённую шпионскую сеть японцы имели возможность быстро получать информацию о наличии советских самолётов на тех или иных аэродромах и нападать на них. Это обстоятельство усугублялось отсутствием надёжной противовоздушной обороны, а также средств связи, ремонтной базы, нехваткой обслуживаю-щего персонала.

Советским пилотам истребителей и бомбардировщиков – Ф.И. Добышу, И.Н. Козлову, В. Курдюмову, М.Г. Мачину, Г.Н. Прокофьеву и другим при-шлось вступить в бой с врагом буквально в первые же часы после приземле-ния на китайской земле.

В первой воздушной схватке под Нанкином 1 декабря 1937 года с двад-цатью японскими самолётами участвовало семь советских лётчиков-добро-вольцев на отечественных истребителях И-16. Они пять раз поднимались в воздух, чтобы вступить в бой с японскими бомбардировщиками. В итоге были сбиты два японских бомбардировщика и истребитель И-96. В после-дующие дни японцы потеряли ещё десять бомбардировщиков.

Одновременно успешно воевали лётчики бомбардировочной авиации. В начале декабря 1937 года девять бомбардировщиков СБ совершили налёт на Шанхай, где подвергли бомбардировке аэродром и суда, скопившиеся на шанхайском рейде. Точными бомбовыми ударами было уничтожено на земле большое количество самолётов противника, потоплен японский крейсер и повреждено шесть других военных кораблей.

В первые годы войны советские лётчики-добровольцы, число которых постепенно увеличивалось, составляли основу китайской авиации. В ноябре 1937 года в Китай была направлена вторая группа бомбардировщиков СБ под командованием капитана Ф.П. Полынина. В её состав (около 150 человек) вошли также лётчики из Забайкалья, которые перегоняли свои самолёты в Китай через монгольские степи по новой трассе: Иркутск – Ланьчжоу – Ханькоу. Комплектовал забайкальскую группу и организовывал её перелет в Китай выдающийся советский лётчик Г.И. Тхор, незадолго до этого вернув-шийся из республиканской Испании.

В конце 1937 начале 1938 года тремя группами в Китай была направлена эскадрилья истребителей И-15 под командованием А.С. Благовещенского.

«Появление советских лётчиков-добровольцев в воздушном пространст-ве Китая, – писал китайский историк Пын Мин, – сбило спесь с японских лётчиков. Если раньше базы японских бомбардировщиков находились в 50 километрах от линии фронта, то после появления советских лётчиков-добровольцев японцы вынуждены были перенести свои базы на 500 – 600 километров в тыл». Советские лётчики наносили мощные бомбардировочные удары по аэродромам, кораблям противника, по шоссейным дорогам, бомби-ли скопления японских войск на переправах, железнодорожных станциях, поддерживали действия китайских войск на поле боя. 18 февраля 1938 года в воздушном сражении над Уханем советские лётчики сбили 12 японских самолётов. После этого боя противник более двух месяцев не осмеливался появляться над городом. «Меч справедливости» – так называли в Китае советских добровольцев, оборонявших Ухань с воздуха.

23 февраля 1938 года группа из 28 самолетов СБ, ведомых советскими лётчиками под командованием Ф.П. Полынина, совершила смелый воздуш-ный рейд на остров Тайвань и нанесла сильный удар по базе японских военно-воздушных сил близ Тайбэя. Были уничтожены 40 самолётов противника и трёхгодичный запас горючего. Бомбардировщики без потерь вернулись на базу. Этот налёт, проведённый в 20-ю годовщину Советских Вооружённых Сил, имел и большое морально-политическое значение. Он вызвал в Китае широкую волну восхищения мужеством и мастерством советских волонтёров.

До прибытия советских лётчиков в Китай там находилась небольшая группа иностранных наёмников, в основном из американцев, англичан, французов (в начале войны итальянские лётчики получили указание своего командования не оказывать никакой помощи Китаю в его борьбе с Японией). Из них была сформирована 14-я бомбардировочная эскадрилья состоящая из 12 лётчиков во главе с американцем Винсентом Шмидтом. «Кучка лётчиков-волонтёров из Англии, США и других капиталистических стран, – вспоми-нал советский лётчик Я.П. Прокофьев, – прибыла в Китай в надежде разбо-гатеть. Эти «защитники» не искали боя, они предпочитали вообще не подни-маться в воздух, отсиживались на тыловых аэродромах, развлекались, соби-рали сувениры и делали бизнес». Успехи советских лётчиков-добровольцев позволили китайскому правительству отказаться от услуг наёмников из капиталистических стран. 1 марта 1938 года, вскоре после налёта на Тайвань, было объявлено о расформировании этой эскадрильи, которая так и не совер-шила ни одного боевого вылета.

Видный китайский историк и общественный деятель Го Можо в своих воспоминаниях об антияпонской войне писал о советских лётчиках-добро-вольцах: «Наши советские друзья не любили рекламировать себя в отличие от американцев, у которых прямо на лбу было написано «помощь» и «под-держка». Жизнь их была суровой, дисциплина – строгой. Они спали под крыльями своих серебристых птиц, не покидая аэродрома ни в воскресенье, ни в праздники».

Последующие события укрепили боевую славу советских лётчиков-добровольцев. 31 мая 1938 года в воздушном сражении над Уханем японцы недосчитались ещё 14 самолётов.

Сообщения об участии добровольцев из Советского Союза в освобо-дительной войне китайского народа проникали в мировую печать, которая, как правило, давала высокую оценку советской авиационной технике, боевым и моральным качествам советских лётчиков. Гоминьдановское руководство, заинтересованное в обострении советско-японских отношений, нередко демонстративно подчёркивало участие советских людей в японо-китайской войне. Помощь советских лётчиков была настолько эффективной, что японское правительство в апреле 1938 года обратилось по дипломатичес-ким каналам к СССР с требованием отозвать их из Китая. Это требование было категорически недвусмысленно отвергнуто. Борющийся народ продол-жал получать помощь Страны Советов.

Немало побед одержали советские лётчики и в период уханьской оборо-нительной операции (июль – октябрь 1938 года). Незадолго до её начала в Китай прибыло новое пополнение советских волонтёров, в частности эскад-рилья бомбардировщиков СБ в составе 66 человек во главе с полковником Г.И. Тхором. Особенно успешными были бомбёжки японских боевых кораб-лей на реке Янцзы. Всего в битве за Ухань советские лётчики-добровольцы отправили на дно 92 (в том числе авианосец водоизмещением свыше 10 тысяч тонн) и повредили 16 кораблей противника. Бомбовые удары китай-ской авиации по японским военно-транспортным судам сдерживали продви-жение противника вдоль Янцзы. Всё это вынудило японское командование спешно приступить к организации противовоздушной обороны как на кораб-лях, так и на берегах Янцзы. В местах скопления японских судов устанавли-валась зенитная артиллерия. Вдоль берегов Янцзы в спешном порядке япон-цы начали строить аэродромы для развёртывания истребительной авиации.

Именно в эти дни в районе Уханя произошло самое крупное по тем временам авиационное сражение: 40 наших истребителей во главе с коман-диром группы капитаном Е.М. Николаенко смело вступили в бой со 120 японскими самолётами. Несмотря на трёхкратное превосходство, планы японского авиационного командования были сорваны.

К сожалению, ни в период битвы за Ухань, ни в последующие годы советским советникам не удалось склонить китайское командование к активному использованию танковых соединений. Между тем уже к августу 1938 года на базе поступившей из СССР техники (82 танка Т-26) в Сянтане была сформирована первая в китайской армии механизированная дивизия (советник майор Чесноков) и с помощью советских специалистов шла усиленная подготовка танковых экипажей и изучение материальной части. Руководили всем советские инструкторы Грабовский, Булатов, Цыганков, Гальчин, Михайлов и другие. Позднее на базе этой дивизии была сформи-рована 5-я механизированная армия (советник майор П.Д. Белов). Однако Чан Кайши запрещал использовать танки в бою, считая это слишком дорогим удовольствием, и держал их в глубоком тылу в качестве стратегического резерва не столько для сдерживания японцев, сколько для устрашения милитаристов-губернаторов. Только в конце октября 1938 года один танко-вый полк был выдвинут в район Пинцзяна и сыграл важную роль в сдержива-нии японских частей, наступавших к югу от Ханькоу.

Советские лётчики-добровольцы защищали от налётов японской авиации Чунцин, Чэнду, Ланьчжоу, Сиань и другие города, наносили бомбовые удары по тылам противника. Во время налёта на Ланьчжоу 28 и 30 ноября 1939 года они достойно встретили превосходящие во много раз силы противника (210 боевых самолётов), которые так и не смогли сбросить бомбы на город. 14 октября 1939 года крупные соединения китайских самолётов, ведомых советскими экипажами, подвергла массированной бомбардировке японскую базу в Ханькоу, уничтожив 36 самолётов противника, склады горючего и боеприпасов.

Важным делом являлась подготовка кадров лётного состава для китай-ской авиации.

Помимо объективных трудностей, связанных с неподготовленностью Китая к войне с сильным и коварным противником, советским волонтёрам пришлось столкнуться с исключительно сложной политической обстановкой. Несмотря на существование единого фронта Гоминьдана и КПК, между ними не прекращалась внутренняя борьба. Вынужденный обратиться к СССР за помощью из-за отказа западных держав поддержать освободительную борьбу китайского народа, Чан Кайши испытывал непрерывный страх, опасаясь, что Советский Союз использует её для укрепления своих позиций в Китае и поддержки КПК. Правящим кругам Китая внушали беспокойство рост авторитета Страны Советов и горячие симпатии китайских трудящихся к её представителям. Поэтому они стремились помешать интернациональной миссии наших добровольцев, ослабить и нейтрализовать эффект советской помощи. В этих целях распространялись клеветнические слухи, устраивались провокации, искусственно создавались трудности в повседневной жизни и боевой работе советских лётчиков. Го Можо писал в своих воспоминаниях: «Гоминьдановцы установили за советскими добровольцами и военными советниками слежку, словно за шпионами. Обслуживающий их персонал целиком состоял из людей разведки. В своём кругу гоминьдановцы ругали Советский Союз, иногда у них хватало наглости заявлять: «Присылаемые нам самолёты – плохие, советники – плохие. Советский Союз рассматривает Китай только как учебный плац». Эта деятельность особенно усилилась в 1939 – 1941 годах. Советские представители не раз были вынуждены офици-ально обращаться по этим вопросам к китайским властям.

«Нужно сказать, что представители правых кругов, особенно из местных реакционеров, всячески стремились воспрепятствовать нашему перелёту и, видимо, вообще оказанию помощи Китаю со стороны СССР, – писал в своих воспоминаниях С.Я. Фёдоров, воевавший в те годы в Китае. – Так, на аэродроме Аньси (Западный Китай) нам пришлось задержаться на 11 суток, потому что местные власти не давали пропуска в глубь территории Китая следовавшим за нами самолетам ЛИ-2, подозревая, что на них находятся лица, направляющиеся в Особый район... Иногда создавалось странное положение. Китай вёл национально-освободительную войну, а мы, советские добровольцы, уговаривали китайское начальство, чтобы нам дали боевое задание... Трудно было получить военную информацию о положении на фронтах, об авиации противника. Многое от нас скрывали, нас откровенно обманывали, снабжая заведомо неправильными данными о состоянии аэро-дромной сети (запасных аэродромов), наличии топлива, боевых припасов, о транспортных возможностях аэродромов и др. В Китае, как мы убедились, действовало немало шпионов, которые постоянно информировали японское командование о положении дел».

Несмотря на все эти трудности, советские люди продолжали героиче- ски выполнять свой интернациональный долг перед китайским народом. В Китае воевали хорошо известные в Советских Военно-Воздушных Силах авиаторы А.С. Благовещенский, А.И. Грисенко, А.А. Губенко, Г.Н. Захаров, К.К. Коккинаки, Г.П. Кравченко, Г.И. Кулишенко, С.П. Супрун и другие. Защищая китайское небо, они проявили чудеса героизма и самопожертво-вания, вынесли на своих плечах тяжесть многих воздушных сражений. Грозой «воздушных самураев» были лётчики-истребители Антон Губенко и Григорий Кравченко. 31 мая 1938 года в воздушном сражении над Уханем, израсходовав патроны, А.А. Губенко таранил самолёт противника (вторым в истории авиации и первым из советских лётчиков), за что был награждён Золотым орденом Китайской республики. Всего в Китае А.А. Губенко сбил семь японских самолётов.

Летом 1939 года добился разрешения выехать в Китай и выдающийся лётчик-испытатель Степан Супрун. В Советском Союзе он прошёл отлич-ную лётную подготовку под руководством В.П. Чкалова. В Китае майор С. П. Супрун показал себя мастером ночных воздушных боёв. Впоследствии он стал заместителем старшего авиационного советника по истребительной авиации.

Около 200 советских лётчиков отдали свою жизнь за свободу и нацио-нальную независимость китайского народа. Среди них – командиры добро-вольческих отрядов Воробьёв, А. Рахманов, лётчики-волонтёры Ф. Гурлей, И. Гуров, М. Кизильштейн, Д. Кулешин, В. Песоцкий, Н. Терехов и многие другие. В Китае с благодарностью вспоминали этих мужественных и бес-страшных людей. «Когда японские самолёты, заправленные американским бензином, сбрасывали на мирные китайские города бомбы из американской стали, – говорил впоследствии маршал Фэн Юйсян, – из Советского Союза прибывали к нам транспорты с оружием и боеприпасами и лётчики-волонтёры, чтобы помочь нам устоять против чужеземных захватчиков. На моих глазах советские лётчики умирали от ран в китайских госпиталях. Американцы же продавали японцам сталь и бензин, а Китаю слали медика-менты, чтобы лечиться от ран, нанесённых их же бомбами. Теперь подумайте сами, кто является подлинным другом китайского народа».

Самоотверженная работа в Китае советских лётчиков-добровольцев, военных советников и инструкторов была отмечена высокими правитель-ственными наградами. Четырнадцати советским лётчикам, защищавшим небо Китая, – Ф.П. Полынину, В.В. Звереву, А.С. Благовещенскому, О.Н. Боровикову, А.А. Губенко, С.С. Гайдаренко, Т.Т. Хрюкину, Г.П. Кравченко, С.В. Слюсареву, С.П. Супруну, М.Н. Марченкову (посмертно), Е.Н. Николаенко, И.П. Селиванову, И.С. Сухову – было присвоено звание Героя Советского Союза.

...В один из февральских дней 1986 года мне удалось побывать в ханькоу-ском парке «Освобождение», где после образования КНР на братской могиле советских лётчиков, погибших в воздушных боях над Уханем, был сооружён памятный мемориал. На центральном обелиске выбито: «Вечная слава советским лётчикам-добровольцам, погибшим в войне китайского народа против японских захватчиков». В могиле покоится прах 15 советских лётчиков. Вот их имена: Валентин Сергеевич Козлов (1912 – 15. 2. 1938), Василий Васильевич Песоцкий (1907 – 15. 2. 1938), Владимир Иванович Парамонов (1911 – 15. 2. 1938), Моисей Исаакович Кизильштейн (1913 – 15. 2. 1938), Михаил Дмитриевич Шишлов (1903 – 8. 2. 1938), Дмитрий Павлович Матвеев (1907 – 11. 7. 1938), Иван Ильич Стукалов (1905 – 16. 7. 1938), Дмитрий Феофанович Кулешин (1914 – 21. 8. 1938), Марк Николаевич Марченко (1914 – 9. 7. 1938), Владимир Герасимович Долгов (1907 – 18. 7. 1938), Леонид Иванович Скорняков (1909 – 17. 8. 1938), Филипп Денисович Гульен (1909 – 12. 8. 1938), Косьян Косьянович Чуриков (1907 – 12. 8. 1938), Николай Михайлович Терехов (1907 – 12. 8. 1938), Иван Никанорович Гуров (1914 – 3. 8. 1938).

Слева и справа от досок с именами погибших – текст, выбитый в камне на китайском и русском языках: «В 1938 г., когда китайский народ подвергся бешеному нападению японских фашистов, советский народ бескорыстно послал в Китай своих лучших сынов – лётчиков-добровольцев на помощь китайскому народу в великой справедливой борьбе против японских захват-чиков. Вместе с китайским народом советские лётчики-добровольцы в борьбе против японских фашистов совершали бесчисленные героические подвиги. Базируясь в районе Ухани, они героически производили воздушные атаки на северную часть Тайваня, сильно бомбардировали вражеские воен-ные корабли на Янцзы и упорно участвовали в битве за Ухань, нанося сокрушительные удары по озверелому врагу, что вдохновляло боевую волю китайского народа. В ожесточённых воздушных боях многие советские лётчики-добровольцы отдали свою жизнь. Среда них были командир эскадрильи тяжёлых бомбардировщиков т. Кулишенко и командир эскадрильи истребителей т. Рахманов. Кровь павших советских лётчиков-добровольцев и китайского народа слилась за дело освобождения Китая от империалистического гнёта. Память о советских лётчиках-добровольцах вечно будет жить в сердцах китайского народа. Пусть этот благородный дух интернационализма, присущий рабочему классу, всегда развивает и укреп-ляет братскую и нерушимую дружбу китайского и советского народов. Вечная слава павшим героям! Март 1956 г.».

«Не забывай прошлого – оно учитель будущего» – гласит китайская пословица. Наряду с другими событиями второй мировой войны народы должны сохранять память и о той борьбе, которую вели советские люди в небе Китая, защищая право братского народа на свободу и независимость.

Накануне, 1931 – 1939. Как мир был ввергнут в войну: Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях., М, 1991, с. 118 – 127.

Пу И. Из воспоминаний

Накануне событий 7 июля 1937 года на Севере Китая Япония непре-рывно пускала в ход оружие и провоцировала различного рода инциденты. Нанкинское гоминьдановское правительство раз за разом шло на уступки. Народу объявили декрет «О доброжелательном отношении к приказам дру-жественной державы», по которому строго наказывались люди, оказываю-щие сопротивление Японии. Таким образом, могущество Японии в Централь-ном Китае сильно укрепилось.

В первой половине 1937 года, до событий 7 июля, Япония усилила подготовку к войне и в целях укрепления тыла начала подавлять любые проявления патриотизма и антияпонские выступления на Северо-Востоке. 4 января 1937 года по «указу императора Маньчжоу-Го» был опубликован Уголовный кодекс Маньчжоу-Го. После этого начались проверочные кампании, карательные экспедиции, объединения кварталов и участков, укрепление Ассоциации содействия, началось строительство стратегических дорог и укреплённых баз, производилось слияние и укрепление посёлков и деревень. На этот раз Япония двинула против 45 тысяч человек объединён-ной антияпонской армии громадные силы – свыше двадцати дивизий. Одновременно повсюду шли аресты членов Общества сопротивления Японии, за спасение родины и всех, кто казался японцам «неблагонадёж-ным». Командующий Квантунской армией расхваливал мне могущество японской армии и её потрясающие военные успехи. Но проверочные кампании и карательные экспедиции не достигли успеха, поэтому через год, теперь уже в большем масштабе, начались новые действия против бойцов сопротивления (позднее я узнал, что в них участвовало 700 тысяч японских солдат и 300 тысяч маньчжоугоских солдат).

7 июля 1937 года началась война между Японией и Китаем и японская армия захватила Пекин.

Квантунская армия была подобна сильному источнику тока высокого напряжения. Я был точным и послушным электродвигателем, а Ёсиока Ясунори – электропроводом с прекрасной проводимостью.

Это был небольшого роста японец из Кагосимы, с выступающими ску-лама и усиками. С 1935 года и вплоть до капитуляции Японии в 1945 году он находился рядом со мной и вместе со мной был взят в плен Красной Армией. В течение последних десяти лет он от подполковника сухопутных войск постепенно поднялся до генерал-лейтенанта. Ёсиока занимал две должности: он был старшим советником Квантунской армии и атташе при император-ском доме Маньчжоу-Го. Последнее было японским названием. Собственно говоря, как переводится это название, не так уж важно, так как оно все равно не отражало самой деятельности Ёсиока. Фактически он был как бы одуше-влённым электропроводом. Каждая мысль Квантунской армии передавалась мне через него. Куда ехать на приём, кому отдавать честь, каких принимать гостей, как инструктировать чиновников и народ, когда поднять рюмку и предложить тост, даже как улыбаться и кивать головой – всё это я делал по указанию Ёсиока. С какими людьми я мог встречаться и с какими нет, на каких собраниях присутствовать и что говорить – во всём я слушался его. Текст моего выступления он заранее писал мне на бумаге на своём япони-зированном китайском языке.

Когда Япония начала агрессивную войну в Китае и потребовала у марионеточного правительства продовольствие, рабочую силу и материаль-ные ресурсы, я велел премьер-министру Чжан Цзинхуэю на совещании губернаторов провинций зачитать призыв к губернаторам, написанный Ёсиока. В нём он призывал губернаторов приложить все свои усилия для поддержания священной войны.

Япония начала войну на Тихом океане, и у неё недоставало военной силы. Было решено заменить японских солдат солдатами армии Маньчжоу-Го, которые воевали на фронтах Китая, а теперь были переведены на тихо-океанский фронт. И я на банкете для командного состава военного округа по бумажке читал «Мы хотим жить и умереть вместе с Японией. У нас единая воля и решимость разгромить силы Америки и Англии».

Кроме того, всякий раз, когда японская армия оккупировала в Центра-льном Китае какой-нибудь относительно крупный город, Ёсиока рассказывал о результатах боёв, а затем велел встать вместе с ним и сделать поклон в сторону фронта, выражая тем самым соболезнование погибшим. После нескольких таких «уроков», когда пал город Ухань, я уже сам, без чьего-либо напоминания, выслушав до конца сообщение, встал, сделал поклон и почтил погибших японцев минутой молчания.

Тогда же, после падения города Ухань, он посоветовал мне лично напи-сать поздравления палачу Окамуре, оккупировавшему город, а также послать поздравительную телеграмму японскому императору.

В дальнейшем, когда были понастроены «храмы укрепления основ нации», я ежемесячно молился в них за победу японской армии. И эту мысль мне подсказал всё тот же Ёсиока.

Пу И. Первая половина моей жизни: Воспоминания Пу И – последнего императора Китая., М., 1968, с. 368 – 369, 374, 378 – 379.

Из документа «Принципы установления новых отношений между Японией и Китаем» (Обсуждено на императорской конференции)

Токио, 30 ноября 1938 г.

Япония, Маньчжоу-Го и Китай, наряду с совместной обороной против коммунизма, будут сотрудничать в деле поддержания порядка и спокойствия в своих странах.

1) Япония, Маньчжоу-Го и Китай обязуются ликвидировать в своих странах коммунистические организации и будут сотрудничать в области осуществления антикоммунистической пропаганды, получения информации, необходимой для борьбы с коммунизмом, и т. д.

2) Япония и Китай будут совместно бороться против коммунизма. В этих целях Япония введёт свои войска в те районы Северного Китая и Внутренней Монголии, которые имеют стратегическое значение.

3) Япония и Китай заключат отдельное соглашение о совместной обо-роне против коммунизма.

4) За исключением войск, остающихся в Китае в соответствии с пунктом 2, остальные вооружённые силы Японии, в соответствии с общей и местной обстановкой, будут в кратчайший срок выведены из Китая. Однако в целях гарантий японские войска, дислоцированные в Северном Китае и в треугольнике Нанкин – Шанхай – Ханьчжоу, будут оставаться в этом районе вплоть до установления там порядка.

В целях поддержания общего порядка и спокойствия в особых пунктах на реке Янцзы, в районе островов и проливов, расположенных вдоль берего-вой линии Южного Китая, а также связанных с ними пунктах, на побережье будет оставлено несколько японских эскадр, причём Японии должна быть обеспечена свобода судоходства и захода в порты реки Янцзы и китайского побережья.

5) Китай обязан принять участие в финансировании расходов по содер-жанию японских войск, дислоцирующихся в Китае для содействия поддер-жания порядка согласно пункту 4.

6) Япония резервирует за собой право контроля и использования в военных целях железных дорог, воздушных трасс, средств связи, морских путей и гаваней, расположенных в районах пребывания японских вооружён-ных сил.

7) Китай проводит реорганизацию и укрепление своих полицейских и вооружённых сил. Наряду с этим в районах расположения войск Китай сводит численность своих полицейских и вооружённых сил, а также коли-чество военных сооружений до минимума, необходимого для поддержания порядка и обеспечения обороны.

Япония будет сотрудничать с Китаем в деле строительства китайских полицейских и вооружённых сил, направлял в этих целях в Китай своих советников и поставляя ему вооружение.

История войны на Тихом океане: В 5 т., Т. 2. Японо-китайская война, М, 1957, с. 359 – 360.

Из заявления главы марионеточного правительства

Китая Ван Цзинвэя «О мире, антикоммунизме и спасении Родины»



29 декабря 1938 г.

...После возникшего в июле 1937 года инцидента в районе Лугоуцяо Китай понял, что мирным путём разрешить противоречия абсолютно невозможно, и был вынужден с оружием в руках вести оборонительную войну. Однако японское правительство в своем заявлении от 22 декабря [заявлеление премьер-министра Коноэ] разъяснило свой основной курс в вопросе урегу-лирования японо-китайских отношений, причём в этом заявлении подчёрки-валась необходимость установления добрососедских и дружественных отно-шений. В заявлении также указывалось, что Япония не имеет к Китаю терри-ториальных претензий и не требует от него возмещения убытков.

...Поскольку антикоммунистический блок с Японией может повести к вмешательству её в военные и политические дела Китая, в Китае отнеслись с подозрением к предложению о создании подобного блока. Но эти подозрения в значительной степени рассеялись после чрезвычайно откровенного заявле-ния Японии о том, что японо-китайское соглашение об обороне против коммунизма должно быть заключено в духе японо-германо-итальянского Антикоминтерновского пакта. Цель соглашения об обороне против комму-низма заключается в том, чтобы предотвратить международный заговор коммунистических партий, но его заключение не должно повлиять на взаимоотношения между Китаем и Советским Союзом. Далее, поскольку Коммунистическая партия Китая поклялась в верности трём принципам Сунь Ятсена, она обязана безоговорочно подчиниться юридической системе национального правительства Китая. Три принципа являются руководящими принципами китайского народа, поэтому совершенно естественно, что мы, пекущиеся о защите Родины, чтобы исполнить свой долг, должны подавлять любые организации, любую пропаганду, выступающие против этих прин-ципов.

История войны на Тихом океане: В 5 т., Т. 2. Японо-китайская война, М, 1957, с. 364 – 365.

Японские антивоенные листовки

После поражения японских войск в г. Фыньчен китайское командование обнаружи-ло среди трофеев антивоенные листовки: обращение Японской пролетарской партии «Мусанто» к крестьянам, морякам, солдатам и служащим и обращение пяти обществен-ных организаций к солдатам, воюющим в Китае.

1938 год

I

Товарищи! С самого начала войны мы были против неё. Почему? Потому что в Японии господствуют буржуазия и помещики, потому что военщина в Японии тесно связана с ними. Никакая империалистическая война, под какими бы лжепатриотическими лозунгами она ни велась, не может улучшить положения народных масс Японии.

Что принёс японскому народу захват Маньчжурии?

Когда начались маньчжурские события, нас призывали к защите импера-тора, к защите самурайских традиций, чтобы улучшить жизнь нашего народа. На деле же народ принёс неисчислимые жертвы: наши братья были обману-ты господствующими классами, они жертвовали своей жизнью ради их интересов. Нет предела возмущению и бедствиям народа. Разве этот путь ведёт нашу жизнь к лучшему?

Война, война... Кому она выгодна? Кто хочет нажить на ней полный карман? Говорите же, ответьте нам прямо и честно!

Разве не ту же цель преследует японская военщина в войне против Китая?

Ради чего ведется война, кому она нужна? Если эта война нужна для улучшения нашей жизни, то почему же нам не объединиться с китайскими крестьянами?

Надо уничтожить у себя тех, кто предаёт интересы народа.

Смерть буржуазии и помещикам! Долой военщину, долой милитаристов! За осуществление социальных реформ для улучшения нашей жизни! Товарищи, поднимайтесь!

II

О, как печально... Сколько пролито крови, сколько загублено жизней! Ради чьих интересов? Только военщина и финансовые магнаты хотят набить свои карманы за счёт войны.

Ваши семьи и дети живут в горькой бедности, в тяжкой нужде. Ради кого пожертвовали своей жизнью двести тысяч наших соотечественников во время маньчжурских событий?

Только для пополнения карманов финансовых магнатов и ради удовлет-ворения аппетитов японской военщины.

Мы больше не хотим быть обманутыми лживыми фразами военщины и финансовых магнатов. Война не прекратится, и каторжная жизнь не изме-нится, пока они будут живы. Разве китайцы – наши враги?

Нет! Знайте, что японская военщина и финансовые магнаты не прекра-тят войны в Китае до тех пор, пока не сойдут в могилу.

Знайте, эта война – не патриотическая война. Искренние патриоты стремятся улучшить жизнь своего народа. Врагами нашего народа являются японские милитаристы и финансовые магнаты.

Прекращайте немедленно войну.

Коммуннистическнй Интернационал, 1938, № 11, с. 91.

Положение в странах Юго-Восточной Азии (ЮВА) накануне второй мировой войны (1934 – 1939 гг.)

Мировая обстановка, сложившаяся в середине 30-х годов (ХХ века. – Прим. сост.), оказала решающее воздействие не только на изменение между-народных отношений в регионе ЮВА, но и вызвала серьёзные перемены во внутриполитических процессах в странах этого региона.

Страны ЮВА оказались, как и многие другие страны мира, объектами вожделений агрессивного блока фашистских держав – Германии и Японии. Гитлеровские эмиссары, опираясь на свои позиции в чанкайшистском Китае, проявляли в эти годы большую активность в ЮВА. Но по договорённости между державами «оси» Берлин – Токио о разделе сфер влияния ЮВА была отнесена к области японской экспансии. Японские милитаристы рассчиты-вали, завершив захват основной части Китая, двинуться затем как на север – против СССР, так и на юг – на захват колоний в ЮВА. Готовясь к этому, Япония стала расширять торговлю с этим регионом, увеличила инвестиции в Индонезии и на Филиппинах. Одновременно все страны ЮВА были наводне-ны агентами японской разведки, а японская пропаганда развернула здесь широкую кампанию под лозунгами паназиатской солидарности «братьев по расе» в общей борьбе против «белого» империализма. В этой обстановке в Сиаме 1, Индонезии и на Филиппинах появились местные националистичес-кие группировки, принявшие платформу фашистского типа и получавшие, как правило, открытую поддержку из Японии и союзных с ней стран (Германии, Испании). Экономическая, политическая и идеологическая экспансия Японии в ЮВА представляла собой хорошо продуманную и скоординированную стратегию, приноровленную к специфике данного региона и рассчитанную на подготовку к его военной оккупации с последую-щим «освоением» региона и превращением его в единый комплекс японских колоний.

Державы, владевшие колониями в ЮВА, были встревожены экспансией Японии. Они приняли законодательные меры по ограничению японского импорта и капиталовложений – конкуренция со стороны дзайбацу 2 беспоко-ила их более всего. Англия постаралась укрепить свои стратегические пози-ции в ЮВА: было ускорено сооружение мощной военно-морской базы в Сингапуре (эта работа была завершена в 1938 г.). Американский флот провёл ряд демонстраций своего присутствия в водах ЮВА.

Одновременно правительства США и Англии пошли на некоторые уступки национальному движению в своих колониях. В 1934 г. конгрессом США был принят Закон об автономии Филиппин, по которому стране долж-на была быть предоставлена независимость по истечении десятилетнего периода, а на этот период – сформированы автономное во внутренних делах правительство, а также национальная армия. При всей ограниченности режим автономии предоставил местной буржуазно-помещичьей элите значительно больше участия в делах административного управления, чем имела местная социальная верхушка в других колониях Юго-Восточной Азии. Недаром Черчилль был недоволен уступкой правительства США фплипппнским националистам, опасаясь нежелательного резонанса этого шага в соседних британских колониях. И действительно, президент Генерального совета бирманских ассоциаций У Чит Хлайн в беседе с филиппинским политическим деятелем Карлосом Ромуло отметил, что «известие о принятии Закона Тайдингса – Макдаффи (так именовался закон об автономии Филиппин. – Прим. авт.) способствовало массовому подъёму национализма в Бирме». Вскоре и британские колонизаторы оказались вынужденными пойти в Бирме на некоторые конституционные реформы, впрочем более ограниченные, чем реформа на Филиппинах. Английский парламент в 1935 г. принял Закон об управлении Бирмой, предусматривав-ший отделение её от Индии в 1937 г. и некоторое расширение выборного местного самоуправления. Эти довольно скромные административные реформы были продиктованы прежде всего давлением со стороны патрио-тических сил, но одновременно были рассчитаны отчасти на ослабление эффективности японских происков и их антибелой пропаганды. В целом, однако, политическая стратегия западных держав склонялась в этот период к поискам сделки с Японией: ей намекали на возможность получить «свободу рук» для действий в Маньчжурии и против СССР в обмен на отказ от пося-гательств на страны Южных морей.

Поэтому до поры до времени Англия, Франция, а также, хотя и с неко-торыми колебаниями, США не только попустительствовали японской агрес-сии в Китае, но и предпочитали не принимать слишком резких мер против японских происков в их собственных колониях – в Индокитае, Бирме, Малайе, на Филиппинах. Голландия, пытавшаяся лавировать между Германией и англо-французским блоком, вела аналогичную линию в Индонезии.

В отличие от такой недальновидной дипломатии советская внешняя политика середины 30-х годов исходила из понимания истинных масштабов угрозы: державы «оси» интенсивно готовили тотальную войну с намерением уничтожить Советский Союз, разгромить державы англо-франко-американ-ской группировки, захватить их колонии и установить фашистскую дикта-туру в мировом масштабе. Поэтому дипломатия СССР стала активно дейст-вовать в этот период с целью обеспечения коллективной безопасности в Европе и Азии, в частности для противодействия агрессивным планам Японии. Одновременно Коминтерн предпринял шаги по коренному пере-смотру стратегической и тактической линии международного коммунисти-ческого движения, с тем чтобы организовать по всему миру всенародный отпор фашистской угрозе. VII конгресс Коминтерна (1935) провозгласил лозунг единого антифашистского фронта как в международном масштабе, так и для каждой отдельной страны. Кроме того, для стран колониальных был снова выдвинут отброшенный в 1928 г. ленинский лозунг единого национального антиимпериалистического фронта. После конгресса комму-нистические партии стран ЮВА начали перестройку своей деятельности в соответствии с требованиями времени. Им помогал в этом отношении успешный опыт перехода к стратегии единого фронта в соседних странах – Индии и Китае. Поскольку в Китае развёртывалась в это время японская агрессия, сотрудничество коммунистов и гоминьдана сложилось уже в 1936 г., что сразу же отразилось на взаимоотношениях политических группировок среди китайского населения в ЮВА. Успехи единого фронта в западных странах также оказали определённое воздействие на ситуацию в ЮВА. Победа правительства Народного фронта во Франции вызвала живой отклик во Вьетнаме. Кампания протеста против японской агрессии в Китае, развернутая демократическими силами в США и Англии, ощущалась также и в британских и американских колониях.

Движение за единый антифашистский, антиимпериалистический фронт в странах ЮВА развивалось неравномерно, преодолевая многочисленные субъективные и объективные трудности, и в каждой из стран имело свою специфику. Руководящей силой движения выступали при этом политические организации разного характера: во Вьетнаме и на Филиппинах – коммуни-стические партии, в Бирме в Индонезии – революционно-демократические группировки вместе с находившимися в их рядах коммунистами…

…Японские милитаристы к концу 30-х годов заметно активизировали экономическую, политическую и идеологическую подготовку к захвату Индонезии, Бирмы, Филиппин, Вьетнама и других стран ЮВА.

Хотя после принятых нидерландским правительством законодательных мер ввоз японских товаров в Индонезию сократился, крупнейшие японские концерны – Мицуи, Мицубиси, Аюкава, Исихара и др. – инвестировали значительные капиталы в плантационное хозяйство, а также горнорудную промышленность голландской колонии. Японцы развернули в Индонезии хорошо организованную разведывательную деятельность. В индонезийские воды были направлены 4 тыс. «рыбаков» на судах с разведывательным оборудованием.

Япония стала проявлять растущий интерес к Бирме. Существенно возрос объём японо-бирманской торговли, в Бирме появлялись всё новые японские предприятия, участились визиты японских дельцов. Бирму наводнили япон-ские агенты, действовавшие под видом врачей, парикмахеров и фотографов. Японская разведка установила связь с некоторыми политическими деятелями этой страны.

Успешно осуществляла Япония экономическое и политическое проникновение на Филиппины. Многие японцы вкладывали капиталы в филиппинскую промышленность через подставных лиц американского и филиппинского происхождения. Большая часть морских рыболовных судов на островах находилась в руках японцев. Значительные позиции японский капитал занимал в горнодобывающей промышленности. Председатель Национального экономического совета Филиппин Мануэль Рохас говорил: «Происходит японизация некоторых отраслей нашей промышленности». В 1939 г. на Филиппинах насчитывалось 29 тыс. японских поселенцев (с 1918 г. число их возросло более чем в три раза). С помощью местного японского населения на Филиппинах создавалась разветвлённая шпионская сеть. Многие филиппинские предприниматели, связанные с японским капи-талом, стали политическими друзьями японцев. Автономное правительство Филиппин с одобрением относилось к проводившейся Вашингтоном в отно-шении Японии политике «умиротворения». В феврале 1937 г., возвратившись в Манилу после официального визита в японскую столицу, президент Кэсон заявил: «Япония не представляет угрозы для Филиппин».

Во всех странах Юго-Восточной Азии японская экономическая и поли-тическая экспансия была поддержана широко развёрнутой пропагандистской кампанией. Созданное японскими деловыми кругами так называемое Общество изучения государственной политики провозгласило пропагандист-ский лозунг образования «Великой восточноазиатской сферы совместного процветания» под руководством Японии. В японской пропаганде, обращён-ной к колониальным народам Юго-Восточной Азии, лейтмотивом проходила мысль о «бескорыстной великой державе», готовой освободить угнетённые Западом народы от оков «белого империализма» и возвратить их земли «братьям-азиатам». Японская печать и радио, а также многочисленная японская агентура настойчиво распространяли это лживое утверждение, которое должно было замаскировать подлинные захватнические цели японского империализма. Агрессор стремился использовать в своих инте-ресах колоссальный заряд ненависти к западным колонизаторам, накопив-шейся у народов Юго-Восточной Азии за столетия насилия, грабежа и унижений.

Японские милитаристы ещё шире, чем их германские партнёры, развер-нули политическую спекуляцию на стремлении угнетённых народов к осво-бождению: если Германия в то время рассчитывала приступить к захвату колоний лишь после того, как разобьёт Англию и Францию в Европе, то в японских стратегических планах европейские и американские колонии в Юго-Восточной Азии были намечены первыми объектами нападения в предстоящей войне.

Пропаганда, распространявшаяся японцами, шла прежде всего под лозунгами: «Азия для азиатов», «Вон белых варваров из Азии», провоз-глашала «расовую солидарность» Японии с угнетёнными народами ЮВА. Вслед за выдвинутой в 1938 г. программой установления «нового порядка» в Восточной Азии, в 1940 г. правительство Коноэ объявило – теперь уже официально – о намерении создать «Великую восточноазиатскую сферу совместного процветания», охватьгвающую огромное пространство от Маньчжурии до Новой Гвинеи, от Бенгальского залива до архипелагов Микронезии. Юго-Восточная Азия занимала наряду с Китаем центральное место в планируемой «сфере». Народам «сферы» было обещано процвета-ние, если они будут готовы сменить «власть белых» на «руководство» (т. е. господство) «братской по крови» Японии. «Ничто так не отдалено от истинных намерений Японии, – клятвенно заверял Иосуке Мацуока, министр иностранных дел, – как аннексия территорий, покорение или эксплуатация народов, населяющих эти районы, по примеру американской и европейских держав. Наоборот, Япония намерена освободить население всего этого района от оков империализма, подойти к нему с братской любовью и таким образом обеспечить блага сосуществования и общего благоденствия».

В странах Юго-Восточной Азии, изнывавших под гнётом европейского и американского колониализма, не трудно было найти людей, готовых пове-рить щедрым японским посулам. Такие люди встречались в разных слоях населения, но более всего были склонны ориентироваться на помощь Японии и пытаться использовать межимперналистическые противоречия те буржуазно-националистические и феодальные круги, которые хотели бы избавиться от господства колонизаторов, не обращаясь за поддержкой к народным массам.

Но японская пропаганда часто находила отклик и среди обездоленных масс. На Филиппинах в рядах радикально-националистической мелкобур-жуазной партии «Сакдал», среди членов некоторых тайных крестьянских союзов и сект жила наивная надежда на то, что Япония поможет им избави-ться от колониального ига. Во Вьетнаме под влияние японской паназиатской пропаганды подпали мистическая секта Као-дай, имевшая на юге страны не менее 300 тыс. приверженцев среди крестьян, а также широко распростра-нённая буддистская реформаторская секта Хоа-хао. На Японию стала ориентироваться также Лига возрождения Вьетнама («Фук-Куок»), пользо-вавшаяся известным влиянием в мелкобуржуазных слоях населения; она призывала изгнать французов и возвести на вьетнамский престол принца Кыонг Де, ещё в начале века нашедшего приют в Японии.

В Бирме состав прояпонских групп был весьма разнородным. С одной стороны, сторонником ориентации на Японию выступил известный буржуаз-ный националист, бывший премьер колониального правительства Ба Мо. Он поддерживал тайные связи с японской разведкой, …возглавляемая им партия «Синьета» приобрела …известную популярность среди крестьян, выступая с крайне левыми лозунгами. Более серьёзную прояпонскую силу представляла собой Народная революционная партия (НРП), опиравшаяся на широкие массы трудящихся и мелкой буржуазии деревни и города. НРП провозглашала необходимость насильственного свержения английского господства и при этом делала ставку на сотрудничество с Японией. НРП была нелегальной, но, действуя (как и компартия Бирмы) в рядах весьма популярной «Добама» 3, активно пропагандировала среди её членов пан-азиатские и прояпонские идеи.

Определённые надежды на использование помощи Японии были не чужды некоторым как буржуазно-реформистским, так и радикально-демо-кратическим кругам националистов в Индонезии.

Специфические социальные и исторические условия, в которых разви-валась накануне войны националистическая идеология в колониях ЮВА, позволяют понять, откуда родились здесь прояпонские иллюзии, неразбор-чивая готовность получить помощь из какого угодно источника, лишь бы добыть оружие и другие материальные средства для достижения своих узкопонимаемых национальных целей, закрыв глаза на глобальную расста-новку политических сил, на то, что фашизм угрожает свободе всех народов мира. Такая политическая линия создавала в перспективе катастрофическую угрозу для дела подлинного национального освобождения народов Юго-Восточной Азии, но смысл этой угрозы оставался для многих жителей региона скрытым до поры до времени. Между тем разрушительные волны новой мировой войны приближались к берегам Юго-Восточной Азии.

1. Сиам – официальное наименование Таиланда до июня 1939 г.

2. Дзайбацу – крупнейшие японские национальные монополии возникшие в мэйдзий-скую эпоху и составившие основу военно-промышленного комплекса императорской Японии.

3. «Добама асиайон» – Ассоциация «Наша Бирма», возникла в 1930 г. Первоначально объединяла патриотически настроенную университетскую молодёжь, со временем прев-ратилась в одну из ведущих национальных политических организаций революционно-демократического характера.

Юго-Восточная Азия в мировой истории., М., 1977, с. 260 – 263; 285 – 289.

