Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Dver i mir O Genri stsenariy

Дата публикации: 05.02.2019
Тип: Текстовые документы RTF
Размер: 118 Кбайт
Идентификатор документа: -23695501_489024548
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
1. Microsoft Word из пакета Microsoft Office
2. Wordpad - входит в состав практически любой Windows
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот

Предпросмотр документа 1

« Дверь и мир »
А втор : О. Генри

Заставка: берег моря с деревянной гостин ицей и напротив – бунгало .

Действующие лица:

1. Ральф Мэррием, маклер – Д.Макс имов
2. Флоренс Кон а н т - О.Еркина
3. Фергюсон Хеджес, миллионер – С.Иванов
4. Анджела, старуха-перуанка - Эль вира Насибулина
5. Сеньо ра Розита , х озя йка гостиницы – Н.Борисова


Картина 1

Ральф увидел женщину в чё рном, чьи волосы отл ивали бронзой, как крыло индейки, а загадочные помнящие глаза могли прин адлежать… ну, хотя бы акушерке, наблюдавшей за сотворением Евы. Однако ее слова и манеры были ясны. Он познакомился с ней и ухаживал за ней три месяц а. Однажды они с миссис Конант отправились на прогулку. Она говорила - несколько неопределенно — о друзь ях в Калифорнии, а также о южных округах Луизианы. Ей нравитс я здешний тропический климат и неторопливая жизнь; она подумывает о поку пке апельсиновой рощи; короче говоря, она очарована Ла- Пас с ом.

и тут Мэррием заговорил: он делает ей предложение …

Миссис Конант поглядела на него с пылкой нежностью, но затем ее лицо выра зило такую муку, что Мэррием мгновенно отрезвел.

— Прос тите меня, Флоренс , — сказал он, выпуская ее руку, — но я должен взять назад часть того, что сказал. Само собой, я н е могу просить вас выйти за меня замуж. Я убил человека в Нью-Йорке — моег о друга; насколько помню, застрелил его, как подлый трус. Я был пьян, но эт о, безусловно , не извинение.
В тот вечер я и мой друг Уэйд оказались в компании Хеджеса и его пяти-шест и друзей и знакомых.
Когда фергюсон Хеджес, миллионер, пред приниматель, биржевик и нью-йоркский бездельник, решал веселиться и вест ь об этом разносилась «по линии», вышибалы подбирали дубинки потяжелее, официанты ставили на его любимые столики небьющийся фарфор, кэбмены ско плялись перед ночными кафе, а предусмотрительные кассиры злачных мест, з авсегдатаем которых он был, немедленно заносили на его счет несколько бу тылок в качестве предисловия и введения.
В городе, где буфетчик, отпускающий вам «бесплатную закуску», ездит на работу в собственном автомобиле, обладат ель одного миллиона не числится среди финансовых воротил. Но Хеджес трат ил свои деньги так щедро, с таким размахом и блеском, как будто он был клер ком, проматывающим недельное жалование. В конце концов, какое дело тракт ирщику до ваших капиталов? Его интересует ваш счет в баре, а не в банке.
Зафрахтовали два кэба дальнего плаван ия; на площади Колумба легли в дрейф и долго поносили великого мореплава теля, непатриотично упрекая его за то, что он открывал континенты, а не пив ные. К полуночи ошвартовались где-то в трущобах, в задней комнате дешевог о кафе.
Пьяный Хеджес вё л себя надменно, г рубо и придирчиво. П лотный и крепкий, седой, но ещё полный сил, он готов был дебоши рить хоть до утра Мы п оспорили — по пустякам, — обменялись пят ипалыми словами, словами, заменяющими перчатку перед поединком.
Хеджес вскочил, схватил стул, размахнулся и яростно швырнул его в мою гол ову. Я увернулся, выхватил маленький револьвер и выстрелил Хеджесу в гру дь. Главный кутила пошатнулся, упал и бесформенной кучей застыл на полу.
Уэйду час то приходилось иметь дело с Нью-Й оркским транспортом, поэтому он умел действовать быстро. Он вы толкнул меня в боковую дверь, завел за угол, протащил бегом через квартал и нанял кэб. Мы ехали минут пять, потом сошли на темном углу и расплатились . Напротив лихорадочным гостеприимством блестели огни кабачка.
— Иди туда, в заднюю комнату , — сказал Уэйд, — и жди. Я схожу узнать, как дела, и в ернусь.
Без десяти час Уэйд вернулся.
— Крепись, старина , — сказал он. — Как раз, когда я подошел, подъехала карета скорой помощи. Док тор говорит — умер. Предоставь все дело мне. Тебе надо исчезнуть. По-моему , стул юридически не считается оружием, опасным для жизни. Придется « навострить лыжи » , другого выхода нет.

