Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Последний Шанс. Пьеса Яны Богдановой

Дата публикации: 27.02.2019
Тип: Текстовые документы DOCX
Размер: 58 Кбайт
Идентификатор документа: -32321626_493280655
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
Microsoft Word из пакета Microsoft Office
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот


Не то что нужно?


Вернуться к поиску


Последний шанс

Богданова Яна Действующие герои: Художник: 55 лет. Алина: Жена художника 47 лет. Начинающая журналистка: Наивная молодая девушка 18 лет. Лиза: Проститутка 25 лет. Солдат: Человек вне времени. Мишка: Школьный друг Художника. Врач Водопроводчик Соседка Парень мы с тобой идем по улице И смотрим на дома. Парень мы с тобой так счастливы, Что имеем право сойти с ума. Парень, в этой жизни есть только одна ночь И одно утро Где не слышаться взрывы и крики Парень мы пожимаем друг другу руки И нам так страшно и стыдно Потому что на ладонях остаются улики Вчерашних поцелуев… 1 сцена Большое пустынное поле. По краям поля расположены три деревянных домика. Изредка раздаются выстрелы. Из окопа вылезает солдат, берет винтовку. Потом останавливается, увидев художника, направляется к нему.Солдат: Стоишь? Художник: Стою. Солдат: Пошли. Художник: Куда? Солдат: Вперед. Художник: Не хочу! Солдат: Тебя никто не спрашивает! Художник: Что это за место? Солдат: Не знаю, когда –то была деревня, а сейчас как видишь пустошь… Считай, что ты между прошлым и будущим. (ехидно улыбается) Большинство людей недовольны своим прошлым, но в него уже не вернуться. Все! Секунда пробежала, а ты стоишь как оловянный солдатик на леске. Будущее непонятно и призрачно. Сейчас ты жив, но будущее готовит для тебя смертельную пулю. А тебе приходиться просто находиться тут и покорно ждать. Художник: Что-то я не понял. А кто с кем воюет и за что? На войне всегда приходиться выбирать чью – то сторону. Солдат: Да какую сторону! Каждый убивает того, кого хочет. Может, и я тебя убью, только…позже. Жутковато находиться все время одному, но, засыпая вечером, еще страшнее осознавать себя живым. Художник: Стоп. Что, вот просто так стрелять? Убивать друг друга, без причины и следствия? А как же революция, желание захватить ближние земли, политические конфликты? Солдат: Ты что идиот совсем? Доходчиво объясняю во второй раз. Между прошлым и будущим! В прошлом все причины и основания давно исчерпаны, искать больше нечего, исправлять ошибки поздно. Будущее неизвестно, а в настоящем не существует никаких причин. Понял? Художник: Понял. Бред какой – то. Слушай, раз тут так опасно, может, дашь какое – нибудь оружие, чтобы я мог защититься если что? Солдат: Тебе не нужно оружие. Художник: Но ты же должен дать мне Последний Шанс! Солдат: Твое рождение, твоя жизнь, поступки, люди, которые тебя окружали все это и было твоим Последним Шансом. Художник: Ладно. Но ответь мне на один вопрос. Солдат: Валяй. Художник: За что ты убиваешь людей, если нет никакой причины? Солдат: Просто так, потому что война. Для меня не существует ни лиц, ни страданий, ни любви. Все станет прахом. И ты и я. Садись. Поговорим. Художник: О чем? Солдат: О чем – нибудь хорошем. Художник: Я не знаю о чем говорить и зачем. Солдат: Ты боишься смерти? Художник: Я пытаюсь об этом не думать. Чем больше думаешь о смерти, тем меньше остаешься в живых. Солдат: Что замолчал? Художник: Ничего. Солдат: Говори! Говори! Если хочешь остаться живых! Художник: Черт! О чем я должен с тобой говорить? Солдат: О чем угодно. Я хочу послушать звук человеческого голоса. Художник: Ладно….Мы с мальчишками в детстве играли в войнушку. Мы были маленькие и смелые. Брали пару палок, которые служили нам ружьями, залезали на деревья и кидались друг в друга камнями. Было весело! Весело от того, что понятия смерти просто не существовало. Только азарт. Сумасшедший азарт, который гнал вперед! Он был таким сильным как жажда, как воздух, которого не хватало. И все было бы хорошо, если бы я не попал по голове Мишке, который упал с дерева. Он так быстро упал, что мы не успели ничего осознать. Солдат: А дальше? Художник: Он остался жив, только никого из нас он больше так и не узнал. Солдат: Убийца. Художник: Все произошло случайно. Никто ничего не понял. Скорее всего, это был не я. Солдат: А кто же? Художник: Кто – нибудь из друзей. Мы все кидали камни, точно ничего нельзя было увидеть! Солдат: Ты сам сказал, что это был именно ты. Художник: Мне так показалось. Мне всегда хотелось быть самым сильным и ловким. Солдат: Мрачная история. Терпеть не могу мрачных историй. Расскажи другую, веселее. Художник: Я что шут, тебя развлекать? Солдат: Может и шут. Давай рассказывай, а то порежу тебя и все. Художник: Что ты ко мне привязался? Порежу, порежу? Давай режь, мать твою! Солдат: Хотел пообщаться с нормальным человеком, а все как всегда… Художник: Я не в курсе как у вас тут как всегда? Солдат: Тебя же никто не просит выворачиваться передо мной наизнанку, никто не просит, ни танцевать, ни петь. Просто говори! Говори и не замолкай, о чем хочешь, расскажи о женщинах, расскажи о друзьях, неужели тебе не о чем рассказать? Я сойду с ума! Не хочу выяснять никаких отношений, просто прошу говорить. Ты понимаешь, что это такое лежать на земле, когда вокруг тебя ни одной живой души. Только трупы! Одни трупы! Они мертвые, но ты боишься их. А через мгновение, кажется, что он воскрес, пошевелил рукой, открыл глаз, потом бросаешься к нему, разговариваешь, трясешь его за руку словно живого. Постепенно приходишь в себя и слушаешь тишину. Вдруг начинаются галлюцинации, начинает казаться, что в темноте кто – то шуршит или ходит, ты стреляешь по этой темноте, хотя понимаешь - это верная гибель. Стреляешь и стреляешь – пока все патроны не кончатся. Тогда можно занять себя делом и искать среди покойников не использованные гильзы. Художник: Хватит! Хватит стрелять! (затыкает уши) С ума сошел что – ли? Прекрати! Солдат: Испугался? Художник: Дураков бояться? Может, ты хочешь, чтобы кто – нибудь услышал выстрелы и пристрелил тебя? Солдат: Может и хочу! Художник: Успокойся! Ты же убиваешь людей – ты должен быть сильным. Солдат: Это ты в романах прочитал? Художник: Мне просто кажется, что если человек способен убивать, он вынесет все что угодно. Он превращается в зверя, который движется по запаху. Целью для него становится само выживание.Солдат: Мне все равно. Художник: Слушай, а чьи это домики? Солдат: Чьи? Чьи? Люди там жили. Дети бегали. Считай, что мои. Здесь все равно никого нет. Художник: Может пойдем, погреемся, я замерз как собака. Солдат: Замерз? С чего? Совсем не чувствую холода. Художник: Видимо холод живет внутри тебя, снежная королева. Солдат: Фиг с тобой. Пошли. Идти будешь впереди, если что пристрелю как последнюю собаку. Ясно? Художник: Да не рычи ты! Понял я. Понял. 