Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Принц зазеркалья знакомство

Дата публикации: 29.01.2019
Тип: Текстовые документы DOC
Размер: 1.15 Мбайт
Идентификатор документа: -169265150_489869375
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
Microsoft Word из пакета Microsoft Office
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот

Предпросмотр документа

Не то что нужно?


Вернуться к поиску
Содержание документа
Принц зазеркалья
Книга Первая

Эта история началась осенним вечером в старом недостроенном здании на улице Заводской. Когда Саша Никонов из седьмого Б упал с неогороженного балкона на шестом этаже. Что произошло на самом деле – никто не знал, но слухи ходили разные. Нормальная семья среднего достатка. Обычный класс. Он не был среди отстающих. Не звезда, правда, но в мальчишечьей компании его признавали за своего.
Полез ли он в недострой ради баловства, или что-то подтолкнуло его к этому? Случайно ли соскользнула нога, или по чьему-то умыслу? Судачили о разном, но точно не знал никто.
Конечно, в школе проводили проверку, разговаривали с учителями и родителями. Несчастную любовь, травлю среди одноклассников, нападки учителей, даже популярные в то время группы смерти со временем отмели. В итоге следствие пришло к выводу, что с мальчиком произошёл несчастный случай, но, по настоянию прокуратуры, директор школы разрешила следователю поговорить с учениками – с теми, кто учился вместе с погибшим.
Если бы кто-то мог предположить, чем обернётся это дело…. Но ведь дар предвидения есть далеко не у всех.

- Святая!
- Ань, это тебя, - Маша пихнула подругу локтем.
Русоволосая девочка в клетчатом школьном костюме только вздохнула, поднимаясь со своего места. Сперва казалось, что это здорово - их освобождали от уроков, чтобы опросить в кабинете завуча. Но когда очередь дошла и до неё, Ане стало не по себе.
Ирина Петровна сидела за своим столом в светлом кабинете завуча, всем видом показывая, что не имеет к происходящему никакого отношения, будто не она только что позвала свою ученицу. А за столиком секретаря разместился высокий смуглый мужчина с пепельно-серыми волосами в потертой кожаной куртке. Он же вроде в форме должен быть, - удивилась школьница, но робко поздоровалась и села на стул, поставленный рядом.
- Анна… - мужчина сверился со списком у себя на столе, - Сергеевна Святая?
- Да, - несмело кивнула Аня и зачем-то улыбнулась.
- Следователь Краснов. Михаил Семенович, - следователь раскрыл свою корочку, показав ее Ане, которая все равно немного там успела разглядеть. – Анна Сергеевна, скажите, вы не имеете ничего против записи нашего разговора? Она ведётся для протокола и не будет передана третьим лицам.
Анна Сергеевна? Ей стало неуютно от этого взрослого обращения. Как-то привыкла быть просто Аней для сверстников и взрослых. Да ещё и запись… Вдруг она ляпнет что-нибудь глупое?
- Да, то есть, нет. Не против.
Ну, вот. Уже ляпнула. Аня почувствовала, как горят уши.
- Родители девочки написали письменное согласие, – вставила классный руководитель. – Я вам все передала.
- Да, спасибо, – кивнул мужчина. – Анна Сергеевна, вы знали погибшего – Александра Игоревича Никонова?
- Да, знала. Он учился в нашем классе. Ну, то есть, мы не общались, но….
- Хорошо. Анна Сергеевна, скажите, каким человеком, по вашему мнению, был Александр? Может, замкнутым? Или у него было много друзей?
- Нуу, нет, конечно, не замкнутым, но, я думаю, настоящих друзей у него не было…. Ковалёв разве что. Да и то ему больше телефон у Никонова стре… брать нравилось.
- Да ну, что ты, Анечка! – Ирина Петровна поглядела на девочку поверх очков. Потом повернулась к следователю. – Саша был очень популярным мальчиком среди одноклассников и ребят из параллели.
Аня вспомнила, как некоторые, стрелявшие у Никонова деньги и айфон поиграть, потом прикалывались и ржали над ним за глаза. Но решила не спорить с классным руководителем.
- Душа компании, – негромко пробубнил следователь, делая пометки в своём планшете. – А вы можете рассказать о чём-нибудь необычном? Может, с Александром что-то было не так? Он нормально себя вёл последнюю неделю?
Аня честно задумалась. А что не так? Всё, вроде, так…. В памяти всплыло курносое лицо с прищуренными серыми глазами, небольшой чёлкой стриженых светлых волос и немного оттопыренными ушами. Тёмно-синий лонгслив с дурацкой надписью “KING”. Беготня по коридору с дружком-Ковалёвым, гыгыканья на уроке географии, хвастовство новеньким айфоном, привезённым дядей из командировки.
Щербинка на столе завуча так и манила ковырнуть её ногтем, но присутствие классного руководителя и следователя удержали девочку от мелкого вандализма:
- Нууу, Маша… моя подруга сказала, что он, наверное, влюбился в кого-то. Может, в Любу Ходько. Она гуляет с парнями из девятых классов. Но я думаю, что это вряд ли. Когда Нико… Саше нравилась Лена из параллели, он дергал ее за косу и рожи корчил. А Любу он вообще не замечает… не замечал. И других тоже….
Ирина Петровна шумно вздохнула, перевернув страничку тетради, которую проверяла.
- А что эта… Лена?
- Так это ведь давно было! Два года назад. И она потом переехала с мамой.
- Так, может, это была несчастная любовь? – Ане показалось, что следователь сказал это немного издевательски, но он тут же устало потер лоб. Какое уж тут издевательство? Человек с утра всех опрашивает.
Аня только плечами пожала.
- Можно у Сергея Ковалёва спросить. Он его друг… был, то есть.
- Можно, можно, - так же устало ответил следователь. – А скажите, Анна, среди ваших одноклассников никто не состоит в группах самоубийц? Сейчас это очень популярно. Может, Александр наносил порезы на руки? Или ещё кто-то из вашего класса?
- Лена Буторина, – честно ляпнула Аня и тут же покраснела. Зачем она сдала одноклассницу? Лена же ни при чём. – Но это в прошлом году было, и она просто чиркала, она не в этих группах. А Никонов… Саша. Он не резался… вроде. Я не знаю, не видела.
- С Леночкой были у психолога, – сочла нужным внести уточнения Ирина Петровна. – Я вам уже говорила… девочка скомпенсирована.
- Да-да, – отмахнулся от неё следователь. – Хорошо, спасибо, Анна Сергеевна, мы всё проверим. Можете идти.
- Спасибо, - зачем-то в ответ ляпнула Аня, чувствуя себя полной дурой.
В коридоре сидели остальные одноклассники, кроме тех, кого вызвали раньше. Мальчишки болтали и ржали чуть ли не в голос, хотя несколько минут назад Ирина Петровна выходила и шикала на них, забрав у самых отпетых болтунов дневники. Девочки занимались кто чем. Нина Еремеенко, тихая отличница, читала какую-то книгу, Лизка Павлова и Кристя Макеева шушукались в углу. Остальные, как всегда, залипали в телефоны. Аня покосилась на Лену Буторину, которая активно переписывалась с кем-то по сети, но та была поглощена своим занятием. Может, пронесёт…. Маша дожидалась подругу у окна, выставив свой рюкзак на подоконник. Её толстая тёмная коса, которой завидовали многие девчонки, змеёй отражалась в стекле.
- Ну, чего?
- Да я совсем растерялась, как дурочка себя вела, - понурилась Аня, надеясь, что Лена не узнает, как она рассказала про её порезы.
- Да все растерялись. Я тоже что-то мямлила. Думаю, не найдут они ничего, - уверенно произнесла Маша, закидывая на плечо рюкзак. – Щас, Лизке набор эмодзи скину, и пойдём. Блин, лучше б нас на химию освободили.
Сейчас у седьмого Б должна была состояться физкультура, но, услышав о том, что ребят вызывают к кабинету завуча, Иван Игнатьевич милостиво освободил от урока сразу весь класс. Он мог бы, конечно, отпускать учеников по одному, но решил устроить себе окно. Ирина Петровна явно была этому не рада, но ей пришлось остаться при опросе своих учеников, вместо того, чтобы идти к физруку разбираться с его произволом.
- А лучше вообще… до конца уроков, - улыбнулась Аня. – Зачем Лизке эмодзи? У неё своих наборов дофига.
- Ну, я так – там конкурс у них, вдруг понравится…. И вообще! Чего ты встала? Идём уже! – Машка смущённо хихикнула, пнув по дороге чей-то пакет со сменкой. – Я бы до конца уроков тут не выдержала! Уж лучше химия!
Вечером подруга предложила тайком пробраться к недостроенному зданию и поглядеть, где упал Никонов. Аня слегка поупиралась – все-таки страшно было вот так соваться туда, где погиб человек, а теперь, наверняка, еще и полиция дежурила, - но в итоге согласилась. Математика была доделана под чутким маминым наблюдением, а биологию, русский и английский Аня делала сама и достаточно быстро. Так что теперь ей, конечно, разрешили сходить на прогулку с Машей.
Как оказалось на подходе к недострою, подруги были не единственными желающими попасть на место гибели одноклассника. Аня вздохнула с облегчением – лезть к жутковатой разрушке вдвоём было бы слишком страшно. К тому же ходили разговоры, что кто-то мог столкнуть Сашу с высоты.
Группа ребят из их класса и параллели, двое девчонок из восьмого класса и Лизка со своим ухажером-девятиклассником. Все они толпились у забора из железной сетки, натянутой по периметру здания.
- Да тут нет никого. Надо через главный вход идти, - авторитетно объяснял Лизкин хахаль. – Чё тут штаны-то пачкать?
- Ну иди, иди, - ухмылялся чернявый Стас Петров из параллельного класса. – Только не заплачь, если в обезьянник загребут.
- Чё, берега попутал? – девятиклассник навис над противником.
- Жеень! Пойдем, - потянула его за рукав Лизка. – Пусть они сами тут лезут, если дебилы.
Девятиклассник сплюнул, но послушался подружку. За ними увязались и обе восьмиклассницы.
- А чё, может, он прав? – слегка сиплым голосом спросил Мишка Заболотный. Он вечно во всем сомневался и был немного трусоват.
- Ну иди, догоняй Женечку, - осклабился Стас.
Другие мальчишки захихикали.
- Эй! – прервала спор Машка. – Мы с вами!
- Да пожалста, - великодушно разрешил предводитель мальчишечьей банды. – Только если менты, каждый – сам за себя, ясно?
- Да уж мы получше вас бегаем, - Маша явно собиралась оставить последнее слово за собой. Она бодро направилась к лазу следом за парнями.
А вот Ане было неуютно и жутковато. Лезть к полутемной громаде недостроя хотелось теперь еще меньше, чем сидя дома за компом. И… ну вот зачем? Человек же умер, в семье горе, а они как на аттракцион. Как-то неправильно это.
Только отступать было уже поздно. Ругая себя за то, что согласилась, девочка следом за другими полезла в собачий лаз под проволокой ограждения. Земля немного подмёрзла, но сверху пока оставалась рыхлой, поэтому куртка всё же испачкалась. Хорошо хоть не порвала, – точно бы влетело. На территории стройки валялся рабочий хлам, торчали из земли железные бочки и арматура. Зато света здесь не было почти совсем – его давали только отсветы из окон соседних жилых домов и уличные фонари, стоящие за пределами строительной площадки.
- Тут и на земле-то убиться – нефиг делать, – пробормотала Машка, споткнувшись о колдобину.
- Вон там он упал, - Стас ткнул пальцем куда-то под фундамент. – Там цветы лежат.
У кого-то в руках засветилось окошко смартфона.
- А с какого этажа? – осведомился Лёва Северцев – хорошист из их класса.
- Со второго, блин, – сыронизировал Стас под хихиканье парней. – Следак говорил, с последнего. Куда лестница доставала.
- Фигасе, высоко там, – присвистнул кто-то из ребят, – а кровь осталась?
Аню передернуло – только крови здесь не хватало.
- Маш, может пойдём, а? – попыталась она уговорить подругу. Одной возвращаться было жутко.
Но Маша проигнорировала просьбу, дёрнув плечом. Её, как и остальных, страшная тайна манила, притягивала к себе, заставляя вглядываться и прислушиваться. Что там, например, в тёмном дверном проёме, или… кто? Сидит, смотрит на них из черноты. А вон шуршит непонятно, словно лёгкие шаги по гравию. Вдруг это ходит неупокоенный дух одноклассника? Немного успокаивало только то, что их сейчас тут целая толпа – вместе не так страшно.
- Щас, - покопавшись в рюкзаке, Стас достал фонарик. – Щас всё увидим.
Круг света выхватил из мрака чью-то скрюченную фигуру на фоне серого фундамента. Аню резанул ледяной страх. Ладони взмокли, а колени сделались ватными. Машка взвизгнула, выматерился кто-то из ребят. В наступившей темноте зашуршали уже вполне реальные шаги – кто-то удирал обратно к лазу в заборе.
В ушах стучал адреналин, и бешено прыгало сердце в грудной клетке.
Стас, не удержавший в руке фонарик, осторожно поднял его, снова направив пятно света туда, где до этого все увидели призрака. Страшная фигура оказалась пятном сырости на бетонной стене фундамента.
Петров тихо выругался. Те, кто не сбежал, потихоньку приходили в себя. Нервные смешки прорывались то у одного, то у другого:
- Блин… во дебилы, пятна испугались…
- Да чё! Оно реально на человека похоже.
Мальчишки будто оправдывались друг перед другом.
- Ты чего, фонарик нормально держать не можешь?! – набросилась порядком струхнувшая Машка на Стаса.
- Чё те надо?! – отъелся тот. – Возьмёшь свой, держи как хочешь!
В этот раз подруга решила не связываться, видимо, обстановка не располагала. Только пробурчала под нос что-то про косоруких имбецилов.
Рядом со стеной, так напугавшей поздних посетителей, лежали россыпью гвоздики и стояла потухшая свеча в лампадке. Никакой крови не было. Зато вокруг искрился ранний лёд, отражавший фигуры напуганных семиклассников. В его чёрной глубине проступали очертания строительного мусора, старых сломанных игрушек и какого-то тряпья.
И казалось, вот-вот всплывёт оттуда что-то. Может, чья-то рука дотронется с той стороны к зеркальной глади. Аню передёрнуло, как от тока, и она отвернулась.
Прости, Никонов. Зря мы это. Правда, извини.
- Да тут, блин, каток можно открывать, - Стас повозил носком сапога по гладкой поверхности, желая, видимо, загладить неприятное происшествие.
- А чё лёд не потрескался, когда… ну, когда Сашок упал? – выглянул из-за спины Стаса Андрей Черных.
- Да фиг знает, - Стас оглядел ровную гладь. – Может, льда еще не было. Вон вчера как подморозило. Ну, всё. Тут больше ничё интересного нет. Надо будет днём наверх слазить, посмотреть.
- Ага, и как Никонов, - ухмыльнулся Лёва, мстя за обиду, нанесенную его самолюбию. – Нахрена туда лезть? Следак же сказал, что это несчастный случай.
- Да может, они просто не знают, что искать. Всё, пошли уже, - словно по команде Стаса, компания развернулась и направилась к выходу со стройки.
- Так, может, это… щас слазим? – предложил Мишка.
- Иди, – милостиво разрешил Стас. – А я при свете как-нибудь. Там подскользнуться в темноте – как два пальца. Я за Саньком следом не собираюсь.
Авторитет у Стаса был немалый. Никто даже не подумал обвинить его в трусости или взять на понт. Аня так и вообще радовалась возможности уйти с тёмной брошенной стройки.
Обратно идти было веселее, хотя у девочки до сих пор сердце колотилось, как у пойманной птицы. А привыкшее к темноте зрение пугало темными выступами и непонятными очертаниями. Хотя вблизи можно было различить обычный строительный мусор.
За территорией разрушки сразу стало спокойнее. Расставшись с компанией одноклассников, девочки принялись преувеличенно весело шутить. Нервный смех то и дело выдавал недавний испуг, но теперь все страхи казались смешными и глупыми. Подружкам было о чём поболтать, поэтому Аня сильно задержалась с прогулки.
Дома её испачканной куртки не заметили. Повезло – мама с кем-то болтала по скайпу, Егор заперся у себя в комнате, из-за его двери слышался надрывный рёв мотора – видимо, брат снова играл в свои гонки. Бабушка всё ещё не вернулась со смены в больнице, где подрабатывала санитаркой. Отец вообще работал вахтовым методом, и семья привыкла не видеться с ним месяцами.
Так что Аню встретил только Барс. Рыжий упитанный кот вальяжно потянулся, выйдя в коридор, сел и уставился на хозяйку.
- Что смотришь, моська рыжая? – улыбнулась Аня, быстро затирая грязь на куртке влажными салфетками.
Барс ничего не ответил. Только облизнулся.
- Чего поздно так?! – крикнула мама из комнаты, не отрываясь от своего важного разговора.
- Ну, мы к Маше зашли, засиделись… – пискнула Аня в ответ, надеясь, что мама не посчитает это криминалом.
Не посчитала:
- На ужин творог и бутерброды с чаем. Творог в холодильнике, бутерброды в тарелке, чай в чайнике!
Видимо, разговор по скайпу был действительно важным.
- Хорошо! – как можно громче откликнулась обрадованная Аня.
Есть не хотелось, поэтому она ушла к себе и взяла с полки недочитанную книгу. В их общей с бабушкой комнате было уютно и тепло, поэтому скоро, несмотря на увлекательные приключения героев, Аню сморил сон.
Во сне было почему-то лето, и школа. И беспокойство за несданную контрольную по физике. Рядом на подоконник присел Сашка Никонов.
- Пойдем, чего покажу, - он потянул Аню за рукав.
- Не хочу! – надулась девочка. – Ты же умер.
- Чего это я умер? Совсем, что ли, ку-ку? Пойдем. Да не бойся ты – там классно! Я тебе всё покажу.
- Аааняяяя! – в окно ей махала Машка в легком синем платьице.
Новое, наверное, - оценила Аня.
- Ну, пошли, чего застыла? – Никонов уже тянул ее за рукав куртки.
- Нет! Не пойду! – ноги скользили по школьному линолеуму. Но Сашка оказался почему-то очень сильным. Он буквально вёз Аню за собой.
Впереди замаячила учительская. Стало еще страшнее. Вдруг сейчас они зайдут, а там – все их учителя. И завуч Марь Васильевна спросит, как всегда строго:
- Святая, ты дверью ошиблась? Мать в школу приведи, мы с ней поговорим.
Но никого в учительской не оказалось. Пустые столы, шкафы с книгами и журналами, цветы, аквариум и большое зеркало. А в зеркале – какие-то огромные сводчатые залы. И Саша во всем белом, даже с плащом за спиной. И… Аня чуть не вскрикнула испуганно. Она сама, одетая в белоснежное платье, как в Средние века, чинно стояла рядом с погибшим одноклассником.
Никонов, наконец, отпустил ее, шагнув прямо в стекло, по которому поплыла легкая рябь. Мальчишка в белом ожил, махнув однокласснице рукой.
- Она просила тебя найти и только на два дня открыла путь. Тебе надо спешить.
- Зачем?
- Потому что потом путь закроется. Она хочет познакомиться с тем, кого я пригласил.
- Кто – она?
- Увидишь, - Никонов вдруг задорно подмигнул и исчез.
Зеркало пошло рябью и задребезжало.
- Аня! Вставать пора, - мама быстро выключила трезвонивший будильник, чтобы не разбудить бабушку.
- Мааам… ну еще чуть-чуть посплю…
- Вставай уже. Завтрак на столе. А мне пора на работу. Ты что, так в одежде и спала? Ой, чукча – иди, умойся и переоденься.
Школа встретила многоголосым гомоном, как в любое другое утро. Мимо пробежали Егор и Стас, по пути шуганув первоклашку. В раздевалке Аня поздоровалась с Лизкой Павловой, которая, не заметив этого, энергично махала Даше и Кристине. Ну и ладно! Хотя где-то в солнечном сплетении струной натянулась обида – ну сейчас-то прямо в упор смотрела. Могла бы и ответить. Хотя вся эта звёздная компания редко на кого обращала внимание. Особенно на таких серых мышек, как Аня.
Из толчеи у расписания вынырнула Машка:
- Пойдем, сейчас химия. Хорошо, тема новая – можно расслабиться, пока Жанна Егоровна у доски бубнит. Ну, чего, тебя после вчерашнего кошмары не мучили?
Аню всегда восхищала способность подруги перепрыгивать с темы на тему, иногда даже не дожидаясь ответа собеседника.
- Ну… не кошмары… – Аня уже собралась было выложить свой странный сон, но тут увидела зеркало.
То самое зеркало из сегодняшнего сна стояло, аккуратно прислонённое к письменному столу, в коридоре рядом с учительской. Второй стол рядом был обставлен стульями. Бородатый школьный завхоз вынес ещё пару. Мария Васильевна вынырнула следом, закрыв дверь на ключ.
- Дмитрий Фёдорович, очистите место в хозяйственном помещении и перенесите всё туда. Вечером перенесёте шкаф. Андрей Николаевич вам поможет – у него всё равно двух уроков не будет. А после покраски нужно мебель вернуть на место.
- Ну, чего встала? – потянула подругу Машка.
- Подожди! – отмахнулась та.
Бородатый завхоз только печально кивал, слушая завуча и думая явно о чём-то своем. Убедившись, что на её речь среагировали, Мария Васильевна поспешила по своим делам. Дмитрий Федорович почесал в затылке, разглядывая брошенное на него имущество школы. Потом подозвал какого-то девятиклассника покрепче.
- Как зовут?
Завхоза побаивались и уважали, после того, как он в одиночку приструнил компанию местных гопов, будучи сильно под мухой. Поэтому девятиклассник и не подумал посылать поймавшего его мужчину по известному адресу.
- Федя… а чего?
- Класс какой?
- Ну, девятый Б.
- Не нукай, не запряг, - завхоз лениво мотнул головой. – Вот это всё, чтобы, когда я вернусь, было целым и на месте. Понял?
- А уроки?
- Считай, у тебя освобождение, - кинул Дмитрий Федорович через плечо.
- Да, как же, - безнадежно огрызнулся Федя, но остался стоять рядом с кучей добра из учительской.
- Ну, чего, спектакль окончен? – Ехидно спросила Маша.
- Маш, я это зеркало во сне видела. Ну… о котором говорить начала. Меня туда Никонов звал.
- Никонов? Ань, ну это явный перегрев. Ой! А может, он тоже хочет тебя того…
- Чего того?
- Ну, помнишь эти истории про мертвецов, которые приходят за живыми?
- Да ну тебя, Машка! – возмутилась Аня, по чьей коже побежали холодные мурашки. – Ты, кстати, тоже во сне была.
- Ну и что? Это опасно только для тех, кому снится. О! Щас мы пойдем и проверим.
- Стой! Там же девятиклассник этот! – Аня повисла на рукаве Машиной полосатой кофточки, но подруга справилась с лишним грузом, уверенно направившись к зеркалу.
- Чё надо? – грозно осведомился оставленный за охранника парень.
- Зеркало посмотреть, - нагло ответила Маша. – Мы быстро. Нам контрольшу сдавать. Говорят, помогает, если зеркало из учительской потрогать.
- Чегооо? – удивился доблестный охранник.
- Щас, погоди, - Маша уверенно подошла к зеркалу, выставив перед собой Аню, словно щит.
В первый момент той показалось, что в глубине мелькнуло что-то белое. Потолок и стены были кремового и розового цветов, а они с Машей ничего светлого не надели, поэтому по спине пробежал неприятный холодок. Но в остальном отражение было нормальным.
- Ну? – Маша ткнула подругу пальцем в бок.
- Ай, дурочка! Нормально всё.
- Ну, вот, - Маша перегнулась через Аню, уперев в гладкую поверхность всю пятерню. – Обычное зеркало.
В тот же миг зимние морозные узоры заструились от углов к середине, покрывая все зеркальное пространство, стекаясь к Машиной руке похожими на змей ручейками.
- М-маша… - Аня указала на зеркало.
- Что? – подруга глянула туда же, но явно ничего не увидела. А иней уже добрался до кончиков пальцев.
- Всё, подержалась, иди учись, - вмешался забытый девочками девятиклассник.
- Будешь указывать, я Дмитрию Фёдрычу расскажу, что ты нас к зеркалу пустил, - Маша наконец оторвала руку от зеркала. Иней на ладони тут же растаял, морозные узоры нехотя отступали.
- У тебя чё, жизни лишние? – угрожающе навис над девочками охранник.
- Маша, пойдем. У нас урок сейчас начнётся, - настойчиво потянула Аня подругу, которая явно собиралась померяться силами с превосходящим ее противником.
- Нет, ну я тут ради подруги стараюсь, а она мне мешает… – Машка, конечно, и сама поняла, что перегнула палку, но сознаваться, что струхнула, не хотелось, поэтому она сделала вид, что великодушно позволила себя увести.
Химия проходила скучновато – без макетов атомов и практических. Поэтому Аня решила, что ничего страшного не случится, если она отправит подруге записку. Страшного ничего не случилось, только Машка решила, что сон подруге приснился не просто так. Поэтому технологию решено было прогулять. Решила, конечно, Маша.
- Не, Маш, не могу я так! – упёрлась Аня, стоя, уже собранная, во дворе школы. – У меня же маму в школу вызовут. А она, сама знаешь, по головке за такое не погладит. Мне того раза с потерянным учебником хватило.
- Пойдём-пойдём, – напирала Маша, – мне здоровье подруги важнее. Мама что? Маму ты уже двенадцать лет знаешь, а с посланиями с того света только щас познакомилась. Из двух врагов выбирай известного – от него хотя бы знаешь, чего ждать.
- Да сама ты – с того света! – возмутилась Аня, по спине которой пробежал неприятный холодок. – У меня всё нормально… просто…
- Ага. Просто мёртвые мальчики и волшебные зеркала мерещатся. Пошли, давай.
Аня вздохнула. Сопротивляться подруге не было никакого смысла – всё равно переубедит, а если нет – обидится. Видно же было, что Машке просто не хотелось идти вышивать игольницу. Как и самой Ане. В глубине души.
- А мне, прикинь, Павлова не отвечает! Коза крашеная! Зато на моём канале ещё два подписчика!
- Ну, Павлова никому не отвечает, кроме своих подружек, – рассмеялась Аня, заглушая тревогу.
Время оставшегося урока подруги просидели в кафешке рядом с автобусной остановкой – гулять по холоду не особенно хотелось, зато поболтать было о чём. Так что домой Аня снова немного припозднилась.
- Опять с Машей гуляли? – строго спросила мама, и девочке показалось, что она уже всё знает о прогулянной техноложке.
- Да… просто заболтались.
- Язык без костей, – мимо прошелестел новыми джинсами Егор.
- На себя посмотри, – беззлобно огрызнулась Аня.
- Стоп. А ты куда намылился? – мама нашла новую жертву, и младшая Святая предпочла потихоньку сбежать к себе в комнату.
Егор что-то на повышенных тонах объяснял маме, но Аня старалась не слушать. Надо было поскорее уткнуться носом в домашнее задание, чтобы не приставали с расспросами. Ей, и правда, повезло. Мама заглянула в комнату через некоторое время и позвала обедать. Пару раз телефонные звонки заставляли Аню вздрогнуть – ей казалось, что Таисия Ивановна – пожилая учительница технологии, классная руководительница – Ирина Петровна и завуч с директором должны уже обрывать все телефонные линии семейства Святых. Но оба раза это были всего лишь мамины знакомые или коллеги.
Вечером проснулась бабушка, отсыпавшаяся с ночной смены, и Аня смогла, наконец, в тишине и одиночестве почитать любимую книжку. Конечно, когда бабушка спала, её как будто и не было рядом, но всё равно, присутствие другого человека мешало сосредоточиться на любимом мире. В тот самый момент, когда герои уже почти достали магический свиток с предсказанием, глаза Ани закрылись, и она провалилась в безмятежный сон, где было лето, и снова жив Никонов, и еще кто-то звал её к себе – хорошо так звал, ласково. Ну разве она могла не пойти?

***

Просыпаться на ходу было для Ани в новинку. Ноги вдруг почувствовали прохладу каменного пола, с рук и волос с лёгким звоном осыпалось что-то отдаленно похожее на ледяную крошку. Опустив глаза, девочка обомлела. Ее укутывало то самое белое платье, которое она видела в зеркале, когда ей снился Никонов. А снился ли?
Платье хотелось рассмотреть подробно – даже если это сон, когда ещё она такое наденет? Белое кружево морозных узоров покрывало подол формы колокола, сшитый, видимо, из шёлка. По гладкому блестящему корсету мастерски разбросаны перламутровые жемчужины. Рукава непышным воланом доходят до локтя, а оттуда до запястья – узкий рукав с жемчугом.
Красиво, только в нём девочка уже была одета во сне. В том самом, с Сашкой.
А может, он тоже хочет тебя того… - вспомнила Аня Машкины слова. Тут же прошиб холодный пот. Стало жутковато. Длинный коридор с высокими колоннами, образовавшими арочный свод, показался слишком пустым и гулким. Да ещё и в углу что-то зашевелилось. Аня сглотнула и отступила на шаг. Невесомое, будто стеклянное, существо поднялось в воздухе. Холодный свет пронизывал его насквозь, преломляясь в гранях того, что составляло когтистые лапы, маленькую хищную голову, да и само невеликое туловище. Наконец, существо открыло глаза, вернее, они просто засветились синеватым огоньком.
- Чужааая, - прошипело существо, и Ане показалось, что волосы на голове встали дыбом от страха. Тут же стало холодно, хотя раньше она этого не чувствовала. Изо рта пошел пар, руки и ноги окоченели за считанные минуты. Зубы застучали, и Аня поняла, что больше никогда не согреется.
С другого конца коридора пронесся белый смерч, рассыпав существо на мелкие ледяные осколки. И только после этого девочка начала немного согреваться. Когда она смогла повернуть голову, то увидела довольного Никонова. Выглядел он как живой, несмотря на белую одежду и будто припорошенные инеем волосы.
- Привет, - заявил Никонов. – Ты как? Мы с ней не знали, куда тебя занесёт – пришлось побегать.
- Где я? – слабо осведомилась Аня.
- У нас. В гостях…. В общем, позже все расскажу. Видала, как я могу?
Аня кивнула, хотя плохо понимала, что происходит.
- А… это кто был?
- Страж. Понаставила она их по всему замку… Они ж тупые, не понимают, кто свои, а кого – в расход.
- В расход? – с ужасом уточнила Аня. С рук и волос вновь сыпалась ледяная пыль, зато стало теплее.
- Угу. Если б не я, он бы тебя заморозил, - Никонов явно собой гордился.
- А если бы не ты, я бы сюда и не попала! - не осталась в долгу его одноклассница.
- Да ну, брось. Зато тут классно. Я терь принц и вон чего могу. Хошь, я тебя научу так же? – Сашка вытянул правую руку в направлении одной из колонн. Холодный поток сорвался с пальцев и с грохотом раскрошил белый камень.
Высочество недоделанный…. Хотя магия впечатляла.
- Не хочу, - буркнула Аня скорее из упрямства. Какая-то часть её тут же заинтересовалась возможностью научиться колдовать. – Ты вообще знаешь, что ты… эээ, все думают, что ты разбился?
- Не понял, - Никонов повернулся к однокласснице. – Почему разбился?
- Потому что…
- Сандер! – бесстрастный женский голос звучал словно отовсюду.
- Да, мама, - Сашка как будто сник. А девочка обалдела. Мама? Какая мама?
- Я жду нашу гостью, - прошелестел голос.
- Пойдем, - буркнул Никонов, словно забыв, о чем он минуту назад говорил с девочкой.
- У тебя и мама тут? – осторожно поинтересовалась Аня, идя следом за бывшим одноклассником.
- Это… другая мама, - Сашка словно не хотел об этом говорить. – Пришли уже.
Никонов толкнул высокие и узкие створки, украшенные мерцающими узорами. Зал за дверями оказался таким же холодным и гулким, а в дальнем его конце располагался огромный пустой камин, у которого, в высоком кресле сидела незнакомая дама в белом облегающем платье. Прям какая-то снежная королева! Маму Сашкину девочка видела только один раз, когда та приходила извиняться за испорченную парту, но женщина в кресле совсем не была на неё похожа. Старшая Никонова была пухлой и невысокой крашеной блондинкой. Эта же, наоборот, оказалась высокой и худой, с длинными белесыми волосами, забранными в высокую прическу. Ну никакого сходства! Почему Сашка называет ее мамой?
- Благодарю, Сандер, ты можешь идти, - блеклые губы лишь едва приоткрылись, но слова прозвучали отчётливо, будто трескающийся на озере лёд. И слегка качнулась изящная, словно состоящая из прозрачных кристаллов, увитая тонким серебряным ободом, корона.
Сашка без единого звука повернулся и вышел в ту же дверь. Аня вспомнила, как он хамил Вере Ивановне, когда та застукала их с Ковалёвым за разукрашиванием той самой злополучной парты. Теперь от бесстрастного повиновения бывшего одноклассника стало не по себе.
Синие глаза гневно глядели на Аню из-под белесых бровей. Девочка не выдержала, опустив свой взгляд. Ледяной пол причудливо мерцал, скрывая в глубине размытые фигуры.
- Стужа! Почему Сандер такой недоумок?! Я научила его магии, сделала своим наследником, но он не стоит звания принца Нордлига!
Аня снова подняла глаза.
С говорившей будто осыпалась ледяная пыль. Она вскочила, оказавшись ростом со взрослого мужчину. Глаза побелели, скрыв глубокую синеву. Лицо исказил гнев.
- Я ждала кого-то взрослого, а он притащил… – женщина вновь обернулась к Ане, смерив её презрительным и негодующим взглядом, – жалкую девчонку!
Сама ты жалкая!
Аня вдруг разозлилась. Да, снежная королева пугала, но ей никто не разрешал вот так грубо говорить с людьми.
- А вы кто вообще? – насупленно спросила девочка. – Если я вам так не нравлюсь, зачем было меня вытаскивать из моего мира?
И сразу пожалела. Белые глаза превратились в щёлки, седые брови сошлись на переносице. С тонких пальцев сорвался тугой луч воздуха, раскрошив две колонны в пыль. Прямо рядом с девочкой.
Аня сжалась. Инстинктивно закрыла голову рукой, но ледяная пыль обдала щёки холодным дождём, а в носу засвербело.
- Ай! Вы совсем что ли?!. – возмутилась она. – Вот уйду отсюда! И Сашку заберу.
Всё. Теперь точно убьёт…
Сердце билось где-то в висках, ладони вспотели, и ужасно хотелось проснуться у себя в комнате. Пусть даже от бабушкиного храпа.
Но внезапно лицо снежной королевы разгладилось. Она хмыкнула:
- Сандер не сможет уйти из Нордлига, даже если я того захочу. Но, может, не так уж и плохо всё вышло. Ты лучше, чем ничего. Я не стану причинять вред. Подойди.
Она вновь опустилась в своё высокое кресло, подняв бледное лицо и опустив длиннопалые руки на подлокотники.
Ага, щас. Не то что подойти, Ане хотелось уйти отсюда вообще. Но вот не убьёт ли её новая мама Никонова при попытке побега?
Отвалившиеся куски колонн вновь нарастали на своих местах, как огромные фигурные сосульки, только делали они это очень быстро.
- Боишься? – улыбнулась женщина уголком рта. – Правильно. Я правительница Нордлига и самая страшная нойта среди колдунов севера. Моё имя – Вит. А как зовут тебя?
- Аня…
- Аня? – женщина будто попробовала имя на вкус. – Забавно. У нас так детей не называют.
Она нервно постучала длинными ногтями по гладкому белому подлокотнику. Аня молчала и ждала. Не бежать же теперь из зала, раз не сделала этого раньше.
- Сандер что-нибудь рассказывал тебе об этом месте? – нойта обвела зал рукой.
- Нет. А что… что значит, он не может уйти?
- Это Нордлиг, – проигнорировав Анин вопрос, произнесла нойта. Ладно, может, позже? – Мой дом, и ты у меня в гостях. Так уж вышло. Я не хотела приводить именно тебя. Но теперь у нас обеих нет выбора.
Вит сделала паузу.
- Какого… выбора? – переспросила девочка.
Подозрение илистым ужом скользнуло к горлу.
- Мы обе чего-то хотим. Ты – вернуться домой. Я права? – Аня кивнула, хотя вопрос Вит больше напоминал уловку менеджера по продажам. – А я – получить одну небольшую вещицу.
Ой, нет! Это же классический квест! Так во всех книгах и даже играх даются сложные задания. Если она сейчас попросит выкрасть драгоценность из какой-нибудь гробницы, надо будет как-то отбрыкиваться.
- Мне нужен осколок Сердца мира.
- Эээ… чего? – задача превзошла любые самые смелые ожидания.
Выбеленные зрачки нойты уставились на Аню с презрением, но до ответа Вит снизошла:
- В каждом мире… кроме твоего, конечно, есть Сердце. Оно позволяет миру жить, дышать, творить магию. В нём заключена огромная сила. Мне нужен лишь кусочек – его будет вполне достаточно, чтобы я смогла вернуть то зло, что причинили моей семье.
Вит нехорошо улыбнулась, обнажив ряд острых белых зубов. По Аниным спине и рукам побежали мурашки.
- А где же я… возьму это Сердце? – она всё же осмелилась задать вопрос.
Вит небрежно хлопнула в ладоши. Прямо перед ней с потолка хлынул водопад ледяной крошки и осколков. Как только морозная пыль улеглась, Аня увидела изящный столик с подсвеченной картой на нем. Карта была старинной, а свет, как оказалось, распространяли светлячки, вмерзшие в столешницу. Красиво, но как-то прям… мороз по коже.
Девочка исподтишка глянула на потолок, в котором теперь должна была зиять дыра, но ничего там не обнаружила. Видимо, он затянулся льдом так же, как до этого колонны.
Нойта тем временем подошла к столику, поманив к себе Аню. Пришлось подчиниться. На желтоватой поверхности выцветшими чернилами обозначался большой, похожий на подкову материк, или остров. Море над ним называлось Северным, и где-то в самом центре этого моря значился красный крестик, как на картах пиратских кладов.
- Здесь – моя страна, – Вит ткнула длинным белым пальцем с большим прозрачным камнем-перстнем в пятно, отделенное от Северного моря горами. Нордлиг, согласно карте, граничил с двумя странами – Фором на юго-востоке и маленькой Ойлой на западе. Получалось, что выхода к морю с вожделенным крестиком у нойты не было, если не считать горы, конечно.
- Горы – обиталище Халлстейна. Живым оттуда не выйти никому. Даже мне, - будто угадав невысказанный вопрос, произнесла Вит. – Ты, конечно, можешь отправиться любым из маршрутов, но, как у меня, так и у тебя, времени совсем немного. Поэтому советую тебе отправиться в Фор. Найти проводника и поплыть к Сердцу.
- Извините…, но как мне добраться до Фора? Какого проводника? И почему у меня мало времени?
Вит усмехнулась:
- Обычно меня перебивать не смеют, но ты потому и жива, что не такая, как другие. Я дам тебе ездовое животное до границы моих лесов. Дальше следуй течению реки.
- Пешком, что ли?! – ахнула девочка. Ездовое животное тоже не обрадовало, но на нём, по крайней мере, можно ехать.
- Можешь соорудить плот, – пожала плечами нойта. – В моей власти помочь лишь до границ северного леса.
- А…далеко идти?
- Три дня, думаю. Но, может, и больше. Впрочем, по реке добираться быстрее.
У Ани внутри всё перевернулось. Тяжёлый ком упал на дно желудка, выдавив наружу весь воздух. На глазах выступили слёзы. Ну как она дойдёт-то?! В жизни не ходила пешком дольше пары часов!
Приняв её молчание за согласие, Вит продолжила:
- Проводник – это любой, кто связан с Сердцем, и чует его. Их обычно к нему тянет, так что найти будет несложно. Любой, кто ходит в Северное море или страстно желает этого, потенциальный проводник.
Час от часу не легче! Пешком пройти несколько дней по лесам, потом искать какого-то моряка…. Да есть ли смысл?! Закралась мысль, а не вернуться ли тем же путём, что пришла. Или, может, ущипнуть себя?
- А времени у нас немного потому, что магия Привратника нестабильна. Пока я чувствую её в себе, я смогу открыть тебе дверь домой, но как только она ослабеет, скорее всего, ты останешься в мире Твилингаров навсегда.
- Зачем я вам? – тихо спросила Аня, уже понимая, куда клонит Вит. – Я же не знаю вашего мира, я никогда не ходила так далеко пешком, не умею драться и вообще… слабачка! Почему вы не хотите сами достать это Сердце, или отправить кого-то… посильнее? А меня – вернуть домой? Я же не сделала вам ничего плохого!
- Как много слов, – поморщилась нойта, – но ты зря пытаешься меня разжалобить. Во-первых, у меня ледяное сердце, и мне плевать на чужие причитания. Во-вторых, не такая уж ты и слабачка. Я это вижу, и благодаря этому ты жива. В-третьих, пока ты мой единственный вариант, и я намерена им воспользоваться.
Она легко погладила прозрачный ребристый хребет создания, как две капли воды похожего на встреченного Аней у зеркала. С твари словно сняли мантию-невидимку. Внутри у неё что-то заклокотало. Девочка в который уже раз почувствовала, как по спине бегают стаи мурашек.
- Ах, да! Тебе понадобится вот это, – Вит провела рукой по воздуху, словно обтекая ладонью что-то узкое и длинное.
В рое светящихся снежинок соткался необычный кинжал, чьи тонкие льдистые грани отражали окружающее. Аня даже залюбовалась, забыв о своих проблемах. Крестообразная рукоять изящно перетекала в стилизованную драконью морду. Полупрозрачное лезвие пряталось в увитых серебристыми нитями ножнах, тоже будто выточенных изо льда, у верхнего края которых мерцал голубой камень. И такой же, чуть меньше, каплей стекал с изящной нити оплётки.
- Красивый…
Нойта вновь хлопнула в ладоши, и стол с картой и светлячками рассыпались в ледяную пыль. Налетевший вдруг ветер подхватил ее и унес в тёмный проём окна.
- Не только. Им вполне можно резать магическую сущность. Такую, как Сердце мира, – Вит протянула кинжал невольной собеседнице.
Резать? До Ани смысл сказанного дошёл не сразу.
- А больно ему не будет? – на всякий случай уточнила она, принимая опасный дар.
Вит глянула на девочку, как учительница, только что услышавшая полную чушь в ответ на простой вопрос. Потом вдруг расхохоталась. Кстати, на удивление, мелодично.
- Какое забавное дитя, – отсмеявшись, заявила нойта. – видимо, повторять тебе, что мне всё равно – как Халлстейновы горы согревать. Поэтому я объясню. Сердце мира – это средоточие силы. Как пламя костра или свет солнца. Разве им будет больно, если ударить по ним оружием?
Аня помотала головой и снова глянула на прозрачные грани кинжала у себя в руках.
- Надеюсь, теперь ты всё поняла?
- У меня есть ещё два вопроса, – девочка вздохнула, собрала все силы в кулак и взглянула прямо в глаза колдуньи.
- Спрашивай, – на удивление великодушно отозвалась та.
- Что будет, если я не справлюсь?
- Останешься в мире Твилингаров, – просто и честно ответила нойта. – А если я тебя отыщу, то убью. Мне не нужны те, кто посвящён в мои планы и может кому-нибудь их разболтать.
- Я не болтушка, – храбро насупилась Аня, но мурашки по спине от слов колдуньи таки побежали.
- Посмотрим. Твой второй вопрос.
- Если я вам принесу этот кусочек Сердца, вы отпустите Никонова?
- Кого?
- Ну, Сашу… эээ… Сандера.
- Я уже упоминала, что в твоём мире Сердца нет. Мне нужен был послушный человек оттуда, который не сможет вернуться. Поэтому пришлось убить Сандера в его реальности. Воскреснуть вне магии он не сможет. Если я отпущу мальчика, он просто умрёт при переходе.
- Зачем вам тогда ещё и я?! – Аня чувствовала, как в груди жжётся гнев. Никонова она знала плохо, но ведь он из одного с ней мира, и города, и даже класса.
- Он погиб и пришлось заменить сердце на ледяное. За пределами Нордлига он, опять же, умрёт. Там слишком тепло.
Бурлящая внутри злость требовала выхода, но слова никак не желали срываться с языка. Аня просто стояла и смотрела на Вит из-под сведённых бровей.
Внезапно сильный порыв ветра пронёс по сводчатому залу отдалённый рык.
Нойта резко повернула голову. Её глаза подёрнулись белесой плёнкой. На высоких скулах заиграли желваки. Порыв словно сорвал покровы ещё с пятерых полупрозрачных тварей с горящими глазами. Они, как одна, подняли морды к потолку и протяжно завыли на одной ноте. На волчий этот вой походил лишь отдалённо.
Но так же внезапно всё успокоилось вновь. Там, за открытой террасой в сероватом зимнем дне царили снег, сосновая тень и молчание. Только каркнула где-то ворона, сорвав лапками снег с тяжёлой хвойной ветки. Вит ещё прислушивалась, но рёв больше не повторялся. Ледяные твари опускали угловатые морды. Бледные ультрамариновые зрачки гасли, а тела вновь обрастали невидимым покровом.
Как будто засыпают, – завороженно подумала девочка.
Нойта повернулась к ней. Взгляд её снова прояснился:
- Идём. Я отведу тебя в комнату, где ты будешь спать.
- Спать? – удивилась Аня.
- А разве ты не спишь? Сандер это делает каждую ночь.
- Да, нно… сейчас-то день….
- Не раздражай меня понапрасну, девочка, – голос Вит сделался суше и злее.
Поэтому Аня предпочла больше не спорить.
По высокой сводчатой галерее с узкими окнами эхо разносило звук шагов. Струилось мягкое мерцание, ручейками тёкшее внутри стен – матово-прозрачных внутри, но не пропускавших дневной свет снаружи. Иногда на постаментах вдоль коридора вспышкой появлялись ледяные стражи замка. Они с минуту провожали Вит и её гостью светящимися огоньками зрачков, а затем так же исчезали.
Нойта дважды свернула. Затем, миновав одну из дверей, остановилась у следующей. Тут, как ни странно, деревянную поверхность прорезали витиеватые узоры, чем-то напоминавшие кельтский орнамент. А в верхней части посередине, в небольшом круге, свернулась калачиком искусно воспроизведённая мастером белка.
Вит кивнула девочке на дверь:
- Здесь ты остановишься, пока не придёт пора отправиться в путь.
Аня тихонько толкнула тяжёлую дверь, и та, на удивление, легко поддалась. На первый взгляд интерьер казался уютным. Белые стены и полы укрыты рыжими коврами, деревянный камин, двуспальная кровать с балдахином. Тоже застеленная покрывалом из рыжего меха. В дальнем углу громоздился старинный сундук, а на прозрачном столике, под стрельчатым окном, стояла тарелка с бутербродом. Абсолютно белый, будто непрожаренный хлб, а сверху – кусок, судя по всему, вяленого мяса. Рядом высился изящный, будто отчеканенный из серебра, чайник, а за ним пряталась небольшая чашечка под стать.
На массивном старом стуле висели белые брюки. На спинке покоилась то ли кофта, то ли куртка с мехом на капюшоне и рукавах. Тоже белая. И точно такого же цвета мягкие угги с опушкой стояли на полу.
Цветовая гамма одежды поражала разнообразием.
Когда же девочка зашла и поближе рассмотрела покрывало, стало понятно, что оно сшито из множества рыжих шкурок разной величины. Сколько же зверей надо убить, чтобы соорудить весь этот уют? Аню слегка передёрнуло, и она повернулась к нойте, всё ещё наблюдавшей за ней от двери:
- Ааа… когда я… отправлюсь в путь?
Почему-то захотелось сделать это прямо сейчас.
Вит усмехнулась в ответ:
- Когдя я решу, что ты готова. Теперь я тебя оставлю.
- А Сашка? То есть… Сандер?
Вит непонимающе поглядела на Аню, когда мимо неё в комнату протиснулся один из стражей. Его зрачки загорелись, и до девочки донеслось неприятно знакомое шипение.
- Эй… т-ты чего? – Аня попятилась в испуге. Сзади под ноги подвернулась кровать, и девочка с разбега плюхнулась на неё.
Тварь тут же оборвала шипение, бестолково покрутила угловатой башкой и ретировалась.
Вит, наблюдавшая эту сцену, видимо, тоже не вполне понимала, что произошло. Правда, нойта быстро взяла себя в руки:
- С Сандером ты видеться не должна. Для твоей миссии он уже не важен.
Похоже, возражений хозяйка замка принимать не собиралась, потому что тут же вышла, закрыв за собой дверь.
Тишина ударила по барабанным перепонкам.
И что теперь?
Какая-то злобная колдунья убила Сашку и похитила её, чтобы отправить фиг знает куда и фиг знает за чем…. За каким-то сердцем. Наверняка что-то ужасно могучее. Чтобы отомстить…. Кому только? Читая книжки о похождениях героев, Аня думала, что никогда не встанет на сторону зла. Но что, если на одной чаше весов практически всё, а на другой – неясные угрозы незнакомому миру? Да и миру ли? Может, Вит хочет отомстить такому же злодею, как она?
Размышляя, девочка собралась лечь на покрывало, о происхождении которого уже успела забыть. Внезапно кто-то крепко ухватил её за плечи, а к горлу прикоснулось острое и холодное.
- Ой! – Аня вздрогнула, но дёргаться не рискнула.
- Вот ты мне и поможешь, – тихонько произнёс женский голосок в самое ухо.
- Аа… т-ты кто? – сдавленно произнесла Аня. Надо же было хоть что-то сказать.
- Я Нарсу. Охотница племени. Я сюда за своими пришла. Так что, давай, помощница Вит, проводи-ка меня в подвал! – с этими словами Аню сильно толкнули в спину. Так, что она почти отлетела к двери.
- Ай! Какой подвал?! – пытаясь удержать равновесие, девочка обернулась.
На откинутом рыжем покрывале стояло такое же рыжее существо. Ростом с ребёнка-трёхлетку, с ушами-кисточками и пушистым хвостом. Плотную белую рубаху стягивали кожаный жилет и пояс. Светлые брючки уходили в голенища чересчур высоких и тонких сапог. Лицо и руки тоже были почти человеческими. И в одной из них назвавшаяся Нарсу держала что-то острое, которое она явно была готова метнуть. Именно метнуть, а не кинуть, судя по уверенной собранности.
- Не прикидывайся дурочкой! – недобро блеснула глазами собеседница. – Тот, где вы белькар держите. Надеюсь, я не зря пряталась на этом кладбище, и Слитые не подкинули мне идиотку!
- Я не идиотка! – возмутилась Аня. – Но я не знаю, кто такие белькары! И не знаю, где у Вит подвал! И я ей не….
- Ну вот… всё-таки юродивая, – сникло существо. – Белькары это… это такие, как я! Те, из кого вы делаете вот эти свои ковры!
Ане поплохело. Так всё это шкурки… разумных существ?! Горло вновь перехватило:
- Я… я тебе помогу! Я не знала, что это всё… сделано из… таких, как ты. Только я правда не знаю, где подвал….
Задев выбившиеся из причёски волоски, мимо просвистел и вонзился в дерево двери острый предмет.
Девочка успела только пискнуть от неожиданности.
- То ли ты и впрямь дурная, то ли хорошо прикидываешься! Будь уверена – со мной не пройдёт, – Нарсу кивнула в сторону засевшего в двери ножа, доставая из-за пояса ещё один. – Учти, я не промахиваюсь. Этот был предупреждением. Следующий окажется у тебя в глазу, если вздумаешь хитрить. Дорогу я знаю, а вот мимо стражей пройти почти никому не удавалось. Но у них ведь не было тебя.
Аня опешила:
- Подожди! На меня же только что чуть не напала одна из этих тварей! Как я могу мимо них кого-то провести?
Белькара подняла одну бровь, покосившись на Аню, как на музейный экспонат.
- Дааа…, – наконец, протянула она. – Ты правда не понимаешь?!
- Правда, – серёзно кивнула девочка.
Нарсу шумно выдохнула и дёрнула ухом:
- Тварь учуяла меня. И если бы ты не оказалась у неё на пути, Аске точно гордился бы тем, что был прав.
Аня не знала, кто такой Аске и в чём был прав, а вот новость, что она может не бояться стражей замка, обрадовала.
- Тогда идём! Конечно, я тебе помогу. Только… ты тогда дорогу показывай.
Нарсу фыркнула:
- Для этого придётся пройти через каминный зал.
- Ой… это большой такой? С террасой? Но… там же Вит…, – растерялась девочка.
- Ты думаешь, она там приклеена? – саркастически уточнила белькара.
- Нет… то есть, да, ты права. Идём!
На всякий случай сперва заглянув за дверь, Аня вышла, стараясь закрывать неожиданную сообщницу от казавшихся пустыми постаментов у стен.
Когда они свернули на разветвлявшуюся галерею, один из стражей начал было проявляться, но девочка сделала шаг вперёд, снова заслонив Нарсу.
- Понатыкала своих клыкастых сосулек, стеррва! – тихо возмутилась белькара. – С той стороны, – она махнула прямо, – вообще не зайти. Да ещё и выкормыш её там живёт!
- Кто?
- Да детёныш, вот как ты, только парень.
- Ой! Сашка! Он там?
- Странная ты совсем! Про стражей и белькар не знаешь, а пацана нойты – значит, да?
- Мы с ним из одного мира. Она украла нас.
В глазах белькары отразилось понимание, но тут раздавшийся неподалёку голос Вит заставил сообщниц замолчать. Голос нойты звучал мерно и холодно:
- Ты получишь то, чего желаешь, Рем, но не сразу. Девчонка сильна духом, но слаба телом. Возможно, она пробьётся к Сердцу, а может, нет.
Аня вопросительно поглядела на белькару. Та, напряжённо глядя на дверь, помахала лапкой. Видимо, давала понять, что пока не время заходить.
- И сколько я должен ждать? – недовольно спросил мужской голос.
- Пока один из призванных не достанет то, что нам нужно. Я не могу бездумно расходовать магию Привратника – она убывает, я чувствую.
- Конечно, убывает! Она же не твоя. Зачем ты вообще забрала туда мальчишку? Почему бы сразу не забрать того, кто хоть на что-то способен? – яда в голосе собеседника прибавилось.
- Ребёнка можно уговорить, купить, запугать, да и умом он уступает взрослому. А позови я взрослого сразу, ещё неизвестно, получилось бы у него добраться до Сердца. Теперь же у меня есть наживка, на которую я могу выловить несколько рыбин.
- И что, ты будешь нянчить пацана вечно? Принц… это же надо придумать….
- Только до тех пор, пока кто-нибудь из призванных не доберётся до Сердца. Потом избавлюсь. Лёд, как ты знаешь, тает. Его титул ничего не значит, лишь помогает держать в узде.
Аня затаила дыхание. Бедный Сашка! Умереть дважды – врагу не пожелаешь!
Белькара чуть слышно фыркнула.
- Так значит, сейчас ты не будешь призывать никого из его взрослых? – безразлично к судьбе мальчика уточнил собеседник нойты.
- Я же сказала – магия Привратника не бесконечна. Если девчонка не справится, тогда я призову другого.
- А как ты узнаешь, что она не справилась? Твоя магия за пределами Нордлига слепа и глуха.
- Моя – да, но не Халлстейна. Кинжал из горного хрусталя связан со мной. Я почувствую, если его носитель так или иначе с ним расстанется. Надеюсь, ты удовлетворил своё любопытство и не будешь мне больше докучать?
- Буду, если авантюра с девчонкой затянется. Мы договорились, и я не стал приходить лично за своей долей. Но моё терпение, так же, как и твоя привратницкая магия, скоро закончится!
Внезапно разговор прервал рёв, сотрясший стены.
Практически в ту же минуту, явно плюнув на собеседника, Вит крикнула неизвестно кому: Возок!. Снова завыли стражи. Даже те, что сидели на постаментах в коридоре, скинули свои мантии-невидимки. Вой этот, как и в первый раз, пробирал до костей. Несколько стражей выскочили в узкие оконца, просочившись туда, словно заправские коты. Оставшиеся урчали и клокотали, но, видимо, не смели покидать свои насесты.
Мимо галереи в вихре сверкающей снежной пыли и тугих струях морозного ветра пронеслись ледяные сани. В них, прямая и собранная, стояла Вит, управлявшая двумя белоснежными крылатыми волками. Следом, прямо по воздуху, мчалась едва различимая свора стражей.
- Халлстейн, – негромко хмыкнула белькара. – Ненавидит она своего папочку. Интересно, кто кого в итоге? Хотя… мне так всё равно. Лучше всего, если они оба друг дружку поубивают. Пошли.
- Погоди! Там же какой-то мужчина!
Белькара посмотрела на спутницу со смесью удивления и сожаления:
- Мужчина? У Вит в замке? Не считая слуг и того хлюпика белобрысого, – она махнула лапкой в Сашкин коридор, – тут вряд ли появится хоть один. Это магия. Она же всё-таки нойта, хотя и редкая дрянь.
Возразить бы, конечно, про Никонова, но после увиденного в рыжей комнате, Аня вполне понимала Нарсу. Удивительно ещё, что та не выразилась как-нибудь покрепче. Сашка тут, конечно, ни при чём, но сейчас это слишком долго придётся объяснять.
Но один вопрос всё же вертелся на языке:
- А что значит нойта?
- Ведьма, – фыркнула Нарсу и недвусмысленно кивнула в сторону зала.
Девочка толкнула ледяные створки, несмотря на то, что руки стали ватными. По счастью, ледяной зал оказался пуст. То ли Вит была уверена в его неприкосновенности, то ли оставшиеся стражи просто не видели белькару, но никто из них не проявился.
Зато теперь Аня получила возможность лучше оглядеть зал, где не так давно решалась её судьба. В тонких колоннах, как и везде в замке, уходили вверх светящиеся потоки. Будто там, подо льдом, шла миграция тысяч светлячков. Пустой и холодный камин, будто оторванный от стены, стоял позади непропорционально высокого кресла, обитого белым бархатом.
Интересно, она знает, что в природе существуют другие цвета?
Других дверей, кроме, собственно, входной и открытой террасы, Аня почему-то не видела.
- Нам точно сюда? – обернулась она к белькаре.
- Точно-точно! Ищи неприметную дверь. Тут где-то должна быть.
Аня огляделась.
Да нет тут больше…. Ой! Может, за камином? Девочка заглянула за бесполезный предмет мебели. С другой стороны его поверхность была идеально плоской. И никаких тайных ходов. А вот на противоположной стене, у одной из колонн-барельефов, чуть ниже уровня глаз взрослого человека сиротливо торчал светильник.
Интересно, зачем тут светильник, когда светятся сами колонны?
Пока Нарсу обходила противоположную стену в поисках щелей, Аня подошла к насторожившему её бра. Едва заметный контур отмечал небольшую дверь.