Япония в шоке. Беседа Цветкова Н.Б. с Х. Тэратани.

Цветков Николай Борисович – собственный корреспондент газеты «Комсомольская правда» в Токио в конце 80-х гг. ХХ века. Тэратани Хироми – японский историк и сове-толог.

Н. Ц в е т к о в. Слышали ли в Японии о пакте Риббентропа – Молотова? Сегодня эти труднопроизносимые для японцев фамилии известны им из газетных репортажей, но известны весьма поверхностно. Между тем в своё время советско-германский договор о ненападении произвёл в Токио небывалую политическую бурю.

Профессор Хироми Тэратани – профессиональный советолог. Он читает лекции в нескольких столичных вузах, включая Академию национальной обороны. Словом, как принято у нас говорить, «подкованный» собеседник.

Его суждения могут показаться спорными, кто-то, возможно, увидит в них внутренние противоречия. Тем не менее это – взгляд специалиста-критика, который, как и всякий критик, претендует на беспристрастность.

На рабочем столе профессора – свежие номера советских газет.

– Вы, очевидно, внимательно следите за текущими событиями в СССР. И конечно, знакомы с полемикой, которая развернулась в последнее время вокруг событий пятидесятилетней давности...

Х. Т э р а т а н и. Читать советскую прессу, не скрою, стало намного интереснее. Я занимаюсь этим не одно десятилетие и могу сравнивать то, что писалось раньше, с тем, что пишется теперь. В том числе и на тему, которая является предметом нашей сегодняшней беседы.

Прежняя официальная оценка советско-германского договора о ненапа-дении сводилась к тому, что договор был предназначен для того, чтобы задержать войну с Германией, к которой в 1939 году СССР был не готов. Не будь договора, нападение Германии на СССР произошло бы раньше июня 1941 года. А получив почти два года «отсрочки», Советский Союз сумел подготовиться к войне. Оценка, стало быть, сугубо положительная.

Сейчас эта схема понемногу ставится под сомнение. Если СССР гото-вился к войне, то почему немцы сумели так быстро оккупировать значитель-ную часть советской территории? Не был ли пакт Риббентропа – Молотова свидетельством принятия Сталиным курса на стратегический союз с Германией? Такие мысли высказывают некоторые советские историки. А на страницах «Правды» член Политбюро ЦК КПСС Яковлев 18 августа 1989 года признал наличие секретной договорённости о разграничении советской и германской «сфер» в Восточной Европе, то есть сговор Гитлера и Сталина о разделе территории Польши и Прибалтийских республик.

Естественно, этот сговор вызывает осуждение, особенно в Польше и Прибалтике. Я эти чувства вполне понимаю. Непозволительно вершить судь-бами других народов, сговариваясь за их спиной.

Но историком должны руководить не эмоции, а понимание объектив-ной реальности. Давайте попытаемся воссоздать историческую атмосферу международных отношений второй половины 30-х годов. На мой взгляд, её лучше всего характеризует японский фольклорный образ «лисицы и барсука». Так что мы говорим о ситуации, когда каждый из собравшихся вместе хитрецов пытается надуть всех остальных. Никто никому не доверяет и редко кто выходит «чистым» победителем.

Каждый из участников тогдашней мировой политики вёл свою игру, исходя из личных устремлений, и каждый при всяком удобном случае пре-небрегал интересами партнёра. Действовал не разум, тем более не совесть, а «закон джунглей».

Советский Союз не был исключением. Вернее, к тому времени перестал им быть. Поясню свою мысль. К заключению советско-германского дого-вора о ненападении СССР подошёл, уже в значительной степени отказавшись от прежней доктрины строительства социализма. Идея всемирной революции отошла на второй план. А главным стал тезис о возможности строительства социализма в одной стране.

Заглянем чуть дальше в прошлое. Те, кто возглавил социалистическую революцию 1917 года, были убеждены, что дело не ограничится Россией, и были в общем-то правы. Революция в России была частью всемирного революционного подъёма, за ней последовали выступления в Германии, Венгрии... Казалось, старый мир вот-вот рухнет. Затем произошло некоторое отступление в силу объективных исторических обстоятельств. Ленин понял неизбежность этого, и именно он был инициатором первых советских договоров со странами Запада, то есть с «классовым врагом». Но вера в мировую революцию, как краеугольный камень большевизма, сохранялась. Её разделяли и Ленин, и Троцкий, и Бухарин... Исходя из этой веры, Троцкий вывел свою теорию «перманентной революции».

Сталин с этой романтикой покончил. При нём, то есть в 30-е годы, как я считаю, произошла определённая деидеологизация советской внешней поли-тики. Он принял на вооружение другой постулат – «защитить и укрепить Советское государство», которому подчинил всё остальное, в том числе идею мировой революции. И считал, что ради этого, то есть защиты и укрепления своего государства, никакая цена не чрезмерна.

Нередко можно встретить утверждение, что в союзе Сталина с Гитлером нет ничего удивительного, поскольку, мол, большевизм и нацизм – «одного поля ягоды». Подобные мысли высказывают, например, такие известные американские советологи, как З. Бжезинский и Р. Пайпс. Я с этим решите-льно не согласен. Нацизм и большевизм – «генетические» враги. Собственно, нацизм и возник во многом как реакция на «коммунистическую угрозу». И стратегический союз между ними был невозможен, а возможным оказался лишь зыбкий компромисс.

Теперь мы подошли, по-моему, к главному – как оценить этот компро-мисс, кульминацией которого стало 23 августа 1939 года. Мой взгляд, повто-рю, лишён эмоциональной окраски: в данном случае Сталин проявил себя государственным деятелем высшей квалификации. Сколь бы ни «консерва-тивным» показалось моё утверждение, скажу, что, не будь пакта о ненапа-дении, судьбы мира сложились бы по-иному, и отнюдь не в пользу СССР.

Заключив договор с Германией, Советский Союз спутал карты всех своих противников. Технически это было выполнено просто ювелирно. Были перечёркнуты планы англичан, заигрывавших и с Германией и – в меньшей степени – с СССР, а на деле пытавшихся стравить их между собой.

Но наибольший шок перенесла Япония. Союзница фашистской Германии в борьбе за «новый порядок» в мире, Япония получила 23 августа 1939 года страшный удар. Никогда – ни до, ни после – в истории не было случая, чтобы японское правительство уходило в отставку по причине зак-лючения договора двух других государств между собой. Здесь же отставка последовала незамедлительно. А «потерявший лицо» премьер-министр барон Хиранума, между прочим, один из горячих поклонников Гитлера, произнёс в качестве комментария на известие о германо-советском договоре лишь одно слово: «Непостижимо!»

Напомню, что пакт Риббентропа – Молотова состоялся в разгар военных действий на Халхин-Голе. В монгольских степях Япония вела серьёзную про-верку способности СССР к войне. Японское командование весьма рассчиты-вало на поддержку со стороны своих европейских союзников. Не случайно послом в Берлин был назначен не дипломат, а кадровый военный – генерал Осима. В Токио имели основание полагать, что генерал, считавшийся лич-ным другом Риббентропа, вхожий к самому фюреру, в курсе всех важнейших замыслов немцев. Но он абсолютно ничего не знал о пакте!

Рискну предположить, нисколько не умаляя военных успехов советских войск на Халхин-Голе, что пакт во многом предрешил исход кампании, настолько была деморализовена Япония. Ведь СССР в одночасье стал чуть ли не союзником Германии.

Больше того, когда позже в японском руководстве состоялся спор о том, в каком направлении развивать экспансию – на север, против Советского Союза, или на юг, – и было, как известно, избрано южное направление, думаю, не последнюю роль, помимо всего прочего, сыграл и шок, испы-танный в августе тридцать девятого. Квантунская армия не сдвинулась с места даже тогда, когда немцы были под Москвой.

Так что обвинять Сталина в том, что он сделал неверный ход, не прихо-дится. Договор, несомненно, изменил соотношение сил в мире в пользу СССР и действительно дал Советскому Союзу два «лишних» мирных года. Другое дело, что Сталин заблуждался, как мне представляется, в отношении Гитлера. Когда говорят, что «гениальный» Сталин «надул простака Гитлера», это противоположно истине. Сталин, насколько я понимаю, относился к Гитлеру с уважением, ценил его как «сильную личность» и, идя на договор, готов был соблюдать его не два года, а неограниченно длительное время. По-своему он очень доверял Гитлеру.

В о п ро с. А Гитлер? Как он, по-вашему, относился к Сталину?

О т в е т. Гитлер использовал Сталина для достижения промежуточных целей. Он был одержим идеей – несбыточной, конечно, – завоевания мира. Но в отдельных случаях действовал как искушённый дипломат. Для него не существовало друзей. Союзники и противники в равной мере использовались для достижения «германской цели». Пример с Японией, по-моему, подтверж-дает это. Таким образом, следует признать, что Сталин в 1939 году сделал объективно лучшие ходы с точки зрения интересов СССР как государства. Но субъективно он заблуждался, если полагал, что союз его страны с гитлеровской Германией может быть долговечным (а это было так, недаром нападение на СССР было квалифицировано как вероломное). Коммунизм и нацизм – повторю – несовместимы, как вода и масло.

Поэтому, если бы я был коммунистом, тем более коммунистом 30-х годов, – представим себе такое на минуту, – я бы имел основания для критики Сталина.

В связи с этим меня привлекает судьба человека, сыгравшего в истории роль, едва ли намного меньшую, чем упоминавшиеся выше исторические персонажи. Я имею в виду Рихарда Зорге. Сейчас я собираю материалы для книги о нём (а когда-то перевёл на японский книгу советского автора «Голос Рамзая»).

Зорге представляется мне фигурой глубоко трагической. И не только потому, что на его долю выпала судьба подпольщика, а затем казнь.

Я предполагаю, что 23 августа 1939 года Зорге и такие, как он, пережили потрясение не меньшее, куда более сильное, чем кто бы то ни был. Зорге был коминтерновцем, стало быть – убеждённым сторонником идеи мировой рево-люции. Её осуществление было целью жизни этого человека. Всё, что он делал, было посвящено этой цели. Когда он работал в Шанхае, он боролся за дело китайской революции. В Токио он прибыл также с намерением «помочь» будущей японской революции.

Немец по национальности, он ненавидел фашизм и, следовательно, тогдашнее немецкое государство. Это, согласитесь, тоже трагедия. И представьте его состояние, когда он узнал о договоре с фашистами, заключённом страной, которая не просто направила его на «задание», а – гораздо выше – которая олицетворяла в его глазах идею коммунисти-ческой революции.

Нет, у меня нет документальных свидетельств реакции Зорге на пакт Риббентропа – Молотова. Мои рассуждения строятся только на логике. Зорге был коммунист, но он не мог, по-моему, стать сталинистом. Он служил идее, а не человеку. После августа тридцать девятого он, несмотря на резкую смену приоритетов во внешней политике СССР, продолжал считать Гитлера главным врагом и в конечном итоге оказался прав. После июня сорок первого Сталин и Зорге опять стали союзниками, а до этого Зорге фактически борол-ся против Сталина. Гадать трудно, но логика опять-таки подсказывает, что, если бы Зорге был почему-либо отозван в Советский Союз, он неизбежно был бы репрессирован. Но жизнь его и гибель сложились иначе...

Комсомольская правда, 2 сентября 1989 года.

Из беседы заместителя народного комиссара иностранных дел СССР С. А. Лозовского с послом Китая в СССР Ян Цзе

Москва, 26 августа 1939 г.

...Заключение договора между СССР и Германией кое у кого в Европе выбивает почву из-под ног, особенно у тех, кто хотел натравить Германию на Советский Союз и СССР на Германию. Думаю, что возможно избежать военного конфликта между Германий и Польшей, хотя взаимоотношения между этими странами очень напряжённые. Заключение пакта о ненападении между Советским Союзом и Германией создаёт элемент стабильности в неустойчивой международной обстановке.

Что же касается Дальнего Востока, то, как видно из прессы, японское правительство протестует против разрыва Германией «антикоминтернов-ского пакта». В японских газетах открыто пишут, что пакт о ненападении между СССР и Германией привёл к изоляции Японии и к росту трудностей, а это, несомненно, на руку освободительной борьбе китайского народа...

Ян Цзе спросил, верно ли, что английская и французская миссии выеха-ли из Советского Союза. Он хотел бы узнать результаты переговоров и будут ли они продолжаться.

Я ответил, что переговоры с Англией и Францией велись в течение пяти месяцев, отъезд делегаций – это эпизод в этих переговорах. Делегации приез-жают и уезжают, а вопрос о борьбе за мир остаётся. Отъезд не есть результат заключения договора о ненападении между СССР и Германией, а результат недоговорённости по ряду вопросов. Если Англия и Франция пойдут на предложения Советского правительства, не исключена возможность заклю-чения договора с ними. Советский Союз имеет договоры о ненападении с Польшей и другими странами, и эти договоры остаются в полной силе. В настоящее время переговоры прерваны, но их возобновление зависит от Англии и Франции.

Документы и материалы кануна второй мировой войны., М., 1981, т. 2, с. 341.

Страны Юго-Восточной Азии (ЮВА) в начальный

период второй мировой войны. Активизация японской экспансии

в регионе (1939 – 1941 гг.)



Второй мировой войне суждено было сыграть огромную роль в раз-витии национально-освободительного движения в Юго-Восточной Азии. На судьбах народов колоний и зависимых стран отразилась глубокая про-тиворечивость, отличавшая эту новую мировую войну: в ней переплелись война двух империалистических блоков за мировое господство и борьба народов против фашистского порабощения, за национальную независимость и социальное освобождение.

С одной стороны, народы Юго-Восточной Азии непосредственно затра-гивала борьба империалистических соперников за передел мира, которая занимала одно из первых мест среди источников конфликта. Державы фашистского блока связывали свои планы мирового господства с разруше-нием западных колониальных империй, в частности с захватом владений и сфер влияния Англии, Франции, США и Голландии в Юго-Восточной Азии.

С другой стороны, для судьбы народов ЮВА имел огромное значение и второй острый конфликт, который заключала в себе мировая война и кото-рый оказал в конечном счёте решающее влияние на её исход и исторические последствия. Одна из вошедших в столкновение группировок объединяла первоначально страны с буржуазно-демократическим государственным строем, а затем также Советский Союз; они образовали совместно мировую антифашистскую коалицию. Другую группировку составляли фашистские страны, выступавшие под знаменем воинствующего антикоммунизма и расизма; они намеревались распространить на весь мир свою террористичес-кую диктатуру, уничтожить какую бы то на было национальную самостояте-льность всех покорённых стран, физически уничтожить целые народности.

Конечно, поначалу смертельная угроза фашизма ешё не полностью осознавалась народами ЮВА, в то время как она уже была реальностью для народа Китая и всё более становилась ясной народам Европы. Ведь буржуаз-ная демократия на колонии Англии или Франции не распространялась, и их население не всегда могло представить себе различие между фашистскими и нефашистскими колонизаторами. Именно те европейские страны, которые в 1939 г. выступили против фашистского блока, были для колониальных народов ЮВА давними заклятыми врагами, жестокими угнетателями. Поэтому патриотам стран ЮВА, где национально-освободительное движение уже много десятилетий составляло суть всего общественного развития, ока-залось не так просто определить своё отношение к разразившемуся мировому конфликту. Как действовать, на чью сторону стать? Этот сложный вопрос надо было решать не мешкая: пламя войны разгоралось неудержимо и грозило подступить к границам региона ЮВА.

Когда началась европейская война и обозначились первые успехи гитлеровской армии, японские стратеги решили на ближайший период перенести основное направление своей экспансии с севера на юг. Токио сделало предложение подписать советско-японский пакт о нейтралитете. Советское правительство, стремясь обезопасить дальневосточные границы СССР, ответило согласием, и после довольно длительных переговоров 13 апреля 1941 г. такой пакт был подписан. Германское командование в это время завершало последние приготовления к вторжению в Советский Союз и потому всеми силами толкало Японию на скорейшее выступление как против западных колоний в Юго-Восточной Азии, так и против СССР. Японское правительство, однако, намеревалось действовать, сообразуясь только со своими расчётами. Эти расчёты на данном этапе сводились к подготовке стремительного военного броска для захвата колониальных владений западных держав в Юго-Восточной Азии.

Полагая, что своей политикой на Азиатском материке она обеспечила себе надёжные тылы, японская военщина приступила к интенсивной подго-товке наступления в сторону Южных морей. Крушение Голландии, а за нею Франции под ударами гитлеровских войск Япония попробовала использо-вать, чтобы прибрать к рукам колонии этих стран в Юго-Восточной Азии, не прибегая пока к оружию. В Индонезии местная голландская администра-ция смогла, опираясь на представителей Англии и США, оказать некоторое сопротивление японским требованиям и отделалась тогда лишь увеличением поставок нефти в Японию. В Индокитае же французские власти были вынуж-дены в сентябре 1940 г. согласиться на ввод японских войск в северную часть колонии. Политика Англии, Франции, США и их союзников прямо играла на руку пропагандистам держав «оси». Она нисколько не помогала народам ЮВА осознать всю глубину фашистской угрозы. Лондон, Париж и Вашингтон после сентября 1939 г. упрямо продолжали на Дальнем Востоке и в Юго-Восточной Азии свою провалившуюся в Европе «мюнхенскую линию»: пытались отвратить от своих колоний японскую экспансию, направив её на север – против СССР, и сговориться с Японией о разделе сфер в Китае. Англия 18 июля 1940 г. по требованию Японии на три месяца закрыла дорогу через Бирму, по которой шли поставки военных материалов в Китай. США продолжали снабжать Японию стратегическими товарами, а в марте 1941 г. начали с Токио широкие дипломатические переговоры, в ходе которых выражали готовность пойти на значительные уступки (вплоть до нейтрали-зации Филиппин), только бы Япония обещала ограничить свои захваты северной частью Азиатского материка. Эта тупая антисоветская политика (получившая ханжеское наименование «политики умиротворения») дорого обошлась народам ЮВА. Японские милитаристы, подобно своим гитлеров-ским партнёрам, в полной мере использовали её для того, чтобы тщательно подготовиться к захватническому походу. К тому же «умиротворители» помогли усыпить бдительность народов, которым непосредственно угрожа-ли фашистские агрессоры (американский генерал Макартур, который был командующим вооружёнными силами Филиппин, публично выступил, например, с заверением, что Япония не собирается покушаться на Филиппин-ские острова).

Политика колониальных держав объективно содействовала росту про-японских иллюзий, подрывала складывание в странах ЮВА национального фронта на антифашистской основе, который подготовил бы народы к отпору агрессорам.

Многие деятели национально-освободительного движения в ЮВА наде-ялись, что начавшаяся под антифашистским национально-освободительным знаменем война против держав «оси» побудит метрополии пойти на реаль-ные уступки народам колоний или хотя бы заставит их дать заверения на будущее об удовлетворении их национальных чаяний.

«Блок свободы» Бирмы, созданный по инициативе коммунистов в октябре 1939 г. в составе партий «Добама», «Синьета» и ряда мелких патрио-тических групп, потребовал от Англии ясного признания права Бирмы на независимость, подготовки к созыву Учредительного собрания и немедлен-ной передачи полномочий губернатора кабинету министров. Даже консерва-тивный бирманский парламент воспринял эту программу и в феврале 1940 г. принял резолюцию, в которой, выражая солидарность с жертвами фашист-ской агрессии, требовал «в соответствии с открыто признанными целями нынешней войны» признать Бирму независимой.

В Индонезии несколько национальных партий, выразив готовность под-держать усилия Голландии в надвигавшейся войне с Японией, потребовали, чтобы немедленно был избран индонезийский парламент и создано само-управление как шаг к будущей независимости.

Английское правительство отказалось дать какие-либо обязывающие его заверения относительно будущего статуса Бирмы и Малайи. В обеих странах были произведены широкие аресты коммунистов.

Во Франции после её капитуляции колониальную политику стала нап-равлять клика Петэна. Целью вишистов было, сотрудничая с державами фашистского блока, одновременно не уступить им полностью свои колониа-льные владения, удержать там хоть часть своих позиций. Правительство Петэна без особого сопротивления согласилось пропустить на территорию Северного Вьетнама японские войска и передало им три аэродрома для ведения войны против Китая в обмен на обещание Японии сохранить фран-цузскую администрацию и признать в принципе суверенитет Франции над Индокитаем. С куда меньшей охотой уступили вишисты требованию Японии о предоставлении ей в Индокитае экономических привилегий. Губернатор Индокитая, раскланиваясь перед японской военщиной, одновременно стре-мился не допустить упрочения её позиций и подверг полицейскому разгрому основные прояпонские националистические организации.

Та часть французской буржуазии, которая выступила против петэнов-ского режима и образовала в Англии движение «Сражающаяся Франция» во главе с де Голлем, также проявляла большой интерес к судьбе своих коло-ний, в том числе и Вьетнама. На первых порах, когда деголлевцы ещё не были связаны с движением Сопротивления в самой Франции, основные усилия они направили на создание баз на территории империи. В Индокитае среди проживавших там французов появилось некоторое число подпольных сторонников де Голля, которые, однако, не вели активной борьбы против вишистских властей и японских оккупантов, а занимались сбором разведыва-тельных данных, де Голль не выступал с какими-либо ясными общими заяв-лениями о будущей судьбе французских колоний.

Долго не хотело давать каких-либо обещаний населению своих колоний голландское правительство, укрывшееся в Лондоне. Уступки могли бы укре-пить позиции нидерландской администрации и армии в Индонезии в случае японского вторжения, но эта администрация опасалась даже возможного участия индонезийцев в обороне архипелага: на военную службу призывали только из числа тех, кто исповедовал христианство (это были преимущест-венно жители Молукк и Сулавеси). Правительственная комиссия, назначен-ная в сентябре 1940 г. для «выяснения пожеланий» различных социальных групп Индонезии, составила свой отчёт, имея в виду сохранение в будущем суверенитета Голландии над архипелагом. Когда 16 июня 1941 г. королева Вильгельмина выступила наконец по радио с давно ожидавшейся деклара-цией о будущем колоний, её туманная фраза: «После освобождения метро-полии мы рассмотрим. насколько отвечает требованиям времени структура королевства» – не могла, конечно, породить никаких радужных надежд у индонезийцев.

Таким образом, уже первый этап мировой войны (т. е. с 1 сентября 1939 до 22 июня 1941 г.) поставил Юго-Восточную Азию перед фактом крайнего обострения и осложнения международных противоречий. От лидеров нацио-нального движения в странах Юго-Восточной Азии потребовались дально-видность и хорошая ориентация в сложившейся обстановке, чтобы понять, что перспектива борьбы за независимость везде, даже в этом регионе, сравнительно отдалённом пока ещё от главного очага мирового конфликта, неотделима от судеб всего мира и что для народов Юго-Восточной Азии далеко не безразлично, на чьей стороне будет победа в начавшейся мировой войне. Сложный характер этой войны, а также наличие дипломатических соглашений между СССР и Германией [прежде всего пакта Риббентроп – Молотов от 23 агуста 1939 г. – Прим сост.], СССР и Японией никоим образом не должны были вести к снятию провозглашённого VII конгрессом Коминтерна глобального лозунга защиты демократии от фашистской угрозы; но в некоторых леворадикальных кругах национально-освободительного движения ЮВА не сумели сразу занять такую, строго принципиальную пози-цию [необходимо отметить, что руководство Коминтерна, вынужденное в тот период оправдывать заключение советско-германкого пакта о ненападении, по существу свернуло антифашистскую пропаганду, рекомендовав сделать то же самое компартиям-секциям Коминтерна. – Прим. сост.].

Коммунистические партии ряда стран ЮВА (Малайи, Индокитая) в первые дни войны выступили с заявлениями, в которых, несомненно, отрази-лось настроение широких масс колониального мира, не подошедших ещё к пониманию того, что подлинные интересы национальной независимости всех народов не только не противоречат задачам борьбы против угрозы фашист-ского гнёта, но и прямо связаны с исходом этой борьбы. Равно осуждая обе воюющие империалистические группировки, они не раскрывали специфичес-кого двойственного характера войны и высказывались против поддержки военных усилий англо-франко-американского блока.

Даже в Индокитае, которому ощутимо угрожала японская агрессия, в решении VI пленума ЦК КПИК в ноябре 1939 г. декларировался отказ от довоенной тактики (ранее, в 1936 – 1939 гг. КПИК исходила из того, что борьба против угрозы фашистского гнёта является первоочередной задачей национального движения).

Коммунисты Индокитая стали выступать с чисто антивоенными лозун-гами, против мобилизации местного населения во французскую армию (поскольку борьбу Франции против агрессии гитлеровской Германии они расценивали просто как конфликт между двумя соперничающими держа-вами). Когда Франция потерпела поражение и в сентябре 1940 г. японские войска вторглись в Северный Вьетнам, в провинции Лангшон вооружённые отряды вьетнамцев развернули нападение на отступавшие к югу французские части, стали расправляться с французскими чиновниками и плантаторами. В ряде деревень уезда Бакшон власть на целый месяц фактически перешла в руки повстанцев. В тот период японские оккупанты строили свою политику в Индокитае на сохранении под своим контролем французского военно-адми-нистративного аппарата, поэтому они позволили местным французским властям бросить против восставших крупные карательные силы. ЦК КПИК дал указание бакшонским коммунистам, организовавшим восстание, прек-ратить борьбу, чтобы избежать больших потерь. Учитывая эти уроки, ЦК КПИК отклонил план антифашистского восстания на юге, в Кохинхине. Тем не менее 23 ноября 1940 г. местная организация компартии в Сайгоне подняла восстание, создала революционные органы власти в ряде районов Кохинхины. Тогда ЦК КПИК призвал население Индокитая поддержать восставших. Однако через полтора месяца и это восстание было жестоко подавлено французскими войсками, коммунистическая организация Кохинхины была разгромлена, и коммунистическое движение на юге Вьетнама оказалось парализованным на несколько лет.

По-своему относилось к возникшему в начале войны осложнению международных противоречий правительство Таиланда – оно решило, что сможет обратить это осложнение себе на пользу: с одной стороны, ослабить зависимость от Японии, с другой – вырвать уступки у Англии и Франции. Заключив в июне 1940 г. договор «о дружбе» с Японией, таиландские дипломаты тут же заключили подобные договоры с Англией и Францией, получили согласие США на поставки военных самолётов, направили «миссию доброй воли» в страны Британской империи (в том числе в Бирму и Малайю), договорились с Советским Союзом об установлении дипломати-ческих отношений (12 марта 1941 г.). После поражения Франции Таиланд потребовал у правительства Виши правобережье Меконга в Лаосе. Получив отказ, правительство Пибуна Сонгкрама в ноябре 1940 г. начало военные действия. Его армия быстро оккупировала часть Камбоджи и Лаоса (в опе-рациях на море, напротив, таиландский флот был разбит французскими силами). Япония, используя контроль Германии над правительством Виши, добилась для Таиланда выгодного мирного договора (9 мая 1941 г.), по кото-рому правобережный Лаос и западная часть Камбоджи отходили к Таиланду. За такую поддержку Таиланду пришлось подписать с Японией новое согла-шение «о безопасности и политическом взаимопонимании», которое факти-чески привязывало его к японской военной колеснице.

Успехи фашистской агрессии на фронтах в Европе и вступление япон-ских войск в Северный Индокитай побудили передовых деятелей патриоти-ческого движения в Юго-Восточной Азии полнее осознать всю реальность фашистской угрозы для этого региона. Им всё более становилось ясно, что пассивность или просто негативное отношение к войне несостоятельны; острота глобального кризиса побуждала их занять вполне определённую и принципиальную позицию. Хорошо выразила это бирманская партия «Добама» в заявлении своего рабочего комитета (коммунисты составляли в нём большинство): «Мы осуждаем фашизм не только тогда, когда это нам удобно, а всегда, поскольку он находится в противоречии... с принципами и идеалами, за которые мы стоим».

Коммунистическая партия Малайи приняла в 1940 г. программу нацио-нального антиимпериалистического фронта, в которой ставилась как задача освобождения от британского господства, так и задача борьбы против агрес-сии японского империализма. К концу 1940 г. в массовой пропаганде компар-тии центр тяжести был перенесён с антибританской на антияпонскую пропа-ганду.

Последовательную линию на борьбу против фашистской угрозы прово-дила Коммунистическая партия Филиппин. Эта партия и пользовавшиеся её поддержкой массовые демократические организации на протяжении 1938 – 1941 гг. вели упорную кампанию за бойкот японских товаров, требовали от правительства США прекратить поставки военных материалов в Японию, разоблачали паназиатскую пропаганду и происки фашистской агентуры на Филиппинах. Организуя эффективную забастовочную борьбу и выступления арендаторов, компартия приобрела в 1939 – 1940 гг. прочное влияние в крупнейшем профсоюзном объединении страны и в основных крестьянских организациях. На выборах в 1940 г. коммунисты, выступившие в коалиции с рядом мелкобуржуазных групп на базе демократической платформы, впер-вые были избраны главами нескольких окружных муниципальных советов в провинциях Центрального Лусона.

Определённые усилия по созданию единого фронта против угрозы японской агрессии предпринимали коммунисты Индонезии. Они действовали в очень трудных условиях: компартия как организация не была ещё восста-новлена и находилась под запретом [после жесточайшего подавления возгла-вляемого КПИ национально-освободительного восстания 1926 – 1927 гг. голландские колониальные власти обрушили волну репессий на молодую компартию, деятельность коммунистических организаций активизировалась только накануне второй мировой войны. – Прим. сост.]. Тем не менее коммунисты приобрели некоторый вес в руководстве влиятельной партии «Гериндо», занимавшей ясную патриотическую позицию. «Великие события, потрясшие мир, – заявила ,,Гериндо” в связи с началом войны, – обусловлены столкновением не между народами, и не между Азией и Западом, а между демократией и фашизмом». Созданное при участии «Гериндо» Патриотичес-кое объединение Индонезии (ГАПИ), в которое вошли семь крупнейших партий, явилось инициатором созыва в декабре 1939 г. Народного конгресса и создания его постоянного органа – Народного совета. Тем самым был сделан шаг к организационному оформлению единого национально-освобо-дительного антифашистского фронта. Его левое, наиболее влиятельное кры-ло составляла радикальная мелкая буржуазия, пользовавшаяся поддержкой коммунистов, «Гериндо» и профсоюзов. На правом крыле находились неко-торые буржуазные и помещичьи элементы, связанные преимущественно с руководством блока мусульманских партий. Наряду с этим весной 1941 г. группа коммунистов и членов «Гериндо» создала нелегальный центр «Антифашистское народное движение» (впрочем, как легальные, так и под-польные антифашистские организации были очень слабо связаны с массами).

В Индокитае компартия, учтя уроки поражения двух восстаний 1940 г., приступила весной 1941 г. к кропотливой работе по созданию в северной части Вьетнама подпольных организаций – обществ спасения родины, объединявших различные слои вьетнамских патриотов, готовых бороться против блока французских и японских колонизаторов. Для обеспечения национального единства на этой платформе ЦК КПИК решил снять лозунг конфискации помещичьей земли. В мае 1941 г. на VIII пленуме ЦК компар-тии было решено образовать на базе обществ спасения родины Лигу независимости Вьетнама, получившую известность под сокращённым названием «Вьет-Минь». Главой «Вьет-Миня» стал Хо Ши Мин (носивший тогда имя Нгуен-Ай-Куок) 1.

Однако в феодально-помещичьих кругах, у многих буржуазных и мелкобуржуазных националистов, да и в массе политически неискушённого крестьянского и рабочего населения стран ЮВА иллюзии относительно возможности получить независимость из рук Японии были очень живучи. Упорное нежелание правительств западных метрополий дать чёткие заве-рения о готовности удовлетворить национальные чаяния народов ЮВА лишь укрепляло эти гибельные иллюзии. И это не замедлило сказаться на отноше-нии колониального населения к войне.

На протяжении 1941 г. многие индонезийские патриоты, убедившись в невозможности добиться от Голландии уступок, стали менять свою позицию. В народе всё более распространялась надежда получить независимость с помощью Японии.

Серьёзно изменилась обстановка в Бирме. В июне – августе 1940 г. англичане бросили в тюрьму ведущих левых деятелей «Добама» и «Блока свободы», прежде всего коммунистов. Вскоре «Блок свободы» фактически распался, а в «Добама» руководство перешло к лидерам Народной револю-ционной партии. Под их влиянием линия на сотрудничество с Японией была воспринята большинством новых руководителей «Добама». Среди деятелей НРП и «Добама» было немало убеждённых революционеров, которые не питали симпатий к японским милитаристам, но полагали, что можно исполь-зовать тактику временного союза даже с агрессивной фашистской державой ради того, чтобы получить в руки оружие для борьбы против английского колониализма. На этот путь встали и некоторые левые такины 2 , в том числе Аун Сан 3. Он выехал в оккупированную японцами часть Китая, а там принял приглашение прибыть в Токио. Аун Сан обещал японским властям сотрудни-чество в обмен на помощь в освобождении Бирмы от английского господства (он сделал этот шаг с большими колебаниями, без ведома компартии и пере-став быть её членом). В марте 1941 г. он нелегально вернулся в Рангун, где собрал группу добровольцев, которые тайно перебрались в Японию для военного обучения. В числе этих, так называемых «тридцати товарищей» были Аун Сан, Не Вин 4 и другие активные деятели «Добама». Курс на сотрудничество с Японией внёс известную растерянность и дезорганиза- цию в ряды национально-освободительного движения. «Так получилось, – говорил впоследствии Аун Сан, – что мы пригласили японских захватчиков в Бирму, пригласили не в силу наших профашистских склонностей, а в силу собственных грубых просчётов и мелкобуржуазной слабости».

Подобные же политические просчёты допустили тогда отдельные дея-тели патриотического движения и других стран Юго-Восточной Азии. Лишь со временем жизнь помогла им понять всю опасность их ошибки и исправить её.

1. Хо Ши Мин (1890 – 1969) – известный деятель вьетнамского национального-освободительного и международного коммунистического движения, один из основателей Компартии Индокитая и Лиги независимоти Вьетнама («Вьет Минь»), первый президент Демократической Республики Вьетнам.

2. Такин – в переводе с бирманского «господин» или «хозяин», именно так стали именовать себя члены «Добама асиайон» подчёркивая тем самым, что подлинными хозяевами Бирмы являются сами бирманцы.

3. Аун Сан (1915 – 1947) – национальный герой Бирмы, активный деятель анти-колониальной борьбы, один из создателей «Добама асиайон», Народной революционной партии и Антифашистской лиги народной свободы. В 1945 г. возглавил восстание против японских окупантов, в 1945 – 1947 руководил борьбой за достижение Бирмой подлинной независимости. Убит в результате террористического акта.

4. Не Вин (1911 – 2002) – активный деятель бирманского национально-освободите-льного движения, соратник Аун Сана. Один из основателей партии Бирманской социали-стической программы и президент Бирмы (Мьянмы) в 1974 – 1981 гг.

Юго-Восточная Азия в мировой истории., М., 1977, с. 289 – 299.

Тройственный пакт между Японией, Германией и Италией

(Подписан 27 сентября 1940 г.)

Правительство Великой Японской Империи, правительство Германии и правительство Италии,

признавая, что предварительным и необходимым условием сохранения длительного мира является предоставление каждому государству возможно-сти занять своё место в мире,

считают основным принципом создание и поддержание нового порядка, необходимого для того, чтобы народы в соответствующих районах Великой Восточной Азии и Европы могли пожинать плоды сосуществования и взаим-ного процветания,

выражают решимость взаимно сотрудничать и предпринимать согласо-ванные действия в указанных районах в отношени усилий, основывающихся на этой доктрине.

Правительства трёх держав, преисполненные стремлением к сотрудни-честву со всеми государствами, которые прилагают подобные усилия во всём мире, полны желания продемонстрировать свою непреклонную волю к миру во всём мире, для чего правительство Великой Японской Империи, правите-льство Италии, правительство Германии заключили нижеследующее согла-шение:

Статья 1. Япония признаёт и уважает руководящее положение Германии и Италии в установлении нового порядка в Европе.

Статья 2. Германия и Италия признают и уважают руководящее поло-жение Японии в установлении нового порядка в Великой Восточной Азии.

Статья 3. Япония, Германия и Италия соглашаются осуществлять взаим-ное сотрудничество, основывающееся на указанном курсе; если одна из трёх договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны какой-либо державы, которая в настоящее время не участвует в европейской войне и в японо-китайском конфликте, то три страны обязуются оказывать взаимную помощь всеми имеющимися в их распоряжении политическими, экономичес-кими и военными средствами.

Статья 4. В целях осуществления настоящего пакта безотлагательно создаётся смешанная комиссия, назначаемая правительством Японии, правительством Германии и правительством Италии.

Статья 5. Япония, Германия и Италия подтверждают, что указанные выше статьи никаким образом не затрагивают политического статуса, существующего в настоящее время между каждым из трёх участников пакта и Советским Союзом.

Статья 6. Настоящий пакт вступает в силу с момента его подписания. Срок действия пакта – десять лет со дня вступления в силу. В любой момент в течение этого периода по требованию одной из держав, заключивших пакт, договаривающиеся стороны обсудят вопрос пересмотра настоящего дого-вора.

История войны на Тихом океане: В 5 т., Т. 3., М, 1958, с. 363 – 364.

Пакт о нейтралитете между Японией и Советским Союзом

(Подписан 13 апреля 1941 года)

Великая Японская Империя и Союз Советских Социалистических Республик, руководимые желанием укрепить мирные и дружественные отношения между обеими странами, решили заключить пакт о нейтралитете и договорились о нижеследующем:

Статья 1. Обе договаривающиеся стороны обязуются поддерживать мирные и дружественные отношения между собой и взаимно уважать терри-ториальную целостность и неприкосновенность другой договаривающейся стороны.

Статья 2. В случае, если одна из договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со стороны одной или нескольких третьих держав, другая договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет в продолжение всего конфликта.

Статья 3. Настоящий пакт вступает в силу со дня его ратификации обеими договаривающимися сторонами и сохраняет силу в течение пяти лет. Если ни одна из договаривающихся сторон не денонсирует пакт за год до истечения срока, он будет считаться автоматически продлённым на следу-ющие пять лет.

Статья 4. Настоящий пакт подлежит ратификации в возможно короткий срок. Обмен ратификационными грамотами должен произойти в Токио также в возможно короткий срок.

Внешняя политика СССР: Сб. документов., т. 4, М, 1946, с. 550.

Подготовка Японией агрессивной войны против СССР

(извлечения из монографии Кошкина А.А. «Крах стратегии

“спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР,

1931 – 1945 гг. »., М, 1989)



Кошкин Анатолий Аркадьевич – доктор исторических наук, профессор, действи-тельный член Российской академии естественных наук, член исполнительного совета Российской ассоциации историков Второй мировой войны, один из ведущих специалистов по современной Японии. Автор ряда научных трудов по истории Второй мировой войны и международных отношений, в том числе монографий «Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР, 1931 – 1945 гг.», «Кто нарушил пакт о нейтралитете». Соавтор коллективных трудов: «1939 год. Уроки истории», «Вторая мировая война. Актуальные проблемы», «Война и политика. 1939 – 1941», «Русские Курилы. История и современность», «Мировые войны ХХ века» (в 4-х книгах) и других.

Выработка решения о вступлении в войну против СССР летом 1941 г.

…Нападение фашистской Германии на Советский Союз не было неожи-данным для Японии. Более того, японское военно-политическое руководство ждало начала этой войны, связывая её с собственными антисоветскими пла-нами. В приговоре Токийского международного трибунала было установ-лено, что нападение Германии на СССР «безусловно стимулировало захватническую политику Японии против Советского Союза. Японские правящие круги считали победу Германии над СССР неизбежной и быстрой и полагали, что она предоставит Японии удобный случай осуществить на практике свои агрессивные планы против Советского Союза...».

Уже 22 июня, в день начала фашистской агрессии против СССР, Мацуока обратился к императору с предложением напасть на Советский Союз. В ответ на вопрос императора, означает ли это отказ от выступления на юге, Мацуока ответил, что «сначала надо напасть на Россию», что Япония должна совместно с Германией нанести удар по Советскому Союзу. Для этого предлагалось несколько отсрочить выступление на юге. «Нужно начать с севера, а потом пойти на юг. Не войдя в пещеру тигра, не вытащишь тигрёнка. Нужно решиться», – заявил Мацуока. Он настаивал на том, чтобы как можно скорее принять решение об участии в войне против СССР и сообщить об этом германскому руководству.

Выражая волю так называемых новых концернов (Мангё и др.) [к числу «новых концернов» относились те представители монополистического капи-тала Японии, сферой деятельности которых в 30-е годы стали оккупирован-ные районы Китая. Перспективы своего дальнейшего обогащения и повыше-ния влияния на политику страны они связывали в первую очередь с эксплуа-тацией вновь завоёванных Японией территорий, в том числе Советского Союза. «Новые концерны» имели своих ставленников в командовании Квантунской армии и в японском правительстве. – Здесь и далее прим. А.А. Кошкина], которые связывали своё будущее главным образом с экспан-сией Японии на континенте, и пользуясь поддержкой влиятельных предста-вителей императорской армии, Мацуока с самого начала заседаний коорди-национного комитета правительства и императорской ставки, проходивших с 15 июня по 1 июля, настаивал на принятии политического решения в пользу немедленного выступления против СССР. При этом им приводились следую-щие доводы:

а) необходимо успеть вступить в войну до победы Германии, из опасе-ния оказаться обделёнными. «Когда Германия победит и завладеет Советским Союзом, – заявлял со всей откровенностью японский министр иностранных дел, – мы не сможем воспользоваться плодами победы, ничего не сделав для этого. Мы должны либо пролить кровь, либо прибегнуть к дипломатии. Лучше пролить кровь...»;

б) поскольку на принятие решения в пользу войны против СССР немало-важное влияние оказывала боязнь возможной перспективы одновременной войны против Советского Союза и США, Мацуока, пытаясь рассеять эти сомнения, убеждал японское руководство: «Если мы быстро нападём на Советы, Соединённые Штаты не выступят. США не могут помочь Советской России по одной той причине, что они ненавидят Советский Союз... Если мы выступим против СССР, я уверен, что смогу удерживать Соединённые Штаты в течение трех-четырёх месяцев дипломатическими средствами»;

в) нападение на Советский Союз должно было оказать решающее влия-ние на окончание войны в Китае. Японский министр иностранных дел подчёркивал: «Мы должны двинуться на север и дойти до Иркутска. Я думаю, что, если мы пройдём даже половину этого пути, наши действия смогут повлиять на Чан Кайши, подтолкнуть его к заключению мира с Японией».

Хотя предложение о первоначальном ударе в тыл Советскому Союзу базировалось на выводе о краткосрочном характере германской агрессии, учитывалась и возможность затяжной войны и даже поражения Германии. Считалось, что при всех обстоятельствах Японии лучше вступить в войну на севере, чем пойти на вооружённое столкновение с США и Великобританией. Сторонники этой концепции полагали, что, в случае если Великобритания, поддержанная США, в конце концов одержит победу над Германией, Японию «не будут строго судить за нападение лишь на коммунизм».

Участники заседаний не высказывали возражений против доводов Мацуока. Они соглашались с тем, что германское нападение на СССР с запада предоставляет весьма выгодную возможность реализовать вьтнаши-ваемые годами планы сокрушения Советского Союза и отторжения в пользу Японии его восточной части. Однако не все разделяли поспешные выводы сторонников незамедлительного нападения. Наиболее осторожные предста-вители японского руководства опасались за возможные последствия опро-метчивого шага. Выражая эти опасения, начальник генерального штаба генерал Сугияма предлагал несколько повременить с нападением. Его позиция сводилась к следующему: «Нет необходимости говорить, что мы должны в связи с советско-германской войной действовать в соответствии с духом Тройственного пакта. При этом наиболее подходящим для нас будет некоторое время не участвовать в этой войне, так как мы в настоящее время предпринимаем меры для урегулирования китайского инцидента, а наши отношения с Великобританией и США находятся в деликатном состоянии. Но, если события германо-советской войны будут благоприятны для нашей империи, я полагаю, мы используем силу для разрешения проблем на Севере».