2 сцена Алина: Как ты долго спишь. Как долго ты всегда спишь! С каждой ночью ты становишься дальше, потому что в каждой секунде твоего сна содержится смертельный яд времени. Ты так любишь свои сны, но с каждым из них ты становишься дальше, забываешь… Ты уже совсем не любишь меня. Художник: (пожимает плечами, смотрит за окно) Мне ужасно хочется понять, зачем все это меня окружает? И зачем ты стоишь тут посреди моей жизни, ведь ты просто моя бывшая мечта. Алина: Как спалось? Художник: Отвратительно, кошмары всякие снились. Алина: Ты такой холодный, замерз? Закройся, заболеешь еще. Художник: С чего это я вдруг должен заболеть? Алина: В комнате холодно, продует. Художник: Да не надо меня закрывать. Мне не нужна сиделка. Алина: Ты совсем измучил себя своими философскими мыслями. Так ведь можно и с ума сойти, дорогой! Зачем постоянно думать о снах, о том, что не существует? В жизни так много всего прекрасного, на что можно обратить внимание, отобразить в своих картинах. Нашему времени нужна рифма, как ты не можешь понять? Мне нравятся твои картины, но я не могу долго на них смотреть. У тебя даже не возникало мысли нарисовать что-нибудь прекрасное, такое, что могло бы родить в душах людей их первоначальную красоту. Изображая невиданных чудовищ в невероятных замках, немыслимые битвы уродливых потусторонних героев - о ком ты думаешь? Кому нужен весь этот бред, от которого устаешь уже на второй день? Все это не Наш Мир! Понимаешь? Художник: (медленно одевается) Милая моя, дорогая девочка, ты так ничего и не поняла. Алина: Конечно! Я всегда была для тебя слишком маленькой, для того, чтобы понять такого гения как ты! Ты у нас Бог и царь, а я простая серая мышка, которая бегает и продает твои работы за деньги от которых ты существуешь. А, ведь, по большому счету твои работы никому не нужны. Это только ты живешь в своих иллюзиях, снах, мечтах, тебе все представляется в таком розовом свете, и ты даже не замечаешь того, что мир уже давно изменился.  Не замечаешь, что вокруг Живые люди. Художник: Если я вхожу в другой мир, и он мне не нравится, то нет никаких оснований в нем задерживаться. Тебя никто за ручку не держал, Алина. Алина: Да делай ты что хочешь! (достает из холодильника бутылку коньяка и пьет прямо из горла) Художник: Хватит пить! При мне, во всяком случае. Иди со своими ухажерами пей или одна. Как хочешь, мне все равно. Алина: Я буду пить, где хочу и сколько хочу, понятно? Художник: Непонятно. С чего это ты такая строптивая стала? Алина: Я уеду. Художник: Давай, давай, уезжай, только выставку сначала организуй, раз взялась за это дело. Алина: Хорошо. Выставку я тебе организую и потом уезжаю. Художник: Ну вот и замечательно. Алина: Твои вонючие носки лежат в пакетике на стиральной машине, думаю, сам справишься. Художник: Может, хватит преувеличивать свою значимость? Алина: У меня сегодня вечером дела, буду после двенадцати, так что разбирайся со своими шлюхами побыстрее. Художник: Алиночка, какая ты меркантильная. О чем ты говоришь? Алина: О чем? Да так просто, спалось как-то неутно, ты все время ворочался, храпел во сне, разговаривал, вот и лезут в голову всякие гадкие мысли, которым уже давно пора вылезти и заснуть мертвым сном, потому что и так все понятно. Художник: Что тебе опять понятно? Алина: Давай попьем чай вместе – как раньше? Художник: С удовольствием. Алина: Мне сегодня так хочется сорвать звезду Ту, которая запуталась в твоих волосах, Мне так хочется увидеть огонь в твоих любимых глазах Художник: (настороженно) Это откуда? Алина: У тебя в мастерской нашла. Бумажка смятая на полу лежала. Художник: Да? Странно… Алина: Ничего странного. Очередная поклонница или натурщица. Раньше я искренне верила, что ты специально разбрасываешь все эти бумажки по всему дому, чтобы я ревновала. Художник: Опять начинается? Алина: Уже закончилось… Художник: Алина, мне такой странный сон снился…Попробуй меня понять, мне тоже нелегко. Алина: Не стоит рассказывать. Не стоит пугать серую мышку своими мрачными снами. Художник: Но... Я так хотел.... Поделиться именно с тобой. Хорошо. Не буду рассказывать. Алина: Тогда я пошла. Вечером увидимся. Художник: Ты мне сделала слишком крепкий кофе, ну сколько раз я тебя просил! 3 сцена Художник: Какой странный сон. Странно само ощущение сна. И ни там, и ни здесь. Глупость какая – то. Чем дальше, тем больше – этот дурацкий страх – уснуть и не проснуться. Ведь, ощущение сна, приходит лишь после того, как ты проснулся, а пока ты во сне - словно в беспамятстве. Ужасно, если не проснуться –невозможно будет вспомнить сон. И отчего эти дурацкие страхи. Жил себе жил – не задумывался. Ощущаешь свое тело, свои мысли, имеешь возможность повелевать своими желаниями, но все равно остаешься зависим от чего – то. Разве я сильный? Я ограничен, я просто человек – куда я суюсь, куда я лезу. БРРРР! Душ! Вот спасение, нужно принять душ и тогда я окончательно проснусь и все наваждения рассеяться. Но сны имеют странную способность возвращаться. Моя любимая бешеная ворона. Прилетела! Вот паршивка прилетает именно тогда, когда мне страшно. Ну, воровка, влетай, влетай. Какая красивая, какая красивая ворона, никогда этого не замечал. Она прилетает и просто так от накопившейся внутри нее ярости рвет ветки на деревьях. Вот он сюжет для картины. Слышишь солдат. Она так же яростно будет клевать трупы тех, кого ты убил. Но она останется в живых, она будет летать, и каркать над полем, иногда подлетая к мертвому телу. Она всегда будет тебе напоминать о тех, кого ты убил! 4 сцена Большой выставочный зал в одной из современных художественных галерей. Много телевиденья, фотографов, вспышок, людей, которые ходят рассматривают картины. Художник медленно расхаживает по залу. К нему подходят знакомые и журналисты, кому он пожимает руки или дает интервью. Корреспондент: Расскажите о концепции своей выставки. Каким образом в своих картинах вы пытаетесь отобразить современность, и какие вопросы современности вас интересуют. Есть ли что-то злободневное, что волнует вашу душу? Художник: Я назвал свою выставку «Желание Присутствовать». Потому что каждый человек, наверняка не раз задумывался о том, что значит для него присутствие в этом мире. Но не это самое важное. В силу своей природной любознательности человек на протяжении своей жизни присутствует в разных мирах и состояниях. Его сознание может изменяться как под воздействием химических элементов, алкоголь, наркотики или просто от желания найти и исследовать что-то новое. На человека в равной степени влияют состояния любви или ненависти. Желание присутствовать во всем и везде заложено в самой жизни. Мы с вами все разные, такие непохожие друг на друга, именно поэтому один человек почему-то интересен другому или наоборот противен. На своем личном опыте мне хотелось рассказать о мирах и присутствиях. Корреспондент: Большое спасибо. Было очень интересно. Информацию о газете и выпуске, в котором будет напечатано ваше интервью, я оставлю вашему агенту. Всего доброго. Художник: До свидания. Начинающая журналистка: Здравствуйте! Художник: (прохладно) Приветствую. Начинающая журналистка: Такие замечательные работы, просто глаза разбегаются. Художник: Спасибо, польщен. А я и не