- Нарсу! – негромко позвала девочка, надеясь, что правильно расслышала и запомнила имя сообщницы. – Кажется, я её нашла.
Дверь, конечно, оказалась заперта. Толкнуть её не получалось, подцепить ногтями – тоже. Оставалось попробовать что-то сделать со светильником.
- Ну чего ты копаешься, дылда? Самой мне что ли туда лезть? – недовольно произнесла белькара, глядя, как Аня осматривает белый светящийся шар.
- А? Нет, я сейчас! – она схватилась за ножку светильника и потянула его вбок.
Ничего.
На себя – тоже тишина.
- Блин, он ведь тут один, – расстроилась Аня. Рычаг казался ей идеальным вариантом. И… единственным.
- Будут ещё гениальные идеи? – дёрнув хвостом и подняв одну бровь, спросила белькара.
- У меня хоть какая-то идея была, – насупилась Аня.
Она ещё раз, на всякий случай, подёргала светильник, но чуда не произошло. Нарсу в это время занялась исследованием стены вокруг потайной двери.
Девочка огляделась. Если бы она была Вит, где спрятала бы рычаг? Ни книжных полок, которые так популярны в качестве потайных дверей, ни других предметов…. Колонны казались монолитными. Без трещин, выемок и прочих зацепок.
Вдруг из глубины газированными пузыриками всплыл азарт. Прошла же она Странную жизнь без подсказок из интернета. Чем тут не квест? Аня вернулась к камину. Заглянула внутрь. Ничего – ровные поверхности. Как, интересно, Вит зажигает в нём огонь?
Девочка осмотрела резьбу наружной части. Сперва давила на то, что казалось ей подозрительным, потом просто на всё подряд. Никакой реакции.
- Ай! – проверяя камин, Аня наткнулась на спинку кресла Вит. – Понаставила, тут….
Внезапно мелькнула догадка. Зачем нойте вставать и куда-то идти, чтобы открыть потайную дверь? Девочка осторожно села на мягкий бархат и положила руки на подлокотники. Странное ощущение… будто играешь, воображая себя всемогущей колдуньей. Даже королевой севера.
Оп! Вполне ожидаемо палец наткнулся на странную выемку. Нажал, утопив невидимую кнопку.
Сзади раздался щелчок, и Аня поняла, что дверь поддаётся.
Круглое помещение внутри было совершенно серым и пустым, только в прорезанную в полу дыру спускалась винтовая лестница.
- Где мы, интересно?
Нарсу ничего не ответила. Она в три прыжка оказалась рядом со спуском в темноту, обернулась:
- Можешь здесь меня ждать. Ты странная, но, кажется, нойту знаешь мало, и готова помогать.
- Я тоже пойду! – храбро откликнулась Аня.
- Ладно.
Почему-то на этой лестнице не оказалось никаких решёток, только тускло горели масляные лампы, в отличие от остального дворца. Чем ниже спускался маленький спасательный отряд, тем более затхлым становился воздух. Тревога всплыла со дна желудка, словно подводная лодка. От прикосновений к холодным сырым стенам по руке пробегали мурашки. На последних ступенях стали слышны тихая возня и приглушённые всхлипывания.
- Они ещё живы… – ускорив шаг, выдохнула Нарсу.
Подножие лестницы врастало в широкий каменный коридор. По правую руку темнели маленькие полукруглые дверцы с решётчатыми окошками. Дальше узкое пространство каменного мешка терялось в темноте.
- Они там! – белькара кинулась ко второй двери от лестницы.
Послышались удивлённые, взволнованные возгласы.
- Эй! Я белькара! Дочь пограничного племени Помуа. Слышите меня?
В камере согласно загомонили.
- Сейчас мы вас выпустим!
Аня дёрнула тяжело скрипнувшую задвижку, радуясь, что замок так прост. Но как только дверь сдвинулась, открывая узникам путь на свободу, в глубине коридора зажёгся красноватый свет. Послышались шаркающие, но быстрые шаги.
Поймали! – оборвалось внутри.
Аня разглядела силуэт приземистого человека в фартуке. Рядом зажглись синеватыми гнилушками глаза очередного стража.
- Вьюжка… фас! – голос охранника дребезжал, как у старика.
- Быстрее! – торопила сородичей Нарсу.
- Тирре не может идти… – тихонько предупредил кто-то из них.
- Давайте мне! – почти выкрикнула Аня.
Белькара, сидевшая рядом с раненым, уставилась на неё в нерешительности.
- Нет времени. Ей можно верить! – заступилась за сообщницу Нарсу.
В темноте тесной клетки Аня нашарила маленькое тельце, повисшее в её руках, словно тряпичное. Тирре тихонько охнул, но ничего не сказал. Остальные белькары уже взбирались вверх по лестнице.
Аня обернулась и чуть не вскрикнула. Страж был совсем рядом. Оскалил пасть, подался вперёд. Тирре в Аниных руках задрожал, вжался в ладони, в мягкую ткань платья. Девочка, как могла, плотнее обхватила маленького пленника.
Вдруг накатила волной странная нежность к хрупкому существу на руках. А вслед за ней в грудь толкнулась уверенная злость.
- Только тронь! – она шагнула к стражу. – Плохой! Плохой пёс!
Страж остановился, даже отступил назад. Аня очень рисковала, ведь сидящий в темнице дух мог и не знать о невольной гостье нойты. Но, видимо, с новым платьем она получила и некий иммунитет в замке, будто её защищала магия Вит. Страж попятился. Ободрённая девочка даже топнула на него ногой:
- Пошёл вон!
- Молодец, конечно, только, может, и мы пойдём уже? – дёрнула сзади за подол Нарсу.
- Куда это? Только пришли же. Такие милые гости к нам не забредали… – вышедший на тусклый свет старик напоминал бородатого паука-разбойника из детских книжек. На нём и правда, красовался поверх одежды фартук. Аню замутило – на серой ткани он заметила бурые разводы. В одном месте даже прилип клочок рыжего меха. Старик пожевал губами. – Да почитай, никогда и не забредали. Сама-то хозяйка не балует. Куда ж я вас отпущу?
- Я гостья вашей хозяйки! Она будет очень зла, если со мной что-нибудь случится, – Аня решила сразу расставить точки над и.
- Да и пожалуйста, – добродушно откликнулся старик. – Коли тебе со мной не по нраву, иди себе. А вот белькаров оставь. Иначе с меня госпожа спросит.
- Нет! Белькары тоже пойдут со мной.
- Эт вряд ли. Гостья там, не гостья, а у меня работа. Коли ты мне работать мешаешь, уж не обессудь.
Старик вдруг сделался хищным, подрос, руки-ноги его вытянулись, выгнувшись под неестественным углом. Теперь он уже совсем напоминал паука. Причём совершенно не сказочного. Тварь вывалила жвалы изо рта, растянув его, как резиновую маску. Бывшее когда-то человеческим, лицо исказилось до безобразия. На беглецов уставились немигающие чёрные глаза, десятки блестящих выпуклых бусин.
Девочку передёрнуло.
- Бежим! – коротко крикнула Нарсу, и этот окрик привёл Аню в чувство. Она с разворота помчалась к лестнице. Сзади слышалось жуткое шуршание и булькающие смешки.
Первый пролёт Аня, подгоняемая страхом и отвращением, преодолела на одном дыхании. Но не успела она ступить на третью ступеньку следующего, как ногу дёрнуло, будто удавкой лассо. Упав и больно ударившись о камень, девочка выронила несчастного Тирре. Её швырнуло в воздух. Голова закружилась. Напротив оказалась мерзкая ухмыляющаяся маска с множеством глаз.
- Ну всё. Приехали… гостья, – с трудом шевеля растянутым резиновым ртом, произнесла рожа. – Убита, так сказать, при попытке побега.
Тонкий свист прервал злорадство тюремщика. Он с гневным воплем схватился за глаза, выронив Аню. Девочка пребольно ударилась о ступени, но быстро вскочила на ноги. Адреналин бодрил. Она вновь подхватила недвижимого Тирре, и кинулась вверх по ступеням. Так она ещё никогда в жизни не бегала.
В комнате наверху сгрудились остальные белькары. Нарсу предупредила их, что выйти можно только с Аниной помощью.
- Становитесь за мной! Вас не должны увидеть стражи!
Тирре кто-то взял на руки, и за спиной у Ани собралась целая стайка белькар.
Из ямы появились узкие тонкопалые руки тюремщика, мазавшие в чёрной крови камень:
- Живьём шкуры сдеру! – с рычанием обещал он беглецам.
- Выходим, – предупредила Аня.
Стараясь идти не быстро, чтобы за ней успевали, девочка вышла в зал. Тихонько щёлкнул замок, отсекая беглецов от жуткого тюремщика.
Вдруг по гулкому пустому помещению раскатился удар грома. Почему-то при этом дрогнул под ногами пол, а с потолка и колонн посыпалась ледяная пыль. Почти одновременно с этим послышался отдалённый рёв.
- Что это? – задал кто-то тихонько вопрос за спиной у Ани.
Послышались тоненькие всхлипы.
- Это Вит, – девочка через плечо увидела, как Нарсу махнула лапкой. – С Халлстейном бодается.
- До сих пор?! – удивилась Аня, которой показалось, что в подземелье они пробыли полдня.
- Это ещё не долго, – ответила ей немолодая белькара. Оказалось, в темнице у нойты ожидали своей участи даже старики и дети, что неприятно поразило Аню. – Вот несколько новолуний назад они сутки над Нордлигом бились.
- Ух и деревьев тогда свалило! – кивнул белькар помоложе. – Целые просеки. Я думал, точно один другого порешит, но нет….
- Да уж, не повезло… – буркнула Нарсу. – Вы, наверное, потому сюда и попёрлись? Думали, что всё – безвластие в Нордлиге? – яда в её голосе было хоть поварёшкой черпай.
- Что ты, дитятко? – замахала на неё старушка. – Мы топь огибали.
- Огибали они…. – тихо пробурчала всё ещё не слишком довольная Нарсу.
За разговором дошли до высокой двустворчатой двери. В зале никого не было – должно быть, Вит считала это место неприступным, или она настолько ненавидела отца, что забывала обо всём остальном при его появлении.
Аккуратно прикрыв за собой огромную створку, Аня огляделась. Она помнила, что здесь оставались не улетевшие с нойтой стражи.
Кажется, вооон на том пьедестале был один.
- Простите, – обратилась девочка к белькарам, – вы не могли бы сместиться немного правее? Нам нужно обойти ту колонну.
На Аню посмотрели с некоторым удивлением.
- Чего ты спрашиваешь, как глупая енора? Говори что делать – они сделают, – фыркнула Нарсу.
- Ладно….
Белькары послушались, сгрудившись теперь между Аниной пышной юбкой и правой стеной.
Так, бочком-бочком, с перестроениями, они добрались до злополучной комнаты, несмотря на то, что пару раз со стражей осыпался невидимый лёд, и они провожали Аню глазами-гнилушками.
- Так, – скомандовала перед дверью Нарсу. – Комната эта жуткая. Всем слабым духом лучше будет закрыть чем-то глаза. Я вас проведу. Ну и долговязая подсобит, – она кивнула в сторону девочки.
- Эээй! – возмутилась Аня, но её протест, похоже, никто не заметил.
Белькара-мать оторвала от подола своей юбки полосу ткани и завязала глаза своему детёнышу, который тут же принялся повязку ковырять пальцем. Завязала себе глаза и пожилая белькара. Остальные мужественно вошли следом за Аней.
- Студёным на зуб! – потрясённо высказался один из них, увидев убранство комнаты.
- Не важно! – бросила Нарсу сквозь зубы. – Им уже ничем не помочь. А нам пора убираться отсюда.
Оказалось, в камень подоконника впился небольшой металлический крюк с верёвкой. Видимо, так искавшая своих белькара и попала сюда. Пока бывшие пленники переправлялись наружу, замок ещё дважды содрогнулся от жуткого грохота.
Уже наполовину высунувшись в окно, Нарсу внезапно спросила:
- Ты же тоже пленница тут? Я правильно поняла?
- Ну, не совсем, но, в общем, наверное, да…. – Ане самой, почему-то, не хотелось признавать очевидное, но пришлось.
- Так давай с нами! – предложила белькара, тряхнув рыжим хвостом.
У Ани потеплело в груди. Как же всё-таки приятно встретить тут незнакомцев, которые рады взять её с собой! Вот только….
- Спасибо, Нарсу, но я не могу. Мой друг тоже пленник тут, и… в общем, это долгая история, а вам же надо уходить.
- Ну, как знаешь, – пожала плечами белькара. Потом, после паузы добавила. – Благодарю тебя, странная Аня. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто скажи любому белькару, что приграничное племя обязано тебе. Конечно, никто в здравом уме не стал бы доверять девчонке из замка Вит, но я исключение. К тому же, кто сказал, что я в своём уме?
Она подмигнула, махнула на прощание лапкой и легко скользнула вниз по верёвке.
Вот и всё. Какое-то время внизу ещё слышался лёгкий шум удалявшихся от замка беглецов, но затем и он стих. Аня осталась одна в спящем замке нойты.
Щемящая тоска сжала сердце липкими когтистыми пальчиками. Дома уютно, дома есть привычные и быстрые маршруты. Как же теперь было комично вспоминать долгую - целых полчаса – дорогу в школу. Уж там бы ей не пришлось идти пешком три дня по глухому лесу!
А ещё там бабушка Тома, и мама, которые… Аня представила, как мама в панике набирает телефоны всех, кто мог её видеть сегодня. Как держится за сердце обычно подтянутая бабушка. Тревога сжала горло колючей проволокой. Хоть бы как-то передать им, что она жива! И как она вообще объяснит, где была?!
Захотелось уткнуться носом в тёплую, родную, пахнущую котом, шерсть Барса. И крепко его обхватить. Но вместо любимого питомца здесь были только рыжие белькарьи шкурки, содранные с разумных существ.
Стало так гадко, что даже затошнило. Всё-таки гадина же эта Вит! Помогать ей теперь не хотелось совершенно, только… как иначе домой-то попасть?
Замок снова встряхнуло, но уже не так сильно. Рёв Халлстейна слышался теперь словно в отдалении.
Никонов! – вспомнила Аня.
Мелькнула даже мысль, что, возможно, одноклассник и домой вернуть её сможет.
Девочка собралась было выйти из комнаты, когда вдруг бросила взгляд на платье. Грязный, испачканный в темнице замка подол больше не поражал великолепием узора.
Ну, значит, пора сменить дурацкую неудобную одежду.
Переодеваясь, Аня мельком порадовалась, что на ней осталось её родное бельё.
Удобный тёплый свитер с жилеткой из длинного меха, штаны и мягкие угги с пушистой оторочкой словно по ней шили. Лёгкую куртку с капюшоном девочка накинула почти машинально. Ну, вот, теперь она снова вся в белом.
На пояс удобно поместились причудливые прозрачные ножны с кинжалом. Искренне понадеявшись, что шкурка на её одежде не содрана с какого-нибудь разумного полузверька, девочка вышла в коридор. Теперь она шла не таясь. Ни один страж не реагировал на её появление.
Интересно, на что надеялась Вит, когда запрещала ей искать Сашку?
А вдруг стражи – ещё не все сюрпризы этого замка? – мелькнула паническая мысль.
Несмотря на участившийся пульс, Аня, миновавшая галерею в зал, повернула за угол. Ничего. Так же тихо и пусто. Тот же приглушённый свет замурованными в стену потоками. Несколько дверей слева и длинная ниша за колоннадой. Там, в глубине, мерцали и переливались вместе со стенами зеркала. За одним из них девочка разглядела очертания мебели. Как будто подсобное помещение. Интересно, что это?
Аня рискнула подойти. Потрогала. Действительно, стекло. Не дверь. На ближайшем столе, выкрашенном синей краской, в аккуратном кружочке в углу красовался номер тринадцать. Девочка присмотрелась – парта! Это же школьная парта! Это их с Сашкой мир!
Но все попытки пробиться за стекло так и остались тщетны. Разбивать зеркало Аня побоялась – мало ли, потом вернуться не сможет совсем.
Так. Всё! Надо искать Никонова!
Напротив красовались три двери. Совершенно одинаковые. И которая из них Сашина? Самым простым казалось постучать, но вдруг у Вит в гостях ещё кто-нибудь, такой же приятный, как дед-паук из подземелья. Аня почувствовала мурашки по рукам и спине, вспомнив жуткого старика.
Но как-то же надо искать одноклассника.
Ладно. Не станут ведь на неё бросаться с порога. Девочка поглубже вздохнула и подошла к двери напротив. Только она занесла руку для того, чтобы постучать, как замок вновь тряхнуло. Не так сильно, как раньше, но всё ещё ощутимо.
- Да какого фига-то?! – приглушённо донеслось из-за двери. Ну, вот он и Сашка!
Аня выдохнула и постучала. Сперва повисла пауза, но затем раздались шаги. Щёлкнул замок и на пороге появился Никонов в своём белом камзоле и плаще. Всё-таки Аня никак не могла понять, украшает её одноклассника это средневековая одежда или делает смешным.
Сашкины белесые брови поползли вверх:
- Святая? А ты чего здесь? Мама… Вит же сказала….
- И мне сказала, – кивнула Аня, не дослушав. – Только мне очень нужно с тобой поговорить. А тебе не хочется самому узнать, как там, в нашем мире?
- Ннуу… да. Да, заходи, – видимо, Никонов решил, что раз уж одноклассница пришла к нему, значит, это не так уж и запрещено.
Большая, на удивление светлая, сводчатая комната, откуда можно было выйти в соседнее помещение или на резной балкон, походила убранством на Анину комнату. Только была побольше и без рыжих белькарьих шкурок.
За перилами балкона, на фоне свинцового неба, о чем-то шумели припорошенные снегом ели и сосны. Из-под нетронутых сугробов там и тут робко выглядывали кусты с подмёрзшими, не успевшими опасть листьями.
В комнате, отличавшейся от пейзажа лишь переливчатыми стенами, стояла кровать с балдахином, укрытая белым коротким мехом, на сей раз неизвестно чьим. Огромная прозрачная шахматная доска с искусно вырезанными и раскрашенными фигурами в половину человеческого роста, такой же негорящий камин. В углу подпирали стену всамделишные доспехи, и прятался маленький столик с тарелкой, полной сладостей. Узкий стеллаж с книгами выглядел тут чужеродно.
- Тебе разве тут не холодно?! – спросила Аня первое, что пришло в голову.
- А тебе? – вернул вопрос Никонов.
Девочка прислушалась к ощущениям:
- Ннет…
- Ну, вот и мне – нет. Это всё магия нойты. Пока ты в Нордлиге, холода не почувствуешь.
Сашка не удосужился предложить Ане сесть, впрочем стульев или кресел в комнате всё равно не было, и девочка самовольно умостилась на краешке кровати. Никонов тоже глянул было на своё спальное место, но в итоге по-турецки уселся перед шахматной доской.
С чего бы начать? Не скажешь же прямо в лоб: Саш, ты знаешь, ты умер и теперь Вит хочет убить тебя ещё раз. Не поверит. И Аня бы тоже не поверила.
- Эмм… Ни… Саш… – как-то непривычно было называть одноклассника вот так, по имени, но и по фамилии же не в тему, – а чего ты Вит мамой называешь? У тебя ведь другая мама.
Вопрос всплыл из подсознания спасительной субмариной.
- Я помню, – кивнул Никонов серьезно. – Правда, не очень чётко, как на старой фотографии. Но ведь нойта… ну, хорошо ко мне относится. Научила колдовать, прикинь? Я теперь её наследник. Могу целой страной управлять! У меня есть всё, что захочу…, ну, кроме друзей, конечно. Но я ещё столько тут не посмотрел, что пока мне и так интересно. И школы тупой нету – учить ничего не нужно, домашки делать, сдавать.
- И компьютера, – не удержалась Аня.
- Ну, да… – вздохнул бывший одноклассник, – компа не хватает. Но я тут сам могу путешествовать и даже сражаться, если захочу, или там напасть целой армией. Даже гоночки тут есть. Правда, на санях… но тоже ничего. И это не чувак на экране, а я сам могу.
- А по родителям ты что, совсем не скучаешь? – Аня представила, что никогда больше не увидит маму, и к горлу тут же подкатил ком, а глаза наполнились влагой.
- Скучаю, - признался Сашка, - но она обещала, что я смогу их навещать.
- Это во сне, что ли? - нахмурилась Аня.
Сашка её вопрос проигнорировал:
- А если надоест, я могу вернуться.
Аня чуть не поперхнулась:
- Погоди, как это? Нам же сказали, что ты упал с шестого этажа на Заводской. Это где дом новый строился, а его потом забросили. Мы туда с ребятами ходили, там цветы лежат… и следователь в школу приходил…. Да и Вит тоже говорит….
- Да чё за бред-то? Не падал я, - не очень уверенно произнес Никонов. – Ну, помню, как поднимался по лестнице. Ма… Вит меня звала. Помню, как вошёл в зеркало. И… я летел…, но не падал. Потом, правда, отрубился, и мне снился какой-то стрёмный сон про окровавленного мужика, но я же очнулся. Вот я! Жив! – он похлопал себя по груди в доказательство. Потом опустил глаза, будто пытаясь что-то сообразить или вспомнить.
Аня только с сожалением пожала плечами. Ну, правда, что ещё она может сказать, если одноклассник и впрямь сидит перед ней вполне осязаемый?
Никонов поёрзал и вновь поглядел на девочку:
- Да ну, не мог же я умереть! – в глазах бывшего одноклассника читались растерянность и страх.
Повисла неловкая пауза. Наконец, Аня опустила глаза:
- Мне нойта сказала, что заменила тебе сердце, иначе ты не смог бы жить. А когда я спросила, если принесу ей то, что нужно, отпустит ли она тебя, она ответила, что раз ты умер в нашем мире, то обратно вернуться уже не сможешь.
Сашка молча повернул голову к балкону. Ей показалось, что бывший одноклассник плачет, но тот снова посмотрел на неё сухими светло-серыми глазами:
- Не понимаю. Зачем ей врать мне?
- Может, чтобы ты её слушался? – негромко предположила Аня.
- Да заставить слушаться можно же по-разному!
- Ага, то-то Ирин Петровна никак не могла это сделать, – съехидничала Аня, чувствуя, что уходит явно не в ту степь.
- Ой, да ладно! – быстро среагировал Сашка, будто испугавшись возможного продолжения. – Ты не понимаешь! Пойдём, я тебе покажу кое-что.
Аня хотела было возразить, но Никонов уже вскочил, ухватил её за руку чуть ниже локтя. Потащил в соседнюю комнату.
Там, среди горок, лыж, саней, фигур и фигурок, непонятных приспособлений и даже лошади, выпиленной изо льда в полный рост, высилось зеркало. В серебристой вычурной оправе, на изящной подставке, выполненной в виде длинных волчьих лап, оно смотрелось по-королевски среди беспорядочно сваленных игрушек и развлечений. К нему-то и направился Никонов:
- Вот.
- Ну, зеркало. И чего?
Сашка хитро улыбнулся и притронулся к поверхности. Аня чуть не вскрикнула, когда по гладкому стеклу зазмеились знакомые морозные узоры. А когда все они дошли до руки Никонова, и она совсем побелела, почти слившись с его одеждой, поверхность вновь очистилась, но комната больше в зеркале не отражалась.
Там, в свете заходящего солнца, виднелись отроги заснеженных гор, где что-то вспыхивало наподобие молний, и металась огромная птица. Или не птица? Но лесная опушка еще хранила следы прошедшего лета и покой не тронутой человеком природы. Ветер ерошил начавшую кое-где желтеть траву, шелестел листьями рябин и кустарника, терялся в темных лапах елей. Семейство ежей чинно пересекло полянку, исчезнув в густом подлеске. Аня заметила чьи-то любопытные мордашки, выглядывавшие из-за кочки.
- Пойдем, - снова взяв её за руку, Сашка потянул одноклассницу к зеркалу. Сам перешагнул через раму, оказавшись наполовину на опушке. Аня не без трепета последовала за Никоновым. Тоже перешагнула через раму, ожидая, что вот-вот ударится о стекло, и… почувствовала запах свежести, хвои, грибов и прели.
- Ого! – Девочка покрутилась вокруг своей оси. Ноги, шурша палыми листьями, мягко пружинили на лесной почве. – Настоящий лес! Эм… слушай… Саш, ты ведь можешь сделать зеркало дверью. Там, в коридоре, есть зеркало, которое ведёт в наш мир. Я видела. Может, можно просто вернуться домой? Без дурацких заданий Вит?
- Заданий? – удивился одноклассник. – Каких заданий?
- А ты разве не знаешь, зачем вытащил меня сюда?
- Извини, – насупился Сашка, – я думал, она для меня кого-то сюда вызывает. Ну… чтоб не скучно было.
Блин! Вот мальчишки! Неужели он серьёзно думает, что мир вокруг него вертится?
- И ты не знал, что Вит хотела вызвать взрослого?
- Ну… – Никонов смутился, почесал плечо, – догадывался. Но со взрослыми не интересно.
Ане показалось, что он лукавит, но уцепиться было не за что. И она просто спросила ещё раз:
- Так чего про зеркало-то? Твоя Вит хочет, чтобы я пешком шла по лесам… Три дня, Саш! Ты вот ходил куда-то три дня пешком? А потом в каком-то городе искала каких-то проводников-моряков. А я домой хочу, понимаешь?
Сашка замялся, глянул на неё исподлобья:
- Я бы сам пошёл…. Надоело здесь до чёртиков! А через зеркало я тебя отправить не могу, – он пожал плечами, подняв одно выше другого. – Это всё м… Вит. Она портал открывала. Я только позвал.
- Погоди! – Аня пыталась уцепиться хоть за какую-то соломинку. – Но ты же что-то сделал, чтобы мы сюда прошли!
Сашка хмыкнул:
- Во-первых, это граница Нордлига, дальше я не могу, а во-вторых, мы с тобой здесь не по-настоящему, – Сашка провёл рукой по корявому сосновому стволу. Рука прошла сквозь кору и древесину, не встретив сопротивления. – Видишь?
Аня сама попробовала провести ладонью по верхушкам брусничных кустов. Ничего не почувствовала.
- Но я же чувствую запахи, и землю под ногами!
- Это вроде иллюзии. Земля под ногами у тебя и так есть. А запах, наверное, зеркалу сгенерить проще, чем твёрдые объекты.
- Программист, блин, – насупилась Аня, и не удержалась от подколки. – Это ты так гулять выходишь?
- Не. Это так… вроде телека или приставки. Ты как бы тут, и как бы нет. А гулять я в Нордлиге хожу. Я ж говорил – на санках там…, оборотней пугать всяких.
- Кого? – Аня округлила глаза.
- Да не бойся ты! Я их одним левым мизинцем.
- Ага! Великий маг, – Аню кольнула непрошеная ревность. Сколько она перечитала всяких книг про магию и другие миры. Но вот Никонов почему-то умеет колдовать, а ей фиг, да ещё и придётся пешком куда-то тащиться.
Хотя тут же и одёрнула себя. Она-то, в отличие от одноклассника, жива. Вроде бы.
- Щас, – Сашка подмигнул с видом бывалого фокусника.
Он достал из кармана ледяной, а может, просто стеклянный, свисток, чем-то похожий на маленькую дудочку, и подул в него. Вместо свиста послышалась довольно красивая мелодия высокой тональности. Её переливы, словно волны, то поднимались к заснеженным пикам, то опадали к ногам ребят. Аня, пытавшаяся задавить в себе злость и обиду на Никонова, вдруг ощутила, как мышцы расслабляются. Тугой клубок неприятных чувств где-то между рёбер сам собой распускается на тонкие рваные нити, утекая вслед за мелодией.
Когда Сашка опустил свисток, пару минут ничего не происходило, а затем, едва шелохнув кусты, на прогалину к ребятам вынырнул снежный барс. Пальцы онемели, а по рукам пробежал озноб. Хорошо, что Аня вовремя вспомнила, что они неосязаемы, и сделать им барс ничего не сможет.
- Но они же, вроде, в горах живут, – удивилась она.
- В предгорьях, – блеснул в ответ одноклассник. – Этот свисток нойта сделала. Магией. Он заставляет зверей слушаться, даже станцевать могут. А хочешь, я заставлю его сплясать на задних лапах?
- Не надо, – недовольно отказалась Аня. – На это будет неприятно смотреть.
- Ну и зря, – раньше Никонов скорее всего проигнорировал бы её просьбу. Сейчас же, видимо, ему так хотелось пообщаться с кем-нибудь из сверстников, что он смирился.
Барс всё это время сидел напротив ребят, недовольно поводя пушистым хвостом, облизывая усы, и щуря жёлто-зелёные глаза.
- Отпусти его, пожалуйста, – попросила Аня.
- Ладно… – теперь пришёл черёд быть недовольным Сашке.
Он коротко дунул в свой свисток, и барс нырнул обратно в заросли.
- Какая ты скучная, – пожаловался одноклассник. – Я-то думал, если кого из ребят позову, будет весело.
- Ну так и звал бы Ковалёва, …ваше высочество, – съязвила девочка. – Я уж точно не просила меня сюда заманивать. Да и ещё неизвестно, как бы твой друг себя повёл, – она вспомнила крупного задиристого Серёгу Ковалёва. Тот мог бы и в глаз дать дружку за такую подставу. Тут до Ани дошло: – Так ты меня позвал, потому что я тебе ничего за это не сделаю?!
Вместо ответа Сашка с непроницаемым лицом поднял над ладонью небольшой смерчик. Потом всё же снизошёл:
- Думаешь, мне Серёга со своим боксом что-нибудь тут мог сделать? Да я бы его по стенке раскатал.
- Ну-ну. Только он сперва бы тебе фингалище поставил.
- Я тебя позвал, – немного обиженно произнёс Сашка, – потому, что ты ближе всех оказалась, – он помолчал и совсем уж тихо добавил: – до остальных не смог дотянуться.
Аня тоже помолчала немного. В небе – по-вечернему розово-синем и совсем безоблачном - всё ещё вспыхивали редкие зарницы у самых гор. Как-то не хотелось сейчас возвращаться к неприятному разговору, но когда же ещё?
- Слушай… Саш, а ты вообще знал, что у тебя сердце ледяное до того, как я тебе сказала? Глупо звучит, но Вит говорила, что ты поэтому не можешь уйти из её страны.
- Ну, что-то, вроде, говорила. Не помню. А что?
- Да я тут… кое-что увидела, и услышала….
На прогалину, щурясь и оглядываясь, выбралось странное существо – похожее на человека, но ростом с ребёнка и с головы до пят покрытое мхом и травой, будто дикобраз иглами. Острая мордашка и чёрный кожаный нос чем-то роднили существо с ежом.
- Ой! Кто это? – машинально удивилась Аня.
- Это верпия, – бросил Сашка. – Они типа обезьян или попугаев. Немного говорят, и берут к себе всех мелких сироток. Вон, даже Вит они подобрали. Только ты ей не говори – это я от них услышал. А когда спросить попробовал, она чуть меня вместе с колоннами не распылила.
- Да уж, хорошо она к тебе относится, – снова съехидничала Аня. Всё-таки злость за её злоключения ещё не прошла.
- Ну а чё? Все же злятся, – пробурчал Никонов. – Я бы тоже, наверное, злился, если б меня макаки воспитали.
Словно в подтверждение Сашкиных слов следом за взрослой верпией на прогалину высыпали пятеро таких же существ поменьше и принялись подъедать ягоды с кустов. Взрослая верпия осталась стоять, зорко высматривая возможных врагов. Как только она услышала шорох в зарослях папоротника напротив, тут же издала пронзительный короткий свист. Выводок, повинуясь материнскому сигналу, нырнул обратно в густой подлесок. Верпия бросила последний пристальный взгляд в направлении насторожившего её куста и последовала за детьми.
- А что, по-моему, они очень славные, – заметила уже спокойно Аня. – Как только у них могла вырасти такая… нойта?
- Я вот тоже думаю, где она магии-то научилась и говорить вообще?
- Да я не про то…. В общем, слушай, Саш…. Мне это говорить неприятно, только, во-первых, эта твоя Вит – убийца, – видя, что Никонов собрался что-то возразить, Аня замотала головой. – Я встретила в замке белькару, которая спасала своих. Мы спустились за ними в подземелье, которое прямо за камином в зале. И там был жуткий дед, который превращался в паука, убивал белькар и шкурки с них снимал. А они ведь разумные! Я не люблю, когда неразумных зверей убивают, а тут… они же прямо как люди. Только маленькие, с хвостом и ушами…
Аня, тараторившая, чтобы собеседник её не перебил, выдохлась и остановилась перевести дух. Тут-то Сашка и потряс головой:
- Чегоо? Что за каша? Какие белькары? Что за дед?
Аня опешила:
- Ты ж здесь уже… больше недели, наверное. И не знаешь, кто такие белькары?! И деда этого страшного не видел?
- Неа. Чё ты думаешь, мне больно надо в тот подвал? Мне и тут развлечений хватает, – наигранно весело проронил бывший одноклассник. Но чувствовалось, что ему хочется что-то доказать, если не собеседнице, то себе. Оттого и голос взял нотой-двумя выше. – Сюда твой паук не лезет. Вот я про него и не в курсе. А белькары… да хрен их знает, кто тут живёт, в этой стране чудес. Ну, не встречал, и чего? Сами они в замок раньше не забирались.
- А, во-вторых, – безжалостно продолжила девочка, – я сегодня слышала, как Вит говорила с каким-то мужиком в своём зале. Это когда мы белькар собирались спасать….
- Погоди, – перебил её Сашка. – Чёт надоело тут стоять. Пойдём в комнату. Там хоть похомячить есть чего.
- Лаадно, – протянула Аня. Интересно, ей показалось, или Никонов просто оттягивает неприятную новость?
Одноклассник развернулся, вытянул перед собой руку. По лесу пошла рябь, словно он был отражением в воде. Хотя, похоже, это совсем не потревожило здешних обитателей. Вот белка пробежала по только что шедшему волнами дереву. А из травы под ним высунула мордочку верпия.
Аня повторила Сашкин манёвр, почувствовав, будто рука проходит через какую-то упругую жидкость. Вдохнула поглубже, зажмурилась, и вернулась в комнату Никонова. Сам хозяин успел уже умоститься на кровати, по-турецки скрестив ноги, и уплетая сладости.
- Хошешь? – предложил он с набитым ртом, указывая на тарелку, опустевшую уже наполовину.
Вот ведь свинтус! Аня хотела было уже сказать однокласснику что-то едкое, но тут заметила, как в переливчатом свете стен блеснули бисеринки пота на Сашкиных висках. Отросшая светлая чёлка облепила лоб сосульками.
Он что, боится?
Девочка вдруг ощутила камень на сердце. Ей же надо сказать Никонову, что он здесь не в гостях. Она бы промолчала, но ведь… нельзя.
- Саш, – Аня примостилась на краешке кровати. – Помнишь, что я тебе рассказывала про белькар…. Ну, про то, как мы спасать их пошли. И про мужика. В общем…, Вит тогда сказала…, – она помедлила, собираясь с духом, и выпалила, – что убила тебя в нашем мире, чтобы ты не сбежал. И растопит твоё сердце, как только я, или кто-то другой, кого ты вызовешь, принесёт ей то, что нужно.
Вот. Девочка перевела дух, но напряжение только усилилось.
Повисла звенящая тишина.
За окном, на фоне алеющего заката, позёмка сметала снег с перил и сосен.
Сашка совсем съёжился. Он сидел, подтянув к себе колени и глядя в сторону.
- Ты… врёшь ты всё… – наконец выдавил он.
- Я?! – задохнулась от возмущения Аня. – Зачем?!
- Не знаю, – тихо буркнул Никонов, всё так же глядя в сторону. – Может, ты мне просто мстишь за то, что я тебя сюда вызвал.
- Если б я тебе и правда мстила, я бы тебя в сугроб головой окунула. А не говорила бы про смерть. Сашка! Блин, как тебе доказать-то?! Там твоя мама… настоящая мама! Она тебя похоронила, понимаешь?! И все думают, что ты мёртвый, а ты тут! Тебе ж вернуться нужно!
- Как, интересно?! – почти крикнул Никонов, повернув к ней стеклянные от слёз глаза. – Ты сама мне только недавно сказала, что всё! Что домой больше не попасть!
- Слушай, ну, свет же клином не сошёлся на этой Вит! Можно пойти в другой город. Здесь наверняка есть другие… маги. Спросить у них – может это она врёт? Тебе же, вон, наврала. Ты вообще пробовал пройти через зеркало обратно?
- Пробовал, – неожиданно буркнул Сашка, вытирая тыльной стороной ладони влагу из глаз. – Я просто не знаю, что с ним делать. По-всякому пытался… и как со своим зеркалом пробовал. Не получается у меня!
- Блин, – неподдельно расстроилась Аня. – Ну… я же говорила… есть и другие города. Наверное, и другие волшебники.
- А сердце? – печальный Никонов положил подбородок на руки, лежащие на согнутых коленях.
- Ну… А ты пробовал вообще выйти за пределы её этого Норд…линга?
- Нордлига, – машинально поправил Сашка. – Неа. Не пробовал.
Он вдруг поднял голову:
- Слушай, а ведь мысль! Она ещё не вернулась, а мы можем прямо сейчас уехать.
Пока девочка обдумывала сказанное, её одноклассник уже вскочил, притащил из соседней комнаты какую-то двойную сумку на ремнях, и принялся запихивать в неё оставшиеся сладости.
Аня поняла, что очень голодна, поэтому, с разрешения хозяина, тоже цапнула несколько штук. Оказалось, на вкус, как очень холодный пудинг в желеобразном состоянии. Кое-где, кажется, встречались шоколад, орехи и ягоды. Вкусно, конечно, только не слишком сытно. Вот где пожалеешь о мамином горячем супе!
Потом в сумку отправились какие-то вещи, и даже небольшой кортик. Тоже прозрачный, как у Ани, только в простых ножнах. Зачем, интересно, Никонову оружие? Он же маг теперь.
Наконец, перекинув сумку через плечо, Сашка дёрнул одноклассницу за руку, то ли помогая, то ли заставляя подняться:
- Ну, всё! Пошли.
Потащил за собой в коридор. За спиной щёлкнул невидимый замок, навсегда закрывая за Аней двери в ледяную комнату. В коридоре слева от Сашкиных аппартаментов девочка ещё не была. Он оказался коротким, и заканчивался винтовой лестницей в башне и поворотом направо, в ещё одну галерею. Если в замке и были стражи, они не обращали внимания на двух подростков.
Никонов потащил одноклассницу вниз по лестнице. Вспомнив было спуск в жуткий подвал, Аня с облегчением вздохнула, увидев, что ступени здесь освещены закатом, льющимся из стрельчатых окон.
- Саш..., а если… правда про сердце?! – одышливо выдохнула Аня на бегу. Физкультура не была её любимым предметом.
- Ну, вернусь, чё? – Никонов как раз бегал очень хорошо. Даже грамоты получал. – Не убьёт же она меня, раз я пока всё равно ей нужен. А там, может, ты кого встретишь?
Спустившись и пробежав вдоль коридора, на сей раз, на удивление, обшитого деревом, они остановились у высокой, но простой деревянной двери. Одноклассник дёрнул медную ручку, и ребята оказались в пропахшем сеном, шерстью и ещё бог знает чем ангаре. Деревянные стойла по сторонам скрывали каких-то животных. Возможно, коней, но после всего увиденного в замке Вит, Аня бы не поручилась.
Здесь почему-то было даже уютнее, чем в замке наверху.
- Ну, вот, тут у меня всякие санки, лыжи, и ещё кое-кто.
Никонов достал давешний свисток и дунул. Вновь полилась мелодия, но теперь она быстро оборвалась. В одном из просторных стойл всхрапнули. Значит, всё таки лошадь? Но над перегородками взмыли шикарные ветвистые рога, а за ними показалась узкая оленья голова с умными влажными глазами.
- Мой олень! – гордо сообщил Сашка. Потом будто вспомнил что-то. – Ну… то есть, олень Вит, но она мне его вроде как подарила…
- Ой… красивый какой…, – Аня протянула руку. Животное фыркнуло и немного кивнуло тяжёлой головой, но не отстранилось. – А как его зовут?
- Ну… пока никак. Не придумал ещё.
Бархатистая на ощупь морда заканчивалась влажным кожистым носом. Олень высунул шершавый мокрый язык, облизав пальцы девочки. Видимо, учуял те сладости, которые она ела чуть раньше.
- А мы как поедем? – поинтересовалась Аня, пока её одноклассник заходил в стойло и прилаживал сумку на спину животного.
- Ой, погоди! Я же не умею ездить верхом, – попыталась Аня отказаться от сомнительного удовольствия.
- Ну и что? Я тоже не умел, – уверенно возразил её спутник, – но быстро научился. Так что не сцы, всё получится. Тем более, мы поедем на одном олене – я тебя поддержу, если начнёшь падать.
Аня представила себе сцену из романтических сказок, где рыцарь везёт девушку перед собой, сжимая её в объятьях. Уши и щёки тут же обожгло румянцем. Блин, да какой из Никонова рыцарь?
- А где я буду сидеть? – робко поинтересовалась она.
- За мной. Только держись крепко, – предупредил Сашка, ловко взобравшись на спину своего ездового животного. Он это проделал, встав на перекладину загона. – Теперь ты давай.
- Не получится, – запротестовала Аня.
- Встань на перекладину, – терпеливо скомандовал Никонов.
Пришлось подчиниться.
- Хватайся за попону.
На олене и правда висел перекинутый через его спину круглый цветастый коврик. На нём сейчас восседал Сашка. Аня ухватилась за ткань.
- Теперь закинь правую ногу на спину оленю, и подтянись руками.
- Я попробую…
Когда девочка перекинула ногу и напрягла руки, она поняла, что дальше только на шпагат или вниз, но уж никак не верхом. Одноклассник схватил её почти что за шиворот и втянул на спину оленя.
- Ай! Ты чего?!
- Помог, – пожал плечами Сашка.
Животное недовольно мотнуло тяжёлой головой, но позволило себя оседлать второму наезднику. Аня насупилась, хотя говорить ничего не стала, только поправила сбившийся капюшон куртки, накинутой на плечи на манер плаща.
- Держись, – предупредил Никонов. – Я в первый раз упал.
Он наклонился и шепнул что-то в ухо своему питомцу. Тот напружинился и прыгнул. Душа ухнула куда-то в пятки вместе с внутренностями. Если бы Аня не ухватилась крепко за Сашку, она бы обязательно свалилась. А так только пятая точка пострадала.
По длинному помещению с загонами олень прошёлся трусцой. Другие животные поднимали морды, глядя ему вслед. Ворота оказались приоткрыты. Поэтому слезать и открывать их не пришлось. Умное животное поддело створку рогами и, расширив проход, вышло на улицу. Здесь, практически сразу, начинались девственные сугробы и лес. Только немного торчали из-под снега скалистые тёмные склоны, где и возвышался замок Вит.
Аня обернулась. Казалось, будто на каменном фундаменте некогда разрушенного здания вырос ледяной дворец. Летящий, стрельчатый, ледяной. Льющий странное мерцание в сумерках окружающего безлюдья.
Бег ездового животного выровнялся. Похоже, олень скакал не по снегу, а слегка над ним. Обжигая щёки легким морозом, ветер трепал волосы, выбивая светлые пряди из кос. Но, кроме этого, холод совершенно не ощущался.
К магии, как и ко всему хорошему, быстро привыкаешь.
На какое-то время девочка даже задремала – олень, конечно, не автобус, но перестав замечать некоторые неудобства, можно уснуть даже верхом. Проснулась Аня от резкого страха в кончиках пальцев. Она чуть не расцепила руки во сне, опасно накренившись вправо.
Олень потянул носом воздух, замедлил бег, потом прянул с места и запетлял.
- Что случилось?! – Аня старалась удержаться на испуганном животном.
- Учуял что-то… если волки, свисток с ними справится. Хотя… волков олени Вит не боятся… медвар что ли?
- Это… медведь типа?!
- Ага. Типа. Смотри по сторонам!
По коже пробежал мороз, несмотря на то, что холода Аня так и не чувствовала. Девочка, напрягая зрение, вглядывалась в бело-синие сумерки, царившие в обступающем их лесу. Что это? Коряга, наверное… или всё-таки…? В мелькании веток и хвои, проступавших из-под снега, было не разобрать. Тёмная глубина леса пугала. Кажется, там что-то двигалось! Или это бег оленя заставлял танцевать сосны и подлесок в диком зловещем хороводе?
- Саш! А что мы делать будем, если…?! Ну, медведь этот?!
- Я ж маг теперь, забыла?
Олень вылетел на прогалину, помчался вдоль гранитного обрыва. Внизу, не замёрзшая даже в холода, шумела порожистая река, стиснутая узкими высокими берегами. На образованном каменной крошкой пригорке темнел стеной молодой ельник, переходящий в лес. Там, чуть впереди, между тонких сосенок и разлапистых елей, висело что-то белое и тощее. Это можно было бы принять за снежный нанос, но у него были худющие руки ниже колен, и белый кокон вместо головы. За ней развивалось что-то вроде узорчатой шали, а может, седых лохмотьев.
Сашка чертыхнулся, олень затрубил и прыгнул с обрыва. Когда сердце вернулось из пяток, Аня осознала, что теперь они летят над самой водой. Кое-где холодные брызги даже долетали до лица.
- Что… это было?! – Крикнула она, пытаясь перекрыть шум воды и гремящее в висках сердце.
- Студёная! Они вроде местных упырей. С ними я не справлюсь!
- Она ничего нам не сделает?! – липкий холод внутри подсказывал, что ответ Ане совсем не понравится. И ведь не ошибся, зараза.
- Если поймает, выпьет всё тепло! Ну и хана! Я через зеркало видел, как она медвара сожрала! Жуть! Зато эти твари боятся тепла! Пока солнце, они в норах сидят, а ночью типа на охоту выходят!
- И ты не предупредил?!
- Да прорвёмся! За границу Нордлига они не выходят! Слишком тепло!
Аня оглянулась, и похолодела – трое студёных без видимых усилий скользили следом. Лохмотья, а может, волосы развивались позади погребальным саваном.
Скорее, пожалуйста, милый олень!
Аня вжалась в горячую Сашкину спину. Страх смывал робость и выученный с детства стыд.
Когда впереди масса воды с грохотом ухнула в пропасть, вливаясь в гигантский водопад, олень прянул вправо и оказался над невысоким каменистым берегом. Лес здесь стоял почти вплотную к воде. Животному пришлось продраться сквозь кусты, чтобы вновь полететь над лесными тропами, огибая деревья. Снега поубавилось, и тощие белые силуэты позади рассмотреть было не сложно. Хотя вокруг царила уже совсем непроглядная ночь. Они почему-то не спешили, но и не отставали.
- Почему они не догоняют?! – крикнула Аня Сашке.
- Не знаю! Но это, кажется, хорошо.
Только тревога, стоявшая комом у самого горла, не давала расслабиться. Они ведь всё ещё в смертельной опасности.
Какое-то время бешеная скачка через хлёсткие ветви, ночную темень и страх неизвестности, казалось, уводила их от охотившихся тварей. Но вдруг олень ухнул с обрывистого пригорка в небольшой распадок. Замедлился, увязнув в ноздреватом снегу.
Навстречу беглецам из-за большого валуна и поваленного дерева появились ещё две студёных. Они без особой спешки скользили к испуганно храпящему животному, отчаянно выбиравшемуся из сугроба.
Сашка выругался, да так, что в обычное время уши бы у Ани завяли, но сейчас она готова была согласиться. Резкий прилив адреналина заставил сердце колотиться у самого горла. Прозрачный, как лесной воздух, разум, чётко сознавал опасность, пытаясь придумать спасение.
Олень каким-то чудом вывернулся из-под белой когтистой лапы. Никонов кинул в преследователей ледяной комок, который сотворил магией у себя в руке. Аня, за неимением оружия, просто зажмурилась и крепко вцепилась в одноклассника.
Дальше они продирались через какие-то заросли, неслись так, что стволы деревьев мелькали как в поезде, пока олень не наткнулся на согнутое к самой земле деревце. Уставшее животное споткнулось, уронив седоков. Олень прокатился по земле, но сумел встать и умчался в чащу. Аня почувствовала, что приземлилась очень удачно – в рыхлый сугроб в низинке. Рядом Сашка упал вниз лицом, и сверху его накрыло коротким плащом – получилось неотличимо от сугроба.
- Носом вниз, и лежи тихо! – прошипел Никонов.
Аня хотела было обидеться, но вспомнила, что она тоже вся в белом. Накинула капюшон и легла, как сказал её спутник. Вокруг разлилась тишина. Только трещало и похрустывало где-то недалеко. Тревога звенела в ушах, заглушая прочие звуки. Но вот что-то хрустнуло ближе.
Снова затихло. Ещё один трескучий шаг по снегу в их сторону. Страх нарастал, как опухоль, тяжело пульсировал в груди. Аня замерла, стараясь не дышать. Снова шаг – почти совсем рядом. Девочка не выдержала, приподнявшись так, чтобы увидеть хоть что-то из-под густого меха капюшона. Похоже, зрение привыкло к лесной темноте, потому что без труда различило две тонкие ноги с длинным рыжим хвостом. От радости Аня то ли пискнула, то ли взвизгнула, полностью подняв голову.
- О! Да это человек! – незнакомый крепенький белькар с белым треугольником на ухе махнул коротким копьём кому-то в переплетении ветвей.
С высокой смолистой сосны рыжими шишками посыпались его сородичи. К обнаружившему их белькару присоединились несколько мужчин племени и две женщины. Нарсу Аня узнала только по голосу:
- Надо же! Спасительница белькар, носом в снегу! Это кто из вас придумал такой отличный способ спрятаться от студёных? – Сашка уже тоже приподнялся из сугроба. По широкому курносому лицу в снежной крошке расплылась довольная улыбка. Пока белькара не добавила: – да если б не олень, плевать они хотели на вашу маскировку. У них даже глаз нет – учуяли бы по теплу. Спасибо Слитым, студёные так увлеклись погоней, что не заметили, как вы грохнулись в сугроб.
Аня разглядела, как кое-кто из спутников Нарсу свёл вместе ладони, и поднёс их ко лбу.
- И мы поблагодарим Слитых, – подал голос белькар, что первым подошёл к девочке, – если бы студёные нашли людей, нам бы тоже пришлось спасаться бегством. И неизвестно, кто дожил бы до утра.
- Как всегда рассудителен, Аске, – с непонятным раздражением произнесла Нарсу, – но уйти нам отсюда стоит. Если студёные догнали оленя, они могут понять, что вместо трёх закусок им досталась всего одна. Упаси Слитые, вернутся, и закуской станем все мы.
Никонов поднялся, отряхиваясь от снега, и Аня последовала его примеру.
- А куда идти? – рискнула уточнить она. – Нам бы надо на границу…
- Нам всем туда надо, – кивнула Нарсу. – Вот и пойдём.
Под ногами захрустел наст. Теперь путешествие уже не было таким лёгким, как в начале.
- А зачем вы вообще сюда пришли? – поинтересовался вдруг Сашка. – Если Вит из вас коврики делает, и дочери Стужи норовят слопать, чего вы сюда суётесь?
Нарсу гневно зыркнула в сторону мальчишки:
- Кого-то ты мне напоминаешь….
- Это Саша… мой друг, – поспешила уточнить Аня. – Мы вместе сбежали от Вит.
Кажется, белькара поняла, кто перед ней, но снизошла до ответа:
- Ищем своих. Заблудившихся, пропавших. И ловушки Вит портим заодно. Когда Аня нам помогла, я искала Тирре, и тех, кого нашёл его отряд. По следам поняла, что их забрали в замок. Ну уж ты-то, Витов приёмыш, должен бы знать….
На этих словах белькары, что были ближе других, запереглядывались.
- Ничего я не должен! – вскипел Сашка. – Я вас вообще впервые вижу. А вот откуда ты узнала, как в замок залезть, и где у Вит подвал?
- Была одна белькара, которую твоя ведьма не смогла убить. Она выбралась, а мне рассказала, как устроен замок.
- Погоди! – вмешался Аске. – Так этот мальчишка – наследник Вит?
- Нет-нет! – сразу прервала опасный разговор Аня. – Она украла его, так же, как и меня! Он у неё скорее пленник!
- Я не…
- А как Тирре? – поспешила перебить одноклассника девочка.
Напрягшиеся белькары не сказать, чтобы успокоились, но, похоже, после помощи Нарсу, вес у Аниных слов всё же был.
- Жить будет, – откликнулась белькара, – но вот охотиться вряд ли сможет. Слишком тяжёлая рана. Его унесли к целительнице, пока мы тут проверяли следы. Дай-то Слитые, она его на лапы поставит.
Какое-то время шли молча. Девочка наловчилась различать дорогу в ярком свете звёздных россыпей над головой, от которых щемило сердце и тянуло в полёт. Такого ни в одном городе не увидишь – мешают фонари, свет из окон и дым заводских труб. Хотя сейчас Аня предпочла бы оказаться в привычной среде асфальтовых улиц, подсвеченных жёлтым фонарным светом и пахнущих сыростью и выхлопными газами.
Белькары то исчезали в подлеске, то появлялись вновь, докладывая Аске, который, похоже, был у них главным, нет ли поблизости опасности. Этот белькар с гордой осанкой, да ещё Нарсу, всё время бежали рядом, приноравливаясь к шагам людей-спутников. Впрочем, это не доставляло им особых трудностей, учитывая, что быстро идти по лесу без тропинки ребята не могли.
Адреналин погони схлынул, оставив давящую усталость – сказывалась почти бессонная ночь. К тому же о себе напомнил пустой желудок, но девочка решила продержаться до границы. Там можно будет передохнуть и поискать съедобных грибов или ягод. Все припасы, если можно было так назвать горсть сладостей, умчались в ночной лес вместе с оленем.
Когда искристые вселенные в небе начали бледнеть, а между деревьями забрезжило серым преддверие рассвета, один из белькаров, убегавших на разведку, что-то тихонько доложил Аске. Тот кивнул Нарсу.
- Граница уже близко, – коротко сообщила Ане с Сашей белькара.
Девочка воспряла духом, хотя и не совсем представляла, что будет делать, когда пересечёт эту самую границу. Зато Сашка будто сник.
- Ты в порядке? – решила уточнить Аня. Назвался другом – соответствуй.
- Угу, – буркнул тот. Было ясно, что продолжать разговор одноклассник не намерен.
- И куда вы дальше направляетесь? – спросила вдруг Нарсу.
Аня задумалась, но вовремя вспомнила название, которое видела на карте Вит:
- Нуу, в Фор, наверное…
- Ни разу там не была, – задумчиво произнесла белькара.
Аске глянул на неё искоса:
- Там нечего делать. К тому же в нашем племени и так мало охотников.
- Ты мне указывать будешь?! – вспылила Нарсу. – Я сама знаю про то, как нас мало! Если бы не это, давно бы ушла, и никто, Аске, особенно ты, меня не остановил.
Тот ухмыльнулся, но промолчал.
Видно было, что белькара прямо кипит от бешенства. Аня почувствовала себя неловко в обществе двух спорщиков.
Постепенно светлело. Из-под поваленных деревьев и пней то тут, то там выглядывали любопытные сонные мордочки верпий и прочих мелких лесных зверьков. Послышались птичьи трели, и Аня поняла, что раньше в стране Вит она ни разу не слышала птиц. Даже днём за окнами замка царила тишина. В любом случае, теперь идти было намного приятнее и веселее.
Слева споткнулся Никонов. Он чуть было не упал носом в землю, но восстановил равновесие и пошёл дальше. Какой-то напряжённый и отрешённый.
- Саш… точно всё нормально? – ещё раз попробовала уточнить Аня.
Сашка промолчал, продолжая механически переставлять ноги. Тут уже и белькары заметили, что со вторым человеком что-то не так.
- Эй, человек! – Нарсу забежала вперёд. – Может, остановимся? Студёные ушли – солнце встаёт. А ты отдохнёшь.
- Нет, – хрипло выдохнул Сашка.
- Мы уже, считай, на границе. Вон за тем пригорком начинаются пограничные леса.
- Хорошо. Идём.
Нарсу пожала плечами, и маленькая процессия двинулась дальше.
На Никонова было страшно смотреть – он посерел и осунулся. Даже дышал, кажется, с трудом. Но упрямо шёл вперёд. Аня вспомнила бабушкину фразу: краше в гроб кладут. Хотелось как-то поддержать одноклассника, но девочка боялась, что обидит спутника, если предложит помощь.
На южном склоне пригорка Никонов упал в мох и кусты брусники. Нарсу крикнула, призывая на помощь белькаров. Те совместными усилиями перевернули мальчишку на спину – он был без сознания. Из угла его рта тянулась тонкая струйка крови вперемежку со слюной.
- Он же не ранен… – озадаченно произнёс Аске.
- Сердце… у него сердце тает… – поняла, наконец, Аня. – Его нужно унести подальше от границы. Обратно.
- Мы что, потащим человека в царство Вит? – возмутился пухлощёкий белькар с ободранным хвостом.
- Мы не бросаем союзников умирать, – спокойно возразил ему Аске. – ты знаешь закон, Фенн.
- Вот же глупость, – сплюнул другой – коротышка с ярко-рыжим мехом. Но перечить не стал.
Остальные молча подчинились. Обступили Никонова со всех сторон и потащили. На удивление, у маленьких белькаров это очень хорошо получалось, даже без волокуш, для сооружения которых понадобилось бы время.
Аня с грустью глянула в ту сторону, где по словам Нарсу ждала граница, и пошла рядом, пытаясь тоже держать Сашку хотя бы за куртку на груди. Получалось это плохо, и белькара наконец попросила:
- Иди уже сама, спасительница. Мы справимся. А то пока только мешаешь.
Шли довольно долго. Белькары то и дело останавливались для отдыха, но упорно несли человека дальше. В полном молчании. Вновь ощутимо посвежело. Кое-где в овражках забелел снег. Сашка, кажется, немного порозовел. Даже произнёс: мама, как маленький ребёнок во сне. Жалко его было очень, но сделать Аня ничего не могла. Только надеяться на то, что возвращение в страну Вит поможет.
Вдруг Аске поднял голову. Понюхал воздух:
- Ледяные стражи… приближаются.
Белькары беспокойно запереглядывались.
- Что делать будем? – спросил низкорослый.
Нарсу ощерилась, достав из-за пазухи уже знакомые Ане метательные кинжальчики.
- Не осилим, – осадил её Аске. – Я чую сильную магию, а мы едва с одним справляемся.
- Так что же, бросим людей? – белькара почти рычала.
Аня разрывалась между желанием рассказать белькарам, что им с Сашкой ничего на самом деле пока не грозит, и страхом, что недавно обретённые друзья исчезнут, и она останется одна с бессознательным одноклассником. Но время уходило, и девочка решилась:
- Идите. Мы… я справлюсь. Я… знаю как.