У эйд сдержал свое слово: уже в одиннадцать часов следующего утра я с новым чемоданом, набитым новым бельем и щетками для волос, не привлекая ничьег о внимания, прошел по одной из пристаней Восточной реки и поднялся на бор т 500- тонного фруктового пароходика, к оторый только что доставил первый в сезоне груз апельсинов из порта Лимо н и теперь возвращался обратно. В кармане у меня лежали его сбережения — две тысячи восемьсот долларов крупными банкнотами, а в ушах звучало наст авление Уэйда — оставить как можно больше воды между собой и Нью-Йорком. Больше ни на что времени не хватило.
Из порта Лимон я, направляясь вдоль побережья к югу сначала на шхуне, зате м на шлюпе, добрался до Колона. Оттуда я переправился через перешеек в Пан аму, где устроился пассажиром на грузовое судно, шедшее курсом в Кальяо с остановками во всех портах, какие могли привлечь внимание шкипера.
Я решил высадиться здесь, в Ла-Пасе . Прекрасном, маленьком городке без порта, полузадушенном буйной зеленой лентой, окаймляющей подножье уходящей в облака горы. Здесь пароходик за стопорил машины, и капитан в шлюпке отправился на берег пощупать пульс к окосового рынка. Захватив чемодан, я поехал с ним и остался в Ла-Пасе.
Все это время я не получал из Нью-Йорка никаких известий. Уэйд не знал, что я в Ла-Пасе, а я не помнил точного адреса Уэйда и боялся писать. Я пришел к за ключению, что пока ничего предпринимать не следует.
- Миссис Конант, все это время Вы служили мне лекарством от угрызений с овести, и я слишком поздно заметил, что без этого лекарства не могу жить.
Я не могу больше молчать и никогда не откажусь от своих слов. Я скрываюсь здесь от правосудия — и, полагаю, н а этом наше знакомство кончается.

Миссис Конант старательн о обрывала листья с нависшей ветки лимонного дерева.
— Полагаю, что так , — произнесла она тих им, странно-прерывистым голосом, — но это зависит от в ас. Я буду так же честна, как и вы. Я отравила моего мужа. Я сама сделала себя вдовой. Нельзя любить отравительницу. Так что, полагаю, на этом наше знако мство кончается.
Она медленно подняла глаза. Мэррием был блед ен и тупо глядел на нее, как глухонемой, который не понимает, что происходи т вокруг.
Вспыхнув, она быстро шагнула к нему.
— Не смотрите на меня так ! — вскрикнула она, словно от невыносимой боли. — Прокляните меня, от вернитесь от меня, только не смотрите так! Он бил меня — меня! Если бы я могла показать вам рубцы — на плечах, на с пине, а с тех пор прошло уже больше года, — следы его зверской ярости. Свят ая, и та убила бы его. Да, я его отравила. Каждую ночь в ушах у меня звучит та г рязная, гнусная ругань, которой он осыпал меня в последний день. А потом — побои, и мое терпение кончилось. В тот день я купила яд. Каждый вечер перед сном он пил в библиотеке горячий ромовый пунш. Только из моих прекрасных рук соглашался он принять стакан — потому что знал, что я не выношу запах а спиртного. В этот вечер, когда горничная принесла мне пунш, я отослала ее вниз с каким-то поручением. Перед тем как идти к мужу, я подошла к моей личн ой аптечке и влила в стакан чайную ложку настойки аконита. Этого, как я узн ала, было бы достаточно, чтобы убить троих. Еще утром я забрала из банка св ои шесть тысяч долларов. Я взяла эти деньги и саквояж и незаметно ушла из д ому. Проходя мимо библиотеки, я услышала, как он с трудом поднялся и тяжело упал на диван. Ночным поездом я уехала в Новый Орлеан, а оттуда отплыла на Бермуды. В конце концов я бросила якорь в Ла-Пасе. Ну, что вы теперь скажете? Что у вас, язык отнялся?
Мэррием очнулся.
— Флор енс , — сказал он серьезно, — вы нужны мне . Мне все равно, что вы сделали. Если мир…
— Ральф , — прервала она ры дающим голосом, — будь моим миром !
Лед в глазах её растаял, она вся чудесно прео бразилась и качнулась к Мэрриему так неожиданно, что ему пришлось прыгну ть, чтобы подхватить ее.
« Покойной ночи, мир мой », — сказала мисс ис Конант, когда Мэрриему пора было возвращаться в отель.
--------------------
Миссис Конант уходит в бунгало, а Мэррием идё т к гостинице, где сталкивается с хозяйкой гостиницы сеньорой Розитой, женщиной средн их лет, любопытной вдовушкой.

Розита : Буэнос диас, с еньор Мэррием.
Мэррием : Буэнос диас, сеньора Розита . Не подскажите ли Вы мне, где я могу недоро го приобрести обручальное кольцо?
Розита : Кольцо! ? С еньор Мэррием ! Что я слышу! Неужели Вы собираетесь сделать пред ложение руки и сердца? И кто же та сч астливица ?! … Не говорите, я сама уга даю…
Неужели это сеньора Конант ?
Мэрриеэм : Да, это она .
Розита : Как это замечательно! Святой Патрик услышал мои молитвы! И где Вы планируете отпраздновать столь знаменательное со бытие? Надеюсь, что в моей гостинице? Клянусь, это будет незабываемо! Мы позовём всех соседей, накроем длинный стол прямо во двор е и позовём всех соседей! Это же такой праздник для наш его города, весь Ла-Пасс будет рад ! Мы будем гулять 3 дня и 3 ночи! …
Мэррием : перебивает её вЂ“ Пр остите, сеньора Розита, но этот во прос ещ ё не до ко нца решё н, поэтому, прошу Вас, пока никому не говорить н ичего. Мог у я на Вас положиться ? (берет её за руку и моляще смотрит в глаза).
Розита смущается – К онечно, сеньор Мэррием, как Вы скажете, я могу хранить т айну. Но как только всё решится точно, тогда уж не обессудьте, праздник мы устроим вам с размахом.
Они вместе уходят в отель .








Картина 2.
Диалог Флоренс с Анд желой, служанкой .