знал. Начинающая журналистка: В них мало прекрасного, но они эффектны. Художник: Девочка, а кто тебе сказал, что меня интересует твое мнение? И, вообще, какое издание вы представляете, будьте добры, показать свою аккредитацию. Начинающая журналистка: (смутившись, показывает аккредитацию) И правда, извините. Возможно, я сказала что — то не то... ( пытается уйти)Художник: Да подожди ты. (отводит ее в сторону) Слушай, а зачем ты пришла на мою выставку, ведь тебе мои работы не нравятся? Начинающая журналистка: Ну… они мне не то, чтобы совсем не нравятся – они интересны по-своему. Просто если что-то не нравится, это часто значит, что ты еще пока не успел найти в нем прекрасное. Прекрасное присутствует во всем. Ведь так? Художник: Нет, не так. Начинающая журналистка: Почему? Художник: Потому что существует абсолютное зло. Начинающая журналистка: Как в сказках? Художник: Ага! (Оба смеются) Начинающая журналистка:(оживившись) Если вас не затруднит, мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Художник: (преувеличенно серьезно) Пожалуйста. Я вас слушаю. Начинающая журналистка: (покраснев, растерялась. Достала блокнотик, в котором записаны вопросы, ручку, диктофон упал на пол. Поднимает диктофон, проверяет, включает. Начинает, запинаясь говорить) Свои тенденции в искусстве вы называете сюрреалистическими и как вы сами много раз говорили в различных интервью, пытаетесь выразить в своих картинах все тайные страхи и желания, которые присущи любому человеческому существу, который отчасти является животным. Так вы считаете, что Человек – это Животное? Это эпатаж, желание шокировать публику или просто ваша личная позиция как свободного художника? Вы отрицаете человеческие чувства, говоря о том, что личных эмоций как таковых не существует, вместо этого в человеке живет некто, кто управляет его желаниями, поступками и жизнью. Вы не верите в людей? Художник: Так много слов в одну минуту… я даже растерялся. Вы конечно хорошо подготовились. А можно ваш блокнотик. Начинающая журналистка: Конечно. Художник: (пролистывает блокнотик и просматривает вопросы) Нда… Начинающая журналистка: Честно говоря, это мое первое интервью… Плохие вопросы, да? Художник: Да нет… Почему же… Очень, очень даже…Просто они все так не похожи на профессиональные бредни, которые мне приходится выслушивать по-поводу своих картин, что я с удовольствием с вами поболтаю. Начинающая журналистка: А можно мне включить диктофон. Просто можно писать ручкой, но так не все получается записывать. Очень часто самую интересную информацию как раз не удается зафиксировать. Просто не успеваешь записать. Художник: (медленно опускает глаза к крепко зажатому в руке девушки черному диктофону) Конечно, включайте. Я не против. Девушка подносит диктофон к груди художника и напряженно смотрит в его глаза в ожидании начала. Художник кивает головой. Девушка нажимает красную кнопку.Художник: Ну, давайте, что-ли начнем с сюрреализма. Все что человеку непонятно с самого рождения он пытается как-то обозвать. Чтобы ему было понятней. (улыбается) Такова человеческая сущность – она всему дает названия. Так легче воспринимать окружающий мир.…Следовательно, можно создавать законы, по которым обязано жить общество! Но это не значит, что общество соблюдает, придуманные им же законы. Это очень забавно. Меня не интересует человек как социальное животное. Ведь интересно то, что невозможно осознать. Теперь, по-поводу страхов и желаний присущих каждому человеку и животному. У каждого человека есть очень много зон, через которые он может познать окружающее. В основном он пользуется только двумя основными, как он считает. Не буду углубляться в этот вопрос. Скажу только одно, что во многих случаях мое животное начало способно понять намного больше, чем мое человеческое. У животных меньше страхов. Инстинкты заставляют их двигаться вперед в поисках пищи, выживания и развития. Человек же просто прикрылся законами. У меня нет желания кого-либо эпатировать – эта продажная гламурная публика мне не интересна. Я просто говорю о том, чего сам не могу понять на протяжении многих лет. Как я могу не верить в людей, если именно они являются предметом моего исследования? А, вообще, глупые вопросы. Начинающая журналистка: Действительно глупые! (выключает диктофон) Художник: Знаете что, «Начинающая Журналистка» приходите в мою мастерскую. Мы там поболтаем, поговорим за чашкой кофе или чего покрепче, вам легче будет понять, чем живет такой человек как я, когда вы сможете почувствовать атмосферу моего дома. Согласны? Начинающая журналистка: Только с удовольствием. Художник протягивает ей визитку. 5 сцена Алина: Милый, завтрак готов! Я сегодня приготовила твой любимый рыбный суп и тефтели. Я, помню, готовила их тебе каждый день в первый год нашего с тобой замужества. Художник: Спасибо, милая! Алина: Открытие выставки было великолепным. Столько внимания к твоей персоне! Господи, как же я за тебя рада! Художник: А, по-моему все было так омерзительно и фальшиво, что лучше бы забыть это поскорее как страшный сон! Алина: Что ты имеешь ввиду? Художник: Журналисты, корреспонденты, фотографы, телевиденье. И всем им, в сущности, наплевать на все мое искусство. Всем подавай что-нибудь остренькое, какую-нибудь сенсацию. Их больше интересуют мои половые отношения, чем мои картины. Алиночка, но человек должен кушать! Милая, ты понимаешь, он должен кушать тефтели, чтобы жить! Алина: Ты как всегда все преувеличиваешь! Художник: Да, я все преувеличил! Специально! Потому что когда преувеличиваешь ситуация как-то виднее. Как за стеклом я представляю себе весь этот сброд и мне становится тошно. Алина: Теперь точно можно рассчитывать на то, что все картины будут проданы! Художник: Все картины будут проданы! Только кому они нужны? Людям, которые от скуки желают украсить свое скудное существование чем-нибудь таким авангардным и гламурненьким? Мою картину, мой образ, который я вытащил откуда-то из глубины подсознания, сна , которая выстраднаа не одним днем, повесят в каком-нибудь пивном пабе. Люди будут приходить, услаждать свое животное начало, а симфонией для этого безумного пира будут мои картины. Алина: Я тебя не понимаю. Твои бесполезные фантазии все равно ни к чему не приведут. Художник: Бесполезные фантазии? Посмотри на себя старуха, во что ты превратилась! Престарелая алкоголичка, ради чего и зачем ты живешь? В твоем теле нет тепла, а дух, загнил, с тех давних пор как ты разлюбила меня и стала спать с кем ни попадя. С каждым кто протянет свою теплую руку по направлению к твоему влагалищу! Алина: Разлюбила тебя? Да, ты все сделал для этого! Помешанный! Сумасшедший человек, эгоист, дурак! Думаешь только о своих снах и каком -то животном начале. Кто ты такой, чтобы упрекать меня в неверности? Сгусток красок, размазанный по холсту! С чего ты взял, что я буду жить для тебя? Ради твоих иллюзий, страхов и дурацких вопросов! Ничтожество! (яростно смеется) Ведь ты никогда не мог приложить достаточно усилий для того, чтобы добиться чего-то самому! 