- Уходим, – сразу коротко приказал Аске.
Белькары сорвались с места, скрывшись за пригорками и в сосновых кронах. Все, кроме Нарсу и самого Аске. Тот попытался схватить охотницу за лапку, чтобы увести, но она дёрнулась, отстраняясь:
- Я не уйду! – почти зашипела Нарсу.
На лице Аске промелькнуло что-то похожее на отчаяние:
- Ты должна! Ты же знаешь…
- В племени мало охотников. Знаю! Ну так беги! Я остаюсь.
Лицо Аске вытянулось. Он явно был поставлен перед нелёгким выбором.
- Нарсу, всё хорошо… – попыталась смягчить ситуацию Аня.
- Не лезь! – рявкнула та.
Было ну очень неприятно, аж слёзы на глаза навернулись, но девочка промолчала.
- Анька… – услышала она вдруг тихий одышливый голос, – это за мной… вернут к Вит…
Белькары прекратили препираться, глядя на Никонова.
- Мы им не дадим, – повинуясь какому-то бесшабашному порыву, заявила Аня, вытирая непрошенные слёзы тыльной стороной ладони.
- Не… – Сашка слабо мотнул головой. – Пусть вернут. Всё равно… не получилось. Она пока… не сделает ничего. А ты, вот… – он с трудом пошарил в кармане и оттуда выпало маленькое круглое зеркальце. – Можно со мной… связаться. Драконье стекло… будет работать… – Такая длинная речь явно далась мальчишке с трудом. Он хрипло выдохнул и прикрыл глаза.
Аня взяла зеркало, и снова собралась расплакаться. Не дала белькара:
- Не думала, что буду спасать выкормыша Вит, но это обернулось к лучшему. Шевелись, человек! – Она ощутимо дёрнула Аню за штанину. Аске, чья совесть наконец примирилась с происходящим, исчез за ближайшим кустом.
- Саш… я…
- Иди уже… – не открывая глаз, настойчиво выдохнул одноклассник.
Аня сделала шаг, но вдруг её словно по голове ударили. Аж показалось, что кровь к подбородку схлынула. Что ж она делает? Собирается бросить единственного земляка на попечении злобной тётки, которая убьёт его и глазом не моргнув? Да нафиг всё!
- Погоди, Нарсу. Я остаюсь.
- Ты… что? – во взгляде белькары читались одновременно уважение и ощущение полного идиотизма собеседницы.
- Остаюсь я, – девочка улыбнулась и, вернувшись, села рядом с Сашкой.
В этот момент резко потянуло холодом. Ветер бросил в лицо пригоршню острого мелкого снега. Кусты и травы подёрнулись изморозью. Послышались свист, хлёсткие удары веток и странное тявканье. В тумане морозного облака на прогалину опускались ледяные сани, запряжённые парой крылатых волков. Прозрачные узорные бока повозки блестели в свете зарождавшегося утра.
Хозяйка Нордлига – бледная, как всегда, злая, но странно потрёпанная, стоя, правила своими санями. Несколько стражей выросли по обе стороны от возка.
Оглянувшись, Аня поняла, что иметь дело с Вит белькары не стремились. Возможно, Нарсу спряталась и не по своей воле, но никого из маленького рыжехвостого племени на прогалине больше не было.
- Ох, как вам повезло, что вы оба мне нужны! – сквозь зубы процедила нойта, глядя на Аню белесыми глазами. – Иначе я распылила бы вас на ледяные крупицы! Каким идиотом надо быть, Сандер, – она слегка повернула голову, посмотрев на бесчувственного Сашку, – чтобы проверять, умрёшь ты или нет?!
Вит протянула вперёд правую руку – тонкую, с длинными когтистыми пальцами. Воздух ощутимо зазвенел, сгустился в ледяную субстанцию, в которой, словно в колыбели, уместился Никонов. Обмякшее тело мальчишки полетело по воздуху.
Аня ухватилась за его запястье:
- Эй, погодите! Что с ним будет?!
Подёрнутые морозным узором глаза Вит вновь обратились к ней:
- Надеюсь, ты лишь притворяешься глупой? Его сердце вновь замёрзнет и окрепнет. Мне нет нужды его убивать. А ты, раз уж убежала так далеко, ступай. Я думала обучить тебя, но ты, похоже, справляешься и сама.
- Знаете, – поглядела на неё Аня исподлобья. – А я не хочу вам помогать! Вы злая… ведьма, и вообще…. Я слышала ваш разговор в зале. Про то, что вы растопите Сашино сердце!
Против ожиданий, нойта зубасто улыбнулась:
- Вот и славно, что ты всё знаешь. Значит, если хочешь увидеть друга живым, ты принесёшь мне то, что я просила.
- Вы же… вы же сказали, что он вам нужен!
Внезапно ледяная колыбель так дёрнула Сашку, что вырвала его руку из Аниной ладони.
- Я привела его сюда сама. Что же помешает мне сделать то же самое снова?
Неизвестный собеседник Вит говорил что-то о том, что её магия заканчивается. Но кто знает, на что ещё её хватит…. Аня чувствовала себя совсем беспомощной. Возразить ведьме было совершенно нечего. Поэтому она сглотнула ком, ставший в горле, и хрипло произнесла:
- Хорошо. Я принесу вам то, что нужно.
- Вот и славно.
Вит слегка тряхнула вожжами, и волки, взяв разгон, взмыли в светлеющее небо. На задней скамеечке саней лежал бездыханный мальчишка, чья жизнь, возможно, теперь зависела от Ани.
На глаза навернулись злые слёзы. От усталости, одиночества, грусти, унижения, тоски по дому и ещё бог знает чего. Девочка упала коленями в росистую траву и закрыла лицо руками.
- Так и будешь тут сидеть и реветь, пока студёные не найдут? – раздался сквозь всхлипывания бодрый голос Нарсу.
Аня улыбнулась, пытаясь вытереть солёную влагу с лица. Всё-таки её не бросили!
- Ты радоваться должна, что ещё жива, а не рыдать! – хмыкнул кто-то из белькаров, вернувшихся на прогалину. – Мало кто может похвастаться тем, что пережил встречу с Вит.
- Тэктэш! – прикрикнул Аске на болтуна. – Прости его, спасительница Аня. Он не от большого ума.
- Да ничего… – шмыгнула носом девочка.
- Что она хотела от тебя? – спросила вдруг Нарсу. – Просто так эта стеррва живых не оставляет.
- Чтобы я ушла из Нордлига, – потупилась девочка. Врать она не любила, но, кто знает, что станут делать новообретённые друзья, скажи она им правду. Может, свяжут, и бросят в какую-нибудь свою белькарью темницу. Или, наоборот, оставят одну, отказавшись помогать, что, пожалуй, даже страшнее. Да и не сказала же Аня ни слова лжи. Скорее, умолчала кое-что.
Нарсу и Аске переглянулись. Кажется, ей не слишком поверили, но молодой предводитель осторожно кивнул:
- Хорошо. Ты можешь идти с нами до границы, но дальше пути наши разойдутся. Слитые знают, что у тебя за дела с Вит, но пока ты не причиняешь вреда белькарам, ты нам не враг.
Фраза наши пути разойдутся Ане совсем не понравилась, но что она могла возразить? Девочка решила, что придумает что-нибудь, когда они доберутся на место. В конце концов, можно ведь будет попытаться попросить о помощи.
До границы небольшой отряд вновь добрался уже когда совсем посветлело. В животе уже основательно бурчало маленькое голодное чудовище, но его пришлось оставить без внимания во имя безопасности. Вот за границей страны Вит можно будет попросить что-нибудь у белькар или хотя бы набрать ягод. Их-то с Никоновым нехитрые запасы унеслись куда-то в леса вместе с напуганным оленем.
Возможно, Ане только показалось, но воздух сгустился, пропуская отряд в другую часть леса, как это было с Сашиным зеркалом в замке. И тут произошло странное – раньше все разговоры белькар между собой были понятны, словно велись на русском языке. Теперь же разобрать удавалось хорошо если одну треть. Их язык стал чужим, будто кто-то выключал дублированный перевод в фильме, и можно было услышать речь оригинала.
- Нарсу! Я перестаю понимать вашу речь. Что происходит?
Белькара, прыгавшая немного впереди, остановилась, удивлённо обернувшись:
- Тэ карасу странно. Я не тебя понимать…
- И ты тоже… да что ж такое?!
- Ма не тэ ске.
Происходящее пугало. Что случилось и как теперь говорить с единственными знакомыми существами? Окружающий мир стал казаться куда более чужим, чем даже страна Вит с её жуткими студёными. Видимо, по испуганным Аниным глазам Нарсу поняла, что спутница близка к панике, а потому решила перейти на язык жестов.
- Ма. – Она приложила лапку к груди, показывая на себя.
- Итртэ. – Двумя маленькими пальцами с коготками изобразила ходьбу.
- О тэ. – Лапка указала на Аню.
- Ты пойдёшь со мной? – Девочка зеркально повторила жесты белькары.
Та кивнула и продолжила:
- Ма к-и тэ итртэ эээ нойда. – Лапкой на себя, на Аню, изобразила ходьбу, а потом запыхтела с грозным видом, подняв руки с растопыренными пальцами, сделала движение, будто мешает что-то в большой посуде обеими лапами.
Видно, это что-то связано с магией, или Ане только так показалось, но она готова была идти с Нарсу куда угодно, лишь бы не одной.
- Ладно. – Она кивнула. – Пошли.
Потом спохватилась, и тоже изобразила пальцами ходьбу.
Но сразу уйти не получилось. Вмешался Аске. Они с Нарсу о чём-то говорили на повышенных тонах. Теперь Аня совсем не понимала речи белькаров, поэтому оставалось следить за интонациями. В результате очень эмоционального спора выиграл, судя по всему, Аске. Он ухмыльнулся, глядя на зло фыркнувшую соплеменницу. Но та что-то ещё сказала ему, после чего и предводитель отряда принял недовольное выражение лица.
Белькара махнула девочке лапкой, мол, идём.
Оказалось, что Нарсу звала её не просто с собой, а вместе со всем отрядом. По Аниным ощущениям, белькары свернули куда-то на запад и бодро запрыгали среди ставших неуловимо ярче деревьев.
Им-то ничего, а вот Аня, после ночной погони и долгих походов по лесу, еле переставляла ноги. Которые, к тому же, путались в ягодных кустах и траве, норовили запнуться о подвернувшийся по дороге камень или корягу. Свежесть воздуха уже не бодрила, а скорее усыпляла, несмотря на то, что вокруг постепенно разливался день. Облачный и немного хмурый, но всё же.
- Тикли тоа? – весело спросила её Нарсу, оказавшаяся рядом.
- Прости, – пожала плечами Аня, – я ничего не понимаю. Совсем.
- Скуу итртэ кат, – похлопала белькара девочку по руке.
Утешает, что ли?
Довольно скоро сосновый молодняк поредел, уступив место лесным гигантам, вокруг которых рос лишь белесый мох. Идти стало гораздо легче, а впереди показалось небольшое селение. К бурым стволам лесных гигантов лепились на земле каплевидные домики высотой с Аню. Три круглых слюдяных окошка поблёскивали над небольшими дверями, похожими по форме на средневековые порталы.
Не сразу девочка увидела тонкие, поблёскивающие в тусклом солнечном свете, нити. Они тянулись, как забор, вокруг всего поселения. От ствола к стволу. Аня заметила, что стоявшие по периметру селения древние сосны давно мертвы – среди их узловатых, бесхвойных ветвей белькары устроили себе наблюдательные пункты.
Аске махнул рукой одному из дежурных. Коротко трескуче крикнул. В ответ раздался похожий клич, и маленькая процессия двинулась в селение.
Оказалось, что нити, опоясывающие деревья и служащие оградой, на самом деле живые. Когда к ним притронулся предводитель отряда, раздался тихий мелодичный звон, пробежавший, казалось, до самых крон мёртвых деревьев. А нити, белесые и упругие, скрутились, будто испугавшись прикосновения. Потом они вновь потихоньку принялись раскручиваться, тянуться друг к другу.
Проходя мимо, Аня не выдержала и прикоснулась к одной. На ощупь – холодная и мягкая. Вокруг снова разлился мелодичный звон. Сверху раздался недовольный окрик. На девочку начали оглядываться. Аске недовольно хмурился, прядая ушами. Нарсу понимающе ухмылялась.
- Извините, – машинально произнесла девочка, тут же почувствовав себя глупой. Никто же всё равно не поймёт. Поэтому, для наглядности, Аня виновато улыбнулась и пожала плечами.
Впрочем, спутники уже не обращали на неё внимания. Аске здоровался с кем-то, степенно кивая, или радостно взмахивая рукой. Двое белькар из его отряда отделились и поспешили к своим родным.
В селении царила весёлая суета. Женщины и старики, не бросая своих дел, приветствовали вернувшихся охотников. Дети бежали следом и что-то трещали на своём белькарьем языке.
И всё бы ничего, но Аня чувствовала себя здесь совсем не уютно. Примерно как Гулливер в стране лилипутов. На неё глазели – кто-то исподтишка, отводя взгляд, если его замечали, кто-то открыто. Малышня так и вовсе, отстав от охотников, бежала рядом, задрав головы и открыв рты. Им девочка пыталась приветливо улыбаться и даже махать, но единственное, чего она добилась – дети с весёлым визгом бросались врассыпную.
Одного пухляша мать и вовсе оттащила подальше с гневным:
- Ске-ту кат окке таа!
Забавный всё же язык у белькар – быстрый и трескучий с тонким булькающим у. Чем-то напоминал обычное беличье цоканье – в подлеске за домом, где жило семейство Святых, часто встречались прикормленные людьми белки.
Тем временем, маленькая процессия вышла на подобие площади. На этом овальном пятачке могли разместиться, пожалуй, все жители деревни. У огромной узловатой сосны, приваленной замшелым валуном, высился домик покрупнее прочих. Тут, кажется, было целых два этажа, так что Ане, наконец, пришлось задрать голову, чтобы увидеть крышу. По крайней мере, тройные оконца здесь шли в два ряда.
Аске отделился от своих товарищей и постучал в выкрашенную зелёным дверцу.
- Ма три Аске! – крикнул он.
Через некоторое время дверь открылась, выпуская на свет крупного седеющего белькара. Опирался он то ли на посох, то ли на копьё с широким наконечником. На костяной рукояти плясали странные символы. На плечи в меховой накидке спадал целый каскад тяжёлых серовато-рыжих косичек. Они создавали ощущение львиной гривы.
Обветренное лицо, в обрамлении пышных седеющих бакенбардов, пересекла сеть мелких морщин. Длинный горбатый нос, пожалуй, сделал бы честь любому индейцу.
Вождь, наверное, – подумалось Ане.
Представительный белькар тепло улыбнулся Аске и обнял его.
Серые выцветшие глаза обвели присутствующих. Взгляд замер на девочке, но всего на пару секунда. Затем вождь заметил рядом с ней Нарсу.
- Каттархе! – улыбка пожилого белькара стала ещё шире. Он распахнул руки для объятий и спустился по деревянным ступеням.
- Скууте, хорркат, – пробурчала белькара, позволяя себя обнять.
Аня вспомнила, как Машка корчит гримасу и снисходит до отца, который навещает их с мамой раз в неделю. Видимо, и у лесной жительницы были нелады с родителем – почему-то Аня была уверена, что это отец Нарсу.
Впрочем, вынырнув из объятий родственника, белькара даже улыбнулась. Что-то быстро защебетала на своём языке. Вождь кивал. Затем его дочь ткнула пальцем в надеявшуюся остаться незаметной Аню. Это, конечно, изначально была провальная затея, учитывая рост и вид гостьи племени, но надежда, как водится, хоронила остальных раньше себя.
Пожилой белькар нахмурился. Что-то негромко, но вполне настойчиво спросил у дочери.
- Итртэ-а нойда, – пожала плечами та.
Её отец недовольно покачал головой. Впрочем, это не походило на отказ – он скорее не вполне одобрял то, что сказала ему дочь, но не противился этому.
Из домика показалось ещё одно действующее лицо. Немолодая белькара с седыми прядями в длинных косах. Множество бус, браслетов и заметные серьги в ушах делали её похожей на цыганку, но спокойная и уверенная плавность движений выдавала в ней особу высокого положения. А схожесть черт не оставляла сомнений в родстве с Нарсу.
- Нарсу! – радостно щебетнула белькара.
И та, подбежав к крыльцу, обняла мать.
Или, может, это её тётя? – подумала про себя Аня, но такая мысль ей почему-то не понравилась. Ощущение родства было слишком сильно.
Ладно, пусть будет мамой, – разрешила себе девочка.
Нарсу тем временем защебетала о чём-то матери. Та слушала, нежно глядя на дочь и улыбаясь. Потом вдруг спохватилась:
- Ойхе! Таа пой ту! Толти три-тай.
- Ка-три-тай! – отмахнулась Нарсу. – Ма итртэ-а нойда. О йил, – она указала на Аню.
- Йил таа пой, – сокрушённо покачала головой немолодая белькара, глянув на девчку. – Ма толти о ту.
- Кат! – гневно крикнул вождь. – Йил кат итртэ!
- Каххет! – криво улыбнувшись, проворковала мама Нарсу. Она поманила мужа к себе и подмигнула дочери.
К удивлению Ани, вождь повиновался, хотя его нельзя было назвать довольным. Собравшиеся к тому времени на площади местные жители поспешили скрыться в домах и на маленьких улочках деревни. Родители Нарсу о чём-то тихо и слегка напряжённо говорили на крыльце, в то время, как их дочь явно довольная, спустилась к остальным.
Аске неодобрительно покачал головой, затем негромко раздал указания до сих пор остававшимся с ним охотникам. Те разошлись, коротко простившись друг с другом и с предводителем.
Наконец, вождь подозвал Нарсу к себе и, фыркнув, что-то сказал ей. При этом он махнул рукой так, словно дозволял что-то. Мать же в это время скрылась за дверью их дома. Довольно быстро старшая белькара вынырнула обратно с тремя небольшими пирогами в руках. Один она всучила Нарсу, другой, спустившись по ступенькам, отдала благодарно склонившемуся Аске. Потом подошла к Ане, которой уже казалось, что про неё забыли.
- Три! – она протянула девочке пирог. Живот предательски заурчал, и Аня с благодарностью взяла угощение.
- Спасибо вам большое, – поблагодарила она.
Белькара на миг замерла, но затем улыбнулась:
- Таа пой ту. Окке каттаа, каттархе, – произнесла она с таким видом, словно жалела девочку.
Аня ещё раз благодарно кивнула, принявшись жевать угощение. Хрустящее тесто скрывало сочную сладкую начинку из брусники. На какое-то время окружающий мир перестал существовать для девочки. Она просто наслаждалась ещё тёплой сдобой и вкуснейшей начинкой. Чуть не укусив собственный палец, Аня с огорчением поняла, что пирог закончился. Хотелось ещё, но даже если бы он могла попросить, это было неудобно.
Нарсу, как оказалось, уже стояла рядом. Довольная и немного испачканная вареньем.
- Окке каттаа кат? – спросила белькара. Впрочем, ответа она не ждала, потому что махнула рукой, вновь направившись к лесу. – Итртэ!
- Ага, итртэ, – согласилась Аня, которая уяснила, что это слово, видимо, значит идти.
Нарсу глянула на спутницу со смесью удивления и уважения.
- Тикискуу, каттархе! – крикнула им вслед жена вождя.
Какое-то время Аня просто следовала за белькарой. Говорить они всё равно не могли. Поэтому девочка просто дышала свежими запахами хвойного леса. Разглядывала вековые замшелые деревья, зеркала небольших озёр и невероятных форм и размеров валуны. Удивлялась крупным птицам, тяжело взлетавшим чуть ли не из-под ног. Замечала каких-то зверьков и настороженные чёрные глаза-бусины верпий.
Но в определённый момент ноги загудели и начали болеть. Столько ходить, да ещё и по лесу с его корнями, спутанными ягодниками, камешками, Ане никогда не приходилось.
- Эээ… Нарсу. Мы можем отдохнуть? Ноги очень болят, – Аня показала обернувшейся белькаре на свои ноги. Потом на оказавшийся рядом замшелый валун.
- Нэн-ке итртэ кат, – она вытянула свои лапки ладонями вперёд, показывая, что нужно остановиться. Потом прислушалась. Уловив что-то понятное только ей, белькара поманила Аню за собой. С первоначального маршрута они свернули, но это было не страшно, раз уж лесная жительница Нарсу знала, куда нужно идти.
Скоро девочка тоже уловила то, что белькара слышала издалека – за деревьями журчала вода. Обрывистый берег вывел спутниц к реке. Возможно, той же, что продолжалась в стране Вит, где Аня с другом спасались от преследования студёных.
Девочка поёжилась. Из того, что говорили друзья, она поняла – эти существа не могли выйти за пределы Нордлига, но воспоминания пробежали холодными мурашками по спине.
Солнце клонилось к закату, и смолистые стволы отливали червонным золотом, а кроны деревьев ловили последние лучи.
Нарсу деловито вытащила из заплечного мешка, чем-то напоминавшего рюкзак, остро заточенный наконечник из кости, нашла длинную палку, примотала к ней острие. Затем оставшуюся верёвку привязала с другого края. Показала Ане на себя и получившийся гарпун, затем на реку. Потом вынула из того же мешка два разных камня. Жестами объяснила спутнице, что надо собрать хворост и показала, как пользоваться камнями. Аня смутно припомнила, что давным-давно такие камни назывались огнивом и использовались для растопки очагов и трубок. Или как-то иначе… в общем, теперь у них было всё для разведения костра, и белькара отправилась ловить рыбу.
Пришлось немного потерпеть, прежде чем Аня получила, наконец, сытный ужин. Несмотря на белькарий пирог, желудок снова настойчиво требовал еды. Впрочем, скучать ей во время ожидания не пришлось. Собрать достаточное количество хвороста оказалось делом долгим, к тому же девочка боялась уходить далеко, чтобы не заблудиться в темнеющем лесу. А зажечь костёр двумя камнями и вовсе стало настоящим вызовом терпению. Уже совсем стемнело, когда они с Нарсу сели перед ярким тёплым костром, поглощая запечённую на нём же речную рыбу. Без соли оказалось не так уж вкусно, но голодный желудок был рад любой достойной пище.
Когда по телу разлилось сытое тепло, веки отяжелели, и Аня поняла, что готова уснуть прямо там, где сидит. В лесу, без укрытия, и даже без спального мешка. Видимо, заметив это, Нарсу показала на девочку, потом сложила под щекой ладони, наклонила голову и закрыла глаза.
- Мне спать? – повторила её движения Аня. – А ты? – она указала на белькару.
Та помотала головой, указала на костёр.
- Ма тирикке ит тэр.
Затем белькара жестами показала, что разбудит Аню, чтобы она тоже следила за костром, а сама ляжет спать.
- Хорошо, – кивнула девочка, зевая.
Разбудила её Нарсу, казалось, всего через час, хотя небо над кронами деревьев уже начало сереть. Аня потёрла глаза, в которые будто песка насыпали, сонно кивнула, когда белькара указала на костёр. Рядом аккуратной горкой были навалены ветки – знай себе, подкидывай. Белькара свернулась клубком по другую сторону костра, и девочка осталась наедине с собой. Тихонько шумел, играя ветками деревьев, ветер, невидимая в сумраке, бурлила на перекатах река. Где-то поскрипывал ствол старого дерева.
Девочка села поближе к костру, обхватив колени руками. Интересно, хватились ли её дома? Она же не разбилась, как Никонов… Не может такого быть. Или может?.. У Ани перехватило дыхание. Но ведь нойта сказала… Так она и Никонову много чего сказала! Неужели Вит и её убила, и соврала? Сон как рукой сняло. Аня лихорадочно вспоминала. Вот она видит Никонова во сне – там было просто зеркало в учительской. Максимум порезаться можно. И потом они с Машкой в коридоре это зеркало видели. И узоры. Нет. Она точно попала в другой мир через то зеркало. Значит, никуда она не падала и не разбивалась. Да и зачем она нойте? Если тоже кого-то позвать, то зачем отправлять за непонятным Сердцем мира?
Немного успокоившись, Аня кинула в костёр ещё веток. Каких только страстей не напридумываешь, сидя в ночном лесу. А представляешь, что сейчас думает мама? – подколол ехидный внутренний голос. Да, мама, наверное, поседела. Ведь прошли уже сутки. И бабушка – у неё вообще плохо с сердцем. И папе сообщили уже… Егору, наверное, только плевать. Хотя и он погрустит – всё-таки брат. А Машка… интересно, что думает Машка? Она единственная, наверное, догадывается, что случилось. Сердце будто сдавила чья-то рука, в груди заныло. Захотелось плакать – так жалко сейчас было себя и своих близких.
Да чего я? – Аня смахнула навернувшиеся на глаза слёзы. – Я ведь вернусь. Надо только принести Вит кусочек Сердца мира.
Правда… что тогда будет с Сашкой? Аня нащупала в кармане маленькое зеркальце.
А я найду кого-нибудь мудрого и посоветуюсь. Не одна же нойта здесь заправляет. Обязательно что-нибудь придумаю и спасу Никонова.
Девочка отправила в костёр ещё несколько веток. Огонь затрещал веселее. Белькара спала, свернувшись калачиком. С ней не очень-то посоветуешься. Во-первых, она ненавидит Вит и всех, кто с ней связан, а во-вторых, из всего белькарьего языка понятны были разве что несколько слов, которые Нарсу повторяла не раз, и которые сопровождала жестами.
Может, связаться с Сашкой? Узнать, как он… – Аня достала зеркальце – обычное круглое, без ручки. Оправа то ли серебряная, то ли просто крашеная под серебро, на обратной стороне инеевые узоры. Похоже, им долго пользовались.
- Да нет, он спит, наверное. Ночь же… – пробормотала сама себе под нос Аня. Зеркало она снова спрятала в карман.
Страхи отступили, несмотря на то, что вокруг стеной стоял тёмный лес. Мысли унеслись во дворец Вит, к злополучному зеркалу. Оттуда в школьные коридоры, сейчас, наверное, пустые и гулкие. Потом знакомой улицей домой. Где уютная кровать, стол с лампой в виде совы, а из окна виден двор и соседний дом. В окно было скучно смотреть, но сейчас этого родного вида не хватало до слёз. И мамы не хватало, даже с её занятостью. И бабушки с её вкусными борщами и уютным пледом. И папы, хотя к его отсутствию во время вахт Аня давно привыкла. Егор? Ну, без Егора она какое-то время согласилась бы пожить.
Вспомнилась книжка, так и не дочитанная дома. Вот бы её сейчас сюда! Там как раз на самом интересном моменте!..
Аня моргнула.
И проснулась утром, лёжа в траве. Тело не шевелилось. А при попытке сделать это девочка чувствовала, как что-то узкое стягивает её до боли. Аня приподняла голову – оказывается, она была связана.
Где-то рядом неистово ругалась Нарсу. Что именно она рычит, было не понятно, но интонации вполне объясняли смысл. Костёр давно потух, и о нём напоминал только почерневший участок земли, обложенный камнями.
Вокруг суетились существа, напоминавшие то ли хорьков, то ли ласок с человеческими чертами. Непропорционально длинные тела, покрытые тёмно-рыжей, почти бурой шёрсткой, сновали туда-сюда. Существа были вооружены. В основном копьями, но кое у кого Аня рассмотрела миниатюрные луки и даже длинные ножи, которые нападавшим должны были казаться почти мечами. Как и следовало ожидать, речи агрессивных незнакомцев девочка тоже не понимала. В отличие от белькар, в их языке было много шипящих и рычащих звуков.
Попытавшись перевернуться, девочка почувствовала как что-то острое упёрлось ей в горло.
- Уршакша тэш-тэш ти, – быстро произнесло маленькое длиннотелое существо с копьём. Слов Аня, как обычно за последние сутки, не поняла, но по интонации стало ясно, что лучше не шевелиться.
Нарсу перешла от ругани к переговорам, судя по тому, что говорила она теперь на ломаном языке агрессивных существ. Она обменялась несколькими репликами с одним из них, одетым пышнее остальных и с яркими перьями на плаще. Видимо, предводителем. Правда, тон этих реплик не очень понравился Ане. Нарсу злилась и вела себя так высокомерно, будто это она сейчас пленила своих оппонентов. Предводитель отвечал насмешливо и так же заносчиво. Но в отличие от белькары, сила была на его стороне.
Вмешаться девочка не могла, поэтому оставалось только надеяться на благополучный исход.
Наконец, потерявший терпение предводитель рявкнул что-то, перебив Нарсу. Потом скомандовал:
- Эттешэ тир-су!
Белькара снова выругалась. Её рывком поставили на ноги и погнали прочь от реки. Правда, чтобы заставить Аню подняться на ноги, существам пришлось потрудиться. Но и девочка в итоге встала, подчиняясь окрикам и уколам копий.
Их с Нарсу вели в неизвестном направлении, всё дальше от приютившего вчера речного берега. Хотя идти пришлось не долго. Не сказать, чтобы вокруг что-то поменялось. Лес и лес. Но длиннотелые воители вдруг остановились.
Послышалось постукивание, в котором угадывался определённый ритм. С толстоствольной сосны кто-то, невидимый в кроне, скинул вниз несколько верёвок. Аня подняла голову и не сдержала удивлённого возгласа – кроны деревьев, словно паутиной, были оплетены сетью верёвочных мостиков и просто канатов. А при определённом усилии можно было рассмотреть небольшие, похожие на ульи или ласточкины гнёзда, хатки. Они лепились к стволам деревьев там, где ветви ещё были надёжны, но уже недосягаемы с земли. Оттуда то и дело высовывались любопытные мордашки.
Предводитель снова что-то коротко скомандовал. Белькару обвязали одной из спущенных верёвок и подняли наверх. А вот девочку просто не выдержали бы шаткие конструкции, сооружённые над землёй. К счастью, существа это понимали. Поэтому несколько длиннотелых осталось на земле охранять Аню.
Ладно, убивать их, похоже, не собираются, иначе сделали бы это у реки. Так что можно немного успокоиться. Аня показала язык одному из длиннотелых и умостилась на поросшей мхом земле рядом с одним из жилых деревьев. Ей никто не препятствовал – только подозрительно косились в её сторону, и держали копья наизготовку.
- Надо же… – вдруг донёсся из подлеска по левую руку женский голос, – вот так придёшь за шишками, а тут уже кого-то в плен взяли.
Вскоре из густого лесного молодняка показалась и сама обладательница голоса. Женщина лет пятидесяти на вид, одетая в юбку из грубой серой ткани и однотонное пончо из шерсти. Задорно вздёрнутый нос немного молодил свою владелицу, а серо-зелёные глаза смотрели ясно, хотя и с прищуром. В руках женщина держала объёмную корзину.
Ей что-то сказал один из Аниных охранников. Не слишком дружелюбно, только пришедшую это не смутило:
- Знаю, друг мой, знаю. Но без шишек я не уйду.
Аня, услышавшая уже вторую понятную реплику, чуть не вскочила от счастья:
- Вы говорите по-русски?!
Женщина внимательнее, чем прежде поглядела на неё:
- Нет, детка. Я говорю на многих языках этого леса и городов Фора, но русский не знаю.
- Тогда почему я вас понимаю?
- А разве Ной не объяснил тебе?
- Нет… А кто это?
Женщина нахмурилась. Повернулась к охраннику, заговорившему с ней раньше:
- Каш-тоор, мне нужно поговорить с этой девочкой наедине.
Ответа Аня не поняла, но, судя по интонации, он был отрицательным.
- Хорошо. Тогда я хочу говорить с Тэкешем.
Охранники переглянулись. Видно было, что им очень хочется отправить назойливую женщину подальше, но сделать это они почему-то не могут. Наконец, один из длиннотелых без особого желания поднялся по канату наверх. Пока его не было, женщина, что-то напевая себе под нос, изучала содержимое маленькой кожаной сумки, висящей у неё на поясе. Желания поговорить она больше не изъявляла, и Ане было неловко прерывать молчание самой.
Через некоторое время ушедший конвоир вернулся с тем самым предводителем, которого девочка видела ещё у реки. Увидев женщину, предводитель поклонился, не меняя, однако, надменного выражения лица. Та поманила его за собой, отойдя к дальней группе деревьев. Как ни странно, грозное маленькое существо повиновалось без возражений. О чём они говорили, Аня не слышала, но периодически собеседники бросали на неё красноречивые взгляды, а то и указывали рукой. В итоге разговора что-то небольшое перекочевало в лапки предводителя из набедренной сумки женщины.
Вернувшись к подчинённым, он коротко что-то скомандовал. Те подчинились сразу, бросая, однако, косые взгляды на женщину, тоже подошедшую ближе, и Аню. Один из охранников провёл ножом по верёвкам, стягивавшим пленницу, и девочка наконец получила свободу. Длиннотелые аборигены спрятали копья за спину в специальные петли, и один за другим ловко взобрались на деревья. Последним ушёл предводитель, с ухмылкой сжимавший в лапке маленькую кожаную фляжку.
- Вы им что-то дали, чтобы меня освободить? – догадалась Аня.
- Дала. И очень ценное, – холодно ответила женщина. – А теперь я отведу тебя к себе домой, а ты честно расскажешь мне, как сюда попала.
- Хорошо, расскажу. Только уйти я не могу. У них же моя подруга осталась.
- Подруга? – насторожилась женщина.
- Да, Нарсу… она белькара.
Собеседница выдохнула с облегчением:
- Прости, мне некогда спасать белькар. Они с ласкетами враждуют. Это их дела.
Так вот, оказывается, как называются длиннотелые существа.
- Но я не могу её бросить! – если уж женщине что-то настолько нужно от Ани, что она отдала ценную вещь, пусть поможет спасти Нарсу.
Сперва показалось, что женщина злится, но внезапно она рассмеялась:
- Ох и наглые же нынче гости! Давай хотя бы представимся, вымогательница. Я Рута.
- Аня… я, правда, не могу бросить Нарсу… – на сей раз девочка постаралась, чтобы её тон был просительным.
- Ладно. Кое-что я могу сделать.
Рута постучала по ближайшему дереву палкой в определённом ритме. Немного не таком, как стучали Анины конвоиры. Минуты две спустя по верёвке ловко съехал один из ласкетов. Женщина, судя по юбке и выраставшей прямо из шёрстки шевелюре. В отличие от своих собратьев, она очень приветливо поздоровалась с Рутой.
- Таша, мне очень надо кое-что узнать. Дело немного… щекотливое. Оно касается пойманной сегодня белькары.
Ласкета что-то произнесла. Потом кивнула.
- Если ты не сможешь или не захочешь, не отвечай. Я пойму.
А как же тогда Нарсу? – подумала Аня, но вслух пока ничего не сказала.
Рута тем временем продолжала:
- Мне нужно знать, что Тэкеш планирует делать с пленной белькарой.
Таша что-то эмоционально затрещала. Она размахивала лапками, будто прирождённая итальянка. По лицу, правда, не было понятно, что она говорит – ласкета хмурилась, поднимала брови, будто удивляясь, и даже улыбалась. Если речь белькар Аня хотя бы различала, то быструю трескотню и шипение их противников оказалось трудно даже разделить на слова.
Когда поток излияний ласкеты закончился, Рута перевела:
- Её хотят обменять на пленных ласкетов. Видишь, я же говорила, что это их дело. Жизни твоей подруги ничего не угрожает.
Жизни-то, может, и не угрожает…. Аня вспомнила, как болезненно белькара реагировала на все попытки её подчинить. Ведь вернуться в своё племя как пленная, в обмен на других пленных, для неё будет очень тяжело.
- Рута, а вы можете ещё кое-что узнать?
- Смотря что, – прищурилась женщина.
- Спросите… Ташу, как содержат белькару. Хорошо ли её кормят, не страдает ли она в… тюрьме.
Кажется, Рута не заметила Аниной хитрости. Она повторила её вопросы своими словами. В ответ ласкета вновь принялась многословно жестикулировать.
Есть!
Теперь девочка знала, на каком дереве держат Нарсу. Оставалось как-то незаметно для всех его отметить. Чтобы Рута ничего не заподозрила, Аня сделала вид, что ждёт перевода.
- Хорошо её кормят, на убой почти, – с усмешкой произнесла женщина. – И на содержание не пожалуешься. Никто к ней пальцем не прикоснётся. Ещё какие-то вопросы?
- Нет… нет-нет, хорошо, что её не тронут… и кормят… спасибо. А можно я… отойду за деревья? Вон те? Мне… в туалет надо.
- Там территория ласкетов заканчивается, так что можешь не спрашивать, – пожала плечами Рута. – Только сбегать я тебе не советую, далеко ты не убежишь, не зная леса и языков.
- Да что вы! – улыбнулась Аня, довольная тем, что её план сработал. – Я быстро.
Пока новая знакомая прощалась с ласкетой, девочка, скрывшись от их глаз, подошла к толстой сосне с узловатыми ветками и корнями. В кроне дерева, куда протянулась узкая верёвочная лестница, были заметны несколько ласкетов. За их спинами чернело дупло, видимо, оборудованное под местную тюрьму.
Чем бы отметить это дерево? Девочка вспомнила, что Вит дала ей кинжал, но на поясе его не оказалось. Значит, забрали, пока она спала… плохо. Ну, ладно, может, Нарсу придумает, как его вернуть… Аня подобрала с земли камень с острой гранью и осторожно прокорябала на коре у самого основания крестик.
Ну, вот. Теперь осталось только вернуться и придумать, как освободить подругу. Камень девочка взяла с собой, решив незаметно ставить на деревьях по пути зарубки.
Она вышла на прогалину к ожидавшей её женщине. Ласкеты уже не было.
- Идём, – коротко бросила Рута. Потом, уже пробираясь через подлесок, добавила: – По дороге будешь отвечать на мои вопросы и собирать шишки. А то я так и не дождалась их от ласкетов.
- Ладно, – кивнула Аня. Это её даже обрадовало. Будет не так подозрительно, что она задержится у того или другого дерева. Шишки же ищет. Может, Рута и не будет против, чтобы Аня вернулась за подругой, но девочка немного побаивалась недовольства новой знакомой.
Будто в подтверждение, та холодно произнесла:
- Так, а теперь я жду подробного рассказа о том, как ты оказалась в этом мире.
В этом мире? Так Рута знает, что Аня из другого мира! С души словно камень свалился. Теперь можно рассказать всё как есть. Ну, или почти всё. Вдруг новая знакомая поможет…
Девочка поведала о волшебном зеркале и о том, как она оказалась у Вит, прерываясь лишь для того, чтобы подобрать шишку и отметить дерево. Рута не перебивала, только делалась всё более мрачной. Когда Аня дошла до побега с Сашкой, женщина остановила её.
- Вит никогда не была Привратницей. А эта магия даётся только по рождению, или… по крови. Мой брат Ной получил этот дар от родителей, а я унаследовала лишь его отголоски. Поэтому я понимаю тебя, а ты понимаешь меня. Это часть магии Привратников.
- Но я же понимала белькар до границы, а потом перестала понимать!
- Не знаю. Может, магия Привратника сейчас как-то зависит от магии Вит, а она действует лишь до границы её мира.
- А кто такие Привратники?
- Это люди, наделённые даром открывать двери между мирами и впускать или выпускать из своего мира гостей… Гости – это те, кто, как и ты, попадают в чужой для себя мир. Осознанно, случайно или по злому умыслу Привратника. Бывает и такое. Но Вит… Говоришь, ей нужен кусок Сердца мира?
- Ага.
- Она говорила, зачем?
- Да… она сказала, что хочет отомстить кому-то, кто причинил вред её семье.
Рута насторожилась:
- Во вредителях у неё весь Фор ходит. Что-то не нравится мне это твоё задание!
- Мы с Нарсу видели, как она полетела сражаться с… драконом. Может, это она про него? – попыталась смягчить новость Аня. – Хотя мне тоже оно не нравится…
- Халлстейн? Я слышала эту легенду. Хотя и не пойму, как можно ненавидеть родного отца.
- Не знаю, – честно пожала плечами Аня. Она вообще плохо понимала, как дракон может быть отцом Вит.
- Да это и не важно, – Рута вновь стала похожа на ищейку. – Про задание потом разберёмся. Ной важнее. Значит, моего брата ты не видела? Пожилой мужчина, высокий, крепкий, скорее всего носит длинные обвислые усы, которые мне страшно не нравятся.
- Нет. Я вообще не видела в замке мужчин, не считая этого жуткого паука-тюремщика. Ну и мой друг, но он мальчик ещё, и мой одноклассник… ну, знакомый. Ой… ещё Вит с кем-то говорила, когда мы с Нарсу пошли выручать белькар. Но я его не видела, и, судя по разговору, это… нехороший человек.
- Тогда это не Ной. Моего брата можно назвать тюфяком, или упрямым ослом, в зависимости от обстоятельств, но не злым человеком. Не понимаю… если Вит заставила его впустить тебя и твоего друга, то почему об этом не знает второй Привратник, с вашей стороны? И почему тогда ты перестала понимать здешних жителей, когда вышла за пределы страны Елей? Будто это магия самой Вит. Тут есть два объяснения, и ни одно мне не нравится, – Рута словно забыла об Анином существовании, размышляя вслух. – Что, если Ной действительно помогает Вит? Чем таким она могла бы его заставить? Пытками? Это как раз тот случай, когда Ной не сломается. Или она его убила… но что потом? Выпила кровь? – Женщина рассуждала всё так же сосредоточенно и взволнованно, а вот Аню передёрнуло от этого предположения. – Похоже, надо известить Совет.
Взгляд Руты снова стал живым, она повернулась к собеседнице:
- Ты же наверняка направлялась в Фор?
- Угу.
- Но Вит не дала тебе денег или инструкций, правильно?
- Ну, она сказала, что нужно будет найти проводника… но денег не давала. Но ведь мы же сбежали…
- Она вряд ли подумала бы о том, как ты будешь выживать, даже если бы вы примерно дождались её в замке. А где, кстати, твой друг?
- Он не смог уйти из страны Вит, – погрустнела Аня, вспомнив про Сашку. Машинально нащупала в кармане зеркальце, которое ласкеты не тронули. – Она ему сердце на ледышку заменила. Если он попытается уйти, сердце растает.
-Вот это на неё похоже. В общем, я могу помочь тебе, а ты – мне.
- Ой, да?! Это было бы здорово!
- Так вот, во-первых, я сделаю так, что ты снова сможешь общаться с жителями нашего мира. И для этого тебе не придётся учить наши языки. Во-вторых, – прервала Рута Анину радость, – я помогу тебе добраться в Фор и объясню, как встретиться с одним мудрым форситом. Он, ко всему прочему, наделён властью и магией. Думаю, он сможет разобраться в происходящем и помочь тебе с возвращением на родину. А ты передашь ему от меня письмо. Договорились?
Ещё бы не договорились!
- Конечно!
- Вот и славно. Только рот не разевай – шишки сами в корзину не прыгнут. Вон сколько пропустила.
Домик Руты нависал над спокойной гладью лесного озера. С воды его поддерживали деревянные балки, белесые чуть выше тёмной поверхности. Скаты крыши местами покрывали мох и дёрн, а со стороны леса на самом её краю балансировала тонкая берёзка. Из трубы вилась струйка дыма.
- О, Кэхэтис кашеварит, – обрадовалась женщина.
С тех пор, как они договорились о взаимопомощи, Аня больше не услышала от спутницы ни слова. Та погрузилась в мрачную задумчивость и только теперь проявила иные эмоции.
Открыв тугую дверь, наискось обитую тонкими жердями, Рута объявила:
- Кэхи, у нас гости! А где ты растопку нашла? Я ещё вчера запас шишек израсходовала.
В маленьких сенях вкусно пахло сушёными травами и уютом старого деревянного дома. Длинный вязаный половичок, совсем как в русской избе, покрывал пол, у стены стояла грубо вытесанная лавка. На гвоздях под самым потолком висели охапки сухих или ещё свежих трав.
Из глубины дома пришёл ответ. Кто-то говорил степенным тонким голоском на непонятном Ане языке.
- Ну ты и мастерица, – Рута даже рассмеялась одной ей понятной шутке. Потом повернулась к Ане: – Снимай обувь тут.
Девочка послушно стащила с ног сапожки, полученные в дар от колдуньи Вит. Дальше внутреннюю часть дома властно делила большая печь. Видимо, за неимением в лесной глуши плитки, её любовно украсили красивыми камешками и отпечатками древесных веток и листьев. Кроме того, сама печь то ли была сделана из глины, то ли выкрашена охрой. Выглядело это очень необычно, потому что Аня привыкла видеть белые русские печки на картинках и по телевизору.
По правую руку небольшой закуток образовывал кухню. Там стоял длинный, насколько это возможно в такой тесноте, стол, накрытый грубой узорчатой скатертью, а стену покрывали массивные полки с кухонной утварью. По левую же ничего не было видно из-за цветастой тканой занавески, сейчас задёрнутой.
- Садись пока, – кивнула Ане Рута на скамью у стола. – Вот, Кэхи, я гостью привела. Не простую. Она как те, кого Ной пускает к нам. Только, если верить девочке, с ним случилась беда.
У печи, закрытой сейчас заслонкой, на небольшом табурете, подбоченясь, стояла… женщина. В окружении вязанок трав на стене и кусочков бересты на печной полке она выглядела как сказочная шаманка. Ростом женщина была с двухлетнего ребёнка, но большую часть тела покрывала тёмная лоснящаяся шёрстка. Это Аня увидела даже из-под платья и фартука. Снизу выглядывал сужающийся к концу хвост, а на лапках было даже подобие перепонок. В круглых ушках висели простенькие серёжки в виде листьев. Умные тёмные глаза глянули на гостью в упор, оценивая. Кэхэтис снова сказала что-то на непонятном языке.
- Она приветствует тебя, – пояснила Рута, ставя на лавку рядом с Аней корзину, полную шишек. – Кэхи из выдрингов. Живёт у меня после того, как я выходила её.
- Здравствуйте, – кивнула Аня.
Кэхэтис, видимо, поняла всё и без перевода. Она улыбнулась, а потом повернулась к Руте и что-то заговорила на своём пришёптывающем языке.
- Не волнуйся, Кэхи, мы всё выясним. Вот, кстати, я шишек принесла. А теперь, – Рута перегнулась через стол, – пора кровь пустить.
Она взяла с полки довольно большой охотничий нож с рукоятью из кости или рога и недвусмысленно повернулась к Ане. Только сейчас у девочки появилось сомнение относительно планов новой знакомой. По спине побежали мурашки. Но Рута просто полоснула себе ножом по ладони. Зашипела, сморщившись.
- Извини, Аня, другого варианта нет. Ты сама справишься, или тебе помочь? Кэхи, достань чистые тряпицы для перевязки.
Аня сглотнула. Ладонь ей ещё резать не приходилось.
- Давайте вы… – она несмело протянула руку и зажмурилась.
Холод металла, резкая боль по линии жизни.
- Аййй!
Потом крепкое рукопожатие Руты. Пришлось потерпеть, наверное, с минуту. На пол падали алые капли, темнея почти до черноты на старом дереве.
- Ну, надеюсь, этого хватит. – Рута разжала руку, позволив Кэхэтис её перевязать.
Затем выдринга аккуратно перебинтовала и Анину ладонь.
- Одно дело сделали, пора бы и перекусить, – женщина кивнула на печь. – Что там у тебя, Кэхи.
- Сегодня уха, – деловито отозвалась маленькая помощница.
Аня ушам своим не поверила. Вот так просто?! Или послышалось? Ладонь сильно саднило, но если это поможет снова общаться с окружающими без проблем, такая цена не велика.
Кэхэтис поставила на стол три миски, положила три деревянные ложки. Из печи появился аппетитно пахнущий горшок. Маленькая выдринга на удивление умело обращалась с длинным ухватом.
- Приятного аппетита, – пожелала всем Аня.
Её новые знакомые переглянулись.
- Мы обычно говорим: благодарение Твилингарам. Но спасибо за пожелание, – улыбнулась Рута.
- А кто такие твилингары?
- Потом! – повелительно фыркнула Кэхэтис, прервав готовую пуститься в объяснения Руту. – Сейчас еда. Благодарение Твилингарам за неё.
Да. Теперь Аня точно понимала местных существ. Или, по крайней мере, она понимала их языки. Спасибо Руте.
Уха оказалась очень вкусной. Возможно, потому, что у Ани с утра не было во рту ни кусочка. К тому же, в отличие от вчерашней запечённой на костре рыбы, стряпня Кэхэтис была посолена и приправлена какими-то травками. После ухи на столе появились небольшие лепёшки, напоминавшие одновременно оладьи и круглый лаваш. К ним выдринга подала чай, вернее, горячий отвар, настоянный на травах, и плошку с мёдом. Оказалось – пальчики оближешь. Ане начинало нравиться её путешествие. Только беспокоила судьба Нарсу – возвращаться к враждебно настроенным ласкетам не хотелось, но подругу-то выручать надо!
- Я пойду проверю пациентов, – заявила в конце обеда Рута, – а ты, Аня, помоги Кэхи вымыть посуду.
Мыть тарелки и кастрюли дома обычно было тяжким наказанием, от которого не спасала даже посудомойка, но помочь в гостях Аня никогда не отказывалась:
- Конечно!
- Не надо, – отрезала выдринга. – Ещё в озеро свалится, вылавливай её потом. Я сама справлюсь.
Рута усмехнулась:
- Ладно, ворчунья. Тогда налей немного супа моим пациентам, девочка поможет мне донести тарелки.
С двумя дымящимися плошками в руках Аня последовала за женщиной в зашторенную часть дома. Комната немного напоминала гостиную, за исключением одной детали. На небольшом, накрытом чистым бельём топчане, лежал белькар. Осунувшийся и… поблёкший. Как она это поняла, несмотря на рыжую шёрстку, девочка сказать затруднялась. Мордочка больного была смутно знакома. Он поднял тусклый взгляд на Руту, перевёл его на Аню, и, прежде чем женщина что-то успела сказать, просиял:
- Спасительница Аня! Я запомнил! Это честь – снова видеть тебя. – Белькар попытался поклониться, но только скривился от боли.
- Ну-ка! – прикрикнула Рута. – Это что за выкрутасы? Ты точно не обрадуешь… спасительницу, если загнёшься от ран.
Она сделала Ане знак поставить одну из плошек на табурет рядом с лежанкой белькара. Не сказать, чтобы девочка узнала его, всё-таки когда они виделись в последний раз, вокруг было темновато, да и различать лица местных существ она ещё не научилась. Но по состоянию и возгласу, обращённому к ней, Аня поняла, кто это:
- Здравствуйте, вы же Тирре? Как вы себя чувствуете?
- О, лучше! Спасибо целительнице Руте. И тебе! Если бы не ты, я бы погиб…
- А жаль, что нет, – раздался ядовитый голосок. Оказывается, в комнате была ещё одна занавеска, за которой тоже кто-то был. – Не пришлось бы тут с тобой сидеть.
- Шшш, Эскита! – грозно произнесла Рута. – Ты знаешь, что в моём доме я не потерплю вражды. Раз уж свёл вас случай, терпи! – она повернулась к Ане. – Пойдём. Накормим ещё одну пациентку.
Девочка послушно последовала за целительницей. В следующей маленькой комнатке стояли две кровати. Одна, видимо, принадлежала хозяйке, на другой расположилась сейчас беременная ласкета.
- Ставь сюда, – Рута указала на ещё один табурет, и последняя плошка с ухой заняла своё место.
- Это ты грызуна спасла? – ощерилась ласкета на девочку.
И пока Аня соображала о ком речь, целительница ответила за неё:
- Я вас пачками спасаю каждый день. И ласкетов, и белькаров, и выдрингов, и еноров, и много ещё кого, но это не мешает вам всем пользоваться моими услугами и даже общаться со мной.
- А я не просила, – гордо вскинула мордочку ласкета, и Аня вдруг вспомнила Нарсу.
- За тебя просил твой муж, так что будь добра, побереги свои и мои нервы. Нам предстоят непростые роды.
Ласкета фыркнула, а девочка подумала, что Нарсу на этом бы не остановилась.
Пока пациенты ели, Рута осмотрела их по очереди. Тирре она посоветовала ещё пару дней отлежаться.
- Потом можно понемногу вставать. Попробуем ходить сперва по дому, а там и во дворе, – подытожила целительница.
Белькар терпеливо кивал, хотя было видно, как ему опротивело лежать, да ещё и рядом с такой соседкой.
Когда дело дошло до ласкеты, Рута покачала головой:
- Зови, как только воды отойдут. Уже должно бы начаться.
Аню целительница не прогнала, и та мялась у межкомнатного дверного проёма, не зная, что ей делать. Прерывать женщину было неудобно, поэтому она только наблюдала. От затянувшейся паузы выручил Тирре:
- Спасительница Аня, скажи, как ты оказалась так далеко от замка нойты?
- Сбежала, – грустно улыбнулась девочка. Хотелось рассказать и о Сашке, которому не повезло, как ей, и о жутких студёных. Но она лишь произнесла: – Мы с Нарсу встретились у самой границы, но потом нас поймали ласкеты.
Видно было, что это известие неприятно поразило и даже разозлило белькара, но он остался верен наказу Руты. Рядом была Эскита, которая слышала весь разговор. Аня поняла, что снова допустила бестактность и попыталась неловкость замять:
- Меня забрала Рута… то есть, кажется, она меня выкупила. А про Нарсу мы узнали, что её держат в хороших условиях и просто обменяют на пленных ласкетов.
По напряжённой мордочке Тирре девочка поняла, что его это не убедило, и поспешила спросить:
- А почему ласкеты не любят белькаров?
- У нас давнишняя вражда, – Тирре дёрнул ухом.
- Из-за чего?
- По легендам, до прихода Твилингаров, мы все были дикими зверями. Ласкеты плотоядны. Они и сейчас питаются мясом неразумных животных, а когда слияние только началось, они продолжили по привычке красть белькаров. Особенно детёнышей. Став разумными, простить мы их, конечно, не могли. Вот и разгорелась вражда.
Видимо, Эскита услышала речь Тирре, потому что, повысив голос, произнесла:
- Мы дети леса! Мы поступали так, как приказывал нам круг жизни. А белькары сознательно убивали нас и наших детей!
- Аня… – вкрадчиво, но властно произнесла Рута, – пойди-ка положи пару поленьев в печь. Заслонку найдёшь?
Девочка, понимая, что её вопрос привёл к новому витку враждебности, и, сгорая со стыда, кивнула. В деревне, у бабушки Кати, она несколько раз бывала в гостях у соседей, где гордо высилась русская печь, поэтому, хоть и смутно, помнила с какой стороны к ней подходить.
Позже Рута появилась на кухне, где её гостья маялась без дела, опасаясь вновь появляться в комнате с пациентами. Проверила заслонку на печи. Сказала веско:
- Не стоит наступать на больную мозоль этих двух маленьких племён. Особенно если они вынуждены делить один дом.
Аня только кивнула, опустив глаза, и чувствуя, что краснеет.
- Ладно. С этим, надеюсь, покончено. Теперь займёмся нашим делом. Сегодня ты переночуешь здесь, а завтра отправим тебя в Фор. Прямо в город. По реке ты быстро доберёшься. Вечером я напишу письмо – на конверте будет имя адресата и место, куда его нужно отнести. Просто спроси кого-нибудь, как туда пройти, тебе объяснят. Форситы - дружелюбный народ. В крайнем случае, если заблудишься, найди любого стражника, покажи ему печать на конверте и адрес. Тебя отведут.
Целительница помолчала, вытерла о подол и без того чистые руки. Аня заметила, что Рута часто делает это, задумавшись.
- Да, в Университете тоже надо будет показать печать на письме. Так просто тебя к рутарию не пустят. А ему ты расскажешь свою историю. Честно, ничего не скрывая. Он благородный и разумный форсит – ни в коем случае не причинит тебе вреда. Зато может помочь вернуться в свой мир. У него свои способы связаться с Ноем… если брат ещё жив, конечно.
Повисла неловкая пауза. Рута, похоже, загрустила. Аня же не знала, что можно сказать в такой ситуации. Наконец, она решилась:
- Я очень надеюсь, что ваш брат жив. Но… может ли этот…
- Рутарий.
- Да. Может ли он помочь мне спасти друга, который остался у Вит?
- С ледяным сердцем? Сомневаюсь. Но магия у Тоффина сильная, да и голова светлая. Может, он что-нибудь придумает. В любом случае, он хотя бы поможет тебе самой.
В кухню заглянула Кэхэтис. Повела носом:
- Это мне кажется, или дымом пахнет?
- Может, дрова не просохли как следует, – отозвалась Рута. – Я хотела немного протопить печь. Ночью у Эскиты будут роды. Нам понадобится горячая вода и тёплый дом.
Роды у ласкеты начались раньше. Пока целительница со своей помощницей хлопотали у постели роженицы, Аня размышляла, как бы вернуться за Нарсу. Тут помощи от неё всё равно было мало, а подруга томилась в плену. Но ей то и дело давали мелкие поручения.
Один раз девочка всё же умудрилась тихонько выскользнуть из домика. Солнце отбрасывало красноватые отсветы на верхушки деревьев и облака. Зябкая свежесть холодила щёки, тихонько шумели кроны деревьев, и редко плескалась вода в тёмном озере. Аня уверенно прошлась по опушке, отыскав глазами скрюченную берёзку, на которой, как она помнила, оставила последнюю зарубку.
Отсюда начинался путь к Нарсу.
Бело-розовая кора, запятнанная коричневыми отметинами оказалась девственно чистой. Ни одной царапины. Аня обощла её дважды, провела рукой – ничего. Может, она ошиблась деревом? Хотя берёза была довольно приметной. Девочка обернулась на домик Руты – похоже, её пока не хватились. Значит, можно ещё раз пройтись вдоль опушки.
Аня прошлась, осмотрела ещё пару похожих деревьев. Лесной воздух наполнял лёгкие запахом грибов и земли, но это не помогало – дышать становилось всё труднее. Сердце бухало в висках от обиды и страха.
- Ааааняяя! – услышала девочка. С крыльца ей махала Кэхэтис.
Пришлось ляпнуть выдринге, что захотелось подышать свежим воздухом. И тут же получить задание – постирать грязные тряпицы. Пока девочка выполняла поручение, за окном стремительно темнело. И чем темнее становилось, тем яснее Аня понимала – мысль отправиться спасать подругу ночью сама по себе оказалась не слишком удачной. Ни фонарика, ни даже мобильника с подсветкой у неё не было. В тёмном лесу она просто заблудится, и спасать надо будет уже её саму. А в воображении сегодня днём эта миссия выглядела не только реальной, но и похожей на голливудское кино.
Девочка хмыкнула с иронией, доставая из горячей печи котелок с водой. Кэхэтис, убедившись, что юная гостья справляется с ухватом, отправилась на помощь к целительнице. Только иногда приходила за горячей водой и приносила грязные тряпицы с пустыми плошками.