- Мэррием и я очень счастливы. Он объявил о нашей помолвке . Восемь иностранцев и четверо туземных Асторов похлопали его по спине и прокричали неискрен ние поздравления. Педрильо, бармен с манерами кастильского гранда, насто лько оживился под градом заказов, что его подвижность заставила бы босто нского продавца фруктовых вод полиловеть от зависти.
Мы оба очень счастливы!. Тени, омрачавшие наше прошлое, при сложении не то лько не стали гуще, но, наоборот, согласно странной арифметике бога родст венных душ, наполовину рассеялись. Они заперли дверь на засов, оставив ми р снаружи. Каждый стал миром другого. Я снова начала жить. Мэррием старает ся проводить со мной как можно больше времени. На маленькой лужайке, под с енью пальм и тыквенных деревьев, мы собираемся построить волшебное бунг ало. Мы поженимся через два месяца. Много часов мы проводим вместе, склони вшись над планом дома. Наши объединенные капиталы, вложенные в экспорт ф руктов или леса, обеспечат приличный доход. Мы очень счастливы. Волей суд еб наша любовь приобрела тот оттенок грусти, который, по-видимому, необхо дим, чтобы сделать чувство поистине возвышенным. И наше общее великое не счастье — или грех — связало нас нерушимо.
И пусть горизонт, замкнувший это мерцающее море, замкнет и мою жизнь. Мы за крыли дверь, оставив мир снаружи.

Картина 3.

Хозяйка гостиницы Р озита суетится во дворе, подметает дорожки. Вдруг раздается гудок парохо да и во двор выходит Мэррием.

Мэррием : что это за пароход, Вы не знаете, сен ьора Розита ?
Розита : конечно знаю, это же «Пахаро». Он проходи т мимо нас из Кальяо и следует далее на север в Панаму. Весь босоногий, пол уголый Ла-Пас высы пет на берег: прибытие парохода заменяет здесь и Кони-Айленд, и цирк, и день Свободы , и светский прие м.
Мэррием ле ниво спустился к морю посмотреть на суету. Мэррием посмотрел на приезжи х с тем легким любопытством, которое вызывало здесь всякое новое лицо. По ходка одного из пассажиров показалась ему знакомой. Он поглядел снова, и кровь клубничным мороженым застыла в его жилах. Толстый, наглый, доброду шный, как и прежде, к нему приближался X. Фергюсон Хеджес, человек, которого он убил.

Когда Хедж ес увидел Мэрриема, лицо его побагровело. Потом он завопил с прежней фами льярностью:
— Здорово, Мэррием! Рад тебя видеть. Вот уж не ожидал вс третить тебя здесь.
Мэррием протянул Хеджесу похолодевшую руку.
— Бррр ! — сказал Хеджес. — И ледяная же у тебя л апа! Да ты болен! Ты желт, как китаец. Малярийное местечко? А ну-ка доставь на с в бар, если они здесь водятся, и займемся профилактикой.
Мэррием, все еще в полуобмо рочном состоянии, повел его к отелю «Orilla del Mar».
— Я, — объяснил Хеджес, пы хтя по песку, — ищу на побережье, куда бы вложить деньг и. Я побывал в Консепсьоне, в Вальпарайзо и Лиме. Капитан этой посудины гов орит, что здесь можно заняться серебряными рудниками. Вот мы и слезли. Так где же твое кафе, Мэррием ? — Что с тобой ? — сказал он с грубоватой сердеч ностью. — Ты что, дуешься из-за этой дурацкой ссоры?
— Я думал , — пробормотал М эррием, — я слышал… мне сказали, что вы… что я …
— Ну, и я — нет, и ты — нет , — сказал Хедж ес. — Этот молокосос из скорой помощи объявил Уэйду, ч то мне крышка, потому что мне надоело дышать и я решил отдохнуть немножко. Пришлось поваляться месяц в частной больнице, и вот я здесь и на здоровье не жалуюсь. Мы с Уэйдом пытались тебя найти, но не могли. Ну-ка, Мэррием, дава й лапу и забудь про это. Я сам виноват не меньше тебя, а пуля мне пошла тольк о на пользу: из больницы я вышел крепким, как ломовая лошадь. Пошли, нам дав но налили.
— Стар ина , — начал Мэррием растерянно, — как м не благодарить тебя? Я… Но …
— Брос ь, пожалуйста ! — загремел Хеджес. — Я умр у от жажды, пока мы тут разговариваем.

Картина 4.
Миссис Конант ленив о покачивалась в гамаке в патио дома, где она жила, сонно мечтая о рае, кото рый ей и Мэрриему удалось создать из обломков прошлого.