Раздается звонок. Художник залпом выпивает стопку коньяку, которая стоит на столе. Открывает дверь.Художник: Пройдемте! Это и есть моя скромная мастерская! Начинающая журналистка: Ничего себе скромная! Художник: Все стоит не так уж дорого. Просто нужно найти для каждой вещи свое место. Только тут мне действительно спокойно. Здесь удалось сделать все так, чтобы было не тесно. Начинающая журналистка: Но ведь самый главный враг человека – он сам. Художник: Не думаю. Самый главный враг человека – это условности. Условности, впитанные с самым молоком матери. Потом человеку сложно освободится. Например, одной из моих условностей является то, что жена забарикодировала весь дом. Обставила, обклеила, создала все по-своему образу и подобию. Я не препятствовал этому, так как когда-то сильно ее любил. А сейчас уже ничего не изменишь. Мне приходится продолжать принимать старые условности. Начинающая журналистка: В конце- концов можно сделать ремонт во всем доме. Художник: Если я сделаю ремонт в доме, то, скорее всего, убью ее. Это прошлое – единственное, что у нее осталось. Начинающая журналистка: Странно… Художник: Вот тут я храню свои краски. Много самых разных цветов. Они разные по составу и все по-своему ложатся на холст. Начинающая журналистка: Боже мой! Как же это здорово! Вот так бы взял каждую краску и попробовал. Какая она на вкус, на запах. Художник: Такое желание было у меня в детстве. Я измазал все обои в комнате у мамы и папы, и даже сестры жили в комнатах с персональным оформлением обоев. Холстами для меня служили стены оклеенные обоями. Не думаю, что мои рисунки представляли художественную ценность и все же забавно. Когда я стал постарше, мне строго запретили «художничать». Младшая сестра принесла мне небольшие листки белой бумаги, карандаши и краски. Восхитительное время! Начинающая журналистка: А я вот учусь в музыкальном училище и мечтаю стать композитором! Художник: Музыка одно из самых сильных орудий управления человеческими душами. Сочини для народа достаточно воинственной музыки, и он пойдет убивать без разбора, затеет революцию. Ну, как же так, воинственная музыка есть, а революции нет! Человек по сути своей существо податливое и маленькое, но если дать ему немного вдохновляющего на подвиги оружия, то есть музыки, он способен на многое. Разговор у дверей подслушивала Алина, которая, наконец, решилась войти в комнату.Алина: (тщательно осматривает и оценивает девушку) Ну и как? Вы присмотрели себе что-нибудь из картин моего мужа? Нет? Я сейчас покажу самые удачные варианты. Надо знать для какой цели вы хотите купить картину? Например, «Рыцарь без головы на пустом месте». Картина хорошо смотрится под разным освещением. Композиция минимальна и не будет напрягать мозг посетителей. Она будет просто услаждать их взоры. Хорошо подходит для пивного бара или кафе.  А что вы думаете?Если вы желаете приобрести картину для дома, то важно знать какого цвета у вас обои? Или вы хотите повесить ее в гостиной?  Ну так как?Начинающая журналистка: Извините, но я…. Алина: Вот! Великолепная картина «Марсианские хроники вчерашнего дня». Чем она хороша, спросите вы? В этой картине содержится огромная пища для размышлений. Ее можно рассматривать долго, например, с утра от скуки, рассматривая внезапно налетевших мух в солнечный полдень, ползающих на потолке. И в итоге установить понятную только вам сюжетную линию, связав героев картины в том порядке, в каком вам захочется! Начинающая журналистка: (останавливается у картины и внимательно ее рассматривает) Сколько она стоит? Алина: Вы как профессионал должны понимать, что картина обладает высокой художественной ценностью. Она одна из лучших в коллекции моего Мужа. Сначала мы продавали ее за 20 тысяч долларов, но в итоге решили снизить цену до пятнадцати. Мы готовы пойти на встречу. Если вам очень нравится эта картина, вы можете купить ее в рассрочку. Мы подождем. Начинающая журналистка: Жалко, что ее не было на выставке. Алина: К сожалению, она была недоделана. Можете аккуратно потрогать, масло еще не высохло. Начинающая журналистка: Вы же говорили, что уже собирались продать эту картину? Алина: Случилось так, что заказчику не понравилось солнце, из которого вылезают щупальцы. Ему показалось, что солнечные щупальцы захватывают весь мир, и пред ним встала ужасная картина погибшего мира. Он посчитал это агрессивным и античеловечным. Муж пошел на то, что закрасил солнце красками и все равно заказчик отказался от картины. Тогда художник решил восстановить на картине удаленный фрагмент. Начинающая журналистка: И правильно! Алина: В жизни творческого человека присутствует такое огромное количество нюансов. Так вы берете картину? Художник: (про себя) Отличный спектакль. Начинающая журналистка: Я бы с удовольствием! Художник: Милая, спасибо! Спасибо за небольшой экскурс в мое в творчество! Но девушка пришла совсем по-другому делу! Алина: (в удивлении) Чего же она тогда хочет? Художник: Милая, девушка занимается журналистикой, только начинает. Мы познакомились на выставке и поговорили немного. Я пригласил ее к себе в мастерскую. С удовольствием дам ей интервью и отвечу на все интересующие вопросы. Алина: Очень мило! Очень! Да! Это правильно! Хе-хе! Чем больше о тебе будут писать в газетах или говорить на телевиденье, тем больше желающих купит твои картины (сдерживает слезы). Тогда мы сможем вернуться к спокойной жизни и немного отдохнуть. Ведь так? Художник: Конечно дорогая. Не будешь ли ты так любезна и не оставишь нас ненадолго наедине? Начинающая журналистка: Может, я вас отвлекаю? Уже поздно. (пытается взять плащ и уйти) Художник: (властно) Останься. Ненадолго. Надо поговорить. Потом я сам отвезу тебя на машине. Алина: Девочка, какие у тебя маленькие пухлые, розовенькие щечки. (подходит и гладит Начинающую Журналистку по голове) А какая великолепная мордашка! Одни глаза чего стоят – работа лучшего ювелира! Ну-ка повернись, повернись. Очень мило. У тебя такая великолепная фигура. Тебе нравится это платье? Тут много. Ты только обязательно выбери. Ведь ты же кроме интервью еще и позировать сюда пришла? Но женская красота она так мимолетна. С каждой осенью появляется еще одна морщинка, с каждым снегом глаза становятся все более тусклыми. На тебе шарфик, девочка. Здесь холодно. (Алина пристально смотрит на Художника, поворачивается и медленно идет к двери) Алина: (оборачивается) Я бы только хотела, чтобы ты ответила мне на один вопрос. Зачем тебе все это нужно? Начинающая журналистка: (совершенно искренне) Что? Алина: Да так. Ничего. (Уходит. В коридоре берет с пола ботинок и швыряет его в зеркало. Становится около двери, и кладет руку на живот.) Художник: (начинающей журналистке) Знаешь, иногда жизнь кажется мне такой узкой. Уже, чем горлышко пивной бутылки. Все вокруг ходят, делают вид, что они чего-то хотят. Ходят взад и вперед по одному и тому же черному коридору. (преувеличенно громко) И упрекнуть их нельзя! Играют они свое представление добросовестно. Начинающая журналистка: Мне неловко. Там как будто что-то произошло. Художник: (берет мольберт и раскладывает кисти) Ничего уже не может произойти. Когда-то я очень сильно хотел от нее ребенка, так сильно я ее любил. Но ребенок родился мертвым, а врачи сказали, что она никогда не сможет иметь детей. Тогда я понял, что люди это просто беспорядочные молекулы. Они соединяются, потом отделяются друг от друга по каким-то немыслимым законам. И все можно забыть, даже самую сильную страсть. Начинающая журналистка: Мне показалось, что был какой-то звук… Художнк: Это неважно! Она все время пытается обратить на себя внимание. Забудь. Только Ты и Я! Можно попросить тебя переодеться? Ведь мы рады оказать друг другу небольшие услуги? Начинающая журналистка: Наверное, да. Хорошо. Художник: Одень вон то голубое платье. Когда я долго смотрю на голубой цвет, у меня возникает ощущение, что мы всего лишь водоросли. Такие легкие, абсолютно пустые, в которых так легко запутаться. Начинающая журналистка: (оглядывается по сторонам) А где можно переодеться? Художник: Прямо здесь! Я просто буду смотреть на твою тень, которая отражается в окне. Начинающая журналистка: Я стесняюсь.

Художник. Стесняться не стоит. Ты лишь фрагмент. Я запеатлею твою красоту, если получится.

Начинающая журналистка: Хорошо. Художник: Ты только не торопись. Мы все куда-то торопимся. Торопимся родиться, торопимся научиться ходить, торопимся вырасти, торопимся раздеться, жить, умереть. Почему? Просто мы еще очень маленькие. (наливает себе в бокал дорогой коньяк. Выпивает залпом.) Всего боимся. Никому не доверяем. Стань собой. Собой настоящей! И не стесняйся! Все эти бабские законы. Ты ведь не такая? Начинающая журналистка: Я стараюсь. Художник: (оглядывается, будто выходит из оцепенения) Не одевайся! Не одевайся, я сказал! Зачем? Зачем тебе платье? Начинающая журналистка: Но… Художник: (прикладывает палец к губам) Молчи. В тишине всегда наступает ясность ума. Подходит к девушке и начинает с ней медленно танцевать.Начинающая журналистка: Там… что — то произошло...мне… страшно. Художник: Оденься! Ну! Художник и девушка замирают. За дверью раздается короткий, пронзительный женский крик. Художник: Милая моя девочка, что с тобой? Я так устал. Устал ждать чего-то. Мне просто хотелось жить так, чтобы никому не было больно. Но разве это возможно? (Начинающей Журналистке) Убирайся! Вон! Вон! Вон! 6 сцена Темнеет. Вечер. Художник подъезжает к своей парадной на дорогом автомобиле вместе с девушкой легкого поведения, с которой познакомился в ресторане. Девушка очень мила, кокетлива и несколько пьяна._ Лиза: У вас такой великолепный дом! Художник: Да ну! Ты преувеличиваешь! Лиза: Нет. Все сделано с таким вкусом. Художник: Главное найти каждой вещи свое место и все! Лиза: Вы такой известный художник, как вы относитесь к своей славе? Художник: Да никак! Живу как простой смертный и все! Лиза: Вы же врете! Врете! Наверное, так здорово, постоянно находиться в центре внимания! Художник: Для женщин – это важно, а для мужчин – это нормально! Лиза: Знаете, я всю жизнь мечтала иметь такие апартаменты! Только не думайте, что я блондинка и меня волнуют только слава и деньги - вовсе нет! Просто у меня никогда ничего не было, даже свободного угла, куда бы я могла спокойно забиться и поплакать! Художник: Лиза! Мне так нравится ваше имя! Такое красивое, нежное, чувственное! Лиза: Это имя дал мне мой папа! Художник: Я не сомневаюсь, что он был чуткий человек, который ценит красоту и изящество! Лиза: Может быть… Художник: Извини…Ты, наверное, редко общаешься со своим отцом, поэтому он остался в твоей фантазии придуманным. Искренний юношеский образ, что может быть красивее. Лиза: Да, точно, как это вы все угадываете? Художник: Все это написано в твоих лукавых глазках! Лиза: Зачем вы меня смущаете? Художник: Но, ведь тебе хочется этого? Лиза: Вовсе нет. Я, между прочим, пришла сюда для того, чтобы взять у вас интервью. Художник: Опять интервью! Господи! Ладно, можно я хотя бы приму душ? Лиза: Конечно, мой котик! 