К Аниному удивлению, ласкета звуков почти не издавала. То ли терпела, то ли её было не слышно. Только тихо переговаривались за стеной Рута и её помощница. В маленькой кухоньке стало душно от пара и печного тепла. Стёкла окошек запотели. Хотелось выйти на крыльцо и вдохнуть свежего воздуха, но в любую минуту могла понадобиться вода или ещё какая-нибудь мелкая помощь, поэтому приходилось терпеть.
Ничего, завтра она наверняка найдёт свою отметку – вечером свет мог быть недостаточно ярким. Или Руту попросит – целительница добрая, она поймёт. А как незаметно пробраться мимо охранников Аня обязательно придумает. Может, поговорить об этом с Тирре? Хотя… нет, не получится. Их наверняка услышит ласкета. Даже если она не сможет ничего предпринять, будет очень неловко.
За стеной раздался то ли писк, то ли громкий всхлип. Потом тихое попискивание, как у новорожденных щенков. Слава богу! Пускай ласкеты Ане не друзья, но благополучное рождение малышей будто сняло невидимый груз с души.
Минуту спустя мимо кухоньки прямиком на улицу прошла Рута. Целительница не издала ни звука, и даже не посмотрела в сторону Ани. Девочка вскочила со скамьи, радуясь притоку свежего воздуха, и выбежала в коридор:
- Рута!.. – очень хотелось последовать за хозяйкой дома в ночную прохладу, но темнота на улице смущала.
Вышедшая в коридор Кэхэтис, которая несла таз с грязной водой и выпачканные в крови тряпицы, пояснила:
- Мыться пошла. Она всегда в озере плавает после тяжёлых операций. Роженица-то чуть не умерла, но Рута кого хошь с тёмной стороны вытащит.
Выдринга поставила ношу на скамью рядом с горячим печным боком и прикрыла входную дверь.
- Как же она купаться будет? – удивилась Аня. – Там же света нет.
- Так луна… – Кэхи пригладила шёрстку за ухом. Получилось забавно. – Да и туч нет, купайся хоть до утра.
Девочка представила, что плавает в чёрной воде, а снизу какие-нибудь рыбы или водоросли, легко проводят по голым ступням, заставляя воображать себе утопленников или ещё какую-нибудь жуть. Передёрнула плечами.
- Я лучше при свете…
- Так Рута и не зовёт никого, – хмыкнула Кэхи, забирая с лавки тазик и тряпицы. Но вдруг насторожилась: – Что это?
Аня тоже прислушалась. Что-то едва слышно потрескивало, и, похоже, в кухне.
- Горит! – Выдринга подскочила, как ужаленная, пролив немного воды из таза. Пробежала мимо девочки, грубовато оттеснив её плечом.
Аня развернулась, и тоже кинулась в кухню. Кэхэтис выплеснула грязную воду прямо на занявшийся половичок рядом с печью. Горели вязанки трав на стене и угол посудного шкафа. Похоже, горела даже сама стена, вернее, наполнявший её стыки мох.
- Что стоишь?! Ведро хватай! Вон кадушка с водой!
Девочка послушно кинулась к стене, где огня ещё не было. Рядом с большой бочкой стояло пустое ведро. Аня зачерпнула из бочки воду, протянула выдринге. Та лучше знала, что делать – схватила ведёрко и окатила стену рядом с печью. Зашипело. От удушливого чада девочка закашлялась.
- Ещё! – Кэхи почти кинула ведро обратно.
Аня мельком удивилась, как маленькая выдринга с такой лёгкостью поднимала полноё ведёрко.
Огонь уже едва теплился.
Девочка снова черпнула воды, быстро передала её Кэхэтис.
Наконец всё было потушено. Помощница Руты размазала по мордочке сажу:
- Уууфф… вот ведь дура старая… поставила девчонку за печкой присматривать. Стоит ли дивиться открытой заслонке?
Аня почувствовала, как щёки заполыхали.
- Простите, пожалуйста…
- Ничего… – Кэхи поставила на место заслонку и устало села на скамью. – Главное – потушили. Да и не твоя это вина.
В комнате за стеной кто-то вскрикнул. По Аниной спине пробежал холодок. Она поймала встревоженный взгляд выдринги. Глаза у той округлились от испуга:
- Запечек! И там травы сушились!
Словно и не было никакой усталости, Кэхэтис рванулась в коридор, где тоже трещал огонь. Его они не заметили, не услышали, пока тушили пожар на кухне. Здесь уже горел проём комнатной двери, полыхали вещи, сушившиеся у печи, половики, занавески.
Аня дёрнулась было на кухню за водой.
- Стой! Не потушим! – шерсть на загривке у выдринги ощетинилась.
Огонь уже подбирался к сеням. Кэхэтис кинула на ближайшие языки пламени какой-то тулуп и крикнула:
- Тирре! Через окно выбирайтесь!
Потом схватила за руку пытавшуюся протестовать Аню, и выбежала с ней на улицу. Девочка закашлялась – видимо, успела таки наглотаться дыма. Трава, лес, вода – всё освещалось теперь красным заревом. Трещало сгоравшее дерево, гудел огонь.
Выдринга бросилась к воде – видимо, за Рутой. У Ани в груди ныло от страха, она ждала. Вот-вот они выберутся, появятся! Не могут не появиться….
Где-то внутри обвалилось перекрытие – крыша просела. Девочка рванулась к дому – не могла она бросить там сгорать новорожденных малышей и Тирре. Да и ласкету жалко. По пути схватила какой-то камень – разбить стекло.
- Ааняяя!!! – От воды бежала Рута. Мокрая, полуодетая. Понять, испугана она или злится, обернувшаяся на крик девочка не могла.
Раздался звон стекла, и вместе с осколками из окна вылетела скамья. Затем по ней, цепляясь когтями трёх лап, спустилась ласкета. В четвёртой лапе она сжимала пищащего детёныша. Следом так же, сжимая под мышкой ещё одного, появился Тирре. Он неловко съехал по скамье, передал матери её ребёнка, и обессиленно опустился на землю.
Аня быстрее всех оказалась рядом. Успев услышать тихое спасибо ласкеты, она склонилась над белькаром:
-Тирре! Прости, пожалуйста! Как ты?!
Маленький герой слабо улыбнулся:
- Ничего…
Рута подоспела следом. Она осмотрела Эскиту с детёнышами. Кэхэтис легонько потеснила Аню рядом с Тирре.
- Ну-ка, как там твои лапы?
Выдринга ощупала одну, помяла. Тирре сдавленно охнул.
- Ничего, ничего. Жить будешь, – немного ворчливо, но, как показалось девочке, с облегчением, произнесла Кэхэтис.
Ноющий страх в груди немного утих, ведь пациенты Руты спаслись, но неприятное неотступное беспокойство осталось. Дом Руты сгорел, Тирре и Эскита с малышами чуть не погибли, и всё это из-за неё. Аня ждала, когда о её проступке вспомнят, или хотя бы подходящего момента, когда можно будет извиниться.
Рута закончила осмотр и поглядела на догорающий дом.
- Рута, прости, пожалуйста! – Аня поняла, что сейчас нужно это сказать. – Эскита, Тирре, простите, я виновата. Очень.
- Заслонка, – пояснила в ответ на вопросительный взгляд целительницы выдринга. – Но это скорее моя вина. Девочка раньше печь не топила.
- Тогда уже моя, – вздохнула Рута.
Видимо, никто не собирался ругать или наказывать Аню.
Тирре слабо повернул голову:
- Ничего. – Повторил он. – Все ведь живы.
Ласкета лишь хмыкнула. Непонятно было, готова ли она простить виновных, или всё ещё злится за те страх и неудобства, что пришлось пережить ей с детьми.
- Только вот, твой дом, Рута…
Целительница оторвалась от созерцания догоравшего пепелища:
- Дом? Это последнее, о чём я беспокоюсь.
- Но…
- Кэхи, отойди-ка.
Выдринга недоумённо повиновалась. Рута провела рукой по воздуху, будто разделяя что-то перед собой. Развела руки. Потом с силой толкнула что-то невидимое ладонью. В тот же миг вместо догорающих останков перед изумлёнными зрителями возник целый и невредимый домик. Почти такой же, каким запомнился до пожара. Только дверь и оконца поновее, да деревца на крыше уже не было. Оказывается, при свете полной луны можно многое разглядеть.
- Вот и пригодился, – Рута скосила глаза на удивлённую помощницу. – Небольшая компенсация за то, что Твилингары обделили меня силой Привратника. Временной кармашек, где хранится запасной дом. Кэхи, бери Тирре, идём внутрь.
- А можно, я? – Аня всё ещё чувствовала себя виноватой.
- Можно. Эскита…
- Я не пойду, – отрезала ласкета. – Мы достаточно подвергались опасности. Вдруг кто-нибудь из вас снова что-то подпалит.
- Ночью на улице холодно, – спокойно возразила Рута. – Если ты не боишься замёрзнуть, подумай о дочерях. Они ещё совсем без шёрстки.
- Я вызову мужа. Он заберёт нас домой.
- Твой клич вряд ли услышат на таком расстоянии, но, может, кто-то из выдрингов согласится помочь…
- А может, я? – Аня уже подняла Тирре, как днём раньше, в замке Вит. – Я могу отнести их, если мне дадут какой-нибудь фонарь.
- Брось, девочка, – Рута, кажется, улыбалась. – Ты даже не знаешь куда идти.
- Я ей покажу, – внезапно подыграла Ане ласкета. Её дочери уже успокоились. Они тихонько причмокивали у материнской груди.
- Что ж, тогда лучше пойду я, – целительница была настроена решительно. – Не желаю потом всю жизнь каяться, что погубила четыре жизни.
- Но ведь я виновата, – попыталась настоять Аня. – Хоть как-то вину заглажу.
Не слишком-то ей хотелось идти ночью в лес, но такую возможность помочь Нарсу нельзя было упускать.
- Этак нам всем придётся тащиться – каждый в чём-то да виноват. Ладно, можешь пойти с нами, – немного раздражённо согласилась Рута. – Кэхи, вынеси мой платок Эските. Пусть детей укроет.
В доме всё было немного иначе. Чувствовалось, что его ещё не успели обжить. Пропали связки трав на стенах и заботливо разложенные половички. Некоторые вещи оказались на других местах, а вездесущее дерево выглядело совсем новым. Правда помощница Руты успела уже разжечь масляные лампы. В их свете стало видно, какие чумазые все погорельцы.
- Ох и работы предстоит, – проворчала испачканная копотью выдринга, роясь в сундуке в сенях.
Себя Аня рассмотреть не могла, но судя по чёрным пятнам на руках и когда-то белой одежде, не помешало бы, по крайней мере, умыться. О ванне и стиральной машинке можно было только мечтать. Несмотря на усталость и пережитый страх, девочка улыбнулась – не так она себе представляла прелести приключенческой жизни.
Скамьи, где раньше лежал Тирре, тоже не оказалось на месте.
- Сюда, – позвала Рута из-за занавески. – Клади его на кровать. Потом сообразим кого как уложить.
Аня послушно опустила белькара на мягкое покрывало. Вдруг потяжелела и закружилась голова, захотелось закрыть глаза и упасть спать рядом с Тирре. Какой же долгий сегодня день… но выполнять обещание нужно. Аня потёрла глаза, чтобы немного взбодриться.
- Отдыхай, – напутствовала целительница своего пациента. – Скоро Кэхэтис тебя накормит.
Она покосилась на зевающую девочку, но ничего не сказала и вышла из-за перегородки.
- Аня… – белькар приподнялся на локте.
Девочка задержалась у кровати.
- Ласкеты кровожадны, но и они помнят долг. Попробуй забрать у них Нарсу.
- Обязательно попробую, – пообещала Аня. Какой-то особой кровожадности за ласкетами она не заметила, но белькарам, наверное, виднее. Зато теперь, когда она снова понимает здешних жителей, можно попробовать освободить Нарсу при помощи переговоров.
Рута тем временем полностью оделась, и они с девочкой вышли к ожидающей их ласкете. На плечи ей Кэхэтис заботливо накинула что-то вроде пуховой шали, которой с лихвой хватило, чтобы укрыть и двух малюток.
Целительница подхватила свою пациентку на руки, всучив Ане старый фонарь из мутноватого стекла. Горящая внутри толстая свеча давала не много света, но это позволяло хоть как-то видеть путь.
Шли в молчании. Каждый думал о чём-то своём, а ласкета просто спала, обняв новорожденных детей. Аня то и дело спотыкалась о камни, кочки или корни. Судя по тому, как порой тихо чертыхалась Рута, и ей приходилось несладко. Но в остальном, не считая хруста сухих сучьев под ногами, шелеста древесных крон от ветра, и попискивания иногда просыпавшихся малышей, вокруг царила первозданная тишина. Аню то и дело клонило в сон.
Наверное, поэтому шум и свет впереди показались ей не вполне реальными.
- У них что там, праздник? – проворчала Рута. – Ну-ка…
Она открыла дверцу фонаря и задула свечу.
- Ой…
- Ничего. Сейчас глаза привыкнут. Пойдём на свет…. Мало ли что там у них.
Аня подумала, что зря Рута переживает. Даже если у ласкетов праздник, они ведь никому не помешают. Наоборот – вернут в племя роженицу с детьми. Это ещё добавит радости.
Правда, оказалось, что ласкеты ничего не празднуют. На поляне под висячей деревней царило напряжение. Два племени, если не полностью, то, по крайней мере, в лице всех боеспособных мужчин, собрались там. И настроены они явно были враждебно. Хотя пока в ход шли только слова. Аня поняла, что начало беседы они пропустили, но выходить из-за кустов, служивших им укрытием, Рута не спешила. Девочка, поколебавшись, тоже осталась в тени деревьев.
Крупный седой белькар, опиравшийся на резное копьё с широким остриём, в котором Аня узнала отца Нарсу, зло ощерился:
- Ты переходишь границы, Тэкеш! Мы ведь можем уладить дело по старинке, сам знаешь.
- А ты не угрожай, – издевательски растягивая слова, проговорил знакомый по Рутиным переговорам ласкет с перьями на плаще. – Вы нам тоже наших воинов за так не возвращаете. Это справедливый круг. На сей раз повезло нам, а у вас не на кого обмениваться.
- Ну, понятно! – Рута уверенно шагнула в круг света, зашуршав кустами.
Аня немного замешкалась, но последовала за спутницей.
Взоры присутствующих тут же обратились к ним.
- Целительница… – не слишком довольно буркнул главный ласкет. – Тебя здесь не ждали.
Аня услышала своё имя, шепотком пробежавшее среди белькар.
- Естественно! – весело и зло хмыкнула Рута. – Как лечить кого, так все к лесной ведьме бегут, а как здоровы, так шла бы ты мимо. Так?
Кажется, Тэкеш смутился, но ответил с не меньшим апломбом:
- Это дело между белькарами и ласкетами. Ты здесь ни при чём!
Несколько воинов с обеих сторон согласно загалдели.
- Прости их, целительница! – жестом остановив соплеменников, произнёс главный белькар. – Ты всегда желанная гостья. Особенно сейчас, когда жадность Тэкеша зашла слишком далеко.
- А ты умён, Кахет. Учись, Тэкеш, – снова криво хмыкнула Рута. – И как же далеко зашёл предводитель ласкетов?
Эскита, несмотря на шум голосов, всё ещё спала, поэтому, целительница, видимо, решила пока не говорить о ней ничего. Хотя Аня заметила, как в свите вождя ласкетов молодой воин не отрывал взгляда от свёртка на руках Руты.
- Не впутывай её! – почти зашипел Тэкеш, но Кахет лишь довольно оскалился. Удача, похоже, теперь была на его стороне.
- Одну из наших лучших воительниц пленили вчера, – начал он, несмотря на взбешённый взгляд противника. – Так получилось, что в последние месяцы мы не воевали с ласкетами, и у нас не было их пленных. Поэтому, вместо того, чтобы обменять, как водится, одного воина на другого, вероломный Тэкеш покусился на наши земли. Мы и так живём на границе страны Вит. Мои соплеменники уходят, чтобы раздобыть пропитание, и многие не возвращаются. Если забрать у нас и эти земли, нам придётся сгинуть в стране Елей, или уйти в дикие земли, где живут чужие, враждебные племена.
- Тэкеш вконец обнаглел, – процедил стоявший рядом с вождём белькар, в котором Аня узнала Аске. Странно, как она его раньше не заметила.
- И это так? – подняла бровь Рута, обращаясь к предводителю ласкетов.
- Мы хотели только земли за рекой, – поморщился тот. – Никто не собирался совсем прогонять этих орехолюбов.
- Ну, что ж. Опустим вопрос о том, почему вы вообще напали на белькару, – Рута прервала готового было возразить что-то Тэкеша. – Опустим, я говорю! Кахет, ваша беда решаема. По негласному закону лесного народа пленных убивать запрещено. Ведь так?
Кахет кивнул, не понимая, куда клонит целительница. Зато Аске нахмурился.
- Так вот, – продолжала Рута, – откажитесь выкупать соплеменницу…
Она не договорила, прерванная недовольным ропотом в рядах обоих племён.
- ПОКА откажитесь, – целительница сделала ударение на первое слово, перекрывая гул толпы. У неё на руках проснулось семейство ласкетов, но Эскита пока мало что понимала, кроме того, что придётся немного подождать. – Ласкеты ничего ей не сделают до тех пор, пока вы будете охотиться за кем-нибудь из них, чтобы совершить равноценный обмен.
Вот тут поднялась целая буря.
- Вождь! Разве мы станем слушать ведьму?! – кричал какой-то высокий ласкет с ножами за поясом.
- Мы должны забрать Нарсу сейчас! – настаивал Аске.
- Ну-ка, цыц! – рыкнула Рута, и гомон внезапно смолк. – Я принесла Эскиту. И твоих внучек, вождь. Забери их, а дальше разбирайтесь сами. Слишком я стара уже, чтобы по ночам ругаться с лесной мелочью.
Она поставила на землю ласкету с детьми. Молодой воин, поедавший их глазами, тут же вышел из-за спины вождя. Он чуть ли не бегом направился к своей семье.
Вот и всё. Сейчас все разойдутся, и белькары будут ловить ласкетов, чтобы выкупить Нарсу… погодите, а чего Эскита молчит?
- Мне сказали, – Аня, удивляясь собственной наглости, повысила голос, – что ласкеты помнят свой долг.
Эскита застыла, не дойдя пары шагов до мужа.
- О чём говорит эта девчонка? – раздражённо произнёс Тэкеш, которого и так уже постигла неудача в переговорах.
Теперь все взоры обратились к ласкете.
- Не тебе бы об этом напоминать, – шерсть на загривке Эскиты ощетинилась. – Но я и правда в долгу перед тем белькаром. Отец, жизнь твоих внучек достойна того, чтобы обменять на неё белькару?
- О чём ты говоришь?!
- Её соплеменник спас нам сегодня жизнь. Он ранен и не может быть здесь. От его имени я прошу освободить пленную белькару.
- Ты рассудка лишилась? – муж Эскиты был удивлён и возмущён не меньше её отца.
- Не знаю, что стало с моей дочерью. Может, она сошла с ума, но… – начал было Тэкеш.
Его прервал Кахет:
- Возможно, всему лесу нужно узнать, чего стоит долг для вождя ласкетов? – насмешливо произнёс он. – Или ему просто плевать на собственную дочь и внучек?
- Доказательства?! – хрипло выкрикнул прижатый к стене Тэкеш. – Может, моя дочь бредит после родов?
- Это видела я, – спокойно подтвердила Рута.
- И я, – на всякий случай решила её поддержать Аня.
- Сговорились! – взвыл предводитель ласкетов. Ему, видно, очень не хотелось отпускать ценную пленницу.
- Не слушай их! – пришёл на помощь своему вождю давешний верзила с ножами. – Бабы хорошего не скажут. А мы тебя всяко поддержим.
Вот же… козёл!
Аня почувствовала, как горло сдавило волной гнева – похоже, не всегда так уж хорошо понимать местные языки. Впрочем, говорить что-то едкое в ответ, наверняка значило провалить переговоры. Поэтому девочка сдержалась.
Повисла гнетущая тишина.
- Ладно, – нарушила её Эскита. – Если для моего отца долг ничего не значит, придётся поступить иначе.
Прежде чем её муж успел что-нибудь предпринять, ласкета развернулась и вместе с детьми пошла в сторону белькаров.
- Эскита! Стой!
Но она так и не повернулась. Встала рядом с Кахетом:
- Теперь у тебя есть на кого обменять твою воительницу, вождь белькаров.
- Четверых за одну? – довольно усмехнулся тот. – Но не бойся, я не так алчен, как Тэкеш.
Предводитель ласкетов напряжённо что-то обдумывал. Наконец, он сдался:
- Приведите белькару.
Нарсу, в сопровождении двух вооружённых ласкетов, шла, зло сверкая сузившимися чёрными глазами. Кажется, её раздражали все присутствующие.
- Обмен! – крикнул Аске.
Белькаре разрезали путы на лапках и толкнули вперёд. Кинули ей пояс с метательными ножами, который она подобрала и надела. Эскита пошла сама. Где-то посередине женщины двух племён встретились. Только быстрый взгляд Нарсу показал, что они друг друга заметили. В стане белькар царило радостное оживление. Аске шагнул было к освобождённой пленнице, но та резко сменила направление.
Аня удивиться не успела, как Нарсу оказалась рядом с ней и Рутой.
- Нарсу! – Аске, похоже, начал закипать. – Как ты можешь?!
- По сути, как я поняла, освобождением я обязана вот им, а не вам. Так что, считай, у меня перед ними обязательства.
- Наррсу!!
- Погоди-ка, – Кахет остановил Аске своим копьём. – Хочет, пусть идёт.
- Но…!
- Рано или поздно она всё равно вернётся. Как все белькары возвращаются в племя после долгого пути.
- Хха! – раздался громкий смешок из противоположного лагеря. – Слитые помнят справедливость! – Тэкеш откровенно радовался неудаче белькар. Тёмно-серые брыли его встопорщились, глазки блестели, в ухмылке обнажились два ряда небольших острых зубов.
- Всё! – Рута развернулась, направляясь обратно в лес. – Хватит с меня этого балагана.
Нарсу последовала за ней без слов.
Аня ещё с минуту поколебалась, успела заметить, как рвёт и мечет Аске, как Эскита в сторонке показывает малышей мужу, который, кажется, на неё уже совсем не сердится. Наоборот – заботливо поддерживает под локоть. Как белькары и ласкеты что-то выкрикивают друг другу в ответ. Потом девочка спохватилась, что придётся ночевать здесь, если она не догонит Руту.
Сон как рукой сняло, несмотря на то, что уже вторую ночь Аня спала как и где придётся. Она догнала своих спутниц.
- Нарсу… как ты?
- О! Я тебя снова понимаю! – обрадовалась белькара. – Ну, да, вижу, вы и без моей помощи познакомились с лесной ведьмой.
- Да, только Рута целительница, а не ведьма.
- Ничего, – хмыкнула та, – я уже привыкла. Пусть зовут, как хотят.
- А как ты себя чувствуешь? – переспросила Аня, пытаясь приноровиться к быстрому темпу ходьбы целительницы.
- Замечательно! Как же Аске бесился… хорошо, что вы так вовремя подоспели. Уж не знаю, за что задолжала эта ласкета, но, видят Слитые, я теперь тоже Тирре должна. Кстати, вот…
Нарсу распустила незаметный узел на спине, сделанный из подола рубахи. На свет явился хрустальный кинжал, который Аня уже считала утраченным. А в последние несколько часов так и вовсе о нём не вспоминала.
- Не пригодился, – пояснила Нарсу. – Стащила у охранников, думала дыру в стене проделать и сбежать. А тут мои сородичи подоспели… не вовремя.
- Ой, спасибо!
- Ну-ка, ну-ка! – Рута вдруг оказалась рядом с Аней. – Я правильно понимаю, это тот самый кинжал, что тебе дала Вит?
- Д-да… – Аня робко протянула его целительнице.
Та повертела вещицу в руках. Кинжал искрился даже в тусклом свете фонаря.
- Обязательно покажи его рутарию, когда доберёшься в Фор.
Аня кивнула. Рута вернула ей кинжал, и продолжала идти, бубня что-то себе под нос. Девочка разобрала только: …горное стекло… и …владения Халлстейна.
- Нарсу…
- Чего?
- А ты не сердишься на меня?
- За что?
Аня поколебалась. Может, и не стоило тогда ворошить? Но белькара смотрела выжидающе.
- За то, что я заснула там… у реки.
- Сердилась, и очень. А сейчас отпустило. Тем более, что теперь тебе придётся меня с собой взять.
- То есть… – Аня боялась поверить своему счастью, – ты пойдёшь со мной?
- Никогда не была в городе. А тут такой случай!
Ночи оставалось всего ничего. Лес вокруг был погружён в сон. Только редко перекрикивались ночные птицы, да шелестел в тёмных кронах ветер. Пахло почему-то грибами и свежей зеленью. Несмотря на то, что глаза слипались, а ноги спотыкались обо все коряги и камни, Аня чувствовала умиротворение – всё же хорошо разрешилось. Все живы-здоровы, у неё теперь есть попутчица, да ещё какая! Может даже не придётся плыть к этому Сердцу мира. Может, даже Сашке помогут как-нибудь.
Тирре уже давно спал, когда они добрались до избушки целительницы. Кэхэтис тоже, видимо, дремала, но заслышав шаги в сенях, вышла, сонно щурясь.
- Ещё пациентка? – спросила она у Руты, кивнув в сторону Нарсу.
- Нет, слава Твилингарам. Но на тебя я ещё злюсь, Кэхи, так что, будь добра, дай мне побыть одной до утра. А, и позови своих… рано с утра эти двое отправятся в Фор.
Выдринга только проворчала что-то сердито в ответ, но спорить не стала.
Кровати уже были готовы. Ане Кэхэтис постелила на старенькой лежанке в комнате, где раньше спал Тирре. Нарсу, заявив, что она не привередливая, свернулась в ногах у девочки. Сама Рута спать, видимо, не собиралась, а выдринга залезла на печку.
Ане показалось, что она успела только закрыть глаза, когда её разбудила целительница.
- На кухне вам Кэхи отвара налила с ягодным вареньем. И кое-что приготовила в дорогу. Вот, – Рута протянула девочке сложенный вчетверо листок желтоватой бумаги. – Отдашь его Тоффину. Это тот человек, о котором я тебе рассказывала. На обратной стороне – адрес.
- Угу, – сонно пробормотала девочка, которая сейчас мечтала только об одном – уткнуться в маленькую жестковатую подушку и спать как можно дольше.
Нарсу на удивление бодро встала, но вместо кухни бесцеремонно заглянула за хозяйскую занавеску:
- Тирре, малыш! Рада видеть, что ты идёшь на поправку!
- Я уже давно не малыш, – услышала Аня спокойный голос раненого белькара. – Но тоже рад тебя видеть, Нарсу.
Девочка заинтересовалась было разговором двух соплеменников, но решила, что не стоит подслушивать, раз уж её не пригласили. Поэтому с трудом поднялась и побрела на кухню. Там заправляла уже вполне бодрая Кэхэтис:
- Ничего, девочка, – успокоила она вошедшую Аню, – у нас на плотах есть моховые пятна. Там обычно сухо, мягко, и можно поспать. Да и течение у Терны здесь широкое, не порожистое. Вот. Подкрепи силы перед дорогой.
Выдринга подвинула к Ане деревянную кружку, будто вчера вытесанную из куска какой-нибудь сосны. Жидкость внутри пахла травами. Как бабушкины настойки. Это было необычно, но приятно. В такой же деревянной плошке глянцевито поблёскивало варенье, похоже, клюквенное или брусничное. Рядом Кэхэтис положила небольшую сухую лепёшку.
- Извини, что скромно так, но в том доме, который Рута достала… из кармана этого, никаких запасов, почитай.
- Ничего, – пробормотала Аня, которой и есть-то пока не хотелось. – Спасибо. А из-за чего сердится Рута?
Выдринга фыркнула.
- Сердилась. Вчера. Что я пациентов спасать не полезла. Бросила, то бишь. Ну да ничего, она отходчивая.
- Но вы же… вы бы сами сгорели, если бы…
- А! Чего уж говорить! – отмахнулась Кэхэтис. – Живы все, и ладно.
Ане показалось, что выдринга сама чувствует вину, только тщательно её скрывает.
- А где белькара эта, которая с тобой поплывёт?
- Сейчас придёт. Она с Тирре беседует.
- Ну, ясно.
Выдринга нагнулась и не без усилий поставила на стол корзину, закрытую серой тряпицей и обвязанную грубой бечевой:
- Вот вам в дорогу. Здесь не много, но до Фора хватит, а там вы не останетесь без присмотра. Иди, умойся. Водичка сейчас холодна, сон как рукой снимет.
Ане почудилось, что она в гостях у бабушки Кати – папиной мамы, не пожелавшей переезжать из своей деревеньки в шумный город. На сердце снова потеплело.
- А можно… есть у вас что-нибудь для зубов? Может, прополоскать хотя бы?
Выдринга сперва удивлённо посмотрела на девочку, потом весело хмыкнула:
- Всё забываю, что ты не здешняя. Вот тебе, – она протянула Ане тонкую веточку, свежо пахнущую хвоей. – Погрызи, чтобы размягчить, и волокнами зубы потри.
- Эээ… ладно, спасибо.
- Не за что. В Форе давно выжимки делают, Рута говорила. Только я думаю, что это для неженок. Вот же, на любой сосне тебе такая веточка растёт. И ведь, главное, не стоит ничего. А в городе, говорят, за выжимку денег берут и немало.
Ане хотелось поскорее выйти и умыться, но прерывать разболтавшуюся выдрингу было неудобно. На её счастье в кухоньку зашла Нарсу, которая тут же отвлекла на себя внимание хлопотливой Кэхэтис.
Воспользовавшись этим, девочка выскользнула за дверь.
Косые лучи холодного утреннего солнца бликовали на воде у мостков, на которых частично стоял домик Руты. Свет рассеивался в перьях тумана, стелившегося над озером и в лесных низинах, превращаясь в янтарную дымку. Ничто не напоминало о вчерашнем пожаре, кроме, пожалуй, самого дома, ставшего новее, крепче, будто его только вчера поставили в лесу неизвестные строители.
Из чистой прозрачной воды на девочку глянуло худое чумазое лицо с заспанными серыми глазами и растрёпанной светлой косой. Она же два дня уже не расчёсывалась! Аня вспомнила, что всё это время просто машинально заправляла за уши выбившиеся из причёски пряди. Холодная вода, как и сказала Кэхэтис, бодрила. Грызть веточку, правда, оказалось не вкусно и не очень удобно, зато после этой процедуры во рту действительно стало свежо, как после зубной пасты.
Пока Аня расплетала косу, из туманной дымки вынырнуло плоское бревенчатое сооружение. Сперва показалось, что оно плывёт само по себе, но немного погодя стало видно, что его толкают несколько сородичей Кэхи. Над водой торчали только их головы с маленькими медвежьими ушками.
- Эээй! – крикнул один из них. – Куда причалить?!
Аня растерялась. Обращались, судя по всему к ней, но она не знала, куда здесь нужно причаливать. Пока девочка соображала, из-за угла дома выглянула его хозяйка:
- К берегу давай! – прокричала она в ответ.
Кэхи, видно, покормившая уже Нарсу, вышла встречать сородичей. Те вылезли из воды, и отряхивали намокшую шерсть. Помощница Руты раздала им по кружке своего отвара. Выдрингов оказалось четверо. Один – представительный седой усач и трое молодых… Аня поймала себя на мысли, что не знает, как точно их назвать – самцы, это уже что-то из мира животных, а выдринги животными не были, так же как белькары или ласкеты. А мужчины тоже звучало бы странно по отношению к существам, ростом с трёхлетнего ребёнка, покрытым шерстью с головы до ног, с ушками и хвостом. Решив прояснить это позже, Аня пошла за Нарсу.
- Я готова, у меня всё с собой, – белькара точила свои ножи, сидя за столом. – Но корзину потащишь сама. Не знаю, что туда напихала выдринга, но она тяжеленная.
- Да, хорошо, – Аня подумала, что, слава богу, ей эту корзину только до плота тащить. – Я сейчас только с Тирре попрощаюсь.
Белькар лежал на кровати, задумчиво глядя в окно.
- Тирре… мы уплываем… в Фор.
Тирре как будто встрепенулся:
- Уже? Спасибо тебе за всё! Ты, видно, решила спасать белькаров, в какую бы беду они не попали. Из замка Вит нас вывела, Нарсу освободила. Моё племя этого никогда не забудет.
Уши у девочки запылали.
- Тирре… но вы же чуть не сгорели… из-за меня… – пробормотала она.
- Я слышал выдрингу, – по-доброму усмехнулся белькар. – Твоей вины здесь не больше, чем у ветра, раздувшего пожар. Зато у нас появилась возможность связать ласкетов долгом. Хотя их женщину с мальками я спасал, не думая об этом.
- Спасибо, Тирре!
- А мне-то за что?!
- Ты очень добрый, ты замечательный белькар! И ты спас Эскиту с малышами! Я бы… я бы не пережила, если бы кто-то погиб из-за меня! – Аня сейчас и правда чувствовала теплоту и признательность. – Поправляйся скорее!
- Благодарю тебя, – Тирре наклонил голову, став похожим на маленького раненого джентльмена, только с ушами и хвостом.
- Эй! Вы сегодня отплывёте, или ещё недельку подождать? – крикнула от двери Рута.
- Да, сейчас! До свиданья, Тирре! – прощаться на совсем не хотелось, хотя был шанс, что больше Аня спасённого ею белькара не увидит.
- До свиданья! – улыбнулся Тирре. – Лёгкого пути, и да хранят вас Слитые.
- Спасибо!
Корзина оттягивала руки – действительно, что туда могла напихать Кэхэтис, которая жаловалась, что в доме практически нет запасов? Аня поставила поклажу на середину плота, где была выдолблена в досках небольшая выемка. Рядом с выемкой обнаружился кусок, покрытый дёрном и мхом, который там благополучно рос. Белый ягель выглядел сухим и мягким.
Нарсу легко прыгнула на плот, который с двух сторон уже держали выдринги.
Кэхэтис и Рута стояли на берегу, ожидая, когда гости отчалят.
- Счастливого пути! – пожелала целительница. – Не потеряй письмо!
- До свиданья! Не потеряю… – Аня почему-то смутилась.
- Да помогут вам Твилингары! – напутствовала Кэхэтис.
- Спасибо! До свиданья!
Выдринги подняли свободные лапки на прощанье, и только Нарсу не сочла нужным отдавать долг вежливости. Хотя, проходя мимо Руты, ещё на суше, она, кажется, кивнула ей.
Плот мягко заскользил мимо густо поросших молодняком берегов. Обновлённый домик целительницы постепенно отдалялся. У Ани по коже пробежали мурашки, защипало глаза. Она вглядывалась в туман до тех пор, пока даже размытые очертания избушки не истаяли в нём. Потом и саму заводь скрыл береговой изгиб.
Девочка смахнула рукавом непрошеные слёзы и повернулась вперёд. Выдринги мерно гребли своими короткими, но сильными лапками. Нарсу от нечего делать собрала удочку, и теперь пыталась поймать рыбу, которую в прозрачной холодной воде было хорошо видно.
- Мотыля бы, тогда и ловить, – весело фыркая от воды, посоветовал один из выдрингов.
Нарсу его не удостоила ответом, а вот усач рассмеялся:
- Ты когда в последний раз удочкой рыбу-то ловил, Канэхи?
Остальные двое гребцов зафыркали, радуясь удачной шутке своего старшего товарища.
- Так вчера же! С Оттокином.
- Ох, доведёт тебя дружба с енорами. Плавать разучишься, станешь на берегу жить, как, вон, Кэхэтис…
Ане захотелось узнать, неужели Кэхи действительно разучилась плавать. Но тут у самой воды в тумане проступили очертания. Словно огромный двухметровый человек с длинными когтистыми руками и звериной головой.
- Ой! Это кто?
- Медвар… – тихо произнесла Нарсу.
С минуту выдринги, Нарсу, и фигура в тумане глядели друг на друга. Вернее, тот, кто был в тумане, провожал взглядом плот. Потом он спустился было к воде, будто собираясь плыть за плотом.
- Сстужа… – выругался старший выдринг. – Ребятки, налегаем!
И тут реку закрыла огромная тень. Огромный искристо-белый ящер, планируя на невероятно больших крыльях, пронёсся над ними, обдав тугим потоком воздуха и брызгами. Аня, впервые увидевшая дракона вот так… не в кино или воображении, застыла. Удивление и восторг унеслись в светлое небо следом за мифическим созданием, даже не обратившим внимания на букашек внизу.
Уже вошедший в воду медвар поспешно вернулся в чащу.
- Сытый, – с облегчением выдохнул предводитель выдрингов непонятно про кого.
Вспомнились почему-то студёные в лесах нойты. По коже пробежали запоздалые мурашки. Но солнце постепенно оттеснило туман и тени. Заиграло на листьях. Теперь, помимо журчания и плеска воды, вокруг слышались птичьи трели. Река тоже весело бликовала, открывая взорам путешественников свои глубины. Разморенная теплом и мерным покачиванием плота, Аня легла на мягкий мох и закрыла глаза. Последним, что она увидела, была белоснежная сова с ярко-сапфировыми глазами, взлетевшая с ели на берегу.
Разбудило девочку голодное урчание в животе. Одежда, подаренная нойтой, видимо, по-прежнему защищала хозяйку от холода. Перевалило за полдень, и солнце теперь пряталось за вершинами вековых сосен и высоких елей, росших прямо у самого берега. От воды тянуло прохладой.
Нарсу, кажется, удалось поживиться рыбой. Кроме того, она уже успела разворошить данную им в дорогу корзину со снедью.
- Подкрепись, соня! – весело бросила она девочке. – Там не больно-то сытно, но рыбкой мы перекусить только на берегу сможем.
- А плыть-то сколько? – спохватилась вдруг Аня, заглядывая в корзину. Там, завёрнутые в кусочки выдубленной кожи, лежали орехи, несколько сухих лепёшек, которые выдринга подавала на завтрак, стояли два кувшинчика с ягодным морсом. Ещё немного сухих овощей.
- Так вечером будем, – сообщил старший выдринг. – Это по дороге дня два. Да и то, если не останавливаться, да если не слякоть или снег. А Терна быстро течёт. И город там прямо на бережку стоит.
- А почему на реке никого нет? – удивилась Аня, решившая, наконец, остановиться на лепёшке с морсом.
- Да как нет? Мы им по весне лес сплавляем. Это пока затишье.
- Да кому этот глухой край нужен? – фыркнула Нарсу. – Тут ведь почти никого нет, кроме лесных племён. Да ещё и севернее граница с царством Вит. Опасно. То есть, мы-то знаем, что ничего опасного тут нет, а форситы боятся, аж лапки дрожат. Напридумывали баек, и соваться к нам не хотят.
- Ну и слава Слитым! – воинственно заявил один из молодых выдрингов.
- Это точно, – хмыкнула Нарсу.
- Ааа… ой, а вы есть хотите? – Аня показала старшему выдрингу на корзину.
- Благодарствуй, нас уже белькара угостила.
- Они рыбу любят. Причём свежую, – скривилась Нарсу. – Но нам же лучше. Тем более, её тут пруд пруди.
Постепенно речная протока расширилась. Лес почти пропал, а вокруг потянулись поля. По берегам то там, то тут виднелись домики, и даже целые усадьбы. Ни одна не была обычной. Какая-то напоминала огромную нору, выложенную цветным стеклом, другая – статуями и барельефами спускалась к самой воде, а третья и вовсе, словно корабль, рассекала лёгкие волны огромным носом с круглыми оконцами.
Здесь уже часто встречались лодки и даже лёгкие парусные судёнышки. Кто-то удил рыбу, а кто-то просто наслаждался прогулкой. Местные жители с удивлением провожали взглядами плот и его пассажирок. Наконец, над Терной и окрестными полями проступили шпили, крыши и стены Фора. Солнце, ещё не успевшее сесть, раскрашивало их багряным золотом.
Интересно, куда подевались стены в современных городах? – подумала Аня, разглядывая открывшийся перед ней пейзаж. Историк Андрей Михайлович никогда не говорил об этом на своих уроках. Да его никто об этом и не спрашивал. Вот и спрошу, когда вернусь, – решила девочка.
- Уфф, ну всё. Шабаш, братцы! Почти на месте – воон та пристань наша, – махнул свободной лапой старший выдринг, которого младшие в разговорах между собой называли Хэнта.
Нашей пристанью оказался старый деревянный причал вне городской стены, где катали какие-то бочки, что-то дымилось, и тут же висели сети на просушку. Чем ближе, тем отчётливее становились запахи дёгтя, рыбы и нестираного белья.
- Такое ощущение, что это они в глуши живут, – проворчала Нарсу, – мы, лесные, и то моемся чаще.
В это время Хэнта вылез на берег, отряхнул шкурку и достал из щели в плоту длинную рубаху. Видимо, здесь было не принято щеголять без одежды. Подпоясав своё одеяние, старший выдринг направился к группе работавших на причале людей. Хотя… те, кого Аня сперва приняла за людей, оказались такими же зооморфами, как Нарсу или Кэхэтис, только ростом они были уже со взрослого человека. У многих из-под одежды выбивался пышный рыжий хвост с белой или серой кисточкой. А с двух сторон от кепи торчали острые уши. Но были и другие – хозяева серой шёрстки и хвоста или даже бесхвостые и круглоухие.
Одного из работников причала Хэнта окликнул.
- О! Сколько зим! Старый ты бревновоз! – откликнулся тот весело, нагибаясь, чтобы пожать лапу выдрингу. – Вроде не сезон для сплава.
Похоже, Хэнта на бревновоза совершенно не обиделся:
- Да вот, гостей в город привёз. Ну и ребят своих по оказии захватил, чтобы знали, куда лес гнать, да с кем дела вести.
Рыжий работник с интересом оглядел Аню и Нарсу, хмыкнул, оскалив острые зубы и встопорщив усы. Девочка на всякий случай робко улыбнулась. Белькара же, казалось, даже не заметила чужих взглядов.
Похоже, пора было прощаться с выдрингами. Аня перебралась с плота на низкую пристань, повернулась и кивнула молодым спутникам Хэнты:
- Спасибо!
А те даже не думали о делах, которые вёл их старший с жителями Фора – резвились в темнеющей воде, фыркали, толкались. Однако Ане ответили:
- Да мы с радостью!
- Бывайте!
- Эй, а корзина?
Аня спохватилась было, но белькара махнула лапкой:
- Отвезите Кэхэтис! Передайте, что мы очень благодарны за вкусный морс.
- Да! И за лепёшки! – поспешила тоже передать благодарность Аня.
- Ага!
Когда девочка и белькара проходили мимо Хэнты, беседовавшего о чём-то с форситами, тот повернулся к ним:
- Идите вверх по дороге, там увидите ворота. С товарами плату берут, ну да вы налегке. Могут, правда, остановить, спросить куда. Так на этот случай вам, думаю, Рута подсобила.
- Да, спасибо вам! – Аня постаралась улыбнуться как можно теплее, хотя на душе скребли кошки.
- Угу, спасибо, – на этот раз расщедрилась и Нарсу.
- Слитые с вами!
Проходя мимо деревянных сарайчиков и складов, Аня замечала заинтересованные взгляды местных жителей. Одни смотрели исподтишка, отворачиваясь всякий раз, когда девочка встречалась с ними взглядом, другие пялились без стеснения. От таких взглядов становилось особенно неуютно. Однако никто не подошёл к путницам и даже не последовал за ними, чего больше всего опасалась Аня.
Никто не остановил их и на воротах. Скучающий форсит в лёгкой броне сидел на перевёрнутом ящике, прислонившись к каменной кладке, составляющей узкую глубокую арку с поднятой решёткой. Охранник лишь окинул новоприбывших беглым оценивающим взглядом. Видимо, не усмотрев выгоды, он потерял к ним всякий интерес.
Прямо за стеной был разбит палисадник, скрасивший серую громаду городских укреплений. Здесь тёмным ковром разросся плющ, ставший великолепным фоном для юных пушистых ёлок и папоротниковых кустов. А из обильной зелени скромно выглядывали белые звёздочки не известных Ане цветов.
Мощёные плоским булыжником улочки, расходились отсюда в двух направлениях, теряясь среди двухэтажных домов и лавочек. Налево, вдоль цветущей стены, и направо – куда-то вглубь городских кварталов. Аккуратные домики смотрелись настоящими европейцами – высокие окна, свежевыкрашенные фасады с лепниной, двускатные красные крыши. И у каждого свой маленький палисадник.
Мимо, с шутками и смехом, прошла группа юношей в форменной одежде фиолетовых оттенков. Один из молодых людей, рыжий и веснушчатый здоровяк с оттопыренными ушами кинул заинтересованный взгляд на гостий, но подходить не решился. Тем более, что друзья увлекали его дальше – в речную слободу. Аня сглотнула, надеясь, что парень просто удивился их необычному виду.
Впрочем, ватага быстро скрылась из виду. По улице неспешно шли прохожие, возвращавшиеся домой.
- Ну, чего замерла? – Нарсу выжидательно уставилась на спутницу.
- Ой… – Аня в нерешительности остановилась. – Может, спросим, куда идти…?
- А ты не знаешь? – удивилась белькара.
- Я ж никогда не бывала в Форе, – пожала плечами Аня.
Она оглянулась в поисках подходящей кандидатуры.
О! Вон, старушка поливает в палисаднике цветы.
Пожилая женщина оказалась милой и почти совершенно глухой. Про Университет ей пришлось прокричать пару раз, прежде чем старушка поняла, чего от неё хотят.
Но вот, наконец, узловатый палец указал на улицу справа.
- Быштрее тут, – прошамкала бабуля.
Постеснявшись кричать ещё и спасибо, девочка просто улыбнулась и кивнула доброжелательной форситке.
- А зачем нам Университет? – осведомилась Нарсу, когда они продолжили путь.
- Там живёт один знакомый Руты. Он должен мне помочь.
- А что, пятки колет?
- В смысле?
- Нам так срочно его надо найти?
Аня вспомнила, что белькара не знает цели их путешествия. Она посмотрела на ближайший домик, чью крышу солнце уже освещало только самым краешком.
- Нуу… нам же всё равно где-то ночевать нужно…
- Успеется, – отмахнулась белькара. – А пока пойдём-ка на площадь! Я слышала, это самое весёлое место в городе, а мне сейчас хочется веселья. Надоело слушать редкие звуки в лесной тишине. Даже братья-выдринги меня сегодня не развеселили. Зря, что ли, я в город добиралась?
Такой длинной тирады от Нарсу Аня ещё ни разу не слышала. Наверное, удивление отчасти послужило причиной, по которой она согласилась со своей маленькой спутницей:
- Ладно… пойдём. А площадь-то тут где?
- Не знаю. Идём прямо.
И они пошли мимо высоких узких домиков, каменных внизу и беленных сверху. В окошках уже приветливо зажигались неяркие огни. Кто-то закрывал ставни, а кто-то, наоборот, предпочёл вдыхать вечерний воздух. На удивление, пахло в Форе приятными вещами – нагретым камнем, свежей древесиной, готовящейся едой и немного – зеленью. Вспоминая уроки истории, фэнтези-книги и обсуждения в интернете, Аня даже немного загордилась – может, в земных городах в Средние века и стоял смрад, а в её волшебном мире всё иначе.
Здесь было много зелени. Редкие прохожие не горланили пьяных песен, а чинно шли по своим делам или возвращались домой. Аня опасалась ещё наткнуться на компанию каких-нибудь молодых людей, но этого не произошло.
Начали загораться газовые фонари, дававшие мерцающий рассеянный свет. В их отблесках стали заметны орнаменты, вырезанные или нарисованные яркими красками на ставнях, дверях и заборах. Заискрились тусклым золотом камешки, вкраплённые в мостовую. Дышалось легко – тёплым ветром и морем. В этом волшебном городе хотелось бы прожить всю жизнь. Хотя Нарсу, целеустремлённо идущая впереди, видимо, не разделяла точку зрения своей спутницы.
Глазея по сторонам, Аня не сразу поняла, что её бедро обжигает чем-то.
- Ай! – она достала из кармана зеркало – Сашкин подарок, только в последний момент сообразив, что не стоит его бросать на землю.
- Что? – Нарсу даже не обернулась, видимо, опасаясь пропустить выход на площадь. Только голову слегка повернула.
- Не-не. Всё нормально… камешек в ботинок попал…
Аня и сама не поняла, почему скрывает от белькары своё общение с одноклассником. Причины, конечно, были, но скорее из разряда ощущений и догадок.
В гладком стекле зеркала отражалась бледная взъерошенная физиономия Никонова. Его глаза обвело тёмными кругами, но одноклассник улыбался:
- Привет, Анька! А я живой.
Аня немного отстала от Нарсу, чтобы спутница не слышала её беседу:
- Привет! Конечно, живой! Я бы тебе умерла! – прошипела она в зеркало с весёлой злостью.
- А ты где?
- В Форе.
- Уже?! – присвистнул Никонов. – Ну ты и скороход!
- Да мне помогли. И мы по реке плыли… А ты как? Чего там Вит?
- Нормас, – немного самодовольно произнёс одноклассник. – Она ничего мне не сделала. Наоборот, поколдовала, чтобы я поправился.
- А про меня она что говорит?
- Мне – ничего. Но я слышал, как она приказывала полярным совам тебя найти и проследить. Теперь не найдёт, – Сашка усмехнулся. – В Форе её магия – пшик. А совы подчиняются только магии.
- Ну и хорошо! – криво улыбнулась Аня, которую пробрал неприятный холодок при воспоминании о белой сове с ультрамариновыми глазами.
- А ко мне олень мой вернулся, представляешь? Тот, что нас вёз. Он тоже убежать смог.
- Здорово! – неподдельно обрадовалась Аня.
Помолчали немного неловко.
- Слушай… а покажи мне… ну, Фор этот, – попросил Сашка, отводя взгляд и морщась.
Аня глянула на впереди идущую Нарсу и аккуратно повернула зеркало. Медленно обвела им вокруг. Они как раз проходили мимо длинного белого здания с колоннами. Табличка у входа, подсвеченная газовым фонарём, гласила: Совет мореплавателей-торговцев. Хотя сперва Ане показалось, что слова там выбиты на неизвестном языке.
- Да, ничего, вроде, – одобрил Никонов, когда девочка снова поглядела в зеркальную поверхность. – Красиво – на мэрию нашу похоже. А как ты корабль найдёшь?
- Ннуу… может и не придётся… тут такое дело…
- Ээй! – оживилась Нарсу. – Иди сюда! Тут кое-что поинтереснее площади!
- И-извини… давай потом? Как мне с тобой связаться?
- Каком кверху! – обиделся Сашка. – Я сам перезвоню.
- Сам дурак, – показала Аня язык. Но Никонов его уже не увидел. Зеркало вновь отражало русую девочку, зачем-то показывающую язык своему отражению.
Вот чего на неё обижаться-то? Дураки эти мальчишки!
Аня спрятала волшебную вещицу в карман, стараясь успокоиться, и догнала Нарсу.
Проулок между высокими старыми домами с облупившейся от времени и сырости побелкой, выводил прямо на длинный пирс. Где-то с улицы по левую руку звучали музыка и гомон голосов. Здесь же работы уже прекратились. Только скрип снастей, крики чаек и плеск воды под покатыми боками судов, нарушали покой просторного причала. Редкие прохожие и вахтенные матросы казались частью старых пирсов.
Здесь ещё не отгорела заря, разливая над морем красно-жёлтые полосы. Даже виднелся над водой краешек уходящего солнца, перечёркнутый тёмными силуэтами мачт с убранными парусами. В лицо сразу пахнуло свежим прохладным ветром, потянуло йодом и подгнившими водорослями.
Нарсу в восторге остановилась у выхода из проулка.
- Слитые! Никогда ещё не видела такой большой воды!
- Это море, – Аня тоже с удовольствием разглядывала открывшуюся картину, вдыхая полной грудью солёный воздух.
Нарсу хмыкнула. Как показалось её спутнице, скорее неодобрительно. Может, хотела сказать, что и так знает, как называется большая вода, но смолчала.
- Пойдём, пройдёмся по причалу? – предложила Аня.
Ей всё ещё хотелось есть, да и попасть к рутарию стоило пораньше. Мало ли, может, ночью к нему не пускают даже самых важных посетителей. Но теперь в теле разлилась дурманящая лёгкость, да и как тут пропустишь такой закат?
Нарсу просто кивнула, и они пошли вдоль стоящих у причала кораблей. Кое-где на борту уже зажглись палубные огни. У некоторых трапов дежурили вахтенные матросы, на другие суда можно было попасть лишь вплавь. Одни щеголяли свежей древесиной, краской и новыми снастями, прочие уже явно очень давно бороздили морские просторы, и нуждались в ремонте.
С одного из таких корабельных ветеранов их окликнули:
- Эй! Хотите на корабле прокатиться?! – в свете бортового фонаря можно было разглядеть девочку примерно Аниного возраста, с лисьими ушками, одетую в свободную белую рубаху, затянутую на торсе жилетом.
Зазывала казалась вполне дружелюбной и безопасной.
- Нам по делам ещё… – попыталась отвертеться Аня, не очень, правда, уверенно, – не успеем покататься.
- Да ладно вам! Заходите, обсудим ваши дела. Может, они подождать могут. Или мы вам даже подсобим, – подмигнула девочка. – Мы с братом тут много кого знаем.
- Не нравится мне всё это, – проворчала Нарсу.
- Ну, может, просто зайдём, оглядимся? – да, она помнила рассказы взрослых о том, что нельзя никуда ходить с незнакомыми людьми. Но ведь здесь не обычный мир, а волшебная страна. И девочка-лисичка совсем не похожа на кровожадного маньяка. Даже на его помощницу не похожа. Улыбается весело, чуть лукаво. Искорки в глазах в свете фонаря. И Нарсу рядом. И вообще, интересно же.
- Как скажешь, – сдалась белькара, пожав плечами. Видимо, ей тоже стало интересно побывать на борту корабля. – Но, чую, не просто так зазывают.
- Не просто, – весело согласилась девочка-лиса. – Нам команда нужна.
- Ой… – Аня остановилась на полпути. – Так мы же никогда не плавали на кораблях. И вообще…
Договорить о срочности своего дела ей не дали:
- Ничего! Мы вам всё покажем. Не захотите, не поплывёте. Мы никого не заставляем.
Спутницы не без опаски поднялись на борт. Здесь уже было несколько членов экипажа. Хотя, большинство из них походили скорее на городских юродивых, чем на моряков. Худой долгоносый мужчина в мятой кепи и балахонистой робе довольно бестолково пытался вязать какие-то узлы на мачтовых верёвках. Это, кстати, был первый человек, увиденный Аней после встречи с Рутой.
- Это Ник, – представила долгоносого девочка-лиса. Тот обернулся и помахал, хотя понимания в карих глазах не было заметно. – А я, кстати, Тофа.
- Аня.
Белькара фыркнула.
- А её – Нарсу зовут, – представила спутницу Аня, за что тут же получила от неё увесистый по белькарьим меркам пинок.
- О, на гласные после рычащих любят заканчивать имена северные племена белькаров! – обрадовалась Тофа. – Вы с севера?
- Да, – произнесла Нарсу с таким видом, будто ей пришлось выдать государственную тайну.
- Здорово! А вот Форн и Серхио.
Ещё одна странная, даже подозрительная парочка резалась в кости на одной из бочек. Толстый форсит с соломинкой в зубах, похоже, мухлевал, как дышал. А его жертва – снулый кудлатый мужичок с грязными витыми рогами – в сердцах лупил по бочке каждый раз, когда проигрывал. Форн хищно улыбнулся одной половиной рта и поднял руку в знак приветствия. Серхио только рассерженно пыхтел, не обращая внимания ни на кого, кроме игрока напротив.
- Ещё трое матросов у нас в трюме сейчас. Вот! Пришли.
Тофа толкнула небольшую дверцу между двумя лестницами, ведущими к штурвалу. Здесь, за приземистым широким столом, среди карт и свечей, восседал капитан. То есть, капитану от силы было четырнадцать лет. Он, как две капли воды, походил на курносую веснушчатую Тофу. Из-под простой треуголки торчали рыжие уши. Но лицо его хранило такую серьёзность, осанка была столь величавой, а зауженный камзол выглядел настолько респектабельным, что Ане захотелось уважительно поздороваться и тихонько сесть где-нибудь в уголке, чтобы не мешать взрослому человеку. А вот Нарсу фыркнула с нескрываемым презрением:
- Это вот капитан? Да у него молоко на губах ещё не обсохло!
Мальчик-лис поднял на них серьёзный и немного укоризненный взгляд, оторвавшись от созерцания карт:
- Тофа? Кто это?
- Это ещё двое в экипаж! – весело отозвалась та. – С ними нас уже десять! Думаю, этого достаточно.
- В экипаж? – одновременно спросили Аня и мальчик-капитан.
Аня смутилась, уступив собеседнику право первым разобраться в ситуации.
- Тофа, – он произнёс это так, будто устал сносить шалости младшей сестры, но готов и дальше терпеливо объяснять ей, как правильно себя вести. – Мы же договорились о том, кого будем набирать в экипаж. Нам нужны моряки, опытные мореходы. А большая часть тех, кого ты привела сегодня на борт, никогда не имели никакого отношения к мореплаванию.
- Сам бы попробовал! – надулась Тофа, но быстро отошла. – Фир, нам же нужна команда. Моряки уже все завербованы. К тому же им нужно платить… – тут она сделала многозначительную паузу, из которой можно было легко сделать вывод о платёжеспособности юных мореплавателей.
- Ладно, – сдался Фир. – Но зачем ты привела… этих особ? Нам хватит и одной женщины на корабле.
- Так, пойдём отсюда! – начала закипать Нарсу, перебив готовую что-то возразить девочку-лису.
- Кхм… Погоди, – Аня тоже хотела уйти и забыть о странном недоразумении, но уходить вот так, будто тебя просто выгнали, желания не было. – Уважаемый… Фир… правильно?
Юный капитан кивнул. Он стоял вполоборота, заложив руки за спину.
- Понимаете, произошла ошибка. Нас пригласили на морскую прогулку. Вот мы и пришли. Но у нас есть дела в Форе, поэтому мы не можем остаться в вашей команде, даже если бы вы были не против.
- Видишь, что ты наделал! – бросилась в бой Тофа. – Как мы доберёмся до Сердца без команды? Каждый раз, как мы пытаемся отплыть, твоё высокомерие всё портит!
Аня насторожилась, схватив за лапку белькару, уже собиравшуюся уйти.
- Послушать тебя, так мы должны обманом заманить на борт любой сброд, лишь бы нас было не меньше десяти! Далеко ли мы уплывём с такой командой?! – похоже, Фир тоже начал терять терпение.
- Легко тебе говорить! – на глазах Тофы появились злые слёзы. – Сидишь тут, уткнувшись в свои карты!
- Тофа, мы договорились! Ты сама вызвалась набирать команду, а мне нужно изучить фарватер!