Это мнение поддерживали премьер-министр Коноэ, военный министр Тодзио, хранитель императорской печати Кидо, министр внутренних дел Хиранума, военно-морской министр Оикава, начальник главного морского штаба Нагано и другие высокопоставленные представители правительства и вооружённых сил. Военный министр Тодзио подчёркивал, что нападение должно произойти тогда, когда Советский Союз «уподобится спелой хурме, готовой упасть на землю». В конце концов большинство представителей армии и флота пришли к общему выводу, что решение империи о вооружён-ном выступлении Японии против СССР будет зависеть от складывающихся условий в Китае, на Севере и на Юге.

Ещё до нападения Германии на СССР, 10 июня, руководство военного министерства разработало документ «Курс мероприятий по разрешению нынешних проблем». В нем предусматривалось: 1) воспользовавшись удобным моментом, применить вооружённые силы как на Юге, так и на Севере; 2) следуя духу Тройственного пакта, в любом случае решать вопрос об использовании вооружённых сил самостоятельно; 3) сохранять нынешнее положение на континентальном фронте (в Китае). Было решено, что, если в ходе германо-советской войны складывающаяся обстановка будет выгодной для Японии, против Советского Союза будут применены вооружённые силы.

Эти положения легли в основу представленного на утверждение императора документа, известного под названием «Программа национальной политики империи в соответствии с изменениями обстановки». Документ ялялся результатом компромисса между противоборствовавшими монополи-стическими группировками и выражавшими их интересы армией и флотом. Хотя в нём провозглашалось, что «независимо от изменений в международ-ном положении империя будет твёрдо придерживаться политики построения сферы совместного процветания Великой Восточной Азии», окончательный выбор первоначального направления агрессии сделан не был. Предусматри-вались продолжение войны в Китае и одновременное завершение подготовки к войне как против США и Великобритании, так и против Советского Союза.

«Программа национальной политики империи» была утверждена на состоявшемся 2 июля 1941 г. императорском совещании. Политика в отно-шении Советского Союза была сформулирована следующим образом: «Наше отношение к германо-советской войне будет определяться в соответствии с духом Тройственного пакта. Однако пока мы не будем вмешиваться в этот конфликт. Мы будем скрытно усиливать нашу военную подготовку против Советского Союза, придерживаясь независимой позиции. В это время мы будем вести дипломатические переговоры с большими предосторожностями. Если германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприят-ном для империи, мы, прибегнув к вооружённой силе, разрешим северную проблему и обеспечим безопасность северных границ».

Императорским решением вооружённое нападение на СССР было утверждено в качестве одной из основных военных и политических целей империи. Приняв это решение, японское руководство по сути дела разорвало подписанный лишь два с половиной месяца назад советско-японский пакт о нейтралитете. В принятом документе пакт о нейтралитете даже не упоминал-ся. Выступая от имени императора Японии, председатель Тайного совета Хара заявил на совещании 2 июля: «Я полагаю, все из вас согласятся, что война между Германией и Советским Союзом действительно является исто-рическим шансом Японии. Поскольку Советский Союз поощряет распростра-нение коммунизма во всём мире, мы будем вынуждены рано или поздно напасть на него. Но так как империя всё ещё занята китайским инцидентом, мы не свободны в принятии решения о нападении на Советский Союз, как этого хотелось бы. Тем не менее я полагаю, что мы должны напасть на Советский Союз в удобный момент... Я желаю, чтобы мы напали на Советский Союз... Кто-то может сказать, что в связи с пактом о нейтралитете Японии было бы неэтично нападать на Советский Союз... Если же мы нападём на него, никто не сочтёт это предательством. Я с нетерпением жду возможности для нанесения удара по Советскому Союзу. Я прошу армию и правительство сделать это как можно скорее. Советский Союз должен быть уничтожен».

Лицемерие и коварство дипломатии милитаристской Японии поистине не имели пределов. Ещё 1 июля японское правительство составило послание в адрес Правительства СССР, в котором лживо заявляло об «искреннем желании поддерживать дружественные отношения с Советским Союзом», о «надежде на скорое окончание германо-советской войны, заинтересованно-сти в том, чтобы война не охватила дальневосточные районы». Верховное командование Японии цинично охарактеризовало это послание «дипломати-ческой прелюдией начала войны». При этом считалось, что меры по дезин-формации Советского правительства относительно подлинных планов Японии должны особо активно проводиться накануне предполагавшегося удара по СССР.

В день принятия предусматривавшего нападение на СССР документа «Программа национальной политики империи» японский министр иностран-ных дел заявил советскому послу К. А. Сметанину, что Япония намерена строго соблюдать пакт о нейтралитете. После этого Мацуока поспешил сообщить германскому послу Отту, что «причиной такой формулировки японского заявления советскому послу являлась необходимость ввести русских в заблуждение или, по крайней мере, держать их в состоянии неопределённости ввиду того, что военная подготовка ещё не закончилась».

Заверения японского правительства о сохранении в силе японо-совет-ского пакта о нейтралитете не могли скрыть конкретных действий, предпри-нимаемых японским военно-политическим руководством летом 1941 г. Как констатировал приговор Международного военного трибунала для Дальнего Востока, «после нападения Германии на Советский Союз Япония усилила общие приготовления к войне против СССР».

Неободимый для завершения подготовки вооружённых сил империи к вторжению в СССР период японские правящие круги стремились использо-вать для оказания давления на Советский Союз с целью вынудить его пойти на серьёзные уступки Японии. Такой курс кроме всего прочего был направ-лен на то, чтобы дать Японии повод для агрессии, если Советское правитель-ство не поддастся шантажу. Германский посол в Японии доносил в Берлин, что японское правительство намерено выдвинуть «решительные требования, которые советское правительство не сможет принять».

В июле японский МИД совместно с руководством сухопутной армии согласовали требования, которые предусматривалось предъявить Советскому Союзу, воспользовавшись его тяжёлым положением на советско- германском фронте. Эти требования были сформулированьт в принятом 4 августа 1941 г. на заседании правительства и императорской ставки документе «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом». В этом документе предписывалось заставить советскую сторону прекратить помо-щь Китаю, передать или продать Японии Северный Сахалин, Камчатку, советские территории к востоку от Амура, добиться вывода советских войск со всей территории советского Дальнего Востока. 5 августа новый японский министр иностранных дел Тоёда при встрече с советским послом К. А. Сметаниным, явно намекая на возможность разрыва пакта о нейтрали-тете, попытался вьтдвинуть эти требования к Советскому Союзу.

По существу правящие круги Японии требовали капитуляции Советского Союза ещё до японского нападения. Перспектива захвата обширных советских территорий под угрозой нападения вполне устраивала японскую военщину, которая, помня уроки Халхин-Гола, опасалась воору-жённой борьбы с Советской Армией. В июле начальник и заместитель начальника японского генерального штаба разъясняли начальникам отделов генштаба: «Применение оружия имеет своей целью разрешение северных проблем. Однако если они могут быть разрешены путем дипломатических переговоров, за которыми будут стоять наши вооружённые силы, то такое решение вопроса будет более желательно».

Выработанная японским военно-политическим руководством «концеп-ция дипломатии перед началом войны» с СССР предусматривала, что, «если в ходе непродолжительных переговоров будут достигнуты политические и стратегические цели, военные действия не будут начаты». С другой стороны, предписывалось «в случае провала переговоров осуществить вооруженное выступление».

Естественно, со стороны Советского Союза был дан решительный отпор наглым домогательствам японского правительства. Было твёрдо заявлено, что в соответствии с договорённостью Япония должна ликвидировать свои концессии на северном Сахалине, что пакт о нейтралитете не имеет никакого отношения к вопросу о помощи Китаю. Поскольку такой ответ противоречил планам японских правящих кругов, они продолжили подготовку к нанесению удара по Советскому Союзу с Востока, ожидая скорого поражения Красной Армии в борьбе с вооружёнными силами гитлеровской Германии.

В соответствии с достигнутой вскоре после начала германской агрессии против СССР секретной договорённостью между Японией и Германией японское нападение на Советский Союз должно было состояться, как только немецкие войска овладеют Киевом, Ленинградом и Москвой . Однако упор-ное сопротивление Советской Армии фашистским захватчикам заставило гитлеровское руководство пересмотреть свои взгляды на участие Японии в войне. Оно стало требовать немедленного вступления Японии в войну. В инструкциях германского министра иностранных дел Риббентропа послу в Японии Отту указывалось: «Я прошу Вас продолжать прилагать усилия к тому, чтобы добиться скорейшего участия Японии в войне против России... Используйте все имеющиеся в Вашем распоряжении средства, потому что, чем раньше осуществится это участие в войне, тем лучше. Как и прежде, цель, естественно, должна заключаться в том, чтобы Германия и Япония встретились на Транссибирской железной дороге до наступления зимы».

Однако в Токио ждали сообщения о «решительной победе» Германии. Это побудило германское правительство перейти на язык угроз. Берлин довёл до сведения японского правительства, что, если до 25 июля оно не примет решения, предусматривающего «уважение условий тройственного пакта и антикоминтерновского соглашения, и не денонсирует русско-япон-ский пакт к этой дате», Германия будет считать себя свободной в своих действиях и после победы над СССР «будет искать наилучшие средства, чтобы использовать своё влияние и силы» в своих собственных интересах. Тем самым Германия давала понять, что без участия в войне Япония не может рассчитывать на овладение советскими территориями на Дальнем Востоке и в Сибири.

Хотя это вызывало беспокойство в Токио, японское руководство про-должало ожидать наступления «наиболее благоприятного момента» для нападения, заявляя при этом германскому правительству, что Япония остаёт-ся верной своим обязательствам по Тройственному пакту. В беседе с послом Оттом министр иностранных дел Тоёда 30 августа сообщал, что приготовле-ния Японии к выступлению против СССР «в настоящее время продвигаются вперёд».

Японский план подготовки войны против СССР – «Кантокуэн»

В соответствии с решением императорского совещания от 2 июля 1941 г. генеральный штаб и военное министерство Японии разработали комплекс широких мероприятий, направленных на форсирование подготовки к прове-дению наступательных операций против Советских Вооружённых Сил на Дальнем Востоке и в Сибири. В японских секретных документах он получил шифрованное наименование «Кантогун токубэцу энсю» («Особые маневры Квантунской армии») – сокращенно «Кантокуэн». 11 июля 1941 г. импера-торская ставка направила в Квантунскую армию и японские армии в Северном Китае специальную директиву № 506, в которой подтверждалось, что целью «маневров» является усиление готовности к выступлению против Советского Союза. «Кантокуэн» основывался на оперативно-стратегическом плане войны против Советского Союза, разработанном генеральным штабом сухопутных сил на 1940 г.

Опыт поражения на Халхин-Голе заставлял японское командование использовать против СССР крупную группировку войск. К началу военных действий у границ Советского Союза планировалось следующее распределе-ние сил:

– на восточном (приморском) направлении – 1-й (восточный) фронт в составе 19 дивизий (3-я армия – 5 дивизий, 5-я – 4 дивизии, 7-я – 3 дивизии, а также отдельные бригады с частями усиления, на основе которых пред-усматривалось развернуть семь дивизий для создания 2-й и 8-й армий);

– на северном (амурском) направлении – 4-я армия (3 дивизии);

– на западном (район Большого Хингана) – 6-я армия (4 дивизии).

Резерв командующего Квантунской армией, на которого возлагалось непосредственное руководство действиями войск, составлял 4 дивизии.

Согласно стратегическому замыслу, предполагалось рядом последовате-льных ударов на избранных направлениях разгромить группировки Совет-ских Вооружённых Сил в Приморье, Приамурье и Забайкалье, захватить основные коммуникации, военно-промышленные и продовольственные базы и, сломив сопротивление советских войск, принудить их к капитуляции.

Военные действия разбивались на два этапа. На первом планировалось, наступая на уссурийском направлении, нанести поражение советским войскам в Приморье. На втором захватить опорную базу советского Тихоокеанского флота Владивосток, оккупировать Хабаровск, затем разгро-мить советские войска на северном и западном направлениях. Параллельно силами размещенной на о-ве Хоккайдо 7-й дивизии и смешанной бригады на Южном Сахалине намечалось захватить Северный Сахалин и Петропавловск-на-Камчатке. Предусматривалось также в зависимости от обстановки осуществить операции на противоположном Сахалину побережье.

Особое внимание в плане уделялось широкому использованию в военных действиях японских ВВС, которые должны были «уничтожить авиацию про-тивника до начала операции». Ставилась задача за шесть месяцев выйти к Байкалу и завершить войну.

Однако в первой половине июля 1941 г. генеральным штабом и военным министерством был определён другой замысел осуществления операции по плану «Кантокуэн», который был оформлен в документе «Проект операций в нынешних условиях». В отличие от плана 1940 – 1941 гг. намечалось одно-временное наступление силами двух фронтов – восточного и северного. Главный удар группировкой в 20 дивизий наносился на восточном направ-лении. На первом этапе операции силами трёх армий и одной отдельной дивизии планировалось осуществить сходящиеся удары на населённый пункт Манзовка. Затем, будучи усиленными ещё 3 дивизиями, войска восточного фронта должны были захватить Хабаровск.

На северном направлении намечалось использовать наиболее боеспособ-ные войска, снятые с китайского фронта. Им надлежало с началом наступ-ления на восточном направлении быстро форсировать Амур и перерезать Транссибирскую железнодорожную магистраль. На этом направлении должны были быть использованы 4 дивизии резерва Квантунской армии. Важной целью операции на северном направлении являлся захват и удерж-ание железнодорожной станции Рухлово, расположенной вблизи самой северной точки советско-маньчжурской границы.

На западном направлении войска должны были занимать оборону в пограничных укреплённых районах. В случае успеха на восточном и северном направлениях предусматривалось развернуть наступление на западе и захватить советскую территорию до озера Байкал, одновременно осуществив нападение и на Монгольскую Народную Республику. Для этого планировалось привлечь силы, действующие в Китае.

В ходе операций предполагалось захватить Ворошилов, Владивосток, Благовещенск, Иман, Куйбышевку, Хабаровск, Биробиджан, Бирокан, район Рухлово, Северный Сахалин, Николаевск-на-Амуре, Комсомольск, Советскую Гавань и Петропавловск-на-Камчатке.

Готовясь к осуществлению плана «Кантокуэн», командование Квантунской армии требовало от центра усиления войск на северном направ-лении. 8 июля в Токио было сообщено: «Есть уверенность в том, что силами около 14 дивизий мы сможем разгромить противника в Приморье. Однако нет уверенности в победе на северном фронте, имея 6 дивизий в первом эшелоне и 3 – во втором».

Важным свидетельством того, что мероприятия плана «Кантокуэн» были не чем иным, как подготовкой к нападению на СССР, является разработан-ный к 25 июня японским генеральным штабом и утверждённый ставкой график завершения подготовки и ведения войны.

Принятие решения по мобилизации – 28 июня. Издание директивы о мобилизации – 5 июля. Начало переброски и концентрации войск – 20 июля. Принятие решения о начале войны – 10 августа. Начало военных действий – 29 августа. Переброска четырех дивизий из Японии – 5 сентября. Завершение операций – середина октября.

Как следует из этого графика, план «Кантокуэн» в какой-то мере был аналогичен немецкому плану «Барбаросса» и так же предполагал «молние-носную» войну против Советского Союза. В соответствии с графиком 5 июля была издана директива верховного командования о проведении первой оче-реди мобилизации, по которой осуществлялось увеличение Квантунской армии на две дивизии (51-я и 57-я). 7 июля император санкционировал секретную мобилизацию 500 тыс. человек, а также судов общим водоизме-щением 800 тыс. т для перевозки военных грузов в Маньчжурию.

Поскольку в решении императорского совещания особо подчёркивалось требование «скрытно» завершить военную подготовку к нападению на СССР, были приняты меры по обеспечению секретности проводимой моби-лизации. Она осуществлялась под видом учебных сборов для приписного состава и именовалась «внеочередным призывом». Термин «мобилизация» во всех документах и инструкциях был заменён на «внеочередные формиро-вания». Были строго запрещены всякие проводы и другие церемонии.

22 июля с нарушением графика лишь на двое суток началась концен-трация войск у советской границы. Однако скрыть масштабы секретной мобилизации было невозможно. Ведь во время переброски и сосредоточения войск по плану только через пункты на территории Кореи в день пропуска-лось до 10 тыс. солдат и офицеров, 3,5 тыс. лошадей. Внимательно следив-шие за ходом мобилизации германский посол Отт и военный атташе Кречмер 25 июля 1941 г. сообщили в Берлин, что уже призвано 900 тыс. резервистов в возрасте от 24 до 45 лет. Отмечалось, что в японскую армию призываются лица, владеющие русским языком.

В Маньчжурию начали прибывать многочисленные приданные части и подразделения. По плану мобилизации первой и второй очередей в сформи-рованные три фронта (восточный, северный и западный) направлялись 629 частей и подразделений, общее число которых соответствовало численности 20 дивизий Кроме того, военное министерство планировало дальнейшее уси-ление войск в Маньчжурии ещё пятью дивизиями. Значительная часть войск перебрасывалась с китайско-японского фронта. В результате Квантунская армия была удвоена и насчитывала 700 тыс. человек. После проведения второй очереди мобилизации по приказу № 102 от 16 июля 1941 г. на территории Маньчжурии и Кореи было сосредоточено 850 тыс. солдат и офицеров японской армии . Для участия в войне против СССР директивой ставки № 519 от 24 июля была сформирована так называемая Квантунская армия обороны, выполнявшая роль резерва. В боевую готовность были приведены части 7-й дивизии на Хоккайдо, смешанной бригады на Южном Сахалине, а также воинские формирования на Курильских островах. Как было установлено на Токийском процессе, в 1941 г. для нападения на СССР верховное командование Японии создало группировку войск, общая числен-ность которой составила около 1 млн. военнослужащих.

В 1941 г. значительно увеличилось также число подготовленных для войны против СССР танков, самолётов, возросло количество артил-лерии, кавалерии, инженерных, железнодорожных и тыловых частей. В Маньчжурии и Корее в больших количествах накапливались боеприпасы и горючее. В Квантунской армии были созданы запасы боеприпасов, горючего и продовольствия, необходимые для ведения военных действий в течение 2 – 3 месяцев По плану «Кантокуэн» в войне против СССР должны были участ-вовать войска марионеточных армий Маньчжоу-го и Внутренней Монголии.

Армия Маньчжоу-го была создана после оккупации Маньчжурии. Всё руководство этой армией осуществлялось штабом Квантунской армии. Непосредственное управление было возложено на многочисленных японских военных советников. С целью использования людских ресурсов Маньчжурии в подготовке к войне против СССР японцы накапливали здесь военно-обученные резервы. В 1940 г. в Маньчжоу-го был введён закон о воинской повинности. В армии были сформированы однотипные по родам войск сое-динения и специальные части, вооружённые японскими образцами оружия, проведены мероприятия по повышению боеспособности путём укомплекто-вания этих соединений и частей японскими офицерами и прояпонски нас-троенными офицерами из местных китайцев. «Все мероприятия по укрепле-нию маньчжурской армии, а также дислокация её на определённых опера-ционных направлениях свидетельствовали о намерении штаба Квантунской армии использовать эту армию в войне против СССР», указывается в матери-алах Токийского процесса.

Армия оккупированной японцами Внутренней Монголии предназнача-лась для вторжения в составе японских войск в МНР. По плану «Кантокуэн» предусматривалось «создание обстановки, при которой произошло бы добро-вольное объединение Внешней Монголии с Внутренней Монголией».

Не были забыты и бежавшие из Советской России белоэмигранты. В составленном Квантунской армией «Плане подготовки белоэмигрантской молодёжи в местах специального поселения» указывалось, что такая подго-товка сводится к укреплению антикоммунистического и антисоветского духа, что позволяло бы иметь надёжные кадры для проведения антисоветской диверсионной работы . С 1938 г. в Маньчжурии существовали сформирован-ные по приказу командования Квантунской армии части белогвардейцев, предназначенные для участия в составе японских войск в войне против СССР. В их задачу входило разрушение железных дорог и других комму-никаций, нанесение ударов по базам снабжения в тылу советских войск, ведение разведки, диверсий, антисоветской пропаганды. После принятия плана «Кантокуэн» приказом командующего Квантунской армией сразу же из белоэмигрантов были сформированы спецчасти для совершения диверси-онных акций на советской территории.

Объединить белогвардейские войска в Маньчжурии должен был атаман Семёнов, который зарекомендовал себя как «активный борец против больше-визма». По некоторым данным, во время событий на Халхин-Голе белогвар-дейские войска во главе с Семёновым находились в составе японских войск и насчитывали 16 тыс. всадников.

На Токийском процессе один из составителей плана антисоветской вой-ны, генерал Томинага, показал: «Наш план внезапного нападения на СССР предусматривал более широкое, чем до войны, использование русских бело-гвардейцев в качестве агентов для разведки против Красной Армии в пользу Японии. Русские белоэмигранты должны были состоять переводчиками и проводниками при штабах и соединениях японской армии. И наконец, они должны были привлекаться к составлению листовок антисоветского пора-женческого содержания…». Русские белогвардейцы использовались и на командных постах в марионеточных армиях.

Действия сухопутных сил планировалось поддержать военно-морским флотом Японии. В его задачу входило обеспечение высадки десантов на Камчатке и Северном Сахалине, уничтожение советских военных кораблей на Дальнем Востоке, уничтожение во взаимодействии с сухопутными силами советской авиации на уссурийском направлении, захват Владивостока и дру-гих районов Дальнего Востока, внезапное нападение на корабли советского Тихоокеанского флота. 25 июля, получив санкцию императора, военно-морское командование отдало приказ о сформировании специально для участия в операциях против СССР 5-го флота.

Главные силы японской авиации предполагалось использовать на восточ-ном направлении, с тем чтобы подавить советские войска в Приморье и спо-собствовать развитию наступления наземных войск.

Форсирование подготовки к выступлению против Советского Союза сопровождалось активной антисоветской пропагандой. Эта пропаганда была направлена на идеологическую подготовку населения и вооружённых сил в духе непримиримости и ненависти к Советскому Союзу. Японская печать откровенно извращала действительные причины, характер и ход германо-советской войны. Милитаристская пропаганда взяла под защиту своего союзника по Тройственному пакту, пытаясь доказать, будто Германия вовсе не является виновником войны, что она напала на СССР якобы «по необхо-димости», с целью предупредить возможное нападение СССР. Отсюда следо-вал вывод о том, что Япония должна принять участие в борьбе с «коммуни-стической агрессией». Для «обоснования» этого вывода органы пропаганды изображали СССР страной, стремящейся «поработить Китай и Японию».

Печать призывала к вступлению Японии в борьбу с коммунизмом, против СССР. Так, газета «Кокумин» в день принятия императорским совещанием решения о подготовке к антисоветской агрессии утверждала: «Война между Германией и СССР не является лишь войной этих двух государств, она решает также судьбу Восточной Азии» Не скрывались и цели готовящегося захвата советских земель. Газета «Хоти», говоря об оккупации восточных территорий СССР, мотивировала это необходимостью содейство-вать созданию здесь «сферы сопроцветания», овладеть ресурсами Сибири.

Для ведения военных действий против Вооружённых Сил Советского Союза на Дальнем Востоке и в Сибири первоначально планировалось создать группировку в составе 34 дивизий. Поскольку к началу германо-советской войны в Маньчжурии и Корее насчитывалось лишь 14 кадровых дивизий, предусматривалось перебросить в Квантунскую армию 6 дивизий из метро-полии и 14 – с китайского фронта Однако против этого выступило командо-вание японской экспедиционной армии в Китае, которое заявило, что пере-броска с китайского фронта на север столь большого числа дивизий «означа-ла бы забвение китайского инцидента». В конце концов центр согласился с этим доводом.

В июне 1941 г. военным министерством и генеральным штабом было принято решение сократить количество выделяемых для войны против СССР дивизий до 25. Затем в июле, когда обстановка на советско-германском фронте осложнилась, основной удар было решено наносить силами 20 дивизий. Наконец, 31 июля на встрече начальника оперативного управления генштаба Танака с военным министром Тодзио было окончательно решено о выделении для войны против СССР 24 дивизий Это объяснялось тем, что Япония намеревалась добиться поставленных целей войны против СССР «малой кровью». 1 июля 1941 г. на заседании координационного комитета правительства и императорской ставки заместитель начальника генерального штаба Цукада заявил: «Мы будем готовиться как следует, но намерены иметь [в Маньчжурии и Корее] минимум войск для ведения военных действий. Мы не собираемся выставлять излишне большое количество соединений».

В действительности же в результате осуществления мобилизации первой и второй очереди для войны против СССР в Маньчжурии и Корее была соз-дана небывало крупная группировка японских войск. Она отнюдь не ограни-чивалась штатной численностью подготовленных дивизий. Мобилизованные войска направлялись не во вновь формируемые дивизии, а на увеличение существующих, а также на создание усиленных дивизий типов «А» и «А-1», которые были примерно в 2 раза сильнее дивизий обычного состава [обычная дивизич – 13 – 16 тыс. человек личного состава, 75 орудий; усиленная дивизия типа «А» – 24 600 человек личного состава, 102 орудия, 7 танков; усиленная дивизия типа «А-1» – 29 400 человек личного состава, 148 орудий, 81 танк].

Усиленные пехотные дивизии дислоцировались в Маньчжурии. Из пяти существовавших в японских сухопутных силах пехотных дивизий типа «А-1» все пять находились в Квантунской армии. А из 19 усиленных дивизий типа «А» после мобилизации в состав Квантунской армии должно было войти 12. Кроме того, здесь были размещены 24 из имевшихся в японской армии 58 бригад. Поскольку в результате проведения мобилизации в Маньчжурии и Корее была создана группировка японских войск в 850 тыс. человек, можно считать, что по численности это соответствовало 58 – 59 японским обычным дивизиям. Ведь японский генеральный штаб и командование сухопутных сил при разработке плана войны против СССР исходили из того, что на Дальнем Востоке и в Сибири было дислоцировано около 30 советских дивизий. Поэтому они и стремились к созданию необходимого для проведения насту-пательных операций двойного превосходства.

Летом 1941 г. Квантунская армия развернула против СССР боевые порядки шести армий и отдельной группы войск, не считая резерва. В соответствии с планом «Кантокуэн» для ведения боевых действий было сформировано три фронта: восточный в составе четырёх армий и резерва, северный в составе двух армий и резерва и западный в составе двух армий.

К началу августа выделенная для вторжения в Советский Союз группи-ровка была в основном подготовлена. Приближался установленный графи-ком срок принятия решения о начале войны – 10 августа. Однако правящие круги Японии проявляли нерешительность, ожидая поражения Советского Союза на Западе. В это время посол Отт в телеграмме в Берлин следующим образом оценивал обстановку: «В отношении японского оперативного плана ясности ещё нет, однако, вероятно, они не ограничатся наступлением на район Владивостока и севернее, но одновременно будет предпринято также наступление в направлении Байкальского озера, а именно: вдоль железной дороги Маньчжурия – Чита и из района Калган через Внешнюю Монголию. Время наступления ещё не ясно, но можно предположить, что подготовка к наступлению, по моим соображениям, потребует времени до середины августа. Кроме того, генерал Окамото многократно в разговоре упоминал, что Япония выступит лишь тогда, когда немецкие части достигнут Волги».

Так как каждый день политики выжидания сокращал возможности проведения военной кампании в течение 1941 г. (по плану «Кантокуэн» она должна была быть завершена до наступления зимы), генеральный штаб и командование Квантунской армии решили ускорить начало японского нападения. 3 августа в военном министерстве был подготовлен проект документа «Позиция в отношении СССР», которым предписывалось «в случае советского наступления, воспользовавшись моментом, развернуть военные действия с тем, чтобы правительство приняло немедленное решение начать войну». Составители документа «обосновывали» свою позицию тем, будто Советский Союз готовил «превентивный удар» по Японии. При этом использовалась составленная Квантунской армией явно провокационная «информация» о том, что войска Красной Армии на Дальнем Востоке якобы изготовились к наступлению, прекратив радиообмен.

Содержание этого документа давало возможность Квантунской армии самостоятельно спровоцировать войну с СССР, возложив при этом ответст-венность за её начало на советскую сторону. Провокационная цель этой акции была столь очевидна, что даже командование флота выступило против неё. Флот потребовал исключить из проекта документа слова «начало войны». 6 августа на заседании координационного комитета правительства и императорской ставки был принят документ «О мерах империи в связи с нынешним состоянием отношений между Японией и СССР». В нём было записано: «В случае фронтального наступления Советского Союза его войска будут отброшены с тем, чтобы не упустить инициативу в результате перехо-да к оборонительным действиям... Позиция империи в отношении советского нападения будет незамедлительно определена на заседании кабинета минис-тров» В тот же день этот документ был одобрен императором. После этого в Квантунскую армию была направлена директива ставки № 523, которая гласила: «При действительном нападении русской авиации и невозможности его предотвращения командующий Квантунской армией в целях выполнения стоящей задачи может осуществить силами авиации наступательные дейст-вия на русской территории». По существу право начать антисоветскую войну, как и во времена Халхин-Гола, предоставлялось командованию Квантунской армии.

Едва ли стоит напоминать, что придуманная японской военщиной «теория советского превентивного удара» была насквозь лживой и прово-кационной. В трудный период начала Великой Отечественной войны Советский Союз был крайне заинтересован в недопущении военных дейст-вий на Востоке, стремился избежать войны на два фронта. Красная Армия на Дальнем Востоке готовилась не к «превентивному удару», а к отражению вероломного нападения милитаристской Японии, опасность которого была вполне реальной.

Программа установления на советском Дальнем Востоке и в Сибири японского оккупационного режима

К лету 1941 г. правящие круги Японии имели детально разработанный план оккупации советского Дальнего Востока и Сибири. Разработкой этого плана занимались несколько японских правительственных организаций. Кроме того, «исследовательские группы» по вопросам эксплуатации ресур-сов и управления захваченными территориями существовали практически в каждом министерстве, центральных штаб-квартирах ведущих монополий и финансовых групп. Особенно активно эта деятельность проводилась в таких «новых» концернах, как «Мантэцу», «Мансю дзюко», «Нанъё кайхацу», которые связывали своё будущее процветание в первую очередь с неогра-ниченной вооружённой экспансией милитаристской Японии.

Одним из основных координирующих органов разработки методов ограбления завоёванных территорий было «Исследовательское общество по изучению политики государства», в которое входили члены японского кабинета министров, монополисты, представители армии и флота, диплома-ты и журналисты. В состав правления «общества» входили адмирал Кобаяси, генерал-лейтенант Исоя, министр внутренних дел Гото, министр торговли и промышленности Киси, генерал Такахаси, начальник юридического департа-мента Ямакава, председатель центрального совета предпринимательских организаций Сэнгоку, президент компании по освоению Северного Китая Цусима, президент информационного агентства «Ниссо цусин» Сигэмори, советник японского посольства в Германии Миура и др. Активное участие в работе «общества» принимал премьер-министр Тодзио. В задачу «общества» входило «исследовать актуальные военные, проблемы Японии и докладывать о результатах этих исследований японскому правительству».

В 1941 г. внутри «общества» был образован «специальный комитет по выработке мероприятий управления оккупированными территориями». Он занимался разработкой оккупационного режима в подлежавших захвату Японией странах Азии. В декабре 1941 г. премьер-министру, военному министру, военно-морскому министру и министру иностранных дел Японии комитетом был представлен «доклад о мерах по управлению оккупированны-ми территориями».

Ещё 1 октября 1940 г. императорским указом был создан «Институт тотальной войны», который находился в непосредственном подчинении премьер-министра. Этот «институт» объединял крайне реакционных деятелей, которые принимали активное участие в подготовке планов антисоветской войны. Директор этого «института» генерал-лейтенант Мураками впоследствии признавал: «Я получал прямые указания премьер-министра Тодзио, касающиеся будущего административного режима на оккупированных территориях в районах Великой Восточной Азии. Проекты составленных в институте планов направлялись премьер-министру и в соот-ветствующие министерства для осуществления на практике».

Наиболее подробно колониалистские замыслы японского империализма были изложены в подготовленных «обществом» и «институтом» документах «Проект мероприятий по строительству Великой Восточноазиатской сферы сопроцветания» и «Первоначальный проект создания сферы сопроцветания Великой Восточной Азии».

Будущая колониальная империя Японии очерчивалась границами Тихого океана, Центральной Азии и Индийского океана. Все страны этого обшир-ного региона, земли, их народы и ресурсы должны были быть объединены под управлением Японии. Колониальная империя делилась на две основные зоны – центральную и периферийную. В центральную зону включались Маньчжурия, Северный Китай, районы нижнего течения реки Янцзы и Приморская область СССР. К периферийной относились Восточная Сибирь, остальной Китай, Индокитай, районы Южных морей, а также Австралия, Индия и острова Тихого океана. Японские империалисты не скрывали своих планов. Так, в газете «Тайо дай ниппон» от 5 января 1942 г. открыто изла-гались замыслы колонизаторов: «Хочется думать, что сфера Великой Восточной Азии будет включать в себя следующие страны: Япония, Маньчжурия, Китай, Дальний Восток СССР, Французский Индокитай, Бирма, Малайя, Голландская Индия, Британская Восточная Индия, Индия, Афганистан, Австралия, Новая Зеландия, Гавайи, Филиппины, острова Тихого и Индийского океанов... Территории народов, которые не в состоянии пользоваться независимостью, и территории, важные в военном отношении, становятся полностью нашими владениями». В действительности в резуль-тате войны против СССР в состав японской империи должны были войти не только его дальневосточные территории, но и вся восточная часть Советского Союза, включая озеро Байкал. Об этом прямо говорилось в постановлении японского правительства от 7 декабря 1940 г.

Японские правящие круги опасались, что гитлеровское руководство и германские монополисты могут после захвата европейской части СССР двинуться дальше на восток. В связи с этим ставилась задача во что бы то ни стало добиться согласия Германии на включение советского Дальнего Востока и Сибири в состав японской империи. В документе «План админи-стративного управления районами Великой Восточной Азии» от декабря 1941 г. указывалось: «Будущее советских территорий следует определить на основе японо-германского соглашения... Однако Приморская область будет присоединена к территории империи, а районы, граничащие с маньчжурской империей, должны находиться под её влиянием. Управление сибирской железной дорогой будет полностью подчинено Японии и Германии. Пунктом разграничения зон управления намечается Омск».

Завоёванную в результате агрессий колониальную империю японские милитаристы намеревались сохранить «на века». В документах в связи с этим указывалось: «...главные меры по увековечению руководящего положения Японии можно свести к двум основным пунктам: это, во-первых, различные мероприятия, призванные обеспечить экономическое и моральное превосход-ство японского народа, и, во-вторых, мероприятия по консолидации под руководством японского народа включённых в «сферу сопроцветания» наций...»

В японских документах нашли проявление алчные устремления правя-щих кругов, которые рассматривали создаваемую «сферу сопроцветания» и входящие в неё страны как объект нещадной эксплуатации. При этом в них особо оговаривалось: «Восточная Сибирь относится к той части земель, которые, естественно, должны быть включены в сферу Великой Восточной Азии по геополитическим соображениям... Кроме того, существуют глубокие экономические доводы относительно восточной части СССР». Так, в отно-шении намеченных к захвату советских территорий в «Программе тоталь- ной войны первого периода. Строительство Восточной Азии» (раздел «Оккупированные районы и их важнейшие пункты») предусматривалось «удерживать позиции стратегического превосходства и принять безошибоч-ные меры для овладения стратегическими ресурсами». Документ имел «приложение № 3», в котором перечислялись «важные пункты оккупации Восточной Сибири»:

1. Приморская область:

а) Владивосток, Маринск, Николаевск, Петропавловск и другие важные районы;

б) стратегическое сырье: Тетюхэ (железные руды), Оха и Эхаби (нефть), Советская Гавань, Артём, Тавричанка, Ворошилов (уголь).

2. Хабаровская область:

а) Хабаровск, Благовещенск, Рухлово и другие районы;

б) стратегическое сырье: Умарита (молибденовые руды), Кивда, Райчихинск, Сахалин (уголь).

3. Читинская область:

а) Чита, Карымская, Рухлово и другие районы;

б) стратегическое сырье: Халекинск (железные руды), Дарасун (свинцовые и цинковые руды), Гутай (молибденовые руды), Букачача, Терновский, Тарбога, Арбагар (уголь).

4. Бурят-Монгольская область:

а) Улан-Удэ и другие стратегические пункты

В начале военных действий против СССР главной целью будущей военной администрации объявлялось «обеспечение бесперебойности снабжения армии». Затем предусматривалось «реорганизовать прежнюю плановую экономику, сделать упор на разработку естественных ресурсов, особенно добычу необходимых металлов и получение продовольственных ресурсов, переселить в оккупированные районы японцев, корейцев и мань-чжуров, осуществив принудительное выселение местных жителей на Север».

Особое внимание уделялось борьбе с коммунистической идеологией. Ставилась задача наряду с оккупацией «упразднить коммунистическую систему, восстановить частную собственность, полностью искоренить коммунистическую политическую систему, запретить все политические организации и политические движения», а также «все коммунистические издания, спектакли, кино, песни и прочее». Предусматривалось повсеместное распространение православия и ламаизма, «внеся в эти религиозные системы соответствующие изменения». Политическая деятельность религиозных объединений не допускалась.

В ходе осуществления подготовки и реализации плана «Кантокуэн» по приказу военного министерства в штабе Квантунской армии был создан отдел по управлению оккупированными советскими территориями. Сначала этот отдел назывался «отделом Хата» по фамилии его начальника генерал-майора Хата. Затем он был переименован в 5-й отдел штаба Квантунской армии и просуществовал до 1943 г. Он состоял из сотрудников «отдела Советского Союза» японского правительственного «Института Восточной Азии», представителей правительства Маньчжоу-го, сотрудников японского концерна в Маньчжурии «Мантэцу», руководителей существовавших в Маньчжурии «специальных компаний». В обязанности этого отдела входила «разработка принципов управления захваченными территориями и подготов-ка кадров для органов оккупационного управления». Результаты «исследова-тельской деятельности» отдела направлялись в Японию, где они обобщались.

Основные принципы японского оккупационного режима на территории Советского Союза были изложены в секретном документе «Сводные иссле-довательские записки за 1943 год» в разделе «Мероприятия по управлению Сибирью». С самого начала войны в оккупированных районах СССР предус-матривалось установить военную администрацию, в обязанность которой входило «создание благоприятных условий для действий оперативных войск». Тем самым намечалось «эаложитъ предварительные основы для управления этими районами как частью сферы взаимного процветания». Затем, указывалось в документе, «ликвидируется коммунистическая идеология и коммунистические организации, вместо них вводятся идеи нового порядка в Восточной Азии... Объявляются полностью недействите-льными прежние законы – это делается простым и сильным военным приказом... местные жители не допускаются к участию в политике».

В ходе оккупации намечалось массовое уничтожение советских людей, превращение оставшихся в живых в подневольную рабочую силу. Предписы-валось «пользоваться строгой реальной силой, не опускаясь до так называе-мого принципа умеренности». При этом прямо ставилась задача «устранить коммунистов и прочих лиц, которые составляли в прошлом руководящий строй...», использовать труд советских людей главным образом на тяжёлых работах в рудниках.

Планы оккупационного режима имели ярко выраженную расистскую окраску. В одном из документов выдвигалось требование провести «мероприятия по воспрепятствованию концентрации в Сибири славян, изгоняемых из европейской части России». Подчёркивалась важность пропаганды среди населения оккупированных районов идей исключитель-ности и превосходства японской нации, её права на руководство порабо-щёнными народами. Для этого намечалось «ликвидировать прежние анти-японские взгляды и внедрить в сознание идеи и реальные факты сферы сопроцветания Великой Восточной Азии, в центре которой находится Япония».

В то же время, учитывая, что советское население на Дальнем Востоке и в Сибири с ненавистью относилось к японским захватчикам, и опасаясь «восстаний коммунистической партии», правящие круги Японии рассчиты-вали создать, если удастся, видимость самоуправления на оккупированных советских территориях. С этой целью планировалось «провести подготовку русской белоэмиграции с административным уклоном и тем самым выковать из сферы белоэмиграции кадры для различных правительственных органов, местной администрации и для создания различных экономических органов, особенно местных должностных лиц, непосредственно связанных с народом, так, чтобы они успешно справились с работой».

Японские стратеги с целью утверждения своего господства, а также из опасения начала партизанской войны советского народа в своих планах допускали на оккупированных территориях «местное самоуправление в низовых организациях», а также «учреждения, основанные на старых национальных обычаях». На роль марионетки был избран Семёнов, который после ареста Красной Армией в 1945 г. признавал: «В 1936 году я встретился с начальником штаба Квантунской армии генералом Окамура. От него я выяснил, что японский план вторжения предусматривает присоединить уссурийский край к Маньчжоу-Го и создать буферное государство от Байкала на Восток, сделав меня главой правительства...»

О том, что «самоуправление» на подлежащих оккупации советских территориях в действительности было лишь пропагандистским маневром, свидетельствует и намерение установить в захваченных районах японские генерал-губернаторства. На советский Дальний Восток и в Сибирь намеча-лось послать вооружённых японских колонистов, которые должны были занять все высшие административные посты для надзора за советским населением.

Содержание планов установления оккупационного режима на советской территории со всей очевидностью показывает, что японские правяшие круги планировали отнюдь не «оборонительную войну против большевизма», как об этом твердила японская пропаганда, а империалистическую агрессию, являвшуюся важнейшей составной частью обширной программы борьбы японского империализма за господство в мире.

Кошкин А.А. Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР, 1931 – 1945 гг., М, 1989, с. 94 – 117

Документы японского правительства и ставки

№ 1. Из стенограммы 32-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 25 июня 1941 г.

М и н и с т р и н о с т р а н н ы х д е л М а ц у о к а. Подписание Пакта о нейтралитете [с Советским Союзом – здесь и далее прим. А.А. Кошкина] не окажет воздействия или влияния на Тройственный пакт. Это я объяснил после моего возвращения в Японию [из Германии и Советского Союза]. К тому же Советский Союз пока никак не реагировал. Собственно говоря, я заключил Пакт о нейтралитете, так как считал, что Германия и Советская Россия не начнут войну [видимо, имелось в виду «сейчас не начнут войну»]. Если бы я знал, что они вступят в войну, я бы предпочёл занять в отношении Германии более дружественную позицию и не стал бы заключать Пакт о нейтралитете. Я заявил Отту [посол Германии в Японии], что мы останемся верными нашему союзу, несмотря на положения [советско-японского] Пакта, и, если мы будем намерены что-то предпринять, я буду информировать его по мере возникновения необходимости, В том же духе я говорил с советским послом.

Н е к т о [фамилия в стенограмме не указана]. Какое впечатление произ-вели ваши слова на советского посла?

М а ц у о к а. «Япония сохраняет спокойствие, но никакой ясности нет», – вот что он сказал, и, я полагаю, это были его подлинные чувства.

Н е к т о. Меня интересует, не счёл ли он, что Япония сохраняет верно-сть Тройственному пакту и неверна Пакту о нейтралитете?

М а ц у о к а. Я не думаю, что у него сложилось такое впечатление. Конечно же я не говорил ему о разрыве Пакта о нейтралитете.