Уходит. Быстро принимает душ. Слышен плеск воды.Художник: ( выходит в халате, забирает рукой мокрые волосы)

Пожалуйста, я готов. Берите меня всего милая леди. Лиза: Ладно, давайте на чистоту. Ваша успешность изменила вас или ваш образ жизни? Художник: Ой, как серьезно! Ну конечно изменила. Лиза, представь себе , каждый день кроме официальных репортеров, под твоим окном стоит целая толпа поклонниц, многие из которых очень недурны собой и просто жаждут исполнить любое желание. Поначалу тебе это кажется чудовищным, использовать в своих целях хоть одну из этих малолеток, но со временем во всеобщей сумятице известности ты понимаешь, что остался совсем одинок. Тогда начинаешь находить себе друзей искусственным образом. (достает деньги, кидает их на стол). Семейные отношения постепенно превращаются в пыль, потому что ты задумываешься лишь о том, как остаться на пике славы, как остаться нужным и желаемым – это как наркотик –желание не проходит и не испаряется. И в то же время, прекрасно понимаешь, случись с тобой что – нибудь, станешь жалким и никчемным калекой, которому все с радостью и злобой будут подавать милостыню. Но я другой понимаешь, Лиза! Я люблю жизнь, я желаю ее как самую любимую женщину. Лиза: Конечно же, я вас понимаю, потому что стремлюсь к тому же. Но женщине всегда приходится туго в социальной среде - каждая стремиться занять твое место! Художник: Зачем такой прекрасной девушке тратить свою молодость на то, чтобы стать известной? Ты молода и прекрасна! Я не сомневаюсь, что толпы поклонников с утра и до самого позднего вечера осаждают двери твоей квартиры. Так просто выбери и люби. Будь женой, роди ребенка. Лиза: Я не хочу этого! Художник: А чего ты хочешь? Лиза: Не знаю…четко определить не могу… чтобы мной восхищались, передо мной преклонялись. Открою вам один секрет – мечта каждой женщины стать Богиней. Художник: Ты ею станешь в моих объятиях! Лиза: Нет, только, пожалуйста, не соблазняйте меня! Все это так глупо, так нелепо! Художник: Ну- ка, подойди к окну. Я люблю смотреть на женщину изнутри. Видеть каждую ее жилку, подрагивание кожи, смущение, трепет. Лиза: Вы так красиво говорите. Я читала какую –то книгу, там тоже было так много умных мыслей. Но. Я просила у папы джинсы, а он мне подарил книгу. Художник: Зачем такому прекрасному созданию книги? Лиза: Вот и я ему говорила о том же. Главное, хорошо выглядеть, а все остальное само собой приложиться. Художник: Открой шкаф. Лиза: Этот? Художник: Да. Видишь сколько платьев? Все эти платья я покупал для своей жены, когда она была красивой, умела вдохновлять меня. Теперь они никому не нужны и просто пылятся в шкафу. Выбирай! Лиза: Честно говоря, они все мне очень нравятся! Они такие красивые и очень дорогие! Художник: Дорогие. И до сих пор сумели сохранить форму и цвет. Лиза: А какое платье нравитья тебе? То я и надену. Художник: Мне нравится голубое. Мы в этом платье венчались с женой. Она была такая стройненькая и худенькая, как ты (проводит рукой, будто видит силуэт своей жены) , как будто постоянно боялась чего –то и жалась к моему плечу. Ее так хотелось защитить. Надевай. Надевай скорее! Лиза: А где могу переодеться? Художник: Прямо здесь, чего тебе скрывать, ведь ты красива. Лиза: Хорошо! Художник: Ведь мы рады оказать друг другу небольшие услуги? Лиза: Конечно! Художник: Не одевайся! Не одевайся, я сказал! Зачем тебе платье? Лиза: Я стесняюсь, когда вы так на меня смотрите! Художник: Какие роскошные глаза, плечи, грудь, тебе вовсе не нужна одежда! Лиза: Но… Художник: Какое мягкое упругое тело, оно словно поддается каждому звуку, движению, желанию... Я хотел бы тебя ласкать, обладать тобою, обладать всем, что составляет твое существо. Ты не обижаешься? Лиза: ( странно и с удивлением смотрит) Нет! Конечно, нет! Художник: Холодные пальцы, руки желающие свиться в кольцо и задушить. Как это прекрасно. Иди ко мне! Лиза: Я люблю вас, да! Для меня нет человека ближе во всем этом мире! Вы так горячи –вы меня пугаете! А если придет ваша жена. Художник: Жена? Не придет.. не волнуйся… Прекрати говорить глупости! Художник уходит в ванную. Лиза берет со стола деньги, убирает их в сумочку и быстро одевается.6 сцена Больничная палата. Пять кроватей. Тусклый свет. Терпкий запах.Художник: Ну….ты… как…? Алина: Нормально. Живая. Художник: Это хорошо. Ты давай держись! Алина: Да ничего. Скоро выпишусь. Давай уедем куда – нибудь? Художник: Я не могу сейчас никуда уехать, у меня очередное открытие выставки. Алина: Ну ладно, ничего. Художник: Потом как – нибудь.... и махнем. Алина: Хорошо. Верю, верю, верю… Художник: Ты главное не расстраивайся, болит, значит, живое… Алина: Хочешь кушать? Мне тут знакомые наприносили всякого, а мне совсем не хочется. Художник: Я бы перекусил немного. Алина: Вот бери, тут мясо, фрукты, даже есть немного вина. Но мне нельзя, ты понимаешь, я так пригубила и все. Художник: Отлично. Я сегодня целый день на ногах. Алина: Мне сегодня тоже…А хотя… знаешь…какое- то чувство… просто интересно…. Что испытывал бы человек, если бы знал. Что он больше никогда не вернется, не выйдет из замкнутого помещения. Художник: Сколько раз я тебе говорил, что нельзя поддаваться унынию! Нельзя! Ешь сама свои бутерброды, опять настроение испортила, а мне сегодня вместо тебя встречаться с директором галереи. Как я с ним буду разговаривать после такого? Алина: Ну все… все… хорошо… ты прав… глупости все….Лежишь тут в четырех стенах и думаешь о всяком – разном. Это, наверное, сказывается отсутствие свежего воздуха и все такое. Не будем, не будем опять ссориться. Художник: Вообще, любишь ты беспокоиться из-за всяких пустяков! Алина: Ты прав….как всегда… Художник: Конечно, я прав! В сущности, физическая боль такая глупость по сравнению с нашим истинным предназначением. Алина: Ладно. Ты иди, иди, занимайся делами, только завтра тебя просил подойти врач, поговорить, что там нужно будет принимать. Может у тебя удастся отпросить меня из больницы пораньше? Художник: Может быть. Я постараюсь. Вот тут книги, мороженное. Надеюсь, у тебя нет никакой диеты? Алина: Нет, милый. Можно все кушать. Только не очень хочется. Художник: А ты кушай. Заставь себя, начни. Аппетит сам разыграется. Алина: (прижимается к его плечу) Ты только обещай мне, что всегда будешь меня помнить! Художник: Что значит помнить? Мы всегда будем с тобой! Алина: Это хорошо! А то у меня иногда возникает ощущение, что ты так далеко-далеко, хотя на самом деле так близко. Художник: Алиночка, сейчас пройдет эта злополучная выставка, и мы с тобой махнем в еще одно свадебное путешествие. Я уже придумал для тебя сюрприз, денег как раз хватит. Алина: Это очень хорошо. Это так хорошо быть с тобой! (медленно засыпает) 7 сцена Солдат: Вот и пришло время искать ночлег. Лучше бы его найти подальше, подальше от этого трупа. Через несколько часов он начнет разлагаться. И даже, если я уйду далеко, этот трупный запах будет преследовать меня повсюду еще в течение нескольких дней. Я слишком долго