- Да! Глупая Тофа и умница Фир! Всегда так! – девочка-лисичка в слезах выбежала из каюты.
Мальчик, ссутулившись, опустился на стул.
- Эээ… извините… – начала Аня.
- Вы ещё здесь? – он поднял на них удивлённые карие глаза.
- И не понимаю, зачем, – буркнула недовольная Нарсу.
- Да, простите, я случайно услышала… вы хотите плыть к Сердцу мира? – было ужасно неловко и немного волнительно, но за неё никто не спросит об этом. Смелой Машки же нет сейчас рядом. А Нарсу знает не всё.
- Тофа… – Фир произнёс это так, что Аня поняла – девочке-лисичке влетит ещё и за то, что она проболталась. – Понимаете, моя сестра часто говорит, не подумав. Наша цель, на самом деле, состоит в том, чтобы опробовать этот корабль на большой воде. Узнать, можно ли на нём пускаться в дальние плавания и доставлять грузы. Мы, понимаете ли, планируем заняться торговлей.
Говорил юный форсит вполне серьёзно, да и не верить ему не было причин, только Аню всё же не покидало ощущение, что мальчишка пытается отвертеться. Прямо как опоздавший как-то на урок математики Никонов.
- Да? Жаль… Просто, мне тоже нужно к Сердцу мира. Я, конечно, не матрос, но могу, например, еду готовить…
- Нет-нет! Благодарю вас! Это лишнее. Мы всё равно вряд ли в ближайшее время отправимся.
Фир снова встал из-за стола, всем своим видом показывая, что аудиенция закончена.
Уже на палубе Нарсу ядовито спросила:
- Зачем ты сюда напрашивалась?
- Я услышала, что они собираются к Сердцу мира…
- Эти детки?! С такой командой?! И, главное, тебе-то туда зачем?
Толстый шулер, оставшийся без дела, теперь с нехорошим интересом глядел в их сторону.
- Ну… это шанс, – попыталась Аня увильнуть от разговора о причинах своего путешествия.
- Судя по тому форситу, шанс пойти на дно, или быть зарезанными… – хмыкнула белькара, которая и правда отвлеклась от своих вопросов, искоса наблюдая за шулером.
- Слушай, у нас, как и у них, нет денег, чтобы заплатить нормальному капитану. А здесь требуется команда. По-моему, это честный обмен.
- А Рута тебе что дала? Наверняка там адрес какого-нибудь её знакомого, который может помочь.
- А вдруг он не захочет или не сможет помочь? – Аня машинально потрогала конверт в кармане, уже понимая, что спорит совершенно зря. Их ведь и так не возьмут в команду.
- Эй! Девочки! Я слышал, вам нужны деньги. Может, сыграем? – толстяк неожиданно оказался рядом. Навис над Аней и её маленькой спутницей. По-отцовски приобнял девочку за плечи. – Первая ставка с меня. Я сегодня щедрый!
- Уберри свои гррязные лапы! – почти прорычала Нарсу то, о чём Аня только подумала.
Белькара с места прыгнула форситу на грудь. Упёрлась сильными ногами в толстый живот. Схватила шулера за грудки. Тот демонстративно убрал руки с Аниных плеч и поднял их в воздух, показывая, что сдаётся:
- Ладно-ладно! Не хотите играть, так и сказали бы… – улыбка его при этом девочке совсем не понравилась.
- То-то! – Нарсу вернулась на палубу. – Пойдём отсюда.
Аня с радостью подчинилась, заметив краем глаза, как рогатый Серхио с уважением провожает их взглядом из-под лестницы. А ещё двое незнакомцев наблюдают за ними из трюмного люка. Тофы нигде не было видно, хотя у неё девочка попросила бы прощения за неприятную сцену в каюте.
Вокруг уже совсем стемнело. Только фонари на кораблях и в самом порту разгоняли ночную мглу. Следом за белькарой Аня спустилась по трапу. И тут их кто-то окликнул:
- Эй! Вы что делаете на Мурене? Стража! Корабль угоняют!
В тени борта девочка разглядела какого-то мужчину. Со стороны доков послышался тяжёлый топот по брусчатке. Местные стражи порядка не дремали.
- Бежим! – крикнула Нарсу и первой понеслась к проулку, из которого они зашли в порт.
Аня тоже побежала, но тяжёлый топот слышался всё ближе. Девочка пожалела, что никогда всерьёз не занималась физкультурой. Её догнали почти у самого переулка. Одетый в кожаную броню страж грубо схватил Аню за локоть.
- Ай! Отпустите! – девочка попыталась вырваться, но держали её крепко.
Свободной рукой здоровенный форсит с усами, напоминавший почему-то моржа, вытер пот со лба:
- Бегать ещё за вами… Где вторая? Мелкая? – спрашивая это, он несильно встряхнул девочку. Впрочем, ей встряска показалась довольно ощутимой.
- Ай! Не знаю…
- Чего на корапь-то полезли? – судя по голосу, форсит всё же не собирался сурово наказывать пойманную преступницу. Даже, пожалуй, сочувствовал. – Угнать-то не угнали б, конечно. Куда таким воробьям? Но хулиганить тоже не хорошо.
- Мы не хулиганили! Нас позвали покататься.
- А бежали тогда чего?
- Не знаю, – Аня пожала плечами. – Просто вы побежали к нам, и мы испугались.
- Эхе-хе… ну, пошли что ли. На посту разберёмся.
Недалеко от трапа ещё двое стражей порядка связывали руки за спиной Нику, Серхио и ещё двоим типам, которых Аня раньше не видела. Ни Фира с Тофой, ни толстого шулера не было видно. Наверное, они успели удрать. У трапа тёрся незнакомый матрос, то и дело затягиваясь трубкой.
- Ты кого привёл, Марик? – поинтересовался высокий жилистый страж. – Это ж девчонка совсем.
- Она убегала с корабля… – усатый Марик явно чувствовал себя не в своей тарелке.
- Да-да! Её-то я и увидел! – подтвердил матрос, обрушив Анины надежды на то, что её отпустят. – И ещё мелюзга какая-то с ней была.
- Мелюзга уж больно быстрая. Только эту и догнал, – виновато пожал плечами Марик. – Да может, они просто хулиганили? Дети ж…
- Ага! У Тоффина тоже… дети. Похоже, это опять их рук дело. Вон, этот описал, – страж указал на незнакомого тощего форсита с неприятным угловатым лицом. – Уж больно похоже.
- Повезло вам, что в этот раз они даже из порта не вышли, – подмигнул бодрый толстячок-страж матросу. – У Фоккета, вон, посудину в прошлом году на мель посадили.
Тоффина? Кажется, так Рута называла своего знакомого в Форе. Ура!
- Подождите, у меня же есть письмо для рутария! Мы только сегодня прибыли в город и… – письма на месте не оказалось. Девочка с возрастающей паникой обшарила все карманы. Ничего. Неужели всё-таки потеряла?
- Да ты не переживай, – морж растянул потрескавшиеся губы в улыбке, глянул на Аню как будто с жалостью. – Там разберутся. Ты ж воробышек совсем, какой из тебя грабитель?
Аня благодарно кивнула, но ответная улыбка вышла совсем бледной. В горле стоял ком, руки стали совсем ледяными, а ноги – ватными.
- Так, давайте на пост их. Командир придёт – пусть выясняет, кто тут кто, – высокий страж повернулся к моряку. – А вы найдите своего вахтенного. Небось в трюме валяется. Связанный или пьяный. Было уже. И чтоб из порта – никуда!
- Это уже капитану решать, – насупился матрос.
- Вы тут все свидетели. Отчалите, ни черта не получите. Фоккету в прошлом году Совет круглую сумму выложил, но если вам деньги лишние…
Моряк пошмыгал, вытер нос тыльной стороной ладони:
- Поговорю с капитаном.
- Вот и ладно. Чего встали-то?
Двое конвоиров, словно спохватившись, подтолкнули арестованных к выходу из порта. Аня чувствовала, как в глазах закипают слёзы, а ноги отказываются идти. Шедший рядом Марек, поддерживал её, а заодно вёл немного в стороне от остальных горе-моряков.
В плохо освещённом переулке кто-то по-кошачьи прыгнул на мостовую перед небольшой процессией:
- Ну-ка, стойте!
Страж, идущий впереди, потянул из ножен саблю.
- Не надо! Это же Нарсу! – Аня, узнавшая голос, шагнула вперёд, но Марек остановил её, положив тяжёлую ладонь на плечо.
- Я вон с той девочкой, и пойду с вами! – заявила белькара, выйдя из тени, и прошагав мимо насторожившихся конвоиров.
Она встала рядом с Аней:
- И кого ждём?
Морж опомнился первым:
- Это вот её я не догнал!
- Ну, значит, все в сборе, – мрачно сплюнул высокий форсит. Его низкорослый коллега коротко хохотнул. Сабли они вновь вложили в ножны.
Процессия вновь двинулась.
- Во, ненормальная… – тихо произнёс один из неизвестных девочке матросов. – Могла же убежать…
- Да все вы здесь ненормальные, – отрезал худой страж. – Это ж надо, пойти в команду, которую набирают детишки, чтобы доказать кому-то, что они, де, мореходы!
- Не надо так! – тихо и настойчиво попросил Ник.
Ему ничего не ответили, только низкорослый страж порядка презрительно фыркнул в усы.
Маленький каменный домик неподалёку от порта, как оказалось, был оборудован не только столом, за которым дежурный, видимо, заполнял бумаги, но и парой клетушек-камер. В одну из них и впихнули Аню с Нарсу. Остальных пойманных затолкали в соседнюю камеру. Клетки у решётки оказались довольно узкими, так что даже маленькая Анина спутница не смогла бы пролезть между ними.
- Стужа их забери! – Нарсу в сердцах пнула железные прутья. – Ты зачем им сдалась?!
- Не сдалась, меня догнали, – со вздохом призналась девочка.
- Догнали?! – оторопела белькара. Потом посмотрела на Анины ноги и фыркнула. – Да, всё время забываю, что люди медленные, как зимняя ночь. Ох, Слитые! Во что я ввязалась?
Нарсу замолчала, и в камере воцарилась тишина. Слышно было, как что-то шуршит за стеной, тихо переговариваются арестанты в соседней камере, и где-то капает вода.
- Нарсу… – Аня шмыгнула носом. – Извини меня, пожалуйста, что я такая глупая, и тебя схватили из-за меня.
- А ещё из-за тебя я отправилась в путешествие, – пробурчала сокамерница. – Увидела город и море.... Не реви только! Выберемся как-нибудь.
Аня снова шмыгнула носом, но теперь уже, улыбаясь.
По-прежнему хотелось есть, скребло и мучило беспокойство за свою судьбу. Девочка села прямо на пол у стены за неимением скамеек. Подтянула к себе согнутые ноги и положила на них голову. Интересно, что бы сказала мама, если бы узнала, что её дочку посадили в тюрьму за кражу? Наверное, сейчас она бы только обрадовалась. Потому что лучше живая дочка в тюрьме, чем пропавшая без вести. Аню даже передёрнуло, когда она представила, что в это время чувствует мама. Надо обязательно вернуться! Как можно скорее. Вот только… как? И раньше-то это было довольно призрачной перспективой, а теперь, когда они с Нарсу в тюрьме, без письма Руты, и никто не знает, где они, всё обернулось и вовсе печально.
Допрашивать их никто не спешил. Только сменилась один раз стража. Уходящие домой рассказали заступившим о пойманных подельниках воришек. Похоже, юные форситы и впрямь совершали уже не первую попытку угнать корабль, но, будучи детьми уважаемого горожанина, уходили от правосудия.
Когда об этом говорили на пристани, мысли были заняты другим, а теперь стало противно. В своём мире Аня слышала о золотой молодёжи - детках богатых людей, позволявших себе правонарушения и даже преступления под прикрытием родительских кошельков и постов. Слава богу, столкнуться с ними там ей ни разу не довелось. Поэтому особенно неприятно было пасть жертвой таких же моральных уродов здесь – в собственном волшебном мире. Хотя ни весёлая Тофа, ни даже надменный Фир не походили на золотую молодёжь, какой её представляла себе Аня.
Нарсу, обошедшую всю небольшую камеру, и даже залезшую по клетке к самому потолку, видимо, интересовали совершенно другие вопросы – например, как сбежать из тюрьмы.
Снова хлопнула входная дверь. Аня увидела, как встал и вытянулся во фрунт сидевший за столом стражник.
- Здравствуй, Терр. Садись, пожалуйста, – прозвучал мягкий усталый голос. – Опять подозреваются Фир и Тофа?
Страж, медленно севший обратно, кивнул.
- Могу я с задержанными поговорить?
- Ааа… как вы узнали о задержанных, мастер Тоффин?
Тоффин! Он сам пришёл сюда! Может быть, удастся рассказать ему о Руте? Вдруг он и без письма им поверит?
- Поговорил кое с кем.
Однако названный Терром не намеревался сдаваться:
- Зачем они вам? Уж простите, мастер, но это подозреваемые и важные свидетели… – страж осёкся.
- Против моих детей. Понимаю. Но я буду говорить в вашем присутствии, и ничего лишнего им не передам.
- Их всех поймали с поличным, – насупился Терр, но, видимо, и он понял, что рано или поздно ему всё-таки придётся сдаться.
- Как и год назад, после того, как корабль досточтимого Фоккета сел на мель. Но вы же прекрасно помните, что моих детей в тот раз оправдали за недостаточностью улик. Как и за год до этого. Я никак не мешал следствию, и даже постановил выплатить кораблевладельцу сумму, достаточную для возмещения убытков.
- Ладно… – сдался Терр, – но я буду рядом.
Он направился к камере, гремя большими ключами. Аня наконец получила возможность рассмотреть пришедшего. Пожилой форсит, одетый в фиолетово-белый балахон с серебряным шитьём, при ходьбе опирался на простую трость. Его уши и бакенбарды щеголяли благородной сединой. Чуть раскосые глаза с мелкой сетью морщин в углах смотрели остро и проницательно.
- Твилингары! – взгляд вошедшего задержался на Ане. – Она же совсем ребёнок!
- Будто мне нравится держать девочку под стражей, – пробурчал негромко Терр. – Но их поймали на месте преступления.
- Мы не совершали никаких преступлений! – Аня поднялась и подошла к самой решётке своей камеры. – Нас позвали на морскую прогулку, и мы не знали, что корабль собираются… угнать. А потом, когда мы отказались, и пошли на берег, кто-то закричал, и к нам побежали… мы просто испугались, и всё.
Тоффин бросил быстрый взгляд в соседнюю клетку:
- Ты говоришь за всех?
- Ннет. Только про меня и Нарсу…
Анина спутница спрыгнула с верхних прутьев и отряхнулась:
- Мы не виновны! Я вернулась под стражу, чтобы доказать это.
- Белькара? Судя по имени и одежде, из северных племён… хмм? – рутарий вопросительно взглянул на стража.
- Она сперва удрала, но потом вернулась. Марик рассказал.
- Нечасто в Форе встретишь твоих соплеменников, – обратился Тоффин к Нарсу, – а на форси ты говоришь, будто владеешь с детства.
Та пожала плечами, пригладила взъерошенную шёрстку:
- Я часто говорила с ведь… целительницей, а она из ваших мест.
- Думаю, мы ещё сможем поговорить, – улыбнулся Тоффин. – Мне всегда было интересно, чем живут северные племена. Жаль, обязанности рутария не позволяют уже путешествовать. Что ж…
Рутарий засунул руку за пазуху и вынул оттуда письмо целительницы.
Аня удивлённо ахнула.
- Вижу, тебе знакомо это письмо.
- Конечно! Его мне Рута дала… для вас, – Аня почувствовала, что краснеет. – А я его потеряла…
- Не потеряла. Его у тебя украли. К счастью, у Фира острый глаз и твёрдая рука. Он успел нагнать вора и забрать письмо.
- Так ваш сын знаком с этой девочкой? – подозрительно спросил Терр.
- Не знаю. Я его не спрашивал. Как только дети передали мне письмо, я сразу отправился искать недавно пришедшую в город девушку. Мне рассказали, что одну такую как раз привели к вам на пост. И вот я здесь.
- Ох уж этот Марик… – проворчал Терр. – Доведёт его доброта когда-нибудь.
В разговоре возникла пауза, и Аня решила ею воспользоваться:
- Вы нам поможете? – обратилась она к рутарию, сжав прутья клетки так, будто они могли повлиять на ответ.
Тот немного помедлил.
- Я постараюсь. Поговорю с начальником стражи. В конце концов, вы тут скорее пострадавшая сторона. Да и какие из вас преступники? Но придётся немного подождать. А пока я распоряжусь, чтобы вас содержали в более комфортных условиях.
- Спасибо, – Аня опустила глаза.
- Пфф, мне комфортные условия не нужны! – фыркнула Нарсу.
На её слова, правда, никто не обратил внимания.
- Эй! – раздалось из соседней камеры. – А мы? Этим вы поможете, а нам нет?
Ане было не видно, кто это сказал, но, кажется, не Серхио или Ник.
- Вам? – рутарий, собиравшийся уже покинуть тюремный коридор, задержался. – Почему я должен вам помогать?
- Потому что мы от ваших детишек пострадали! – продолжал настаивать обладатель неприятного высокого голоса.
- Почему ты так уверен, что это были мои дети? – ледяным тоном осведомился рутарий.
- Как же? Фир и Тофа. Они друг друга так именовали. Да и похожи они на ваших детишек. Что я, не видел их во время ярмарки?
- А кто поручится, что это не чья-то злая шутка? Что эти дети не играли Фира и Тофу, чтобы насолить им или мне?
- Так… – возмущавшийся растерялся.
- То-то же! – гнев Тоффина пошёл на убыль. – Но я справлюсь о вашей судьбе. Надеюсь, всё это будет признано недоразумением, и вас отпустят.
- Спасибо, рутарий! – а этот голос, будто немного в нос, кажется, принадлежал уже Серхио.
- Благодарствую, – буркнул и тот, что первым затеял разговор, не слишком, однако, довольный результатом.
Тоффин ушёл. Терр сел на своё место, принявшись что-то старательно и напряжённо выводить на бумаге. В соседней камере шёл приглушённый спор. Только иногда чётко слышались отдельные имена – поминали Тоффина, его детей, ещё кого-то, – или фразы, не всегда цензурные.
- Ишь, как он детишек защищает, – Нарсу размяла плечи, потом руки. К показному безразличию тона примешивалось, кажется, неодобрение.
- Может, это и правда, не его дети. Зачем им воровать чужой корабль, если папа – большой чиновник? Денег у него, наверняка же много. Что он, не купит им свой корабль? В моём мире у чиновников всегда много денег. И их дети могут купить себе любую машину… ну, вроде самоходной повозки, только дорогой, красивой и быстрой, – уточнила Аня, видя некоторое замешательство Нарсу.
- Я догадывалась, конечно, что ты не от мира сего, но чтобы прямо у тебя свой мир был… – хмыкнула белькара. – Расскажи про него, что ли. Всё равно нам тут ещё долго торчать.
Девочка снова села, подогнув колени. Одежда из Нордлига до сих пор грела, видимо, не магия Вит делала её такой полезной. Голод немного притупился, только ныл желудок и клонило в сон. Но рассказать подруге по несчастью о своём мире было куда интереснее. Нарсу, покрутившись, устроилась напротив, обернулась пушистым хвостом.
- А про что тебе рассказать? – Аня замешкалась, поняв, что объём информации слишком велик.
- Начни про себя. Что ты делаешь в своём мире?
- Учусь в школе, – ответ пришёл сам собой.
- А что такое школа? – последнее слово Нарсу произнесла с явным акцентом.
- Это… – Аня замешкалась, подбирая определение. – Это такое место, где детей учат… писать, считать, и… многим другим наукам.
- А зачем?
Вопросы Нарсу ставили в тупик. Заставляли задуматься.
- Нууу… чтобы знать… например, историю, чтобы уметь написать… письмо, или посчитать деньги, – собственные примеры показались Ане глупыми и слабыми, но, видимо, Нарсу они удовлетворили. – Не знаю, мне иногда кажется, что некоторые предметы, которым нас учат, лишние. То есть, конечно, важно знать, что мы не летаем над землёй, потому что так работает сила притяжения, но все эти формулы… кому они пригодятся? Или вот, уметь деньги посчитать – это правильно, но делить дроби – мама говорит, ей не пригодилось…
- Зачем же вы тогда там… учитесь?
- Ну, так надо. Все дети должны учиться.
- Не понимаю, – усмешка белькары ненамеренно вышла немного плотоядной. – У нас тоже старшие учат молодняк. Как сражаться, как охотиться, и добывать питание, как шить одежду, как ухаживать за ранеными, детьми и стариками. Но нам всё это нужно. Без этого не выжить. Может, в вашем мире нельзя выжить без этого… тяжения?
- Притяжения, – рассмеялась Аня. – Нет. Почему же. Мы можем выжить без этих знаний… наверное. Но удобно же ездить на машинах или звонить по телефону… эээ. Это такое маленькое устройство, в котором можно нажать на кнопки, выбрать номер знакомого человека, и поговорить с ним, даже если он далеко. Чтобы это всё работало, нужно много знать. Тем, кто всё это создаёт для нас, конечно.
- Ха! У нас это называется магией. Да и то не многие могут похвастаться такими умениями.
- А у нас нет магии… – вздохнула девочка.
- По мне так лучше ваше… учение, чем магия. Когда что-то знаешь, это уже твой инструмент, ты понимаешь, как что работает, и как это применить. Вроде удочки. А магия… это непредсказуемая сила. Вит, к примеру, не справилась как-то со своей злостью, вот тебе и студёные. Ей, правда, всё равно, стерве, но разве без магии такая дрянь бы появилась?
- Наверное, ты права…
К камере подошёл Терр. Загремел ключами. Сперва поставил внутрь обшарпанную табуретку, потом водрузил на неё две миски с ложками внутри, и пару кусков хлеба.
- Стол не могу, извиняйте, – буркнул он, снова закрывая дверь.
В соседнюю камеру страж порядка отнёс только миски.
Аня заглянула в свою тарелку – капуста, картофель, кусочки чего-то красного. Похоже было на обыкновенные щи. И пахло супом. Живот требовательно заурчал.
Ладно, поесть, и правда, нужно. Не отравят же их, в самом деле. Девочка взялась за ложку – обшарпанную и потемневшую, но, вроде, довольно чистую.
Нарсу подозрительно понюхала еду:
- Что это?
- Суп… наверное. – Аня отхлебнула из ложки. – Ну, да. Суп. Нормальный.
Вкус оказался, на самом деле, не вполне привычным. Так же необычно было пробовать суп с сельдереем – мама хотела побаловать семью чем-то новеньким, и это почти никому не понравилось. Зато сейчас голод сделал тюремное варево действительно вкусным.
Глядя на уплетающую за обе щёки Аню, Нарсу тоже осмелилась попробовать тюремную еду:
- Тьфу ты, Слитые! Гадость какая!
- Ты не любишь суп?
- Я никогда его не ела, и, вижу, не зря.
- Ну, как хочешь, – порция, на самом деле, оказалась маловата, поэтому Аня подумывала съесть и то, что принесли Нарсу, если она откажется.
Однако, фыркая и кривясь, белькара всё же съела почти половину своего ужина – видимо, она была голодна не меньше подруги, а голод, как известно, не тётка.
Ещё через какое-то время Терр забрал табурет с мисками, и принёс довольно тощий, но вполне чистый матрас:
- Другого не нашёл… – как будто извиняясь, проворчал он девочке. – Сейчас ещё поищу одеяло.
- Спасибо! – можно было, конечно, скривить нос, как Нарсу, и потребовать что-то более пристойное, но Аня подозревала, что и этот скудный набор страж порядка оторвал от себя.
- Ты будешь на этом спать? – белькара подозрительно принюхалась к матрасу.
- А что? Мне кажется, на нём обычно спят дежурящие здесь стражники.
- Вот и я про то же…
- Ну, я же раздеваться не буду, – Аня взглянула на собеседницу и улыбнулась. – Нарсу, ведь это ты лесной житель, а я привыкла к комфорту. Но сейчас выглядит, как будто всё наоборот.
Нарсу вновь фыркнула:
- Спать на ветке, в дупле или во мху – это одно. А спать на грязном тюфяке, на котором валялся не один потный стражник – совсем другое.
- Не знаю, по-моему, он чистый… – Аня уже и сама сомневалась в правильности своего решения.
Сомнения развеял Терр, принесший одеяло. Видя, что девочка неуверенно сидит на краешке матраса, он покачал головой:
- Нам городской совет оплачивает прачку, чтобы никакой заразы… Им последнее отдаёшь, а они ещё и носом крутят – вот же преступнички пошли…
- Извините… Спасибо… – Ане хотелось провалиться от стыда под основательные каменные плиты пола.
Когда Терр выходил из их камеры, в соседней кто-то резко свистнул:
- Эй, а нам что, на полу что ли спать?
- А ты будешь спать стоя в одиночке, если не заткнёшся! – раздражённо бросил страж порядка.
Стало совсем неприятно. Уж лучше спать, как все, чем привлекать к себе завистливое внимание. Но из соседней камеры никто не предъявлял им претензий, только слышалось неразборчивое ворчание. Вскоре девочку сморило, и она уснула, свернувшись калачиком на матрасе, застеленном одеялом. Рядом, покрутившись, устроилась и белькара.
Утро выкрасило тюремный коридор в светло-серые тона и почти белые пятна света. Аня проснулась от того, что неподалёку кто-то разговаривал. Говорили, похоже, не в соседней камере. Нарсу ещё посапывала, укрывшись хвостом по самые уши, поэтому девочка решила прислушаться.
- Надеюсь, мы пришли к соглашению? – голос, похоже, принадлежал Тоффину.
- Господин суперинтендант… – это уже Терр.
- Погодите, Терр, – а этот голос не был знаком Ане совсем, но, глубокий и даже немного бархатистый, внушал доверие. – Я слышал ваш рассказ, и теперь хочу взглянуть на задержанных. Мастер Тоффин?
- Да-да, конечно.
Раздались шаги, и вскоре перед решёткой камеры появились трое – страж порядка, рутарий и худощавый подтянутый мужчина в идеально сидящем чёрном камзоле. Его умное высоколобое лицо с тёмными глазами не выражало никаких эмоций.
- Доброе утро, – улыбнулся Ане Тоффин.
- Здравствуйте.
Незнакомец лишь молча кивнул, а Терр, глаза которого покраснели и щетина проступила на щеках чётче, проворчал что-то негромко.
- Благодарю вас, рядовой Терр, что прислушались к моей вчерашней просьбе, – рутарий указал на матрас, где всё ещё спала Нарсу.
- Вы даёте указания моим людям? – поднял бровь незнакомец.
- Что вы, господин суперинтендант, это была только просьба.
- Просьба рутария. Полагаю, не выполнить её было бы по меньшей мере… странно. Впрочем, об этом потом. Это и есть ваши похитители кораблей?
- Да, господин суперинтендант, – страж порядка кивнул.
- Девочка и…?
- Белькара, – подсказал Тоффин. – Она из северного племени.
Суперинтендант не удостоил это уточнение ответом.
- У девочки, – продолжал между тем рутарий, – было ко мне письмо. Я вам его показывал. Оно от моей старой знакомой. Насколько я понял из послания, девочка лишь хочет вернуться домой, откуда её выманили недобрые силы. Вряд ли ей понадобился бы корабль, если цель состояла именно в том, чтобы встретиться со мной и передать это письмо.
- Тем не менее, она что-то делала на злополучной Мурене.
- Нас пригласили прокатиться, – не выдержала Аня. Конечно, взрослых перебивать некрасиво, но что-то сказать в свою защиту надо было.
- Кто? – не преминул воспользоваться её откровенностью суперинтендант.
Аня мельком глянула на рутария. Тот улыбался по-отечески, но глаза выдавали беспокойство.
- Какая-то девочка…. По-моему, она не говорила, как её зовут.
- Как она выглядела?
- Нне знаю… как многие жители Фора. С хвостом и ушами, в платье.
- На корабле был похожий на неё мальчик?
Аня глубоко вздохнула, будто вспоминая, и соврала:
- Не знаю. Я не видела.
- Понятно, – суперинтендант, кажется, был раздражён. – Зачем же вы пошли на незнакомый корабль по приглашению неизвестной вам… девочки?
- Из-за меня, – Аня оглянулась – Нарсу потягивалась, сидя на матрасе. – Я моря в жизни не видела. А тут – корабль, зовут прокатиться! Кто ж знал, что они воры и мошенники? Мы моряков отродясь не встречали.
Терр шагнул к суперинтенданту и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул:
- Судя по отчёту, вас увидели уже когда вы спускались по трапу. Что заставило вас уйти с корабля?
- Нам нужно было к рутарию, а уже наступил вечер. Мы подумали, что не успеем прокатиться на корабле, да нас никто и не задерживал там, – Аня обрадовалась, что наконец-то можно сказать хотя бы часть правды.
Улыбка Тоффина осталась неизменной, а вот его взгляд явно потеплел.
- Что ж, – суперинтендант заложил руки за спину. – Не могу сказать, что рассказ выглядит очень убедительно, однако тут не к чему придраться. Если остальные задержанные подтвердят вашу версию, отпущу вас на поруки господина рутария.
Ну и ладно! В конце концов, что такого могут рассказать постояльцы соседней камеры?
- Рядовой Терр, я буду проводить допрос за вашим столом, обеспечьте мне бумагу и писчие принадлежности. После по одному приводите задержанных из второй камеры, – отдавал распоряжения суперинтендант, направляясь по коридору к основному помещению поста.
- Слушаю, господин суперинтендант!
- Они, конечно, слышали рассказ девочки, но я и так ожидаю вранья в том же стиле. Мастер Тоффин, вам не обязательно присутствовать.
- Я бы, всё же, хотел остаться. Сяду где-нибудь в уголке, чтобы не привлекать внимания. С вашего разрешения, конечно.
- Хитрый старый форсит, – с некоторым уважением покачала головой Нарсу, когда посетители отошли от их камеры. – А ты не боишься, что наши друзья расскажут про нас какие-нибудь небылицы? Слышала, как вчера один возмущался? Зависть – неприятная штука.
- Мне кажется, Ник и Серхио не станут врать, – Аня была в этом почти уверена. – Не похожи они на плохих… людей. А если они скажут то, что совпадёт с моим рассказом, нас уже будет больше. Должно же это перевесить.
- Допустим. А если эти хорошие форситы расскажут правду? О том, что нас водили к капитану. Как будешь выкручиваться?
- Скажу, что его не оказалось на месте, – вывернулась девочка.
Нарсу рассмеялась:
- Хитрец хитреца признает за отца… Боишься выдать детишек рутария?
- Не боюсь, а не хочу. Он мне тоже кажется хорошим… форситом. Зачем доставлять ему проблемы? Ну и он же нам помогает. Так отплатить ему было бы некрасиво.
- Ладно, – махнула белькара лапой. – Делай как знаешь. Я на твоей стороне.
- Спасибо, Нарсу.
Допрос остальных пойманных с поличным длился не больше часа. Терр иногда проходил мимо камеры, ведя с собой одного из задержанных. Потом возвращал их обратно. Один кривоглазый тощий форсит, проходя мимо Ани с Нарсу, гадко улыбнулся. Видимо, его рассказ отличался от повествования девочки в худшую сторону.
Наконец, дело было завершено, и Терр, гремя ключами, открыл решётчатую дверь, позволяя узницам выйти. В коридоре их ждал Тоффин:
- Ну что ж, я всегда считал нашего суперинтенданта мудрым человеком. Рад, что и на этот раз не ошибся в нём. Идёмте со мной.
Аня повернулась к стражнику:
- Спасибо вам большое. За матрас и за… стул вчера.
- Чего уж, – буркнул Терр. Но, кажется, он был польщён.
- Эй! – раздался знакомый неприятный голос из соседней камеры. – Вы их что, отпускаете?! Я ж рассказал…
- Закрой рот, Иффер, – кажется, это угрожающе произнёс тихоня Ник.
Его сокамерник замолчал. То ли от удивления, то ли от испуга.
На посту Аня с Нарсу назвали свои имена, которые страж порядка аккуратно занёс в большую тетрадь. А Тоффин указал адрес, где можно будет найти их обеих на случай, если они вновь окажутся обвиняемыми, либо если нужны будут в качестве свидетелей.
На улице, ослепившей девочку солнечным светом, кипела жизнь. В отличие от вчерашнего вечера, здесь всюду спешил по своим делам разношёрстный в прямом и переносном смыслах народ. Хвостатые, рогатые, чешуйчатые, в камзолах, простых рубахах, богатых костюмах. Порой проезжали вычурные экипажи, где из-за плотно закрытых шторок выглядывали чьи-то любопытные глаза.
У рутария своего экипажа не было, хотя, как поняла девочка, его должность чем-то напоминала мэра города.
- Мы с вами немного прогуляемся, если вы не против, – учтиво предложил Тоффин. – Я решил сегодня идти пешком. Тем более, что здание Совета здесь недалеко. А вам, возможно, захочется взглянуть на Фор при свете дня.
- Ладно, – просто согласилась Нарсу.
- Конечно, я согласна, – кивнула и Аня.
- Господин рутарий, доброго дня! – приподнял шляпу пробегавший мимо служащий.
- И вам доброго, Кешш.
Некоторые прохожие просто кланялись, другие здоровались. Тоффина явно не только знали, но и любили в славном городе Форе.
- Простите, девушки. Пожалуй, всё же лучше было взять мой экипаж.
- Ничего, – улыбнулась Аня. – Нам не в тягость.
Пройтись оказалось действительно приятно. Грело неяркое солнце, морской бриз наполнял свежестью лёгкие и слегка ерошил кленовые листья, обрамлявшие верхние этажи домов и черепичные крыши. Городская суета не угнетала, скорее манила узнать – куда спешат жители Фора.
- Здесь недалеко, – Тоффин обернулся к Ане. Шагал он на удивление бодро. – Пройдём этот переулок, а на площади уже здание Совета.
Девочка улыбнулась и кивнула в ответ. Говорить ничего не хотелось.
Площадь оказалась довольно большой. Стоявшие вокруг дома принарядились флагами, гирляндами и фонариками. Фонтан посередине весело искрился на солнце. В центре сооружения, на гребне волны застыло, словно в прыжке, изваяние юноши, тянущего руку к звезде. Неизвестный скульптор каким-то невероятным образом сумел создать иллюзию, будто золотая звёздочка парит над фонтаном. Только обойдя сооружение с правой стороны, Аня разглядела зверя – то ли собаку, то ли волка, также, как юноша, замершего в попытке дотянуться до небесной гостьи. Где-то посередине человек и животное сливались, образуя единое целое.
- Вот так Слитые… – Нарсу тоже с удивлением и восторгом рассматривала фонтан.
- Памятник Твилингарам. Наша гордость! – похоже, рутарий действительно гордился фонтаном. – Эскиз выбирали всем городом. Да и с архитектором нам повезло – им занимался сам Мену Каа.
Кто этот Мену Каа, Тоффин так и не рассказал, но Аня на всякий случай снова кивнула. Из вежливости.
- Поберегись! – мимо них с шумом прокатили тележку, груженную овощами.
Оторвавшись от созерцания необычной статуи, девочка заметила, что многолюдная площадь живёт своей жизнью. Тут открывались торговые палатки, хотя магазинчики в остальном городе работали с самого утра. В паре мест за столиками, вынесенными из помещений наслаждались завтраком посетители местных кафе. А у фонтана развернулся палаточный городок бродячих артистов.
- Мы решили, что негоже запрещать людям веселиться на площади только потому, что здесь расположены здания ратуши и Университета. Идёмте.
Тоффин провёл спутниц мимо двухэтажного здания с треугольной крышей и барельефами, изображавшими, видимо, местных политических деятелей и мореходов. Впереди их ждало более необычное строение. Выкрашенное в бледно-жёлтый цвет с белыми каменными вставками по граням, оно смотрело на площадь высокими стрельчатыми окнами. Широкий полукруглый портал, закрытый деревянными створками с поднятой решёткой скорее напоминал ворота, чем дверь. Сзади из-за крыши немного виднелся широкий купол. А слева над зданием возвышалась квадратная башня, увенчанная часами и конической крышей. Табличка рядом со входом гласила: Университет города Фора. Резиденция рутария.
- Прямо Биг-Бэн… – указала на башню с часами Аня.
- Что-что? – переспросил рутарий.
Девочка немного смутилась, но постаралась объяснить:
- В моём мире… там, откуда я прибыла… есть похожая башня с часами. Её называют Биг-Бэн. Ну, то есть, Большой Бэн.
- Надо же! Интересная традиция – давать имена башням. Может быть, нам стоит перенять ваш опыт. Сюда, пожалуйста, – рутарий пропустил Аню и Нарсу вперёд, открыв узкую дверь, вырезанную прямо в створках ворот.
- Этак нам придётся давать имена всем деревьям в лесу, – хихикнула Нарсу, входя в просторный холл.
Колоннада по бокам уходила к лестнице. Оттуда же спускалась к самому порогу ковровая дорожка. Некогда красная, с геометрическими узорами по краям, а теперь – немного затёртая и выцветшая. Здесь, почти осязаемая, стояла тишина, в которой гулко отдавались любые шорохи и шаги. Стрельчатые окна пятнали рассеянным светом стены и пол.
Из вахтёрской будки справа от дверей выглянул старичок-привратник.
- Господин рутарий! – Он подслеповато сощурился из-за круглых очков. – Совет собирается завтра в полдень?
- Да, Верий. Передайте советникам, что со мной будет особая гостья.
Верий бросил заинтересованный взгляд на Аню и Нарсу, но промолчал, скрывшись в недрах привратницкой.
- Пойдёмте, я покажу комнаты, где вас поселят.
Лестница вела на второй этаж. Здесь коридор уже раздваивался, уходя налево и направо. Тоффин свернул влево. Миновал несколько дверей, поздоровавшись с группой то ли служащих, то ли студентов. И вновь пришлось подниматься по лестнице. Уже более крутой, чем первая. В конце подъёма гостей ждала ещё одна, теперь уже запертая дверь. Её рутарий отпер одним из ключей, связку которых достал из неприметной сумки на поясе.
Третий этаж оказался жилым. Здесь, в отличие от первых двух, кипела работа. Проходившие мимо форситы, кланялись Тоффину и здоровались с ним.
- Господин рутарий, – перед ними, словно из воздуха, появился вышколенный слуга.
- Добрый день, Гарт. Будь добр, отведи этих девушек в южные комнаты и предупреди Эффи о гостьях. Мы будем обедать в малом зале. И отправь, пожалуйста, кого-нибудь за детьми.
Слуга отвесил лёгкий поклон и жестом предложил Ане и Нарсу следовать за ним.
- Мы обязательно поговорим о вашем деле после обеда, – на прощание пообещал девочке рутарий. – А сейчас вам нужно отдохнуть и прийти в себя после долгого путешествия.
- Я слышала про слуг, – пробормотала Нарсу, – но не представляла, как целая толпа может обслуживать кого-то одного. У вас в мире тоже так?
- Ну, если ты богатый, или управляешь страной, то да, – тихонько вздохнула в ответ Аня. – Я бы тоже не отказалась от слуг. Чтобы они за меня убирали… и уроки делали.
- Этак они и жить за тебя будут, – буркнула белькара. – И почему люди такие ленивые? Хотя… почему только люди? Вон, форситы не отстают.
Тут девочка не нашлась, что ответить. Стало немного стыдно. А провожавший их сероухий слуга скосил карий глаз и хитро улыбнулся.
В южных комнатах оказалось много света. Белые тканевые обои на стенах неизвестный художник украсил ветками цветущих деревьев и стремительными птицами в полёте. Вычурная деревянная и мягкая мебель казалась только что поставленной на свои места.
Комната Нарсу располагалась по соседству, и туда даже вела небольшая, скрытая под обоями, дверь.
- Я пришлю к вам горничную, – с поклоном пообещал слуга. Он вышел, оставив подруг одних.
- Неплохое дупло, – Нарсу, раскинув лапки, упала на кровать. – Мягко…
- И мне нравится, – Аня села в удобное кресло.
- Эй! – раздался от двери громкий шёпот.
Девочка повернулась. Вот так встреча! На пороге стояла та самая молодая форситка, что зазывала их на корабль. Только теперь на ней было фиолетовое платье из шёлка с серебряными вышивками и вставками. В руках она несла небольшой поднос с двумя стаканами молока и печеньем.
- Ты же… – Нарсу поднялась на лапках.
- Ага. Тофа. Надо поговорить, – она зашла в комнату, прикрыв за собой дверь.
- А если мы не хотим с тобой разговаривать?! – белькара дёрнула пышным хвостом.
- Если честно, я согласна с Нарсу, – Аня глянула исподлобья. – Вы хотели украсть корабль! А мы из-за вас попали в тюрьму.
- Знаю, это выглядит безобразно. Поэтому прошу у вас прощения. За себя и за брата, – форситка потупилась, но тут же подняла вновь глаза и хитро улыбнулась. – Но ведь благодаря нам же вас и отпустили. Фир заставил того толстяка отдать ваше письмо, и мы передали его папе. А вот это я вам принесла. Вы же, наверное, голодные.
Тофа поставила поднос на столик рядом с кроватью.
- Спасибо, – буркнула ничуть не благодарная Нарсу. – Но мы с вами уже сочлись, когда не выдали главному в вашей страже. А как насчёт тех бедняг, которые остались в тюрьме?
Впрочем, недовольство не помешало белькаре цапнуть с подноса печенье. Аня тоже взяла себе печенье и молоко, сев с ними обратно в кресло. Желудок заурчал в предвкушении.
- Спасибо вам! А бедняг мы вытащим. Не впервой, – подмигнула Тофа, усаживаясь на край кровати.
- Ой, только не всех! – Аня вспомнила неприятного типа из соседней камеры.
- Вытащим всех, – отрезала Тофа. – А вот с собой возьмём точно не всех.
- С собой?! Вы что, так и не оставили свою глупую затею? – взвилась Нарсу.
- Мы по-другому не можем, – форситка грустно покачала головой.
- Почему? – девочка понимала, что поддерживать безумные затеи местной золотой молодёжи глупо, и всё таки ей стало интересно.
- Потому что меня зовёт Сердце. Я – один из прямых потомков Твилингаров.
- Ты – потомок Слитых?! – Нарсу села на кровати, недоверчиво воззрившись на юную форситку.
- Да. Наша мама была человеком. Её род восходил к Иситам – детям Твилингара Нома.
Аня, которая совсем запуталась, потрясла головой:
- Стоп! Кто вообще эти Твилингары?! Я ничего не поняла.
- А! Ой, ты же, кажется, гостья нашего мира… папа что-то говорил… тебе не рассказывали? – участливо спросила Тофа.
- Ну, что-то я, конечно, слышала, но я пока плохо понимаю…
Нарсу, в ответ на недоумённый взгляд форситки, пожала плечами:
- Меня не спрашивали.
Она снова взяла с подноса печенье и принюхалась к молоку.
- В общем, если коротко, Твилингары, или Слитые, как их называют в народе, стали Сердцем нашего мира лет… пятьсот назад. Не так уж это много, но мы успели привыкнуть, – начала Тофа, будто рассказывая выученный и понятый урок. – Один из них – человек по имени Ном. Он, как говорят летописи, искал великую силу, чтобы спасти своё королевство от гибели. Другой – волк. Его имени и целей никто не знает, но тангры считают, что произошли от него. Ну так вот, они нашли силу в Сердце нашего мира и прикоснулись к ней одновременно. Тогда люди и животные перемешались, потому что мир менял свою суть, следуя за Сердцем. И получилось много разных рас, как мы, тангры, или… белькары, например. Тогда в мире воцарился хаос, но королевство Нома было спасено – завоевателям стало не до того. А человек и волк слились в новое Сердце. Может, такой была цена полученной силы. Дело в том, что дорогу к Сердцу найти очень сложно – много кто искал для себя его Силу, но мало кто нашёл. И только потомки Твилингаров чувствуют, как туда попасть. Вот меня и тянет… А Фира – нет почему-то, хотя мы близнецы.
Молоко закончилось. Печенье, кстати, очень вкусное, тоже. Девочка глянула на поднос, где ещё оставалось что съесть, но брать больше постеснялась, и вместо этого спросила:
- А что вообще такое это Сердце мира? Все про него говорят, но… мир же… круглый, а внутри у него ядро. Только там раскалённый металл, и прикоснуться к нему нельзя…
Тофа переглянулась с Нарсу.
- Какой у тебя странный мир, – наконец произнесла белькара.
- Нормальный, – обиделась за свой мир Аня.
- Просто он… другой, – сгладила острые углы Тофа. – Сердце мира не внутри него. Это его магическая сила. Её… средоточие, которое находится где-то на поверхности мира. Я…
- Простите, – в дверь осторожно постучали. – Это ваша горничная. Могу я войти?
- Ой! Эффи! – обрадовалась Тофа. – Да, входи, пожалуйста.
- Здравствуйте, госпожа Тофа, – в дверь проскользнула невысокая худенькая девушка со светлыми, почти жёлтыми волосами, забранными в аккуратный пучок, и ласковым взглядом. – Здравствуйте, леди. Мне приказано помочь вам искупаться и заменить вашу одежду.
В руках новоприбывшей и правда, перекинутая через предплечье, аккуратно висела стопка вещей.
- Ладно, не стану мешать вам, – улыбнулась Тофа. – У меня тоже есть дела.
- Знаем мы эти дела, – буркнула Нарсу.
- Увидимся за обедом. И… не рассказывайте папе, пожалуйста. Он у нас очень ранимый, – подмигнула юная форситка, прежде чем уйти.
Белькара презрительно фыркнула.
А вот Аня улыбнулась в ответ. На всякий случай. Тофа располагала к себе, даже после того, что из-за неё пришлось пережить им с Нарсу, но девочка ещё не решила, как относиться к новой знакомой.
- Я – Эффи, ваша горничная, – вновь прибывшая присела в быстром книксене.
- Да знаем мы уже, – Нарсу, видимо, решила быть неучтивой.
- Здравствуйте. Я – Аня. А это – Нарсу, – Аня снова улыбнулась, пытаясь сгладить грубость подруги.
Эффи лишь кивнула:
- Я приготовлю для вас ванну, леди.
Минут через двадцать девочка уже нежилась в ванне с солью, маслами и пеной. Не хватало только лепестков роз, но почему-то казалось – попроси, и Эффи достанет их из какого-нибудь шкафчика в ванной комнате. А комната эта, надо сказать, сделала бы честь любой шикарной гостинице. Просторная, светлая, только сантехника отлита из тяжёлой бронзы. Ванна здесь стояла не у стены, как Аня привыкла у себя дома, а посередине, отчего было немного неуютно.
Белькара же наотрез отказалась от любых моющих и пахучих средств. Она быстро и неумело поскребла себя выданной горничной щёткой, после чего тщательно вытерлась, став похожей на сердитого рыжего ежа, и удалилась в свою комнату.
- Ваша одежда на кровати, леди Нарсу, – оповестила её горничная.
Не успела Аня выйти из ванной, как туда снова вкатился рассерженный рыжий ёж. Только теперь на нём было длинное фиолетовое платье с белыми вставками. Сидело оно мешковато, будто его сняли с пухленького ребёнка.
- Это… что?! – чуть не рычала Нарсу. – Где моя одежда?!
- Простите, леди, – скромно потупилась Эффи. – Мы не знали ваших размеров, только то, что вы… невысокого роста. Но я могу подогнать платье прямо на вас. Это не займёт много времени, и, обещаю, я вас не уколю.
- Да плевать! Где МОЯ одежда?! – белькара всё ещё была в бешенстве.
- Боюсь, я отдала её в стирку.
Повисла короткая пауза. Эффи действительно ненадолго отлучалась из ванной, пока гостьи мылись.
- Нарсу, платье смотрится… симпатично, особенно если Эффи его ушьёт, – попыталась сгладить ситуацию Аня, стараясь не смеяться.
- Пусть себя ушьёт! – гневно воскликнула Нарсу. – Чтоб я ещё раз…! – Остальная реплика рассерженной белькары исчезла за дверью вместе со своей хозяйкой.
- Простите её, – промолчать было бы совсем неловко, хотя Аню душил смех. – Она вспыльчивая, но быстро отходит потом.
- Мне жаль, что так получилось, – Эффи потупилась ещё сильнее. Но видно было, что и она прячет широкую улыбку.
- Но вы же не виноваты…
- Если вы так считаете, – вежливо согласилась горничная.
Анино платье было скорее нежно-лиловым, и, как ни странно, шло ей куда больше, чем белое великолепие из замка Вит. Небольшая сборка сзади создавала иллюзию поднятого подола, спереди же иллюзию приоткрытых шторок поддерживала вшитая белая полоса из кружева. На длинных рукавах красовались манжеты – такие же белые и кружевные, как вставка на подоле.
- Теперь давайте, я займусь вашей причёской, – предложила Эффи.
Ого! Вот это сервис! Ане определённо нравилась идея иметь слуг.
А вот сам процесс приведения волос в порядок оказался довольно долгим и непростым. Сперва их пришлось долго сушить каким-то допотопным прибором, похожим то ли на плойку, то ли на утюжок. Потом горничная принялась подвивать Анины волосы, попутно втыкая в голову столько шпилек, что скоро на голове стало больше железа, чем волос. По крайней мере, по ощущениям их обладательницы. Зато результат превзошёл самые смелые ожидания. Из зеркала на Аню глянула серьёзная девушка викторианской эпохи. И это было действительно здорово! Все эти хвосты, косы, и тем более распущенные волосы не шли ни в какое сравнение с такой рукотворной красотой.
- Клааасс! – выдохнула девочка. Потом заметила, что Эффи не понимает, и поправилась. – То есть, очень красиво, спасибо!
- Рада, что вам нравится. Если вам больше ничего не нужно, я займусь леди Нарсу.
- Спасибо! И… удачи вам с… леди Нарсу.
- Благодарю, – Эффи сделала ещё один быстрый книксен и ушла в комнату белькары.
Аня снова фыркнула от смеха, вспомнив сердитого рыжего ежа в мешковатом платье. Бедная Эффи – она не знает, с кем связалась…
Правда, в соседней комнате было тихо. Неужели, горничной как-то удалось уговорить белькару сменить гнев на милость? Ну и отлично! Тем более, что у Ани осталась ещё целая тарелка с печеньем.
Когда в комнату заглянул сероухий слуга, чтобы пригласить в столовую, Нарсу так и не появилась. Решив, что белькару пригласят отдельно, Аня вышла в коридор. У большого зеркала во всю стену красовалась маленькая девочка. С высокой пышной причёской и удивительно стройная. В знакомом фиолетовом платье.
- Ой… Нарсу?!
Оказалось, Эффи – волшебница. Недавно мешковатое одеяние сидело теперь как влитое. Короткие волосы белькары, забранные наверх, делали её удлинённое лицо аристократичным, хотя с самой Нарсу это слово никак не вязалось.
Она ещё раз скосила глаза на своё отражение:
- Хмм… даже жаль, что Аске не видит.
- Думаешь, позавидовал бы? – решила пошутить Аня.
Но белькара ничего не ответила.
Оказавшись у дверей столовой и открыв их, слуга возвестил:
- Гостьи из северных приделов. Леди Анна и леди Нарсу.
Пришлось задержаться на шаг. Стало немного неловко, странно и торжественно – Аня почувствовала себя какой-нибудь средневековой герцогиней на королевском приёме.
После своей краткой речи, слуга отступил в сторону и пропустил девушек в зал. Большой, с огромным камином и готическими колоннами вдоль стен.
Тоффин сидел во главе длинного стола, застеленного белоснежной скатертью. По другую сторону расположился его сын. Фир, одетый в простой тёмный камзол с нашивкой на груди и с прямой, как палка, спиной, даже глаз не поднял от своей тарелки.
Зато сидевшая справа от отца Тофа в милом платье цвета весеннего неба радостно улыбнулась вошедшим. Между ней и братом скромно помещался худой мужчина в очках с грустным, вытянутым, как у лошади, лицом. Судя по маленьким копьевидным ушам и щётке волос посередине головы, в предках у него действительно были лошади.
Ане и Нарсу отодвинули стулья слева от главы семейства.
- Рад вас видеть! – радушно улыбнулся Тоффин. – Это мой сын Фир. Моя дочь Тофа. И мастер Гиппин – директор нашего славного Университета и член Совета города.
Мастер Гиппин поправил круглые очки и степенно кивнул. Тофа с улыбкой помахала рукой, а Фир ограничился лёгким наклоном головы, даже не подняв при этом глаз. То ли он усиленно делал вид, что не знает гостей своего отца, то ли просто не придавал им никакого значения. Ане даже стало немного обидно.
- Мы не часто собираемся в этом зале. Он слишком большой и помпезный для нас, – продолжил Тоффин, пока слуги разносили суп-пюре в изящных супницах. – Когда-то это здание принадлежало маркграфу Фора. В те времена ценились роскошь и размах. Потом, когда эту должность… упразднили, сюда перевели Совет и в том числе рутариев. Ну а ваш скромный слуга предложил отдать большую часть здания под Университет.
Гиппин опять кивнул, то ли благодаря скромного рутария, то ли признавая названный факт.
- Пааап… – поморщилась Тофа, – может, не стоит хвастаться?
- Моя дорогая, – с хитринкой улыбнулся её отец, – я уже в том возрасте, когда излишняя хвастливость не может навредить репутации.
Тофа в ответ лишь бледно улыбнулась. Фир и вовсе только сжал зубы, судя по выступившим желвакам.
Вторая перемена блюд прошла в пустой беседе, поддерживаемой Тоффином и, порой, его дочерью или директором Университета. Гиппин проявил было интерес к происхождению Нарсу, но быстро закрыл эту тему, наткнувшись на холодную нерасположенность белькары к разговору.
За десертом рутарий, наконец, заговорил о своих планах в отношении Ани:
- Если вы не против, после обеда я хотел бы побеседовать с вами о том, что написала мне Рута. Потом вы будете свободны, и сможете сходить с Фиром и Тофой на Твиллинтейн – это незабываемый праздник. А завтра днём я пригласил Совет собраться, чтобы обсудить ваш… случай.
Аня кивнула, но ответить ничего не успела.
- Зачем тебе Совет? Не пора ли делать всё по-своему, не спрашивая у них разрешения? – холодно спросил Фир, вставая со своего места. – Благодарю. Я сыт.
Он небрежно бросил салфетку на стол и удалился из залы в полном молчании.
- Папа… – начала Тофа.
- Ничего, – оборвал её рутарий. Затем повернулся к Ане и Нарсу. – Прошу простить горячность моего сына. Молодость не всегда понимает старших.
Тофа в это время тихонько извинилась, тоже выскользнув из-за стола, и последовала за братом. Гиппин, нахмурившись, покачал головой, но ничего не сказал.
Аня только неловко улыбнулась. Светский обед плавно перетёк в семейную ссору. Такое часто случалось у них дома, когда Егор огрызался маме или отцу. Или бабушка спорила с родителями о том, как нужно воспитывать детей. Но в таком семействе и таком месте, дрязги казались чем-то нереальным. Да и присутствовать при чужих разладах – дело малоприятное.
Наконец, все раскланялись. Нарсу пошла в свою комнату в сопровождении давешнего слуги. Немного оробевшую Аню же Тоффин пригласил в небольшое помещение рядом с обеденным залом. Здесь на стеллажах до потолка стояли книги – десятки, а может, сотни, словно стройные ряды деревьев в лесу, или солдат на марше. У окна примостился красивый стол из тёмного дерева. Чуть поодаль стояла высокая конторка. А в центре, рядом с журнальным столиком, царили два огромных вычурных кресла. На одно из них Тоффин указал Ане, предлагая сесть.
Девочка так и сделала, чувствуя, как утопает в мягкой обивке.
Рутарий устроился за столом напротив:
- Рассказывай, – просто сказал он.
И не перебивал до самого завершения честного Аниного повествования.
- Что ж… – наконец, произнёс Тоффин. – Думаю, будет справедливо, если ты тоже узнаешь немного больше о нашем мире. Возможно, тогда тебе легче будет самой принимать решения. Ты уже знаешь, что такое Сердце мира?
- Да, мне… рассказали. И про Тви…
- Твилингаров.
- Да, и про них тоже.
- Что ж, это хорошо. Не придётся начинать с азов. Дело в том, что Вит не первый раз пытается завладеть Сердцем, или его частью, как она тебе сказала. В прошлый – на её пути оказался Фор, и тогда погиб весь цвет нашего Совета. Все сильные маги. Войско тоже было уничтожено.
Тоффин сделал паузу и Аня спросила:
- А она может выходить за пределы своей страны?
- Раньше могла. Но благодаря сестре и брату, в чьих жилах текла кровь Привратников, её удалось заключить в пределах Нордлига – северной территории, граничащей с горами дракона Халлстейна. Рута и Ной стали ключами к темнице Вит. Но теперь… Рута думает, что с Ноем что-то случилось, ведь если бы он остался жив, тебя в нашем мире, скорее всего, и не было бы. Ни тебя, ни твоего несчастного друга.
- Ой, да! Я же хотела спросить о моём друге.
- Спрашивай.
- Помните, я сказала, что Вит заменила ему сердце ледышкой? Мы поняли, что это правда, когда он не смог выйти из её… царства. Он там чуть не умер. Ну, вот, можно ли как-то ему помочь?
- А что именно ты подразумеваешь под тем, чтобы помочь твоему другу? – Тоффин скрестил пальцы в замок.
- Нууу… я точно не знаю, – очень уж не хотелось показаться глупой и услышать ответ из разряда: Неужели ты не понимаешь таких элементарных вещей?, но кроме неё никто не мог хоть как-то помочь Сашке. – Вернуть его домой? Или хотя бы вернуть ему нормальное сердце, чтобы он смог уйти из страны Вит.
- Увы, – покачал головой рутарий, кажется, он действительно был удручён, – вернуть твоего друга домой мы не можем. Когда-то я слышал легенды о воскрешении из мёртвых, но даже в магическом мире, вроде нашего, это невозможно. А ваш мир, который мы называем Перекрёстком, насколько я знаю, магии лишён вовсе. Боюсь, при попытке вернуть мальчика он просто погибнет окончательно.
Грустно было это слышать, но ещё задавая вопрос, Аня предполагала такой ответ.
- А сердце?
- Это, пожалуй, тоже маловероятно, хотя я где-то читал о возможности замены одного магического органа на другой. Как только мы решим проблему с Вит, и найдём способ отправить домой тебя, обещаю – я дам лучшим умам Совета и Университета задание отыскать эту информацию. А после мы сделаем всё возможное, чтобы воплотить её на практике и переселить твоего товарища из Нордлига. Думаю, в Форе ему должно понравиться.
- Да, спасибо. А… что за проблема с Вит? То есть, я понимаю, что с ней много проблем, но… вы ведь тоже сказали, что она не может выйти из своей страны.