Мэррием по обедает в отеле и придет в семь часов. Она наденет белое платье, накинет кр ужевную мантилью абрикосового цвета, и они будут гулять у лагуны под кок осовыми пальмами. Она удовлетворенно улыбнулась и наугад вытащила газе ту из пачки, принесенной Анжелой.
Сперва , слова одн ого из заголовков воскресной газеты не произвели на нее никакого впечат ления, они только показались ей смутно знакомыми. Крупным шрифтом было н апечатано: « Ллойд Б. Конант добился развода ». Затем более мелко — подзаголовки: «Известный фабрикант красок из Сент-Луиса выигрывает процесс, ссылаясь на отсутствие жены в течение го да». «Обстоятельства е ё таинственного исчезн овения». «С тех пор о ней ничего не известно».
Миссис Конант мгновенно вывернулась из гам ака и быстро пробежала глазами заметку в полстолбца, которая заканчивал ась следующим образом: «Как помнят читатели, миссис Конант исчезла однаж ды вечером, в марте прошлого года. Ходили слухи, что ее брак с Ллойдом Б. Кон антом был очень несчастен. Утверждали даже, что его жестокость по отноше нию к жене неоднократно приобретала формы оскорбления действием. После отъезда миссис К. в ее спальне в маленькой аптечке был обнаружен пузырек смертельного яда — настойки аконита. Это наводит на предположение, что она помышляла о самоубийстве. Считают, что, вместо того чтобы привести в и сполнение это намерение, если таковое у нее было, она предпочла покинуть свой дом».
Миссис Кон ант уронила газету и медленно опустилась на стул, судорожно сжав руки.
— Как же это было?.. боже мой!.. как же это было, — шептала она. — Я унесла пуз ырек… Я выбросила его из окна вагона… Я… В аптечке был другой пузырек… Он и стояли рядом — аконит и валерьянка, которую я принимала от бессонницы … Если нашли пузырек с аконитом, значит… значит, он безусловно жив — я дал а ему безобидную дозу валерьянки… Так я не убийца!.. Ральф, я… Господи, сдел ай, чтобы это не оказалось сном.
Она заметалась по комнате. На столе стояла ф отография Мэрриема. Она взяла её , улыбнулась с невыразимой нежностью — и уронила на нее четыре слезы.
А Мэррием находился от нее только в ста метрах! Затем миссис Конант десят ь минут стояла неподвижно, глядя в пространство.
- - Анджела!Я гляжу в пространство через медлен но открывавшуюся дверь. По эту сторону материалы для постройки романтич еского замка: любовь; Аркадия колышущихся пал ьм; колыбельная песня прибоя; приют спокойствия, отдыха, мира; страна лото са, страна мечтательной лени; жизнь без опасностей и страха, полная поэзи и и сердечного покоя. Как по-твоему, Анджела, что я вижу по ту сторону двери? Не знаешь? Очень хорошо. Тогда слушай
Я вижу, как я вхожу в универсальный магазин и покупаю пять мотков шелка и три ярда ко ленкора на передник кухарке. «Записать на ваш счет, мэм?» — спрашивает пр одавец. А выходя, я встречаю знакомую даму, та сердечно здоровается со мно й и восклицает: «Ах, где вы достали выкройку этих рукавов, дорогая миссис К онант?» На углу полисмен помогает мне перейти улицу и почтительно прикас ается к шлему. «Кто-нибудь заходил?» — спрашиваю я горничную, вернувшись домой.
«Миссис Уолдрон, — отвечает горничная, — и обе мисс Иженкинсон».
— «Прекрасно, — говорю я. — Принесите мне, пожалуйста, чаш ку чаю, Мэгги».
------------------------------------

— Анджела! — вскричала ми ссис Конант в лихорадочном возбуждении. — Помоги мне уложиться. Я уезжа ю. Тащи сундук. Сначала платья. Пошевеливайся же! Сперва эти черные. Быстре е.С самого начала я ни минуты не колебалась. Мое решение твердое и окончат ельное. Моя дверь открылась, и через эту двер ь ворвался мир. Любовь моя к Мэрриему не уменьшилась, но стала теперь чем-т о нереальным и безнадежным. Видения нашего будущего, которое недавно каз алось столь блаженным, исчезли. Я отрекаюсь только ради Мэрриема. Теперь, когда с меня снят мой крест — по крайней мере формально, — не слишком ли тяжко ему будет нести свой? Если я не покину его, разница между нами будет медленно, но верно омрачать и подтачивать наше счастье. в моих ушах едва з аметно, но настойчиво, как гул отдаленных машин, звучат тихие голоса — ел е слышные голоса мира, чей манящий зов, когда они сольются в хор, проникает сквозь самую толстую дверь.

Один раз за время сборов на нее пал легкий отсвет мечты о лотосе. Левой рукой она приж ала к сердцу портрет Мэрриема, а правой швырнула в сундук туфли.

Миссис Конант была готова. На ней был длинны й широкий пыльник из черного шелка, который она обычно надевала, отправл яясь на прогулку, если вечер был прохладен, и маленькая круглая шляпа с на кинутой сверху кружевной мантильей абрикосового цвета.
Миссис Конант остановилась, ее глаза наполнились слезами.
— Я должна, я должна увидеть его еще раз перед отъездом, — пробормотала о на, ломая руки.
-Но я и теперь уверена в своем решении. У меня есть план, как поговорить с ни м и все же уехать без его ведома. Я пройду мимо отеля, попрошу кого-нибудь в ызвать Мэрриема, поболтаю с ним о каких-нибудь пустяках, и когда мы расста немся, он по-прежнему будет думать, что мы встретимся в семь часов у меня.

Она отколола шляпу, дала е ё Анджеле и приказал а:
— Держи е ё и жди здесь, пока я не вернусь.
Закутав голову мантильей, как она обычно делала, гуляя после захода солн ца, миссис Конант направилась прямо в «Орилла дель Map».
На веранде белела фиг ура сеньоры Розиты . Она обрадовалас ь, увидев, что он а од н а .
— Сеньора Ро зита , — сказала она с очаровательной улыбкой. — Не будете л и вы так добры , попросить мистера Мэрриема спу ститься сюда на минутку? Я хочу поговорить с ним.
Розита поклонилась с учтивостью, но чуть надменно.
— Buenas tardes* , сеньора Конант, — произнес ла он а и продолжал а чуть смущенно: — Но разве сеньора не знает, что сеньо р Мэррием сегодня в три часа отплыл на «Пахаро» в Панаму?