смотрел в его глаза. Сколько раз я говорил себе, не смотри так долго в раскрытые глаза покойника. Вот так, вот так, я их закрою и буду долго на них смотреть, чтобы из моей памяти полностью вытеснились воспоминания. Какая поза! Какая нелепая поза! Какие невероятные позы способно принимать человеческое тело, а мы даже об этом ничего не подозреваем. Но после смерти оно начинает жить своей, совершенно самостоятельной жизнью. И ничего уже не изменишь. Прошлое и будущее тут ни при чем. Если бы прошлое и будущее существовали на самом деле, не было бы никаких войн! Если бы человек имел возможность вернуться в прошлое и исправить свои ошибки? Разве это так сложно? Бог, разве тебе было так сложно предоставить эту маленькую возможность своему верному таракану, вернуться в прошлое и исправить все свои ошибки? Бог, разве это так сложно предоставить эту маленькую услугу. Интересно, почему я так уверен в том, что смогу остаться в живых? Пока я животное – я живу, а если я вдруг превращусь в человека, полюблю? Полюблю по – настоящему? Что будет тогда? Художник: Слушай, ты мне надоел. Что ты мне снишься все время? Солдат: Мы разве знакомы? Художник: Да знакомы, мы знакомы. Я вижу, ты тут окончательно свихнулся со своими трупами. Солдат: В смысле? Художник: Разговариваешь с покойничками, в чем – то их убеждаешь. Я, конечно, понимаю, что тебе сложно и больно, но нельзя же превращаться в девочку. Солдат: ААААА! Я понял кто ты! Ты тот самый! Тот самый! Которого я должен пристрелить в конце пути! Художник: Да стреляй хоть сейчас – ведь это просто сон, я проснусь и пойду дальше и буду избавлен от твоих истерических претензий непонятно по какому поводу. Солдат: Нет! Живи, живи… Мучайся!Художник: И замечательно, и, слава Богу, а то твои угрозы, честно говоря, уже на меня совсем не действуют. Солдат: Да, я должен тебе кое –что показать. Художник: Хмм… Очень интересно. Трупы? Или шкатулку с драгоценностями, которая спрятана в одном из этих домиков? Солдат: Очень смешно! Чувство юмора у тебя просто потрясающее! Ха! Ха! Ха! Художник: Да? А ты все больше и больше потрясаешь меня своими психическими патологиями! Солдат: Да ладно! Вон видишь, там за холмом речка, пойдем туда. Художник: Пойдем, прогулка среди трупов весьма увлекательна. Солдат: Да что ты к ним привязался – они мертвые и тебя не тронут! Художник: Да так просто. Хотел тебя взбодрить. Солдат: Обойдусь как – нибудь. Художник: И овцы целы и волки сыты! Солдат: Вот озерцо. Да ты не бойся, раздевайся. Винтовка, да зачем она мне, кидаю ее в воду. Видишь? Все! Пропала винтовочка. Задушишь меня или набьешь рот песком – как тебе хочется меня уничтожить? Художник: Да пошел ты! Солдат: Там от берега метра два, а дальше глубина. Художник: Без тебя разберусь! Солдат: Давай, давай, разбирайся! Художик: Мишка! А ты откуда? Мишка: Плаваю я здесь! Жаркий день и все такое. Художник: Так ты и не постарел совсем! 

Мишка: А что мне стареть? Вода все лечит! 

Художник: Слушай, я так четко слышу твой голос и вижу, будто ты живой. Мишка: Да живой я, живой, что ты волнуешься! Художник: И, правда! Можно тебя потрогать? Мишка: Трогай на здоровье – жалко, что – ли… Художник: Так, а ты помнишь как мы на деревьях, как я попал камнем в голову, ты помнишь? Мишка: Нет! Не помню! Художник: И что у тебя нет никакого желания отомстить? Мишка: За что? Художник: Как же… подожди, подожди… Мишка: Плаваю я тут и все! Художник: И ты совсем не хочешь сделать мне больно? Мишка: Совсем. Художник: Ладно, может тебе что нужно, так я достану. Мишка: Да мне ничего не нужно, скажи только моей маме, что я жив, здоров, служу в армии, дедовщины у нас никакой нету, вернусь скоро. Художник: Да? Мишка: А что? Художник: Да так ничего. Мшка: Скажешь? Художник: Конечно. Передам. Мишка: Вот и спасибо тебе. Художник: За что? Мишка: Ты же пообещал? Художник: Без вопросов! Мишка: Ну, вот и все! Солдат: Решил свои проблемы? Художник: Какие проблемы? Глупо это все… Солдат: Почему? Художник: Не верю я ни во что. А в призраков особенно, для меня не существует религий – понимаешь? Солдат: Понимаю! Художник: Ну вот встретилось тебе на пути воспоминание, которое мучает тебя всю жизнь. Ты, что будешь из-за этого голову ломать? Солдат: Не знаю, может и буду. Художник: А!!!! Так это ты мне рандеву устроил? Солдат: Какое рандеву? Художник: Рандеву с покойником. Очень смешно. Может у тебя здесь где – нибудь видеопроектор запрятан, вот ты и развлекаешься? Солдат: Ты больной? Я даже не понимаю, о чем ты говоришь. Художник: Так. Ладно. Главное спокойствие. Ответь мне тогда на несколько вопросов. Солдат: Задавай, сколько хочешь. Художник: Вопрос первый. Я жив вообще? Солдат: Ну, это тебе лучше знать. Художник: Отличный ответ достойный графомана. О! Аплодисменты в студию. Солдат: Может, заткнешься, а? Честное слово, нервничаешь как девочка. Художник: Я вообще не нервничаю, мне просто очень весело! Солдат: Ну и веселись себе на здоровье, пока твоя жена умирает. Художник: Жена? Умирает? Солдат: А что ты смотришь на меня такими большими глазами, будто в первый раз слышишь? Художник: Тогда я вообще ничего не понимаю! Солдат: Хватит пытаться понять, делай что – нибудь! ДЕЛАЙ! Художник: Да, что я должен делать???Солдат: Искать. Художник: Кого я еще должен искать? Солдат: Грехи. Художник: Какие грехи? Бред! Бред! Полный бред! Солдат: Как только можно работать с такими психами? Художник: Ты сам псих недоделанный! Солдат: Ага! И мама у меня японка. Художник: Хватит шутить или умничать, я уж не знаю, что ты там имеешь ввиду, но мне все это не нравится. Совсем не нравиться! Солдат: Это и неудивительно, кому понравится возвращаться в свое прошлое, к тому же совершенно безрадостное. Художник: Ладно! Ладно, ладно! Сдаюсь, сдаюсь! Прости меня Солдат, я был груб, может, сказал с дуру пару мерзостей прости, скажи я в коме? Да? Ты это просто галлюцинация моего воспаленного мозга? Значит, я медленно умираю, но еще пока жив? ОГО! И ты еще заставляешь думать меня о грехах, каких – то там? Мне итак плохо, всю жизнь я мечтал обрести покой, хотя на земле это вряд – ли возможно. А тут такое. И, ведь, вроде, дорогой коньяк пил. Солдат: Да, здоров ты, здоров как горный осел. А вот твоя жена… Художник: Что ты мне все время о ней напоминаешь? Солдат: Тебя же мучаешь совесть и все такое. Художник: Да мне вообще плевать! Солдат: Ну и правильно, ну и плюнь. Художник: Вот и плюю. Солдат: Вот и плюй, только по-мужски. Художник: Да, вот и плюну. Солдат: Короче, вали, давай отсюда. Художник: С удовольствием, только будьте любезны, подскажите дорогу. Солдат: Сам найдешь. Художник: Слушай, но не будь ты скотиной в конце – концов, скажи куда идти примерно. Солдат: Прямо, прямо, потом направо, потом налево, потом направо, потом прямо, потом наискосок, налево, направо, налево, направо, прямо, прямо, а потом спросишь у кого – нибудь. Художник: МММ…А можно на бумажке записать? Солдат: Нет, нельзя. 