- Не могла. Но если что-то случилось с Ноем или случится с Рутой… – тут голос Тоффина дрогнул, – круг разомкнётся. И тогда, боюсь, Фор ожидают тяжёлые времена. А скорее всего, далеко не только Фор. То, что ты попала в наш мир без помощи Ноя, а судя по твоему рассказу, это именно так, говорит о том, что с ним уже случилась беда. Ну а то, что ты оказалась прямиком в замке Вит, совсем не хорошо – значит, она как-то может управлять силой Привратника. И тут только два варианта – Ной жив, но у неё в плену, и она как-то заставила его проводить людей из вашего мира по её усмотрению, либо… – рутарий вдруг задумался и помрачнел ещё больше. – Ты рассказала мне, что Вит была недовольна тем, кого позвал твой друг…
Аня кивнула:
- Да, кажется, она хотела, чтобы пришёл взрослый человек.
- И друга твоего она держит для того, чтобы звать людей из своего мира, – продолжал рутарий. – Это говорит лишь о том, что магия Привратника не стабильна. И не подчиняется хозяину в полной мере. А это не про Ноя. Значит, мой старый друг мёртв.
- Но… – робко возразила Аня, – вы же сказали, что круг разомкнётся, если с ним что-то случится.
- Ты права. Это значит, что кровь Ноя ещё течёт в чьих-то жилах. Чьих-то кроме Руты… Я не помню, чтобы у него были дети. Он жил отшельником. Нельзя исключать и этот вариант, но, скорее всего, его кровь выпила нойта, забрав себе часть силы Привратника.
Выпила?
Аню передёрнуло. Ну и мерзость… Она почему-то не вспомнила про популярных у неё на родине вампиров, а представила, как Сашкина новая мама пьёт кровь из большой миски. Хотя острые зубы у Вит как раз имелись.
Тоффин не заметил гримасы отвращения на лице девочки. Он продолжал размышлять вслух:
- Тогда понятно, почему ей приходится использовать твоего друга, как приманку. Она не полноценный Привратник, и не может самостоятельно выйти в соседний мир. Не знаю, как она дотянулась до мальчика, видно магия Ноя тогда ещё была сильна…. А ещё понятно, почему она так разозлилась – чужая кровь не имеет стабильной магической силы. Она слабеет со временем и однажды исчезнет совсем. У Вит просто нет такой роскоши, как возможность ошибиться, а твой друг ошибся, призвав тебя вместо взрослого человека. Если эта гипотеза верна, времени у нас немного – как только угаснет магия крови Ноя, наследница Халлстейна будет свободна.
Аня вдруг поняла, что последняя фраза рутария расходится с действительностью:
- Но… зачем ей тогда я? И другие? Зачем заставлять Сашку… моего друга звать кого-то?
- Она, скорее всего, просто не знает, что пленившая её сила заключалась в людях, иначе просто убила бы Ноя и вновь пошла войной на Фор.
- Ааа… – протянула девочка, после чего в кабинете воцарилась тишина.
После недолгого молчания Тоффин вдруг нахмурился:
- Погоди-ка. Я чуть было не упустил из виду того человека, что разговаривал с Вит, когда ты отправилась на помощь к белькарам. Он как-то назывался в беседе?
- Ммм… – Аня задумалась. – Кажется, Вит называла его как-то… как-то на Рэ… имя такое короткое. И необычное. А! Рэм!
- Странно…. Я не помню среди здешних Привратников человека с таким именем. Не думаю, что они стали бы выдумывать себе имена в приватной беседе с сообщницей. Значит, он с Перекрёстка. Не понимаю только, зачем он сдался нойте… разве что…. Разве что, прикрыл её действия с той стороны. Отец Ноя и Руты много рассказал мне о Перекрёстке когда-то. Я знаю, что там строго следят, чтобы такого, как с тобой и твоим другом, не происходило.
Неприятно укололо понимание того, что и с той стороны затаился враг, но Аня только кивнула. Сказать всё равно было нечего.
Рутарий расцепил пальцы и забарабанил ими по столу:
- Что ж… картина у меня сложилась. Печальная, тягостная картина, но я, по крайней мере, понимаю, что происходит. Благодарю.
- Да… не за что, – Аня вновь почувствовала себя неловко. – А что теперь будет… со мной, и вообще?
- Сперва, – Тоффин поднялся со своего места, кивком пригласив собеседницу сделать то же, – будет совет. Я планирую отправить дозорную сову туда, где жил Ной, и дождаться её отчёта.
Слова о сове-посланнике напомнили Ане другую волшебную историю, придуманную известной англичанкой. Гордость вновь колыхнулась в груди знаменем – кто ещё из её сверстников может похвастаться тем, что по-настоящему побывал в другом мире? А Тоффин тем временем продолжил:
- Кроме того, я вызову Руту. Вит всё равно в ближайшее время поймёт, что её больше ничего не связывает, а старый друг и светлая голова мне сейчас очень пригодится. Мне надо будет ненадолго уехать, чтобы встретить её, но я быстро вернусь, а вы пока поживёте в моём доме. Вам же здесь нравится?
- Да. Спасибо! А мне больше не нужно идти… или плыть к этому Сердцу?
- Зачем? Разве что если захочешь на него полюбоваться. Но туда всё равно невозможно попасть без проводника – одного из потомков Твилингаров.
Тоффин сказал это так, будто не знал, что его дочь и есть тот самый проводник. Или просто не посчитал нужным об этом говорить.
- Ладно, я только рада этому, – с облегчением вздохнула Аня.
За разговором они вышли из кабинета, и подошли к тому крылу, где, как помнила девочка, располагались её с Нарсу комнаты.
- Что ж. Отдыхайте, или сходите на парад. Я попрошу Тофу вам его показать.
- Спасибо.
Ура! Кто-то всё решит за неё. Можно расслабиться и наслаждаться пребыванием в волшебном мире. В таком весёлом настроении Аня зашла в свою комнату.
Нарсу разлеглась на кровати, лениво поедая орешки из хрустальной вазочки. Платье белькары всё ещё хранило свой парадный вид, а вот причёска успела растрепаться:
- Нну? Рассказывай. Чего там тебе старик наплёл?
- И почему ты такая неуважительная? – вздохнула Аня, падая на кровать рядом с белькарой.
- А за что мне его уважать? – искренне удивилась та.
- Ну… он старше, и вон как его все вокруг уважают.
Нарсу прыснула со смеху:
- Это, по-твоему, я должна уважать всех старпёров, даже не зная, кто они такие?
- Нну… они прожили жизнь, и много знают…
- А если они прожили плохую жизнь, и глупые, как сороки?
- Но ты же этого не знаешь! – Аня уже сталкивалась с иным взглядом на вещи у подруги, но сейчас ей особенно хотелось доказать свою правоту. Она даже на локте привстала.
- Вот именно, – лениво резюмировала белькара.
- То есть, по-твоему, если ты не знаешь человека, то можно его обижать?
- По-моему, пока я не знаю человека, мне не за что его уважать. Но пусть будет по-твоему. Так о чём вы говорили?
Аня, приготовившаяся к отражению очередной словесной атаки, аж поперхнулась. Но, поскольку спорить больше было не о чем, оставалось лишь ответить на вопрос Нарсу:
- О Вит, и о Сашке, и обо мне… Ты знала, что Рута и её брат сделали тот барьер, из-за которого Вит не может выходить из своего царства?
- Впервые слышу. Теперь понятно, почему целительница так долго живёт в нашей глуши, а то я удивлялась – даже северные племена людей, и те обычно держатся вместе.
- Ага, ей пришлось. Но теперь Тоффин пригласит её сюда.
- Сюда?! – встрепенулась Нарсу. – А как же барьер?
- Тоффин думает, что Вит убила брата Руты, и забрала его силу. Поэтому барьер до сих пор держится, но скоро он ослабеет и тогда не важно будет, что Рута осталась там.
- Тогда я должна предупредить своих… – тихо произнесла Нарсу.
- Ну… может, их предупредит Рута? – остаться в одиночестве во дворце рутария было не то же самое, что остаться одной посреди леса, но всё равно грусть сдавила Ане горло.
- Нет, я не могу сидеть здесь и надеяться на то, что кто-то спасёт их за меня.
- Я понимаю… может, хоть до завтра останешься?
- У меня нет этого времени. Вот только одежду свою верну…
- Кстати… а как ты собираешься вернуться?
Белькара, уже севшая на кровати, задумалась. Аня, чувствуя, что движется в правильном направлении, продолжила:
- По реке можно вернуться только если грести, или под парусом… когда ветер в нужную сторону. А по земле – несколько дней пути. А Тоффин отправит сообщение завтра.
Как неожиданно пригодились казавшиеся лишними знания по географии!
Тут девочку осенило:
- А мы попросим Тоффина, чтобы Рута передала сообщение твоему племени. Или пусть он отправит им отдельную сову.
- И ты уверена, что им не всё равно? – усомнилась белькара.
- Уверена, – кивнула Аня. – Мы попросим, чтобы он пригласил твоё племя сюда, в Фор, а ты их встретишь здесь. И поможешь освоиться. А если ты уйдёшь, ты можешь с ними разминуться.
- Хмм… не знаю…
- Чего это вы не знаете? – весело произнёс знакомый голос от двери.
Тофа вошла совершенно незаметно. Но как раз вовремя. Надо было брать быка за рога, пока Нарсу не решила геройствовать окончательно:
- Эм… Тофа, ты не могла бы…?
Через полчаса они поднимались по крутой каменной лестнице, ведущей к часам, что царили над площадью.
- Я и сам собирался отправить сов главам всех северных племён, но раз вы беспокоитесь, с радостью покажу вам нашу совятню, а вы убедитесь, что я действительно разослал предупреждения, – Тоффин был сама любезность. Он пригласил своих гостий отправить послания вместе с ним, когда Аня через Тофу попросила за племя белькар.
Тофа шагала рядом – необычно молчаливая. Нарсу тоже вдруг замкнулась. С того момента, как рутарий подтвердил отправление письма её племени, белькара не произнесла ни слова и всё время о чём-то размышляла.
- Ну вот, пришли, – сообщил рутарий на узкой площадке.
Отсюда лестница поднималась ещё выше, видимо, к часам, но здесь, в основательной каменной стене, виднелась обитая железом дверца.
Рутарий постучал.
Сперва никто не отзывался, но затем раздались быстрые шаги. Дверь приоткрылась и в неё высунулась загорелая курносая мордашка мальчишки лет десяти. Кошачьи уши и усы создавали умилительную картину:
- Ой, мастер Тоффин! Как много-то вас…
- Здравствуй, Ксемерр. Мы пришли к смотрительнице – нужно отправить несколько писем. А Тофа покажет совятню нашим гостьям.
Дочь рутария помохала Ксемерру ладошкой, словно старому приятелю. Тот широко улыбнулся в ответ.
- Ой, конечно! Баба Хонья! Тут мастер Тоффин и ещё девочки!
Из уст мальчугана младше их лет на пять такое определение звучало забавно. Ксемерр открыл дверь настежь, впуская гостей. Совятня оказалась довольно большим помещением, разделённым на две малые комнаты и одну большую. Там, в просторных вольерах, сидели на ветках и крышах домиков совы разного размера и вида. От маленьких сычиков до больших важных птиц с белым опереньем. Большую часть пернатых красавцев Аня вряд ли опознала бы без помощи интернета. Ещё одна дверь выводила на балкон. Удивительно, но тут не было запаха, сопутствующего всяким зверинцам, будто совы содержались в стерильной чистоте.
- Мастер Тоффин? – появившаяся из малого помещения женщина меньше всего напоминала бабушку, как подумала сперва Аня. Худощавая невысокая женщина с закрученной белой лентой косой в пол, ещё совсем не была старой, или просто казалась моложе рутария. Её большие глубоко посаженные глаза будто всё время меняли цвет с коричневого на зелёный, а потом на янтарно-жёлтый. Но ни ушей, ни хвоста девочка не заметила.
Почему же тогда Ксемерр зовёт её бабушкой?
- Здравствуй, Хонья. Прости, что отвлекаем тебя от дел, но мне необходимо сегодня отправить несколько посланий в северный лес.
- Северный лес? – нахмурилась Хонья. – Что-то не ладно?
- Пожалуй, да. Но я скажу об этом позже, а пока можно ничего не опасаться.
- Сколько сов потребуется?
- Давай-ка посмотрим. У меня пять посланий. Одно – для Руты, и четыре – главам северных племён. Это белькары, ласкеты, выдринги и еноры. И ещё мне нужна одна сова-разведчик. Ей придётся долететь к отрогам Халлстейновых гор, к жилищу Ноя, и принести нам известия о том, что она там увидит.
- Такую опасную работу я могу доверить лишь Эну. Он самый выносливый и хитрый из моих сов… – Хонья вдруг нахмурилась. – Я давно не получала от Ноя никаких вестей, но думала, что он зимует в одном из северных племён, как случалось и раньше.
- Увы. Эта девочка, – Тоффин указал на Аню, – принесла дурные вести. Рута думает, что Ной погиб. И я теперь тоже склоняюсь к этому.
Хонья помрачнела.
- Баба Хонья, – пискнул Ксемерр, погладив женщину по руке.
Та обернулась к нему и тепло улыбнулась:
- Ничего, малыш, всё хорошо.
Затем повернулась, приглашая гостей в зал с вольерами.
- Пойдём, посмотрим на Фор с балкона, пока они готовят сов, – тихонько позвала Тофа.
- Я тут останусь, – отмахнулась Нарсу.
- Пойдём, – согласилась Аня.
Ксемерр было увязался следом, но смотрительница прикрикнула на него:
- Ты мне ещё нужен!
И мальчику пришлось остаться. Кончик его серого с белой кисточкой хвоста подёргивался, как у недовольного кота.
Вид, открывшийся с балкона, захватывал дух. Конечно, часовая башня Фора была сущим карликом по сравнению, например, с громадной Останкинской, но и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть бликующую на солнце гавань с рядами воздушных белых парусов. Прогретые скаты красных черепичных крыш с трубами, зелёную кипень садов и просто растущих рядом с домами деревьев. Весело вертящиеся на солнце ажурные флюгера. Внизу, маленькие и шустрые спешили по своим делам форситы. Площадь украшали к празнику, развешивая фонарики, ленты, флаги и цветы. Где-то пели – тонко и весело. Где-то перекрикивались. Щебет птиц, шум улиц, прохладный бриз, что взъерошивал волосы без спроса, пах морем и свежим деревом. Здесь стоило жить, и, наверное, здесь жила мечта.
Аня полной грудью вдохнула воздух Фора и перегнулась через перила:
- Хочется кричать от счастья, – тихо призналась она.
Тофа, чьи рыжие волосы превратились в настоящий ореол в солнечном свете, улыбнулась:
- Я тоже каждый раз так себя чувствую, когда поднимаюсь сюда. Совятня госпожи Хоньи, видимо, совершенно особое место.
- А госпожа Хонья… ну, она человек? – Ане вдруг вспомнились странные глаза хранительницы сов.
- Не совсем, – смущённо улыбнулась Тофа. – Я забыла вам рассказать о биморфах, когда говорила про объединение. Тогда появились такие, как мы, но остались и обычные люди, и обычные животные, а некоторые из них, оставшись внешне обычными, смогли принимать облик животного, или, наоборот, человека. Но их гораздо меньше, чем нас, или даже людей. Самый известный из биморфов – дракон Халлстейн. Только драконом он был, говорят, тысячу лет, а человеком смог становиться лишь после объединения. Ну а госпожа Хонья превращается в сову. Поэтому она так хорошо понимает своих подопечных.
- Ааа, кажется, я уже встречала биморфа у Вит в замке, – Аня поёжилась от неприятных воспоминаний. – Он превращался в паука.
- Да уж… – хихикнула Тофа, – не всем повезло слиться с приятными существами.
Девочки помолчали.
- А Ксемерр? Ну… он не такой, как Хонья. Это так можно? Он, вроде, бабушкой её зовёт, – Аня понизила голос, чтобы не услышали оставшиеся в совятне форситы.
- Вообще, такое бывает, хотя и редко, – перешла на тихий говор и Тофа, – но Ксемерр приёмыш. К тому же… Порченный.
Это слово Тофа сказала и вовсе шёпотом.
- Какой? – удивилась Аня.
- Это когда у ребёнка слишком много магии. И он может разрушить всё вокруг – не понимает же, что нельзя. Но оказалось, что совы могут забирать лишнюю магию у младенцев, поэтому теперь Хонья выращивает ещё и спутников для таких деток. А раньше их, представляешь, даже убивали!
Тофа округлила глаза, Аня нахмурилась:
- Жуть какая! – потом, подумав, спросила. – Тофа… а почему… то есть, я до сих пор видела настоящее волшебство только в замке Вит, а в Форе все как будто живут обычной жизнью, но ведь у вас есть маги. Почему вы не пользуетесь магией?
- Папа говорит, что без магии вполне можно обойтись, – пожала плечами форситка. – Когда-то он даже стал инициатором закона о том, что магию можно применять лишь в целях защиты, в определённых пределах – в целях увеселения, и в ситуациях, которые нельзя разрешить немагическим путём, да и то в основном в технике и медицине.
- Но почему?
- Потому что папа считает магию опасной. И господин мэр с ним согласен. Хотя когда-то папа именно с помощью магии победил Вит.
- Твой папа победил Вит?! – Аня округлила глаза. – Когда?!
- Давно. Наверное, лет сорок назад, – Тофа понизила голос и оглянулась на совятню. – Он тогда совсем мальчишкой был. Только я тебе про это не говорила. Он не любит об этом вспоминать. Хотя все в городе про это знают.
- Поэтому его так уважают?
- Ага.
- А почему на него сердится твой брат?
- Фир? Ой, тут много всего. То он считает папу тираном. Потому что он держит нас рядом и не хочет отпустить. Ну и потому, что много чего решает в городе. То думает, что отец слабый и глупый, потому что не замечает наших выходок с кораблями. Да ещё в последнее время, кажется, Совет больше не считает его авторитетом. В общем, всё довольно сложно…
Тофа осеклась, потому что на балконе стало многолюдно. Первым с двумя совами на обеих руках гордо шествовал Ксемерр. За ним шёл рутарий, несший ещё двух птиц. Следом вышла госпожа Хонья. Маленький сычик, сидевший у неё на руке довольно курлыкал, щурясь на солнце. А большая белая сова презрительно оглядывалась с плеча смотрительницы. Замыкала шествие белькара.
- Ой… я думала, совы – ночные животные… – прошептала Аня.
- Это как раз тот случай, когда ситуацию нельзя разрешить немагическим путём, – так же тихо хихикнула Тофа.
- Ннуу… можно же голубей отправлять…
- Горожане ими пользуются, но это не надёжно – голубя, например, может съесть хищная птица, или могут подстрелить. А совы – умные, умеют прятаться, могут за себя постоять, да ещё и обладают зачатками магии. Можно отправлять и обычных гонцов, но по воздуху послание доберётся куда быстрее.
- Тсс! – шикнула на Тофу госпожа Хонья. Она погладила сидевшего у неё на руке сычика, что-то ему шепнула, и отпустила в небо. Следом отправилась крупная белая сова, а за ней и остальные её собратья, сидевшие на руках у Ксемерра и Тоффина. – А что до твоего вопроса, – обернулась смотрительница к Ане, – тот маленький сыч, которого я отпустила первым, улетел в Халлстейновы предгорья, чтобы осмотреться и передать мне то, что он там увидит. Ни один голубь на это не способен, а человеку до предгорий добираться с неделю. Да и путь лежит через царство Вит, что делает путешествие очень опасным, если в принципе возможным. Так что мне пришлось поменять полярность зрения своих сов и приучить их к дневному образу жизни.
- А они ночью тоже видят! – похвастался Ксемерр.
- К Совету разведчик успеет? – меняя тему, поинтересовался Тоффин.
- Господин рутарий, – с укоризной произнесла Хонья, – вы знаете, что гонять своих сов без передышки я не дам, но отчёт будет уже завтра.
- Твоё зрение связано с совиным, Хонья, я это помню, просто полагал, что смогу именно показать Совету то, что увидит соглядатай.
- Простите, мастер Тоффин, но завтра вам придётся довольствоваться моим отчётом.
- Что ж, – рутарий улыбнулся, – будем надеяться, их проймёт и без визуальных эффектов. Спасибо, хранительница сов. Да, после совета я планирую отправить ещё нескольких вестников в Ойлу и Пирк тамошним правителям.
Хонья степенно кивнула.
Тогда Тоффин обратился к белькаре:
- Надеюсь, теперь ваше беспокойство улеглось, уважаемая Нарсу?
- Немного, спасибо.
Вежливая Нарсу?! Неужели, платье и причёска так на неё повлияли? Хотя, задумчивость, владевшая подругой, никуда не делась – она будто решала в уме сложную задачу.
- А теперь идём! – потянула Тофа за рукав Аниного платья. – Переоденемся, и на праздник. Скоро начнёт темнеть, и тогда будет на что посмотреть.
- Нарсу, пойдём с нами! – позвала подругу Аня.
Та кивнула, словно сомнамбула.
Ну и ладно. Наверняка на празднике будет весело, значит, и Нарсу тоже повеселеет.
В комнате Аню дожидалась аккуратная стопка чистой одежды – той самой, что ей дала Вит. Когда только успели её высушить? Или это тоже – случай, когда ситуацию нельзя разрешить немагическим путём? Девочка улыбнулась. Не важно. Ей нравился красивый белый костюм, полученный в стране нойты.
- Эй! – раздался негромкий голос откуда-то с кровати.
Никого. Нарсу переодевалась у себя в комнате. Тут что, привидения?
- Эй! Святая! – Аня, наконец, узнала Сашкин голос.
Зеркало! Она же оставила его в одежде! Но Эффи, наверное, вынула всё из карманов перед стиркой. Подарок Никонова лежал на широком коротком подлокотнике кровати. Стало стыдно – ведь даже не вспомнила ни разу!
- Саш, я тут! – Аня поспешила взять зеркало в руки.
Никонов выглядел куда лучше, чем вчера вечером. На заднем плане виднелись тяжёлые от снега еловые лапы.
- А ты где?
- Я – в лесу, а ты где ходишь?! Блин, я терь понимаю, чего мама так злилась, когда я мобилу не слышал.
- Извини. Я переоделась просто… а в платье карманов нет…
- Ладно, забей, – он всё ещё злился, но, видимо, было что-то куда важнее, что заставило отложить обиды на потом. – Чего там у вас творится?
- В смысле?
- Ты дурочка что ли? – раздражение всё таки нашло выход. – Ты нашла там корабль? Или ещё чего?
Аня всё ещё немного чувствовала себя виноватой за то, что забыла о зеркале и Сашке, поэтому проглотила дурочку:
- Тут, ну… я нашла Тоффина. Рутария… он очень уважаемый, и, вроде как почти главный. Он говорит, что Вит скоро освободится и нападёт на Фор, но мне не нужно никуда плыть, а тебе могут заменить сердце, чтобы ты жил в Форе, а не в стране нойты.
- Чё за каша? Блин! Ладно, у меня тоже новости есть. Для того в лес и тащился, чтобы не подслушали в замке. Короче, Вит на меня совсем забила. Хотела, чтобы я вызвал ещё кого-то, кроме тебя. А сегодня целый день куда-то улетает, и не зовёт меня, и не спрашивает. Чего-то она ищет. Но я не знаю, что.
- Наверное, она поняла, что барьер слабеет, и ищет, как через него пройти.
- А он слабеет?
- Тоффин сказал, что когда-то давно Вит напала на Фор, но брат и сестра… привратники, кажется… они её своей магией заточили в её стране. Сестру я встретила, когда мы ушли на пограничные земли. Её Рута зовут. А её брата, рутарий сказал, что нойта убила и выпила его кровь. Поэтому она смогла до тебя дотянуться, и похитить, а потом ещё и мне проход открыть.
Казалось, Никонов задумался, но потом потряс головой:
- Чёт на бред какой-то смахивает… ты нормально объяснять можешь?
- Ага, а то, что мы с тобой на олене летали, – немного разозлилась Аня, – и что за нами гнались какие-то страшные твари, а белькары и вообще весь этот мир не смахивают на бред?
- Ну, вот то, что ты щас сказала – бред даже для этого мира. Я никогда не видел, чтобы Вит чью-то кровь пила.
- Ну, да! Ты ж её вон сколько лет знаешь! – не удержалась Аня.
- Ха-ха, – язвительно отъелся Сашка. – Ну, допустим. А чё тогда барьер до сих пор держался? Я, вон, об него чуть не убился.
- Рутарий говорит, что эта магия в крови. Когда Вит выпила кровь… Привратника, она как бы сама стала Привратником. И сама себя заперла. Но, как я поняла, магия в чужом теле постепенно слабеет, и поэтому барьер скоро того….
- Аня! – раздался из коридора голос Тофы. – Ты готова?
- Ой! Погодите, я сейчас! Саш… извини, пожалуйста, меня зовут…
- Понаходила себе дружков… – завистливо пробурчал Никонов. – Лан, чтобы со мной связаться, надо приложить ладонь к стеклу и три раза произнести имя того, с кем хочешь поговорить.
- А что, так можно с кем угодно болтать? – Аня уже натягивала мягкую белую куртку.
- Не. Только со мной. Раньше с Вит можно было, но она мне своё зеркало отдала.
- Сашечка, извини, я уже побежала! – Аня сама не ожидала от себя такой фамильярности, но она уже настолько привыкла к однокласснику, что считала его кем-то вроде оставшейся в другом мире Машки.
- Фига се… – только и успел выдавить Никонов.
Девочка сунула зеркало в карман и выбежала за дверь.
Впервые они с Нарсу вышли в Фор просто для того, чтобы понаблюдать за его жизнью и насладиться вечером. Рядом шагала весёлая Тофа в серых вельветовых шароварах, похожих на длинную юбку и чёрной блузке. Чуть поодаль шёл прямой, как струна, и отстранённо-равнодушный Фир, одетый и вовсе полностью в чёрное. Нарсу, конечно, тоже предпочла свою, успевшую высохнуть, одежду.
Лёгкие облака затягивали вечереющее небо, грозя близким дождём, но это не волновало горожан. Под яркими растяжками с флагами, фонариками и цветами, шли последние приготовления к празднику. Перед удивительным фонтаном соорудили сцену, за которой артисты снова и снова повторяли свои слова и номера. Вспыхивало факельное пламя. Вокруг уже собралась толпа зевак, а ловкие мальчишки облепили фонарные столбы и деревья, растущие по периметру площади.
- Стоит и нам занять свои места, – махнула рукой Тофа. – Иначе скоро здесь негде будет встать.
Народ и правда быстро прибывал на площадь. Безлюдной оставалась лишь одна улица, ведущая с севера в порт. Она огибала фонтан и ратушу причудливой змеёй-невидимкой. Присмотревшись, Аня заметила расставленные вдоль неё столбики с протянутыми между ними верёвками.
- А это зачем? – она указала Тофе на ограждение.
- Как зачем? Для процессии – парад же!
- Ой, здорово! – Аня раньше никогда не бывала на парадах, если не считать девятое мая, но там процессии состояли из военной техники, разных родов войск и патриотически настроенных граждан. Тоже интересно, но с каким-нибудь весёлым карнавалом не сравнить. Хотя и поводы ведь разные.
- А мы тут толкаться будем? – спросила вдруг Нарсу. Девочка посмотрела на неё с лёгким удивлением – неужели проснулась?
- Ну, да. Тут весело, – пожала плечами Тофа.
- Не вижу ничего весёлого в болтанке под ногами у переростков, – мордочка белькары отразила брезгливость. – Счастливо оставаться.
Нарсу в пару прыжков оседлала верхушку ближайшего фонаря, заслужив завистливые взгляды ребятни.
- А правда, – заинтересовалась Аня, – неужели у вас нет каких-нибудь… почётных мест? Вы же – дети рутария.
- Что за провинциальные взгляды? – скривился Фир, прежде чем его сестра успела что-то сказать.
Аню это кольнуло, но бросаться в бой, как Машка, она не любила.
- Почётные горожане могут смотреть на парад с балкона ратуши, – поспешила сгладить грубость брата Тофа. – Но нам не нравится чинно сидеть с ними. Там все слишком взрослые, – ведут какие-то государственные беседы, даже на парад особо не смотрят. Скучно же. Вот мы и спускаемся в город.
Их компанию оттеснили к невысокому парапету, из которого вырастала ограда ратуши. На нём уже стояли несколько форситов, и компания решила присоединиться к ним. Теперь, пусть и совсем немного, Аня со своими спутниками возвышались над толпой. Сверху пролетел, кружась в воздухе, кусочек белой материи. Не касаясь земли, он вспыхнул, превратившись в яркую звезду.
- Это мэр платок бросил – сейчас начнётся…
Ничего себе, платочек…! Но спрашивать Аня не стала – всё-таки она сейчас в мире, где правит магия. Да и слышать ещё одно презрительное высказывание в свой адрес не хотелось.
По площади разлилась музыка – робкая, трепетная, спокойная. Уводящая за собой в сказку. Сумерки уже вступили в свои права, и сейчас их разгонял только тёплый красноватый свет фонариков над площадью. Не горели даже фонари. Поэтому золотистый свет, окутавший сцену, осветил, казалось, всё вокруг. Головы и уши впереди стоящих, лица тех, кто был рядом, каждый выступ и камешек мостовой и зданий, легко шелестящую зелень деревьев. Даже тёмно-сиреневое небо, кажется, полыхнуло золотисто-белым.
- Было время, – раздался мягкий мужской голос, будто плывший вместе с музыкой над толпой, – когда люди и звери шли каждый своей тропой.
Сцена ожила. По одну её сторону творили колдовство, что-то мастерили, сражались и просто жили обычные люди. По другую – слившиеся, одетые в костюмы и иллюзии, довершали своё сходство с предками. Каждый двигался под музыку, словно деталь огромного прекрасного механизма. С одной стороны занавес расцветал деревьями, реками, горами. С другой – высились замки, города, плыли корабли.
- Но однажды…
И музыка оборвалась. Актёры замерли в наступившей темноте, которую почему-то не разгоняли даже фонарики над площадью. И словно исчезли, не сходя со своих мест.
-…однажды нашлись два ищущих.
Музыка вновь ожила, превратившись в ожидание чуда.
- Человек.
Аня непроизвольно ахнула.
С человеческой стороны сцены взревело пламя, подняв огненный столб к небесам. Из него, как ни в чём не бывало, шагнул рыжеволосый человек с кожаной сумкой через плечо. Он как будто бы шёл, но оставался на месте.
- И волк.
На другой стороне в темноте зажглись жёлтые угли глаз. Огромное белое животное шагнуло в свет пламени.
По толпе прокатился восхищённый вздох.
- Биморф… – ахнула женщина рядом. – Они привезли настоящего биморфа!
- Дети ветра всегда были хороши. Но сегодня они себя превзошли, – согласился мужской бас.
- Почему это не может быть обычный волк? – забывшись, спросила Аня.
Ей повезло. Фир то ли не услышал вопроса, то ли был поглощён зрелищем.
- Волка, особенно горного, непросто приручить, а уж чтобы он двигался в такт музыке… – тихонько подсказала Тофа, покачав головой на последних словах.
Действие тем временем, набирало обороты.
- Искали эти двое Силу. Искали Сердце мира. И нашли.
Прямо из-под сцены медленно взмыла в воздух девушка в белом платье-тоге. Её не просто освещал свет. Она светилась сама.
Музыка превратилась в ликующую бурную реку.
Человек и волк прыгнули и…тоже взлетели.
Они прикоснулись к девушке одновременно.
- А когда нашли, стали единым целым.
Музыка взорвалась, разлетелась, словно звенящие осколки.
Свечение девушки разрослось, скрыв и её саму, и человека с волком.
Аня зажмурилась – так слепил этот свет.
- Стали новым Сердцем.
На мгновение в свете проступил получеловек-полуволк. Кажется, Тофа называла их танграми. А затем всё это рассыпалось крупными искрами. Искры падали на толпу. Раздавались удивлённые возгласы, восхищённые ахи, смех.
Вот, на ладонь к Ане приземлилась такая искра. И тут же пальцы укоротились, удлинились и заострились ногти.
- Ой! – Аня инстинктивно прижала ко рту ладонь. Вместо обычного носа, на мягкой шерсти с усами красовался кожаный мокрый собачий нос. На голове торчала пара ушей. Под ногами мёл камень длинный шерстяной хвост. Её собственный. – Мамочки! Что это?
На какое-то мгновение Аню охватила паника. Взглянув на Тофу, она поняла, что не с ней одной произошли изменения. Форситка полностью утратила сходство с лисой, став обычной девочкой. Без ушей и хвоста.
- Не волнуйся, – улыбнулась она. – Это краткие чары. Они сейчас рассеются.
- Х…хорошо бы…
А музыка вновь заполнила площадь, став теперь предвестником бури, превращаясь в саму бурю.
На сцене, во вспышках алого света, сливались люди и звери. Наверное, всё это было лишь умело созданной иллюзией, но казалось, будто происходит по-настоящему. Изламывались тела, превращённые в ужасе закрывали руками лица и бросались бежать. И такие перевоплощения вспыхивали уже в разных концах площади.
Вдруг буря начала стихать.
Вспышки из багровых стали оранжевыми, потом синими, зелёными. В превращённых больше не чувствовалось боли и страха.
Слившиеся поднимались, будто в забрезжившем рассвете, брались за руки, образуя светящуюся цепь по всей площади.
И музыка лилась умиротворением.
- Сейчас начнётся парад, – тихонько произнесла Тофа.
Аня заметила, что уши форситки вернулись на своё место, и украдкой пощупала свой нос, к счастью, тоже ставший прежним.
Из-за домов северной части площади выплывала огромная, окутанная серебристым светом ладья. Над ней вился сотканный из света и дыма дракон, а на борту ладьи испуганно закрыла лицо руками женщина в платье, отороченном мехом. Ане вспомнились саамские наряды, виденные когда-то по телевизору. Внезапно дым и свет ужались до размеров человека, и на ладью ступил обычный мужчина, только беловолосый.
- Это легенда о Халлстейне, – подсказала Тофа.
- Об отце Вит?
- Ага, и о её матери. Она была родом из небольшого северного племени и однажды уплыла из селения. Вроде как на поиски приключений…
- И нашла их… – пробормотала Аня, вспомнив краткий рассказ нойты.
- Ну, да. Её увидел Халлстейн. Дальше все по-разному рассказывают – кто-то говорит, что он её… принудил, ну… сама понимаешь, – Аня почувствовала, что краснеет, но кивнула. – Кто-то, наоборот, что они друг друга полюбили.
Создатели первой платформы явно придерживались романтической версии, потому что женщина и мужчина уже стояли, взявшись за руки и глядя друг другу в глаза, а над ладьёй расцветало прекрасное дерево, с которого сыпались красноватые лепестки.
Как интересно. Но если они любили друг друга, за что же тогда Вит так ненавидит своего отца? Аня вспомнила холодное злое лицо нойты, и непроизвольно передёрнулась.
Девочка хотела было поделиться своими познаниями с Тофой, но тут на площадь въехала новая платформа, и толпа радостно загалдела. Раздался одобрительный свист и приветственные крики.
Над макетом полуразрушенного города шло сражение. На нижних ярусах бились обычные воины. А на верхней площадке мерялись магическим искусством четверо. Высокая белая женщина теснила троицу юных магов. Один из них – форсит – сражался в открытую. Двое других – девушка и парень, обходили врага с флангов. Наконец, они создали нечто вроде огромного мыльного пузыря, заключив туда свою противницу.
Толпа взревела, приветствуя это событие.
Белая женщина постепенно растаяла в воздухе, как и её сподвижники, сражавшиеся отдельно, а трое юных магов уже помогали раненым с нижних ярусов.
- Пфф, бред, – услышала Аня голос Фира. – Как он на это смотрит без отвращения?
- Нам отец рассказывал, как всё было, – вновь принялась объяснять Тофа. – В город Вит не входила, и отец не бился с ней один на один. Это уже они выдумали для красоты.
Но простым форситам происходящее на платформе явно нравилось. Они аплодировали, кричали что-то одобрительное, свистели, выражая поддержку.
Следом по площади проехали ещё три платформы, где мирные сюжеты совсем ни о чём не говорили юной гостье Фора.
- Это о правлении предыдущего мэра. – Подсказывала Тофа. – А это про спасение фрегата Коэнни. Ой…
На третьей платформе шла торжественная свадьба. Тонкая, как фея, светловолосая девушка шла об руку со зрелым форситом. Оба в белом. Над ними высилась полупрозрачная арка собора, или чего-то очень похожего. На нижних ступенях платформы пел целый хор детей, тоже одетых в белое.
- Всё! Хватит с меня этого цирка. Идём, Тофа! – Фир спрыгнул с парапета, потеснив толпившихся внизу людей.
Аня глянула на юную форситку. Подсвеченные алым светом фонариков, в её глазах стояли слёзы.
- Тофа?
- Не… ничего! – та решительно вытерла рукавом слёзы, шмыгнув при этом носом. – Это они свадьбу мамы и папы изобразили… Ты, если хочешь, оставайся, смотри, а нам надо идти.
Тофа спрыгнула с парапета следом за братом. На их место, толкаясь и дурачась, забрались трое, судя по чёрным мантильям, студентов.
Аня отыскала глазами Нарсу, чья рыжая шёрстка поблёскивала в искусственном свете на одной из чугунных завитушек фонарного столба. Похоже, белькара была полностью погружена в зрелище. Кричать ей, звать совсем не хотелось. Так же как и оставаться одной в толпе незнакомых людей. Вернее… форситов.
- Тофа, погодите, я с вами!
Фир оглянулся. Неодобрительно сверкнул на девочку карими глазами, потом спросил сестру:
- Ты уверена? В конце концов, Университет рядом.
Та замешкалась с ответом, но потом повернулась к Ане:
- Слушай, у нас важное дело… помнишь, я говорила, что мы вытащим остальных? В общем, тебе совсем не обязательно идти с нами.
Так вот куда собрались брат с сестрой, пока весь город увлечённо смотрит парад. Может, не связываться? И так уже провели целую ночь в тюрьме. Аня представила, как в одиночестве сидит в своей комнате, или пытается наслаждаться зрелищем рядом с тремя подвыпившими парнями, и гадает, как там дети Тоффина. Да ну! Лучше пускай будут приключения, чем вот так.
- Ничего, я готова, пойдём.
Фир неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. Тофа улыбнулась и взяла Аню за руку, увлекая за собой через толпу.
Рядом с тюрьмой оказалось почти совсем безлюдно. Только часовой зевал под фонариком над дверью. Компания спасителей остановилась в узком переулке между двухэтажным домом с нависшим над улицей балконом и каким-то приземистым казённым зданием, не связанным с тюрьмой.
- Один снаружи. Один внутри. Как обычно, – тихо произнёс юный форсит.
- Погоди, а что, если они нас ждут? – вдруг усомнилась его сестра.
- Даже если здесь вся полиция Фора, против сонного заклятья нет приёма. Разве что они догадались запастись платками с антидотом или позвали кого-то из сильных магов…
Как-то это выглядело… карикатурно. Двое детей против полиции… при том, что суперинтендант не показался Ане глупым человеком.
- Фир… Ты уверен, что они не пригласили мага? Понятно же, что сейчас самое удобное время, и… вы ведь уже так делали, правда?
Брат Тофы впервые посмотрел на Аню без презрения или холодности:
- Опять Тофа болтает? – усмехнулся он. – В прошлый раз мы готовы были освободить наших моряков из зала суда. Но отец дал взятку капитану, и всё решилось само. Так что, скорее всего, никто нас не ждёт. Иначе мы просто сбежим, и вернёмся позже. Ладно, хватит время тратить, идём… – обратился он к сестре, потом опять повернулся к Ане. – А ты жди здесь. Если вдруг увидишь посторонних, ухни два раза, как филин. Совы Хоньи иногда залетают на улицы Фора.
Прежде чем девочка успела сказать, что не уверена, сможет ли убедительно и громко изобразить уханье совы, брат с сестрой ловко взобрались по стене приземистого здания. Какое-то время их силуэты чернели на фоне соседних домов, а потом оба куда-то спрыгнули, пропав из вида.
Аня вздохнула. Всё равно ведь одна осталась. На площади неподалёку не смолкали музыка и весёлые голоса форситов, а в переулке царили тишина и полумрак. Только ветер порой шелестел в кронах деревьев, да зевал в голос часовой.
Яркая вспышка и грохот дошли до Аниного сознания не сразу. Сперва упругая горячая волна бросила ей в лицо сноп искр. Девочка инстинктивно закрылась руками, отшатнувшись к стене дома. Когда ощущение окружающего понемногу вернулось, тюрьма ярко горела. Часовой лежал ничком на мостовой, а Фира с Тофой нигде не было видно.
Первым порывом Ани стало желание бежать туда, где произошёл взрыв. Она даже выскочила на улицу, освещённую пламенем. Всё также горело здание тюрьмы, всё так же без движения лежал часовой, и всё ещё не было никого вокруг. Девочка заметалась – что делать? Оказать помощь раненому? Но чем? Как? Искать детей Тоффина? Где? Наконец, инстинкты подсказали единственно верный вариант:
- П…помогите! – как могла громко закричала Аня. Вышло хрипло и глухо. – Ээээй!!! Помогииитеее!! – уже громче, что было сил.
Она не думала, что будет объяснять, если спросят, что Фир и Тофа забыли во взорванной тюрьме. Надо было спасать тех, кому ещё можно было помочь.
С минуту никто не отзывался. Только трещал и гудел огонь, раздуваемый ветром.
Потом Аню кто-то схватил за предплечье и довольно грубо потащил с освещённой улицы. Одновременно краем глаза она заметила, как к тюрьме выбегают первые люди – видимо, они шли от самой площади. Девочка обернулась к тому, кто так грубо её тащил за собой. Фир, покрытый копотью и злой, не говоря ни слова, и не отпуская Аниной руки, шёл вперёд.
Наконец, у неприметного домика, он отпустил её и опустился на корточки. Буркнул:
- Прошу простить за грубое обращение.
Аня промолчала, потому что её всё ещё трясло от пережитого, и потому что на тротуаре, привалившись к стене, полулежала Тофа. Без сознания. Брат наклонился к ней, проверил повязку, которую, видимо, сделал из оторванного рукава своей рубашки.
- Она… что случилось? – хрипло спросила Аня.
- Не знаю, – резко ответил Фир.
- Но это же… не вы взорвали тюрьму? – похолодев, спросила девочка.
- Мы разве на идиотов похожи? – Фир напрягся, подняв безвольно повисшую сестру на руки. – Идём.
- Куда?
- Домой.
- Но…
Фир перебил её, но снизошёл до ответа:
- В тюрьме никого не было. Когда мы собирались уйти, что-то внутри взорвалось. Я не знаю, что это, и не знаю, кому это нужно. А вот когда узнаю…
Закончил он таким голосом, что Ане стало не по себе. Слава богу, это было нужно не ей.
На площади всё ещё царило оживление, но те, кто остался, видимо, обсуждали взрыв, поскольку праздничное веселье сменилось тревожным гулом. Тем не менее, до Университета небольшая процессия добралась незамеченной.
Старичок-привратник высунулся из своей каморки, испуганно вытаращив глаза.
- Помогали на пожаре. Упала балка из-под крыши, – коротко кинул ему Фир.
- Ааа… да… я, значит, врача позову.
- Не нужно! Эффи подлатает, – крикнул Фир уже от самой лестницы.
- Ну да, ну да… – услышала Аня бормотание привратника.
Потом они почти взбежали на третий этаж, и Фир мотнул головой вправо:
- В кармане ключ, доставай.
Аня, послушалась, стараясь не думать о том, что Фир – мальчик. Она просто помогает друзьям. Наконец, ключ был найден, и девочка завертела им в замке, пытаясь открыть. С непривычки пришлось пытаться раза три. В итоге дверь всё же поддалась, и они оказались в слабо освещённом коридоре. Слуг не было. Сейчас тут царили тишина и спокойствие.
- Отец отпустил слуг… – пробормотал Фир, ни к кому не обращаясь.
- И… Эффи? – Аня поняла, что зря юный форсит отказался от доктора.
- Что? Нет. Эффи здесь.
- Конечно, здесь, милорд, – горничная, как по волшебству, возникла в конце коридора с масляной лампой в руках. Лицо её тут же приняло серьёзное выражение. – Что с леди Тофой?
- Её ударило взрывной волной, и теперь она без сознания. Нужны твои познания медика.
- Конечно, милорд. Давайте отнесём её в комнату.
Аня двинулась было следом, но дверь закрылась у неё перед носом. Наверное, у постели Тофы никто не желал видеть чужестранку. Да и не до гостеприимства сейчас троим обитателям дома рутария.
Опять она одна. И что теперь? Пойти в свою комнату? Вернуться на площадь и попробовать отыскать Нарсу? А, собственно, где её комната? Вроде, там, за углом.
Впереди мелькнул огонёк масляной лампы. Аня успела разглядеть собранные в пучок светлые волосы и одежду горничной. Эффи?
- Эффи?! Извините, вы не подскажете, как пройти в мою комнату?
Горничная остановилась и махнула рукой, будто приглашая. Ну, что ж, теперь можно следовать за ней.
Коридор тянулся, как жвачка. С одной стороны виднелись ряды совершенно одинаковых дверей. С другой – лунный свет из стрельчатых окон пятнами ложился на ковровую дорожку. Только впереди маячил огонёк лампы Эффи, которую Аня почему-то не могла догнать, как ни ускоряла шаг.
Стало зябко. Почему они до сих пор не пришли? Днём их с Нарсу проводили в комнату за считанные минуты. А теперь коридор бесконечен, как в дурном сне.
- Эффи?! Куда мы идём?
Нет ответа. Горничная будто куда-то спешит. Мерно цокают в гулкой тишине каблуки её туфель. Догнать её никак не получается, но и пропадать из вида Эффи не спешит. К цоканью каблуков прибавляются глухие удары собственного сердца и сбивчивое дыхание.
Может, это правда сон… или… или там, у тюрьмы она потеряла сознание, и теперь бредит?
- Эффи, подождите!
Звук собственного голоса отражается от мертвенного света луны. Горничная впереди не оборачивается, и кажется, что это к лучшему.
Мелькает судорожная мысль о возвращении.
Аня пытается развернуться и пойти назад – в темноту. Но теперь становится ещё страшнее. Ведь там, с лампой в руках, совсем не Эффи. И оно за спиной. А впереди – темнота, которую рассеивает лишь холодный лунный свет. Тяжёлый ком придавил желудок, дышать ещё труднее. Мигом потеют ладони, и начинает щипать глаза.
Мамочки… Мама! Помогите!
Чья-то холодная ладонь легла на руку, и время лопнуло, перестав тянуться как мягкая резина. Аня с визгом отскочила к стене.
- Не бойтесь, это я, – Эффи стояла рядом. Та самая Эффи, что прислуживала им с Нарсу днём. Она тепло улыбалась, хотя в глазах таилась тревога. В руках у неё тоже горела теплая лампа, но теперь её свет разгонял окружающую темноту. – Идём. Теперь уже не страшно.
Аня не без содрогания обернулась туда, где виднелся ещё минуту назад огонёк. Оказалось, что бесконечный коридор исчез. Вместо него висело большое зеркало во всю стену. Кажется, отражение Эффи, в отличие от оригинала, злилось. Или это игра света и тени?
- Эффи… что… что это было?
Они обогнули коридор, и горничная услужливо распахнула дверь в Анину комнату.
- Мне сейчас придётся уйти, – извиняясь произнесла Эффи. – Леди Тофе нужна моя помощь. Но то, что сейчас случилось… это моя вина, что я оставила вас одну в такой час. Слишком волновалась. Простите, леди Анна.
- Ничего… вы же меня спасли… но за кем я шла?
- За мной. Вернее, за той моей половиной, которая давно отравлена чужими страданиями и страхом. Видите ли, я – часть дома господина рутария. Не вполне человек, хотя за столько веков уже почти стала им. Про ту часть дома знают все его обитатели, а вас не предупредили – не думали, что вы останетесь одна в неурочный час и в этой части коридора. Простите, больше я пока сказать не могу. Мне нужно вернуться к молодым господам. Прошу вас, оставайтесь в своей комнате, и всё будет хорошо.
Аня растерянно кивнула. Конечно, лучше бы Эффи осталась, но ей нужно было к раненой Тофе.
В комнате ярко светили газовые лампы, и страх понемногу отступил. Осталось только нервное напряжение после пережитого. Взрыв и жуткое открытие в доме Тоффина – пожалуй, этого многовато для одной обычной семиклассницы.
И что теперь? Аня села на кровать и огляделась. Сейчас, как никогда остро, не хватало смартфона, компьютера или книги. Тогда она бы нашла, чем себя занять. Почитать, сыграть во что-нибудь, написать друзьям или позвонить… Зеркало!
Она достала из кармана подаренное Сашкой зеркало. Вот же! Есть кому рассказать свои злоключения. Не Машка, конечно, да ещё и грубиян, но тоже одноклассник. Аня прижала к зеркалу ладонь. По стеклу зазмеились знакомые ледяные узоры.
- Эмм… Саша… Саша… Саша…
Мелькнуло какое-то изображение и пропало. И что? Не работает что ли? Не магия, а китайский смартфон какой-то!
- Что, не работает?
Аня дёрнулась и свалилась с кровати. Ухмыляющаяся рожица Нарсу глядела на неё сверху вниз:
- Я же говорила, магия – непредсказуемая штука. Хмм… а приятно чувствовать себя выше переростка.
- Господи! Не пугай меня! – Аня картинно схватилась за сердце, которое и впрямь заходилось в груди. – Мне и так впечатлений за сегодня достаточно!
- Тюрьма? – хитро сощурилась белькара. – Тоффинята постарались?
- Нет, но… мы там были, – а что? Нарсу прошла с ней немалый путь. Она – хороший друг. Имеет право знать. – Ребята хотели освободить своих… ну, тех, кого вместе с нами схватили. Я осталась на улице, а они полезли внутрь. Потом этот взрыв. Потом Фир сказал, что это не они, и я им верю – они же сами пострадали. Тофа была вообще без сознания.
- А остальные? Моряки те…
Аня снова села на кровать, а Нарсу устроилась рядом.
- А их там не было. Фир так сказал.
- Пахнет ловушкой… или наглой ложью.
- Да нет, они же сами пострадали. Зачем им это? – Нарсу пожала плечами, видимо, не настроенная спорить, и Аня продолжила. – Потом мы побежали сюда, и Эффи стала лечить Тофу, а я ушла. И… Нарсу, а как ты попала в дом? Там же дверь на ключ запирается…
Белькара ответила не сразу, а в груди у Ани мгновенно похолодело.
- Слуги вернулись, и я с ними зашла. А что?
- Да нет… просто спросила. Ты знаешь про зеркало?
- Какое зеркало? – белькара подозрительно воззрилась на собеседницу. – Ты здорова? Мысли у тебя скачут, как бешеные зайцы.
Нет, похоже, это действительно белькара. От сердца отлегло.
- Да, они у меня часто так, – хихикнула Аня. – Зеркало в соседнем коридоре. Короче, лучше к нему вечером одной не подходить. Эффи-то, оказывается, – это часть дома… или сам дом. Не совсем поняла. И у неё есть… плохая половина. Она меня чуть сегодня не увела куда-то. Было прям жутко, но хорошая Эффи меня спасла. Вот, теперь я и тебя предупреждаю.
- Спасибо, – подозрительное выражение так и не исчезло с мордочки Нарсу.
- Да ну тебя! Не хочешь, не верь! Вот утащит тебя злая Эффи, вспомнишь мои слова!
- Да, буду плакать и вспоминать, – бесстрастно произнесла Нарсу, разлёгшись на кровати нога на ногу. Руки она подложила под голову и уставилась в потолок. – Ну, что, может, расскажешь, что у вас там с Тоффином за тайны такие? А то ведь нам завтра вместе на совет идти.
- Ой…
Так ведь и правда, Нарсу до сих пор не в курсе, зачем Аня на самом деле отправилась в Фор.
- Ну, в общем, всё просто – Вит меня отправила за кусочком Сердца вашего мира. Извини, что раньше не рассказала – было не до того….
- Интересно сосны гнутся… – Нарсу поднялась на локте, проигнорировав Анино извинение. – Так разве можно?
В ответ девочка показала подруге данный нойтой кинжал и рассказала то, что услышала в замке Вит.
- Ну, теперь я понимаю, зачем ты так рвалась уплыть с этими чудиками на корабле. А о чём вы со стариком договорились?
- С каким? … Ааа! Ты про Тоффина. Ну… он обещал вернуть меня домой, поэтому зачем теперь идти к Сердцу?
Повисла пауза. Нарсу смотрела прямо в глаза подруге. Нехорошо так смотрела. Аня не понимала, в чём она не права, но спросить почему-то боялась. Наконец, белькара нарушила молчание:
- А ты не думала, что Вит не нужен этот несчастный Фор? Ей нужен дурацкий кусок Сердца. Но по пути она уничтожит сперва мои родные места, а потом придёт сюда. И выстоят ли форситы – большой вопрос.
Не сразу, но холодок понимания сжал Анино сердце. Если Вит принести желаемое, ей незачем будет нападать на ближних и дальних соседей.
- Ойй… а я-то расслабилась… вот дура! Нарсу… ты не думай, пожалуйста! Это не потому, что я сбежать хочу… то есть, я хочу домой, но я просто не думала, что Вит придёт сюда из-за меня… то есть из-за того, что я не достану этот кусок Сердца.
- Выдохни, – Нарсу говорила сейчас совершенно спокойно, вновь улёгшись на кровать. – Я тебя не виню. Видно же, что несмышлёныш совсем.
Вот и не знаешь – обижаться на эти слова, или умиляться. Аня на всякий случай растянула губы в улыбке. Потом спросила:
- И что теперь делать?
- Завтра после совета и решим. В крайнем случае, всегда можно взять за шкирку тоффинят – им не впервой корабли угонять.
- Команды у них нет, – напомнила Аня.
- Потому что не там ищут, – уверенно проговорила белькара. – А теперь – спать. Сил никаких нет.
Уже утопая в большой подушке, девочка вспомнила, что впервые с тех пор, как попала в этот мир, спит в удобной мягкой кровати. Умиротворённо вздохнула, зарылась поглубже в одеяло, и провалилась в сон.
Не слишком ранним утром Эффи разбудила её и Нарсу. Помогла привести себя в порядок, и шепнула, что Тофа поправляется, но завтракать будет у себя в комнате.
Как выяснилось за столом, не одна Тофа ела у себя. Фир тоже не вышел к завтраку, а чем-то весьма озабоченный Тоффин быстро доел и, извинившись, ушёл из зала. С гостьями остался только молчаливо евший директор.
За Нарсу и Аней пришли ближе к полудню. Сперва необходимо было спуститься на учебный этаж, где всё ещё стояла тишина, видимо из-за того, что студенты были на занятиях. Затем гостьи Фора, следуя за слугой, как будто обогнули здание по коридорам, выйдя к массивной высокой двери, окованной узорной медью.
Самый настоящий герольд возвестил об их приходе, открывая дверь. В огромном зале с барельефами за полукруглым столом восседали члены Совета. В центре, опершись на локоть, обмяк в деревянном кресле грузный человек с массивной цепью на шее. Он скользнул по вошедшим слегка заинтересованным взглядом глубоко посаженных глазок. Судя по отсутствию звериных ушей и прочих атрибутов животного мира, это был человек.
Как и сидевший слева от него суперинтендант. Его жёсткий взгляд не предвещал ничего хорошего, но Аня уже убедилась, что человек он справедливый. Кресло справа от грузного человека занимал Тоффин, кивнувший вошедшим. Лицо его было омрачено какой-то тяжелой думой.
Ещё правее худой волкоподобный мужчина в чёрно-фиолетовой мантии что-то записывал в пухлой книжице. На Аню и Нарсу он даже не взглянул. Позади за конторкой стоял директор Университета. Девочка решила, что он что-то вроде секретаря, который будет записывать ход совета.
Герольд указал гостьям на скамью у стены слева и удалился.
Тоффин поднялся:
- Господа, позвольте представить вам гостью из другого мира. Её зовут Аня, – девочка, робея, поднялась и кивнула. – Вкратце я уже рассказывал вам её историю, поэтому вы можете задать ей уже более подробные вопросы. Её подруга и спутница – белькара из северных земель по имени Нарсу. Она здесь скорее для того, чтобы подтвердить слова нашей гостьи.
Нарсу ограничилась едва заметным кивком.
- Теперь, позвольте представить вам, леди, членов Совета Фора. Слева от меня, пожалуй, самый именитый из нас – мэр города Леопольд Глиган.
Мэр лукаво улыбнулся и махнул на Тоффина пухлой рукой:
- Брось, Тоффин, из нас двоих ты куда именитее меня.
- Вы слишком добры, господин мэр. Но позвольте продолжить. Наши гостьи уже знакомы с доблестным суперинтендантом Виктором Корбом, а вот моего коллегу и сподвижника Гаррена Фаркаса я должен представить отдельно – это глава магистериума Фора.
Волкообразный глава оторвался от своих записей, остро глянул мутно-зелёными глазами на Аню, и ухмыльнулся, обнажив немалые клыки:
- Не забудь и про себя, Тоффин Рока, легенда Фора и хранитель памяти.
- Меня девочки уже знают, – улыбнулся, будто защищаясь, рутарий. – Да и не стоит звать меня легендой, это всё дела давно минувших дней.
- Ну, тогда, – произнёс заскучавший мэр, – может быть, приступим к делам нынешним, рутарий?
- Конечно, господин мэр. В связи с тревожными новостями, которые, сама того не желая, принесла юная гостья, вчера наша хранительница сов отправила соглядатая в Халлстейновы предгорья на границе с Нордлигом. Туда, где когда-то поселился Привратник Ной. Сова ещё не вернулась, поэтому показать то, что она видела, я не могу, но все вы знаете, что Хонья обладает особой связью со своими подопечными. Так что теперь я вынужден подтвердить свои худшие опасения. Хижина моего старого друга пуста. И покинута уже довольно давно.
Тоффин остановился, то ли чтобы дух перевести, то ли выдерживая театральную паузу. Первым не выдержал мэр, который всё это время крутил перстень на указательном пальце правой руки:
- Так что за вести? Почему нам стоит тревожиться из-за пропажи старика-отшельника?
- Он не просто старик, позвольте напомнить, – Фаркас произнёс это, не повышая голоса, и даже не отрываясь от своих записей. – Он Привратник – тот, кто связывает наш мир с Перекрёстком, и тот, кто пленил Вит пятьдесят лет назад.
Мэр скривился, но предпочёл в полемику не вступать.
- Сорок пять, если быть точным, – кивнул рутарий. – Но я согласен с Гарреном. Думаю, нойта нанесла свой удар где-то месяц назад. Она убила Ноя и выпила его кровь, что временно дало ей силы Привратника. Так она смогла вызвать в наш мир двоих детей.
- Есть ещё один? – поднял бровь молчавший до того Корб.