Я не сделал никаких официальных заявлений Отту. Я хочу скорейшего принятия решения по поводу нашей национальной политики. Отт продолжал говорить о перебросках советских дальневосточных войск на Запад.

В о е нн ы й м и н и с т р Т о д з и о. Переброска дальневосточных войск на Запад, вне всякого сомнения, оказывает сильное воздействие на Германию, но, разумеется, Япония не должна излишне переживать по этому поводу. Мы не должны полностью полагаться на Германию.

В о е н н о – м о р с к о й м и н и с т р О и к а в а. От имени флота я хочу сделать некоторые замечания о нашей будущей дипломатии. Я не хочу касаться прошлого. В нынешней деликатной международной обстановке не следует говорить об отдалённом будущем без консультаций с Верховным командованием. Флот уверен в своих силах в случае войны только с Соединёнными Штатами и Британией, но выражает опасения по поводу войны одновременно с Соединёнными Штатами, Британией и Советским Союзом. Представьте, если Советы и американцы будут действовать вместе и Соединённые Штаты развернут военно-морские и авиационные базы, радиолокационные станции и т. д. на советской территории. Представьте, если базирующиеся во Владивостоке подводные лодки будут переведены в Соединённые Штаты. Это серьёзно затруднит проведение морских операций. Чтобы избежать подобной ситуации, не следует планировать удар по Советской России, нужно готовиться к движению на юг. Флот не хотел бы провоцировать Советский Союз.

М а ц у о к а. Вы сказали, что не опасаетесь войны с Соединёнными Штатами и Британией. Тогда почему вы не желаете вовлечения в войну Советов?

О и к а в а. Если Советы выступят, это означает ведение войны допол-нительно с ещё одним государством, не так ли? Как бы то ни было, не следу-ет предвосхищать будущее.

М а ц у о к а. Разве я когда-либо говорил в подобном духе? Именно поэтому я считаю, что мы должны спешить и принять решение на основе принципов нашей национальной политики.

Когда Германия победит и завладеет Советским Союзом, мы не сможем воспользоваться плодами победы, ничего не сделав для неё. Мы должны либо пролить кровь, либо прибегнуть к дипломатии. Лучше пролить кровь. Вопрос в том, чего пожелает Япония, когда с Советским Союзом будет покончено. Германию, по всей вероятности, интересует, что собирается делать Япония. Неужели мы не вступим в войну, когда войска противника в Сибири будут переброшены на Запад? Разве не должны мы прибегнуть по крайней мере к демонстративным действиям?

В о е н н ы й и в о е н н о – м о р с к о й м и н и с т р ы. Существует множество вариантов демонстративных действий. Тот факт, что наша импе-рия занимает твёрдые позиции, сам по себе является демонстративным дей-ствием, не так ли? Разве мы не намерены реагировать подобным образом?

М а ц у о к а. В любом случае, пожалуйста, поторопитесь и решите, что нам следует предпринять.

Н е к т о. Что бы вы ни предпринимали, не допускайте поспешности в действиях.

№2. Из стенограммы 33-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 26 июня 1941 г.

Повестка обсуждения: Проект документа «Программа националь-ной политики Империи в соответствии с изменением обстановки».

М а ц у о к а. Мне не понятна фраза «предпринять шаги для продвиже-ния на юг» и слово «также» в фразе «также разрешить северную проблему»...

Н а ч а л ь н и к г е н е р а л ь н о г о ш т а б а а р м и и С у г и я м а. Что вы хотите знать? Вы хотите знать, что важнее – Юг или Север?

М а ц у о к а. Это то, что я хочу знать.

С у г и я м а. Здесь нет различий по важности. Мы намерены наблюдать, как будет развиваться ситуация.

М а ц у о к а. Означает ли фраза «предпринять шаги для продвижения на юг», что мы не предпримем действий на Юге в ближайшем будущем?..

З а м. н а ч а л ь н и к а г е не р а л ь н о г о ш т а б а а р м и и Ц у к а д а. Хорошо, тогда я выскажусь определённо. Между Севером и Югом нет различий по важности. Порядок и метод (действий) будут зависеть от обстановки. Мы не можем действовать на обоих направлениях одновре-менно. В данный момент мы не можем решить, что будет первым – Север или Юг...

М а ц у о к а. Что произойдёт, если обстановка не изменится в особо благоприятном для нас направлении?

Ц у к а д а. Мы пойдем вперёд, если почувствуем, что условия особо благоприятные, и не выступим, если они будут неблагоприятные. Поэтому мы включили (в проект документа) слова «особо благоприятные». К тому же существуют разные точки зрения. Даже если Германия будет считать условия особо благоприятными, но они не будут благоприятными для нас, мы не выступим. И наоборот, даже если Германия будет считать условия неблаго-приятными, мы выступим, если они будут благоприятны для нас.

М и н и с т р в н у т р е н н и х д е л Х и р а н у м а. Можно вступить в войну без использования военной силы. Вступление в войну есть вступление в войну, даже если не используются вооружённые силы. Хотя министр ино-странных дел сказал, что состояние войны, то есть вступление в войну, и использование вооружённых сил не могут быть разделены, нельзя ли всту-пить в войну без применения вооружённых сил?

М а ц у о к а. Согласен. Возможен период между вступлением в войну и использованием вооружённых сил...

№3. Из стенограммы 34-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 27 июня 1941 г.

М а ц у о к а. Я получил несколько сообщений от Осима [посол Японии в Германии]. Их суть состоит в том, что проведение политики нашей Импе-рии может оказаться довольно трудным, когда германо-советская война завершится в короткие сроки, а германо-британская война будет закончена этой осенью или до конца года. Мы не можем слишком долго ждать выявле-ния тенденций развития обстановки...

Ранее я составил план (координации) дипломатии и военных операций и с тех пор много о нём размышлял. Хотя я оценивал возможности начала германо-советской войны на 50 процентов, эта война уже разразилась. Я согласен с вчерашним проектом генеральных штабов армии и флота, но у меня есть некоторые соображения с точки зрения дипломатии...

Между Германией и Советским Союзом началась война. Несмотря на то, что наша Империя некоторое время может выжидать и следить за развитием обстановки, в конце концов мы будем вынуждены принять важное решение и как-то выйти из создавшегося сложного положения. Если мы придём к заключению, что германо-советская война быстро закончится, встанет вопрос о первоначальном направлении удара на Север или на Юг. Если мы решим, что война закончится быстро, надо нанести сначала удар на Севере. Если же мы начнём обсуждать советскую проблему после того, как немцы расправя-тся с Советами, дипломатическим путём мы ничего не добьемся. Если мы быстро нападём на Советы, Соединённые Штаты не выступят. США не могут помочь Советской России по одной той причине, что они ненавидят Советский Союз. В общем Соединённые Штаты не вступят в войну. Хотя я могу в чём-то и ошибаться, тем не менее надо нанести удар сначала на Севере, а затем уже идти на Юг. Если мы пойдём вначале на Юг, нам придётся воевать и с Британией, и с Соединёнными Штатами.

...Мною движет не безрассудство. Если мы выступим против СССР, я уверен, что смогу удерживать Соединённые Штаты в течение трёх-четырёх месяцев дипломатическими средствами. Если мы будем ждать и наблюдать за развитием событий, как это предлагается в проекте Верховного командо-вания, мы будем окружены Британией, Соединёнными Штатами и Россией. Мы должны сначала ударить на Севере, а затем нанести удар на Юге. Если ничего не предпринимать, ничего не получишь. Мы должны предпринять решительные действия.

Т о д з и о. Как соотносится (эта проблема) с китайским инцидентом? [Имеется в виду агрессия Японии в Китае]

М а ц у о к а. До конца прошлого года я придерживался мнения о том, чтобы сначала выступить на Юге, а затем на Севере. Я считал, что, если мы нанесём удар на Юге, китайская проблема будет разрешена. Однако этого не произошло. Мы должны двинуться на Север и дойти до Иркутска. Я думаю, что, если мы пройдём даже половину этого пути, наши действия смогут повлиять на Чан Кайши, подтолкнув его к заключению мира с Японией.

Т о д з и о. Считаете ли вы, что мы должны ударить на Севере, даже если для этого нам придётся отказаться от разрешения китайского инцидента?

М а ц у о к а. Нам следует ударить на Севере, даже если мы в некоторой степени отступим в Китае.

Т о д з и о. Урегулирование китайского инцидента должно быть завер-шено.

О и к а в а. Мировая война продлится лет десять. За это время китай-ский инцидент уйдёт в небытие. В течение этого периода мы сможем без труда нанести удар на Севере.

М а ц у о к а. Я сторонник нравственных начал в дипломатии. Мы не можем отказаться от Тройственного пакта. Мы могли бы с самого начала уклониться от заключения Пакта о нейтралитете. Если мы намерены гово-рить об отказе от Тройственного пакта, тогда надо быть готовыми к неопре-делённому будущему. Мы должны нанести удар, пока ситуация в советско-германской войне ещё неясна.

Х и р а н у м а. Господин Мацуока, подумайте должным образом о про-блеме, с которой мы имеем дело. Предлагаете ли вы безотлагательно напасть на Советскую Россию, немедленно вступить в войну против Советов, рас-сматривая это с точки зрения национальной политики?

М а ц у о к а. Да.

Х и р а н у м а. Хотя в наши дни приходится вершить дела в спешке, мы должны быть хорошо подготовлены. Вы говорите об использовании военной силы, но это требует подготовки... Короче говоря, разве нам не требуется время для достижения полной готовности?

М а ц у о к а. Я хотел бы иметь решение о нанесении первоначального удара на Севере и сообщить об этом намерении Германии.

С у г и я м а. Нравственная и благородная дипломатия – это прекрасно, но в настоящее время наши крупные силы находятся в Китае. Хорошо гово-рить о честности, однако на практике мы не можем себе этого позволить. Верховное командование должно обеспечить готовность. А мы не можем сейчас решить, будем наносить удар (на Север) или нет. Для приведения в готовность Квантунской армии нам потребуется от сорока до пятидесяти дней. Необходимо дополнительное время и для организации наших налич-ных сил и подготовки их к наступательным операциям. К этому времени ситуация на германо-советском фронте должна проясниться. Если условия будут благоприятными, мы будем сражаться.

М а ц у о ка. Я хотел бы принятия решения напасть на Советский Союз.

С у г и я м а. Нет.

№4. Из стенограммы 36-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 30 июня 1941 г.

М а ц у о ка. До сих пор я не ошибался в предсказаниях того, что прои-зойдёт в следующие несколько лет. Я предсказываю, что, если мы будем вовлечены в действия на Юге, нам придётся столкнуться с серьёзной проб-лемой. Может ли начальник генерального штаба армии гарантировать, что этого не произойдёт? К тому же, если мы оккупируем южный Индокитай, возникнут трудности с поставками в Японию нефти, каучука, олова, риса и т. д. Великие люди должны уметь менять своё мнение. Раньше я выступал за движение на Юг, а теперь склоняюсь в пользу северного направления.

Н а ч а л ь н и к у п р а в л е н и я в о е н н ы х д е л в о е н н о г о м и н и с т е р с т в а Я п о н и и М у т о. Оккупировав южный Индокитай, мы сможем там получить каучук и олово.

Х и р а н у м а. Я полагаю, мы должны идти на Север. Вопрос состоит в том, можем ли мы это сделать. Здесь мы должны положиться на мнение военных.

Н а ч а л ь н и к г е н е р а л ь н о г о ш т а б а ф л о т а Н а г а н о. Что касается флота, то, если мы выступим на Севере, нам придётся переклю-чить всю нынешнюю подготовку с южного направления на северное. Это потребует пятидесяти дней...

П р и н ц Х и г а с и к у н и. Что вы можете сказать о планах разрешения северной проблемы?

П р е м ь е р – м и н и с т р К о н о э и н а ч а л ь н и к г е н е р а л ь –н о г о ш т а б а а р м и и С у г и я м а. В нынешних условиях следует при-нять решение после дальнейшего изучения стратегической обстановки как с политической, так и с военной точки зрения. Мы уже обсудили эту проблему с точки зрения военной стратегии. Но решение о наших планах на Севере необходимо принять только после должного учёта требований политической стратегии, определения уровня нашей готовности и ситуации в мире.

П р и н ц А с а к а. Это похоже на то, как если бы мы сидели на заборе и решали, куда спрыгнуть – на Север или Юг. Я считаю, было бы лучше снача-ла двинуться на Север.

Т о д з и о. Легко принимать решения в абстрактной форме. Трудность принятия решения состоит в том, что мы всё ещё вовлечены в китайский инцидент. Если бы не было китайского инцидента, было бы легко решать.

Х и г а с и к у н и. Каковы будут результаты движения на Юг? Что мы будем делать, если Британия, Соединённые Штаты и Советский Союз выступят против нас?

С у г и я м а. Существует несколько возможных вариантов движения на Юг с точки зрения выбора времени и методов, но с точки зрения обеспечения нашего выживания и самообороны мы думаем дойти до Голландской Ост-Индии. Территории не являются нашей целью. Мы намерены продвигаться таким образом, чтобы избежать худшей из возможностей, то есть одновре-менного выступления против нас Британии, Соединённых Штатов и Советского Союза. При этом мы не остановимся перед конфронтацией толь-ко с Британией и Соединёнными Штатами.

К о н о э. Исходя из того, что говорит мне флот, следует, что нам не удастся достичь всех целей одним ударом. На данном этапе мы продвинемся до Французского Индокитая. Затем мы будем идти шаг за шагом.

А с а к а. Не слишком ли мы осторожны по сравнению с тем, как решает вопросы Германия?

К о н о э. Да, это так, но это вопросы огромной важности для судьбы нашей нации. В отличие от гипотетических ситуаций к ним нельзя относи-ться с лёгкостью.

№5. Из стенограммы 37-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 1 июля 1941 г.

М и н и с т р ф и н а н с о в К а в а д а. Осуществляет ли армия подго-товку к войне?

С у г и я м а. Да, мы проводим подготовку. В первую очередь мы при-водим наши войска в Маньчжурии в боевую готовность. Затем мы осущест-вим подготовку к наступательным операциям. В это время мы должны проя-влять большую осторожность, чтобы войска не вышли из подчинения.

Ц у к а д а. Мы проводим подготовку, и это правильно, но мы намерены иметь минимальное количество войск, подготовленных к боевым действиям. Мы не собираемся готовить большое количество войск.

К а в а д а. А что думает флот?

З а м е с т и т е л ь н а ч а л ь н и к а г е н е р а л ь н о г о ш т а б а ф л о т а К о н д о. Мы должны быть готовы к потере 100 подводных лодок.

Т о д з и о. Необходимо привести наши соединения и части в Маньчжу-рии в боевую готовность. Мы должны серьёзно позаботиться о том, чтобы это осуществлялось втайне.

М и н и с т р т о р г о в л и и п р о м ы ш л е н н о с т и К о б а я с и. Скажу несколько слов о наших ресурсах. Я не считаю, что мы обладаем достаточными возможностями для обеспечения военных действий. Армия и флот могут прибегнуть к использованию вооружённой силы, но мы не имеем сырья и военных материалов для обеспечения войны на суше и на море. Армия, видимо, может провести подготовку. Но поскольку для этого будут реквизированы суда, мы не сможем обеспечить транспортировку сырья и военных материалов. Всё это серьёзным образом скажется на расширении наших производственных возможностей и пополнении вооружениями. Я считаю, мы должны предусмотреть такие действия, которые вселяли бы уверенность в отсутствие опасности поражения от Британии, Соединённых Штатов и Советской России. Пойдем ли мы на Юг или на Север? Я бы хотел, чтобы этот вопрос был тщательно изучен. У Империи нет сырья и материа-лов. Сейчас мы должны подумать, как обрести уверенность в том, что мы не потерпим поражения, а также как разрешить китайский инцидент.

№6. Из стенограммы императорского совещания 2 июля 1941 г.

Повестка обсуждения: «Программа национальной политики Импе-рии в соответствии с изменением обстановки».

Содержание документа:

Политика

1. Независимо от изменений в международном положении Империя будет твердо придерживаться политики построения сферы совместного процветания Великой Восточной Азии, что явится вкладом в достижение мира во всём мире.

2. Наша Империя будет продолжать свои усилия, направленные на разрешение китайского инцидента, и будет стремиться обеспечить прочную основу безопасности и сохранения нации. Это предусматривает шаги для продвижения на Юг и в зависимости от изменений в обстановке включает также разрешение северной проблемы.

3. Наша Империя исполнена решимости устранить все препятствия на пути достижения вышеуказанных целей.

Резюме

1. Давление, осуществляемое из южных районов, будет усилено с целью принудить режим Чан Кайши к капитуляции. В соответствующий момент, в зависимости от будущего развития обстановки наше право воюющей державы будет распространено на чунцинский режим [Гоминьдановское правительство, находившееся в Чунцине с октября 1938 г. до конца войны], и враждебный иностранный сеттльмент перейдёт под наш контроль.

2. С целью гарантировать безопасность и сохранение нации наша Импе-рия будет продолжать все необходимые дипломатические переговоры по поводу южных районов, а также предпринимать другие меры, которые могут потребоваться.

Для достижения вышеуказанных целей будет проводиться подготовка к войне против Великобритании и Соединённых Штатов. Прежде всего на основе документов «Программа политики в отношении Французского Индокитая и Таиланда» и «О форсировании политики в отношении Юга» будут предприняты различные меры применительно к Французскому Индокитаю и Таиланду с тем, чтобы форсировать наше продвижение в южные районы. При осуществлении указанных планов наша Империя не остановится перед возможностью оказаться вовлеченной в войну с Великобританией и Соединёнными Штатами.

3. Наше отношение к германо-советской войне будет определяться в соответствии с духом Тройственного пакта. Однако пока мы не будем вме-шиваться в этот конфликт. Мы будем скрытно усиливать нашу военную подготовку против Советского Союза, придерживаясь независимой позиции. В это время мы будем вести дипломатические переговоры с большими пре-досторожностями. Если германо-советская война будет развиваться в направ-лении, благоприятном для нашей Империи, мы, прибегнув к вооружённой силе, разрешим северную проблему и обеспечим безопасность северных границ.

4. При проведении различных указанных выше политических меропри-ятий (раздел 3) и особенно при принятии решений об использовании воо-ружённой силы мы должны быть уверены в отсутствии серьёзных препят-ствий для сохранения нашей основной позиции в отношении войны с Великобританией и Соединёнными Штатами.

5. В соответствии с принятым политическим курсом мы будем дипло-матическими и другими методами прилагать усилия к тому, чтобы предот-вратить вступление Соединённых Штатов в европейскую войну. Но если Соединённые Штаты вступят в войну, наша Империя будет действовать в соответствии с Тройственным пактом. Однако мы примем самостоятельное решение о времени и способах использования вооружённой силы.

6. Мы незамедлительно сосредоточим наше внимание на приведении страны в готовность к войне. Особенно будет усилена оборона метрополии.

7. Конкретные планы осуществления этой программы будут выработа-ны отдельно.

Выступление премьер-министра Коноэ.

Я хочу разъяснить основные положения сегодняшней повестки обсуж-дения.

Я считаю, что наиболее насущным для нашей Империи является неза-медлительное принятие решения о том, какую политику мы должны прово-дить в связи с нынешней обстановкой в мире, а именно в связи с началом войны между Германией и Советским Союзом и её последующим развитием, тенденциями в политике Соединённых Штатов, развитием военной обстанов-ки в Европе и урегулированием китайского инцидента. Правительство и секции армии и флота императорской ставки соответственно провели про-должительное обсуждение этих вопросов. В результате был выработан документ «Программа национальной политики Империи в соответствии с изменением обстановки», который вынесен сегодня на обсуждение.

Сначала я остановлюсь на политическом разделе. Как неоднократно указывалось в Императорских рескриптах, основой нашей национальной политики является установление сферы совместного сопроцветания Великой Восточной Азии, что должно внести вклад в обеспечение всеобщего мира. Я считаю, что эта национальная политика не должна ни в коей мере пере-сматриваться в зависимости от изменений и развития ситуации в мире.

Не приходится и говорить, что для создания сферы совместного сопро-цветания Великой Восточной Азии будет необходимо ускорить разрешение китайского инцидента, вопрос о котором всё ещё остаётся открытым. Далее, я также считаю, что для закладывания фундамента безопасности и сохране-ния нашей нации, с одной стороны, мы должны продвинуться на Юг, а с другой – избавиться от наших трудностей на Севере. Для этого мы должны в соответствующий момент разрешить северную проблему, воспользовавшись преимуществами ситуации в мире, особенно в связи с развитием германо-советской войны. Эта (северная проблема) является самой важной не только с точки зрения обороны нашей Империи, но также и для обеспечения стаби-льности во всей Азии.

Следует ожидать, что стремление достичь этих целей вызовет вмешате-льство и сопротивление различных государств. Но так как Империя должна безусловно достичь этих целей, мы со всей определённостью заявляем о нашей твёрдой решимости устранить все препятствия...

Начальник генерального штаба армии и начальник генерального штаба флота сделают сообщения по вопросам, касающимся размещения вооружён-ных сил и проведения (военных и военно-морских) операций, а министр иностранных дел остановится на дипломатических проблемах.

На этом я завершаю своё выступление.

Выступление начальника генерального штаба армии Сугияма.

Позвольте изложить принципиальные положения. По поводу разрешения китайского инцидента. В нынешних условиях я считаю, что для ускорения разрешения этого инцидента нашей Империи абсолютно необходимо усилить прямое давление на чунцинский режим. Двигаясь в южном направлении, мы сможем нарушить связи между чунцинским режимом и Британией и Соединёнными Штатами, которые, оказывая поддержку с тыла, поощряют этот режим к продолжению сопротивления. Продвижение наших войск в южную часть Французского Индокитая преследует именно эти цели.

Далее, я считаю, что для ускорения капитуляции чунцинского режима было бы эффективным и выгодным для нас осуществить наше право воюю-щей державы и установить контроль над иностранным сеттльментом в Китае, выбрав удобный для этого момент. Таким моментом могут быть объявление Соединёнными Штатами войны Германии, введение Соединёнными Штата-ми, Великобританией и Голландией торгового эмбарго в отношении Японии, приобретение нашей Империей опорных пунктов в южной части Француз-ского Индокитая.

По поводу решения северной проблемы. Нет необходимости говорить, что мы должны в связи с германо-советской войной действовать в соответст-вии с духом Тройственного пакта. При этом наиболее подходящим для нас будет некоторое время не участвовать в этой войне, так как мы в настоящее время предпринимаем меры для урегулирования китайского инцидента, а наши отношения с Великобританией и США находятся в деликатном состоянии. Но если события германо-советской войны будут благоприятны для нашей Империи, я полагаю, мы используем силу для разрешения пробле-мы на Севере и обеспечения безопасности наших северных границ. Поэтому чрезвычайно важно для нас сохранять в тайне необходимую подготовку к военным операциям и обеспечивать независимую позицию.

При этом я считаю, что, осуществляя различные мероприятия для разре-шения северной проблемы, особенно касающиеся использования вооружён-ных сил, мы должны придавать большое значение сохранению, несмотря на препятствия, нашей принципиальной позиции обеспечения постоянной готовности к войне с Великобританией и Соединёнными Штатами, так как отношение этих стран к Японии не вызывает оптимизма.

Выступление начальника генерального штаба флота Нагано.

Позвольте изложить принципиальные соображения.

По поводу разрешения южной проблемы. Я считаю, что в нынешних условиях для того, чтобы поддерживать нашу оборону на Юге и добиться самообеспечения в рамках сферы совместного сопроцветания Великой Восточной Азии, наша Империя должна предпринять незамедлительные шаги по неуклонному продвижению в южном направлении, используя в сочетании политические и военные меры в отношении ключевых районов на Юге и согласуясь с развитием обстановки.

Однако Великобритания, Соединённые Штаты и Голландия последова-тельно усиливают своё давление на Японию. Если они будут упорно продол-жать создавать для нас препятствия и если наша Империя сочтёт невозмож-ным мириться с этим, мы, вероятно, и это следует предвидеть, в конце кон-цов будем вынуждены пойти на войну с Великобританией и Соединёнными Штатами. Поэтому мы должны быть готовы к этому, быть исполнены реши-мости не останавливаться перед такой возможностью. В качестве первого шага нам необходимо осуществить политику в отношении Французского Индокитая и Таиланда в соответствии с документами «Программа политики в отношении Французского Индокитая и Таиланда» и «О форсировании политики в отношении Юга» и тем самым повысить наши возможности для дальнейшего движения в южном направлении.

По поводу отношения нашей Империи к американскому участию в войне. Не приходится и говорить, что, если Соединённые Штаты вступят в войну в Европе, наша Империя будет действовать в соответствии с Тройст-венным пактом. Эти действия не должны быть ограничены выполнением наших обязательств по оказанию помощи Германии и Италии. Я считаю, что нам следует стремиться к осуществлению нашей политики по созданию сферы совместного сопроцветания Великой Восточной Азии, даже если это в конечном счёте потребует использования вооружённой силы.

Однако нельзя предсказать, когда и при каких условиях Соединённые Штаты могут вступить в войну в Европе. Поэтому я считаю необходимым для нас принять независимое решение: когда и каким образом мы должны использовать вооружённые силы против Великобритании и Соединённых Штатов, учитывая при этом существующее на сегодняшний день положение.

Выступление министра иностранных дел Мацуока.

Позвольте изложить вопросы, касающиеся дипломатии.

Было определено и остается неизменным, что наша основная националь-ная политика состоит в создании сферы совместного сопроцветания Великой Восточной Азии, что необходимо для достижения долговременного мира во всём мире. Мы проводили наш внешнеполитический курс, придерживаясь этой национальной политики и учитывая наличие таких проблем, как китай-ская, отношения с Соединёнными Штатами, развитие европейской ситуации и южная проблема. Однако с началом войны между Германией и Советским Союзом возникла новая ситуация. В связи с этим в дипломатическом плане я считаю жизненно важным вновь подтвердить нашу позицию по поводу нынешней национальной политики.

Как сейчас заявили начальники генеральных штабов армии и флота, для проведения нашей дипломатии необходимо заблаговременно решить, какие обстоятельства потребуют от нас использования силы. Однако не вызывает сомнения, что, даже если мы в конце концов будем вынуждены прибегнуть к силе, необходимо делать всё от нас зависящее, чтобы попытаться достичь наших целей дипломатическими средствами. Например, в разрешении китайского инцидента мы будем, с одной стороны, прилагать усилия для укрепления национального правительства в Нанкине, а с другой, оказывая воздействие на внутреннюю и внешнюю политику чунцинского режима, различными дипломатическими методами принуждать его к капитуляции. Имеется в виду реорганизация этого режима с целью или формирования коалиции с национальным правительством, или склонения его к мирным переговорам. Эти меры облегчат проведение нашей политики в отношении Французского Индокитая и Таиланда, будут способствовать удовлетворению наших требований на Юге в соответствии с документами «Программа поли-тики в отношении Французского Индокитая и Таиланда» и «О форсировании политики в отношении Юга». Далее, наша дипломатическая политика в связи с войной между Германией и Советским Союзом должна основываться на целях и проводиться в духе Тройственного пакта. Однако нам необходимо строить нашу дипломатию с учётом всего спектра проблем, возникающих в зоне Великой Восточной Азии.

Я считаю, что для нас важно быть готовыми к проведению нашей внешней политики в отношении Советского Союза таким образом, чтобы это отвечало реальностям, на которые указывает Верховное командование. В наших отношениях с Соединёнными Штатами мы должны проявлять величайшую осторожность в дипломатии, чтобы не допустить вступления Америки в европейскую войну и предотвратить её столкновение с нашей страной...

П р е д с е д а т е л ь Т а й н о г о с о в е т а Х а р а. Я полагаю, все из вас согласятся, что война между Германией и Советским Союзом действи-тельно является историческим шансом Японии. Поскольку Советский Союз поощряет распространение коммунизма во всём мире, мы будем вынуждены рано или поздно напасть на него. Но так как Империя всё ещё занята китай-ским инцидентом, мы не свободны в принятии решения о нападении на Советский Союз, как этого хотелось бы. Тем не менее я полагаю, что мы должны напасть на Советский Союз в удобный момент... Наша Империя хотела бы избежать войны с Великобританией и Соединёнными Штатами, пока мы будем заняты войной с Советским Союзом. Наш народ желает сразиться с ним... Я прошу вас, действуя в соответствии с духом Тройствен-ного пакта, оказать всяческое содействие Германии. Направляла ли Германия какие-либо послания с просьбой к нам напасть на Советский Союз?

М а ц у о к а. ...Что касается сотрудничества с Германией в германо-советской войне, Риббентроп запрашивал нас об этом 26 июня, а затем вновь телеграфировал по этому поводу 28 июня. В это время мы обсуждали содер-жание документа «О форсировании политики в отношении Юга». Мы ожи-дали войну между Германией и Советским Союзом. Поэтому не следует создавать у Германии впечатление, будто мы уклоняемся от наших обязате-льств.

Х а р а. Высказывались ли какие-либо пожелания со стороны Советского Союза?

М а ц у о к а. Четыре дня спустя после начала войны между Германией и Советским Союзом мы ответили, что война не имеет отношения к Тройст-венному пакту, и с тех пор Советский Союз не заявлял никаких протестов. Советский Союз запрашивал нас, каково будет отношение Японии к нынеш-ней войне. Мы ответили, что у нас пока не принято решение по этому воп-росу.

Несколько дополнительных замечаний по этому вопросу. Даже если наша Империя не примет участия в войне между Германией и Советским Союзом, это не будет актом предательства по отношению к букве Тройствен-ного пакта. Что же касается духа союза, то я думаю, для нас было бы прави-льным принять участие в этой войне.

Х а р а. Кто-то может сказать, что в связи с Пактом о нейтралитете для Японии было бы неэтично нападать на Советский Союз. Но Советский Союз и сам привык к несоблюдению соглашений. Если же мы нападем на Советский Союз, никто не сочтёт это предательством. Я с нетерпением жду возможности для нанесения удара по Советскому Союзу. Я прошу армию и правительство сделать это как можно скорее. Советский Союз должен быть уничтожен.

Я хотел бы избежать войны с Соединёнными Штатами. Я не думаю, что Соединённые Штаты предпримут какие- либо действия, если мы нападем на Советский Союз.

У меня есть ещё один вопрос. Было сказано, что, проводя нашу поли-тику в отношении Французского Индокитая, мы готовы, если потребуется, к ведению войны против Великобритании и Соединённых Штатов. Предсто-ящее овладение базами в Индокитае рассматривается как подготовка к войне с Великобританией и Соединёнными Штатами. Готовы ли мы уже к войне с ними? Я думаю, такая война может начаться, если мы предпримем действия против Индокитая. Каково ваше мнение по этому поводу?

М а ц у о к а. На наш вопрос ответить трудно. Нас беспокоит то, что офицеры на участках передовой линии настроены воинственно, они убежде-ны, что мы используем силу. Война против Великобритании и Соединённых Штатов едва ли начнётся, если мы будем продвигаться с большими предосто-рожностями. Конечно же я упомянул воинственное поведение офицеров, полагаясь на мудрость Верховного командования.

Из-за войны между Германией и Советским Союзом германское втор-жение в Великобританию будет отложено. Поэтому Великобритания и Соединённые Штаты могут полагать, что Германия не предпримет попытки вторжения на Британские острова. Но я считаю, что Германия, возможно, сделает это, ещё будучи занятой в войне с Советским Союзом. Даже Риббентроп не знал, что война между Германией и Советским Союзом столь близка. Гитлер будет решать один, осуществлять вторжение на Британские острова в ходе германо-советской войны или нет. Если Германия вторгнется в Великобританию, Соединённые Штаты должны будут всерьёз задуматься, принимать ли им участие в войне. Или, с другой стороны, они могут пред-принять активные действия против Японии с севера. С точки зрения амери-канского национального характера я склоняюсь к вероятности второго вари-анта. Поэтому сейчас очень трудно выносить какое-то суждение.

Х а р а. Я хотел бы прояснить для себя, вступят ли Соединённые Штаты в войну, если Япония предпримет действия против Индокитая?

М а ц у о к а. Я не могу исключить такую возможность.

С у г и я м а. Наша оккупация Индокитая, безусловно, может спровоци-ровать Великобританию и Соединённые Штаты. После нашего успешного посредничества в споре за Индокитай в начале этого года наше влияние здесь и в Таиланде значительно усилилось. Однако в настоящее время происки Великобритании и Соединённых Штатов в Таиланде и Индокитае постоянно расширяются, и нам трудно предположить, что может произойти в будущем. При нынешнем положении дел Япония должна решительно проводить поли-тику, которую она наметила. Эта политика совершенно необходима для пре-сечения происков Великобритании и Соединённых Штатов.

Будущее развитие германо-советской войны окажет значительное воз-действие на Соединённые Штаты. Если Советский Союз потерпит скорое поражение, сталинский режим, вероятно, развалится, и Соединённые Штаты, видимо, не вступят в войну. Если расчёты Германии не будут оправдываться и война затянется, возможность вступления Америки в войну возрастёт. Пока ситуация в войне будет в пользу Германии, я не думаю, что Соединённые Штаты вступят в войну, если Япония и двинется во Французский Индокитай. Разумеется, мы предпочли бы осуществить это мирными средствами. Мы также хотели бы предпринять действия в Таиланде, но это может вызвать серьёзные последствия, так как Таиланд расположен рядом с Малайей. В настоящее время мы продвинемся только до Индокитая. Мы проявим осторожность в направлении наших войск в Индокитай, так как это окажет огромное влияние на нашу будущую политику в отношении Юга.

Х а р а. Понимаю. Я полностью согласен с вами. Думаю, правительство и Верховное командование единодушны в этом вопросе, т. е. в том, что мы сделаем всё от нас зависящее, чтобы избежать столкновения с Великобрита-нией и Соединёнными Штатами. Я считаю, что Япония должна избежать военных действий против Соединённых Штатов, по крайней мере в нынеш-ней ситуации. При этом я также прошу правительство и Верховное командо-вание нанести удар по Советскому Союзу как можно скорее. Советский Союз должен быть уничтожен, поэтому я надеюсь, что вы проведёте подготовку с целью приблизить начало боевых действий. Мне остается лишь надеяться, что эта политика будет осуществлена, как только будет принято решение. Из приведённых мною доводов следует, что я полностью согласен с вынесен-ными на сегодняшнее обсуждение предложениями.

Т о д з и о. Я разделяю мнение господина Хара, председателя Тайного совета. Однако наша Империя сейчас связана китайским инцидентом, и, я надеюсь, председатель Тайного совета понимает это.

Министр иностранных дел Мацуока сейчас высказал своё мнение по поводу молодых офицеров. Как лицо ответственное за поведение солдат и весь личный состав вооружённых сил, я хотел бы сказать несколько слов по поводу замечаний министра иностранных дел, сделанных в присутствии императора.

Министр иностранных дел намекнул, что некоторые находящиеся на передовой военнослужащие проявляют нетерпение. Однако я хочу заявить, что армия действует по приказам императора. То, на что намекает министр иностранных дел, никогда не может произойти. Мы будем прибегать к стро-гим (дисциплинарным) мерам в отношении войск, посланных во Француз-ский Индокитай. Согласовать военные и дипломатические акции очень трудно. Я постараюсь избежать проблем такого рода в сотрудничестве с Верховным командованием.

С у г и я м а. Полностью согласен с военным министром. Мы примем строгие меры контроля, чтобы не допустить неправильных действий. Можете быть спокойны в связи с этим. Хочу воспользоваться возможностью изложи-ть ситуацию, в которой находится Квантунская армия. Из тридцати дивизий Советского Союза четыре уже отправлены на Запад. Однако Советский Союз все ещё обладает [на Дальнем Востоке] явно подавляющей силой, готовой к стратегическому развёртыванию. С другой стороны, Квантунская армия находится в положении, о котором я ранее докладывал. Я хочу усилить Квантунскую армию настолько, чтобы она могла защитить себя, способст-вовать проведению дипломатических переговоров, быть в готовности к наступлению и предпринять наступление, когда появятся благоприятные условия. Я считаю, что результаты войны между Германией и Советским Союзом прояснятся через пятьдесят – шестьдесят дней. За это время мы должны определиться в вопросах разрешения китайского инцидента и переговоров с Великобританией и Соединёнными Штатами. Вот почему в наши предложения внесена фраза «пока мы не будем вмешиваться в этот конфликт».

С у г и я м а (замечания после завершения совещания). На протяжении всего совещания никто не высказался от имени флота. Начальник генераль-ного штаба флота Нагано один раз хотел взять слово, когда были вопросы по поводу южной части Французского Индокитая, но воздержался, когда кто-то другой встал и начал говорить.

Вопросы, которые задавал председатель Тайного совета Хара, были уместны и точны. Император выглядел весьма удовлетворённым. Ответы правительства и Верховного командования были чёткими и удачными...

Ц у к а д а. Это резюме является государственной тайной и не может быть разглашено ни при каких обстоятельствах. Я передам каждому из вас официальный документ, поэтому будьте любезны вернуть мне розданные ранее тексты.

№7. Из стенограммы 43-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 1 августа 1941 г.

Повестка обсуждения: «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом».

Основное содержание обсуждения. Начальник генерального штаба армии доложил об оккупации Французского Индокитая и о направлении войск на Север. Затем было изложено содержание документа «Потребности мобилизации ресурсов для проведения войны». Далее министр иностранных дел Тоёда представил документ «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом» и дал общий обзор обстановки. Состоялся некоторый обмен мнениями, однако принятие решения было отложено до следующего заседания.

В ходе обсуждения были высказаны следующие аргументы: Империя должна руководствоваться целями, изложенными в Тройственном пакте. Можно сделать поворот на 90 или даже 180 градусов, однако необходимо неуклонно двигаться вперёд. Тройственный пакт создаёт условия для установления нового порядка в Европе и установления японского нового порядка в Восточной Азии. От этого нельзя отказаться. Даже если возникнут внешние препятствия, необходимо придерживаться Тройственного пакта. Представляется невозможным открыто заявить о соблюдении Пакта о нейтралитете или давать твёрдые обещания на этот счёт. Бывший министр иностранных дел Мацуока утверждал, что Пакт о нейтралитете не оказывает влияния на Тройственный пакт. Было бы неверным, отмечали присутство-вавшие, говорить сейчас подобное Советскому Союзу. Общее мнение сво-дилось к тому, чтобы не принимать позиции Мацуока.

При разъяснении содержания документа «Основные принципы дипло-матических переговоров с Советским Союзом» было высказано мнение, что германо-советская война будет длительной. Начальник генерального штаба армии и военный министр опровергли это, заявив: «Это вовсе не обязательно. Тот факт, что в настоящее время в вооружённой борьбе на советско-герман-ском фронте нет должного продвижения вперёд, играет на руку немцам... Весьма вероятно, что война закончится быстрой победой Германии. Советам будет чрезвычайно трудно затягивать войну. Утверждение о том, что германо-советская война затягивается, является поспешным заключе-нием». Военно-морской министр согласился с этим мнением.

№8. Из стенограммы 44-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 4 августа 1941 г.

Повестка обсуждения: «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом».

Заместитель министра иностранных дел Ямамото разъяснил точку зрения своего министерства по поводу документа «Основные принципы дипломати-ческих переговоров с Советским Союзом» следующим образом:

«Центральным вопросом является интерпретация нейтралитета. Положе-ния этого соглашения допускают различное их толкование, однако практи-ческая проблема состоит в том, дадим ли мы (открыто) обещание соблюдать нейтралитет или мы согласимся (между собой), что будем сохранять ней-тралитет. Мы должны одобрить первое или второе.

Что получится, если мы будем вести переговоры с Советами, исходя из такого подхода? Япония не считает, что существует угроза Восточной Азии».

О и к а в а. Фактом является то, что в настоящее время Империя имеет два договора – о союзе и нейтралитете. Это сложная проблема. Нельзя ли вообще не упоминать Пакт о нейтралитете, а в случае переговоров заявить: «Давайте решать те проблемы, которые создают трудности во взаимоотно-шениях наших двух стран»?

Т о д з и о (и н е к о т о р ы е д р у г и е). Тройственный пакт и Пакт о нейтралитете существуют одновременно. Однако с точки зрения междуна-родных отношений Тройственный пакт стоит на первом месте, а Пакт о нейтралитете – на втором. На практике всё, что мы должны сделать, это определить, как мы будем подходить к этому вопросу с точки зрения нацио-нальной политики и т. д.

Было решено, что общая линия будет следующей: можно заявить Советскому Союзу, что, если он будет строго соблюдать Пакт о нейтралитете и не будет создавать угрозу Империи на Дальнем Востоке, мы будем придер-живаться Пакта о нейтралитете. Если же Советский Союз не будет соблю-дать нейтралитет и не займет дружественной позиции или предоставит свои Приморские области или Камчатку третьей державе, Пакт о нейтралитете не будет иметь силы.

Затем состоялся обмен высказываниями между министром иностранных дел и начальником генерального штаба Сугияма по поводу сообщений о том, что некоторые части в Маньчжурии изготовились к наступлению. Сугияма отрицал это.

№9. Из стенограммы 45-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 6 августа 1941 г.

Повестка обсуждения: «О мерах Империи в связи с нынешним состоянием отношений между Японией и Советским Союзом».

(Резюме: Сначала состоялся общий обмен мнениями. Затем министр иностранных дел доложил о своём разговоре с германским и советским послами. После этого был обсуждён и одобрен представленный секциями армии и флота императорской ставки документ «О мерах Империи в связи с нынешним состоянием отношений между Японией и Советским Союзом».)

М и н и с т р и н о с т р а н н ы х д е л Т о ё д а. Вчера я пригласил советского посла и провёл с ним беседу на основе первого параграфа доку-мента «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом». В ответ посол сказал: «У меня были некоторые сомнения по поводу будущего, однако ваше высказывание внесло ясность. Я доложу об этом моему правительству. Вы правы, когда говорите о проблеме разногла-сий. До сих пор мы следовали пожеланиям Японии и намерены продолжать делать это и в будущем... В любом случае мое правительство и я ценим тот факт, что вы затронули основы вашей внешней политики. Я искренне благо-дарю вас за откровенные и ясные высказывания». У меня сложилось впечат-ление, что он почувствовал облегчение. Я поставил в известность посла Татэкава [посол Японии в СССР] о содержании этого разговора.

Сегодня, 6 августа, в 9 часов меня посетил посол Германии Отт, который сказал следующее.

О т т. Мне стало известно, что вы говорили с советским послом. О чём был разговор?

Т о ё д а. Мы говорили о сотрудничестве в вопросах, касающихся наших концессий на северном Сахалине, чтобы мы могли без помех осуществлять там нашу деятельность...

О т т. Какова будет позиция Японии, если Соединённые Штаты будут направлять оружие Советскому Союзу через Владивосток?

Т о ё д а. Мы будем вынуждены рассмотреть эту проблему.

О т т. Что вы собираетесь делать с Соединёнными Штатами?

Т о ё д а. Соединённые Штаты возбуждены. Прежде всего мы попытае-мся успокоить их.

О т т. Я слышал, что Япония ведёт переговоры о передаче ей районов к востоку от озера Байкал. Что вы можете сказать?

Т о ё д а. Это неправда.

№10. Из стенограммы 47-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 16 августа 1941 г.

Из беседы министра иностранных дел Тоёда с германским послом Оттом:

О т т. Я точно не помню, но в одном из посланий бывшего министра иностранных дел Мацуока в Германию было заявлено, что, как только Япония почувствует себя готовой, она свергнет коммунистическую систему [в Советском Союзе]. Что произошло с этим планом?