8 сцена Врач: Добрый день. Проходите. Садитесь. Художник: Ну что? Она скоро поправится? Врач: Нет. Она не поправится. Художник: Что, значит – не поправится? Врач: Она больна. Серьезно больна. Художник Как так? Врач: У вас есть дети? Художник: Дети? Какие дети? Врач: Девочка или мальчик? Художник: Нет. Никого нет. Врач: Понятно. Художник: И что теперь нужно делать? Врач: Ничего. Проявляйте по отношению к ней больше любви и заботы, а лучше всего уезжайте куда – нибудь к морю. Художник: К морю… да… к морю… надо… Врач: Ей нужен постоянный отдых и хороший врач, который будет следить за ее здоровьем. Художник: Да… но, я не могу к морю… Врач: А почему у вас нет детей? Художник: Да… как – то… не думал об этом…ну не у всех же есть дети… Врач: Ага! ну бывает, бывает… Художник: Ну, как так? Может можно, что – то сделать, такого не бывает… Врач: Уже ничего не изменишь. Художник: А что с ней? Врач: Рак. Художник: МММ… спасибо…,… а мороженое ей можно? Врач: Кушать ей можно все. Художник: А то я вот тут принес, забыл отдать, растаяло….Подождите, подождите, подождите….А вы точно уверены, ну… что все правильно? Врач: Да! К сожалению да. Опухоль злокачественная и любое хирургическое вмешательство приведет к преждевременной смерти… Художник: А ей больно? Врач: Пока нет, но потом… может быть очень больно… Художник: Вот как вы это понимаете? Живешь, живешь, кажется, ничего не происходит, после тридцати жизнь входит в стройный распорядок и ничего не может произойти! Не должно происходить. Пока ты жив, ты следуешь этому распорядку, но после сорока все меняется, необходимо осмыслить сделанное -оно либо есть есть, либо нет. Утром умываешься, вечером приходишь с работы. Ужинаешь… по выходным встречаешься с друзьями, чтобы пропустить пару бутылок пива. Так не бывает… нет.. нет…это, какое – то недоразумение. Только не со мной, только не с ней – это глупо. Правда, глупо? Врач: Мы все под Богом ходим. Художник: А вы в него верите? Врач: С трудом, но верю. Художник: И почему же тогда все так? Врач: Никто не знает. Художник: А я здоров значит. И вы здоровы. Мы тут ходим, говорим, мечемся из стороны в сторону, а оно значит вот как. Врач: Я понимаю, вам сейчас тяжело. Примите успокоительное. Лида! Принеси, пожалуйста, успокоительное. Художник: Не надо мне ничего, не надо. Приберегите свои успокоительные и слова для других! Не надо. До свидания. Всего хорошего. Да. Пусть у вас все будет хорошо.  Пусть все будет так!Врач: До свидания. 8 сцена Художник: Опять накидали в ящик всякой дряни. Реклама! Реклама! Реклама! Хоть бы бумагу использовали помягче, можно было бы задницу подтирать. Ну-ка что у нас тут. Ремонт квартир, «избавим от страданий», хм… Водопроводчик: Слушайте у вас тут лифт, когда-нибудь работает, частный дом вроде бы? Художник: Что? Водопроводчик: Не надоело вам пешком подниматься? Скинулись, да вызвали бы мастера. Художник: А вы…А вы … очень похожи на одного моего знакомого… Водопроводчик: Бывает. Художник: Да… а вы в армии не служили? Водопроводчик: Да вы что! Ни за какие деньги. Такая армия как сейчас – упаси Бог. Такие страшные истории рассказывают. У меня друг из армии вернулся с которым мы в детстве дружили, так вот он мне рассказал, как все на самом деле. Художник: Простите, я спешу. Всего хорошего. Водопроводчик: Ну, до свидания. Сумасшедших развелось как грибов. Соседка: Ой! Пришел! Художник: Что? Соседка: Пришел говорю. А тебя тут искали. Художник: Кто? Привратница: Да парень, какой – то, солдатик. Грязный такой. Правда, лицо молодое. Художник: Когда искал? Соседка: Да вот, ждал он тут на лесенке полчаса. И ушел потом. Художник: Как он был одет? Соседка: Шинель какая – то старая, таких и не выпускают теперь, башмаки тяжелые, короткая стрижка и глаза такие светло – голубые. Он когда говорил все прямо смотрел, как будто через стены что – то видит. Чудак. Правда, вот какая странность. У меня пес на всех лает, даже если шаги на лестнице услышит, а тут вдруг примолк. Художник: Понятно. Ладно. Спасибо. Соседка: Да тут еще девушка приходила. Художник: Девушка? Чего хотела? Соседка: Вас искала. Сказала, что назначено было. Художник: Не помню.. наверное… А этот ну солдат не оставил никаких .... известий? Соседка: Да нет. Ждал, ждал. Сказал зайдет еще. Непременно зайдет, так как надо с вами о чем-то срочном поговорить! Художник: А! Тогда хорошо! 9 сценаХудожник: Ведь еще вчера все было совсем по – другому… Самое удивительное, что я прекрасно помню себя в детстве. Я был хитрым, очень хитрым. Они то все думали, что я ничего не понимаю, глупенький такой поросенок бегает среди грядок. Хрю –хрю – хрю. А я то все прекрасно видел. Эти миленькие спектакли, которые разыгрывали для меня родители, были совершенно ни к чему. О! Моя дорогая! О! Мой дорогой! Как прошел твой день? Великолепно! А твой? Просто замечательно! О! О! О! Какая американская идиллия счастья. Только вот подгузники приходилось менять моей бабушке, так как родители были так заняты друг другом, что пару раз в день совершенно забывали о моем существовании. Забывали? Ну и черт с вами. У меня были свои букашечки – таракашечки с которыми можно было поиграть. На заднем дворе своей дачи я зарыл ножик. О нем никто не знал. С помощью этого грозного оружия я проводил свои биологические эксперименты. Для того, чтобы что – то нарисовать – надо это сначала познать. У меня было несколько банок, которые я тоже зарывал в землю. В одной банке жили тараканы, в другой муравьи, а в третьей гусеницы. Несколько дней я просто сидел, и наблюдал за тем, как они двигаются и общаются друг с другом. Тараканы были самыми активными, мерзкими и живучими. Муравьи от нечего делать начинали скучать и становились вялыми. Гусеницы по природе своей спокойны, но если их напугать, то они начинают подбирать в панике хвостик и бежать. Раз – два. Раз – два. Полностью насладившись созерцанием божьего творения, я начинал изучать их анатомические особенности. Так как все твари были маленькие, на этот случай я содержал в своем багажнике ученого – лупу. Признаюсь честно, что так и не смог толком ничего рассмотреть. Я истреблял дачных млекопитающих со страшной силой и вскоре перешел на крыс и мышей, с которыми проводить эксперименты было куда интереснее. Оба родителя продолжали стонать по ночам, видимо от нестерпимых головных болей. Я продолжал изучать органы животных, пытаясь их зарисовать. Несмотря на присутствие во мне демона искусителя, по двору уже не первый год бегал живой и целехонький мой пес, который был моим лучшим другом. А потом он умер, просто бегал, бегал и упал. Я не мог тогда понять, как можно умереть, если тебя не убили? И тем не менее дыхание остановилось. Я бился в истерике, плакал, рыдал, бросался на гостей, а потом благополучно вырыл из земли труп моего лучшего друга и начал его изучать. Да. Славное было время. Наверное, я сделал это, потому что хотел понять причину смерти, почему? Каким образом там внутри все бьется, все движется как часовой заведенный организм, а потом вдруг по неведомой причине останавливается. В один прекрасный день папе и маме надоело стонать по ночам, и мы остались с мамой вдвоем. Я кстати не испытывал к отцу никакой ненависти, я просто не испытывал к нему никаких чувств. Мне даже стало как – то легче. Никто теперь не будет строить гримасы, и кричать – ООО! Денис! ООО! Иди же к соседям, пригласи их к нам на чашку чая, помоги старушке донести сумку через дорогу, ООО! Денис! Почему у тебя такое хмурое лицо – ведь этот мир прекрасен! ООО! Денис! Скажи своей маме, чтобы приготовила на ужин отбивные с рисом. ООО! Куда же ты пойдешь учиться! Что же с тобой будет! ООО! Моей матери было совершенно на все наплевать и меня это вполне устраивало. 