- Да, мальчик, но, боюсь, его участь незавидна. В отличие от Ани, он уже не сможет вернуться в свой мир.
Мэр закатил глаза:
- Господа, я пришёл сюда, отложив важные дела по управлению городом. Какое мне дело до мальчиков и стариков, которые даже не живут в Форе? Может, всё же перейдём к сути вопроса?
Аню неприятно укололо безразличие этого грузного некрасивого человека к чужим судьбам. Однако, членам Совета, видимо, было не привыкать. Тоффин склонил голову в знак согласия, и продолжил:
- Итак, Вит получила магию привратника, но ещё не знала, что за этим последует. Видимо, она решила, что убив Ноя, обретёт свободу, но сама стала замком от своей темницы. Не сумев выбраться, она вызвала сперва одного ребёнка с Перекрёстка, а затем и второго, в надежде, что кто-то из них сможет добраться до Сердца мира, – при этих словах на Аню обратились три пары глаз. Девочка оробела и принялась рассматривать свою обувь. – Вернее, она, видимо, хотела призвать кого-то постарше, но магия Ноя могла искривиться, сработать неправильно. Хвала Твилингарам, Рута – сестра Ноя, встретила Аню, и направила её ко мне. Поэтому теперь мы вооружены знанием, и у нас в запасе есть как минимум несколько дней…
Раздался резкий смешок. Аня вздрогнула и подняла глаза. Смеялся Гаррен Фаркас:
- Не могу поверить, что Вит обыграла нас, совершив чуть ли не самый идиотский поступок! – веселился он. – Готовьтесь к холодам, господин мэр.
Белькара хмыкнула.
Мэр же побагровел.
- Прекратите ржать, Фаркас! – грубо потребовал он. – Я не желаю тратить своё время на ваши увеселения.
- Право же, Гаррен, позволь, я закончу, – мягко произнёс Тоффин.
Глава магистериума фыркнул, но замолчал.
- Я продолжу, – Тоффин откашлялся. – Наша беда в том, что магия привратника в крови нойты постепенно исчезает. А это значит, что границы Нордлига скоро будут открыты.
- Значит, она снова придёт сюда… – задумчиво произнёс Корб.
- Но зачем ей снова сюда соваться? – надменности в голосе мэра позавидовал бы любой наследный принц. – Мы же её уже побеждали однажды!
- Сказать наверняка, что предпримет нойта, мы пока не можем. На всякий случай я разослал письма и другим, граничащим с Нордлигом государствам. Но даже если она решит не утруждать себя поиском Сердца мира, ей наверняка захочется отомстить за своё поражение и долгий плен.
Аня подняла руку, как на уроке. На удивление, её заметили почти сразу.
- Ты что-то хотела? – Тоффин посмотрел на девочку как будто поверх очков, которых у него не было.
- Да… – в горле пересохло, а щёки обожгло румянцем, но Аня продолжила, – я хотела спросить – почему Вит напала на Фор? Ведь она могла просто найти проводника и уплыть к Сердцу. Зачем ей было захватывать город?
- Это как-то имеет отношение к нашей ситуации? – удивлённо подняв брови, уточнил мэр.
- Не прямое, но может иметь, – Тоффин вновь поглядел на Аню, только теперь в его взгляде было что-то другое.
- Много ли нужно причин, когда сердце гнилое? – припечатал Фаркас. – Думаю, ты сама в этом убедилась.
- Ну… наверное, вы правы, но, может, мне просто нужно принести ей кусочек Сердца, и тогда она не нападёт снова? – как же легко было бы просто промолчать, и пусть разбираются умные взрослые дяди, но Аня чувствовала, что это будет совсем неправильно.
С минуту на неё смотрели молча и с удивлением. А потом заговорили чуть ли не одновременно:
- Но я же сказал, что это не нужно, – возражал Тоффин.
- Сердце? Это Сердце мира ты имеешь в виду? – Гаррен Фаркас.
- Что ты должна? – брови мэра сошлись на переносице.
Только суперинтендант промолчал.
Нарсу смотрела на подругу с одобрением и даже, кажется, уважением.
- Простите, мастер Тоффин. Я сперва согласилась, но потом… потом поняла, что раз Вит так нужен этот кусочек Сердца, значит она снова придёт сюда. Ведь только так она может попасть в Северное море. А на её карте Сердце мира было именно в Северном море. А раз она меня за ним отправила, значит, я просто принесу ей то, что нужно, и, может, тогда она сюда не придёт… или, если придёт, мы отдадим ей этот кусочек, чтобы она ушла обратно.
- Наивное дитя, – пробормотал рутарий. – Теперь Вит придёт сюда уже просто, чтобы отомстить.
- Ну а почему бы не разрешить девочке съездить к Сердцу мира? – внезапно легко согласился с Аней мэр. – Как минимум, у нас будет козырь.
- Вы, кажется, не понимаете всей серьёзности этого поручения, господин мэр. Впрочем, так же, как её не понимает наша гостья, – глава магистериума вклинился быстрее готового что-то сказать Тоффина. – Вы готовы оказаться в центре новых перемен нашего мира? Напомню, что в летописях упоминались мучительные мутации, произошедшие, когда Твилингары слились. Некоторые даже не выдержали и погибли.
- Но вы же не думаете…
- Я просто не знаю. Я не знаю эту девочку, не знаю, на что она способна. О том, что поручила ей Вит, мы знаем только с её слов. А знает ли она, как правильно провести ритуал отделения? Здесь слишком много если, и я бы не хотел на своей шкуре проверять, насколько вся эта затея безопасна.
Мэра слова Гаррена заставили задуматься.
- Отчасти коллега прав... – Тоффин склонил голову набок, будто раздумывая. – Однако, я полагаю, Аней движет исключительно благородство. Впрочем, думаю, я сумею отговорить её от опрометчивого поступка.
Что тут можно было возразить?
- Ладно, – лицо мэра выражало явное неудовольствие. – Тоффин, вы глаз не спускайте с наших юных… гостий. Головой будете отвечать, если они что-нибудь вытворят! А теперь перейдём к сути вопроса, иначе мы с вами, голубчики, этак до завтра заседать будем. Есть ли какие-то предложения по делу?
- Да, необходимо разместить в столице и около неё несколько северных племён, – тут же отозвался Тоффин, проигнорировав первую часть речи мэра. – По счастью, представители этих племён малы ростом, и много места не займут.
Аня услышала, как при этих словах Нарсу недовольно фыркнула.
- Опять благотворительность, – скривился мэр. – Нам самим нужно подумать об угрозе. Виктор, давайте начнём с вас.
- Я усилю гарнизон, – вступил в разговор суперинтендант. – Верну из отпусков весь командный состав. Надеюсь, мастер Тоффин проинструктирует нас – с чем придётся иметь дело, и как можно справиться с магическими созданиями.
Рутарий кивнул.
- Фаркас?
- Распространю в магистериуме официальные предписания, припишу своих магов к отрядам гарнизона. Мы усилим тренировки, и сделаем упор на стихии огня, которая противоположна зимней.
- Хорошо, – мэр уже встал было, но тут взор его упал на Аню и Нарсу. – А вы… дамы, должны оставаться в пределах города до иного моего распоряжения.
Аня кивнула. Нарсу же буркнула что-то не очень вразумительное.
На этом совет завершился.
В доме Тоффина подруг уже поджидала Эффи.
- Идёмте, – махнула она.
У Ани появилось, было, неприятное дежавю, но вокруг находились люди, солнечные лучи подсвечивали пылинки в воздухе, а улыбчивое лицо горничной она на сей раз видела.
Эффи подвела их к одной из дверей, выводящих в общий коридор.
- Госпожа Тофа чувствует себя лучше. Она спрашивала о вас.
- О нас? – усомнилась Нарсу. – А родных она видеть не хочет?
- Господин Фир ещё спит, он ушёл к себе лишь под утро, а господин Тоффин сейчас очень занят. Но, конечно, они оба придут сюда, как только смогут.
- Ну а я-то здесь зачем? – пробурчала белькара, но, похоже, уже больше для порядка.
Эффи улыбнулась и открыла дверь:
- К вам посетительницы, миледи.
- Спасибо, Эффи, – донёсся из комнаты слабый голос Тофы.
В комнате дочери рутария царили уют и порядок. Много плюша, бархата и дерева, но светлые тона делали все эти материалы почти невесомыми. Шторы на двух высоких окнах оставались задёрнуты, хотя солнце, проникавшее сквозь просвет, окрашивало всё вокруг в нежные сумерки.
На бледном личике Тофы, полулежавшей на подушках, проступили веснушки, слегка запавшие глаза выглядели ещё больше.
- Аня, Нарсу, как я вам рада! – форситка слабо улыбнулась.
- Тофа! Как я рада, что ты поправляешься! – Аня присела на край кровати.
Белькара устроилась в кресле.
- Аня, я хочу снова перед тобой извиниться, – поёрзав, заявила Тофа. – Мы втянули тебя в новое неприятное происшествие.
- Ой, да ну! Мне же ничего не было. Ну, испугалась немного, когда взрыв этот случился, потом за тебя, и всё… ну, то есть почти всё.
- Да? А ещё что?
- Нууу… я вчера познакомилась с… плохой стороной Эффи, но всё обошлось. Хорошая Эффи меня спасла. Я жива и невредима, а вы тут точно ни при чём…
Тофа побледнела ещё больше, хотя, казалось, больше уже некуда:
- Мы совсем забыли о той половине дома! Вот растяпы! И папа тебе ничего не сказал?!
Аня помотала головой:
- Тоже забыл, наверное. Ему совсем не до того сейчас…
- А что, в тюрьме и правда не было ваших друзей-моряков? – неожиданно вклинилась белькара.
Тофа вопросительно взглянула на Аню, и та кивнула:
- Я всё рассказала Нарсу. Она моя подруга, и ей можно доверять.
- Конечно, – улыбнулась форситка. – Нет, их там и правда не было. Никого не было.
- Кого же тогда охранял тот, что был у двери? – Нарсу заметила вопросительные взгляды собеседниц, и пояснила. – Когда бухнуло, многие пошли на звук, ну и я с ними. Там на улице рядом с тюрьмой лежал раненый. Он явно охранял дверь.
- Нууу, кто-то же должен охранять само здание, – пожала плечами Аня.
- Нет, она права…, – Тофа будто задумалась о чём-то. – Обычно вся охрана сидит внутри. Постовые выставляются только в крайних случаях. Я об этом сразу не подумала – все мысли предстоящим делом были забиты…
- Значит, кто-то устроил вам ловушку, – кивнула со знанием дела белькара.
- И если бы Фир не страховал меня снаружи, мы бы погибли…
Аня ужаснулась – так детей Тоффина кто-то хотел убить?!
- Нажили вы себе врагов, – умилилась Нарсу. – Это тот капитан, у которого вы корабль пытались увести? Или ещё кто?
- Нет. У капитана нет полномочий распоряжаться в тюрьме. Это сделал кто-то сверху. И нужно узнать, кто. Потому что папе тоже может грозить опасность.
Воцарилось недолгое молчание. Каждый обдумывал что-то своё. Аня, к примеру, понадеялась, что разоблачить заговор удастся без её участия, но, тут же устыдившись, прикусила губу.
- Ой, девочки, я со своими бедами совсем забыла – как прошёл совет?
- Да никак, – махнула белькара лапкой.
- Твой папа рассказал всем про Вит… про то, что она скоро сможет выйти из своей страны и напасть на Фор, – Аня обрадовалась возможности перевести разговор в другое русло.
- Ого! Мы тут со своими кораблями, а на Фор скоро могут напасть…
- А ещё…, – Аня вздохнула, – я рассказала Совету про то, что Вит отправила меня принести ей кусочек Сердца мира.
Глаза Тофы расширились:
- Так вот… вот почему вы хотели с нами уплыть! И что сказали члены Совета?
- Они сказали, что мне не стоит этого делать. Хотя, мэр сперва, кажется, был не против. Но в итоге запретил покидать Фор и даже сказал, что мастер Тоффин должен за нами… присматривать.
- Представляю, что сказал отец, но зачем тебе отправляться к Сердцу?
- Простая логика, – вклинилась Нарсу. – Аня приносит Вит кусок Сердца, Вит не нужно нападать. Все счастливы.
- Это имеет смысл, – кивнула Тофа. – Но… думаю, отец объяснил, как опасны манипуляции с Сердцем?
- Да, мы слышали что-то про то, как болезненны и даже смертельны изменения, – равнодушно кивнула белькара, почёсывая за ухом.
- А про то, чем это грозит самому… манипулятору?
- А разве так не ясно?
У Ани зашевелились нехорошие подозрения:
- Это… то есть, я там с кем-нибудь сольюсь?
Тофа и Нарсу рассмеялись одновременно. Пояснить общее веселье взялась форситка:
- Тот, кто жаждет обрести силу Сердца, сам рискует стать новым Сердцем. Просто Твилингары претендовали на силу одновременно, потому и слились, меняя вслед за собой наш мир. Придёт единственный претендент, магия нашего мира изменится вслед за ним, но и сам он вынужден будет оставаться в месте средоточия потоков магии до тех пор, пока новый претендент не освободит его.
- Т… то есть… я там навсегда останусь? – ужаснулась Аня.
- Не обязательно, – успокоила Тофа. – Порой Сердце просто делится своей силой с пришедшим и отпускает с миром.
Нда. Теперь отправляться за кусочком Сердца для Вит расхотелось окончательно. Ведь победили же нойту форситы однажды – значит, ещё раз одолеют! Не такая уж она и страшная – у неё даже армии нет.
И всё-таки свербело внутри какое-то неприятное чувство, требовавшее срочно оправдать принятое решение. Память услужливо достала с дальних антресолей тепло маминых рук перед сном, уютную бабушкину шаль, шутливый папин голос. Даже наблюдение за компьютерной игрой Егора и Машкин смех. Что с ними будет, если она не вернётся домой? Не может же она предать родных людей ради новых знакомых, которых знает едва ли несколько дней.
Аня выдохнула и улыбнулась:
- Спасибо, что предупредила, Тофа. Но Совет всё равно против того, чтобы я отправлялась к Сердцу. Так что я пока останусь в Форе.
Нарсу на сей раз промолчала.
Раздался осторожный стук в дверь.
- Кто там? – осведомилась юная форситка.
Ничего не ответив, в комнату решительно шагнул Фир. Шагнул и замер:
- Я не знал, что у тебя… гости… зайду позже.
- Нет-нет! – запротестовала Тофа. – Останься!
- Мы… уже уходим, – Аня решила, что так будет правильнее поступить. Она улыбнулась форситке. – Поправляйся, Тофа. Мы обязательно ещё зайдём.
Но зайти так и не получилось. В комнату к пострадавшей косяком повалили гости и сочувствующие. И так бы там и просидели до поздней ночи, если бы Эффи настойчиво не выгнала их за порог, сказав, что молодой госпоже необходимо отдохнуть.
Белькара где-то пропадала, будто не желая видеть подругу. Аня же маялась от безделья. В её комнате стоял монументальный шкаф с книгами, на который девочка поглядывала уже некоторое время. Наконец, решившись, она достала и принялась их листать. Краткая история Фора золотым тиснением по тёмно-вишнёвой коже. Интересно…. Году в 102 до слияния Твилингаров на побережье Северного моря и вдоль Терны располагались в основном рыбацкие деревни, жители которых промышляли в том числе охотой и малым скотоводством. От книги повеяло учебниками истории, сразу навалилась зевота.
Ладно, если задержусь надолго, почитаю.
Справочник трав и грибов северного леса. Простая обложка без претензий, но и читать это совсем не хотелось.
Легенды и предания Вериора.
- Вот это уже интереснее… – пробормотала девочка, вытаскивая из книжного ряда пухлый бежевый томик с замшевой обложкой.
На форзаце внезапно обнаружилась витиеватая дарственная:
Моему другу и …затёрто… учителю. С любовью и уважением. Рута.
Наверное, просто совпадение. Не может же быть, что Рута во всём этом мире единственная. И всё же, с пожелтевших страниц вместе со сладковатым запахом старой книги повеяло причастностью к тайне.
Первая легенда повествовала о мальчике-соколе. Она немного напоминала греческий миф об Икаре, только мальчик из мира Твилингаров не разбился. Потому что взлетел ночью. Но улетел так далеко, что потерялся среди звёзд, и с тех пор только там его и можно было увидеть. В сносках автор книги пояснял, что созвездие Сокола видно в северном полушарии и состоит из нескольких звёзд, чьи названия ничего не сказали Ане.
Следующая живописала приключения какой-то северной королевы-воительницы, собравшей племена воедино, но так и не успевшей завоевать Фор. Эта воинственная дама тоже обернулась созвездием, но уже благодаря волшебному озеру.
Неожиданно, чтение местных мифов увлекло. Когда в дверь постучала незнакомая горничная и, извинившись, что общего ужина не будет, оставила в комнате поднос с бутербродами и чаем, Аня даже обрадовалась. Она уютно устроилась в кровати, поглощая свой ужин вместе с историями из книги. И, как это часто бывало дома, не заметила, как уснула.
Пробуждение оказалось неприятным. В темноте она скорее почувствовала, чем увидела движение. Пахнуло чем-то едким, но взвизгнуть Аня ещё успела. Ускользающее сознание выхватило из реальности два мужских силуэта и метнувшийся к одному из них шерстяной комок. Сердитое шипение. Взмах руки. Короткий писк.
- Что за дерьмо, Гарт? – свистящий шёпот одного. – Руку прокусила… тварь.
- Северная аборигенка. Они, говорят, агрессивные. Бери девчонку, а я прихвачу её крысу.
Дальше вновь наступила темнота, но то ли снотворного оказалось мало, то ли у Ани был к нему какой-то иммунитет. Она очнулась от равномерной тряски, вися вниз головой на чьём-то мускулистом плече. Было непонятно, куда их с Нарсу несут, и есть ли смысл кричать. Старые кирпичные коридоры были ей незнакомы.
- …сказал, всё должно быть похоже на несчастный случай. – закончил фразу тот, что нёс белькару.
Аню бросило в холодный пот – их собираются убить!
- Ну ясно дно. А этот призрак… нас она не тронет?
- Нет. Ей достаточно этих двоих. Утром хватятся, найдут кое-какие следы, решат, что заблудились в поисках туалета.
Нёсший Аню, гоготнул. Потом всё же спросил:
- А если очнутся? Или Эффи пронюхает?
- Думаешь, я идиот? Отсюда не докричаться – стены толстые, помещения никто не использует уже лет сто. И Эффи сюда никогда не заходит. Ей не в радость встречаться с той… Ладно. Пришли.
Послышался скрежет открывающейся массивной двери.
Что-то надо было делать. И срочно. Аня не нашла ничего лучше, чем садануть локтем по спине своего конвоира. Тот охнул, выронил ношу и выругался. Но вскочить ей не дали – схватили за ноги. Потом, ругаясь, скрутили руки. Силы были слишком неравны. Изо всех сил упирающуюся Аню впихнули в комнату, следом на пол бросили Нарсу, всё ещё бывшую без сознания. За спиной с грохотом захлопнулась дверь. В замке провернулся ключ.
Вокруг оказалось не так темно, как думала девочка. В довольно большом помещении, по кругу заставленном зеркалами, отражался холодный рассеянный свет луны. Куполообразная крыша из стекла, немного мутного от времени и грязи, всё ещё открывала взору ночное небо. Прекрасное, далёкое и холодное.
Но как же Ане хотелось сейчас оказаться там.
Потому что многократно отражённый зеркалами со всех сторон, откуда-то из глубины, покачиваясь, проступил свет лампы. Этот огонёк трудно было спутать с чем-то после вчерашнего происшествия. Тут же обдало холодным потом, а душа ухнула к самым пяткам. Сердце забилось, как пойманный в клетку зверёк.
- Нарсу! – громким шёпотом позвала Аня. Что угодно, лишь бы не оставаться один на один с тёмной половиной Эффи. – Нарсу, миленькая, очнись!
От страха глаза наполнились слезами.
Девочка нащупала тёплую шкурку белькары, но той, видимо, сильно досталось. Крепко обняв Нарсу, Аня как могла, плотно прижалась спиной к двери. Подтянула коленки и зажмурилась, чувствуя мокрые дорожки слёз на щеках. Так хотя бы не было видно, как приближался смертельно опасный свет лампы, а с ним и его жуткая владелица.
В бедро что-то больно упёрлось. Зеркало… через него можно позвать Сашку! Но что он может? Разве что увидеть, как их убьют, и рассказать правду… Страшный двойник Эффи тоже приходит через зеркало… Внезапно мелькнула безумная надежда.
Аня сунула дрожащую руку в карман, почувствовала гладкую поверхность зеркала, и три раза позвала Эффи.
Что-то изменилось. То ли какой-то звук, то ли свет. Глаза пришлось открыть.
Аня ждала худшего – например, увидеть мертвенно-бледное лицо с зубастым оскалом и провалами глаз. Но вместо этого все зеркала слабо светились, словно экраны телевизоров. И словно в телевизоре, там шёл странный фильм. Вот в полукруглом зале, где ещё нет зеркал, казнят преступника. С верхней галереи за казнью наблюдают пышно одетые люди. Вот ещё и ещё казни. Хотелось отвернуться, но будто в гипнотическом сне, Аня продолжала смотреть эту чудовищную хронику.
Вот уже появились зеркала. И казнь видоизменилась. Теперь преступников сжигали здесь заживо. С помощью самого обычного солнца. Даже плохо зная физику, Аня понимала, что такое не возможно, если только это не линзы, поэтому вывод напрашивался сам собой – зеркала магические. Они мигнули, и прежде чем погаснуть, показали то, о чём девочка уже успела забыть – тонкие морозные узоры на стекле, когда его коснулась Маша. Так же было и у Сашки.
Но угроза не исчезла.
Из зеркала впереди шагнула пепельно-серая женщина. При жизни она была точной копией Эффи. Но теперь чёрные круги под мутными глазами и белесые, обведённые тёмным губы, изменили её лицо почти до неузнаваемости.
Стало тяжело дышать.
Узоры? И что?! Как они помогут?! Это было в другом мире, в царстве Вит… это делал Сашка…
Аня сжала своё зеркальце:
- Саша, Саша, Саша!
Ничего. Тишина. Лампа мерно раскачивалась, приближаясь.
Да что за бесполезное зеркало!
Слёзы текли уже ручьём.
Мечущийся в поисках спасения мозг, выдал ещё одну безумную зацепку:
- Сандер! Сандер! Сандер!
- Блин… чего ты орёшь? – раздался сонный голос Сашки.
- Саша, миленький! Спасай! Как ты делал морозные узоры на зеркалах?!
- Тебе зачем? – кажется, сон с него таки слетел.
- Вот зачем! – Аня развернула зеркальце к приближающейся смерти.
- Кто это?
- Враг! Она пришла из зеркал, их нужно заморозить! Как?!
- Ща, попробую.
- Погоди…
Видно, Сашка не дослушал. Аня повернула зеркальце к себе. По нему уже змеились морозные узоры.
- Верни назад! – Сашку было не видно, но слышно. Его уверенный, командный тон возродил надежду.
Аня поспешно направила зеркальце к мёртвой Эффи. Их разделяло всего несколько шагов. Серая рука с чёрными ногтями протянулась к жертвам. Тень улыбки, недоброй, торжествующей, скользнула по сухим губам.
И тут раздался звон стекла.
Одно, другое. Зеркала в зале лопались, рассыпаясь брызгами осколков.
Жуткое создание застыло, по-звериному обернулось к рассыпающимся зеркалам. Раздался режущий уши визг. Мёртвая Эффи бросилась назад, на ходу расползаясь, словно дым. Она успела нырнуть в последнее уцелевшее зеркало, прежде чем то со звоном лопнуло.
Аня засмеялась, но смех, и без того истеричный, переходил в рыдания. Только сейчас она поняла, как напряжено было её тело всё это время. Теперь его трясла крупная дрожь.
- Ну, ты чего? Всё же хорошо уже… – неуклюже пытался успокоить Никонов.
- Ооох… стужа их забери! – Нарсу, держась лапкой за голову, наконец, очнулась. – Что случилось? Где эти ежиные задницы?
- Спа-спасибооо… Саашааа… – навзрыд поблагодарила спасителя Аня.
- Витов выкормыш? Да что происходит?!
- Он нас… только что спааас…
- Да ладно, чё я? – засмущался Сашка. – Что там вообще у вас происходит? Чё это за баба стрёмная была?
- Вот и я бы знать хотела, – согласилась с ним белькара. – Какая баба?
Ответить Аня не успела. Дверь с тяжёлым скрипом подалась внутрь, будто кто-то толкал её снаружи.
Нарсу тут же приняла боевую стойку, схватив один из метательных кинжальчиков на поясе:
- Ну, подходи, уродцы! Теперь я с вами ррразбрусь.
Аня отпрянула в сторону, стараясь не порезаться о стекло, которое тут было повсюду.
- У вас там типа Хэллоуин, что ли? – снова поинтересовался любопытный Сашка.
- Нас убить хотят, – огрызнулась в ответ Аня, которую, наконец, перестала бить крупная дрожь вместе с рыданиями.
Чем бы вооружиться?
- Эх, жаль, я тут застрял… – Никонов, похоже, действительно жалел об этом.
- Эй! Там кто-нибудь есть? – произнёс приглушённый преградой мужской голос. – Отойдите подальше!
Аня и Нарсу переглянулись. И отступили в стороны. Как раз вовремя, потому что тугой удар вышиб тяжёлые створы, протащив их чуть не до противоположной стены зала.
Стоявший на пороге человек, не был их похитителем. Свет фонаря очерчивал узкое хищное лицо с острыми серебристыми брылями и серыми ушами.
- Хвала Твилингарам, вы живы. – выдохнул пришедший знакомым голосом.
- Фаркас? – белькара убрала метательный нож, но руку отводить не стала.
- Рад, что вы меня помните, – он сделал несколько шагов внутрь, захрустев осколками стекла. – Что, во имя Фора, здесь произошло?
- Мы… разбили зеркала, – призналась Аня.
- Что ж… это давно пора было сделать. Хотя, как вы умудрились разбить заговорённое стекло?.. – первый вопрос, видимо, был риторическим, потому что Фаркас задал второй сразу же. – А что с тёмной частью Эффи?
- Не знаю. Она ушла обратно в зеркала, прежде чем они разбились.
- А как вы узнали, что мы здесь? – подозрительно осведомилась Нарсу.
Фаркас, поднявший крупный осколок, и теперь его осматривавший, ответил просто:
- Я же маг.
Потом повернулся. Увидел скептическое лицо белькары, и пояснил:
- После совета наш господин Глиганн уж больно разнервничался. И я бы, может, не придал этому значения, но заметил, как он шушукался со слугой Тоффина. Гартом, кажется. А дальше мои маленькие связные, живущие в подполе, стали моими глазами и ушами в доме Тоффина. Правда, на эту половину не заманишь даже подчинённых существ, но я и так уже знал из разговоров Гарта с подельником, куда вас отведут.
- А почему вы сразу их не остановили? – Ане стало обидно, что кто-то мог всё это предотвратить, но не стал, и ей из-за этого пришлось пережить весь прошлый кошмар. Такое признание даже затмило новости о мэре.
- Девочка, Университет – та ещё крепость. Попасть сюда без позволения изнутри не могу даже я. Пришлось повозиться со старой частью здания, где не так сильны охранные чары. Я боялся, что не успею, но Твилингары милосердны.
- Но вы же могли сказать Тоффину, или прийти вечером, как гость…
- И что бы я предъявил? Разговор – это лишь разговор. Мэр ведь мог и пошутить.
- Ничего себе шутки… – проворчала белькара.
Сашка оставался на связи, но молчал. Аня тоже решила не афишировать его присутствие, тихонько повернув зеркало к себе.
- Ладно. Здесь нам точно больше нечего делать. Идём.
Они вышли из опустевшего зала в коридор. В отсутствии купола над головой, и окон, мрак разгонял лишь свет фонаря Фаркаса. Несмотря на то, что она смутно помнила дорогу к залу, Аня поняла, что идут они в противоположную сторону.
- А разве… нам не туда? – она махнула рукой себе за спину.
- Нет. Вам не туда, – жёстко возразил глава магистериума. – Разве что вы желаете снова повстречать Гарта и его подельника, или тёмную Эффи. Я пришёл через старую часть замка, построенную ещё в те века, когда своё отражение чаще рассматривали в воде, чем в зеркале. В тех залах сейчас лишь камень да вековая пыль. Там, откуда привели вас, здание уже более новое. И кто знает, не осталось ли ещё где-то заговорённых зеркал.
- Но вы же теперь с нами. – попыталась возразить Аня. – Да и зеркала мы уже разбивали. Сможем и ещё раз.
- Думаете, с тёмной частью Эффи так легко справиться? Наверняка она стала умнее, и встретит свои жертвы подальше от уцелевшего зеркала. Да и с той стороны много защитных барьеров, которые могут временно открыть лишь знающие люди, да жильцы дома Тоффина.
Фаркас поднял повыше свой фонарь, чтобы осветить узкую лестницу в конце коридора.
- Ладно, я спать, – услышала Аня тихий Сашкин голос. Видимо, ему стало скучно.
- Пока и… спасибо. – шепнула в ответ девочка.
Белькара скосила на неё карий глаз, но ничего не сказала. Фаркас же то ли не услышал, то ли сделал вид.
Спустившись, они оказались в большом зале с колоннами. Когда-то выложенные мозаикой узкие окошки теперь были заложены кирпичом. Пол в некоторых местах зиял дырами, колонны потихоньку крошились, но всё ещё крепко держали высокий потолок
- Почти пришли. В конце зала будет небольшая дверь, ведущая на улицу рядом с доками.
- Далековато… и чего вы вообще не разобрали этот опасный старый хлам? – пробурчала Нарсу.
- По глупости, – отмахнулся Фаркас. – Наследие предков, историческая ценность, наивная уверенность в том, что рутарий справится с тёмной стороной замка. Ну и сама Эффи. Если уничтожить её тёмную часть, она просто исчезнет. А Тоффину её жалко. Ведь это он в своё время разделил сущность своего дома.
Кажется, белькара произнесла что-то вроде: Старый дурак, но Аня не поручилась бы, что услышала именно это. Фаркас одобрительно хмыкнул.
- Ой, а как же мы в дом попадём? – спохватилась вдруг Аня. – Что, если нас опять встретит Гарт?
- Пускай встречает! – недобро ощерилась Нарсу.
- Вы не пойдёте в дом, – просто ответил Фаркас, толкнув обитую проржавевшими полосками металла дверь в конце зала. В лицо пахнуло свежим ночным ветром. – В доках стоит корабль. Младшие Рока уже на нём. И они ждут только вас.
- Фир и Тофа? – удивлённо произнесла Аня. – А… зачем нам на корабль?
- Затем, что Тоффина в городе нет, и мы не можем открыто выступить против мэра. Ваш рассказ никто не примет всерьёз – вы чужие в Форе. Мои слова, конечно, куда весомее, но без серьёзных доказательств они лишь принесут раздор и сумятицу. А это, перед лицом угрозы со стороны Вит, – просто глупость. Поэтому надо действовать постепенно и осторожно. Я поговорю с Тоффином, когда он вернётся, и мы что-нибудь придумаем. Но вам пока лучше быть подальше от города.
Аня и Нарсу задали вопросы одновременно:
- А… куда мы поплывём?
- Пока – это сколько?
Фаркас хохотнул:
- По очереди, дамы. Куда вам плыть, решит ваш капитан. Возможно, вы просто выйдете в море и встанете на якорь в виду города. А когда мы найдём какое-то решение, к вам прилетит сова.
Не сказать, чтобы Ане очень хотелось отправляться на корабль. Её бил озноб – то ли от свежего ночного ветра, то ли от пережитых недавно страха и напряжения. Но и возвращаться в дом Тоффина, где могли ждать враги, тоже не было сильного желания.
- И за что мэр нас так ненавидит? – с досадой произнесла она.
Фаркас повернулся к ней, насмешливо подняв одну бровь:
- Ради Твилингаров, девочка! Ему на вас плевать. Он увидел в тебе потенциальную угрозу для своего города и поспешил от неё избавиться. Только и всего.
- Но… что я сделала?
- Угроза не ты сама по себе. Она исходит от Вит, которая может использовать тебя как предлог. Она исходит от Сердца, которое ты можешь изменить по неосторожности. Да в конце концов, ты просто тёмная лошадка. Вдруг ты лишь притворяешься милым ребёнком, а на самом деле – шпион Вит?
- Но я же…!
Фаркас остановил её поднятой вверх ладонью:
- Я тебе верю. Но господин Глиганн очень давно занимает свою должность. И часто ему приходится принимать непопулярные решения, которые идут на пользу городу. За годы своей… службы, он стал довольно чёрствым и подозрительным. – Фаркас бросил взгляд на небо. – Однако, мы заболтались. Рассвет уже совсем скоро. Ступайте в доки, найдите там Звезду севера. Ваши друзья дожидаются вас там.
- А вы?
- А мне придётся поработать над парой защитных заклинаний, чтобы в старый замок не пролезли местные мальчишки. Я же взломал все печати, когда заходил сюда.
- Мы можем подождать, – белькара скрестила руки на груди.
- Как хотите, – пожал плечами глава магистериума. – Но я не собираюсь на корабль. Мне нужно встретиться с Виктором Корбом. Он – честный и справедливый малый. Думаю, я могу доверить ему вашу историю, а это лучше сделать как можно раньше, прежде чем поднимется шум о вашем исчезновении.
- Нарсу, пойдём. – Аня почувствовала себя ужасно уставшей. Пускай на корабль, главное, сесть или даже лечь где-нибудь в тепле и поспать.
Белькара с минуту колебалась, глядя, как Фаркас бубнит что-то себе под нос, а с его ладоней течёт по двери слабо мерцающая волна. Потом, видимо, сдавшись, последовала за Аней.
Впереди виднелись мачты, исчертившие тёмно-сиреневое небо. В свете одного из фонарей, шла погрузка большого трёхмачтового судна. Когда Аня с Нарсу подошли поближе, на борту можно было различить потемневшую надпись из медных букв: Звезда севера.
Прошлый подъём на корабль закончился плачевно, поэтому Аня подошла к трапу не без тревоги. Носившие штабеля досок рабочие косились на девочку и её спутницу с удивлением. Кое-кто даже отпустил по их поводу не расслышанную Аней шуточку, видимо, скабрезного содержания, потому что остальные заухмылялись и зафыркали от смеха.
- Эй, там! – раздался сверху отлично поставленный командный голос. Подняв голову, Аня увидела мужчину в маленькой треуголке и строгом тёмном камзоле. Черты его лица терялись в полумраке наступавшего утра. – Поторопитесь! Погрузка уже почти завершена. За ожидание мне никто платить не будет.
Судя по тому, что рабочие проигнорировали эти слова, окрик был обращён именно к новоприбывшим. Человек, про которого Аня решила, что он капитан, отошёл от борта, скрывшись из глаз. Пришлось проталкиваться наверх мимо деловитых работников дока.
- И где же Тоффинята? Не нравится мне это… – тихо произнесла Нарсу, когда они оказались на палубе корабля.
Отдавший матросу, видимо, несущему вахту, какие-то распоряжения капитан махнул гостьям рукой:
- За мной.
- Какой-то он недружелюбный, – поделилась Аня своими наблюдениями с белькарой.
- Так, может, уйдём? – предложила Нарсу.
- Ну, погоди... может, ему просто не до нас, – попросила девочка, которая всё ещё не теряла надежды отдохнуть.
Белькара фыркнула, но промолчала.
Подведя гостий к корабельной надстройке, капитан зашёл в небольшой проём, и они оказались в узком и коротком коридорчике. Мужчина в треуголке постучал в дверь слева:
- Они пришли, кэп.
- Ладушки, – проревел в ответ хриплый бас. – Готовь команду к отплытию. Я сам пообщаюсь с барышнями.
Человек в треуголке, оказавшийся не капитаном, вытянул руку, приглашая войти. Переступив порог небольшого, но богато отделанного помещения, Аня испуганно замерла. Потому что сидящего возле стола, можно было назвать человеком только с некоторым трудом. Маленькие чёрные глазки следили за новоприбывшими из-под косматых бровей, враставших в бурую шерсть на висках. Короткий толстый нос, небольшие островки щёк и маленький широкий лоб – оставались единственными местами, не обросшими то ли шерстью, то ли волосами. Под пышными усами угадывались небольшие клыки. А с двух сторон от макушки виднелись округлые медвежьи уши, которые легко было спутать с экзотической причёской.
Крепким телосложением капитан обделён не был. На широкой груди едва сходился камзол из грубой ткани, но крикливой расцветки. Руки, пожалуй, чересчур длинные для человека, мужчина сцепил в замок на колене.
- Вот это да… – произнесла рядом Нарсу.
Дав гостьям вдоволь налюбоваться своей персоной, капитан довольно хмыкнул, обнажив крепкие желтоватые зубы:
- Что, медваров не видели?
- Видели… – выдавила белькара, – но чтобы разумный, да ещё в одежде…
Аня вздрогнула, когда мужчина в кресле расхохотался. Она впервые видела, чтобы смеялись так – широко открыв рот, вернее, даже пасть, запрокинув голову, и хлопая ладонью по подлокотнику. Обычно такое проявление чувств казалось наигранным, но капитан, похоже, веселился от души.
- Да чего вы там мнётесь у порога, садитесь… куда-нибудь, – отсмеявшись, махнул капитан рукой. Каюта, к слову, оказалась плотно завалена кипами бумаг. Кое-где на полу валялись даже кучи одежды.
Аня аккуратно примостилась на свободный от бумаг стул, Нарсу же вскарабкалась на кованный сундук.
- Здрасьте, – здороваться, конечно, стоило с порога, но тогда девочка была слишком ошеломлена увиденным, а совсем опустить вежливое приветствие казалось некрасивым.
- Ну и вам – здоровья, – рыкнул капитан. – Я – Мечка Орсо. Капитан этого… корыта, – впрочем, корыто Мечка произнёс гордо и даже с любовью. Затем он бросил взгляд на белькару. – А медвар я только по батюшке, стужа его забери. Но, гляди-ка, весь в родителя!
Он комично развёл длинные руки, лукаво улыбаясь.
- Я – Аня, – девочка робко улыбнулась в ответ.
- Нарсу.
- Ты ж белькара, так? Землячка моя! То-то я подумал, что имя северное, когда мне вас называли.
- Называли?
- Мне хорошо заплатили за четырёх пассажиров. И кой-чего ещё накинули за нескольких трюмных крыс. Тех, правда, в любой момент можно на берег отправить, но пускай пока посидят. А! Ну так вот. Мне тогда ваши имена и приметы назвали, чтоб не ошибиться. Вернее, вот про тебя, землячка, сообщили только в последний момент. Где-то пару часов назад прибежал мальчишка из магистериума. Я и подумал, – чего это мои земляки в Форе делают, да ещё на корабль сесть вздумали. А? – Мечка выжидательно посмотрел в глаза Нарсу.
Та поёрзала, но взгляд не отвела:
- А нам сказали, что капитан в курсе всего, что ему нужно знать.
- У, какая злюка. Ладно, моё дело – Звезда, а вы уже сами разберётесь. Кстати, тут ещё одна пассажирка, – капитан ткнул большим пальцем себе за плечо, где Аня только сейчас разглядела дверь. – Прибежала, стала требовать братца. Я ей втолковать пытаюсь, что братец в трюме сейчас, с командой своей беседует, а она – хлоп, и в обморок. Лежит сейчас на кровати у меня.
- Тофа? – взволнованно спросила Аня.
- Ааа, так вы её знаете! Тогда… может, разбудить, что ли, попробовали? Вдруг при виде знакомых не брыкнется больше. А то мне бы хоть пару часов на рассвете вздремнуть – всю гадскую ночь вчера в карты резался, – голос капитана стал на удивление вкрадчивым. Подумав, он добавил: – А нет, так можно её в каюту старпома перенести. Там вы пока и поживёте. Он мужик крепкий, ему не привыкать в кубрике спать.
Видя, что Аня не решается, а Нарсу не торопится идти в соседнюю комнату, капитан встал, чуть не задев потолок, и услужливо приоткрыл дверцу:
- Нашатырь там, на полочке.
Гостьи подчинились настоятельному приглашению.
В маленькой комнатушке, где помещалась только кровать, лежала укрытая одеялом Тофа. Бледная, с тенями вокруг глаз.
- Бедная Тофа… – Аня присела на краешек кровати.
- А тебя ничего не насторожило? – полушёпотом поинтересовалась Нарсу.
- Ты думаешь, она не сама…? – Аня тоже понизила голос.
- Она-то, может, и сама, но ты помнишь, что нам Фаркас говорил, мол, нас друзья ждут?
- Ну…
- А вот Мечка нам рассказал, что Тофа сюда за братом пришла. Кто-то из них врёт, и мне почему-то кажется, что не капитан.
- Ну… так-то да, но зачем Фаркасу врать?
- А стужа его знает! Но мне это не нравится. Давай-ка будить нашу форситку. Я бы прямо сейчас ушла, но бросать тут Тоффинят неправильно.
Аня кивнула. Огляделась в поисках полки, о которой говорил капитан. У изголовья в углу действительно была прибита небольшая полка. Там торчал корешок старой книги, а сверху виднелся пузырёк с какой-то жидкостью. Его девочка и взяла:
- Думаешь, это нашатырь?
- А ты думаешь, я знаю, что такое нашатырь? В племени им не пользуются. Когда надо привести кого-то в чувство, нам очень холодная вода помогает.
- Ладно… попробуем, – Аня смутно помнила по фильмам, что нашатырь давали понюхать особо трепетным дамам, когда те лишались чувств. Поэтому просто открыла пузырёк и поднесла его к носу Тофы.
Несколько секунд ничего не происходило. Потом форситка резко выдохнула и отвернулась:
- Дрянь какая… – придушенно сообщила она.
Аня поспешно закрыла флакончик, вернув его на место.
Вновь повернув голову, Тофа обрадованно улыбнулась:
- Девочки!
Но потом улыбка исчезла, а во взгляде появилась тревога:
- Постойте, а где мы?
- На корабле. Говорят, ты тут в обморок упала, – опередила Нарсу готовую всё рассказать подругу.
- Ах, да… постойте, а как вы узнали? Я никому не говорила, куда собираюсь. Фир, уверена, тоже.
Нарсу выразительно посмотрела на Аню.
- А нас отправил сюда господин Фаркас, – просто ответила та.
- Фаркас?! Я не понимаю…
- Ну, там длинная история. Нас пытались убить, – слово звучало чужеродно, будто про героев какого-то фильма, – а он вроде бы на помощь пришёл. Ну, то есть, мы сами справились, но он помог нам выбраться из того места, а потом отправил на корабль. Сказал, что вы с Фиром нас тут ждёте.
- Убить?! Кто? Почему? – Тофа подхватилась, но тут же чуть не упала обратно на подушку. – Гадство! Голова кружится…
- Потом расскажем, – пресекла Анину попытку объяснить всё здесь и сейчас белькара. – Хвостом чую, пора отсюда выбираться. Ты идти можешь?
- Попробую… – Тофа осторожно приподнялась на локте. – Но без Фира я никуда не уйду.
- Да уж об этом я догадалась. Аня тебя отведёт в соседнюю каюту, а я пока поболтаю с капитаном. Заодно узнаю, где они держат твоего брата, – Нарсу повысила голос. – Эй! Мечка! Мы её разбудили! Куда вести?
- Вот ладушки! Тут напротив дверь – как раз каюта старпома и будет. Я велел не запирать.
Тофа перекинула руку через Анино плечо и почти повисла на нём:
- Извини, всё ещё голова кружится.
- Да ничего, – улыбнулась Аня.
Поддерживая форситку, она вышла сперва в каюту капитана.
- Там кровать… да вы сами увидите, – суетился Мечка.
Уже в коридоре Аня услышала голос Нарсу:
- Ну что, земляк, поболтаем?
И осталась бы послушать, но Тофу тащить было всё тяжелее – донести бы до кровати.
Дверь напротив действительно поддалась с первого толчка. В каюте старпома, в отличие от капитанской, царил почти идеальный порядок. Узкая кровать, шкаф, маленький стол с табуретом. Почти всё свободное пространство на полу занимал матрас, видимо приготовленный для кого-то из гостей корабля. Аня с сожалением подумала, что это для неё. А как хорошо было спать в мягкой кровати в гостях у Тоффина… Хотя, может, они сегодня же вернутся. Да и спать хотелось так, что, пожалуй, тюфяк на полу был не худшим вариантом.
В ожидании белькары, Аня рассказала Тофе историю их ночных приключений.
- Во имя Твилингаров! Зачем господину Глиганну так поступать?
- Фаркас что-то говорил про его обязанности, и что он считает меня опасной.
- Но ведь… отец поручился за тебя… почему же мэр ему не поверил? И Гарт… он давно у нас в услужении. Если бы мы только знали, на что способен этот подлец… прости, Аня, из-за нашей легкомысленности, ты пережила столько ужаса.
- Да нет! Вы не виноваты! – с жаром возразила девочка. – Откуда же вам было знать?
- Мы с вами в большой ежиной заднице, – прервала разговор Нарсу, захлопнув за собой дверь.
- Почему? – не удержавшись, уточнила Аня.
- Во-первых, никто не собирается присылать нам сову, и стоять недалеко от города на якоре. Мечка планирует плыть на восток. Через три дня будет крупный город, в котором нас высадят, и как мы станем добираться в Фор, никого не интересует.
Аня подавленно молчала, обдумывая сказанное.
- А Фир? – спросила Тофа.
- Во-вторых, – Нарсу запрыгнула на край стола, – Фира держат запертым в трюме, как особо буйного, вместе с вашими горе-моряками. И выпустят только по прибытии в место назначения. А у меня есть два вопроса – зачем всё это Фаркасу, и как нам отсюда выбраться? Второй – насущнее.
Каюту ощутимо качнуло. Снаружи закричали что-то приказным тоном.
- И, похоже, времени на его решение уже не остаётся, – заключила белькара.
- Да, мы отчаливаем, – размышляя о чём-то, подтвердила Тофа. Потом она подняла глаза на своих спутниц: – В порт можно добраться и на лодке, если корабль не успеет отплыть далеко.
- Ну, значит, осталось решить пару пустячков: как освободить твоего братца, и убедить Мечку отпустить нас на берег.
- Один аргумент у меня есть. Хорошо, что обыскивать не стали, – Тофа наклонилась вперёд, вытащив из-за голени небольшое устройство, отдалённо напоминающее пистолет и, как ни странно, флакон с духами.
- Что это? – Нарсу скорчила презрительную гримасу.
- Это прототип, разработанный папой. Он заряжается магией владельца, и выпускает что-то вроде огненных лучей.
- Огненных? На этой деревянной посудине? Ладно, если застать их врасплох, может сработать обычная угроза.
- А когда ты освободишь Фира, с нами будет ещё и сильный маг воды, – воодушевившись, закончила форситка.
- Что? Я освобожу? – в голосе белькары скользнули нотки стали.
- Ой… – смутилась Тофа. – Извини, я хотела предложить этот план, но, похоже, опередила сама себя.
- Ладно, – после недолгого молчания согласилась Нарсу. – Что за план?
- Я бы сама пошла, – будто извиняясь, произнесла форситка, – но меня ноги еле держат. Нужно, чтобы кто-то незаметно пробрался в трюм, и выпустил Фира, объяснив ему что происходит. Мы с Аней поднимемся на палубу. Я сделаю вид, что у меня морская болезнь. Подойду к капитану, а когда вы появитесь из трюма, мы возьмём его в заложники, и потребуем…
Белькара прыснула со смеху. Смеялась она пару минут, заливисто, тонко всхлипывая и схватившись за живот. Аня тоже хихикнула пару раз, – так заразительно смеялась подруга, – но для Тофы сделала вид, будто кашляет.
- П-прости… – наконец произнесла Нарсу, смахивая с глаз слёзы. – Но лучше я посмеюсь сейчас, чем в самый ответственный момент на палубе будет ржать вся команда во главе с капитаном.
- А что… что смешного-то? – насупилась Тофа.
- Даже если твоя фитюлина стреляет пушечными ядрами, своей длинной лапищей медвар запросто у тебя её отберёт… вместе с рукой при желании. Были у нас охотники… пытались медвара дальнобойными впечатлить. Их больше нет, так же как и желающих попробовать ещё раз.
- Как же тогда?
- Найди место, где тебя будет хорошо видно. Только чтоб рядом не ошивались люди Мечки. Когда мы появимся, обрати на себя внимание и подожги какой-нибудь небольшой предмет своей этой… штукой. Если она стреляет далеко, наведи её на ближайший кусок ткани там наверху. Это ведь ткань, правильно?
- Ты про паруса?
- Я не знаю, как это называется.
- Большие… куски ткани наверху – это паруса.
- Ну, вот, наведи на них. Ткань хорошо горит. И сообщи капитану свои требования.
- Хорошо…
- Если увидишь, что к тебе кто-нибудь подбирается, выстрели в воздух, но недалеко от своей цели. Пусть увидят, что ты не шутишь.
- Ладно, – с готовностью кивнула Тофа. – Кстати, они сейчас в основном должны быть на верхней палубе или на реях – ставить паруса. Так что на нижних палубах мало народу. Карцеры чаще всего находятся в кубрике… это… – Тофа замешкалась, подбирая слова, – тебе придётся спуститься на одну палубу ниже. Только вот… как открыть им дверь?
- Может, шпилькой? – предложила виденное когда-то в кино Аня.
- Научишь? – усмехнулась в ответ белькара.
Девочка замялась.
- Часто ключ хранится рядом с карцером. Но если вдруг его там не будет, вот… Аня мне напомнила, – Тофа достала из причёски золотистую шпильку.
- Я же, кажется, уже сказала…
- Погоди, – форситка нажала на основание шпильки, откуда выдвинулся тонкий штырёк не больше булавки, с почти прозрачными усиками на конце. – Этим я собиралась открыть замок в камере тюрьмы. Он очень пластичный, это симбионт гарры – есть такое южное дерево с быстро твердеющей смолой.
Нарсу смотрела на Тофу, скривив губы.
- В общем, он зальёт пазы в замке смолой, которая затвердеет. Сосчитай до десяти, и ты сможешь открыть дверь, – поспешила закончить форситка.
- Вот сразу бы так.
Белькара забрала у Тофы шпильку, и со словами: Через пять минут поднимайтесь выскользнула за дверь.
- Не боишься? – искоса глянула Тофа на оставшуюся в каюте Аню.
- С тобой и Нарсу? Неа.
- Ну, тогда, помоги мне, – форситка принялась вылезать из кровати. Её растрёпанные рыжие волосы вдруг поймали робкий луч восходящего солнца, каким-то чудом заглянувшего в оконце корабля. Засияли ореолом
Уже утро… –любуясь этим сиянием, отстранённо подумала девочка. Желание поспать всё ещё бродило где-то на задворках сознания, но тело, видимо, смирилось с неизбежным бодрствованием.
Корабль уже ощутимо покачивало, и Тофа неловко пошатнулась, когда её провожатая подставила плечо.
- Ой… держись! – Аня поймала форситку, чуть не упав вместе с ней. – А почему… почему мы сейчас идём? Нарсу же сказала подождать…
- Извини, – Тофа облокотилась на плечо соратницы. – Нам же надо ещё найти такое место, про которое Нарсу говорила. Думаю, это будет ют… главное, чтобы кроме рулевого никто там не ошивался, или, может, бак.
Аня с умным видом кивала, хотя не все слова, сказанные Тофой, были ей понятны. Правда, она верила, что её знания тут и не понадобятся.
В узком коридорчике между каютами никого не было. Пройдя несколько шагов, и пытаясь не упасть с тяжеловатой форситкой, опиравшейся на неё, Аня толкнула дверцу, ведущую на палубу. Пришлось прищуриться от яркого света – день обещал быть ясным. Одновременно в сознание ворвались очень свежий морской ветер с солёными брызгами, окрики матросов, хрипловатый резкий клёкот чаек и скрип снастей.
- Куда теперь?
- К борту давай. Раз уж мне плохо, это первое место, куда я захочу пойти. Там заодно и оглядимся.
Сплошные деревянные перила, ограждающие людей на палубе от падения, оказались девочкам выше пояса. Тофа прислонилась к ним, делая вид, что её тошнит. Аня же не решилась выглядывать за борт, боясь не удержаться и перелететь через невысокую преграду в море.
Порт и город постепенно отдалялись. Вплавь добираться туда решился бы уже разве что отчаянный храбрец, или какой-нибудь мастер спорта по плаванию. Да и прыгать с такой высоты в воду казалось чистым самоубийством. Аня почему-то вспомнила про Сашку. Как он вообще решился спрыгнуть с того недостроя? Здесь, на борту парусного судна, в совершенно чужом для неё мире, события, произошедшие в своём, казались теперь очень далёкими и почти нереальными, хотя прошло что-то около недели. Не имея под рукой часов или мобильного, Аня даже не представляла, какой сейчас день.
- Помощник ушёл наконец, с юта. Встанем за рулевым, и можно будет начинать представление, – вернула её к реальности Тофа. – Мы как раз рядом. А… ты видишь капитана?
Аня огляделась. Несколько человек натягивают и крепят тросы, но они явно относятся к рядовой команде. Вон, заложив, руки за спину, стоит, глядя наверх помощник капитана. Это он только что спустился с надстройки, где находится рулевой. Что-то выплёскивает за борт из большой кастрюли крепкий приземистый человек в грязноватом фартуке. Кто-то занят делом на мачтах. Необычно большой фигуры Мечки не видно нигде, да и сложно было бы не заметить такую тушу на практически открытой палубе.
- Нет… я его не вижу… Ой, погоди! Он же спать собирался… – Аня повернулась к Тофе, немного даже побледнев.
Форситка тоже изменилась в лице, но потом дёрнула правым ухом:
- Ладно. Не отступать же из-за этого от плана. Пойдём! Будем говорить с его помощником. Может, так даже лучше, – добавила она после паузы.
Они поднялись по сплошной деревянной лестнице на корабельную надстройку. Из-за качки и веса Тофы держаться прямо было сложно, и Аня то и дело шаталась, оступаясь, будто была пьяна.
Рулевой – дюжий седоусый форсит – покосился на них, но промолчал – у него было своё дело, а угрозы в двух сухопутных девчонках он, видно, не углядел.
- Встань за мной, – шепнула форситка, освобождая, наконец, Анино плечо. Она оперлась о перила, выдохнула, будто спортсмен перед прыжком в воду или забегом. Достала своё маленькое оружие, и направила его вверх.
- Эй! На корабле! – голос Тофы прозвучал неожиданно громко.
К ним обратились взгляды. Даже рулевой повернул голову и выругался. Но отпустить руль он, видимо, не мог. Помощник сделал несколько шагов к надстройке, и Тофа выстрелила. Это была огненная струя, видимая даже в свете дня. Аню обдало жаром.
- Нас на этот корабль заманили обманом! – продолжила форситка, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал, или причинить ущерб! Но нам нужно сойти на берег. Мне, двоим моим подругам, моему брату и нескольким его людям! Капитану заплатили за то, чтобы он высадил нас в следующем порту, и он отказывается нарушать контракт, но, клянусь Твилингарами, я сожгу ваши паруса и такелаж, если нас не отпустят! А то и корабль, если огонь доберётся до пороха! Подумайте об этом, господин первый помощник! Одна лодка за корабль! Господин Мечка же волен вернуть уплаченное заказчику, но скорее всего, заказчик будет арестован по нашему возвращению.
Воцарилось недолгое молчание. Затем помощник Мечки произнёс хрипловатым, но хорошо поставленным голосом:
- Тут вон какое дело, госпожа – я, если вас отпущу, – меня капитан лично на рее вздёрнет. У него строго – если кто без его ведома товаром распоряжается, а вы, уж простите, сегодня навроде товара будете, того – акулам на корм.
- Так значит, мне сжечь корабль?! – форситка дёрнула рукой с пистолетом.
- Да вы погодите! Мы быстро – капитана только разбудим. А вы с ним и поговорите! – помощник мотнул головой в сторону кают, и оказавшийся рядом матрос кинулся в надстройку.
- А что, если мы не станем ждать? – раздался знакомый голос. Видно, Фир и его команда попали на палубу через один из люков.
Аня вскрикнула, обнаружив рядом столб морской воды. Второй такой же поднимался за другим бортом, и управлял ими явно мальчик-форсит. Его руки двигались, и в такт им двигались водяные сооружения.
Нарсу рядом с ним ощерилась, положив руку на пояс с метательными ножами. Долговязый Ник, кудлатый Серхио и ещё один низкорослый форсит с почти серым хвостом, вооружились, видимо, тем, что нашли по пути.
Помощник капитана печально покачал головой:
- Говорил ему не связываться с пассажирами, но что уж теперь…
- Какой стужи здесь происходит?! – раскатился по кораблю натуральный рёв.
Мечка был всклокочен, слегка помят и явно очень зол. У Ани мороз пробежал по коже – капитан почти утратил сходство с человеком, не считая разве что своей одежды. Казалось, он сейчас сметёт хрупкого маленького Фира и его не слишком грозную команду.
- Ээмм… капитан…
Помощника прервала Тофа:
- Капитан! Мы требуем отпустить нас на берег!
Мечка обернулся – тяжело, всем корпусом, и вдруг ухмыльнулся:
- Дурь в башке… требуют они.
- Госпожа корабль сжечь грозится, – подсказал ему помощник. – У неё эта штуковина огнём стреляет – я сам видел.
- Ну так какого рожна ты ещё не посадил их в шлюпку?!
Все оторопели. По крайней мере, Аня обалдела от того, как просто всё оказалось. Да и остальные выглядели немного сбитыми с толку.
- Ну… я… вы ж запрещаете груз трогать…
- Если в грузе заведутся чумные крысы, ты тоже меня ждать будешь?! – рявкнул Мечка. – Спусти шлюпку этим психам, а я – спать.
Он развернулся, почесал бок, и направился обратно к каюте. Но не успел капитан дойти, а помощник предпринять что-либо, как вокруг что-то начало стремительно меняться. Небо стало вдруг медно-красным. Ветер стих, и Аня впервые почувствовала, что значат слова затишье перед бурей. Потому что это неестественное безветрие, и тёмная полоса на горизонте заставляли сердце стучать сильнее, а тело – покрываться холодной испариной. Ко всему прочему, ещё и голова закружилась, будто давление резко ухнуло в пропасть.
Чайки, кружившие раньше по собственной прихоти, сейчас, тревожно крича, сбивались в низкие стаи и улетали в сторону порта. Послышался странный, пугающий гул. Корабль вдруг начало вполне ощутимо качать.
- Капитан… – настороженно произнёс помощник.
- Это что, стужу в борт, за срань?! Живо, задраить люки! Закрепить палубный груз! Выйти в открытое море и лечь в дрейф!
Небо стремительно чернело. Ветер уже почти выл, а тёмное море билось о борта Звезды севера.