Т о ё д а. Наши нынешние военные приготовления против Советского Союза являются первым шагом на пути к будущим операциям против Советов. Я полагаю, это отвечает духу Тройственного пакта.

О т т. Я считаю ваше заявление о первом шаге на пути к операциям против Советского Союза весьма важным. Я вас хорошо понял.

№11. Из стенограммы 50-го заседания координационного комитета правительства и императорской ставки от 3 сентября 1941 г.

Повестка обсуждения: «Программа осуществления государственной политики Империи».

С у г и я м а. Мы не сможем развернуть крупномасштабные операции на Севере до февраля. Для того, чтобы действовать на Севере, мы должны быстро провести операции на Юге. Даже если мы выступим немедленно, сейчас, операции продлятся до весны следующего года. Но мы задерживае-мся. И поэтому не сможем действовать на Севере.



№12. Из стенограммы императорского совещания 6 сентября 1941 г.

Повестка обсуждения: «Программа осуществления государственной политики Империи» [этот документ был принят на императорском совеща-нии 6 сентября 1941 г.].

Текст документа:

Принимая во внимание чрезвычайно напряжённую обстановку, сло-жившуюся в настоящее время, и в особенности действия, предпринятые в отношении Японии Америкой, Англией, Голландией и другими государст-вами, а также положение Советского Союза, степень возможного использо-вания государственной мощи Империи, мы осуществим предусмотренный «Основными принципами политики Империи в связи с изменением обста-новки» курс:

1. В целях обеспечения самообороны и самосохранения наша Империя исполнена решимости при необходимости вступить в войну с Соединёнными Штатами, Великобританией и Голландией, завершив подготовку к войне ориентировочно к последней декаде октября.

2. Одновременно наша Империя будет предпринимать в отношении Соединённых Штатов и Великобритании всевозможные дипломатические шаги, стремясь достичь наших целей...

3. В случае отсутствия перспектив удовлетворения наших требований к первой декаде октября дипломатическими средствами мы примем незамед-лительное решение о начале боевых действий против Соединённых Штатов, Британии и Голландии.

Другие политические мероприятия, выходящие за рамки проблемы движения на Юг, будут осуществляться на основе принятой национальной политики. Будут прилагаться особые усилия для предотвращения создания Соединёнными Штатами и Советским Союзом объединенного фронта против Японии.

И з в ы с т у п л е н и я Н а г а н о. Количество важнейших военных материалов, включая нефть, сокращается с каждым днём. Это неизбежно ослабляет нашу национальную оборону и может привести к тому, что при сохранении нынешней ситуации возможность Империи вести активные действия будет уменьшаться день ото дня. В то же время оборона военных объектов американцев и англичан, важных районов на Дальнем Востоке, а также военная подготовка этих стран, особенно США, быстрыми темпами усиливаются. Ко второй половине следующего года военные приготовления Америки значительно продвинутся вперёд, и нам будет трудно совладать с ней. Поэтому необходимо признать, что для нашей Империи весьма опасно продолжение бездействия, мы с каждым днём упускаем время...

Военно-морские силы, которые Великобритания сможет направить на Дальний Восток, из-за нынешней войны в Европе будут ограниченными. Отсюда следует, что в случае столкновения с американским флотом, учиты-вая роль авиации и другие факторы, можно быть в большой степени уверен-ными в нашей победе...

И з в ы с т у п л е н и я С у г и я м ы. По поводу северной проблемы. Я считаю, что, пока мы будем вести боевые действия на Юге, этот вопрос не должен нас беспокоить. Тем более что с началом германо-советской войны мы усилили нашу подготовку к возможной войне с Советским Союзом и готовы к любым неожиданностям.

В будущем возможно создание коалиции между Соединёнными Штатами и Советским Союзом. Однако в наступающий зимний период крупномасштабные военные операции (на Севере) очень затруднительны из-за погодных условий. Даже если Соединённые Штаты и Советский Союз объединят усилия и используют часть своей авиации и подводных лодок, в это время года их боевые возможности будут невелики. Поэтому, если мы воспользуемся зимним периодом и быстро завершим наши военные операции на Юге, я считаю, мы сможем в готовности встретить любые изменения ситуации на Севере, которые могут произойти весной следующего года или в последующий период. С другой стороны, упустив возможности, которые нам предоставляет зимний период, мы не сможем в ходе наших операций на Юге обеспечить безопасность на Севере.

Наконец, есть ещё один вопрос, который я хотел бы особо подчеркнуть. Если мы признаем необходимым начать войну на Юге, наша Империя долж-на немедленно сообщить о своих намерениях Германии и Италии с тем, чтобы иметь соглашение с ними до начала войны и быть уверенными, что Япония, Германия и Италия смогут сотрудничать в достижении общих целей войны. В любом случае мы не должны допустить, чтобы Германия и Италия заключили односторонний мир с Соединёнными Штатами и Великобританией [имелась в виду ситуация, когда Япония оказалсь бы в состоянии войны с Соединёнными Штатами и Великобританией]. Я считаю это особо важным для ведения войны.

Кошкин А.А. Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в

отношении СССР, 1931 – 1945 гг., М, 1989, с. 217 – 238.

Почему Япония не напала на Советский Союз

(извлечения из монографии Кошкина А.А. «Крах стратегии

“спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР,

1931 – 1945 гг.»., М, 1989)

Срыв германского плана «молниеносной войны»

Политика и стратегия Японии в отношении Советского Союза после 22 июня 1941 г., как известно, строились на основе концепции вступления в войну против СССР в момент «наиболее благоприятный» для империи. Японские лидеры прямо заявляли на секретных заседаниях правительства и императорской ставки: «Мы выступим, если почувствуем, что условия особо благоприятны, и не выступим, если они будут неблагоприятны». Под «благоприятным моментом» понималась ситуация, когда терпящий пораже-ние от гитлеровских войск Советский Союз не сможет оказать должного сопротивления Японии на Дальнем Востоке.

Германским планом «Барбаросса» война против СССР намечалась как скоротечная кампания. Предусматривалось в ходе летне-осенних операций нанести мощный удар по основным силам Красной Армии, быстро уничто-жить их и, стремительно продвигаясь в глубь Советского Союза, занять его важнейшие политические и экономические центры. Особое значение прида-валось захвату Москвы и Ленинграда. При этом возможность остановить наступление из-за сопротивления Красной Армии исключалась.

Разработанный японским командованием график проведения антисовет-ской войны на Востоке увязывался с германским планом «Барбаросса» и также предполагал завершение военных действий против СССР осенью 1941 г. Как германский план «Барбаросса», так и японский план «Кантокуэн» были авантюристичны и порочны в своей основе, являлись следствием пере-оценки сил и возможностей стран-агрессоров и недооценки мощи СССР – его экономического и политического потенциала, морального духа совет-ского народа и боеспособности его Вооружённых Сил.

В Японии рассматривали советско-германскую войну как редчайшую возможность осуществить вынашиваемые годами замыслы антисоветской агрессии, наиболее активные сторонники войны против СССР требовали не упустить эту возможность. Прибывший из Европы генерал Ямасита в день отдачи приказа о первой очереди мобилизации по плану «Кантокуэн» 7 июля докладывал военному министру Тодзио: «Мощь германской дивизии вдвое превосходит боевые возможности стрелковой дивизии Советского Союза. По сухопутным силам Германия более чем в два с половиной раза превос-ходит СССР. По самолётам преимущество в три – четыре раза. В результате внезапного нападения существует большая вероятность уничтожения Красной Армии и быстрого завершения войны». Генерал Ямасита предуп-реждал о том, что после окончания войны в европейской части Советского Союза Гитлер может двинуться в Сибирь и на Дальний Восток. Он убеждал Тодзио отказаться от теории «спелой хурмы» и захватить восточные районы СССР до окончания германо-советской войны. «Время теории «спелой хурмы» уже прошло, – говорил Ямасита. – Выжидание может ускорить объединение США с СССР. Даже если хурма ещё немного горчит, лучше стрясти её с дерева».

Это мнение разделял и японский посол в Москве Татэкава, который 5 июля сообщил в Токио, что якобы «Красная Армия потеряла веру в победу, и падение Москвы является лишь вопросом времени». Он рекомендовал «самостоятельно решить вопрос о Дальнем Востоке». Однако в Токио реши-ли следовать разработанному графику проведения антисоветской войны, ожидая, когда «Россия, как спелая хурма, сама упадёт в руки». Несмотря на то что германские войска смогли продвинуться в глубь территории Советского Союза и создали угрозу Москве и Ленинграду, в Токио не спешили с выводами о скорой победе Германии. Японское руководство внимательно следило за начавшимся в середине июля Смоленским сражением, в результате которого, как признают японские историки, «советские войска упорным сопротивлением задержали продвижение немецкой армии, чем было выиграно время для обороны Москвы».

Ценой огромных усилий и жертв Красная Армия к середине июля не только задержала противника но и смогла на некоторое время на основных направлениях стабилизировать фронт. Так, на западном направлении в июле темп продвижения германских войск составлял 6 – 7 км в сутки против 30 км в первые дни войны.

Героическое сопротивление советского народа срывало планы как гитлеровского, так и японского руководства. Замедление темпов наступления немецко-фашистских войск свидетельствовало о том, что «наиболее благо-приятный момент» ещё не наступил.

Во второй половине июля, когда подготовка Японии к нападению на СССР осуществлялась полным ходом, среди японского генералитета поя-вились первые признаки сомнений в успехе германского «блицкрига». 16 июля в «Секретном дневнике войны» императорской ставки, в котором оценивались события и обстановка на фронтах второй мировой войны, была сделана запись: «На германо-советском фронте не отмечается активных действий, тихо». Затем, 21 июля: «В развитии обстановки на германо-советском фронте нет определённости. Похоже на не прекращающийся несколько дней токийский дождь».

Японские стратеги стали серьёзнее анализировать перспективы Германии в войне против СССР. «Театр военных действий в России, – заявляли они,– огромен и его нельзя сравнивать с Фландрией. Равнинный характер театра войны в России хотя и дает возможность быстрого продви-жения для Германии, но, с другой стороны, он способствует правильному отступлению, на что и рассчитывает СССР. Ликвидировать советские войска в этом случае будет не так-то легко. Партизанская война также значительно усиливает обороноспособность СССР».

Поскольку приближалась запланированная дата принятия окончательно-го решения о начале военных операций против СССР, японское руководство попыталось выяснить у германского правительства новые сроки завершения войны. Во время Токийского процесса посол Осима свидетельствовал: «В июле – начале августа стало известно, что темпы наступления германской армии замедлились. Москва и Ленинград не были захвачены в намеченные сроки. В связи с этим я встретился с Риббентропом, чтобы получить разъяс-нения. Он пригласил на встречу генерал-фельдмаршала Кейтеля, который заявил, что замедление темпов наступления германской армии объясняется большой протяжённостью коммуникаций, в результате чего отстают тыловые части. Поэтому наступление задерживается на три недели».

Подобное разъяснение лишь усилило сомнения японского руководства в способности Германии завершить войну в короткий срок. О трудностях свидетельствовали и участившиеся требования германских руководителей как можно скорее открыть «второй фронт» на Востоке. Они всё более откро-венно давали понять японскому руководству, что Японии не удастся воспо-льзоваться плодами германской победы, если для этого ничего не будет сделано.

Однако японские правящие круги, выжидая «благоприятный момент», заявили о «необходимости длительной подготовки». В действительности же они боялись преждевременного выступления против Советского Союза. 29 июля в «Секретном дневнике войны» было записано: «На германо-советском фронте по-прежнему без изменений. Наступит ли в этом году момент вооружённого разрешения северной проблемы? Не совершил ли Гитлер серьёзную ошибку? Последующие десять дней войны должны определить историю». Имелось в виду время, оставшееся до принятия Японией решения о нападении на Советский Союз.

Ввиду того что «молниеносная война» не состоялась, в Токио стали с большим вниманием, относиться к оценке внутриполитического положе- ния СССР. Ещё до начала войны некоторые японские специалисты по Советскому Союзу высказывали сомнения по поводу быстрой капитуляции СССР. Так, например, один из сотрудников японского посольства в Москве, Ёситани, в сентябре 1940 г. предупреждал: «Полным абсурдом является мнение, будто Россия развалится изнутри, когда начнется война». 22 июля 1941 г. японские генералы вынуждены были признать в «Секретном дневнике войны»: «С начала войны прошёл ровно месяц. Хотя операции германской армии продолжаются, сталинский режим, вопреки ожиданиям, оказался прочным».

Особенно тщательно анализировал данные о внутриполитическом положении и внешнеполитической деятельности Советского Союза 5-й отдел разведуправления генштаба. Сюда стекались самые разнообразные докумен-ты – информация агентурной разведки, разведдонесения Квантунской армии, данные радиоперехвата, шифровки военных атташе, доклады и аналитичес-кие справки посольств, разработки исследовательского отдела компании «Мантэцу» и другие материалы.

К началу августа отделом был подготовлен и представлен руководству военного министерства документ под названием «Оценка нынешней обста-новки в Советском Союзе». Он состоял из четырех разделов: 1. Оценка государственной структуры Советского Союза (политика государства, прочность государственного строя, особенности русской нации, наличие ресурсов, распределение населения по районам). 2. Дипломатическая стра-тегия (в частности, отношения с США и Великобританией). 3. Военные вопросы (военная мощь Красной Армии, её боеспособность на Дальнем Востоке, сравнение Красной Армии с армиями Германии и Японии). 4. Анализ способности Советского Союза вести войну с Германией, общая оценка развития международной обстановки.

Хотя составители доклада продолжали верить в конечную победу Германии, они не могли не считаться с реальной действительностью. В главном выводе доклада указывалось: «Даже если Красная Армия в этом году оставит Москву, она не капитулирует. Намерение Германии быстро завершить решающее сражение не осуществится. Дальнейшее развитие войны не будет выгодным для германской стороны». Комментируя содержание этого вывода, японские исследователи указывают: «В начале августа 5-й отдел разведуправления пришел к выводу, что в течение 1941 г. германская армия не сможет покорить Советский Союз, да и на будущий год перспективы для Германии не самые лучшие. Все говорило о том, что война затянется».

Хотя этот доклад не был определяющим в решении вопроса о начале войны, тем не менее он заставил японское руководство более трезво оцени-вать перспективы германо-советской войны и участия в ней Японии. «Мы должны осознать сложность оценки обстановки», – гласила одна из записей «Секретного дневника войны».

В обстановке провала германского плана «молниеносной войны» пра-вящие круги Японии решили на время вернуться к отброшенному пакту о нейтралитете с Советским Союзом и дожидаться «благоприятного момента» под его прикрытием. При этом продолжались попытки шантажировать Советский Союз угрозой его разрыва в случае сближения СССР с США.

Армия в это время продолжала активную подготовку к осуществлению плана «Кантокуэн». Генеральный штаб и военное министерство выступили против включённого в документ «Основные принципы дипломатических переговоров с Советским Союзом» положения о том, что германо-советская война затягивается. Начальник генерального штаба Сугияма и военный министр Тодзио заявили: «Существует большая вероятность того, что война закончится быстрой победой Германии. Советам будет чрезвычайно трудно продолжать войну. Утверждение о том, что германо-советская война затяги-вается, является поспешным заключением». С этим согласился и военно-морской министр. Поэтому на заседании координационного комитета правительства и императорской ставки 4 августа было подтверждено, что пакт о нейтралитете будет соблюдаться лишь временно, что «с точки зрения международных отношений на первом месте по значению стоит Тройствен-ный пакт, а пакт о нейтралитете – вторичен».

Японские милитаристы не желали упускать «золотую возможность» обрушиться совместно с Германией на Советский Союз и сокрушить его. Особое нетерпение проявляла Квантунская армия. Её командующий Умэдзу передавал в центр: «Благоприятный момент обязательно наступит... Именно сейчас представился редчайший случай, который бывает раз в тысячу лет, для осуществления политики государства в отношении Советского Союза. Необходимо ухватиться за это... Если будет приказ начать боевые действия, хотелось бы, чтобы руководство операциями было предоставлено Квантун-ской армии... Ещё раз повторяю, что главным является не упустить момент для осуществления политики государства».

Представители командования Квантунской армии, не желая считаться с реальным положением, требовали от центра немедленного выступления. Начальник штаба Квантунской армии генерал-лейтенант Ёсимото убеждал начальника оперативного управления генштаба Танака: «Начало германо-советской войны является ниспосланной нам свыше возможностью разреши-ть северную проблему. Нужно отбросить теорию «спелой хурмы» и самим создать благоприятный момент... Даже если подготовка недостаточна, выс-тупив этой осенью, можно рассчитывать на успех».

Однако последующие события на советско-германском фронте не оправ-дали надежд японского командования.

Обещание Риббентропа и Кейтеля захватить Москву с задержкой лишь на три недели осталось невыполненным, что не позволило японскому руководству начать в запланированные сроки военные действия против Советского Союза. 28 августа в «Секретный дневник войны» была внесена полная пессимизма запись: «Даже Гитлер ошибается в оценке Советского Союза. Поэтому, что уж говорить о нашем разведуправлении. Война Германии продолжится до конца года... Каково же будущее империи? Перспективы мрачные. Поистине будущее не угадаешь...»

Красная Армия, хотя и несла большие потери, не была разгромлена. КПСС [точнее ВКП(б). – Прим. сост.] и Советское правительство сумели в кратчайший срок осуществить перевод народного хозяйства на военные рельсы, передислоцировать индустриальную базу страны в тыл, наладить производство большого количества боевой техники и вооружения, прежде всего танков и самолётов. Важное значение имело развертывание на захва-ченных гитлеровской армией территориях широкого партизанского движе-ния. На фронтах и в тылу весь советский народ демонстрировал твёрдую решимость вести борьбу до победы.

К началу сентября высшее военно-политическое руководство Японии пришло к выводу о невозможности быстрой и эффективной войны против СССР в течение 1941 г. Имея опыт интервенции против Советской Республики в 1918 – 1922 гг., когда не подготовленные к ведению войны, особенно в сложных условиях сибирской зимы, японские войска несли большие потери и не могли проводить крупные наступательные операции, командование японской армии во всех антисоветских планах и вооружённых провокациях исходило из необходимости избегать войны против СССР зимой. Это подтвердил на заседании координационного комитета правите-льства и императорской ставки начальник генерального штаба Сугияма, который заявил, что «военные операции крупного масштаба на Севере в условиях зимы очень затруднительны». В сентябре 1941 г. посол Японии в Германии Осима разъяснял фашистскому руководству: «В это время года [имелись в виду осень и зима. – Прим. А.А. Кошкина] военные действия против Советского Союза можно предпринять лишь в небольших масштабах. Вероятно, будет не слишком трудно занять северную (русскую) часть остро-ва Сахалин. Ввиду того, что советские войска понесли большие потери в боях с немецкими войсками, их, вероятно, также можно оттеснить от границы. Однако нападение на Владивосток, а также любое продвижение в направлении озера Байкал в это время года невозможно, и придётся из-за сложившихся обстоятельств отложить это до весны».

3 сентября на заседании координационного комитета правительства и императорской ставки был сделан окончательный выбор первоначального направления распространения агрессии. Участники совещания пришли к выводу, что, «поскольку Япония не сможет развернуть крупномасштабные операции на Севере до февраля, необходимо за это время быстро осущест-вить операции на Юге». Этот курс был официально закреплён в документе «Программа осуществления государственной политики империи», принятом 6 сентября на императорском совещании.

Таким образом, основной и определяющей причиной нарушения уста-новленных сроков нападения Японии на Советский Союз в 1941 г. явился провал германского плана «молниеносной войны». Японские правящие круги не осмелились вступить в антисоветскую войну до окончательного выяс-нения перспектив войны на Западе и продолжали ожидать поражения Советского Союза.

Порочность теории «спелой хурмы»

Японское командование считало важным условием осуществления плана «Кантокуэн» значительное ослабление советских войск на Дальнем Востоке и в Сибири. В июне 1941 г. японский военный министр Тодзио заявил, что Япония выступит тогда, когда «можно будет воевать, не встречая большого сопротивления со стороны русской армии».

В Японии рассчитывали, что в критический для Советского Союза момент войны против Германии советское руководство будет вынуждено перебросить большую часть дислоцированных на востоке войск на запад. В этом случае задача японской армии должна была состоять в осуществлении операций против оставшихся регулярных войск и партизан и оккупации советских территорий. Расчёт строился на том, что после победы Германии Гитлеру будет трудно «переварить» всю территорию Советского Союза и он не сможет препятствовать оккупации Японией советского Дальнего Востока и Восточной Сибири даже в случае, если японская оккупация произойдёт после поражения советских войск на западе. В этом состояла суть теории «спелой хурмы», ожидания «наиболее благоприятного момента».

По замыслу японского генерального штаба, военные действия против СССР должны были начаться при условии сокращения советских дивизий на Дальнем Востоке и в Сибири с 30 до 15, а авиации, бронетанковых, артилле-рийских, кавалерийских, инженерных, железнодорожных и других частей – на две трети. Считалось, что в результате укомплектования японских диви-зий в Маньчжурии и Корее по штатам военного времени и придания им час-тей и подразделений непосредственного подчинения мощь японской дивизии будет на 25 % превосходить силу советской дивизии. Отсюда делался вывод, что, например, 11 японских дивизий будут соответствовать 15 советским дивизиям, а намеченные для антисоветской войны 24 дивизии будут более чем вдвое превышать мощь советских войск.

Однако масштабы переброски советских войск с Дальнего Востока в европейскую часть СССР летом 1941 г. далеко не соответствовали ожида-ниям японского командования. По данным разведуправления японского генерального штаба от 12 июля 1941 г., за три недели после начала германо-советской войны с Дальнего Востока на запад было переброшено лишь 17 % советских дивизий, а механизированных частей – около одной трети. При этом японская военная разведка сообщала, что взамен убывающих войск Красная Армия восполняется за счёт призыва среди местного населения. В докладе обращалось особое внимание на то, что перебрасываются на запад в основном войска Забайкальского военного округа, а на восточном и север-ном направлениях группировка советских войск практически остаётся прежней.

Это не позволяло японскому командованию рассчитывать на успех наступления силами лишь 24 дивизий. Поэтому на заседаниях руководства генштаба и военного министерства Японии обсуждался вопрос о выделении для войны против СССР дополнительного числа дивизий. 11 июля была издана директива секции сухопутных сил императорской ставки № 506 об усилении подготовки к войне против России. 16 июля японский генштаб заявил, что, «даже если переброска советской дальневосточной армии не будет осуществлена в запланированные сроки, наступление на СССР должно быть начато». Ставилась задача быть готовыми к началу войны против СССР в любой момент. Для этого намечалось ещё большее увеличение войск в Маньчжурии и Корее. Активно обсуждался вопрос об использовании в войне против Советского Союза 30 дивизий общей численностью 1 200 тыс. человек.

В 1941 г. в японской армии была 51 дивизия, из которых 27 вели боевые действия в Китае. По новому плану в случае войны с Советским Союзом предусматривалась переброска шести дивизий с китайского фронта. Этому решительно воспротивилось командование экспедиционной армии в Китае. Ее командующий Хата заявил, что такое сокращение войск на японо-китай-ском фронте весьма рискованно и неизбжно приведёт к дальнейшему затяги-ванию войны. В конце концов с этим пришлось согласиться, ибо и без того за годы войны японские войска в Китае были весьма ослаблены. 31 июля от плана использования против СССР 30 дивизий отказались в расчёте на сокра-щение советских войск, на то, что рано или поздно Советский Союз всё же будет вынужден приступить к крупномасштабной переброске войск на запад.

Сдерживающее воздействие на решение о начале войны против СССР оказывало сохранение на Дальнем Востоке большого количества советской авиации. К середине июля японский генеральный штаб имел сведения о том, что на запад переброшено лишь 30 советских авиационных эскадрилий. Особое беспокойство вызывало наличие в восточных районах СССР значи-тельного числа самолётов бомбардировочной авиации. Считалось, что в случае нападения Японии на Советский Союз создавалась реальная опасно-сть массированных авиационных бомбовых ударов непосредственно на японской территории. Как выяснилось на Токийском процессе, генеральный штаб располагал разведданными о наличии в 1941 г. на советском Дальнем Востоке 60 тяжёлых бомбардировщиков, 80 бомбардировщиков дальнего действия, 330 лёгких бомбардировщиков, 450 истребителей, 60 штурмовиков и 200 самолётов морской авиации. В докладе начальника отдела ставки по проблемам обороны метрополии от 26 июня указывалось: «В случае войны с СССР в результате нескольких бомбовых ударов в ночное время десятью, а в дневное – двадцатью – тридцатью самолётами Токио может быть превращён в пепелище».

Японское командование не могло не учитывать и советский опыт мате-риального снабжения войск. Начальник оперативного управления генштаба Танака заявил на Токийском процессе: «Исходя из того факта, что в русско-финляндскую войну зимой 1939 года русская армия проводила операции, поддерживая линию коммуникаций протяженностью более 200 км при температуре 50 градусов ниже нуля, а также исходя из эффективности русского снабжения во время номонханского (халхин-гольского) инцидента, нельзя было недооценивать способности армии Советского Союза снабжать операции».

Советские войска на Дальнем Востоке и в Сибири оставались грозной силой, способной дать решительный отпор японским агрессорам. Японская военщина помнила сокрушительное поражение на Халхин-Голе, когда она на собственном опыте испытала военную мощь Советского Союза. И хотя, как показали события, японские милитаристы не сделали должного вывода из халхин-гольского поражения, при всем своём авантюризме они не могли игнорировать силу и боевые возможности Красной Армии. 4 сентября посол Отт доносил Риббентропу, что на решение Японии о вступлении в войну против СССР оказывают влияние «воспоминания о номонханских событиях, которые до сих пор живы в памяти Квантунской армии». «Разгром японских войск на Халхин-Голе научил даже чванливых, возомнивших о божественной роли Японии японских генералов уважать мощь Советского Союза», – отмечали прогрессивные японские историки.

В Токио понимали, что одно дело нанести удар в спину терпящему поражение противнику и совсем другое – вступить в сражение с подготов-ленной к современной войне регулярной армией такого мощного государ-ства, как Советский Союз. Оценивая группировку советских войск на Дальнем Востоке и в Сибири, японская печать подчёркивала: «Эти войска остаются совершенно безупречными как в смысле обеспечения их новейшим вооружением, так и в смысле великолепной подготовки...» Газета «Мияко» писала в конце лета 1941 г.: «Дело ещё не дошло до фатального удара по армии Советского Союза. Поэтому нельзя считать безосновательным вывод о том, что Советский Союз – силён».

Это признавало и германское посольство в Японии, которое вниматель-но следило за соотношением японских и советских сил. Оценивая военно-стратегическую ситуацию с точки зрения перспектив японского нападения на СССР, германский посол Отт сообщал в Берлин: «Красная Армия на Дальнем Востоке по-прежнему сохраняет высокую боеспособность, поэтому нельзя ожидать начала военных действий Японии раньше весны. Упорство, которое проявляет Советский Союз в борьбе с Германией, показывает, что даже напа-дением Японии в августе или сентябре нельзя открыть дорогу в Сибирь в этом году».

На Дальнем Востоке и в Сибири сохранялась группировка советских войск, мощь которой не позволяла рассчитывать на успех японского напа-дения. Это вынудило японское военно-политическое руководство на время отложить принятие решения о вооружённом выступлении против СССР. 9 августа был принят документ верховного командования сухопутных сил «Программа операций императорской сухопутной армии», в котором предус-матривалось:

1. Имея в Маньчжурии и Корее 16 дивизий, быть в готовности выступить против СССР.

2. Продолжать проведение операций в Китае.

3. Завершить к концу ноября подготовку к войне на юге.

Это был совершенно секретный документ, о содержании которого знал строго ограниченный круг японских руководителей, а именно военный министр, заместитель военного министра, начальник управления по делам армии, а также начальник генерального штаба и начальник оперативного отдла генштаба. Когда через месяц это решение было официально утверж-дено на императорском совещании, начальник генерального штаба Сугияма отдал следующее распоряжение: «Отменяется лишь выступление (против СССР) в нынешнем году. Ранней весной следующего года после завершения наступления на юге возможно нанесение удара на севере. для этого по-преж-нему нужно продолжать подготовку. Не следует болтать об отмене плана. Надо держать это в секрете. Об этом должны знать лишь немногие в министерствах армии и флота».

Одной из причин такого распоряжения было стремление не допустить ослабления подготовки к нападению на Советский Союз. Демонстрация готовности Японии в любой момент обрушиться на СССР должна была быть использована в дипломатических контактах с СССР с целью добиваться от Советского Союза серьёзных политических и территориальных уступок. Неохотно соглашаясь с отсрочкой нападения, командование Квантунской армии настаивало, чтобы дипломатические переговоры с СССР велись решительно, японские требования тесно увязывались с обстановкой на германо-советском фронте и выдвигались не по частям, а полностью.

Принятое 6 сентября на императорском совещании решение отнюдь не означало отказа от плана «Кантокуэн», а лишь откладывало срок начала его осуществления. Решением предусматривалось, что «в случае выгодного для нашей империи развития германо-советской войны... северный вопрос будет решён вооружённым путём в ходе или даже до использования силы на юге». Японское командование продолжало внимательно анализировать изменения в группировке советских войск на Дальнем Востоке. 12 сентября начальник генерального штаба Сугияма докладывал императору: «Пока особого ослаб-ления не отмечается, напротив, в ряде районов наблюдается усиление воен-ной подготовки». 26 сентября начальник 2-го отдела генерального штаба Окамото был вынужден доложить японскому командованию: «Германский план провести решающее сражение в короткие сроки полностью провалил-ся». При этом он на конкретных цифрах показал, что СССР имеет достаточно сил и боевой техники для продолжения войны.

Было ещё одно обстоятельство, заставлявшее японские правящие круги не торопиться с началом наступления на СССР. Готовясь ко вступлению во вторую мировую войну, они с беспокойством следили за ходом формирова-ния летом 1941 г. коалиции трёх держав – СССР, США и Великобритании, которые, несмотря на существовавшие противоречия, преследовали общие интересы борьбы с фашистскими агрессорами. Перед японской дипломатией была поставлена задача по возможности воспрепятствовать созданию такого союза, ибо он затруднял осуществление японской агрессии как на северном, так и на южном направлении. Японский министр иностранных дел Тоёда стал убеждать советских представителей в Токио в том, что Япония будет «строго соблюдать пакт о нейтралитете», если СССР воздержится от каких-либо соглашений с третьими странами. При этом японский министр на встречах с советским послом К. А. Сметаниным без стеснения лгал, заявляя, будто «военные приготовления в Маньчжурии не направлены против СССР». В то же время он объяснял германскому послу Отту: «Наша подготовка явля-ется первым шагом к будущим операциям против Советов. Я считаю, что это соответствует духу Тройственного пакта».

Между тем к концу сентября 1941 г. положение на германо-советском фронте осложнилось. Немецко-фашистские войска блокировали Ленинград, вскоре началась великая битва под Москвой. Обстановка настоятельно тре-бовала использования сил из восточных районов страны. Однако советское руководство отчётливо сознавало, что это связано с риском японского напа-дения. Поэтому на Запад были переброшены лишь несколько сибирских дивизий. Важное значение имели также сведения, переданные в Москву советским военным разведчиком Рихардом Зорге в конце сентября о реше-нии императорского совещания временно воздержаться от вступления в войну против СССР.

Главные силы дальневосточной группировки Красной Армии продол-жали занимать оборонительные позиции вдоль протяжённой советско-маньчжурской границы, бдительно охраняя восточные рубежи Советского государства. «Советский Союз, веди оборонительную войну против Германии, не ослабил свои военные силы на Востоке, сохранив группировку, равную Квантунской армии. Таким образом, Советскому Союзу удалось достичь цели – оборона на Востоке, избежав войны», – вынуждены признать официальные японские историографы. «Главным фактором являлось то, что Советский Союз, обладая огромной территорией и многочисленным населе-нием, за годы предвоенных пятилеток превратился в мощную экономичес-кую и военную державу», – пишут они.

Наличие на восточных рубежах Советского Союза мощной группировки войск Советской Армии, которая не была ослаблена даже в самый трудный период Великой Отечественной войны, не позволяло японскому военно- политическому руководству осмелиться на вооружённое выступление против СССР.

Кошкин А.А. Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР, 1931 – 1945 гг., М, 1989, с. 118 – 132.

Справочный материал, подготовленный кабинетом министров,

военным министерством и министерствоом военно-морского флота,

для ответов на возможные вопросы в ходе императорского совещания

6 сентября 1941 г.



Является ли война с Великобританией и Соединёнными Штатами неиз-бежной?

План мероприятий нашей Империи по установлению нового порядка в Восточной Азии, центральную проблему которого составляет разрешение китайского инцидента, является твёрдой политикой, основанной на национа-льном принципе Хакко итиу [дословно – «восемь углов под одной крышей». Принцип «хакко итиу» использовался японскими милитаристскими властями в качестве идеологического постулата, обосновывавшего планы достижения господства Японии над всем миром. – Здесь и далее прим. А.А. Кошкина].

Создание нового порядка будет продолжаться вечно, пока существует наше государство.

Однако становится очевидным, что политика Соединённых Штатов в отношении Японии основывается на стремлении сохранить нынешнее поло-жение. Преследуя цель господства в мире и защиты демократии, США наме-рены не допустить подъёма и развития нашей Империи в Восточной Азии. В этих условиях необходимо признать, что политика Японии и политика Соединённых Штатов несовместимы. Исторически неизбежный конфликт между двумя государствами, который в зависимости от ситуации может достигать напряжения или быть умеренным, в конечном счёте приведёт к войне.

Нет необходимости повторять, что до тех пор, пока Соединённые Штаты не изменят своей политики в отношении Японии, наша Империя будет нахо-диться в отчаянном положении, которое в конечном счёте вынудит нас к крайнему шагу, а именно к войне в целях самозащиты и сохранения нации. Даже если мы пойдем на уступки Соединённым Штатам, отказавшись части-чно от нашей национальной политики для достижения временного мира, США по мере усиления их военной мощи, безусловно, будут требовать от нас всё больше и больше уступок. В конечном результате наша Империя будет повержена и брошена к ногам Соединённых Штатов.

Каковы цели войны против Соединённых Штатов, Великобритании и Голландии?

Цели войны с Соединёнными Штатами, Великобританией и Голландией состоят в устранении влияния этих трёх государств в Восточной Азии, образовании сферы для самообороны и самосохранения нашей Империи и установлении нового порядка в Великой Восточной Азии. Другими словами, мы стремимся установить тесные и неразрывные отношения в военной, политической и экономической областях между нашей Империей и странами южного региона, добиться самообороны и самосохранения нашей Империи и одновременно создать новый порядок сосуществования и сопроцветания Великой Восточной Азии. Следовательно, мы должны решительно изгнать враждебные нам государства – Соединённые Штаты, Великобританию и Голландию, которые мешают достижению вышеуказанных целей.

Каковы перспективы войны с Великобританией и Соединёнными Штатами, в частности, как мы завершим войну?

Война с Соединёнными Штатами и Великобританией будет продолжите-льной и превратится в войну на выживание. Очень трудно предсказать, как она будет завершена, но почти невозможно предположить, что Соединённые Штаты капитулируют. Однако мы не можем исключать возможность того, что война может закончиться в результате блестящих успехов наших воен-ных операций на Юге и капитуляции Великобритании, следствием чего явятся и большие перемены в общественном мнении США. В любом случае мы должны обеспечить несокрушимые позиции. Для этого необходимо добиться стратегического превосходства, оккупировав важные районы на Юге, создать экономику, позволяющую в течение длительного времени гарантировать самообеспечение. Всё это потребует эксплуатации богатых природных ресурсов южного региона и использования экономической мощи Восточной Азии. Важным фактором служит также установление связи между Азией и Европой при разгроме англо-американской коалиции совместными усилиями Японии, Германии и Италии. К этому времени мы уже сможем влиять на события и привести войну к её победному завершению.

Почему мы определили последнюю декаду октября как ориентировоч-ный срок завершения военных приготовлений?

Нет необходимости говорить, что в настоящее время нефть является слабым местом нашей государственной и военной мощи. Сейчас мы посте-пенно расходуем нефть, которая была накоплена. Если такое положение будет продолжаться, мы сможем обеспечить самоснабжение максимум в течение двух лет. Этот период будет сокращён, если мы предпримем крупномасштабные военные операции. Со временем наши возможности продолжать войну будут уменьшаться и Империя станет бессильной в военном отношении.

С другой стороны, флот и авиация Соединённых Штатов значительно усилятся, и с точки зрения обороны США, Великобритания и Голландия будут последовательно увеличивать свою мощь на Юге. Следовательно, уходящее время будет не только создавать для нас новые трудности в прове-дении военных операций, но также означать усиление подготовки к войне военно-морского флота США. Это приведёт к достижению его превосход- ства над военно-морской мощью нашей Империи к осени следующего года. В результате мы будем вынуждены капитулировать перед Соединёнными Штатами и Великобританией без боя.

С точки зрения погодных условий как для Японии, так и для её против-ников будет очень трудно в условиях зимы предпринять крупномасштабные операции на Севере. Следовательно, необходимо всемерно подготовиться к войне в максимально короткие сроки, чтобы можно было быстро завершить основные операции на Юге в течение зимы и обеспечить свободу военных действий на Севере в конце весны следующего года.

Если мы немедленно начнём подготовку к войне, мы сможем к послед-ней декаде октября завершить мобилизацию, реквизировать и оснастить суда и развернуть вооружённые силы на основных стратегических направлениях.

Как мы сможем предотвратить совместные действия Соединённых Штатов и Советского Союза?

По этому поводу не может быть удовлетворительного ответа до тех пор, пока мы не решимся на войну с Соединёнными Штатами и Советским Союзом. Мы уже обратились к Советскому Союзу и Соединённым Штатам с требованием прекратить поток помощи Советскому Союзу через советский Дальний Восток, но безрезультатно.

Каковы перспективы германо-советской войны и ожидаемых операций германской армии?

Существует большая вероятность того, что германская армия разгромит основные полевые армии Советского Союза к концу октября или началу ноября и оккупирует важные районы европейской территории Советского Союза. Часть мощных германских вооружённых сил будет завершать разг-ром поверженной Советской Армии. Затем (Германия) начнёт операции на Кавказе, Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Исходя из этого, мы оцениваем ситуацию следующим образом:

Ожидается, что линия фронта этой осенью будет проходить от Белого моря, через западные окраины Москвы до Донецкого бассейна. К этому времени после завершения наступления в европейской части Советского Союза будет начата операция на Кавказе, которая рано или поздно будет про- должена на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Что касается операций против Великобритании, то будут усилены воздушные налёты на её терри-торию в связи с передислокацией военно-воздушных сил, которые сейчас используются в войне против Советского Союза. Будут также активизиро-ваны военные действия с целью нарушения торговли [Великобритании с другими странами]. Однако вторжение на Британские острова будет отло-жено до весны или лета будущего года, на период после завершения военных действий на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Каковы должны быть наши отношения с Германией и Италией для проведения войны с Соединёнными Штатами и Великобританией?

Поскольку, по всей вероятности, война будет развиваться по указанной выше схеме, наша Империя, естественно, должна быть готова к её проведе-нию, полагаясь лишь на собственную мощь. Но союз с Германией и Италией важно сохранять сильным и прочным. Следовательно, необходимо достичь с Германией и Италией соглашения о том, чтобы они не заключали односто-роннего мирного договора с Соединёнными Штатами и Великобританией. Япония, Германия и Италия должны совместными усилиями поставить Великобританию на колени. В то же время мы должны позаботиться о том, чтобы исключить возможность отказа от проведения операций на Юге лишь потому, что это может показаться нежелательным для Германии и Италии.

Как мы должны относиться к Северу в связи с осуществлением нашей политики на Юге?

Пока мы будем заняты на Юге, необходимо предпринять на Севере всё от нас зависящее, чтобы предотвратить войну на два фронта. В особенности мы должны предотвратить образование Соединёнными Штатами и Советским Союзом объединенного фронта против Японии. В результате использования силы на Юге наша Империя должна рассматривать сотрудни-чество Соединённых Штатов и Советского Союза как дело вполне естествен-ное. Однако такое сотрудничество в военном отношении в зимнее время затруднительно по причине погодных условий.

Вместе с тем, если развитие германо-советской войны будет выгодным для нашей Империи или угроза с Севера в результате сотрудничества США и СССР станет весьма серьёзной, а также если Советский Союз начнёт против нас наступательные действия, а мы не должны допустить этого с точки зре-ния нашей национальной обороны, возможно, мы применим военную силу для разрешения северной проблемы в ходе или даже до использования силы на Юге.

Существует ли возможность столь выгодного для нас развития германо-советской войны, чтобы мы могли использовать военную силу на Севере в этом году?

Можно считать, что обстановка, вне всякого сомнения, со временем станет более благоприятной. Однако мы пришли к заключению, что благо-приятная ситуация, на которую мы рассчитываем, едва ли сложится до середины зимы.

Почти не вызывает сомнения, что Германия захватит большую часть европейской части России и что сталинское правительство будет эвакуиро-вано на Урал и за него. Но сталинский режим, вероятно, сразу же не разва-лится. Хотя в настоящее время обстановка в дальневосточных районах Советского Союза в целом угнетающая, признаков беспорядков нет. Потребуется определённое время, чтобы влияние поражения в европейской части России распространилось на Дальний Восток и здесь сложилась неус-тойчивая и близкая к изменениям ситуация.

В то же время к середине зимы для Советского Союза наступит самое опасное время. Нехватка продовольствия и нефти, введение на них ограни-чений могут резко изменить положение. Очевидно, что, потеряв европейскую территорию России, сталинский режим будет слабеть, утрачивать свою способность вести войну. Поэтому, вне всякого сомнения, рано или поздно обстановка станет благоприятной для нашей Империи. Мы считаем, что это произойдет во второй половине предстоящей зимы.

Однако представляется затруднительным проведение операций в усло-виях суровой зимы, даже если перед нами откроются хорошие перспективы. Поэтому вооруженные силы будут использованы [на Севере] в конце зимы, в начале следующего года.

Кошкин А.А. Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР, 1931 – 1945 гг., М, 1989, с. 238 – 242.

Выбор японскими правящими кругами «южного варианта» войны

(извлечения из монографии Кошкина А.А. «Крах стратегии

“спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР,

1931 – 1945 гг.»., М, 1989)

В соответствии с решением императорского совещания от 2 июля 1941 г. параллельно с активной подготовкой к нападению на Советский Союз япон-ское руководство предприняло действия по овладению колониями западно-евровейских государств на юге. В Токио сознавали, что это может привести к вооружённому столкновению с США и Великобританией, и готовились к войне с этими государствами. Цели борьбы с ними в первую очередь дикто-вались экономическими интересами. Взаимоотношения Японии с западными державами представляли типичную картину межимпериалистической борьбы за источники сырья, рынки сбыта и дешёвую рабочую силу. Планируя войну на юге, правящие круги Японии стремились захватить богатые сырьевыми ресурсами страны Юго-Восточной Азии и бассейна Тихого океана, обеспе-чивая таким образом рост прибылей японских монополий и экономической мощи Японии.

23 июля японское правительство вынудило вишистское руководство Франции подписать соглашение о размещении японских вооружённых сил в Южном Индокитае. Вслед за этим Южный Индокитай был оккупирован японскими войсками, которые в результате этого вышли на подступы к Малайе, Сингапуру, Голландской Индии и Филиппинам. Это создавало прямую угрозу планам американского империализма добиться монопольного господства в азиатском регионе.