10 сценаЛиза: Мур – мур – мур. Где спрятался мой котик? Художник: Лиза! Какой котик? Это мастерская, а не зверинец. Лиза: Мой пушистик фыркает и крутит хвостиком из стороны в сторону. Художник: Может, закончишь этот глупый спектакль? Лиза: А он еще не начинался дорогой! Смотри, какая шикарная шляпка. Ты видишь, видишь? Я сегодня была у косметолога, выщипала брови и покрасила голову, тебе нравится? Художник: (отвернувшись в сторону) Отвратительно! Лиза: Заинька, разве тебе не нравится? Посмотри. Художник: Лиза, я не зверек, не заинька, не ослик, ни орангутанг! Лиза: Что это я такое принесла для грозного львеночка? Художник: Лиза! Надоела! Лиза: Ну смотри. Я купила тебе халатик. Теплый. Махровый. Раздевайся – померь. Художник: Потом как – нибудь померю. Лиза: Нет. Давай сейчас. Художник: Девочка, ты становишься назойливой, мне с тобой скучно, ты мне надоела, иди вон, пожалуйста. Лиза: Ты меня выгоняешь? Художник: Да пупсик, катись отсюда к черту и, побыстрее, и передай своим подружкам, что наш роман окончен. Лиза: Что значит окончен? Художник: А то и значит. Иди раздвигай ноги перед теми, кто сделает тебя богатой, красивой и знаменитой. Мне сейчас не до тебя. Поняла? У меня своих проблем выше горла пупсик. Лиза: (плачет) Почему ты со мной так разговариваешь? Художник: Потому что мне совершенно на тебя насрать. Поняла? Иди к своей маме, папе, боссу, кто там должен сделать тебя великой? Лиза: Ты не можешь взять и просто так выставить меня за дверь. Из – за чего ты злишься, что случилось? Художник: У меня такое настроение и я не собираюсь подстраивать его под кого – то другого. Лиза: Вчера, когда ты меня раздевал, ты говорил совсем по – другому. Художник: Ну и что? Ты пришла сюда и с готовностью раздвинула ноги, ну вот я тебе и вставил. К тому же ты была не прочь…Таких как ты целая толпа за дверью стоит. Ты не единственная, и не богиня. Поняла? Лиза: (дает художнику пощечину) Какой же ты мудак. Какие вы мужики все козлы недоделанные. А я то подумала, что ты настоящий, принц, которого я больше не встречу. Художник: Слава богу. Все. Твоя сказка разрушена, уходи, я хочу побыть один. Лиза: Если я сейчас уйду, тебе будет не сладко. Художник: Ты что угрожаешь? Лиза: Нет. Не угрожаю. Утверждаю. Художник: Ты знаешь, я таких тупых коров как ты посылал бы на панель и внимательно смотрел бы на то, как вас трахают до того самого момента, как у вас не останется сил кричать. И знаешь почему? Потому что ты не женщина. Ты просто шлюха. А шлюхи должны жить среди шлюх. Лиза: Ладно. Дедушка послушай меня внимательно. Я еще несовершеннолетняя. Так что приготовься встречать свою старость на последней койке слева. Какой у тебя большой шикарный дом. Ох! Какой большой. Теперь давай урежем пространства, вот здесь, вот здесь, и останется одна койка. Как ты себя чувствуешь? Художник: Замечательно! Лиза: И теперь еще. Жена твоя тоже скоро умрет, ты тоже отправишься вскоре вслед за нею, зачем тебе такой большой дом? Тебе здесь будет грустно и одиноко, а я молодая и красивая у меня много друзей, а потусоваться с ними и негде. Художник: Надо же какая стервятница. Почуяла добычу и прилетела. Лиза: Прилетела. Ну и что ж с того, если ты по- хорошему не хочешь? Художник: Раздевайся! Лиза: Что? Художник: Раздевайся, я сказал. Двери все закрыты, стены здесь крепкие, криков твоих никто не услышит. Лиза: Дедушка, подожди, подожди. Художник: Нечего ждать. Лиза: Я не хочу ничего. Я на самом деле ничего не хочу. Художник: Дом то ведь хочешь? Лиза: Это я так к слову. Художник: Снимай все, если не хочешь, чтобы я порвал. Лиза: Может так как- нибудь договоримся, я погорячилась. Мы погорячились. Художник: Встань к стенке лицом – живо. Лиза: Не надо, пожалуйста. Художник: (достает из стола пистолет) Дом значит захотела? Потусоваться негде? А мы то, как раз и подохнем скоро. Кто подохнет раньше, хотя тоже пока неизвестно. А ты знаешь, что это такое жить с постоянным ощущением страха? Ты знаешь, что это такое, когда сердце начинает биться так сильно, что кажется, что осталось жить всего три секунды, и вдруг вспоминаешь, что не успел…. Дорисовать картину, не успел вырастить ребенка, даже зачать его не успел…Ты приходишь ко мне в дом, врываешься в мое личное пространство, какое ты имеешь, на хрен, на это право? Художник убирает пистолет в карман. Выбегает из квартиры. 11 сценаХудожник и Солдат сидят в окопе. Вокруг раздаются взрывы и выстрелы. Художник: Слушай, это ведь ты приходил ко мне? Правда? У меня жена умирает. Единственное существо на свете, которое я так сильно любил в своей жизни. Забери меня оттуда. Я устал, я так сильно устал от всего этого. Скажи, что мне надо сделать, чтобы она осталась в живых? Солдат: Тебе нужно просто отдать свою жизнь. Ты нашел свой грех. И если ты не в состоянии его искупить, сделай просто что-то доброе для того, кого ты так сильно любишь! Художник: Я готов. Я готов на все! Солдат: Тогда смотри! Видишь, солнце еще не спустилось за горизонт. Тебе нужно будет дойти до того окопа. По дороге ты встретишь ребенка, который будет голоден, его должны убить. Он невинен, понимаешь? Он еще не успел сделать в этой жизни ничего плохого. Просто накорми его и отведи в безопасное место. Художник: Я готов. Я сделаю все, что ты скажешь, если она останется жить. Солдат: Она будет жить. Будет жить в твоем будущем ребенке. Художник: Что? Как же так? Мы тридцать лет желали этого ребенка, мы тридцать лет ходили по врачам, а теперь, когда я должен покинуть ее, она беременна? Солдат: Это не страшно, главное, что ребенок будет жить. Ты сможешь наблюдать за ним, вон оттуда, если доберешься. Как только ты доберешься до противоположного конца селения, ты сможешь видеть все. И тебе будет радостно и ясно, точно, так как ты хотел! Художник: Скажи, а умирать это страшно? Солдат: Страшно без веры и цели. А у тебя есть цель, значит, и вера тоже появиться! Художник: Тогда я пошел? Солдат: Иди. Только возьми у меня еды, тебе нужно будет хорошо накормить ребенка. Чтобы он жил. Жил вместо тебя! Художник: Человек может вынести все, кроме потери самого себя. Я нашел себя. И готов жить дальше. Вот он мой Последний Шанс! (бежит вперед, взрывы, выстрелы. Художник падает и продолжает ползти до черты горизонта, пока не видит ребенка, которого хватает за руку и прижимает к себе). Все авторские права защищены mail: laskoten@mail.ru