* Buenas tardes — Добрый вечер (испанск.)


Не то что нужно?


Вернуться к поиску
1

« Дверь и мир »
А втор : О. Генри

Заставка: берег моря с деревянной гостин ицей и напротив – бунгало .

Действующие лица:

1. Ральф Мэррием, маклер – Д.Макс имов
2. Флоренс Кон а н т - О.Еркина
3. Фергюсон Хеджес, миллионер – С.Иванов
4. Анджела, старуха-перуанка - Эль вира Насибулина
5. Сеньо ра Розита , х озя йка гостиницы – Н.Борисова


Картина 1

Ральф увидел женщину в чё рном, чьи волосы отл ивали бронзой, как крыло индейки, а загадочные помнящие глаза могли прин адлежать… ну, хотя бы акушерке, наблюдавшей за сотворением Евы. Однако ее слова и манеры были ясны. Он познакомился с ней и ухаживал за ней три месяц а. Однажды они с миссис Конант отправились на прогулку. Она говорила - несколько неопределенно — о друзь ях в Калифорнии, а также о южных округах Луизианы. Ей нравитс я здешний тропический климат и неторопливая жизнь; она подумывает о поку пке апельсиновой рощи; короче говоря, она очарована Ла- Пас с ом.

и тут Мэррием заговорил: он делает ей предложение …

Миссис Конант поглядела на него с пылкой нежностью, но затем ее лицо выра зило такую муку, что Мэррием мгновенно отрезвел.

— Прос тите меня, Флоренс , — сказал он, выпуская ее руку, — но я должен взять назад часть того, что сказал. Само собой, я н е могу просить вас выйти за меня замуж. Я убил человека в Нью-Йорке — моег о друга; насколько помню, застрелил его, как подлый трус. Я был пьян, но эт о, безусловно , не извинение.
В тот вечер я и мой друг Уэйд оказались в компании Хеджеса и его пяти-шест и друзей и знакомых.
Когда фергюсон Хеджес, миллионер, пред приниматель, биржевик и нью-йоркский бездельник, решал веселиться и вест ь об этом разносилась «по линии», вышибалы подбирали дубинки потяжелее, официанты ставили на его любимые столики небьющийся фарфор, кэбмены ско плялись перед ночными кафе, а предусмотрительные кассиры злачных мест, з авсегдатаем которых он был, немедленно заносили на его счет несколько бу тылок в качестве предисловия и введения.
В городе, где буфетчик, отпускающий вам «бесплатную закуску», ездит на работу в собственном автомобиле, обладат ель одного миллиона не числится среди финансовых воротил. Но Хеджес трат ил свои деньги так щедро, с таким размахом и блеском, как будто он был клер ком, проматывающим недельное жалование. В конце концов, какое дело тракт ирщику до ваших капиталов? Его интересует ваш счет в баре, а не в банке.
Зафрахтовали два кэба дальнего плаван ия; на площади Колумба легли в дрейф и долго поносили великого мореплава теля, непатриотично упрекая его за то, что он открывал континенты, а не пив ные. К полуночи ошвартовались где-то в трущобах, в задней комнате дешевог о кафе.
Пьяный Хеджес вё л себя надменно, г рубо и придирчиво. П лотный и крепкий, седой, но ещё полный сил, он готов был дебоши рить хоть до утра Мы п оспорили — по пустякам, — обменялись пят ипалыми словами, словами, заменяющими перчатку перед поединком.
Хеджес вскочил, схватил стул, размахнулся и яростно швырнул его в мою гол ову. Я увернулся, выхватил маленький револьвер и выстрелил Хеджесу в гру дь. Главный кутила пошатнулся, упал и бесформенной кучей застыл на полу.
Уэйду час то приходилось иметь дело с Нью-Й оркским транспортом, поэтому он умел действовать быстро. Он вы толкнул меня в боковую дверь, завел за угол, протащил бегом через квартал и нанял кэб. Мы ехали минут пять, потом сошли на темном углу и расплатились . Напротив лихорадочным гостеприимством блестели огни кабачка.
— Иди туда, в заднюю комнату , — сказал Уэйд, — и жди. Я схожу узнать, как дела, и в ернусь.
Без десяти час Уэйд вернулся.
— Крепись, старина , — сказал он. — Как раз, когда я подошел, подъехала карета скорой помощи. Док тор говорит — умер. Предоставь все дело мне. Тебе надо исчезнуть. По-моему , стул юридически не считается оружием, опасным для жизни. Придется « навострить лыжи » , другого выхода нет.