Стратегия Соединённых Штатов состояла в том, чтобы избежать прямого участия во второй мировой войне. Летом 1941 г. правительство США зани-мало выжидательную позицию, рассчитывая на то, что в войне Советского Союза против Германии силы противоборствующих сторон будут истощены и США смогут не только. сохранить, но и даже укрепить свои мировые пози-ции. Широко известно заявление будущего президента США Г. Трумэна, который открыто говорил в июне 1941 г: «Если мы увидим, что выигрывает Германия, нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают как можно больше...»

По сути дела такая же политика проводилась и на Востоке, где США ожидали скорого нападения Японии на СССР. Американское правительство придерживалось высказанной госдепартаментом следующей точки зрения: «С началом германо-советской войны у Японии открываются два направле-ния агрессии: южное и северное. Однако южное направление сопряжено с опасностью войны с Соединёнными Штатами. А войны с Америкой Япония страшится. Поэтому для Японии предпочтительнее порвать пакт о нейтрали-тете и двинуться на север». Это мнение разделяло и высшее руководство США. «Я думаю, – писал 15 октября Ф. Рузвельт У. Черчиллю, – что они направятся на север». Английский премьер соглашался с ним.

Однако многолетняя американская и английская политика направления японской агрессии против СССР не способствовала разрешению глубоких межимпериалистических противоречий с Японией. Захват Французского Индокитая со всей определённостью свидетельствовал о том, что Япония приступила к осуществлению программы создания огромной колониальной империи, в которую замышлялось включить не только весь Китай и восточ-ную часть Советского Союза, но и все территории стран Юго-Восточной Азии и Тихого океана. При этом японские правящие круги, стремясь к мировому господству, вынашивали в отношении Соединённых Штатов далеко идущие планы решительного устранения США как соперника в империалистической борьбе. Командующий объединённым флотом Японии адмирал И. Ямамото следующим образом формулировал политические и стратегические цели империи в отношении США: «Для нас недостаточно захватить Гуам и Филиппины или даже Гавайи и Сан-Франциско. Мы должны вступить в Вашингтон и подписать договор в Белом доме».

Поскольку политика умиротворения Японии приносила обратные ожидаемым результаты, правительство США приняло ответные меры. 25 июля 1941 г. США ввели эмбарго на экспорт нефти в Японию и заморозили все японские активы в США. Такие же решения приняли Великобритания и Голландия. 1 августа вступил в силу американский запрет на вывоз в Японию всех важнейших стратегических материалов. Торговля с Японией практически прекратилась. Эти экономические меры ещё больше обострили японо-американские и японо-английские отношения, ускорили принятие японским руководством решения о вооружённом захвате богатых сырьевыми ресурсами районов на юге.

Принятые США и Великобританией меры были использованы японски-ми лидерами для возбуждения в Японии антиамериканских и антианглийских настроений. 8 августа пресс-секретарь кабинета министров Японии Исии сделал публичное заявление о том, что «США, Великобритания, Китай и Голландия создают вокруг Японии военную, экономическую и политическую блокаду».

16 августа японский посол в США Номура сообщил в Токио, что Японии «не удастся достичь соглашения с Соединёнными Штатами». Тем не менее японское руководство с целью дезинформации американцев решило продолжать японо-американские переговоры о нормализации отношений. 28 ноября министр иностранных дел Того телеграфировал в Вашингтон послу Номура: «Мы хотим, чтобы Вы пока не давали правительству США понять, что переговоры прекращаются»…

…К началу сентября 1941 г. японское военно-политическое руководство вынуждено было отложить на время нападение на Советский Союз. Альтер-нативой выступления на севере было дальнейшее расширение экспансии в южном направлении. В согласованном на заседании координационного комитета правительства и императорской ставки от 3 сентября Проекте документа «Программа осуществления государственной политики империи» указывалось: «В случае отсутствия перспектив принятия наших требований до первой декады октября мы незамедлительно примем решение о начале войны против Соединённых Штатов и Великобритании».

Затем на императорском совещании 6 сентября политика Японии в отношении США, Великобритании и Голландии была определена следую-щим образом: «Принимая во внимание чрезвычайно напряжённую обста-новку, сложившуюся в настоящее время, и в особенности действия, пред-принятые в отношении Японии Америкой, Англией, Голландией и другими государствами, а также положение Советского Союза, степень возможного использования государственной мощи империи, мы осуществим предусмот-ренный «Основными принципами политики империи в связи с изменени- ем обстановки» курс». Было решено не останавливаться перед войной с Америкой, Англией и Голландией, для чего ориентировочно к концу октября закончить все военные приготовления.

Принятое решение о первоначальном выступлении на юге отнюдь не означало отказа от плана нападения на Советский Союз. Японское руковод-ство по-прежнему исходило из стремления добиться своих целей как на севере, т. е. за счёт Советского Союза, так и в борьбе за колониальные вла-дения на юге. Было бы неверным считать, что выбор того или иного варианта войны осуществлялся ценой отказа от других агрессивных планов Японии в Азии и бассейне Тихого океана. С точки зрения стратегических целей и эко-номических интересов правящие круги Японии считали захваты на севере и на юге в равной степени необходимыми для утверждения своего господства в Азии и на Тихом океане. На заседании координационного комитета правите-льства и императорской ставки 26 июня 1941 г. начальник генерального штаба Сугияма и его заместитель Цукада предельно чётко высказались по этому повод: «Север и юг не подразделяются по важности». В японской прессе также подчёркивалось, что «движение на юг и движение на север составляют одно неразрывное целое»…

…Вооруженное выступление на юге тесно увязывалось с планами после-дующей агрессии против СССР. Готовясь к антисоветской войне, японское военно-политическое руководство считало необходимым обеспечить импе-рию запасами горючего, в первую очередь нефтью, а также другим стратеги-ческим сырьём. Начальник отдела ставки полковник Цудзи писал после войны: «В начале августа в военном министерстве пришли к выводу о том, что в случае операций против Советского Союза в течение полугода-года будут израсходованы все запасы нефти... Поэтому, что касается нефти, то, кроме движения на юг, выхода не было». Ведь только в Голландской Индии ежегодно добывалось около 8 млн т нефти, что примерно в 20 раз превышало добычу нефти в Японии. Быстрая оккупация и длительное удержание бога-тых сырьём территорий на юге рассматривались японским командованием как залог успеха Японии во второй мировой войне.

Существенной причиной решения о первоначальном нанесении удара на юге было и то, что войну против США и Великобритании предусматривалось провести в основном силами военно-морского флота, который к 1941 г. был значительно усилен. Подготовленный к действиям на юге японский импера-торский флот состоял из 230 боевых кораблей основных классов, в том числе 10 линкоров, 10 авианосцев, 38 крейсеров, 112 эсминцев, 65 подводных лодок. США имели на Тихом океане 172 боевых корабля (9 линкоров, 3 авианосца, 24 крейсера, 80 эсминцев, 56 подводных лодок).

В конце июля 1941 г. военный министр Тодзио заявил, что за годы войны в Китае флот потерял 10 % своего состава, в то время как потери армии сос-тавляли 40 %. Выступление на юг, по замыслам японского командования, можно было провести, не ослабляя нацеленной на Советский Союз группи-ровки японских войск. Для войны на юге выделялось лишь 10 пехотных дивизий.

Учитывалось также, что сложившаяся осенью 1941 г. обстановка позволяла рассчитывать на успех войны с западными державами. Хотя в целом вооружённые силы США, Великобритании и Голландии обладали значительной мощью, они не были подготовлены к организованному отпору Японии. Состоявшие в основном из колониальных войск вооружённые силы западных держав на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана не имели единого командования, были разбросаны, придерживались сугубо оборонительной стратегии. Так, например, оперативный план Тихоокеанского флота США, утвержденный 21 июля 1941 г., не предусматривал серьёзных сражений с японским флотом, исходя из неизбежности советско-японской войны. В представленном японскому командованию 30 июля 1941 г. специальной исследовательской группой «Часть 82» предварительном плане войны на юге вскрывалась слабость обороны Малайи, серьёзные недостатки в позиции США на Филиппинах и незначительные возможности сопротивления в голландской Восточной Индии.

18 октября 1941 г. к власти пришёл кабинет генерала Тодзио, который твёрдо взял курс на войну с США и Великобританией, готовясь при этом к нападению на СССР в «удобный момент». Отличавшийся крайней враждеб-ностью к СССР Тодзио продолжал надеяться на реализацию выдвинутой им теории «спелой хурмы» на севере.

5 ноября императорское совещание приняло документ «Принципы осуществления государственной политики империи», в котором «в целях построения нового порядка в Великой Восточной Азии» закреплялось решение о начале войны против США, Великобритании и Голландии. В главном пункте документа предписывалось «начать военные действия в начале декабря; к этому времени армии и военно-морскому флоту полностью закончить приготовления к развёртыванию операций».

Накануне императорского совещания, выступая на заседании Высшего военного совета Японии, начальник генерального штаба Сугияма особо подчёркивал: «Мероприятия против СССР и стратегия в китайском вопросе должны оставаться прежними... Жизненно необходимо закончить как можно скорее операции на юге и подготовиться на случай каких-либо событий на севере». Он заверял императора в том, что «операции в южной части Тихого океана будут проведены в течение трёх месяцев».

После завершения подготовки 15 ноября императорская ставка и прави-тельство Японии приняли документ «Основные принципы ведения войны против США, Англии и Голландии». В нём были определены цели войны, районы захвата, формы установления в этих районах оккупационного режима, методы ведения психологической и экономической войны и т. д. Вслед за этим началось развёртывание сил японского флота. 26 ноября при соблюдении строжайших мер скрытности авиационное соединение японско-го императорского флота взяло курс на Пёрл-Харбор. 30 ноября император Японии отдал секретный приказ о начале войны.

7 декабря (8 декабря по японскому времени) 1941 г. нападением на основные базы США и Великобритании в бассейне Тихого океана и Юго-Восточной Азии Япония вступила во вторую мировую войну.

8 декабря в Японии был опубликован императорский эдикт об объя-влении войны Соединённым Штатам Америки и Великобритании. В нём провозглашалось: «Мы, Император Японии, восседающий по воле неба на престоле, занимаемом единой династией с незапамятных времён, сим объя-вляем всем нашим верным и храбрым подданным: мы объявляем войну Соединённым Штатам Америки и Британской Империи». В эдикте в качестве обоснования начала войны выдвигался разрыв США и Великобританией экономических отношений с Японией, что, как указывалось, создало «серьёзную угрозу самому существованию нашей Империи». Представляя развязанную войну как «самооборону», император заявил, что у империи «нет другого выхода, как прибегнуть к оружию и уничтожить все препят-ствия, стоящие на её пути».

В действительности же межимпериалистическая война на Тихом океане была начата японскими правящими кругами в стремлении не упустить столь желанный и давно ожидаемый «благоприятный момент» для установления своего господства в Азии и тихоокеанском регионе. Участники император-ской конференции 6 сентября пришли к единодушному выводу о том, что для выступления на юге «лучший момент никогда не наступит».

Выбор «южного варианта» войны был продиктован в первую очередь стремлением японского военно-политического руководства обеспечить экономическую базу для продолжения второй мировой войны, основной целью которой оставался разгром Советского Союза.

Кошкин А.А. Крах стратегии “спелой хурмы”. Военная политика Японии в отношении СССР, 1931 – 1945 гг., М, 1989, с. 132 – 138.

Корделл Хэлл. Государственный секретарь США вспоминает

Хэлл, Корделл (1871 – 1955) – американский политический и государственный деятель. В 1907 – 1921 и 1923 – 1931 годах – член палаты представителей Конгресса США. В 1931 году избран в Сенат. Занимал пост государственного секретаря США в 1933 – 1944 годах в администрации президента Рузвельта. К. Хэлл признавал важность участия СССР в международных делах. При нём были установлены дипломатические отношения между СССР и США. В июне 1942 года Хэлл подписал со стороны США советско-американское соглашение «О принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии». Участник Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании (октябрь 1943 г.). В ноябре 1944 года в связи с болезнью ушёл в отставку с поста государственного секретаря США.

Год войны (1941)

Наши переговоры с Японией

Японии вступила в новый, 1941 год преисполненная решимости извлечь все возможные дальнейшие выгоды из бушевавшей в Европе войны, но всё ещё неуверенная, когда и где это можно сделать. На Европейском континенте она видела в Гитлере неоспоримого хозяина, хотя его партнёр Муссолини потерпел серьёзные неудачи в Греции и Северной Африке, а Великобритания накапливала силы. В Азии японские войска по-прежнему оставались втяну-тыми в затяжные военные действия в Китае. К северу лежала Россия, страна непредсказуемой мощи, сохранявшая бдительный нейтралитет, и Япония поэтому держала крупные соединения войск на маньчжурской и монгольской границе. В Новом Свете она видела Соединённые Штаты, развернувшие гигантскую программу перевооружения и помощи своим союзникам.

В этой ситуации с определённостью можно было сказать одно: пока европейские страны будут продолжать борьбу между собой, а Соединённые Штаты оказывать Великобритании всю возможную помощь, у западных держав не будет ни сил, ни желания сосредоточить свои основные усилия на Дальнем Востоке. Но имелись также элементы неопределённости. Одним из них была Россия, хотя было совершенно очевидным, что Сталин сделает всё возможное, чтобы избежать войны с Германией или Японией. Другим и наиболее важным были Соединённые Штаты.

В январе 1941 года мы открыто разъяснили позицию правительства США. Мы считали Японию союзницей Гитлера и Муссолини, участницей нацеленного против нас альянса. Мы рассматривали экспансионистские планы Японии как потенциальную угрозу нашей безопасности.

Хотя японскому правительству была известна позиция президента Рузвельта и моя собственная, оно не знало, как далеко пойдёт правительство США в использовании средств давления или открытой силы, чтобы воспре-пятствовать японским планам захвата всей западной части Тихого океана. Именно эта неопределённость в первую очередь удерживала Японию от прямой попытки воспользоваться крупнейшей возможностью в её истории, возникшей после того, как Франция и Голландия пали, а Англия оказалась на краю пропасти.

Японцы видели, что наши экономические санкции усиливаются. К нача-лу 1941 года американский экспорт в Японию железа, стали, большинства других важных металлов, высокооктанового бензина и оборудования для нефтеперегонных заводов, по существу, прекратился. Мы по-прежнему разрешали поставки нефтяных продуктов, чтобы Япония не использовала наше эмбарго в качестве предлога для захвата нефтяных источников в Голландской Индии. Японцы также знали, что наша помощь Китаю растёт. В январе американская группа лётчиков-добровольцев с построенными в США самолётами начала оказывать китайцам воздушную поддержку. Японцам к тому же было известно, что основные силы нашего военно-морского флота по-прежнему находятся в Тихом океане.

Члены японского правительства выступали со всё более воинственными заявлениями, причём особо отличался министр иностранных дел Мацуока. Возможно, японцы рассчитывали припугнуть Соединённые Штаты, внима-ние которых уже было приковано к Европе, и убедить их согласиться с созданием «Японской Восточной Азии», чтобы избежать войны. Японская Восточная Азия означала доминирующую роль Японии в Китае, Малайе, Французском Индокитае, Голландской Индии и на Филиппинах. 21 января, выступая в японском парламенте, Мацуока заявил, что он хочет, чтобы Соединённые Штаты поняли жизненно важное значение для Японии созда-ния «сферы совместного процветания» в Восточной Азии, согласились на доминирующую роль Японии в западной части Тихого океана и прекратили применение экономических санкций против неё.

Прибывший в начале года в Вашингтон новый посол Японии адмирал Номура в середине февраля был принят президентом Рузвельтом для беседы. Президент сказал, что отношения между двумя странами неудовлетворитель-ные и фактически ухудшаются. Он указал, что американский народ серьёзно обеспокоен экспансией Японии в южном направлении и её присоединением к Тройственному пакту, который, как кажется, даёт Гитлеру право решать, должна ли Япония вступить в войну.

Он предложил затем, чтобы посол и я провели серию встреч с целью откровенного обсуждения состояния отношений между США и Японией, чтобы выявить причины возникновения разногласий и их последствия, составить общую картину и посмотреть, нельзя ли улучшить наши отно-шения.

Президент в заключение добавил, что в Тихом океане для всех хватит места и что возникновение войны не принесёт США и Японии ничего хоро-шего, кроме вреда.

Номура молча кивал головой, слушая президента, и обещал сделать всё, что в его силах, чтобы улучшить наши отношения. Однако он откровенно заявил, что главным препятствием для него будет военная партия, которая находится у власти в Токио.

9 апреля мы получили проект предложений, выработанных в ходе нео-фициальных переговоров с японскими представителями, включая Номура. Они вызвали у нас острое разочарование. Большинство из них полностью отвечало интересам наиболее рьяных японских империалистов.

Касательно Тройственного пакта Япония утверждала, что военные обязательства по этому союзу стран «оси» вступят в силу только в случае агрессивного нападения на одного из участников пакта державой, не участ-вующей в настоящее время в европейской войне. Это давало Японии право решать, что составляет агрессивное нападение. Война в Атлантике между английскими военно-морскими силами и немецкими подводными лодками и надводными рейдерами заметно обострялась, и президенту и мне станови-лось всё более очевидным, что недостаточно только производить военные материалы для Англии и передавать их ей по ленд-лизу. Нам придётся также обеспечить, чтобы они поступали в Англию, ибо сколько бы мы ни произво-дили оружия, оно не сможет помочь нашим союзникам, если окажется на дне океана. Если между Германией и нами после этого произойдут столкновения в Атлантическом океане, Япония согласно своему проекту предложений будет иметь право сама выносить решение, кто ответствен за агрессивное нападение, и объявит нам войну.

Пока мы изучали эти предложения, Мацуока, возвращавшийся из поез-дки в Берлин, подписал в Москве 13 апреля со Сталиным договор о ненапа-дении. Мы знали, что переговоры о подобном договоре между Москвой и Токио велись на протяжении ряда месяцев. Япония добивалась более широкого соглашения, но Россия проявляла сдержанность. Неожиданно, когда Мацуока уже собирался уехать из Москвы, Сталин в последнюю минуту дал согласие на заключение узкого соглашения. Нам было ясно, что Сталин обеспокоен возможностью германского нападения и хотел обезопа-сить свой дальневосточный фланг. Мы сами уже дважды предупреждали Россию, что Гитлер планирует нападение.

На следующий день я публично изложил нашу реакцию на этот дого-вор. «Значение договора между Советским Союзом и Японией о нейтрали-тете, о котором сегодня сообщила пресса, может быть преувеличено», – сказал я. «Этот договор, по-видимому, отражает положение, которое факти-чески уже существовало между двумя этими странами в прошлом. Поэтому он не является чем-то неожиданным, хотя и имелись сомнения, согласятся ли два этих правительства зафиксировать это в письменном виде. Политика правительства США, конечно, останется без изменений».

Наш посол в Москве Штейнгардт сообщил нам телеграммой 11 апреля отчёт о беседе, которую он имел с Мацуока. Японский министр иностранных дел заявил, что он не давал никаких обязательств в Берлине или Риме; Япония не обязана вступать в войну с США, но если Соединённые Штаты объявят войну Германии, положение может измениться; Мацуока не ожида-ет, что Германия объявит войну Соединённым Штатам, но если это случится, то он надеется, что мы не предпримем каких-либо шагов на Тихом океане, пока Япония не изложит ясно свою позицию; Япония будет соблюдать свои обязательства по Тройственному пакту; Гитлер и Риббентроп заявили Мацуока, что у них нет намерений вступать в войну с США; Гитлер рассчи-тывает выиграть войну против Великобритании с помощью подводных и воздушных военных операций и предпримет вторжение в Великобританию только в случае необходимости.

6 мая президент Рузвельт заявил о готовности предоставить Китаю помощь в соответствии с законом о ленд-лизе.

На следующий день Номура пришёл ко мне с визитом. Он предложил, чтобы США и Япония подписали пакт о ненападении. Без всяких колебаний я отклонил это предложение. «Этот вопрос не имеет ничего общего с предло-жениями, содержащимися в вашем документе от 9 апреля, – сказал я. – Моё правительство не готово рассматривать что-либо, за исключением базисных принципов, в качестве основы для переговоров».

Идея американо-японского договора о ненападении была далеко не новой и неоднократно выдвигалась в прошлом. Она подразумевала наше согласие воздерживаться от войны с Японией, независимо от её действий на Дальнем Востоке.

Номура также сказал, что получил телеграмму от Мацуока, но в ней мно-гие вещи «неправильно изложены».

Фактически мы уже знали, о чем говорится в этой телеграмме. Она содержала предназначенное мне заявление Мацуока, что немецкие и италь-янские руководители уверены в победе, что американское участие в войне в Европе лишь затянет войну и приведёт к разрушению цивилизации и что Япония не может действовать во вред позиции своих союзников.



Дело в том, что наши военные специалисты-дешифровальщики, проявив исключительную изобретательность, разгадали японский код и расшифровы-вали правительственные телеграммы, посылаемые из Токио в японские посольства в Вашингтоне и других столицах, переводили их и передавали в госдепартамент для нашего сведения.

Эти перехваты в рамках операции, носившей кодовое название «Магия», сыграли очень важную роль на финальных стадиях наших переговоров. Они давали нам возможность знакомиться со многими указаниями, которые министр иностранных дел Японии направлял Номура и другим японским представителям, проверять, что Номура докладывает в Токио о беседах, которые имели место между ним и мною; они свидетельствовали, что япон-ское правительство, ведя переговоры о мире с нами, продолжало подготовку своих планов завоеваний.

Мне, разумеется, приходилось всегда быть настороже, чтобы не дать ни малейшего намёка Номура о моей особой осведомлённости и внимательно следить за тем, чтобы в ходе беседы с Номура не выйти за рамки той инфор-мации, которую я мог почерпнуть у него или из обычных дипломатических источников...

Через четыре дня Номура вновь посетил меня и вручил мне японский проект соглашения между Соединёнными Штатами и Японией и записку, содержащую «устные пояснения» к этим предложениям.

Эти официальные предложения Японии от 12 мая составили базу пере-говоров, которые продолжались с одним перерывом вплоть до нападения на Пёрл-Харбор [японские предложения содержали требование о признании Маньчжоу-Го и об отказе США от поддержки правительства Чан Кайши, если оно не примет условия Японии, предоставление Японии права получе-ния стратегического сырья в юго-западной части Тихого океана, совместной гарантии независимости и нейтралитета Филиппин и др. – Прем. перев.].

Оружие прерывает переговоры

Мы были готовы принять эти японские предложения в качестве основы для обсуждения, полностью понимая, что в их нынешнем виде они неприем-лемы, но надеясь, что в ходе последующих бесед в них будут внесены поп-равки, которые сделают их приемлемыми. Но как только японское правите-льство обнаружило, что мы готовы использовать их предложения в качестве основы для обсуждения, оно сразу же стало вносить уточнения, двигаясь не навстречу нам, а в противоположном направлении, более отвечающем его империалистическим устремлениям и интересам партнёров по «оси» [негативное отношение к японским предложениям от 12 мая было изложено в американском «Проекте достижения взаимопонимания между Японией и США», который Хэлл вручил послу Номура 21 июня 1941 года. – Прим. перев.].

Я встретился с Номура через несколько часов после получения сообще-ния о вторжении Гитлера в Россию. Я в упор спросил Номура, намеревается ли Мацуока, с одной стороны, побудить нас оказать нажим на Китай, чтобы тот пошёл на заключение соглашения с Японией, а с другой стороны, обеспе-чить Японии свободу действий применительно к войне в Европе, о чём свидетельствует послание, направленное Муссолини японским министром иностранных дел. Мацуока поддержал заявление Муссолини, что «Япония не останется безразличной перед лицом американской агрессии против стран «оси».

Номура, как и в предыдущих случаях, ответил, что Япония не хочет войны с Соединёнными Штатами, но не желает связывать себе заранее руки в отношении возможных будущих событий…

Поскольку стали поступать сообщения, что Япония замышляет напа-дение на Советскую Россию, ведущую отчаянную борьбу против немецкого вторжения, президент Рузвельт 6 июля направил послание премьер-министру принцу Коноэ с выражением самой серьёзной надежды, что Япония не нач-нёт военных действий против Советского Союза. На следующий день япон-ский премьер-министр ответил через Мацуока, что они «пока не рассматри-вали возможность присоединения к военным действиями против Советского Союза». Далее японцы спрашивали, «действительно ли президент или американское правительство намерены вмешаться в европейскую войну». Наш ответ от 16 июля гласил, что наша политика в отношении стремления нацистской Германии к завоеванию мира сводится исключительно к само-обороне и от нас нельзя ждать, что мы позволим Германии добиться господ-ства на море или других стратегических преимуществ, которые создали бы непосредственную угрозу нашей безопасности.

Фактически мы были хорошо осведомлены о том, что планирует Япония. 2 июля в Токио состоялась императорская конференция, после которой нача-лось проведение военных мероприятий весьма тревожного характера. Около 1 – 2 млн человек было призвано в вооружённые силы. Японские торговые суда были внезапно отозваны из Атлантики; в самой Японии ввели ограниче-ния на поездки и строгую цензуру в отношении почтовой переписки, теле-фонной и телеграфной связи. Предпринимаемые меры свидетельствовали о подготовке к большой войне.

Наши перехваты японских правительственных телеграмм снабжали нас столь же тревожной информацией. Отправленная из Токио в Берлин радио-грамма 2 июля содержала следующие зловещие политические установки.

«(1) Императорская Япония будет придерживаться политики укрепления международного мира путём создания Великой Восточно-Азиатской Сферы совместного процветания, независимо от возможных изменений междуна-родной обстановки. (2) Императорское правительство продолжит усилия по ликвидации китайского инцидента и предпримет меры с целью продвижения в южном направлении, чтобы создать прочную основу для самосуществова-ния и самозащиты».

В депеше Мацуока послу Номура, отправленной в этот же день, допол-нительно сообщалось: «Приготовления к продвижению в южном направле-нии будут усилены, и уже принятые политические решения в отношении Французского Индокитая и Таиланда будут выполнены. Что касается русско-германской войны, то отношение к ней определяется духом «оси» Рим – Берлин – Токио и все приготовления будут проведены в настоящее время, однако ситуация будет решаться нами по-своему [в принятой на конферен-ции 2 июля «Программе национальной политики империи в соответствии с изменением обстановки» указывалось: «Если германо-советская война будет развиваться в направлении, благоприятном для империи, она, прибегнув к вооружённой силе, разрешит северную проблему». – Прим. перев.]. Тем временем дипломатические переговоры следует вести особенно осторожно. Хотя необходимо использовать все возможные средства, чтобы предотвра-тить вступление Соединённых Штатов в войну, если потребуется, Япония будет действовать в соответствии с Тройственным пактом и решит, как и когда применить силу».

Вскоре после этого японские войска 21 июля оккупировали южные районы Индокитая и овладели этой стратегически важной французской колонией, которая указывала как толстый палец на Филиппины, Малайю и Голландскую Индию.

Я заявил своему заместителю Уэллесу, что вторжение в Южный Индо-китай выглядит как последний шаг Японии перед началом широкого наступ-ления в южном направлении. Поскольку это произошло в ходе наших перего-воров с Японией, я не вижу оснований для их дальнейшего продолжения.

Уэллес информировал Номура о моём решении, что наши беседы прекра-щаются...

26 июля президент Рузвельт, демонстрируя нашу реакцию на этот акт империалистической агрессии Японии, заморозил все японские активы в Соединённых Штатах. Все финансовые и торговые сделки, затрагивающие японские интересы, были поставлены под правительственный контроль, и вскоре торговля между США и Японией, по существу, прекратилась.

С этого момента наша главная цель в отношении Японии заключалась в том, чтобы выиграть больше времени для укрепления своей обороны.

Через несколько дней после оккупации Индокитая министр иностран-ных дел Мацуока был вынужден подать в отставку. Неожиданное нападение Германии на Советский Союз всего два месяца спустя после подписания Мацуока пакта о нейтралитете с Советским Союзом, уступки, сделанные Мацуока, чтобы получить подпись Сталина под этим пактом, тот факт, что Гитлер вторгся в Россию, не уведомив об этом заранее Токио, а также при-вычка Мацуока обращаться через голову премьер-министра Коноэ к императору с просьбами о всестороннем сотрудничестве с европейскими союзниками по «оси» в своей совокупности сделали его дальнейшее пребы-вание в составе правительства невозможным. Его пост занял адмирал Тэйдзиро Тоёда…

Встреча Рузвельт — Коноэ

В августе президент Рузвельт находился на Атлантической конференции с премьер-министром Черчиллем. 12 августа я получил от него радиограмму с просьбой предупредить посла Номура, что президент просит прибыть его в Белый дом в субботу или воскресенье.

Когда Номура встретился с президентом после обеда в воскресенье 17 августа, Рузвельт сказал послу, что наша оппозиция политическому курсу Японии была изложена достаточно чётко и поэтому дело сейчас за Японией.

После этого Номура вынул из кармана полученные им указания от сво-его правительства. В этих указаниях премьер-министр Коноэ сообщал, что он столь серьёзно стремится к сохранению мирных отношений между Японией и США, что будет готов встретиться с президентом на полпути между двумя странами, сесть за стол переговоров и обсудить существующие трудности в духе миролюбия.

Это предложение, которое посол сделал по поручению японского прави-тельства, возникало вновь и вновь в моих переговорах с Номура, а также в ходе бесед между министром иностранных дел Тоёда и послом США Грю в Токио. Президент Рузвельт в принципе был согласен с такой встречей, но в беседе 17 августа он предложил, чтобы Япония чётко изложила свою пози-цию, прежде чем мы начнём подготовку к ней. Он также указал, что подоб-ную встречу можно было бы провести примерно 15 октября. На встрече со мной 23 августа Номура заявил, что его правительство предпочитало бы провести встречу между Рузвельтом и Коноэ в более ранние сроки, чем 15 октября. Он откровенно сказал, что это желание вызвано военной конферен-цией, которая вскоре должна состояться в Москве. Он имел в виду делегации, которые Великобритания и Соединённые Штаты посылали в Москву, чтобы обсудить вопросы поставок России военного снаряжения [имеется в виду Московская конференция представителей СССР, США и Англии, состояв-шаяся 29 сентября – 1 октября 1941 года. На этой встрече американскую делегацию возглавлял А. Гарриман, английскую – У. Бивербрук. – Прим. перев.]. Номура дал понять, что его правительство опасается возможности достижения в Москве неблагоприятных для Японии соглашений.

«Разве вы не считаете, – спросил я с известной долей иронии, – что подписанный в апреле между Японией и Россией пакт о ненападении безус-лово обеспечит Японии все желаемые вами гарантии мирного отношения России к Японии?»

Номура ограничился тем, что от души расхохотался.

В частности, он поднял вопрос о доставляемых морем в советский дальневосточный порт Владивосток американских поставок. Он сказал, что, хотя пока дипломатических инцидентов не возникало, поставки нефти во Владивосток «через японские воды», естественно, уже в ближайшее время вызовут у Японии реальное беспокойство. В районе Владивостока Японии противостоят крупные русские силы, добавил он, и Японии не может быть приятным видеть то, что, по её твердому убеждению, является крупным расширением военных баз снабжения прямо напротив Японии.

«Моё правительство, – ответил я, – заинтересовано только в том, чтобы Россия получила эти и другие военные поставки для использования в евро-пейской части России с целью борьбы против немецких армий. Никаких других целей у нас нет. Следовательно, вопрос о наращивании снабжения для русской армии на Дальнем Востоке ни в каком смысле не возникает. Конечно, если Япония предпримет военное вмешательство в русско-герман-скую ситуацию – чего, я надеюсь, она не сделает, – возникнет совсем другой вопрос».

Четыре дня спустя Номура заявил мне протест по поводу доставки двумя танкерами из США в Россию нефти через Владивосток.

Я возразил, что эти поставки совершенно законны с точки зрения всех законов коммерции и по своему объёму сравнительно ничтожны...

На следующей встрече с Рузвельтом 28 августа японский посол передал президенту два послания от своего правительства. Первое, от принца Коноэ, касалось предложенной премьер-министром встречи. В нём ясно излагалась японская идея, что встречу следует провести как можно быстрее и что пере-говоры о соглашении должны последовать, а не предшествовать встрече. Коноэ указывал, что нынешняя ситуация развивается быстро и может поро-дить непредвиденные последствия.

Во втором послании японское правительство заверяло нас в своих миро-любивых намерениях и поисках программы для Тихого океана, совместимой с американскими принципами, но с определёнными оговорками. А именно:

Япония выведет свои войска из Индокитая, «как только будет урегу-лирован китайский инцидент или будет установлен справедливый мир в Восточной Азии». Япония не предпримет военных действий против России, пока Россия будет соблюдать пакт о нейтралитете и не «создаст угрозу Японии или Маньчжоу-Го». Япония не собирается использовать военную силу против какой-либо соседней страны, «если её не спровоцируют».

В течение нескольких последующих недель мы получили многочислен-ные просьбы из Токио ускорить встречу между Рузвельтом и Коноэ...

Президенту Рузвельту идея встречи с Коноэ явно пришлась по вкусу, и он вначале был увлечён этим предложением. Но он сразу же согласился, что было бы гибельным провести такую встречу без предварительного достиже-ния удовлетворительного соглашения.

Мы ни разу не отклонили японские предложения о встрече. Мы просто выдвинули условие, что до встречи мы должны достичь принципиального согласия.

Что касается меня, то я был полностью убеждён, что встреча с Коноэ без предварительного соглашения или стала бы ещё одним Мюнхеном, или закончилась ничем. Я выступал против первого Мюнхена и ещё более реши-тельно был настроен против второго.

В то время мы этого не знали, но спустя четыре года, когда стали дос-тупными мемуары Коноэ, правильность нашего отказа от проведения встре-чи, если не будет выработано соглашение, получила поразительное подтвер-ждение. Коноэ пишет в своих мемуарах, что 4 августа он представил свои предложения о встрече на рассмотрение японских военного и военно-морского министров. Он предложил, что если президент США не «поймёт» японскую позицию, то он, Коноэ, покинет встречу, и тогда японскому народу станет ясным, что война неизбежна и, следовательно, он будет настроен более решительно. Он считал, что нужно спешить, потому что Германия может потерпеть неудачу в её войне с Россией, и тогда Соединённые Штаты, видимо, займут более жёсткую позицию против Японии.

В мемуарах Коноэ далее говорится, что военно-морской флот поддержал его точку зрения. Сухопутная армия, однако, выдвинула определённое усло-вие. «Если премьер-министр намерен в ходе встречи придерживаться прин-ципиальной политики, изложенной в уточнённом японском плане, а амери-канский президент не поймёт реальные намерения нашей страны и решит продолжать свою нынешнюю политику, и премьер-министр тогда покинет место встречи с решимостью начать войну против Соединённых Штатов, то армия не будет возражать против проведения премьер-министром прямых переговоров с президентом».

Коноэ, таким образом, должен был обещать отправиться на встречу и потребовать от президента ответить «да» или «нет» на японские предложе-ния, которые обеспечили бы японское господство на Востоке, и, если президент скажет «нет», вернуться в Японию с твёрдым намерением начать войну против США.

Военный кабинет в Японии

10 октября министр иностранцых дел Тоёда сказал американскому послу Грю, что у него сложилось впечатление, что посол Номура очень устал, и он предполагает направить в Вашингтон опытного дипломата в помощь послу. Так мы впервые были уведомлены о предстоящем прибытии в Вашингтон в ноябре посла Сабуро Курусу...

Из перехваченных японских правительственных депеш мы знали о силь-ном германском нажиме на Токио. В одном из таких посланий Тоёда послу Номура от 16 октября говорилось, что правительство Германии требует, чтобы японское правительство направило ноту с предупреждением Соединённым Штатам. Немцы были возмущены приказом президента Рузвельта от 11 сентября «стрелять, увидев врага» , инцидентами между германскими и американскими кораблями, которые уже случились, и возможностью пересмотра закона о нейтралитете [в своём выступлении 11 сентября 1941 года Рузвельт заявил, что американские патрульные корабли и самолёты будут защищать торговые суда всех стран, осущест-вляющие торговые перевозки в «оборонительных водах» США, то есть в Атлантике между США и Великобританией, и если немецкие и итальянские подводные лодки и корабли вступят в эти воды, то сделают это «на свой страх и риск». – Прим. перев.]. Они хотели, чтобы японское правительство заявило нам, что, если администрация Рузвельта продолжит усиливать атаки на страны «оси», между европейскими странами «оси» и Соединёнными Штатами неизбежно возникнет военная ситуация, которая может побудить Японию в соответствии с положениями Тройственного пакта немедленно вступить в войну против Соединенных Штатов...

Это был последний официальный акт Тоёда как министра иностранных дел, ибо в этот самый день правительство Коноэ пало, и на следующий день его сменило милитаристское правительство Тодзио, которое позднее напра-вило Японию по тропе войны к Пёрл-Харбору и дальше к катастрофе.

Военные правят Японией

Хотя мы ждали мало чего хорошего от правительства Коноэ, ещё меньше добра нам следовало ждать от правительства Хидэки Тодзио после 17 октября. Тодзио, который до этого был военным министром, даже став премьер-министром, оставался армейским офицером на действительной службе...

Никаких признаков готовности правительства Тодзио смягчить позицию Японии, чтобы достичь мирного соглашения на основных принципах спра-ведливости и равенства, из Токио не поступало. Напротив, было похоже, что новое правительство, видимо, будет настаивать на более жёстких условиях, чем правительство Коноэ...

Одновременно я начал замечать оттенок спешки в подходах Тодзио и нового министра иностранных дел Сигэнори Того к нашим переговорам. 3 ноября Того поручил бывшему японскому послу в Германии Сабуро Курусу вылететь в Вашингтон, чтобы оказать содействие послу Номура в переговорах со мной.

В перехваченных нами радиограммах мы сейчас впервые узнали об установленном крайнем сроке завершения переговоров. В послании Номура от 5 ноября Того заявил: «Из-за различных обстоятельств совершенно необ-ходимо, чтобы вся подготовка к подписанию соглашения была завершена к 25 ноября. Я понимаю, что это трудное задание, но в данных обстоятельствах оно неизбежно. Пожалуйста, отнеситесь к этому с полным пониманием и урегулируйте проблему спасения японо-американских отношений от спол-зания в хаотическое состояние».

С нашей точки зрения, это могло означать только одно. Япония уже запустила маховик своей военной машины и решилась идти до конца, вплоть до войны с Соединёнными Штатами, если до 25 ноября мы не согласимся на её требования...

Поэтому 7 ноября на заседании правительства я выступил с серьёзным предупреждением о грядущей угрозе. Я обрисовал опасное состояние общего международного положения и подробно изложил ход переговоров с япон-цами...

«На мой взгляд, – подытожил я, – отношения находятся в крайне крити-ческом состоянии. Нам следует быть начеку и ожидать военного нападения Японии в любом месте, в любой момент».

Наступила минутная тишина. Затем президент попросил всех членов правительства изложить своё мнение. Все согласились с моей оценкой положения.

После этого на заседании было решено, чтобы высокопоставленные представители администрации в своих выступлениях подчеркнули опасно-сть ситуации и тем самым подготовили страну к назревающим событиям. В течение последующих дней президент Рузвельт, министр военно-морского флота Ф. Нокс и заместитель госсекретаря Уэллес выступили с соответству-ющими энергичными речами...

Два дня спустя, 9 ноября, Уинстон Черчилль выступил с решительным заявлением о поддержке Соединённых Штатов на Тихом океане. Выступая на банкете у лорда-мэра, он заявил, что, если Соединённые Штаты окажутся втянутыми в войну с Японией, «через час Великобритания объявит войну» Японии.

По этому вопросу никакого соглашения с Великобританией мы не имели. Было, однако, очевидным, что война между Японией и одной из основных англоговорящих наций не может разразиться без того, чтобы не вовлечь в неё другую. Судьба Англии в Европе была нерасторжимо связана с судьбой Англии на Дальнем Востоке. И наша политика помощи Англии в войне против Германии не ограничивалась Европой. Любое ослабление Англии, например нападением Японии на Дальнем Востоке, которое поме-шало бы Англии получать необходимые ей материалы из района Индийского океана и Австралии для войны в Европе, было бы косвенным нападением на нас и не могло оставить нас безразличными...

17 ноября прибывший в Вашингтон посол Сабуро Курусу в сопровож-дении Номура нанёс мне свой первый визит. Мне Курусу казался антиподом Номура. Ни внешность, ни отношение его не внушали доверия или уважения. С самого начала я почувствовал, что он способен на обман. Мне не казалось возможным, чтобы Курусу, покидая Японию, не знал планов своего правите-льства и роли, которую ему предстояло сыграть. Его посылали с целью, во-первых, использовать всё возможное давление и всё убеждение, чтобы побудить нас принять японские условия. Во-вторых, если это не удастся, он должен был убаюкивать нас разговорами до того момента, когда Япония будет готова нанести удар.

Курусу как посол Японии в Берлине подписал Трёхсторонний пакт с Германией и Италией. До этого он возглавлял экономический отдел в мини-стерстве иностранных дел. Во время Брюссельской конференции 1937 года, в которой Япония отказалась участвовать, он был послом в Бельгии и сыграл роль чересчур пронырливого собирателя информации [Брюссельская конфе-ренция (3 – 21 ноября 1937 г.) имела целью обсуждение участниками Вашингтонского договора девяти держав, а также другими заинтересован-ными государствами вопроса о восстановлении мира на Дальнем Востоке, нарушенного в результате нападения Японии на Китай. Япония и Германия отказались участвовать в конференции. – Прим. перев.]. Его единственным достоинством в моих глазах было отличное знание английского языка. Тем не менее я обнаружил, что Номура, несмотря на его слабое знание англий-ского языка, гораздо лучше, чем Курусу, понимал высказываемые мною соображения и аргументы.

В ходе бесед с Курусу и Номура японские представители подняли вопрос о возможности выработки modus vivendi – краткосрочного частичного согла-шения, – которое позволило бы нормализовать положение, пока не будет достигнуто долговременное базисное соглашение.

Курусу предложил вернуться к положению, существовавшему до июля, когда после вступления японских войск в Южный Индокитай мы ввели эмбарго на торговлю с Японией.

Я спросил Номура, будут ли продолжены наши переговоры, если это предложение будет реализовано, с целью урегулирования тех важных воп-росов, по которым мы не смогли договориться. Он ответил утвердительно, добавив, однако, что японское правительство уже выразило своё намерение поддерживать мир в Тихом океане, но оно не может расторгнуть Тройствен-ный пакт и обязано выполнять его условия.

«Одним из способов, как вы могли бы помочь, – указал я, – это позволить русским войскам на Дальнем Востоке и английским войскам в Сингапуре вернуться в Европу. Это показывает, как Япония препятствует нам».

Перехваченные сообщения из Токио со всей очевидностью подтверж-дали, что кризис вот-вот наступит. Номура получил указания относительно эвакуации японцев из Соединённых Штатов. Он получил новый код, согласно которому, слушая ежедневные радиопередачи на японском языке, из упоминания в конце метеосводки направления ветра он узнает, с какой из стран – Соединёнными Штатами, Россией или Англией – должны быть прерваны дипломатические отношения.

Услышав такое сообщение, посол должен был уничтожить все шифры и секретные документы.

Затем 20 ноября Номура и Курусу передали мне новый набор предложе-ний своего правительства. Перехваченная японская шифрограмма сообщила нам о том факте, что это была окончательная позиция Японии. Это был ультиматум.

Японский ультиматум

Предложения были следующими.

Япония и Соединённые Штаты не будут предпринимать вооружённых продвижений в какой-либо район в Юго-Восточной Азии и юго-западной части Тихого океана;

Япония выведет свои войска из Индокитая, когда между Японией и Китаем будет восстановлен мир или справедливый мир будет установлен в районе Тихого океана. Тем временем Япония переведёт свои войска из юж-ной в северную часть Индокитая после заключения настоящего соглашения, которое позднее будет включено в окончательное соглашение;

Япония и Соединённые Штаты будут сотрудничать в отношении приоб-ретения товаров и сырья, в которых нуждаются эти две страны в Голланд-ской Индии;

Япония и Соединённые Штаты возобновят торговые отношения, которые существовали до замораживания активов, а Соединённые Штаты будут пос-тавлять Японии необходимое количество нефти;

Соединённые Штаты воздержатся от таких мер и акций, которые нанесли бы ущерб усилиям по восстановлению мира между Японией и Китаем.

Не требовалось особого анализа, чтобы увидеть, почему эти предложе-ния были полностью неприемлемыми.

Принятие нами подобных обязательств было равносильно капитуляции. Мы, со своей стороны, должны были поставлять Японии столько нефти, сколько ей требовалось, отменить наше эмбарго и восстановить полностью торговые отношения с Японией. Мы должны были прекратить помощь Китаю и отказаться от моральной и материальной поддержки признанного китайского правительства Чан Кайши. Мы должны были помочь Японии получить сырьевые материалы из Голландской Индии и прекратить укрепле-ние наших вооружённых сил в западной части Тихого океана.

В свою очередь Япония по-прежнему имела бы свободу продолжать свои военные операции в Китае, напасть на Советский Союз и держать вой-ска в Индокитае до установления мира с Китаем.

Единственный вывод, который могли сделать президент и я, сводился к тому, что согласие с этими предложениями означало бы одобрение Соединёнными Штатами прошлых агрессивных действий Японии, согласие с будущими японскими завоеваниями, отказ от самых важных принципов нашей внешней политики, предательство Китая и России и наше согласие на роль молчаливого партнёра, помогающего и содействующего Японии в её усилиях установить японскую гегемонию в западной части Тихого океана и Восточной Азии.

Хотя японские предложения носили столь наглый характер, что ни одно-му ответственному американскому официальному представителю не могло прийти в голову принять их, я считал, что не должен слишком резко реаги-ровать на них и что не следует давать японцам предлог прервать переговоры.

Дипломатическая ситуация была, по существу, безнадёжной. Однако мы со своей стороны хотели использовать все возможности, чтобы найти мирное решение и предотвратить или отсрочить войну. Военный министр Стимсон, министр военно-морского флота Нокс, начальник штаба армии генерал Маршалл, начальник военно-морского штаба адмирал Старк, с которыми я поддерживал постоянный контакт, просили дать им побольше времени, чтобы подготовить американскую оборону. С другой стороны, Япония требовала развязки. Мы твёрдо отстаивали свои принципы, японцы были неуступчивыми и воинственными в своих требованиях.

Я отдавал себе отчёт в том, что возможность принятия японцами какого-либо mоdus vivеndi, за исключением того, которое было предложено ими 20 ноября, минимальна. Но даже в случае их отказа наш проект mоdus vivеndi по меньшей мере продемонстрировал бы нашу заимтересованность добива-ться мира и ещё более разоблачил бы решимость Японии начать войну.

Перехваченное сообщение из Токио Номура и Курусу 22 ноября укре-пило меня в этом мнении. В этой радиограмме конечная дата переносилась с 25 на 29 ноября. После этого война. «Придерживайтесь нашей установленной политики и делайте все, что возможно, – говорилось в ней. – Не жалейте усилий и попытайтесь добиться желательного нам решения. Существуют причины за пределами ваших знаний, почему мы хотим урегулировать японо-американские отношения до 25 ноября, но если в течение трёх-четырёх последующих дней вы можете завершить переговоры с американ-цами, если подписание соглашения может состояться к 29 ноября (хочу ещё раз подчеркнуть вам – к двадцать девятому), если можно будет обме-няться соответствующими нотами, если мы сможем достичь согласия с Великобританией и Нидерландами, короче говоря, если всё можно полно-стью завершить, то мы решили подождать до этой даты. На этот раз мы особо подчёркиваем, что конечная дата никак не может быть изменена. После этого события произойдут автоматически».

Вот в тени этой зловещей фразы – «после этого события произойдут автоматически» – мы отчаянно работали две последующие недели, стремясь сохранить мир или по крайней мере выиграть побольше времени.

На заседании Военного совета 25 ноября я подчеркнул, что наши отно-шения с Японией находятся в критическом состоянии. «Практически нет никакой возможности достичь соглашения с Японией. Было бы ошибкой предполагать, что наши переговоры будут продолжаться».

Затем я изложил своё мнение, что может случиться.

«Японцы могут в любой момент совершить новые акты завоевания с помощью силы. Вопрос об обеспечении нашей национальной безопасности лежит в руках армии и военно-морского флота».

«С должным уважением к командованию нашей армии и флота я должен высказать своё суждение, что любой наш план военной обороны должен исходить из предположения, что японцы могут избрать в качестве централь-ного пункта своей стратегии элемент неожиданности. Они могут напасть одновременно в нескольких местах с целью дезорганизации оборонительных усилий и координации обороны».

Этим же вечером я продолжил обсуждение со своими коллегами в госдепартаменте вопроса о том, следует ли передавать японцам наш проект mоdus vivеndi. Я знал, что японцы едва ли согласятся с ним, но тем не менее очень хотел передать его, поскольку он помог бы прояснить позиции сторон. Я был разочарован тем, что китайское правительство не разделяло этой точки зрения, а английское правительство неохотно поддержало её.

В конце концов я пришел к выводу, что нам следует отказаться от этого проекта. Вместо этого мы должны передать японцам лишь десять предложе-ний об общем урегулировании, к которым первоначально в виде вступления мы намеревались приложить проект mоdus vivеndi [содержащиеся в амери-канском проекте mоdus vivеndi предложения предусматривали, в частности, сохранение в Северном Индокитае 25 тыс. японских войск, а также ослабле-ние ограничений на торговлю с Японией, возобновление поставок Японии хлопка-сырца и нефти. – Прим. перев.]…

Соответственно я подготовил и подписал служебную записку, которую передал президенту Рузвельту утром 26 ноября. Президент сразу же согла-сился с моими доводами...



Час ноль

Во второй половине этого же дня я пригласил в госдепартамент послов Номура и Курусу и передал им текст наших основных предложений. В это же самое время, как мы узнали позже, Япония уже направила свой флот для нападения на Пёрл-Харбор...

Предложения состояли из двух частей. Первая часть представляла собой проект декларации. В ней подтверждалось, что политика Соединённых Штатов и Японии направлена на сохранение мира в бассейне Тихого океана, что обе страны не имеют агрессивных намерений и что они будут основывать свою внешнюю политику на определённых основополагающих мирных принципах.

Декларация также предусматривала взаимные обязательства о поддерж-ке либеральных экономических принципов, базирующихся на отказе от дис-криминации в международных торговых отношениях и равенстве коммерчес-ких возможностей.

Вторая часть содержала десять предложений, девять из которых являли-сь взаимными обязательствами. Они включали в себя:

Заключение многостороннего пакта о ненападении между основными тихоокеанскими правительствами;

Соглашение между основными заинтересованными правительствами об уважении территориальной целостности Индокитая и равенстве экономичес-ких возможностей в Индокитае;

Отказ от поддержки какого бы то ни было правительства в Китае, за исключением Национального правительства (Чан Кайши);

Отказ от экстерриториальных прав в Китае;

Заключение торгового соглашения между Соединёнными Штатами и Японией на принципах наибольшего благоприятствования;

Взаимный отказ от мер по секвестированию активов;

Стабилизация курсов доллара и иены;

Обязательство не толковать какое-либо соглашение, которое каждая из двух сторон заключила с третьей державой или державами, таким образом, чтобы оно противоречило основным целям предлагаемого базисного согла-шения. (Это предложение имело в виду Тройственный пакт);

Соединённые Штаты и Япония используют своё влияние, чтобы побу-дить другие правительства принять и применять принципы, изложенные в предложенном нами соглашении.

Единственным односторонним обязательством было обязательство Японии вывести свои вооружённые силы из Китая и Индокитая...

В тот самый момент, когда я передал наши предложения японским послам, правительство в Токио почти завершило свои военные приготов-ления к началу широкого наступления в Тихом океане. Японский флот уже двигался к Пёрл-Харбору.

27 ноября генерал Маршалл и адмирал Старк направили президенту меморандум, в котором просили дополнительное время особенно из-за подкреплений, которые находились уже в пути или предназначались для Филиппин. Они также рекомендовали, чтобы военные контрмеры были рассмотрены, только если Япония нападёт или создаст прямую угрозу территории Соединённых Штатов, Великобритании или Голландии. Я вновь полностью согласился с этими рекомендациями. В целом переговоры, кото-рые мы вели с японцами на протяжении восьми месяцев, были связаны с выигрышем времени. Мы хотели мира с Японией, но если мира достичь было нельзя, тогда нам было нужно время.

На следующий день на заседании Военного совета я изложил предложе-ния, которые были переданы мною 26 ноября японским послам.

«Возможности достичь соглашения с Японией практически не сущест-вует», – заявил я.

Зловещий намёк на грядущие события содержался в перехваченном послании министра иностранных дел Того послам Номура и Курусу в этот же день. В нём говорилось, что переговоры с нами будут прерваны. «Однако я не хочу, чтобы вы создали впечатление, что переговоры прекращены. Просто скажите им, что вы ожидаете указаний и что хотя мнение вашего правитель-ства вам ещё не ясно, на ваш взгляд, Императорское правительство всегда выдвигало справедливые требования и шло на огромные жертвы ради мира в Тихом океане».

Иными словами, началась вторая фаза миссии посла Курусу – усыпить нас разговорами, пока японская военщина не будет готова нанести удар.

Я встретился с президентом Рузвельтом 1 декабря, и, обсудив положе-ние, мы оба согласились, что, судя по всем признакам, нападения Японии можно ожидать в любой момент. Президент имел перед собой два проекта посланий, которые я направил ему заранее. Одним было послание конгрессу США, подготовленное мною вместе с министрами Стимсоном и Ноксом, уведомляющее конгресс об опасностях, которыми чревата обстановка. Второе – послание императору Японии Хирохито, призывающее к миру, которое мы обсуждали ещё с октября.

В служебной записке, сопровождавшей эти два проекта, я предложил президенту отложить обращение к конгрессу до выяснения реакции импера-тора на наше послание, если президент решит направить его. «Я думаю, мы согласны в том, что вы не направите послание конгрессу, пока не будет достигнута последняя стадия в наших отношениях, связанная с военными действиями».

У меня имелись две причины для этой оговорки. Послание конгрессу содержало бы мало нового и могло лишь дать японским руководителям материал для ещё большего подстрекания своего народа против нас. Кроме того, внутри конгресса и в Соединённых Штатах в целом по-прежнему име-лись сильные группировки изоляционистов, которые могли использовать послание для возобновления своих привычных обвинений нас в «разжига-нии войны» и «втягивании страны в иностранные войны». Тогда японская военщина могла бы обыграть эту ситуацию как доказательство раскола в Соединённых Штатах и заручиться тем самым дополнительной поддержкой среди японцев своим планам вступления в войну.

Я не был также и сторонником направления послания японскому импе-ратору, считая, что император в любом случае является номинальной поли-тической фигурой, находящейся вод влиянием милитаристского правитель-ства.

Но поскольку мы хватались за любую соломинку, чтобы выиграть боль-ше времени, я передал проекты обоих посланий президенту, имея в виду выяснить его мнение...

У меня была также перехваченная шифрограмма из Токио в Берлин от 30 ноября, поручавшая японскому послу встретиться с Риббентропом и Гитлером. «Сообщите им строго конфиденциально, – говорилось в ней, – что существует крайняя опасность внезапного начала войны между англо-саксонскими странами и Японией в результате военного столкновения, и добавьте, что дата возникновения этой войны может наступить быстрее, чем кто-либо думает»...

5 декабря я передал по радио указания нашим дипломатическим пред-ставителям в Токио и других пунктах на Дальнем Востоке относительно уничтожения кодов, секретных документов, паспортов и тому подобного, а также закрытия дипломатических представительств и увольнения нанятых на месте местных служащих в случае внезапного чрезвычайного прекраще-ния связи с госдепартаментом.

На следуювщй день, 6 декабря, мы получили многочисленные донесения, что японская армада из 35 транспортов, 8 крейсеров и 20 эсминцев двигается от Индокитая к полуострову Кра. Нам казалось очевидным, что давно угро-жавшее экспансионистское продвижение Японии на юг с помощью военной силы началось...

По мнению президента, момент для направления послания императору Японии наступил, и тем же вечером я направил его в Токио. Однако посла-ние не дошло до посла Грю или до Хирохито до того, как японцы нанесли удар по Пёрл-Харбору.

Япония наносит удар

В воскресенье утром 7 декабря 1941 года я отправился на службу в госдепартамент так же, как делал это почти всегда с 1933 года...

В течение утра мне принесли серию расшифрованных перехватов длинной телеграммы от министра иностранных дел Того послам Номура и Курусу. Это был ответ на наши предложения от 26 ноября. Имелось также краткое указание послам вручить его американскому правительству, если возможно мне, в 1 час дня.

Японская ответная нота была более чем оскорбительной. В ней утвер-ждалось, что наше предложение «игнорирует японские жертвы за четыре года китайского инцидента», создаёт угрозу самому существованию империи и ущемляет её честь и престиж. Нота обвиняла нас в сговоре с Великобританией и другими странами «помешать усилиям Японии по установлению мира путём создания нового порядка в Восточной Азии». Она заканчивалась заявлением, что ввиду позиции американского правитель-ства японское правительство считает невозможным достичь соглашения путём дальнейших переговоров.

Нота не объявляла войны. В ней ничего не говорилось и о разрыве дипломатических отношений. Япония нанесла удар без подобных предвари-тельных формальностей.

Около полудня посол Номура позвонил мне и попросил принять его и Курусу в час дня. Я согласился.

Несколько минут после часа дня Номура позвонил снова и попросил перенести встречу на 1.45. Я дал своё согласие.

Японские дипломаты прибыли в госдепартамент в 2.05 и прошли в приёмную комнату. Почти одновременно мне позвонил из Белого дома президент. Его голос был спокоен, но отрывист.

«Есть сообщение, что японцы атаковали Пёрл-Харбор», – сказал он.

«Сообщение подтверждено?» – спросил я.

«Нет», – ответил президент.

Обдумав ситуацию, я решил, что поскольку сообщение президента не подтверждено и существует один шанс из ста, что оно ошибочное, принять японских представителей...

Номура и Курусу вошли ко мне в кабинет в 2.20. Я встретил их холодно и не пригласил сесть.

Номура извиняющимся тоном заявил, что его правительство поручило ему вручить мне документ в 1 час дня, но трудности в дешифровке задер-жали его. Затем он передал мне ноту правительства Японии.

Я спросил, почему он назвал именно час дня в первом запросе о встрече.

Он ответил, что не знает, но таковы полученные им указания.

Я притворился, что внимательно читаю ноту. Её содержание уже было мне известно, но я, естественно, должен был скрывать этот факт.

Прочитав две или три страницы, я спросил Номура, имеет ли он поруче-ние правительства о передаче мне этого документа.

Он ответил утвердительно.

Прочитав документ, я повернулся к Номура и посмотрел ему в глаза.

«Должен сказать, – заявил я, – что в ходе всех моих бесед с вами за последние девять месяцев я ни разу не сказал ни одного слова неправды... За все мои 50 лет государственной службы я никогда не встречал документа, столь напичканного позорной ложью и искажениями – позорной ложью и искажениями столь огромного масштаба, что до сего дня я даже не мог себе представить, что какое-то правительство способно произнести их».

Номура собрался что-то сказать. Его лицо было бесстрастным, но я чувс-твовал, что он глубоко взволнован. Я остановил его, подняв руку, и молча кивнул на дверь. Послы повернулись, не издав ни звука, и вышли из кабинета с опущенными головами.

После писали, что я «обругал» японских дипломатов, использовав язык горняков Теннесси, но на деле всё было так, как я изложил выше. Никакая «ругань» не сделала бы мои высказывания более сильными.

Последняя встреча Номура со мной была типичной для его неумелого проведения переговоров с нами с самого начала. Поручив ему встретиться со мной в час дня, японское правительство хотело передать нам свою ноту за несколько минут до нападения на Пёрл-Харбор. Японское посольство сорвало этот замысел, запоздав с расшифровкой полученных указаний. Тем не менее Номура, зная о важности своевременного выполнения поручения, намеченного на определённый час, должен был посетить меня ровно в час дня, даже если бы у него на руках имелось всего несколько строчек этой ноты, поручив сотрудникам посольства доставить остальной текст, как толь-ко он будет готов.

Таким образом, японцы нанесли удар по Пёрл-Харбору без предупреж-дения за час с лишним до того, как Номура и Курусу вручили свою ноту.

Вечером 7 декабря я отправился в Белый дом к президенту, где собра-лись другие члены правительства и военные представители.

В течение трёх часов мы обсуждали различные шаги, которые надле-жало предпринять с началом войны в военной и дипломатической областях. Мы ещё ранее договорились, что война не должна помешать нашим постав-кам Великобритании и России. Мы также обсудили основные пункты обра-щения президента к конгрессу, с которым Рузвельт собирался выступить на следующий день.

Мы рассмотрели вопрос, следует ли нам объявить войну другим странам «оси». Мы пришли, однако, к выводу, что Германия, несомненно, сама объя-вит нам войну. Перехваченные японские радиограммы, отправленные из Берлина и Токио, свидетельствовали о том, что между двумя правительст-вами на этот счёт имеется определённая договорённость. Поэтому мы реши-ли выждать и дать возможность Гитлеру и Муссолини первыми объявить нам войну. Тем временем мы будем действовать, например в Атлантике, исходя из предположения, что находимся в состоянии войны как с Японией, так и с европейскими странами «оси».

Рузвельт оставался спокойным, хотя лицо его было хмурым и он не сделал попытки приуменьшить масштабы потерь, которые мы понесли в Пёрл-Харборе.

На следующий день, в понедельник, президент выступил в конгрессе. Обе палаты быстро приняли резолюцию об объявлении войны Японии.

Через три дня, после того как Гитлер и Муссолини объявили войну США, конгресс принял дополнительные резолюции о войне с Германией и Италией. Голос дипломатии теперь утонул в гуле орудий.

Вторая мировая война в воспоминаниях Уинстона Черчилля, Шарля де Голля, Корделла Хэлла, Уильяма Леги, Дуайта Эйзенхауэра., М, 1990, с. 351 – 369.

Японская атака на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 г. Распоространение

Второй мировой войны на Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР)

(извлечения из монографии Яковлева Н.Н. «ФДР – человек и политик.

Загадка Пёрл-Харбора. Избранные произведения»., М, 1988)



“Кит с мотором в корме!”

В ночь на 18 ноября из Куре в Японское море вышли пять подводных лодок. Едва покинув базу, они погрузились и продолжили путь под водой. Нужно было сохранить тайну: во Внутреннем море часто попадались суда. С них легко можно было бы различить необычные возвышения за рубками лодок – каждая несла сверхмалую подводную лодку. Через пролив Бунго вышли в открытый океан и взяли курс на Гавайские острова. Несмотря на то что вокруг на десятки миль простирались пустынные воды, лодки сохраняли строгие меры предосторожности: днём шли под водой, горбатыми призра-ками всплывали в темноте и так продолжали путь до рассвета. С первыми проблесками новой зари океан поглощал отряд.

В эти же дни ещё два отряда – 11 подводных лодок – вышли из Иосука и направились к Гавайским островам. Четвёртый отряд – 9 подводных лодок – покинул передовую базу на острове Кваджалейн, взяв курс также на Гавайи.

Пяти подводным лодкам-носителям была поставлена задача: к вечеру 6 декабря сосредоточиться у входа в Пёрл-Харбор и по получении приказа о начале боевых действий спустить карликовые подводные лодки и атаковать американский флот. 20 остальных подводных лодок образовывали завесу вокруг Гавайских островов.

Угроза со стороны вражеских подводных лодок была постоянной темой штабных совещаний командования Тихоокеанского флота [США]. По действовавшим тогда инструкциям подводные лодки надлежало атако-вать в пределах трёхмильной зоны обороны. Поскольку в 1941 году учас-тились случаи установления гидроакустического контакта патрульными кораблями с неизвестными подводными лодками, 12 сентября Х. Киммель [Хасбенд Киммель, адмирал, командующий Тихоокеанским флотом США с 1 февраля 1941 г. – Прим сост.] обратился за указаниями к Г. Старку [адмирал, главнокомандующий ВМС США. – Прим. сост.]: “Следует ли нам сбрасывать глубинные бомбы в случае установления контакта или ожидать нападения?” 23 сентября Г. Старк ответил: “Существующий приказ – не атаковать подозрительные подводные лодки, за исключением зоны обороны, – остаётся в силе. Если получены исчерпывающие – я повторяю: исчерпывающие – доказательства того, что японские подводные лодки находятся на территории [имеются в виду территориальные воды. – Прим. Н. Я. Яковлева] или вблизи территории США, тогда нашим следую-щим шагом будет серьёзное предупреждение и угроза применения силы против таких подводных лодок”. До 7 декабря никаких новых указаний из Вашингтона по этому вопросу не поступало.

В начале декабря японские подводные лодки, окружив Гавайи гигант-ским кольцом, постепенно стягивали его. И тут же случилось то, о чём [ранее] Футида [Мицуо Футида, капитан I ранга, лётчик японской морской авиации. – Прим. сост.] предупреждал Ямамото [Иосороку Ямамото, адмирал, главнокомандующий Объединённым флотом Японии], – американ-ские корабли начали обнаруживать “неопознанные” объекты. С утра 5 декабря поблизости от Оаху эсминец “Селфридж” установил гидроакус-тический контакт с неизвестной подводной лодкой, но скоро утратил его. В середине дня другой эсминец, “Талбот”, попросил разрешения сбросить глубинные бомбы на подводную лодку, обнаруженную гидроакустиками в 5 милях южнее Пёрл-Харбора. Командир отряда запретил: за лодку, наставительно разъяснили капиталу “Талбота”, приняли кита. Тот недово-льно фыркнул: “Кит с мотором в корме!”

В далёкой Японии начальник штаба Объединённого флота адмирал Матоме Угако заносил в эти часы в свой дневник: “Пока операция развязы-вается успешно. Гавайи – как крыса в крысоловке”.

Путь “Кидо Бутай”

С 17 по 22 ноября корабли оперативного соединения адмирала Нагумо собрались в заливе Танкан (Хитокаву) на острове Итуруп в группе Куриль-ских островов. Они прокрались поодиночке с разных баз. Радистов кораблей, которых хорошо знала по “почерку” американская служб радиоперехвата, оставили в Куре, имитировав оживлённый обмен сообщениями по радио. Те, кто следил за эфиром, оставались в неведении о действительном местона-хождении кораблей.

Утром 22 ноября с мостика флагмана авианосца “Акаги” Нагумо осмотрел свой отряд. В свинцовых водах небольшого унылого залива тесно стояли 32 корабля: шесть авианосцев ударной группы и силы прикрытия, два линкора, три тяжёлых крейсера, отряд из девяти эсминцев, возглавляемый лёгким крейсером, передовой отряд – три подводные лодки – и отряд снаб-жения – восемь танкеров. Место сбора бьшо выбрано вдали от населённых островов. Холодный залив окружали горы, покрытые снегом, на берегу три одинокие радиомачты, несколько жалких хижил рыбаков. И всё. Даже в забытом богом и людьми месте адмирал не осмеливался рисковать: было запрещено сходить на берег, на кораблях строжайше следили за тем, чтобы мусор не выбрасывался за борт. В заливе Хитокапу корабли пополнили запасы топлива с танкеров, погрузили предметы снабжения.

Днём 22 ноября на “Акаги” Нагумо провёл узкое совещание. Капитан-лейтенант Сузуки выступил с поучительным докладом о своём пребывании на Гавайских островах. Командиры авианосных авиационных соединений задали множество вопросов и сделали последние заметки. В заключение выпили саке и трижды возгласили “банзай!” за здоровье императора. Этот и последующие два дня были предельно загружены: непрерывные совещания, которые открывал Нагумо, а проводили в основном Гэнда [Минору Гэнда, старший авиационный начальник 1-го воздушного флота Японии. – Прим. сост.] и Футида. Их участникам объявлялась цель предстоявшего похода, хотя немало слушателей знали о ней уже несколько месяцев. Предстоявшая операция разбиралась на прекрасном рельефном макете Пёрл-Харбора, а также карте, подготовленной Кита [Нагао Кита, дипломат и разведчик, генеральный консул Японии в Гонолулу. – Прим. сост.].

Вопросы, вопросы, вопросы... И неожиданные предложения... Пилотам предвисывалось сохранять радиомолчание, за исключением одного случая – самолёт терпел аварию. Всеобщее негодование: разве нельзя умереть молча, но не открывать врагу местонахождение соединения? Лётчики единодушно постановили: авианосцы не отвечают на призывы о помощи гибнущих в море самолётов. Безопасность кораблей важнее, чем жизни лётчиков. Гэнда, Футида и Мурата [С. Мурата, лётчик японской военно-морской авиации, “ас-торпедоносец”. – Прим сост. ] уже разработали план прорыва противоторпедных сетей: летчики-самоубийцы разобьют свои самолёты о борта кораблей, прикрытых ими. Но как доложить Нагумо и Кусака [Рейносуке Кусака, контр-адмирал, начальник штаба 1-го воздушного флота Японии. – Прим. сост.]? Троица нашла выход.

Футида в присутствии обоих адмиралов на инструктаже пилотов тор-педоносцев быстро произнёс: “Первый самолёт прокладывает путь для оста-льных, бомбардируя сеть. Если он не преуспеет, последующие самолёты сделают всё, чтобы разбомбить сеть сзади или изнутри”. “Это как же?” – зашевелился заинтриговалный Нагумо. Футида осклабился: “Речь идёт о технических деталях особого вида атаки, пилоты понимают, что имеется в виду”. Нагумо удовлетворился объяснениями, а пилоты торпедоносцев, посвящённые в тайну, сделали вид, что не сказано ничего особенного.

Инструктажи перемежались выпивками, хвастливыми речами, старшие офицеры громоздили небылицы о подвигах, совершённых легендарными самурайскими мечами. Срывая голоса, ревели военные песни. Оглушали друг друга любимой “Песней воина, жертвующего собой”, балладой, рожденной в кровавых штурмах Порт-Артура в 1904 году в память павших в волнах шты-ковых контратак русской пехоты.



Вечером 25 ноября радист принёс Нагумо совершенно секретный приказ. Главнокомандующий Объединённым флотом Ямамото приказывал “оперативному соединению, передвигаясь сугубо скрытно и осуществляя ближнее охранение против подводных лодок и самолётов, продвинуться в гавайские воды и в момент объявления военных действий атаковать главные силы американского флота на Гавайях с целью нанесения ему смертельного удара. Первый воздушный налёт намечается на рассвете “дня Х” (точная дата будет определена последующим приказом). После окончания воздушного налёта – соединению быстро оставить воды и возвратиться в Японию, поддерживая тесное взаимодействие и обеспечивая охранение от контратак противника. В случае, если переговоры с Соединёнными Штатами окажутся успешными, оперативное соединение должно быть в готовности к немедлен-ному возвращению и рассредоточению”.

Глубокой ночью 25 ноября капитан-лейтенанта Сузуки подняли с постели: его вызывал командующий. Когда Сузуки вошёл в каюту Нагумо, адмирал был один. Он ещё не ложился. Одетый в кимоно старик нервно ходил по каюте. Нагумо попросил ещё раз подтвердить, что американский флот в Пёрл-Харборе, а не на якорной стоянке Лахаина. Сузуки поклялся. Угостив офицера саке, адмирал с извинениями отпустил Сузуки. Закрыв за собой дверь, Сузуки почувствовал, что спазма сдавила ему горло: там, в каюте, остался Нагумо со своими тревогами и ответственностью.

В шесть утра 26 ноября оперативное соединение покидало залив. Сторожевой корабль просигналил “доброго пути”. Линкоры и крейсеры, проходя мимо покрытых снегом склонов гор острова, открыли огонь. Взрывы снарядов поднимали тучи снега, пыли и камней. Грохот разносился над вода-ми залива. Бодрящее и возбуждающее моряков зрелище.

Корабли, набирая ход, легли на курс. Они двигались прямо на восток, с тем чтобы, минуя оживленные судоходные линии, выйти к Гавайским островам с севера. По пути несколько раз пополняли запасы топлива с танкеров, что было вовсе не лёгким делом в зимнем океане. Громадные шланги били по палубе, брызги топлива превращали её в каток. Корабли, вэдымающиеся на волнах, к счастью, не очень бурного океана, тем не менее едва избегали столкновения друг с другом. Несколько матросов смыло, спасать их не стали, и они скоро скрылись в воде. По-прежнему свято соблюдался приказ – не выбрасывать мусор за борт.

Но эти трудности были несравнимы с предстоявшими испытаниями, о которых знали разве на мостике “Акаги”. В ушах Нагумо всё ещё звучали напутственные слова Ямамото: вероятно, придётся пробиваться к цели с боем. Одна треть “Кидо Бутай” (ударный отряд) , как именовалось опера-тивное соединение Нагумо в японских штабных документах, должна была навсегда остаться в гавайских водах. А через зимний океан шли корабли – гордость тогдашнего императорского флота. Для двух крупнейших авианосцев — “Сёкаку” и “Дзуйкаку” (водоизмещением по 300 тыс. т) – участие в операции было практически первым серьёзным выходом в море, они были спущены на воду в августе – сентябре 1941 года. Да, признавали в штабе Нагумо, это самые современные авианосцы (каждый имел по 72 самолёта) и посему включены в “Кидо Бутай”, но все вздыхали – лётчиков этих групп так и не удалось полностью обучить. Им для атаки отвели второ-степенные цели. Линкоры “Хиэй” и “Кирисима” считались образцовыми, на первом всегда находился император на маневрах. Тяжёлые крейсеры очень удачной конструкции, новейшие эсминцы. Наконец, три подводные лодки водоизмещением по 2 581 т, у каждой на борту по самолёту-разведчику. Все надводные корабли оперативного соединения в случае необходимости могли развить скорость много больше 30 узлов.

Днём “Кидо Бутай” следовал в так называемом оборонительном пост-роении. В 10 км по курсу передовой отряд – четыре эсминца. Затем двумя колоннами авианосцы, охраняемые на флангах тяжёлыми крейсерами и эсминцами. Непосредственно за ними отряд обеспечения, замыкали строй оба линкора. Первоначально Нагумо собирался пустить впереди подводные лодки, сделав их “глазами” оперативного соединения. Но сразу по выходе в океан выяснилось, что порой неважная видимость и неизменное радиомол-чание, введённое в “Кидо Бутай”, крайне затрудняли связь с ними. Нагумо распорядился: подводным лодкам следовать в 1 км по правому борту флаг-мана “Акаги”.

С наступлением ночи корабли подтягивались поближе друг к другу. Но всё равно утром то один, то другой корабль обнаруживали чуть ли не на горизонте. Отставший быстро нагонял отряд, шедший со скоростью 12 – 14 узлов и снижавший её до 9 узлов при заправке топливом.

Чем дальше отходили от Японии и чем ближе были Гавайи, тем больше мрачнел Нагумо. Ему мерещились бесчисленные трудности, которые ежечас-но неизбежно встретит “Кидо Бутай”. Поэтому едва ли Кусака был удивлён, когда Нагумо, стоя рядом с ним на качающемся мостике, заметил: “Господин начальник штаба, не думаете ли вы, что я взял на себя тяжкую ответственно-сть? Если бы только я оказался более твёрд и отказался! Теперь, когда род-ные моря остались позади, я начинаю сомневаться в успехе”. Кусака заверил его, что всё пойдёт по плану. Нагумо улыбнулся: “Завидую вам, господин Кусака. Вы такой оптимист”. Кусака был уверен в победе и поэтому предпо-читал ожидать её, не сходя с мостика, где он и спал беспокойным сном в парусиновом кресле.

Среди моряков и лётчиков нарастало напряжение. Корабли сохраняли радиомолчание, использовали высококачественное топливо (из труб почти не вырывалось дыма), ночью шли без огней. Сотни глаз следили за горизонтом и небом: действовал строжайший приказ немедленно сообщать о любом встречном судне или самолёте. Время от времени рёв моторов оглашал по- лётные палубы, на каждом авианосце прогревала моторы шестёрка дежурных истребителей. Но, чтобы не раскрывать планов, в воздух не поднимался ни одии из сотен самолётов оперативного соединения. Поэтому трудно было проверять правильность редких сообщений, повергавших штаб Нагумо в панику, – замечено судно.

Как-то донесли о советском пароходе, следовавшем, по-видимому, из Сан-Франциско На кораблях объявили боевую тревогу, пароход не появился. На мостике и в рубке “Акаги” горячо обсуждался вопрос: что делать, если на пути окажется нейтральное судно? Было высказано и такое мнение: “Потопить и забыть о нём”. Претворить в жизнь предложение не удалось: в особенно пустынных в это время года водах океана не попалось ни одного судна. Ночью Кусака лично увидел бортовые огни самолёта. В действитель-ности то была горящая сажа, вылетевшая из трубы авианосца, следовавшего параллельным курсом. Немедленно последовало строгое замечание его капи-тану.

Каждый день похода был похож на другой, ничего не случалось. По утрам на полётной палубе “Акаги” появлялся Кусака и прилежно выполнял доступные ему по возрасту физические упражнения. Довольно комичное зрелище для юных пилотов, собиравшихся вокруг. Адмирал наставительно объяснял: “Так я проживу до ста лет”. Многократно повторяемая сентенция неизменно вызывала взрывы смеха у молодёжи. Большинство пилотов были уверены, что не вернутся. “Они не боялись смерти, – припоминал Футида, – они боялись только того, что атака окажется неудачной и им придётся неудачниками возвращаться в Японию”. Многие из них предпочитали пока убивать время за картами и бутылкой саке.

Гэнда так и не знал покоя. Вместе с офицерами штаба он продолжал работать над планом операции, внося мелкие изменения и уточнения. В штабе Нагумо отлично знали обстановку в Пёрл-Харборе. Ежедневно из штаба Ямамото передавали для “Кидо Бутай” шифровки, освещавшие по часам происходившее на Гавайях. Источником, как всегда, было японское генеральное консульство в Гонолулу. Гэнда вдруг заметил серебряные нити на висках, он поседел. Годы спустя, возвращаясь к этому походу, он припо-минал, как часами вглядывался в океанскую даль с неотвязной мыслью: “Вот мы идём в действительности, а не в мечтах на Пёрл-Харбор! Да поможет нам бог!” К всевышнему, соперничая друг с другом, обращались Нагумо и Кусака. За счёт провидения они относили то, что “Кидо Бутай” не встречал никаких помех. Частые туманы не в счёт, скорее благо – на время “Кидо Бутай” вообще исчезал из виду.

Сначала на кораблях думали, что идут очередные учения. Но день про-ходил за днём, оперативное соединение, не снижая скорости, всеё дальше уходило от берегов Японии. Теперь укреплялось убеждение, что дело идёт к войне. Летчики помалкивали. В трюмах крупных кораблей у машин суда-чили: запасов топлива хватит, чтобы, сделав обходной манёвр, выйти к Филиппинам и вернуться в Японию.

2 декабря толкам был положен конец. На “Акаги” был принят условный сигнал из штаба Ямамото: “Начинайте восхождение на гору Ниятака”, что означало – удар по Пёрл-Харбору в воскресенье, 7 декабря 1941 г. Об этом было объявлено личному составу. “Наконец сбылись мечты”, – раздавало- сь на кораблях. Лётчики стали героями дня. Им выдавали специальный рацион – молоко, яйца. Экипажи авианосцев делали всё возможное, окружая несколько навязчивым вниманием будущих героев. Для Нагумо наступили особенно тревожные дни: если в соответствии с планом операции соединение будет замечено противником до 6 декабря, ему надлежало повернуть назад, если 6 декабря – следовало самостоятельно принять решение о целесообраз-ности удара по Пёрл-Харбору, если 7 декабря – в любом случае атаковать.

Последние дни подготовки. Лётчики вновь и вновь тренировались в опознавании американских кораблей по силуэтам. На палубе “Акаги” Кусака выставил для всеобщего обозрения рельефную карту Пёрл-Харбора, хранив-шуюся до тех пор под замком. Из штаба Ямамото по радио поступала всё более подробная свежая информация о дислокации американских кораблей в Пёрл-Харборе. Генеральное консульство в Гонолулу побило все рекорды прилежания.

Около 6.00 6 декабря “Кидо Бутай” вышел в точку примерно в 600 милях севернее от Оаху. На “Акаги” приняли “переданный с уважением” Ямамото рескрипт императора о войне с США. Через час корабли в послед-ний раз приняли топливо. Пока полтора часа шла заправка, Нагумо не нахо-дил себе места: оперативное соединение уже находилось в пределах радиу- са действия патрульной авиации с Гавайев. Но всё сошло благополучно. Танкеры повернули на север, а оперативное соединение двинулось на юг. В 11.30 на кораблях был прочитан приказ Ямамото, начинавшийся словами: “Час пробил. На карту поставлена жизнь или смерть нашей империи...”

Последовали патриотические речи, покрывавшиеся криками “банзай!” По мачте “Акаги” медленно полз вверх флаг, а когда он был поднят, на секунду воцарилась тишина: перед глазами была реликвия японского флота – тот самый флаг, который нёс флагманский броненосец адмирала Того “Микаса” в Цусимском сражении в 1905 году. Теперь шовинистическо-му подъёму на кораблях поистине не было пределов. Над волнами океана долго и далеко разносились исступлённые вопли “банзай!” В 12 часов дня оперативное соединение устремилось к Гавайским островам, увеличив ход до 20 узлов.

У Нагумо на “Акаги” лихорадочно разбирали последние сообщения от Ямамото. В Пёрл-Харборе нет авианосцев, а японцы полагали, что Тихоокеанский флот США имеет четыре авианосца. Видя, как убивается Гэнда, начальник разведотдела штаба капитан-лейтенант Оно утешил его: быть может, парочка авианосцев придёт в Пёрл-Харбор к утру 7 декабря. “Тогда, – воскликнул Гэнда, – мне наплевать, если в гавани не будет всех восьми линкоров”. Нагумо, веривший, что основа морской мощи – линкоры, не был особенно взволнован отсутствием авианосцев. Он приказал перестать беспокоиться по поводу того, что в Пёрл-Харборе их не видно. Переговорив в последний раз с командирами групп, Футида около 9 часов вечера отправил их спать и сам последовал за ними. Палубные офицеры заботливо следили за сном мальчиков – лётчики должны хорошо отдохнуть перед вылетом.

Гэнда, отдохнувший несколько часов, около полуночи вышел на мостик. На полётной палубе уже выстраивали самолёты первой волны, мелькали тени, матросы технического дивизиона авиационной боевой части готовили их к вылету. Упорядоченная суета – звонки лифтов. Все они – носовые, сред-ние и кормовые – работали без устали, поднимая самолёты, которые тороп-ливо откатывали на места. Из погребов боезапаса доставляли и подвешивали торпеды и бомбы, заряжали бортовое оружие. То там, то здесь на полётной палубе вспыхивало пламя из выхлопных труб – механики прогревали мото-ры. Когда заревели десятки моторов и дрожащим пламенем осветилась пог-ружённая во мрак в этом походе полётная палуба, Гэнда невольно поёжился: где светомаскировка? И тут же утешил себя: “в руках богов”.

Снова и снова возвращаясь к “звёздному часу” своей жизни, Гэнда множество раз рассказывал, как удивительное спокойствие снизошло на него, сомнения рассеялись, как туман на рассвете, а ум казался “ясным и чистым, как незамутнённое зеркало”. Он опустился в радиорубку. Ямамото не остав-лял заботой “Кидо Бутай” даже сейчас. В 1.50 шифровка о дислокации кораб-лей в Пёрл-Харборе в сумерки по местному времени, в 2.00 ещё одна: кораб-ли не защищены противоторпедными сетями, аэростатов заграждения нет.

В этот час исполинскими чёрными призраками корабли Нагумо пожи-рали мили ходом в 24 узла, то есть оставляли за собой каждый час пример- но 40 км. Армада перестроилась по-боевому. Впереди лёгкий крейсер “Абукума” и веером четыре эсминца. В трёх милях за ними резали волны линкоры “Хэй” и “Кирисима”, в четырех милях по флангам справа и слева тяжёлые крейсеры. Ещё в трех милях позади бронированной фалангн все шесть авианосцев, окружённые эсминцами, рыскавшими в охранении. Последними скользили три подводные лодки.

На ходовом мостике “Акаги” Нагумо, не повышая голоса, буднично обратился к Гэнда: “Я благополучно привёл “Кидо Бутай” к месту нападения. Отныне бремя операции на ваших плечах и всех остальных в авиационных группах”. Гэнда не менее деловито заверил: “Адмирал, лётчики победят!”

В 5.30 7 декабря в полной темноте катапульты тяжёлых крейсеров выб-росили два самолёта-разведчика. Они должны были доложить обстановку в Пёрл-Харборе и в Лахаине. На “Акаги” заканчивалась бессонная ночь капитан-лейтенанта Оно у радиоприёмника: он слушал передачи Гонолулу. Никаких признаков тревоги, радиорубку заполняли мягкие звуки гавайской музыки.

Задолго до рассвета 7 декабря личный состав оперативного соединения был на ногах. Лётчики надевали свежее бельё, тщательно отглаженную фор-му. Некоторые написали прощальные письма родным, упаковали личные вещи. Футида и Мурата натянули бельё и рубашки красного цвета, чтобы не смущать других пилотов видом крови в случае ранения. Торопливый, весёлый праздничный завтрак для всего лётного состава, офицеров и рядо-вых.

По боевой трансляции прозвучала команда: “Лётчики, сбор!” Сотни пилотов торопливо собрались в помещениях для инструктажа. Ещё один взгляд на схемы расположения кораблей в Пёрл-Харборе, информация о скорости и направлении ветра, последние расчёты расстояния и полётного времени до объекта и обратно. Оперативное соединение в 220 милях прямо на север от Пёрл-Харбора. Строгий приказ: ни один из лётчиков, за исклю-чением ведущего первой волны Футида, не должен прикасаться к радиопе-редатчику до начала атаки. Лётчики в мундирах с иголочки внимательно слушали. У некоторых на головах белели традиционные боевые повязки самураев.

Покончив с делами земными и профессиональными, позаботились о душах. Небольшими группами пилоты собирались у синтоистских алтарей, входивших в обязательный комплект оборудования японских боевых кораб-лей. Глоток саке за успех, короткая молитва.

Команды с постов управления: “Экипажи, на стартовые площадки! Запустить моторы!” Ярко вспыхнувшие палубные огни осветили самолёты, слепящее пламя из выхлопных труб поблекло. Авианосцы, оставив позади корабли эскорта, развернулись против крепнувшего ветра и взяли курс на восток, прямо к посветлевшему небу. Навстречу катили бесконечные ряды высоких волн с пенистыми гребнями. Громадные корабли, снова набрав скорость 24 узла, зарывались носом, брызги долетали до полётных палуб. Свежая погода внушала опасения за безопасность взлёта, продольная качка достигала 15°, но отступать было поздно – от исхода удара по Пёрл-Харбору, считали в Токио, зависит судьба первых месяцев войны. Когда Футида занимал место в кабине, взволнованный матрос протянул ему белую повязку. “Это вам в подарок от экипажа. Не откажите в любезности взять её с собой в Пёрл-Харбор!” Футида с благодарностью укрепил её на голове.