У эйд сдержал свое слово: уже в одиннадцать часов следующего утра я с новым чемоданом, набитым новым бельем и щетками для волос, не привлекая ничьег о внимания, прошел по одной из пристаней Восточной реки и поднялся на бор т 500- тонного фруктового пароходика, к оторый только что доставил первый в сезоне груз апельсинов из порта Лимо н и теперь возвращался обратно. В кармане у меня лежали его сбережения — две тысячи восемьсот долларов крупными банкнотами, а в ушах звучало наст авление Уэйда — оставить как можно больше воды между собой и Нью-Йорком. Больше ни на что времени не хватило.
Из порта Лимон я, направляясь вдоль побережья к югу сначала на шхуне, зате м на шлюпе, добрался до Колона. Оттуда я переправился через перешеек в Пан аму, где устроился пассажиром на грузовое судно, шедшее курсом в Кальяо с остановками во всех портах, какие могли привлечь внимание шкипера.
Я решил высадиться здесь, в Ла-Пасе . Прекрасном, маленьком городке без порта, полузадушенном буйной зеленой лентой, окаймляющей подножье уходящей в облака горы. Здесь пароходик за стопорил машины, и капитан в шлюпке отправился на берег пощупать пульс к окосового рынка. Захватив чемодан, я поехал с ним и остался в Ла-Пасе.
Все это время я не получал из Нью-Йорка никаких известий. Уэйд не знал, что я в Ла-Пасе, а я не помнил точного адреса Уэйда и боялся писать. Я пришел к за ключению, что пока ничего предпринимать не следует.
- Миссис Конант, все это время Вы служили мне лекарством от угрызений с овести, и я слишком поздно заметил, что без этого лекарства не могу жить.
Я не могу больше молчать и никогда не откажусь от своих слов. Я скрываюсь здесь от правосудия — и, полагаю, н а этом наше знакомство кончается.

Миссис Конант старательн о обрывала листья с нависшей ветки лимонного дерева.
— Полагаю, что так , — произнесла она тих им, странно-прерывистым голосом, — но это зависит от в ас. Я буду так же честна, как и вы. Я отравила моего мужа. Я сама сделала себя вдовой. Нельзя любить отравительницу. Так что, полагаю, на этом наше знако мство кончается.
Она медленно подняла глаза. Мэррием был блед ен и тупо глядел на нее, как глухонемой, который не понимает, что происходи т вокруг.
Вспыхнув, она быстро шагнула к нему.
— Не смотрите на меня так ! — вскрикнула она, словно от невыносимой боли. — Прокляните меня, от вернитесь от меня, только не смотрите так! Он бил меня — меня! Если бы я могла показать вам рубцы — на плечах, на с пине, а с тех пор прошло уже больше года, — следы его зверской ярости. Свят ая, и та убила бы его. Да, я его отравила. Каждую ночь в ушах у меня звучит та г рязная, гнусная ругань, которой он осыпал меня в последний день. А потом — побои, и мое терпение кончилось. В тот день я купила яд. Каждый вечер перед сном он пил в библиотеке горячий ромовый пунш. Только из моих прекрасных рук соглашался он принять стакан — потому что знал, что я не выношу запах а спиртного. В этот вечер, когда горничная принесла мне пунш, я отослала ее вниз с каким-то поручением. Перед тем как идти к мужу, я подошла к моей личн ой аптечке и влила в стакан чайную ложку настойки аконита. Этого, как я узн ала, было бы достаточно, чтобы убить троих. Еще утром я забрала из банка св ои шесть тысяч долларов. Я взяла эти деньги и саквояж и незаметно ушла из д ому. Проходя мимо библиотеки, я услышала, как он с трудом поднялся и тяжело упал на диван. Ночным поездом я уехала в Новый Орлеан, а оттуда отплыла на Бермуды. В конце концов я бросила якорь в Ла-Пасе. Ну, что вы теперь скажете? Что у вас, язык отнялся?
Мэррием очнулся.
— Флор енс , — сказал он серьезно, — вы нужны мне . Мне все равно, что вы сделали. Если мир…
— Ральф , — прервала она ры дающим голосом, — будь моим миром !
Лед в глазах её растаял, она вся чудесно прео бразилась и качнулась к Мэрриему так неожиданно, что ему пришлось прыгну ть, чтобы подхватить ее.
« Покойной ночи, мир мой », — сказала мисс ис Конант, когда Мэрриему пора было возвращаться в отель.
--------------------
Миссис Конант уходит в бунгало, а Мэррием идё т к гостинице, где сталкивается с хозяйкой гостиницы сеньорой Розитой, женщиной средн их лет, любопытной вдовушкой.

Розита : Буэнос диас, с еньор Мэррием.
Мэррием : Буэнос диас, сеньора Розита . Не подскажите ли Вы мне, где я могу недоро го приобрести обручальное кольцо?
Розита : Кольцо! ? С еньор Мэррием ! Что я слышу! Неужели Вы собираетесь сделать пред ложение руки и сердца? И кто же та сч астливица ?! … Не говорите, я сама уга даю…
Неужели это сеньора Конант ?
Мэрриеэм : Да, это она .
Розита : Как это замечательно! Святой Патрик услышал мои молитвы! И где Вы планируете отпраздновать столь знаменательное со бытие? Надеюсь, что в моей гостинице? Клянусь, это будет незабываемо! Мы позовём всех соседей, накроем длинный стол прямо во двор е и позовём всех соседей! Это же такой праздник для наш его города, весь Ла-Пасс будет рад ! Мы будем гулять 3 дня и 3 ночи! …
Мэррием : перебивает её вЂ“ Пр остите, сеньора Розита, но этот во прос ещ ё не до ко нца решё н, поэтому, прошу Вас, пока никому не говорить н ичего. Мог у я на Вас положиться ? (берет её за руку и моляще смотрит в глаза).
Розита смущается – К онечно, сеньор Мэррием, как Вы скажете, я могу хранить т айну. Но как только всё решится точно, тогда уж не обессудьте, праздник мы устроим вам с размахом.
Они вместе уходят в отель .








Картина 2.
Диалог Флоренс с Анд желой, служанкой .

- Мэррием и я очень счастливы. Он объявил о нашей помолвке . Восемь иностранцев и четверо туземных Асторов похлопали его по спине и прокричали неискрен ние поздравления. Педрильо, бармен с манерами кастильского гранда, насто лько оживился под градом заказов, что его подвижность заставила бы босто нского продавца фруктовых вод полиловеть от зависти.
Мы оба очень счастливы!. Тени, омрачавшие наше прошлое, при сложении не то лько не стали гуще, но, наоборот, согласно странной арифметике бога родст венных душ, наполовину рассеялись. Они заперли дверь на засов, оставив ми р снаружи. Каждый стал миром другого. Я снова начала жить. Мэррием старает ся проводить со мной как можно больше времени. На маленькой лужайке, под с енью пальм и тыквенных деревьев, мы собираемся построить волшебное бунг ало. Мы поженимся через два месяца. Много часов мы проводим вместе, склони вшись над планом дома. Наши объединенные капиталы, вложенные в экспорт ф руктов или леса, обеспечат приличный доход. Мы очень счастливы. Волей суд еб наша любовь приобрела тот оттенок грусти, который, по-видимому, необхо дим, чтобы сделать чувство поистине возвышенным. И наше общее великое не счастье — или грех — связало нас нерушимо.
И пусть горизонт, замкнувший это мерцающее море, замкнет и мою жизнь. Мы за крыли дверь, оставив мир снаружи.

Картина 3.

Хозяйка гостиницы Р озита суетится во дворе, подметает дорожки. Вдруг раздается гудок парохо да и во двор выходит Мэррием.

Мэррием : что это за пароход, Вы не знаете, сен ьора Розита ?
Розита : конечно знаю, это же «Пахаро». Он проходи т мимо нас из Кальяо и следует далее на север в Панаму. Весь босоногий, пол уголый Ла-Пас высы пет на берег: прибытие парохода заменяет здесь и Кони-Айленд, и цирк, и день Свободы , и светский прие м.
Мэррием ле ниво спустился к морю посмотреть на суету. Мэррием посмотрел на приезжи х с тем легким любопытством, которое вызывало здесь всякое новое лицо. По ходка одного из пассажиров показалась ему знакомой. Он поглядел снова, и кровь клубничным мороженым застыла в его жилах. Толстый, наглый, доброду шный, как и прежде, к нему приближался X. Фергюсон Хеджес, человек, которого он убил.

Когда Хедж ес увидел Мэрриема, лицо его побагровело. Потом он завопил с прежней фами льярностью:
— Здорово, Мэррием! Рад тебя видеть. Вот уж не ожидал вс третить тебя здесь.
Мэррием протянул Хеджесу похолодевшую руку.
— Бррр ! — сказал Хеджес. — И ледяная же у тебя л апа! Да ты болен! Ты желт, как китаец. Малярийное местечко? А ну-ка доставь на с в бар, если они здесь водятся, и займемся профилактикой.
Мэррием, все еще в полуобмо рочном состоянии, повел его к отелю «Orilla del Mar».
— Я, — объяснил Хеджес, пы хтя по песку, — ищу на побережье, куда бы вложить деньг и. Я побывал в Консепсьоне, в Вальпарайзо и Лиме. Капитан этой посудины гов орит, что здесь можно заняться серебряными рудниками. Вот мы и слезли. Так где же твое кафе, Мэррием ? — Что с тобой ? — сказал он с грубоватой сердеч ностью. — Ты что, дуешься из-за этой дурацкой ссоры?
— Я думал , — пробормотал М эррием, — я слышал… мне сказали, что вы… что я …
— Ну, и я — нет, и ты — нет , — сказал Хедж ес. — Этот молокосос из скорой помощи объявил Уэйду, ч то мне крышка, потому что мне надоело дышать и я решил отдохнуть немножко. Пришлось поваляться месяц в частной больнице, и вот я здесь и на здоровье не жалуюсь. Мы с Уэйдом пытались тебя найти, но не могли. Ну-ка, Мэррием, дава й лапу и забудь про это. Я сам виноват не меньше тебя, а пуля мне пошла тольк о на пользу: из больницы я вышел крепким, как ломовая лошадь. Пошли, нам дав но налили.
— Стар ина , — начал Мэррием растерянно, — как м не благодарить тебя? Я… Но …
— Брос ь, пожалуйста ! — загремел Хеджес. — Я умр у от жажды, пока мы тут разговариваем.

Картина 4.
Миссис Конант ленив о покачивалась в гамаке в патио дома, где она жила, сонно мечтая о рае, кото рый ей и Мэрриему удалось создать из обломков прошлого.