В 6.00 флаги на мачте “Акаги” взлетели до клотика и спустились. Взлёт первой волны. На концах крыльев самолётов зажглись красные и синие лам-почки. Прощальные взмахи рук и фуражек, напутствия, тонувшие в шуме моторов. Оглушительно ревя, самолёты срывались с полётной палубы и мгновенно исчезали в предрассветном сумраке навстречу восходящему солнцу, которое угадывалось за горизонтом. Первыми покинули авианосцы истребители “Зеро”. За ними бомбардировщики и торпедоносцы, эти с экипа-жами по три человека. Взлёт всех самолётов занял 15 минут, омрачённый потерей всего двух истребителей – один упал в море, другой из-за неисправ-ности двигателя пришлось оставить. Взлетевшие машины образовали гигант-ский круг в ожидании сбора всех. В 6.20 командирский бомбардировщик Футида, различавшийся по оранжевым огням, повёл на Пёрл-Харбор 183 самолёта первой волны – 40 торпедоносцев, 51 пикирующий бомбардиров-щик, 49 бомбардировщиков и 43 истребителя.

Взошло солнце. В 7.15 с авианосцев стартовала вторая волна – 78 пикирующих бомбардировщиков, 54 бомбардировщика и 36 истребителей. Всего в двух волнах к Гавайским островам направлялось 350 самолетов. 39 истребителей оставались на авианосцах в резерве на случай контратаки противника. Нагумо повёл корабли на юг, пока они не достигли точки в 180 милях севернее Оаху.

Когда самолёты скрылись, на кораблях воцарилась необычайная, оглу-шительная тишина. Многие молились, иные вытирали слёзы. Адмирал Кусака устало опустился на мостик, ему показалось – в кресло. Губы его беззвучно шевелились: он также молился.

Рассвет 7 декабря

В ночь на 7 декабря события поблизости от Пёрл-Харбора развивались так, как предписывают различные наставления на флоте. Ещё с вечера 6 декабря японские подводные лодки-носители, подтвердив уверенную работу штурманов, заняли позиции примерно в 8 милях от входа в гавань. С них были видны огни на Оаху и даже рекламы на пляже Уйкики. Порывы ветра доносили звуки джазовой музыки, передававшейся по радио.

В 3.00 четыре малые подводные лодки были спущены на воду и своим ходом направились к Пёрл-Харбору. На пятой дело не ладилось: отказал гирокомпас. После двухчасовых попыток исправить его командир младший лейтенант Кацуо Сакамаки решил в любом случае выполнить задание. Прощание с офицерами – и оба подводника, держа в руках лёгкий завтрак и по бутылке вина, заняли свои места в лодке. Несколько минут после их ухода ощущался запах духов: следуя традициям самураев, они крепко надушились перед боем. Ни провожавшие, ни уходившие не тешили себя иллюзиями: личные вещи экипажей сверхмалых подводных лодок были тщательно упакованы, к ним приложены прощальные письма родным и завещания. Большие подводные лодки погрузились и стали ждать. По плану малые подводные лодки должны были на рассвете проникнуть в ПёрлХарбор, опуститься на дно и ждать. В сумерках 7 декабря им предстояло атаковать то, что останется на плаву после удара с воздуха.

В 3.42 ночи с тральщика “Кондор”, занятого скучнейшим делом – тралением магнитным тралом за кромкой фарватера у Пёрл-Харбора, заметили перископ подводной лодки. На ней, по-видимому, увидели “Кондор” и отвернули. В 3.58 с “Кондора” светосигнальными средствами передали семафор на находившийся вблизи патрульный эсминец “Уорд”. Эсминец провёл безуспешный поиск в указанном районе в течение примерно часа. В 4.58 ворота в противолодочном заграждении в Пёрл-Харбор откры-лись. Предстояло пропустить в гавань и из гавани несколько мелких судов, в числе их возвращался в Пёрл-Харбор и “Кондор”.

На прощание с “Уорда” попросили уточнить координаты, где была замечена лодка. “Кондор” с готовностью ответил. На эсминце, хотя и думали, что в темноте и буй может легко сойти за лодку, продолжали бдительно нес-ти патрульную службу. В 6.30, когда уже рассвело, с транспорта “Антарес”, медленно направлявшегося в Пёрл-Харбор с баржей на буксире, заметили примерно в 1500 м, по-видимому, рубку подводной лодки какой-то странной конструкции, о чём с “Антареса” сообщили на “Уорд”, где рулевой и вахтен-ный уже углядели примерно в миле подозрительный чёрный предмет, следо-вавший вплотную за баржей, которую буксировал “Антарес”.

Пилот патрульного самолёта Уильям Таннер также усмотрел в этом нечто необычное и, снизившись, описал над “предметом” пару кругов. Приглядевшись, на мостике эсминца решили, что это рубка подводной лодки невиданной в американском флоте конструкции. На мостик был вызван капитан-лейтенант Уильям Аутбридж, которому сообщение представлялось чрезвычайно важным. После четырнадцати лет службы в военно-морских силах он первый день командовал кораблём, серьёзно относился к вверен-ному ему делу и к себе.

Едва взглянув на подозрительный предмет, Аутбридж скомандовал полный ход. Инструкция предписывала атаковать любую подводную лодку, находящуюся в пределах зоны обороны без эскорта. На эсминце сыграли боевую тревогу. Младший лейтенант Уильям Таннер по-своему истолковал действия “Уорда”. Он заключил, что подводная лодка оказалась в запретной зоне из-за аварии, а эсминец спешил ей на помощь. Чтобы помочь эсминцу не потерять место лодки, терпящей бедствие, добрый Таннер сбросил рядом с ней пару дымовых бомб. Больше он ничем не мог помочь гибнущим людям.

А на море события приобрели драматический оборот. Когда до рубки лодки оставалась какая-нибудь сотня метров, Аутбридж приказал открыть огонь. Первый снаряд, выпущенный в 6.45, пролетел мимо, второй – с расстояния 50 м – угодил в основание рубки. Через несколько мгновений “Уорд” прошёл рядом с лодкой, а когда она оказалась под кормой, сбросил четыре глубинные бомбы. Гигантский фонтан воды и пены поднялся как раз на том месте, где только что наблюдали лодку.

С воздуха Таннер в недоумении созерцал действия “Уорда”. Кто прав? По-видимому, на борту эсминца знали лучше, и патрульный самолёт, последовав примеру, также сбросил глубинные бомбы. Выполнив требования инструкции и доложив об этом по радио, Таннер продолжил полёт. После минутного раздумья младший лейтенант твёрдо решил, что на дно отправле-на американская подводная лодка. Последствия – военный суд и всё прочее – живо встали перед его мысленным взором. Таннер стал обдумывать вопрос, как жить после позорного увольнения из военной авиации.

Аутбридж знал, что с патрульньгх кораблей часто поступали ошибоч- ные донесения об обнаружении подводных лодок. Виновником иногда оказывался кит или “ещё что-нибудь в этом роде”. Поэтому, послав первое донесение об атаке подводной лодки, он вслед за ним в 6.55 направил другое: “Атаковали, обстреляли и сбросили глубинные бомбы на подводную лодку, находившуюся в запрещённом районе”. Этим он хотел подчеркнуть, что с “Уорда” видели цель. Тут Аутбридж увидел большой белый сампан [рыбацкая шхуна в странах ВА и ЮВА. – Прим. сост.], прокравшийся в запретный район. Случалось и раньше, что рыбаки нарушали границы зоны. “Уорд” устремился к сампану.

Шкипер-японец застопорил машину и замахал белым флагом. Всё это озадачило Аутбриджа: формальная сдача, хотя не было войны. Рыбаки, очевидцы недавних бравых действий “Уорда”, по-видимому, просто испугались за свою жизнь. Капитан эсминца был короток на расправу: Аутбриджа приказал сампану следовать за ним, но в 7.03 был установлен гидроакустический контакт ещё с одной подводной лодкой: “Уорд” атаковал глубинными бомбами обнаруженную цель. После взрывов пяти бомб на поверхности растеклось масляное пятно. Доложив о новых подвигах, эсминец вернулся к сампану. День начинался хлопотливо. Аутбридж просил по радио штаб 14-го военно-морского округа ожидать от него дальнейших сообщений и прислать подкрепление.

В 7.12 первое донесение Аутбриджа попало к дежурному офицеру по военно-морскому округу Каминскому. Он доложил об этом начальнику штаба округа, последний предложил Каминскому проверить сообщение и информировать дежурного по штабу, командующего флотом и другие инстанции, а сам соединился с начальником округа адмиралом Блохом. В штабе флота, получив сообщение Каминского, обсудили его и решили осведомиться, знает ли об этом Блох и что сделано в связи с докладом Аутбриджа.

В этот момент оперативный офицер патрульной авиации передал в штаб флота робкое донесение Таннера о потоплении подводной лодки. Стали выяснять, об одной или двух лодках идёт речь и где, собственно, находятся американские подводные лодки, и т. д. Неразбериха нарастала, иные началь-ствующие лица ещё спали, и дежурным приходилось сначала говорить с их жёнами. В оперативном центре патрульной авиации было высказано пред-положение, что вообще не было никакой подводной лодки, а по ошибке перехвачено сообщение об очередном учении. Ещё большее замешательство внесло донесение “Уорда” о задержанном сампане. Если “Уорд” сражается с подводными лодками, то причем тут сампан?

Наконец дежурного по штабу флота осенило: не лучше ли сообщить обо всём Киммелю, что он и сделал в 7.40. С командующим связаться оказалось легко: адмирал всецело принадлежал службе. Киммель приказал затребовать от капитана “Уорда” подробное объяснение, предупредив, что он будет ждать у телефона. В 7.51 эсминец “Монагхэм”, стоявший в Пёрл-Харборе, получил приказ выйти в море и связаться с “Уордом”.

Разумеется, никому не пришло в голову поставить в известность о происходившем штаб генерала У. Шорта, отвечавшего за оборону Гавайев. Моряки не горели желанием посвящать во флотские дела армию.

Такими же поразительными соображениями руководствовались в то воскресное утро и армейцы. Следовали служебной инструкции и на пере-движной радиолокационной станции на горе Опана, что на самой северной оконечности острова Оаху. Там с 4.00 до 7.00 7 декабря дежурили рядовые Джозеф Локкард и Джордж Эллиот. Станция позволяла вести наблюдение на расстояние до 150 миль. Радиолокационные установки, находивлиеся в рас-поряжении армии, только осваивались и обычно работали главным образом в учебных целях с 7.00 до 16.00. После предупреждения из Вашингтона 27 ноября генерал У. Шорт приказал повысить бдительность, и часы работы станций изменились – с 4.00 до 11.00, ибо коварный враг нападает обычно на рассвете. На выходной день было сочтено достаточным три часа – с 4.00 до 7.00. Впрочем, изложенные важные соображения не были доведены до персо-нала, обслуживавшего радиолокационные установки: солдаты и сержанты по простоте душевной полагали, что время работы станций ограничено из-за боязни износа оборудования.

Все радиолокационные станции были связаны с информационным цент-ром в форту Шафтер. Утром 7 декабря в центре находилось несколько рядо-вых, которые по получении сообщения о самолётах на планшетах-построи-телях вели прокладку их курса. Единственный офицер среди них, лейтенант Кермит Тайлер, в сущности, был посторонним. Его послали для прохождения практики в качестве офицера связи от истребительной авиации. Однако никого из тех, кто бы мог обучать лейтенанта в воскресенье, в центре не было, И Тайлер в 4.00 заступил на учебное дежурство, которое по причинам, известным только в армии, должно было закончиться в 8.00. Ведь сами стан-ции прекращали работу в 7.00!

Именно в этот час Локкард и Эллиот должны были выключить свою установку, запереть станцию и отправиться завтракать в лагерь. Но грузови-ка, обычно отвозившего солдат, что-то не было видно. Они решили потре-нироваться. В 7.02 Локкард проверил настройку и убедился, что основные импульсы двоятся. Сначала он подумал, что приборы расстроились. Беглая проверка показала, что станция в порядке. Тогда они поняли, что на рассто-янии 136 миль летит большая группа самолётов. Представился прекрасный случай для учёбы: такой крупной цели им никогда не приходилось видеть. Локкард поручил новичку Эллиоту прокладывать их путь на планшете, сам устроился у индикатора. Они получили пеленг, дистанцию и координаты, определив место цели.

Эллиот заметил, что неплохо было бы доложить о самолётах в информа-ционный центр. Им двигали самые добрые побуждения, обычные у молодого солдата: могло случиться так, что самолёты обнаружат как армия, так и флот, а поскольку неизвестно, чьи они, возникнет путаница и даже могут вылететь на перехват.

После недолгих препирательств Локкард согласился и Эллиот позвонил в информационный центр. Было 7.15. Сначала он снял трубку прямой, или “боевой”, связи планшетного поста с информационным центром. Никто не ответил, тогда он повторил вызов по телефону общей линии. К этому време-ни Тайлер остался вдвоём с дежурным телефонистом. Ровно в 7.00 все оста-льные сложили приборы и документы и ушли завтракать. Звонок оператора с горы Опана “об обнаружении такой крупной цели, какой он никогда не наб-людал на экране радиолокатора”, никого из тех, кому ведать надлежит, не застал.

Дежурный телефонист предложил Тайлеру все же оторвать планшети-стов от завтрака: им никогда ещё не приходилось вести такую большую цель. Тайлер рассудил иначе. Он вспомнил, что всю ночь радиостанция Гонолулу передавала гавайскую музыку. Его сослуживец как-то объяснил, что это делалось тогда, когда из США на Гавайи перегоняли бомбардировщики Б-17 и станция служила им радиомаяком. По-видимому, и на этот раз летели бомбардировщики. Поэтому Тайлер со спокойной душой попросил передать на Опану не беспокоиться.

Локкард и Эллиот оказались настойчивыми, они потребовали к телефону Тайлера, которому длинно стали рассказывать об обнаруженных целях. Тот оборвал малопонятные объяснения, изобиловавшие техническими термина-ми, коротким: “Не беспокойтесь об этом”. Рядовые сочли благоразумным не идти дальше в споре с офицером, а занялись прокладкой курса. Они заранее гордились прекрасными записями данных о полёте самолётов. В 7.39 в 20 милях от острова цель была потеряна в зоне непроходимости волн – мешали возвышенности.

Локкард и Эллиот выключили станцию и, захватив с собой записи, чтобы похвастаться перед солдатами своей полуроты, вышли на дорогу. И только! Никто в армейских инстанциях ни с утра, ни в течение всего того дня не позаботился ввести в курс дела флотские штабы. Потом многие годы в США скорбели по этому поводу, а тогда, 7 декабря в 7.45 к станции на горе Опана пришёл грузовик и с приятным сознанием выполненного долга Локкард и Эллиот отправились в лагерь.

“Тора! Тора! Тора!”

Как раз в эти минуты Мицуо Футида также думал о том, чтобы наилуч-шим образом выполнить свой долг. Они шли на высоте 3 тыс. м над плотны-ми облаками, не видя океана. Слева по борту ослепительно сияло солнце, внизу бескрайняя снежная равнина облаков. Никаких ориентиров. Футида настроился на волну радиостанции Гонолулу и использовал её как приводной маяк. В 7.40 тревогам пришёл конец: в разрывах облаков появилась белая полоса прибоя – северное побережье Оаху. Земля открылась в точно рассчи-танное время – через 1 час 40 минут с момента вылета.

В этот момент радист самолёта Футида принял сообщение с “Акаги” – флагманский авианосец передал данные, добытые двумя разведчиками, наблюдавшими с 7.15 по 7.35 Пёрл-Харбор и якорную стоянку Лахаина. Никто на земле не заметил предвестников бури, никто из американских ради-стов не обратил внимания на работу неизвестных передатчиков. Футида не мог не укрепиться в мысли, что боги на стороне Японии.

Рассеялись последние сомнения – о погоде в районе цели. Сообщение диктора радиостанции Гонолулу оказалось необычайво полезным: “Разорванная облачность... главным образом над горами... высота 1500 м, видимость хорошая”. Лучшего руководства для атаки не требовалось.

Итак, подходить с запада, с востока помешает облачность над горами. Футида в последний раз оглядел в строю ведомые им самолёты. Все были в сборе. 48 бомбардировщиков непосредственно следовали за самолётом Футида. Справа и ниже шли 40 торпедоносцев под командованием капитана III ранга Мурата, левее и выше – 51 пикирующий бомбардировщик капитана III ранга Такахаси; 43 серебристых истребителя капитана III ранга Итая уже ушли вперёд, чтобы встретить в случае необходимости противника.

По плану предусматривались два варианта атаки: в условиях внезапности и при утрате её. В первом случае начинали торпедоносцы, затем вступали в действие бомбардировщики, и завершали удар пикирующие бомбардиров-щики, а истребители обеспечивали прикрытие. При таком порядке выхода на цель дым от бомбардировки не помешает работе торпедоносцев. Если окажется, что внезапность утрачена, тогда первыми на аэродромы, зенитные средства армии и флота обрушатся пикирующие бомбардировщики и истре-бители, которые подавят сопротивление. Только после этого торпедоносцы и бомбардировщики атакуют корабли. На приборной доске каждого самолёта была укреплена небольшая фотография Пёрл-Харбора с воздуха. На ней были отмечены секторы действий каждой эскадрильи. Для изготовления ценного руководства не потребовалось больших усилий. Незадолго до начала войны японские агенты купили фотографии в магазине сувениров в Гонолулу. Цена – доллар за комплект.

В 7.49, согда самолёты первой волны вышли на видимость Пёрл-Харбора, Футида внимательно осмотрел гавань в бинокль. Все восемь линкоров на месте, но авианосцев не видно. Впрочем, времени на раздумье и сожаление не оставалось. Футида по радио отдал приказ атаковать, затем достал ракетницу и выстрелил в воздух чёрную ракету, указывая порядок атаки – в условиях внезапности. Подчиняясь приказу, пикирующие бомбар-дировщики стали набирать высоту, а торпедоносцы круто снизились. Только группа истребителей не реагировала: пилоты не заметили сигнала.

Футида выпустил вторую ракету, теперь её увидели не только истре-бители, но и лётчики пикирующих бомбардировщиков, которые сочли, что она означает утрату внезапности. В этом случае им предоставлялась честь начать! Ломая тщательно отработанный план, пикирующие бомбардиров-щики резко набрали высоту и устремились в атаку одновременно с торпе-доносцами. Но теперь это не имело никакого значения, в воздухе не было видно ни разрывов зенитных снарядов, ни американских истребителей. Футида был уверен в успехе; в 7.53, ещё до того, как первая бомба упала на Пёрл-Харбор, он передал по радио на “Акаги” условный сигнал “Тора! Тора! Тора!” (“Тигр! Тигр! Тигр!”) – внезапная атака удалась.

По прихоти прохождения радиоволн слабый сигнал самолётной радио-станции приняли за 5 тыс. миль радисты флагмана Объединённого флота – линкора “Нагато”. По местному времени около половины четвёртого утра. Ямамото играл в го со своим начальником штаба. Он флегматично выслу-шал доклад о том, что внезапность достигнута, и продолжал. передвигать фигуры...

На Оаху и кораблях многие заметили подход и развёртывание сереб-ристых самолётов. Лейтенант Кермит Тайлер поспешил из помещения на воздух, чтобы посмотреть на “учение морских бомбардировщиков над Пёрл-Харбором”. Эсминец “Хэлм” был единственным кораблём, находив-шимся в движении в тот момент: он проходил главный фарватер. Когда торпедоносцы, следуя от входа в гавань, пролетели в какой-нибудь сотне метров от корабля и один из них случайно покачал крыльями, рулевой Хэндлер приветливо помахал в ответ рукой.

На линкоре “Калифорния” старослужащий авторитетно разъяснил любо-пытным желторотым резервистам, задравшим носы к небу: “Должно быть, к нам в гости пожаловал русский авианосец. Видите, вот прибыли самолеты с него, на них ясно видны красные круги”.

Пёрл-Харбор под огнём

Каждый день в 7.55 на кораблях в Пёрл-Харборе начиналась торжест-венная церемония, дорогая сердцу моряка. На водокачке морской базы поднимался синий “подготовительный” флаг, все корабли в гавани повторяли сигнал. В 8.00 одновременно на кораблях спускались “подготовительные” флаги, на носу взвивался гюйс, а на корме – государственный флаг США. На небольших кораблях, приветствуя флаг, разливались трели свистков боцманов, с кораблей побольше раздавались звуки горнов, а на линкорах сияла медь духовых оркестров – там играли государственный гимн.

7 декабря в 7.55, как заведено, моряки были поглощены своим ритуалом. На палубах, окончив в 7.45 завтрак, собирались экипажи. Офицеров, кроме вахтенных, было мало, иные ещё спали, другие завтракали – офицеры могли завтракать до 8.30. Капитаны пяти линкоров и половина офицерского состава ночевали на берегу. У некоторых зенитных орудий позёвывали плохо подоб-ранные и малочисленные расчёты. На многих кораблях матросы собирались сойти на берег, и наиболее предусмотрительные, чтобы сократить томитель-ную процедуру воскресной утренней проверки, уже открыли двери и люки в водонепроницаемых переборках.

В 7.55, едва отзвучали звуки горна, возвещавшие начало церемонии подъёма флага, как гавань наполнилась шумом моторов. С разных направ-лений группы самолётов непривычной конструкции пикировали на остров Форд, другие, летя низко над водой, направлялись к кораблям. Дежурный офицер в оперативном центре патрульной авиации всё ещё ломал голову, пытаясь установить место, где “Уорд” потопил подводную лодку, когда рёв самолёта, идущего на бреющем полёте, сорвал его с места. Он выскочил из дома, чтобы заметить номер и наказать воздушного хулигана. В лицо ему ударил горячий воздух, грохот оглушил: самолёты с красными кругами на крыльях бомбили аэродром патрульной авиации. Сначала многие решили, что командование флота устроило манёвры в условиях, приближающихся к боевым, а для большей реальности на самолетах даже нарисованы опознава-тельные знаки вероятного противника. Заблуждение продержалось несколько мгновений – самолёты сбросили торпеды, которые начали рваться у бортов линейных кораблей.

Первые минуты атаки навсегда запали в память участников с обеих сторон. Из 609 человек японского лётного персонала, побывавших над Пёрл-Харбором 7 декабря 1941 г., через сорок лет осталось в живых едва дюжина. Один из них, Иосио Сига, в прошлом лётчик-истребитель, вспоминал: “Да, то было прекрасное зрелище, вид американского флота произвёл на меня глубокое впечатление. Если японские военные корабли были закамуфлированы в тёмно-серые тона, то американские блистали. Я сразу понял, что атаковать легко, но последствия от сброшенных нами бомб будут серьёзными”. Для начала он отметил “жуткий американский зенитный огонь. Разрывы снарядов усеяли небо, как цветы в корзине. Было страшно”. Прикрывая свои самолёты сверху, Сига видел далеко внизу, как торпедоносцы “очень медленно” летели к линкорам, да и “торпеды двигались также очень медленно, мы видели их в воде, делавших узлов 30 – 40”.

Пять американских линкоров стояли попарно: “Оклахома” – пришвар-тованный к борту “Мэриленд”, “Вест-Вирджиния” – к борту “Теннесси”, плавучая мастерская “Вестал” – к борту “Аризоны”; “Невада” и “Калифорния” стояли поодиночке, а флагман флота линкор “Пенсильвания” с двумя эсминцами занимали сухой док. На “Неваде” в момент начала налёта оркестр играл государственный гимн. Торпедоносец, сбросивший торпеду в “Аризону”, пронёсся над палубой “Невады”. Хвостовой стрелок увидел оркестр, о палубную броню лязгнула крупнокалиберная очередь, полетели щепки настила. Музыканты сьёжились, но доиграли гимн и только потом, побросав инструменты, разбежались по укрытиям.

В Пёрл-Харборе поняли, что происходит. Разноголосица истерических команд, расчёты бросились к зенитным орудиям и пулемётам. В 7.58 радио-станция штаба передала о налёте японской авиации на Пёрл-Харбор, в 8.00 об этом сообщили всем кораблям в море. Зенитный огонь, хотя и усиливался с каждой минутой, был плохо организован. На многих кораблях боевые погреба оказались под замком, не было времени найти ключи – ломали двери. В воздухе склонный к лирике японский пилот Матсумура огорчился. Как припоминал он после войны, “зенитные средства противника неистов-ствовали. Чёрные разрывы испортили такое прекрасное небо. К тому же были ещё и белые облачка разрывов”. Рвались учебные снаряды. В суматохе заряжали орудия и ими.

Ярость атаки сосредоточилась на линейных кораблях. Через восемь минут после поражения первой торпедой линкор “Оклахома” перевернулся. Вода мигом распространилась через незакрытые люки в водонепроницаемых переборках. На поверхности остались только правый борт и часть киля. Корабль уткнулся мачтами в дно. Сотни человек оказались в ловушке. Через несколько месяцев, когда линкор был поднят, обнаружили около четырёхсот трупов.

Поэтический Матсумура, пилотировавший торпедоносец, отыскал свою цель – линкор “Вест-Вирджиния”. Со второго захода он всадил торпеду в борт корабля. “Громадный фонтан воды поднялся выше мостика и затем медленно опал, как гейзер, исчерпавший свою силу. И тут же другой фонтан взметнулся в воздух”, – удовлетворённо отметил он. Получив последовате-льно несколько торпед, “Вест-Вирджиния” загорелся и сел на дно на ровном киле. “Калифорния” затонул прямо у пирса. Раздался страшный взрыв: бомба, по-видимому, попала в носовые боевые погреба “Аризоны”. Вверх на 300 м взметнулся столб огня и дыма. В одно мгновение корабль превратился в груду металлолома. Погибли 1102 человека.

С горы Макалага, где находились виллы командного состава, было отлично видно происходившее. Адмирал Киммель со двора своей виллы наблюдал за началом японского нападения. Жена адмирала Блоха, стоявшая рядом с ним, заметила: “Похоже, что они накрыли “Оклахому”!”. “Сам вижу”, – огрызнулся флотоводец.

В спальне дома через улицу – там жил начальник разведки флота – его жена обнаружила исчезновение мужа. Она выглянула в окно: разведчик в пижаме, но с биноклем пытался рассмотреть, что происходит в гавани. Жена спросила: “Почему самолёты флота не сделают что-нибудь?” Супруг рявк-нул: “Почему самолёты армии не сделают что-нибудь?”

В этот момент с улицы донёсся шум: за Киммелем прислали автомобиль. На ходу завязывая галстук, он нырнул в машину. Когда машина тронулась, на подножку прыгнул командир дивизиона подводных лодок. В 8.10 Киммель был на своём командном пункте, откуда оказалось несравненно удобнее наблюдать за разгромом флота и отдавать команды. Он потребовал, чтобы командный состав рассредоточился. Два адмирала, глазевшие на происходившее через одно окно, разошлись в разные концы здания. В 8.17 Киммель отдал приказ второй эскадрилье патрульной авиации: “Найти врага!” Приказ, конечно, был невыполним в обстановке на командном пункте – по словам штабного офицера, “паники не было, царил упорядочен-ный ужас”.

Из восьми линейных кораблей только “Невада” дал ход во время напа-дения на Пёрл-Харбор. Офицер, принявший командование в отсутствие капитана, надеялся, что удастся выйти в открытое море. Линкору требова-лось два с половиной часа, чтобы поднять пары, а для выхода в море испо-льзовались четыре буксира. На стоянке работал один котёл, но на этот раз незадолго до налёта был разожжён другой, чтобы подменить первый. Это дало возможность через 45 минут после появления японских самолётов сделать попытку уйти из гавани. Хотя и повреждённый бомбами, “Невада” хорошо слушался руля. Громадный корабль, непрерывно отбивавший атаки и искусно маневрировавший в тесной гавани, привлёк всеобщее внимание. Особенно восхищался капитан землечерпалки, стоявшей на выходе из порта. От него требовали, чтобы он убирал трубопровод, когда линкоры входили или выходили из Пёрл-Харбора. Капитан всегда утверждал, что они могли пройти, если бы только захотели. Теперь “Невада” доказал его правоту.

Когда линкор вошёл в фарватер, к Пёрл-Харбору как раз подошли японские пикирующие бомбардировщики второй волны под командованием многоопытного Такасиге Эгуса. Пёрл-Харбор к этому времени был дьяволь-ским котлом пожаров, от которых поднимались серые, коричневые, белые, ядовито-жёлтые, чёрные клубы дыма. Прицельное бомбометание в огне по-жаров и под бешеным зенитным огнём было почти невозможно. Но “Невада” был отчётливо виден.

Японские лётчики обрушились на линкор с удвоенной яростью – представилась прекрасная возможность затопить его и закупорить вход в Пёрл-Харбор. Цель японцев стала ясна и тем, кто был на берегу. “Невада” получил приказ очистить фарватер. Повинуясь ему, командовавший офицер в 9.10 ткнул корабль носом на грунт напротив мыса Госпитальный. Через пять минут на борт поднялся капитан, догнавший наконец линкор, и вступил в командование вверенным ему кораблём. Несмотря на то что при попытке выйти из Пёрл-Харбора линкор получил новые попадания бомб и торпед и теперь плотно сидел на мели, расчёты зенитных установок продолжали вести огонь. Когда бой закончился, экипаж “Невады” огляделся – пятьдесят уби-тых, более сотни раненых. Но моряки отстояли серьёзно избитый линкор.

Флагманский линкор “Пенсильвания” с двумя эсминцами “Кессин” и “Даунс” находился в сухом доке. Вода из дока была выкачана, корабли опус-тились, и высокие стенки дока очень затрудняли обзор – самолёты появля-лись внезапно. Все эти трудности быстро понял крановщик подвижного крана, гражданский рабочий Джордж Уолтерс. Он решил внести свою лепту в отпор дерзкому врагу. Сидя в будке крана на высоте 15 м, Уолтерс видел приближающиеся самолёты, а среди атаковавших “Пенсильванию” лётчиков второй волны было немало малоопытных с авианосцев “Сёкаку” и “Дзуйкаку”, не блиставших тактическими приёмами. Уолтерс передвигал свой кран по рельсам вдоль стенки дока так, чтобы преградить им путь. Естественно, что такого рода противовоздушная оборона большого успеха иметь не могла, а постоянное перемещение крана вызвало сначала бешенство у зенитчиков на палубах кораблей в доке. Однако они очень скоро оценили его действия: движение крана по крайней мере показывало, откуда появится очередной японский самолёт. Уолтерс, однако, не успел стать общепризнан-ным героем – взрыв бомбы лишил кран подвижности. Линкор практически не пострадал, а эсминцы разбомбили.

Очень плохо пришлось старому линейному кораблю “Юта”, с которого давно сняли вооружение; его использовали в качестве плавучей мишени на манёврах. Чтобы защитить корабль от учебных бомб, его палуба была пок-рыта толстыми деревянными брусками. “Юта” стоял отдельно от остальных линейных кораблей, а его палуба имела необычный вид. Некоторые японские лётчики решили, что перед ними авианосец, и серьёзно занялись кораблем. На него обрушился ливень бомб и торпед. Немногочисленный экипаж корабля-мишени, привыкший к учебным бомбардировкам и обстрелам, сохранил завидное присутствие духа. Под огнём японских самолётов люди организованно покинули корабль. “Юта” в результате попадания торпед перевернулся. Три лёгких крейсера – “Хелена”, “Гонолулу” и “Рэлей” – получили довольно серьёзные повреждения, а эсминец “Шоу” пострадал при пожаре.

За утро 7 декабря японская авиация потопила пять линкоров, повредила три. Выведены из строя, но остались на плаву три лёгких крейсера, сильно пострадали три эсминца. Повреждённы или потоплены четыре вспомогате-льных судна, включая “Юту”. Всего 18 кораблей, не считая затопленного сухого дока №2. Впоследствии большинство кораблей было вновь введено в строй. Не удалось восстановить линкоры “Аризона”, “Оклахома”, корабль-мишень “Юта”, эсминцы “Кессин” и “Даунс”.

Киммелю, ни на секунду не покидавшему своего поста – у окна команд-ного пункта, выходившего на гавань, – докладывали новости одна другой хуже. Звякнуло оконное стекло. Пуля из крупнокалиберного пулемёта на излёте разбила его, ударила адмирала в грудь, оставив чёрную мётку на белоснежном кителе, и упала на пол. Киммель поднял её и с глубокой скорбью произнёс, ни к кому особо не обращаясь: “Куда милосердней убить меня...”

В разгар налёта авиации дали о себе знать японские подводные лодки. В 8.17 с эсминца “Хэлм”, полным ходом вырвавшегося из Пёрл-Харбора, внезапно увидели рубку подводной лодки. Эсминец немедленно открыл огонь. Рубка скрылась, а в штаб было послано предупреждение об опасности со стороны подводных лодок, В 8.30 появилась ещё одна подводная лодка, на этот раз внутри гавани. Она успела выпустить обе торпеды, которые не нашли целей. Эсминец “Монагхэм” обстрелял, таранил, атаковал её глубин-ными бомбами и в боевом азарте выскочил на берег. На этом закончилось участие японского подводного флота в боевых действиях.

Две сверхмалые лодки были потоплены, две пропали без вести, а пятая –под командованием Сакамаки – весь день 7 декабря безуспешно пыталась пробраться в Пёрл-Харбор. Именно эту лодку увидел и обстрелял эсминец “Хэлм”. Через перископ подводники видели налёт авиации и горели жела-нием оказаться в центре событий. Но лодка несколько раз натыкалась на рифы, повредив оба торпедных аппарата. Моряки поклялись, что если они прорвутся в гавань, то направят лодку к линейному кораблю, предпочтите-льно к “Пенсильвании”, и взорвутся вместе с ним. И этот замысел осущест-вить не удалось и не потому, что линкор был в сухом доке, о чём они не знали, а потому, что судёнышко плохо поддавалось управлению и в конце концов застряло на рифе.

Подводники попытались вплавь добраться до берега, доплыл один Сакамаки. На пляже он упал без сил, а когда очнулся, увидел винтовку стоявшего над ним американского солдата. В Токио десять членов экипа- жей сверхмалых подводных лодок посмертно повысили в чине, о судьбе Сакамаки, первого японского военнопленного, ещё не знали. Кроме того, одна большая подводная лодка была потоплена у входа в Пёрл-Харбор. Командование японского флота тогда так и не узнало о жалком конце предприятия с подводными лодками. В штабе Объединённого флота тем не менее родилась легенда, давшая весной 1942 года обильную пищу токий-ской прессе, о сверхподвигах подводников при нападении на Пёрл-Харбор. На счёт карликовых лодок пропагандисты в Токио записали гибель линкора “Аризона” и другие поражавшие воображение свершения.

“Как бы удрать с добычей”

Одновременно с ударом по кораблям был совершён налёт на аэродромы. По японским подсчётам, на Гавайских островах было по крайней мере 900 самолётов, в действительности по крайней мере в три раза меньше. Самолёты на аэродромах представляли собой удобную и заманчивую цель – по приказу генерала У. Шорта они во избежание диверсий стояли группами на открытых местах. Так было на аэродромах Хикэм и Эва, около Пёрл-Харбора, на аэро-дроме истребительной авиации Уиллер, в центре Оаху, и других. На базе морской авиации в Канэохэ, расположенной в восточной части Саху, гидро-самолёты ровными рядами покачивались на якорях.

Уже в первые секунды внезапная атака внесла страшное опустошение. Японские бомбардировщики бомбили с пикирования и бреющего полёта, а истребители штурмовали аэродромы и находившиеся вблизи здания. Заправленные самолёты на рулёжно-походных дорожках вспыхивали факела-ми, на базе Канэохэ гидросамолёты тонули или горели в ангарах.

В 8.00 к Оаху подошли 12 бомбардировщиков Б-17 под командованием майора Лондона, совершивших 14-часовой перелёт из Сан-Франциско (для тех времён громадное расстояние). И горючее было на исходе. Самолёты прибыли из Калифорнии облегчёнными: с них сняли вооружение, броню и сократили экипажи. Когда американские лётчики увидели множество само-лётов, снующих в небе над аэродромами, они решили, что местные авиаторы приготовили им торжественную встречу. Истребители тем временем при-страивались в хвост бомбардировщикам. Американские пилоты, расстёги- вая спасательные пояса, только дивились многочисленному эскорту. Через несколько мгновений пулемётный огонь с “эскортирующих” самолётов открыл им глаза на истинное положение вещей.

Майор запросил контрольную балшю на аэродроме Хикэм о порядке посадки. Ему спокойно сообщили все необходимые данные, а когда бомбар-дировщик снижался на взлётно-посадочную полосу, невозмутимо добавили, что на хвосте его машины висят три японских истребителя. Под аккомпане-мент пулемётных очередей, бивших по обшивке, бомбардировщик Лондона совершил посадку среди полыхающих на земле самолётов. Ещё несколько Б-17 приземлилось в Хикэме, а остальные пытались найти места поспокой-нее, но все аэродромы на Оаху были под огнём. Где бы ни появились Б-17, их обстреливали японские истребители как в воздухе, так и на земле. Некоторые бомбардировщики были серьёзно повреждены. Японские лётчики чисто про-фессионально отметили живучесть этих машин.

С земли было трудно разобрать, что происходит в сумятице воздушного боя. Адмирал Пай, спешивший к месту службы, обратил внимание своего спутника адмирала Лири: “Смотрите, они умудрились написать “Армия США” на своих самолётах”. Над ними пролетел бомбардировщик Б-17 в огненном кольце японских истребителей.

На аэродромах стреляли все, кто только смог найти оружие, – из пулемётов, винтовок и даже пистолетов. Но неорганизованный огонь не причинял видимых потерь японским самолётам. Немногие американские лётчики, поднятые с постели налётом, сумели добраться до аэродромов, ещё меньше нашли самолёты, пригодные к полёту, и лишь десятку из них удалось подняться в воздух.

Героями американской авиации оказались лейтенанты Джордж Уэлч и Кен Тайлор. Ночь на воскресенье юноши провели без сна на танцах и за карточным столом. На рассвете они держали военный совет: что лучше – лечь спать или сначала искупаться в море. Уэлч убедил приятеля, что нет ничего полезней утренних купаний. Налёт застал их в дороге – лейтенанты ехали в Халейву, там был небольшой аэродром, на котором стояла их эскад-рилья. В Халейве не было никого из начальствующего состава, командир эскадрильи майор Остин охотился на оленей. Уэлч и Тайлор взлетели в воздух и вступили в бой в районе аэродрома Уиллер. Они сбили 7 японских самолётов из 11 уничтоженных в воздушных боях над Оаху утром 7 декабря. На аэродромах были уничтожены 188 и повреждены 128 американских само-лётов.

Тем временем к Пёрл-Харбору приближались двумя группами 19 само-лётов с авианосца “Энтерпрайз”. Корабль находился в 200 милях прямо к западу от Оаху и должен был прийти позднее. Как обычно, авианосец выслал вперёд патрульные самолёты, которые, завершив полёт, должны были при-землиться на аэродроме Уиллер.

Лидер – торпедоносец командира группы Б. Янга. Вместо стрелка заднюю кабину занимал офицер из штаба адмирала Хэлси, вооружённый не пулемётом, а портфелем с секретными документами о выполненной миссии “Энтерпрайза” – доставке истребителей на остров Уэйк. Около 8.30 торпедо-носец Янга подлетал к Пёрл-Харбору. Впереди стена разрывов зенитных снарядов. Янг подивился воскресным учениям, да ещё в районе базы, но, решил он, зенитчики знают лучше, примут меры предосторожности и не поразят свой самолёт. Он без колебаний направился к аэродрому. Офицер в задней кабине был заворожен – армейский самолёт, как он было решил, зашёл в хвост, от него “быстро полетели как бы сигаретные окурки”. Проследив их направление, он замер – от “окурков” посыпались кусочки алюминия с крыла.

Самолёт проскочил торпедоносец, на крыльях и фюзеляже красные круги... Янг понял и резко бросил торпедоносец на снижение через трасси-рующие очереди американских пулеметов и разрывы зенитных снарядов. Историограф “Энтерпрайза” зафиксировал: “В отчаянные секунды между нападением и посадкой не было времени предупредить эскадрилью, уже подходившую к острову. Когда Янг нажал на тормоза и его торпедоносец замедлил бег по аэродрому, матрос на лётном поле навёл на него пулемёт. В этот кровавый час он уже забыл, что в Пёрл-Харборе могут быть самолёты, не домогающиеся его смерти. Пулемётную очередь по самолёту предотвра-тил какой-то лётчик, бросившийся на моряка с увесистым камнем в руке”.

В эти минуты репродукторы на “Энтерпрайзе” донесли крик пилота другого торпедоносца: “Пожалуйста, не стреляйте! Не стреляйте! Это свой самолёт!”. Пять самолётов с “Энтерпрайза” были сбиты усилиями как япон-ских самолётов, так, по-видимому, и американских зенитчиков. Печальная участь авиагруппы Янга мало понятна, с ней расправились через полчаса после того, как с Гавайев предупредили корабли в море о том, что на Пёрл-Харбор налетела японская авиация. Утверждают, что по получении предупреждения адмирал Хэлси на борту “Энтерпрайза” отреагировал перед отвечавшим за связь: “Боже мой! Они стреляют по моим ребятам, немедлен-но сообщите Киммелю!” Но почему бравый адмирал не приказал оповестить Янга, которому оставалось полёта до Пёрл-Харбора не менее получаса?

Авиагруппа с “Энтерпрайза” испытала на себе то, что встретили япон-ские самолёты второй волны, начавшие действовать в 9 часов, – плотный огонь флота и зенитных средств с берега. Соответственно распределились и потери. Всего японская авиация от огня зенитной артиллерии и в воздуш-ных боях потеряла утром 7 декабря 29 самолетов: 9 в первой волне и 20 во второй.

По мнению Футида, однако, бешеный зенитный огонь был благом для второй волны! В его воспоминаниях, опубликованных посмертно в амери-канской печати, сказано, пожалуй, с оттенком интеллектуального высоко-мерия: “Когда подошли самолёты второй волны, небо было так покрыто облаками и дымом, что самолётам было трудно отыскать свои цели. Атаку ещё более осложнял жестокий зенитный огонь с кораблей и берега. Но Эгуса бесстрашно повёл через него свои пккировщики. Его самолёты избрали целя-ми те корабли, с которых вёлся самый сильный огонь. Решение оказалось правильным, ибо эти корабли пострадали меньше от первого налёта. Вторая волна обрушилась на менее повреждённые линкоры и ранее оставшиеся целыми крейсеры и эсминцы”.

Бомбардировщик самого Футида, хорошо известный всем лётчикам, поспевал везде в небе над Пёрл-Харбором. Он, как придирчивый посредник на манёврах, вникал в детали действий первой и второй волны. Со скромным самолюбованием он написал: “Снова (от разрывов снарядов. – Прим. Н.Н. Яковлева) нас страшно трясло и наши самолёты болтало. Вдруг я увидел, как с самолёта впереди нас упала бомба. Этот пилот уже проявлял беспечность. На учениях он несвоевременно сбрасывал бомбы и часто полу-чал замечания.

Я подумал: “Этот проклятый опять взялся за своё!” – и погрозил ему кулаком. Но скоро я понял, что с его самолётом неладно, он терял горючее. Я написал на маленькой чёрной дощечке: “Что случилось?” – и показал ему. Он объяснил: “Пробило дно фюзеляжа”.

Только теперь я разглядел, что остатки разбитого бомбодержателя на его самолёте бешено болтались в воздухе. Испытывая сожаление за то, что порицал его, я приказал вернуться на авианосец. Он ответил: “Бензиновый бак уничтожен. Следую за вами”. Видя настроение пилота и его экипажа, я разрешил, хотя понимал, что бесполезно вести искалеченный самолёт без бомб через вражеский огонь”. Футида благоразумно не рассказал о конечной судьбе этого бомбардировщика, а продо