Мэррием по обедает в отеле и придет в семь часов. Она наденет белое платье, накинет кр ужевную мантилью абрикосового цвета, и они будут гулять у лагуны под кок осовыми пальмами. Она удовлетворенно улыбнулась и наугад вытащила газе ту из пачки, принесенной Анжелой.
Сперва , слова одн ого из заголовков воскресной газеты не произвели на нее никакого впечат ления, они только показались ей смутно знакомыми. Крупным шрифтом было н апечатано: « Ллойд Б. Конант добился развода ». Затем более мелко — подзаголовки: «Известный фабрикант красок из Сент-Луиса выигрывает процесс, ссылаясь на отсутствие жены в течение го да». «Обстоятельства е ё таинственного исчезн овения». «С тех пор о ней ничего не известно».
Миссис Конант мгновенно вывернулась из гам ака и быстро пробежала глазами заметку в полстолбца, которая заканчивал ась следующим образом: «Как помнят читатели, миссис Конант исчезла однаж ды вечером, в марте прошлого года. Ходили слухи, что ее брак с Ллойдом Б. Кон антом был очень несчастен. Утверждали даже, что его жестокость по отноше нию к жене неоднократно приобретала формы оскорбления действием. После отъезда миссис К. в ее спальне в маленькой аптечке был обнаружен пузырек смертельного яда — настойки аконита. Это наводит на предположение, что она помышляла о самоубийстве. Считают, что, вместо того чтобы привести в и сполнение это намерение, если таковое у нее было, она предпочла покинуть свой дом».
Миссис Кон ант уронила газету и медленно опустилась на стул, судорожно сжав руки.
— Как же это было?.. боже мой!.. как же это было, — шептала она. — Я унесла пуз ырек… Я выбросила его из окна вагона… Я… В аптечке был другой пузырек… Он и стояли рядом — аконит и валерьянка, которую я принимала от бессонницы … Если нашли пузырек с аконитом, значит… значит, он безусловно жив — я дал а ему безобидную дозу валерьянки… Так я не убийца!.. Ральф, я… Господи, сдел ай, чтобы это не оказалось сном.
Она заметалась по комнате. На столе стояла ф отография Мэрриема. Она взяла её , улыбнулась с невыразимой нежностью — и уронила на нее четыре слезы.
А Мэррием находился от нее только в ста метрах! Затем миссис Конант десят ь минут стояла неподвижно, глядя в пространство.
- - Анджела!Я гляжу в пространство через медлен но открывавшуюся дверь. По эту сторону материалы для постройки романтич еского замка: любовь; Аркадия колышущихся пал ьм; колыбельная песня прибоя; приют спокойствия, отдыха, мира; страна лото са, страна мечтательной лени; жизнь без опасностей и страха, полная поэзи и и сердечного покоя. Как по-твоему, Анджела, что я вижу по ту сторону двери? Не знаешь? Очень хорошо. Тогда слушай
Я вижу, как я вхожу в универсальный магазин и покупаю пять мотков шелка и три ярда ко ленкора на передник кухарке. «Записать на ваш счет, мэм?» — спрашивает пр одавец. А выходя, я встречаю знакомую даму, та сердечно здоровается со мно й и восклицает: «Ах, где вы достали выкройку этих рукавов, дорогая миссис К онант?» На углу полисмен помогает мне перейти улицу и почтительно прикас ается к шлему. «Кто-нибудь заходил?» — спрашиваю я горничную, вернувшись домой.
«Миссис Уолдрон, — отвечает горничная, — и обе мисс Иженкинсон».
— «Прекрасно, — говорю я. — Принесите мне, пожалуйста, чаш ку чаю, Мэгги».
------------------------------------

— Анджела! — вскричала ми ссис Конант в лихорадочном возбуждении. — Помоги мне уложиться. Я уезжа ю. Тащи сундук. Сначала платья. Пошевеливайся же! Сперва эти черные. Быстре е.С самого начала я ни минуты не колебалась. Мое решение твердое и окончат ельное. Моя дверь открылась, и через эту двер ь ворвался мир. Любовь моя к Мэрриему не уменьшилась, но стала теперь чем-т о нереальным и безнадежным. Видения нашего будущего, которое недавно каз алось столь блаженным, исчезли. Я отрекаюсь только ради Мэрриема. Теперь, когда с меня снят мой крест — по крайней мере формально, — не слишком ли тяжко ему будет нести свой? Если я не покину его, разница между нами будет медленно, но верно омрачать и подтачивать наше счастье. в моих ушах едва з аметно, но настойчиво, как гул отдаленных машин, звучат тихие голоса — ел е слышные голоса мира, чей манящий зов, когда они сольются в хор, проникает сквозь самую толстую дверь.

Один раз за время сборов на нее пал легкий отсвет мечты о лотосе. Левой рукой она приж ала к сердцу портрет Мэрриема, а правой швырнула в сундук туфли.

Миссис Конант была готова. На ней был длинны й широкий пыльник из черного шелка, который она обычно надевала, отправл яясь на прогулку, если вечер был прохладен, и маленькая круглая шляпа с на кинутой сверху кружевной мантильей абрикосового цвета.
Миссис Конант остановилась, ее глаза наполнились слезами.
— Я должна, я должна увидеть его еще раз перед отъездом, — пробормотала о на, ломая руки.
-Но я и теперь уверена в своем решении. У меня есть план, как поговорить с ни м и все же уехать без его ведома. Я пройду мимо отеля, попрошу кого-нибудь в ызвать Мэрриема, поболтаю с ним о каких-нибудь пустяках, и когда мы расста немся, он по-прежнему будет думать, что мы встретимся в семь часов у меня.

Она отколола шляпу, дала е ё Анджеле и приказал а:
— Держи е ё и жди здесь, пока я не вернусь.
Закутав голову мантильей, как она обычно делала, гуляя после захода солн ца, миссис Конант направилась прямо в «Орилла дель Map».
На веранде белела фиг ура сеньоры Розиты . Она обрадовалас ь, увидев, что он а од н а .
— Сеньора Ро зита , — сказала она с очаровательной улыбкой. — Не будете л и вы так добры , попросить мистера Мэрриема спу ститься сюда на минутку? Я хочу поговорить с ним.
Розита поклонилась с учтивостью, но чуть надменно.
— Buenas tardes* , сеньора Конант, — произнес ла он а и продолжал а чуть смущенно: — Но разве сеньора не знает, что сеньо р Мэррием сегодня в три часа отплыл на «Пахаро» в Панаму?

* Buenas tardes — Добрый вечер (испанск.)