Помощник капитана принялся выкрикивать приказы. Матросы забегали по палубе, как ошпаренные. Те, кто не успел спуститься с мачт, принялись убирать паруса.
- Фир? – одними губами спросила Тофа у поглядевшего на неё брата. Тот покачал головой.
- Да… – Мечка соизволил обратить внимание на неудобных пассажиров, – если всё ещё есть желание сесть в шлюпку и попробовать догрести до порта, прошу. – Он широким жестом указал на беснующуюся за бортом стихию. – А если дурь выветрилась, прошу дам вернуться в каюту, а тех, кто вылез из трюма – спуститься обратно. Нам очень пригодится помповая команда.
С полминуты Фир сверлил капитана неприязненным взглядом, а затем тряхнул головой, и принялся спускаться обратно в люк. Его команда последовала за ним. Белькара сплюнула и демонстративно присоединилась к Тофе и Ане, которые, как могли, пробирались ко входу в надстройку.
Проходя мимо Мечки, девочка услышала:
- Связался с магами – жди беды. Не хочет ваш дружок из Магистериума, чтоб вы вернулись. Ох, как не хочет! А мне впредь наука….
Последнее, что увидела Аня, прежде чем закрыть за собой дверь – огромная фигура Мечки на фоне чёрного неба в просветах снастей.
А дальше начался настоящий ад. Корабль стонал и скрипел, словно грозя развалиться на части, мир вокруг качался, как бешеный аттракцион, всё, что не было закреплено, ездило и летало от стены к стене. В том числе и пассажиры. Аня схватилась за бортик кровати, судя по всему, привинченной к полу, и прижалась к нему, как к родному. Её страшно мутило, но рвать тут было некуда, и она старалась сдерживать позывы. Сколько длилась эта схватка со смертью, сложно было даже предположить – руки одеревенели, всё тело болело из-за неудобной позы и ударов о пол и стены. В какой-то момент Аня просто зажмурила глаза и тихо разрыдалась.
Подруг она не видела и до того – в каюте царил чуть ли не полный мрак, ведь любой огонь, зажжённый в такую качку, мог начать целый пожар.
Когда было уже так плохо, что, казалось, хуже быть не может, бешеная качка вдруг прекратилась. В каюте посветлело. В углу за письменным столом, скорее даже конторкой, тоже надёжно привинченной к полу, скорчилась Нарсу. Она слабо шевелила губами, будто шепча молитвы. Её желудок, видимо, оказался не таким крепким, как Анин. Девочка поскорее отвернулась, чтобы не видеть грязи на полу и не вырвать самой. Тофа успела привязать себя ремнём к кровати, и теперь лежала там бледная и сильно осунувшаяся, глядя в потолок.
- Вы живы? – тихонько спросила Аня. На большее сил не хватило. Её всё-таки вывернуло водой и желчью. Ведь она со вчера ничего не ела.
- Нет, – хрипло отозвалась Нарсу из-за стола.
- Лично. Прослежу. Чтобы Фаркаса. Высекли. За покушение, – слабо, но уверенно произнесла Тофа. – Тварь такая!
Они ещё побыли без движения, пытаясь прийти в себя. Аню била крупная дрожь, и, похоже, её спутницам было не легче. Через какое-то время в коридорчике послышался топот сапог. Дверь приоткрылась, и в каюту просунулась потрёпанная косматая голова Мечки:
- Живы, мамзели? – хрипло спросил он.
Аня слабо кивнула. Тофа с трудом приподнялась:
- Где мой брат?
- На палубе, в себя приходит. Помповым всегда больше других достаётся, но он крепкий малый. Вот, – капитан кинул Тофе небольшую кожаную флягу, – выпейте, полегчает.
Форситка с трудом поймала сосуд.
- С…спасибо. А где мы сейчас?
- Да Стужа его знает, – притворно-светским тоном произнёс Мечка, разведя длинными лапами. – Может в Пирке, а может, у Халлстейна в гостях. Левый якорь оторвало, паруса потрёпаны. Троих унесло в море, да примут их души в Йохели. Хорошо хоть мачты целы. И гости дорогие не пострадали.
- Мы к тебе в гости не напрашивались, – подала голос белькара.
- О! Землячка! – хохотнул капитан. – Даааа, это тебе не по деревьям в лесу лазать. Ладно, не дуйся. Я сам в убытке. Надеюсь, к моему возвращению, вы того якорного полипа не убьёте, потому что я с него собираюсь три шкуры содрать. А вас я высажу, как только к берегу пристанем. Вряд ли нас унесло дальше, чем на день пути. Доберётесь. Корабль всё равно чинить надо – главное, землю найти. Да и вы сами вернуться хотели.
- Вы же могли нас в порту высадить! – гневно набросилась на Мечку Тофа.
- Знал бы – высадил, – согласился тот.
Пока его невольные гостьи переваривали такой ответ, капитан закрыл дверь, не сказав ни слова, и ушёл – слышны были его тяжёлые шаги в направлении палубы.
- Вот ведь… козлина… – выдавила вдруг Аня. Страх показаться глупой уступил место глухому раздражению.
- Ха, – усмехнулась Нарсу, – он медвар. Для них нормально думать только о себе.
- Думать? – вернула усмешку Тофа. Она сделала несколько затяжных глотков из фляги, и передала её Ане.
К счастью, там оказалась всего лишь пресная вода. Девочка жадно приникла к горлышку, понимая теперь, какой ценностью может стать обычная питьевая жидкость. Вовремя вспомнив о Нарсу, Аня с некоторым сожалением закрутила крышечку, и кинула флягу подруге.
Тофа отстегнула ремень и попыталась встать. Её качнуло обратно. Причём дело, похоже, тут было не в корабле.
- Тебе всё ещё плохо? – сочувственно спросила Аня.
- Мне уже опять плохо, – со слабой улыбкой пошутила форситка. – Но, кажется, я чувствую что-то другое.
- В смысле?
- Меня снова тянет. Причём так сильно, будто я гвоздь, а рядом огромный магнит. Раньше такого не было.
- Понятнее не стало, – вытерев рот, заявила Нарсу.
- Меня снова тянет к Сердцу, но так сильно раньше никогда ещё не тянуло. Мы где-то рядом с ним.
- Ты же не собираешься прыгать за борт? – уточнила белькара.
- Нет, конечно. Это можно терпеть. Просто ощущения очень сильны.
- Хорошо. Я хочу наверх. Здесь ужасно воняет и мне до смерти надоела эта комнатёнка, – Нарсу выбралась из-за стола, аккуратно перешагнув на матрас.
- Да-да! Я тоже иду! – засобиралась Тофа.
Аня поднялась на ватных ногах:
- Ой… прости, Тофа… – девочка даже покраснела.
- Ничего. Я вижу, что ты сама еле на ногах держишься. Доберёмся как-нибудь, – подмигнула ей форситка, снова став похожей на прежнюю беззаботную девчонку.
Держась за стену, они кое-как доковыляли до выхода на палубу. Глянули друг на друга – бледные, жалкие, скрюченные, как старушки – и вдруг рассмеялись. До слёз. Шедшая впереди Нарсу их веселья не поняла. Скосила глаз, фыркнула, и толкнула хлипкую дверь, неведомым чудом сохранившуюся во время страшного шторма.
В лицо пахнуло свежим ветром. Совсем не страшным – весёлым крепким бризом. Небо раскинулось до горизонта безмятежной синью. Ничто, кроме самого корабля, не напоминало о пережитом кошмаре.
Уже на палубе виден был ущерб, нанесённый кораблю бурей. Местами зияли прорехами поручни, рваным саваном хлопали на ветру паруса. Несколько человек лежало у средней мачты, но, слава богу, все они были живы, только истощены борьбой со стихией или ранены. Остальные матросы крепили ещё целые снасти, доставали из трюма запасные паруса, и чинили то, что ещё подлежало починке.
Фир стоял рядом с Мечкой, слушая что-то им втолковывающего помощника.
- … не работает, говорю. Скачет как полоумный! – подойдя ближе, услышала Аня.
- Ааа! Ничего ты не смыслишь! – раздражённо бросил капитан. – Дай-ка сам гляну!
Он пошёл следом за своим помощником, оставив молодёжь в относительном уединении.
- Как ты? – тихонько спросил Фир, увидев подходящую Тофу.
- Бывало и лучше, – улыбнулась она в ответ, – но жить можно. А ты?
- Серхио плохо стало. Но он придёт в себя. А я сильный, ты же знаешь. Что мне сделается?
- Куда это капитан убежал? – подозрительно спросила Нарсу.
- Помощник говорит – компас из строя вышел.
- Ты, как будто совсем не злишься на капитана, – подозрительно глянула на брата форситка.
- Он извинился, – пожал плечами Фир. – Да и совместная борьба со смертью не оставляет места обидам.
- Извинился?! – округлила глаза Нарсу. – Видно, ты какой-то особенный, парень…
Юный форсит не успел ничего сказать в ответ, когда к ним вернулись Мечка и его помощник.
- Так, салажата, Компас, конечно, вышел из строя, но мы и раньше по картам, да по солнцу ходили. Готовьтесь к отплытию, идём на зюйд-ост.
Фир пожал плечами.
- Подождите! – немного нервно попросила Тофа. – Мне кажется, я могу вывести корабль к суше неподалёку. Там, по крайней мере, можно будет сделать ремонт…
Форситка осеклась, но умоляюще смотрела на капитана.
- Ремонт можно и на ходу сделать, но суша – это сейчас хорошо, – задумчиво произнёс Мечка. – Только как ты это провернёшь?
- Я прямой потомок Твилингара. Поэтому чувствую Сердце мира. Меня тянет к нему. И сейчас – особенно сильно. Значит, мы рядом. Вряд ли Твилингары находятся в открытом море, поэтому, там точно есть земля. Скорее всего, это лишь остров, но всё же….
- Хха… – хлопнул себя по ноге капитан.
- Вот ведь… я-то думал, Сердце – это где-то далеко, может, даже не на этом свете, – пробормотал удивлённый помощник.
- Но нам придётся ещё и выбраться оттуда, – напомнил Фир.
- Нам и отсюда придётся выбираться, – парировал Мечка. – Ладно, девочка, веди нас к Сердцу. В конце концов, когда ещё в моей никчемной жизни выпадет шанс побывать рядом с легендарными Твилингарами.
Аня подумала, что надо бы прибраться в каюте – кто знает, сколько им ещё предстоит плыть. Да и бросать там всё как есть, казалось некрасивой идеей, даже несмотря на то, что их держали тут как в плену. А вот оказаться рядом с тем самым Сердцем, куда вели сперва все дороги, было не более, чем любопытно. Ведь теперь она не связана обязательством принести Вит его часть.
Робея и смущаясь, девочка попросила у капитана ведро и швабру. Была послана к боцману – воон тому бодрому седому бугаю, который кроет шторм последними словами, и, получив желаемое, под ворчание занятого мужчины, поплелась в каюту.
По пути её окликнули:
- Эй, девица! Пустое ведро – к несчастью!
Аня обернулась – ей щербато лыбился моложавый матрос с изрытым оспинами лицом.
- Ой… правда. А где у вас воды можно набрать?
Тот гыгыкнул, поведя рукой над перилами:
- Да весь океан к твоим услугам.
- А… как…?
- А я подсоблю, – матрос вдруг шагнул к ней, оказавшись довольно близко. Пахнул кислой вонью из давно не чищенного рта.
Аня невольно отстранилась, но собеседник ловко положил мозолистую пятерню с грязными ногтями на ручку ведра поверх руки девочки.
- Я… может, сама? – пискнула Аня в надежде, что её оставят в покое.
- Позвольте, – между ними вклинилось чьё-то плечо. – Я в курсе, как набрать воду на корабле. Можете возвращаться к своим обязанностям.
Фир смотрел на рябого мужчину в упор, не отводя взгляда. Наконец, тот сдался. Сплюнул через дырку в зубах и отошёл. Аня перевела дыхание:
- С…спасибо.
- Вон, видишь бухту верёвки? – форсит кивнул ей куда-то вправо.
- Где? А… вот эта скатка из верёвок?
- Да. Привяжи ведро за ручку и опусти в воду. Хотя… постой. Я сам. Плохой узел может всё дело погубить.
Не зная, благодарить ей или обижаться, Аня ждала, пока Фир закрепит верёвку на рукояти ведра, потом опустит его за борт и аккуратно поднимет назад. Наконец, когда он вручил ей тяжёлое ведро, девочка всё же кивнула:
- Спасибо.
- Не за что, – спокойно, будто отмахнулся, ответил форсит.
Опасаясь опять встретиться с приставучим матросом, Аня поспешила к каюте. По пути она заметила свесившуюся через уцелевшие перила Нарсу. Похоже, белькаре снова было плохо.
Идти с тяжелым ведром по качающемуся на волнах кораблю было не очень-то удобно, а на порожке двери, ведущей в каюты капитана и старпома, девочка чуть было не запнулась. Выронила швабру, схватившись за выступ дверного проёма. Когда сердце перестало выпрыгивать из горла, она вдруг почувствовала знакомый холод в кармане.
Сашка!
Аня поставила ведро, быстро достав зеркало:
- Где тебя носит опять?! – негодовал Никонов.
- Прости, Саш, у нас тут был шторм и…
- Шторм?! Ты где вообще?
- На корабле, в море…
- Ладно. Потом расскажешь! – обрезал Сашка. Аня почувствовала укол обиды. Сегодня весь мужской пол будто сговорился быть с ней не любезным. – Вит идёт на Фор! Мы уже в пограничных землях. И ты бы видела её армию – серые гоблины из предгорий, стражи из замка, ледяные големы, люди какого-то северного племени. Она, блин, даже студёных прихватила… хотя я думал, они Вит не подчиняются. Хорошо хоть они пока смирные.
Девочка тут же забыла про свои обиды. Вит уже идёт, а они даже предупредить не могут форситов!
- Саш, а ты с ней?
- Да, блин, конечно, я с ней. Что мне, в пустом замке сидеть? Ну и там… информацию буду вам сливать, – пока его бывшая одноклассница переваривала эту информацию, Никонов уточнил: – Я драться с форситами не буду, ты не думай.
- Да я и не думаю… Спасибо. Только мы не в Форе. Я даже не могу предупредить их…
- Дааа… – наморщил Сашка нос. – И чё делать?
Пришла странная до нелепости мысль, но, может, это и впрямь поможет.
- Саш, а если ты Вит передашь, что я принесу ей то, что она хотела? Мы как раз оказались рядом с Сердцем.
- Ага, чтоб она зеркало у меня отняла, и сама с тобой общалась?
- А лучше, чтоб она целый город разрушила, и людей убила?
Никонов обиженно умолк. Но не ушёл со связи – видимо, понимал, что Аня права.
- Ну, скажи ей, что ты со мной… телепатически связываешься. Она же не знает, что так нельзя, к тому же, мы из другого мира.
- Угу… – без особого энтузиазма согласился Сашка.
Хотелось поддеть его, выплеснув накопившееся сегодня раздражение, но Аня вовремя вспомнила слова бабушки Веры – Заплёванный мужик – на печи лежит, а обласканный – по делам бежит. Эту присказку, казавшуюся очень деревенской, мамина мама – интеллигент в третьем поколении – не раз напоминала дочери в разгар её ссор с мужем. Теперь и внучке пригодилось:
- Сааш, ну, ты же очень храбрый. Вспомни, как вы с Ковалёвым по разрушке прыгали. Я б от страха умерла там. А ты – ничего. И потом, сейчас вся надежда только на тебя.
- Ага, допрыгался… – сумрачно произнёс Никонов, хотя глаза его повеселели, да и в голосе появились горделивые нотки. – Ладно, я, короче, с Вит поговорю, а ты, давай, возвращайся быстрее. Ух, она не любит, когда ей долго приходится ждать чего-то!
- Ага, я постараюсь, – кивнула девочка, поздравив себя с мудрым решением.
Экран потемнел, пора было приниматься за работу.
Несмотря на Анины опасения, уже на закате вперёдсмотрящий закричал сверху, что видит землю.
Ну как, землю – небольшой каменистый остров, простёршийся полумесяцем на ровной морской глади. Чуть смещённая к западу, над ним высилась крупная скала, но никакого магического свечения или других признаков присутствия Сердца мира заметно не было.
Но Тофа кивнула:
- Да, оно здесь.
Кажется, форситку немного знобило. Её брат, раздобыв где-то плед, накрыл им дрожавшую сестру.
- Что-то непримечательная какая-то фитюлина, – недоверчиво произнёс Мечка, разглядывая остров. – И где здесь Твилингары живут – под землёй что ли?
- Можно… можно мне туда? – лихорадочно блестя глазами попросила Тофа. Она буквально перевесилась через борт.
- Стой-стой! – Мечка вернул её на палубу за ворот. – Вода холодная, как моя жизнь. Упадёшь – никто тебя вылавливать не полезет. Но раз так припёрло, дам вам лодку. Ты с вёслами управишься? – глянул он на Фира.
Тот кивнул.
- Только учти, не вернётесь к рассвету, никто искать вас не пойдёт – лодку заберём и отчалим. Фонарь там, что ли, дай им, – бросил капитан уже знакомому Ане седому бородачу.
- Фонарь им дай, швабру – дай, что ли, до этого мне теперь? Да лодку ещё – разор какой! – проворчал боцман, потом глянул на сведённые брови Мечки и браво рапортовал: – Слушаюсь, капитан!
На предложение остаться на корабле, Нарсу ответила твёрдым отказом:
- Лучше уж ночь на голых камнях, чем и дальше тут болтаться.
А вот команде Фира пришлось воздержаться от высадки. Серхио всё ещё отходил от недавнего шторма, Ник и третий моряк, имени которого Аня так и не узнала, оказались нужны на корабле.
В густеющих сумерках огни на Звезде севера, где всё ещё кипели ремонтные работы, выглядели куда уютнее, чем темнеющая впереди громада островного утёса. Зато, успевшая вздремнуть после уборки в каюте, Аня чувствовала себя довольно бодрой, чего нельзя было сказать о притихшей белькаре. Фир молча налегал на вёсла, Тофа же вцепилась в борт лодки так, что костяшки её пальцев побелели. Она вглядывалась в пустынный берег, будто там ждало избавление от всех невзгод.
Вскоре плеск воды и скрип уключин сменились глухим скрежетанием днища лодки о гальку прибоя. Аня подняла тяжёлый фонарь, высветив кусочек галечного пляжа и несколько каменных глыб:
- И куда нам дальше?
- Я знаю. Идём! – встрепенулась Тофа, первой спрыгнув из лодки прямо в воду.
- Подожди! – осадил её брат. – Мне сперва лодку привязать нужно. И потом, мы не поскачем в темноте по скалам, как горные козлы. Пойдём осторожно.
Его сестру, видимо, не очень устраивала такая неторопливость, но то ли по привычке, то ли по здравому размышлению, она подчинилась.
Когда форсит привязал их транспортное средство к одному из торчавших на берегу валунов, небольшая процессия медленно двинулась вглубь острова. Тофа всё время порывалась бежать куда-то в темноту, но державший её под локоть Фир сдерживал сестру. Аня, шедшая чуть позади справа, старалась освещать им путь доверенным ей фонарём. Замыкала процессию Нарсу.
Немного попетляв среди скальных выступов и огромных, гладко стёсанных валунов, Тофа привела свой маленький отряд к почти отвесной стене:
- Оно там. Я чувствую, – форситка положила на сырую шершавую поверхность ладонь.
- И как нам туда пройти? – опередил остальных своим вопросом Фир.
- Не знаю, – потерянно пожала плечами его сестра. – Наверное, где-то есть вход, но я чувствую только само Сердце, а не то, как к нему пройти.
- И что, будем в стенку лбом стучать? – к Нарсу, похоже, вернулся её сарказм – признак того, что белькара чувствовала себя лучше.
- Я попробую пройти вдоль стены. Вдруг тут найдётся вход, – предположила Тофа.
Ей никто не стал возражать.
Вокруг уже царила непроглядная тьма, рассеиваемая лишь фонарём в руках у Ани. Где-то за пределами освещённого круга шумел прибой, под ногами хрустели галька и скальные осыпи. И почти на пределе слышимости – стук молотков, перекличка матросов на корабле Мечки.
Какое-то время они брели практически на ощупь, спотыкаясь о камни и перелезая через скальные выступы. Пока Тофа не остановилась:
- Оно почему-то теперь отдаляется… – форситка с мольбой глянула на брата.
- Куда отдаляется? – вздохнул тот.
- Наверх… кажется.
Фир глянул вверх, на крутые скальные осыпи:
- Я не заберусь туда в темноте, – с виноватым видом развёл он руками.
Тофа села у каменной стенки, обхватив колени руками, и опустила голову:
- Кажется, я тут жить останусь, вместе с Твилингарами…
- Дылды… – вдруг презрительно бросила Нарсу.
Она запрыгнула на один из скальных выступов над головой Фира. Нога немного соскользнула, посыпалась каменная крошка. Но белькару это не смутило:
- Ждите здесь. Это не сложнее, чем ночью взобраться на дерево.
- Нарсу… Ты уверена? – слабо запротестовала Аня.
Ответа не последовало. Лишь сухой шелест осыпей показывал оставшимся внизу, куда перемещалась их маленькая подруга. Напряжённое ожидание немного затянулось, когда, следом за небольшим потоком каменной крошки, в круге света вновь объявилась Нарсу.
- Ну и забрались эти Слитые… Там, с северной стороны есть пещера. Кажется, она не очень высоко, и к ней когда-то вела тропа. Так что даже вы заберётесь.
Тофа подскочила, словно пружина, правда, при этом пошатнувшись. Фир её поддержал, после чего повернулся к Нарсу:
- Ну, тогда веди нас, храбрая белькара.
Та фыркнула, но при этом выпрямила спину и пошла впереди. Теперь процессию замыкали брат и сестра Рока.
Эта часть пути оказалась особенно утомительной. С этой стороны острова порывы ветра ощущались куда сильнее, чем в небольшой бухточке с юга. А брызги бившихся о подножие скал волн превратили неровную каменистую тропу в подобие скользкой палубы, покрытой ускользающими из-под ног камешками. От напряжения гудели ноги и ныла спина.
- Нарсу, а долго ещё? – рискнула уточнить Аня.
- Куда? – удивлённо оглянулась та.
- Ну, до пещеры…
- Так ты смотришь на неё.
Вопреки ожиданиям, ход в скале скорее напоминал большой лаз, куда невозможно было пройти, не согнувшись в три погибели. Аня вновь почувствовала, что краснеет, будто спросила глупость, но ведь она и правда не заметила эту дыру.
- А если там просто тупик? – вдруг испугалась дрожащая бледная Тофа.
- Тогда мы вернёмся, – резонно парировала белькара.
Но лаз опять обманул их ожидания. Несколько шагов в низком и узком туннельчике вывели компанию в просторную, уходящую куда-то вглубь, пещеру. В свете фонаря Аня рассмотрела на стенах несколько старых, насквозь проржавевших креплений, но больше ничто не напоминало о том, что где-то здесь живёт человек… или человекоподобное существо.
- Даа… в темнице ласкетов и то убранства больше, – протянула Нарсу, оглянувшись.
- Мы не знаем, что стало с Твилингарами на самом деле. И, похоже, здесь не было никого уже многие годы, – Фир заботливо поправил руку сестры, закинутую ему на спину. – Ты что-нибудь чувствуешь, Тофа?
- Я уже столько чувствую, что хочется ничего и никогда не чувствовать больше, – вымученно отозвалась она, – но выбора у нас нет. Идём.
Несколько пещер одна за другой, пустые и покинутые, гулким эхом провожали шаги пришельцев. Стало казаться, что они целую вечность бредут где-то в недрах горы, и выхода теперь не найти. Ледяные коготки страха и сомнения впились в сердце девочки. Захотелось повернуть назад и бежать вон отсюда – к солёному ветру и сыпучей гальке, но, глянув на решительные лица Фира и Тофы, Аня постаралась отогнать дурные мысли. Когда эти юные форситы стали ей друзьями, и чувствовали ли они то же самое, сейчас трудно было сказать, но девочка понимала, что не бросит их и не убежит, даже если впереди ждёт что-нибудь страшное.
Однако, впереди оказалась лишь ещё одна большая пещера, своды которой терялись в темноте, а стены пришлось бы обойти, чтобы убедиться, что ходов больше нет. Впрочем, они, похоже, были уже не нужны. Тофа охнула и рванулась к чему-то, что на первый взгляд показалось лишь ещё одной каменной глыбой. Фир же, наоборот, словно оглушённый, остался на месте. Ничего не понимали только Нарсу и Аня.
Правда, при ближайшем рассмотрении, камень, к которому теперь крепко прижалась упавшая на колени Тофа, оказался чем-то вроде большого полукруглого барельефа, где, наподобие знака инь и ян, стремились к центру человек и волк.
- Это что, и есть Сердце мира? – недоверчиво спросила Нарсу.
- Вы разве не чувствуете? – Фира будто накрыло невидимой волной. Он странно озирался, покачиваясь, словно в трансе.
- Ну всё. Приплыли, – резюмировала белькара, скрестив лапки на груди, – мы сюда тащились ради камня с рисунком, а теперь у нас на руках ещё и два сумасшедших форсита.
Помощи от юных Рока, похоже, можно было не ждать. Но ведь Аня добиралась сюда со вполне определённой целью. Что ж, отколоть кусочек от камня наверняка не страшно. Не станет же она новым Сердцем из-за маленького осколка.
Девочка нащупала на поясе кинжал, о котором всё это время почти не вспоминала. Не без труда открыла кожаные ножны.
- Ну, я тогда отколю кусочек… – полувопросительно посмотрела она на маленькую подругу. Та лишь плечами пожала, мол, делай, как считаешь нужным.
Глубоко вдохнув для храбрости, Аня подошла к барельефу. Тофа всё так же сидела на коленях рядом с камнем, прильнув к нему ухом, будто слушала шум волн в раковине. На лице её блуждала светлая улыбка. Форситка никак не отреагировала на то, что подруга тоже подошла к Сердцу их мира. Высеченные на барельефе линии казались совершенно гладкими, будто их создал не человек, а сама природа. Красиво. Только вот… откуда тут кусочек отколоть? Девочка скромно примерилась к незатронутому рисунком краю.
- Смелее! Вон там, кусок плаща торчит. Он меня давно раздражал.
Кто это сказал?! Аня оглянулась. Нарсу пыталась безуспешно привести в чувство Фира. Тофа всё также была поглощена своим странным свиданием.
- Да вот он я, прямо тут, – вновь прозвучал хриплый лукавый голос. Совсем рядом.
Аня глянула перед собой, и чуть не вскрикнула, увидев высунувшуюся прямо из камня волчью морду.
- Ой, не кричи, не кричи только! Мои бедные уши отвыкли от шума за столько-то лет.
- Т-ты кто? – тихонько спросила девочка.
- Сложно сказать, но, похоже, в данный момент я Хорт. Приятно, как говорится. А ты – Гостья, правильно?
Аня вспомнила, что так её называли Рута и Тоффин.
- Да…
- Короче, не робей, Гостья. Нома хоть всего покромсай. Мне не жалко.
- Ну, я… не могу так… – пискнула Аня.
- Не боись, говорю! Ему уже всё равно, а мне приятно. До смерти надоело болтаться тут с этим придурочным.
- Почему всё равно? – удивилась девочка, хотя происходящее казалось просто странным сном.
- А ты глянь, – из барельефа теперь высунулась и когтистая лапа, ткнув куда-то к стене.
Аня подняла фонарь. Там, скрючившись и сидя на корточках, что-то бормотал худой заросший мужчина. Хотя, то, что это мужчина, девочка поняла лишь по его телосложению. Спутанные в колтуны длинные волосы когда-то радовали глаз солнечной рыжиной, но теперь потемнели от грязи. Лица Твилингара видно не было, но и рассматривать его почему-то совсем не хотелось. Как они умудрились его не заметить до сих пор?
- А вы разве не… слились? – Аня смутно понимала, что есть много куда более важных вопросов, но этот сам собой всплыл в её сознании.
- Ну… фигурально выражаясь – да, – Хорт почесал подбородок когтем. – Так что в первый год тяжелёхонько пришлось. Представь себе, что ты не можешь понять, где твой разум, а где – товарища по несчастью. А ведь мы тогда были всего лишь человеком и зверем. Во плоти, так сказать. Тут поневоле двинешься. Так что, я его, в общем, понимаю. Но, честно говоря, надоел он мне. Коли давай, прям в середину!
- Ага… – девочка уже было поднесла кинжал к поверхности камня, но тут вспомнила ещё кое-что. – А что с Фиром и Тофой? Это вы их так… заколдовали?
Хорт недовольно хмыкнул:
- Ты вообще о ком?
- А… ну, я… вот про эту девочку у вашего… камня, и там её брат…
- Аааа! Эти двое… Девочка – сильный проводник. Настолько сильный, что создала образ матери из нитей магии. И сейчас с ней общается. Мы её, надо сказать, не держим. Она вольна уйти хоть сейчас… если осилит притяжение Сердца. Не все проводники смогли. А её брат попросту придавлен тем количеством магии, которое здесь концентрируется. Это пройдёт, хотя ему не помешало бы выйти на свежий воздух.
- Погодите! То есть, Тофа, возможно, не сможет уйти отсюда?
- Возможно… но это её задача. Не моя и не твоя. Сердце что-то вроде пахучего цветка, привлекающего насекомых. Проводники нужны ему, чтобы обновляться и, одновременно, для защиты. Выживший проводник улетит, неся на лапках волшебную пыльцу, тот же, которому не повезёт, умрёт от истощения в сладких объятьях грёз, которые создал он сам.
Хорт хмыкнул:
- Ты не гляди, что костей тут нет. Сердце и оболочку доедает.
Аня представила, как Тофа умирает от голода и жажды, всё так же прижавшись к холодному камню. А потом и тело её засасывает каменная глыба. Как жутко и несправедливо! На глаза тут же навернулись слёзы, стало тяжело дышать.
- Хотя… – продолжил Хорт, – есть одно средство ей помочь.
- Какое? – живо заинтересовалась Аня.
Её собеседник замолчал, будто что-то обдумывая:
- Твой кинжал.
- Этот? – девочка глянула на полупрозрачное оружие в её руке.
- А у тебя ещё есть? – саркастически произнёс волк. – Так вот, он же не твой, правильно?
- Ннет…
- Значит, это средство тебе вполне подходит… если только его владелец не твой родственник или близкий друг.
Аня помотала головой.
- Ну, тогда смело воткни его в серединку. Видишь, там такой шарик с щупальцами?
- И что будет?
- Будет обновление. Давай, смелее!
- Подождите… что значит обновление?
Глаза Хорта вспыхнули. Человек у стены, до этого безучастный ко всему, вдруг завыл. Да так, что у Ани сердце чуть не выпрыгнуло из груди.
- Ты начинаешь надоедать, человек, – кажется, этот голос уже не был только голосом волка, – но я отвечу. Это значит, Сила сменит носителя.
- Ой… я не хочу становиться новым Сердцем! – испугалась девочка, произнеся это прежде, чем сообразила, что, возможно, злит Твилингаров ещё больше. – Я домой хочу!
- При чём здесь ты? – это, кажется, вновь был Хорт, закрывший лапой глаза. – Носителем станет тот, чей кинжал ты держишь в руках.
- Вит? – Аня вновь глянула на прозрачный льдистый клинок, в котором танцевали золотистые искорки. Странно, раньше она их не замечала…
Вит станет новым Сердцем этой страны. Хорошо ли это? Аня вспомнила слова рутария об изменениях, что могут даже убить. В памяти мелькнули красные сполохи на площади перед ратушей, в которых корчились фигуры людей.
А на другой чаше весов – всего лишь жизнь одной маленькой форситки. Если, конечно, Твилингар не соврал… да и зачем ему вообще всё это нужно? Куда денутся они сами после того, как Сердце поменяет носителя?
- Может, тебе помочь?! – оскаленная морда Хорта вдруг оказалась очень близко.
Аня отступила на шаг и спокойно подняла на Твилингара глаза:
- Есть и другой способ спасти Тофу – мы просто заберём её отсюда. А я не хочу менять Сердце. Только забрать небольшой осколок для Вит.
- Думаешь, у тебя есть выбор, человек? – оскал превратился в ухмылку.
В круг света медленно, по-обезьяньи, вошёл Ном. Его белые, даже немного светящиеся, глаза неотрывно глядели на Аню. Девочка сглотнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, а ладони вспотели.
- Если ты мне что-нибудь сделаешь, я всё равно тебя не освобожу! Ведь это тебе нужно?
- Кроме тебя здесь ещё трое, человек, – а вот это уже, кажется, говорила сама пещера…
Тофа вдруг тоже подняла на Аню глаза. В отличие от Нома, они у неё были золотыми, но тоже пустыми. От жутковатого зрелища девочку передёрнуло. А форситка тем временем оторвалась от камня, поднялась, и, внезапно, очень быстро оказалась рядом с подругой. Аня даже сделать ничего не успела – кинжал из её руки вырвали с такой силой, что аж пальцы заболели.
- Тофа! Нет! Подожди!
Но форситка не слышала. Она с той же огромной силой воткнула кинжал Вит в середину камня. И засмеялась. Загоготал, вздрагивая всем телом Ном, залился похожим на кашель смехом Хорт. Зазмеились, поползли по серой поверхности ярко-синие морозные узоры, будто трещины. Вспыхнул золотом сам барельеф. Оплавились стены, потолок исчез как тонкая пластинка льда, и в чёрное небо ударил столб искристого света, отбросив не успевшую среагировать Тофу.
Аня упала на колени, закрыв лицо от слепящего света.
- Что произошло?! – услышала она крик Нарсу позади. Неужели белькара не слышала разговора с Твилингарами?
- Тофа! – словно преодолевая сопротивление сильного ветра, к сестре кинулся Фир.
Внезапно всё погасло. Лишь слабо светились голубым инеевые узоры на опустевшем камне, да постепенно привыкавшее к темноте зрение, различало мигающие в чёрном небе звёзды.
- Что здесь только что произошло? – настойчиво повторила свой вопрос Нарсу.
Аня оглянулась на подругу. Та, застыв в позе бегуна у старта, широко раскрытыми глазами глядела на камень.
- Мы только что поменяли Сердце мира, – с тревогой ответила девочка.
- На что? – ставшие огромными, глаза белькары теперь смотрели на неё. Но это всё же было куда приятнее белых или золотых глаз Нома и Тофы.
- Если Твилингары не соврали, на Вит, – с тяжёлым сердцем призналась Аня. Из её рта вырвалось облачко пара.
- Чтоо?!
- Не злись на Аню… – тихо выдохнула Тофа, чья голова теперь покоилась на коленях брата. – Это я виновата. Мне просто приказали… мама сказала…
- Мама? – Фир озабоченно потрогал её лоб. Затем, слегка отвернувшись, выдохнул пар. – Это были твои призраки, сестрёнка.
- Нет! Я говорила с ней, держала её за руку…. А почему здесь так холодно? – Тофа зябко поёжилась, и Фир постарался растереть руки сестры.
С неба, медленно кружа, полетели крупные пушистые снежинки.
- Мир меняется… – хрипло произнесла Нарсу. – Похоже, мы полные дураки.
- Ну… мы же не знали, что Твилингары окажутся такими… – попыталась успокоить подругу Аня.
- Они не плохие! – дрожащим от озноба голосом возразила Тофа. – Они просто очень устали. Мама говорила мне… Твилингары хотели уйти, но они могли это сделать только так. Уговорив или заставив кого-то поменяться с ними.
Над бывшей пещерой разыгрывалась настоящая метель. Ветер со свистом гнал снежинки куда-то на восток, но под защитой устоявших скальных стен всё ещё сохранялось относительное затишье.
Нарсу криво ухмыльнулась:
- И? Что теперь? Где Вит? И, главное, значит ли это, что Фор спасён?
- Боюсь, что Вит теперь везде, – покачал головой Фир. – И мы не знаем, обязано ли Сердце мира физически быть именно здесь. Зато её сила теперь меняет нити магии, я это чувствую.
Внезапно ветер ударил тугой волной, разметав рой снежинок. Ударил в лицо холодным потоком. Аня даже зажмурилась, а когда открыла глаза, на край пещеры, всё ещё взмахивая огромными белыми крыльями, опускался дракон. Льдистые когти уцепились за оплавленные скальные края, раскрошив их. Рептилия по-птичьи склонила голову на бок, оглядев маленьких существ там, внизу. Умные глаза цвета сапфира, казалось, изучали каждого.
- Это Халлстейн? – ошеломлённо произнесла белькара.
Ей никто не ответил, но Аня подумала, что даже если в мире Твилингаров и жили другие драконы, ближайшим из них всё равно был Халлстейн, хотя… кто их знает….
Новоприбывший тем временем определился со своими намерениями и, словно ртутный, буквально стёк по стене пещеры внутрь. Причём размеры его уменьшались по мере спуска. В итоге, на уже припорошенном снегом полу пещеры остался стоять мужчина средних лет, одетый в такое же белое одеяние, как у Ани. Его седые волосы над высоким лбом были забраны в небольшую косицу, а борода оказалась аккуратно постриженной. Странно, модниками Аня драконов никогда не представляла, даже если они умели превращаться в людей.
Вытянутое гладкое лицо Халлстейна создавало ощущение инородности. Сапфировые глаза слабо светились.
- Почему её здесь нет? Вы – слуги моей… дочери?
- Да я лучше сдохну, чем буду служить Вит! – рявкнула Нарсу.
Халлстейн смерил её равнодушным взглядом:
- А, нет. Теперь я вижу, что вы ей не слуги – белькар она ненавидит. И, ты права, она скорее убьёт тебя, чем заставит служить.
Откуда такие познания у того, кто никогда не приближался к своей дочери?
- Тогда это попытка уничтожить её? – Халлстейн оглядел присутствующих пытливым взглядом.
Аня на всякий случай помотала головой.
- Либо глупость, – закончил дракон. – Впрочем, попытка её уничтожить тоже вышла глупой. Вы дали ей всю силу этого мира.
- Мы не хотели… – жалобно произнесла Тофа.
Брат, не сводивший глаз с Халлстейна, ободряюще обнял её за плечо.
- А разве это важно? – поднял бровь дракон. – Важно лишь то, что вы сделали.
В Ане поднялось глухое раздражение:
- Из-за вас же!
- Что? – сапфировые глаза холодно посмотрели на неё.
- Всё, что здесь происходит – из-за вас! – громче, хоть и немного охрипшим голосом, повторила девочка. – Вит ненавидит вас. Поэтому она украла моего друга, и меня. Поэтому мы оказались тут. И поэтому получилось так, что мы поменяли Сердце мира!
- Разве предок виноват, если потомок, решив сжечь его портрет, подпалит весь дом?
Аня на сей раз не нашла, что сказать. Зато нашёлся Фир:
- Как удобно, – скривил он губы, – бросив своё дитя, считать себя невиновным.
- Бросив? – неподдельно удивился дракон. – А, впрочем, не важно. Времени на пустую болтовню мало. То, что вы сделали, можно обратить.
- Как?! – Тофа даже привстала на локтях.
- Вы убьёте её.
Аня захлебнулась морозным воздухом.
- Чтооо?! – одновременно спросили Нарсу и Фир.
- Ты в своём уме? – уточнила белькара. – Как мы тебе убьём средоточие магической силы всего мира?
- И что тогда будет с Сердцем? – почти перебила её Тофа.
- Сердце о себе позаботится. Ему не впервой. А убить её можно воон тем кинжалом, который торчит из камня, – Халлстейн указал на чудом уцелевшее в магическом пламени оружие. – Я отвлеку её. Вам же останется только подобраться поближе, и ударить им Вит.
Аня вдруг вспомнила давнишний весенний день. Пахло распаренной землёй, зеленью и немного бензином. Папа нёс её на плечах во время прогулки. Его колючий подбородок приятно щекотал ладони, а на горячей шее пульсировала жилка. В груди всё сжалось, и, задыхаясь от ещё не выступивших слёз, девочка спросила:
- Почему вы… почему ты хочешь убить свою дочку?
- Потому что она разрушает наш мир, – свысока поглядел на неё Халлстейн. – Разве это не очевидно?
Аня с трудом сглотнула:
- Ннет….
- А она ведь права, – подозрительно сощурился Фир. – Что с того, что мир немного изменится? Так бывает всегда. А вот тебя Вит наверняка уничтожит.
Что-то во взгляде Халлстейна, брошенном на юного форсита, напомнило девочке саму нойту.
- Когда я летел на остров, море замерзало. Ещё немного холоднее, и вы превратитесь в ледяные статуи. Ах, да… я забыл упомянуть – нападение на Фор началось. Войска Вит ещё тянутся по лесной дороге, но авангард уже начал штурм. Думаю, одни студёные уничтожат пол города. Вит привела их к пиршественному столу после стольких лет воздержания. Думаете, её отсутствие остановит их? А вот уничтожение хозяйки Нордлига и, как следствие, потепление, заставит их спрятаться в северных норах.
Нарсу посмотрела на Фира, поймав его взгляд.
- Хорошо, – сдался тот. Затем повернулся к отцу Вит. – Но если ты лжёшь….
- Что тогда? – с поддельным интересом осведомился дракон.
- Тогда я стану новым Сердцем, и избавлю от тебя мир, – негромко пообещал форсит.
Халлстейн только хмыкнул, но Фир не успел подойти к барельефу. Со студёным ветром, который даже Аню в её волшебной одежде пробрал до костей, в бывшую пещеру влетел искрящийся ледяной возок. Запряженный парой белых крылатых волков, он совершил плавный полукруг. Вит бросила поводья и ступила на землю. За её спиной Аня разглядела вцепившегося в поручни Сашку.
- Так-так, – произнесла, оглядывая собравшихся, Вит. Её взгляд остановился на Ане. – Не ожидала от тебя такой прыти, девочка. Но ты, в конце концов, хорошо мне послужила. Как и Сандер. Ну, это мусор… – она скользнула глазами по Нарсу и форситам. Затем повернулась к Халлстейну. – О! А вот и папочка! Сам пришёл… неужели, чтобы умолять тебя пощадить? Можешь начинать.
Халлстейн ничего не ответил. Лишь раскинул руки, ставшие похожими на крылья.
- Ну, неет, – Вит протянула руку, будто схватив что-то перед собой.
Халлстейн захрипел и схватился за горло. Его руки вновь стали обычными. В этот момент Фир начал потихоньку приближаться к барельефу, а Сашка спрыгнул с повозки, встав рядом с Аней:
- Извини. Я собирался ей сказать, но сперва начался штурм, а потом она куда-то резко свалила. Оказалось, к вам. А что происходит?
- Это дракон Халлстейн… её папа, и она, кажется, его убивает… если мы сами её щас не убьём…
- Погоди! А я тогда как?
- Ты?
- Ну, сердце же!
- Блин! – Аня вспомнила и бешено замотала Фиру головой. Но тот её не видел.
- Ребят… – протянула дрожавшая и кутавшаяся в свою одежду Тофа. – Она же его убьёт…
И правда, Халлстейн уже чуть ли не посинел.
- Да и что с того? – холодно осведомилась Нарсу, которая тоже дышала на ладони. – Одна тварь убьёт другую.
Но так же нельзя…. Никак нельзя. Никто не должен умереть!
- Вит! Подождите! Пожалуйста…
На Аню взглянули равнодушные, подёрнутые морозными узорами, глаза:
- Чего ты хочешь?
- По… подождите! Не нужно его убивать! Пожалуйста!
Хватка Вит ослабла. Всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы, разметав остальных по углам пещеры, вверх рванулся дракон. Лишь Вит осталась стоять. Она махнула рукой, и ледяная вьюга нагнала в небе крылатого ящера. Халлстейн заметался в белой замети, но стихия была сильнее.
- Я думала, ты умнее, девчонка. Впрочем, теперь ты разделишь судьбу этих жалких созданий.
В этот момент Фир, наконец, освободил кинжал из камня и метнулся к нойте.
- Стой! – крикнула Аня
Вит слегка обернулась. Небрежно махнула рукой.
Юный форсит отлетел к дальней стене. Брызнула кровь, и Фир остался лежать на полу.
- Фир! – крик Тофы заметался по пещере. Она выхватила своё маленькое оружие и два раза пальнула им в Вит.
Огненные струи прожгли ткань платья. Нойта оскалилась. Затем подула на ладонь в сторону Тофы. Форситка вскрикнула. По её ногам с хрустящим потрескиванием зазмеилась ледяная корка. В отчаянии девочка выстрелила по льду, но лишь прожгла небольшую проталину. Аня в ужасе смотрела, как покрылись прозрачным панцирем сперва руки подруги, затем плечи. Наконец, лёд скрыл и лицо форситки.
- Попробуй теперь пострелять своим огнём. Ещё желающие?! – нойта обвела оставшихся взглядом.
- Тофа! Фир! – Аня почувствовала, как по щеке холодной дорожкой скатилась слеза.
Сверху на Вит обрушился поток ледяных ножей. Видимо, Халлстейн тоже не дремал. Нойта вызвала ветер такой силы, что поток начало сносить в обратном направлении.
Краем глаза Аня уловила быстрое движение. Нарсу рыжей молнией кинулась к отлетевшему в сторону кинжалу. Девочка хотела крикнуть, но вспомнила про Фира. Придётся самой. Она сорвалась с места и побежала. Ужасно медленно, поскальзываясь на тонкой корочке льда. Но Нарсу была дальше, и Аня успела.
- Стой! – зашипела она белькаре. – Нельзя убивать Вит…
- Уйди! – оскалилась та в ответ.
Аня схватилась за кинжал, но не успела ничего сделать. Их заметили. Тугая волна ледяного ветра сбила с ног, протащила по полу. Рядом упала Нарсу – ей повезло меньше. На пути белькары оказался камень.
- Чужой пример ничему не учит, да?! – со злой весёлостью крикнула Вит.
Девочка услышала знакомое хрустящее потрескивание.
- Эй! Не трогай её! – звонкий мальчишеский голос немного дрожал.
В нойту выстрелил целый фонтан снега.
Спасибо, Саша!
Теперь Вит билась уже на два фронта. Никонову, конечно, было далеко до нойты, но, видимо, в нём жила часть её собственной силы. Потому что он не уступал. А сверху нападал Халлстейн. Под напором своих противников колдунья отступала к барельефу.
Аня поглядела на валявшийся рядом кинжал. Нет. Убить Вит она не может, но как-то надо спасать Тофу. Девочку трясло. То ли от пережитого страха, то ли от холода.
Внезапно, скорее ощущение присутствия, чем прикосновение, заставило Аню обернуться. Едва видимый фантом – красивая женщина с длинными рыжими волосами – кивнула ей.
- Стекло… – прозвучало как будто прямо в голове. – Сердце… умиротвори. Через стекло…
- Стекло? Какое? Что сделать? – переспросила девочка у каменной стены, припорошенной снегом. Фантом растаял, будто и не было.
Придётся догадываться самой.
Аня оглянулась. Сашка засел за каменным выступом, остервенело стреляя тугими воронками воздуха в нойту. Халлстейн уже навис над пещерой, открыв огромную пасть, из которой летел поток ледяных осколков. Вит отбивалась.
Где же здесь найти стекло? Хотя… ведь у неё же есть своё!
Девочка нашарила в кармане зеркало.
Блин, Сашка же говорил, что связаться можно только с тем, у кого есть другое… Но размышлять было некогда. Можно ведь попробовать. Аня приложила к стеклу свою ладонь:
- Вит. Вит. Вит.
На мгновение всё вокруг поменялось, будто ландшафт в сбоящей игре. Но тут же вернулось вновь. Блин! Да что не так?
Нойта словно тоже что-то почувствовала. Она обернулась к Ане, удивлённо подняв брови. И этим тут же воспользовался дракон. Мелкая ледяная взвесь зазвенела в воздухе, когда Вит упала на колени. Кажется, она была оглушена. Сашка тут же перестал палить, но Халлстейн не собирался останавливаться. Ящер отвёл змеевидную голову назад, набирая воздуха.
Он же сейчас её убьёт!
Аня кинулась к нойте. Снова, оскальзываясь и спотыкаясь, но так быстро она ещё никогда в своей жизни не бегала. Пульс бился в висках, лёгким не хватало воздуха. Она успела за пару секунд до того, как дракон выпустил новую струю ледяных осколков. Упав на колени лицом к поверженной нойте, девочка выкрикнула:
- Вит! Вит! Вит!
И впечатала почти онемевшую от холода ладонь с зеркалом в левое предплечье колдуньи.
Пещера исчезла.
Аня стояла на коленях внутри небольшого деревянного сооружения, рядом с колыбелью из бурых шкур каких-то животных. Ребёнок в ней не спал. Ярко-голубые глаза двухгодовалой малышки смотрели куда-то за Анино плечо. Девочка обернулась.
Молодая женщина с тёмно-каштановой косой ниже пояса, одетая в простое полотняное платье до пят, держала запястье… Халлстейна. С тех пор он, пожалуй, лишь отпустил бороду.
Аню никто из присутствующих не видел и не слышал.
Женщина умоляла. Умоляла дракона остаться, не бросать их с дочерью.
Тот лишь улыбался тепло, но как будто немного отстранённо. Он говорил, что дракону нужны иные страны, что необходимо защищать границы своих владений, иначе какой-нибудь другой дракон заберёт их себе. Что его мать вытолкнула его из гнезда через год после вылупления, а отца он вовсе не знал.
На прощание дракон поцеловал в лоб рыдающую женщину и взмахом руки заставил танцевать вокруг люльки ребёнка фантомы рыжих белькар.
- Вот, дитя. С ними тебе не будет грустно, – видимо, это было последним, что услышала от него дочь.
- Папа, – произнесла малышка, когда дверь за Халлстейном закрылась.
Не успела Аня предпринять хоть что-то, как вокруг закачались еловые лапы. Темнота обступила невольную зрительницу и женщину, прижимавшую к себе маленькую дочь. Теперь Вит было уже года четыре. Она обхватила шею матери, и обвилась ногами вокруг талии, чтобы её было легче нести.
За еловыми лапами показались развалины какого-то древнего каменного сооружения. Давно разрушенного и поросшего мхом и деревцами. Женщина забежала внутрь ещё сохранившегося зала. Аня заколебалась, но, оглянувшись назад, чуть не вскрикнула. Среди заснеженных деревьев скользили серые саваны Дочерей стужи. Сердце ухнуло куда-то в пятки, к горлу подступил ком.
Она юркнула в уцелевший портал следом за матерью Вит. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как женщина прячет испуганную дочь внутри древнего камина.
- Мама!
- Сиди тут, милая. Пока не выйдет солнце. Дадут Слитые, я вернусь к тебе скоро. Ни в коем случае не выходи, пока солнце не взошло.
- Маааамааа… – уже в голос рыдала маленькая Вит.
- И молчи! Прошу тебя, молчи.
То ли что-то в голосе матери, то ли её страх, заставили дочь замолчать. Женщина поцеловала своего ребёнка и бросилась наружу.
Ком в горле превратился в слёзы, и Аня почувствовала, что её трясёт. От обиды и несправедливости, от ужаса и жалости, от невозможности помочь. Она шагнула к камину, и тут же всё вокруг посветлело, словно солнце выкатилось на небосвод по мановению волшебной палочки. Вокруг заплаканной спящей девочки с серебристыми волосами столпились маленькие любопытные верпии. Одна из них потыкала ребёнка в плечо.
- Мама? – Вит сонно потёрла глаза кулачком, размазывая грязь по щекам.
Слёзы жгли глаза и оставляли на щеках мокрые дорожки. Ужасно хотелось подойти и обнять осиротевшего ребёнка, но Аня понимала, что не сможет. Ведь это лишь воспоминания.
А сцена вновь поменялась.
Вокруг снова шумел северный лес, но теперь здесь царило лето. Анина сверстница с длинными белыми волосами, забранными в хвост, и в кое-как скроенной одежде из шкур остановилась на пригорке, поросшем ягодными кустиками. Рядом толпились верпии, о чём-то бормоча на своём полу понятном языке.
Внезапно над лесом пронеслась огромная стремительная тень. Верпии запищали, принявшись тыкать лапками вверх. Белый дракон удалялся к своим горам. Вит проводила его взглядом, а затем с рычанием пустила снежный снаряд в ближайшую сосну. Та устояла, но полностью обледенела. Верпии в ужасе покатились вниз, попрятавшись в кустах. А Вит, вытирая слёзы и шмыгая носом, побежала к небольшому озеру, мирно спящему у подножия холма.
Последовав за ней, Аня увидела будущую нойту сидящей на корточках у самой кромки прозрачной воды. Зажмурившись, она что есть сил закусила нижнюю губу и впилась ногтями в предплечье. Наконец, рыдания отпустили Вит, и она посмотрела в зеркальную гладь, ближе к середине переходящую в глубокую почти чёрную синеву.
Аня присела рядом, пытаясь понять, что же она должна увидеть здесь. И тут знакомые белые узоры заструились по поверхности воды. Отражая их, глаза будущей нойты тоже подёрнулись белой пеленой. Аня довольно неловко качнулась, увидев перед собой знакомое бледное и бесстрастное лицо, и случайно задела Вит.
Глаза той внезапно вновь прояснились:
- Ты кто? – юная нойта слегка отстранилась, но вскакивать и отходить не стала.
- Ты меня видишь?
- Да. Ты кто?
- Я – Аня.
- Странное имя. Ты с юга? – теперь в глазах Вит плескался живой интерес.
- Я из другого мира. Вит…
- Ты моё имя знаешь?!
- Знаю. А ещё… – Аня помедлила. Стоит ли напоминать только что заморозившей сосну девчонке о её боли? – Ещё я твоих родителей знаю.
Лицо собеседницы потемнело. Озеро вновь начало леденеть.
- Откуда?
- Я видела твою маму и говорила с твоим… с Халлстейном.
Ледяные узоры остановили свой бег.
- И… что он… сказал? – она не спросила о маме. Наверное, давно поверила в её смерть и приняла это.
- Ну… он…
- Не мямли!
Вот злыдня! Даже в детстве такой была.
- Он сказал, что драконам непривычно жить с семьёй… – немного обобщила Аня услышанное в первой сцене. О том, что в далёком будущем Халлстейн предложит убить собственную дочь, говорить совершенно не хотелось.
- И всё? – ошарашенно произнесла Вит.
Её глаза снова наполнились слезами, губы задрожали.
- Нуу… он же просто дракон… он, наверное, не понимает… – попыталась хоть как-то утешить её Аня.
- Он ушёл и оставил мне этих дурацких белькар! Из-за него умерла мама! А он! Ему просто… непривыыыычно?! – последнее слово утонуло в тщательно сдерживаемых до того рыданиях.
Аня не выдержала. Она не умела утешать людей, но столько горя пронеслось перед ней за эти несколько минут, что она обняла вздрагивающую спину юной нойты. Позволила ей прижаться носом к своему плечу, и просто сидела так, пока слёзы не иссякли.
- Я его ненавижу, – тихо призналась Вит, шмыгая носом.
Из глубин Аниного сознания поднялась удушающая, жгучая волна гнева.
- Я тоже, – кивнула девочка.
Будущая нойта с удивлением взглянула на неё:
- Ты?
- Ага. Он же идиот! Он… он просто жалкое тупое животное! Я не дам тебя ему в обиду, обещаю!
Сапфировые глаза, удивлённо и с надеждой глядевшие на Аню, внезапно немного изменились, и девочка поняла, что снова сидит в пещере, а нынешняя Вит смотрит на неё. Смотрит взглядом той маленькой нойты. А сырое плечо безнадёжно замерзает. И они обе почему-то живы.
- Спасибо, – тихо сказала Вит, глядя ясными сапфировыми глазами куда-то за Анино плечо. – Кажется, пора отпустить это воспоминание. Пусть летит. Вот только, человеком он так и не стал – зачем ему человеческая форма?
Последнюю фразу нойта произнесла немного задумчиво. Затем улыбнулась одними губами, встала и шагнула к барельефу. И тот, словно ждал этого, впитал её в себя, как впитывает воду губка. Вспыхнули тонкие грани. Ярко-голубым полыхнул новый узор – женщина в длинном одеянии, сцепившая пальцы опущенных рук.
- Анька, уходи оттуда! Не могу больше держать этот барьер!
Тут только девочка обернулась, и поняла, кто всё это время спасал её и Вит от ледяных стрел Халлстейна. Почти куполом их закрывала стена, созданная из бурлящего воздуха и снега. Созданная бледным, но очень сосредоточенным мальчишкой.
- Я сейчас! Саша, спасибо тебе!
Аня выскочила из-под преграды, отбежав к противоположной стене. Но дракон больше не нападал. Он корчился высоко в небе, похожий на огромного червяка на крючке рыболова.
- Ффуу… выдохся… – Сашка опустился на землю. – Хрен вас разберёшь, кого спасать надо. То тебя от Вит, то вас с ней от дракона…. Как-то слишком сложно для моего бедного маленького мозга.
- Не наговаривай, Саш, ты – мегамозг вообще! – впервые за это путешествие рассмеялась Аня.
- Вы что наделали?! – оказывается, Нарсу очнулась, и теперь враждебно пялилась на барельеф. – Да вы! Я думала, мы друзья, а ты… – теперь злой взгляд белькары осановился на Ане.
- Друзья, Нарсу. Всё ещё друзья, – внутри немного щекотал нервы страх. А вдруг белькара не поймёт или не поверит? Но Аня, впервые, пожалуй, за всю свою жизнь, чувствовала, что совершенно права. И это окрыляло. – Но мне надо было спасти ещё одного друга, – она указала в сторону Сашки. – Ну и, как оказалось, достаточно было просто поговорить с Вит. И понять её. Думаю, она станет добрым Сердцем.
- Что-то я не вижу, чтобы эта добрячка вернула нам Тофу, – яда в голосе Нарсу хватило бы на десятерых. – Ты просто дурочка, Аня! Оказывается, при первой встрече я не ошиблась.
Это неприятно царапнуло самолюбие. Страх усилился – что, если Нарсу права?
Аня повернулась к ледяной статуе Тофы, и тут произошло сразу два события.
- Это ты – дурочка! – запальчиво возразил Никонов белькаре. – Анька умная. Она всё правильно сделала!
А ледяная корка на форситке начала таять. Так же, как протаивает оконце на замороженном стекле. Заструилась вода, побежала ручьями по каменному полу, вымывая проталины в снегу. Наконец, Тофа смогла глубоко, с хрипом вдохнуть.
- Тофа! – Аня кинулась к подруге, помогая ей счистить оставшийся лёд.
- Думала, так и задохнусь там… а где Фир?
- Там, – Аня виновато указала на всё ещё лежавшего без сознания форсита.
- Фир! – сестра подбежала к нему, с трудом перевернула на спину. – Братец, очнись!
Она закрыла рот рукой, из глаз брызнули слёзы.
- Он… он же не умер?
Белькара оказалась у лежащего форсита быстрее других. Приложила к шее лапку:
- Нет, жив, – потом обернулась к подоспевшей Ане. Отвела взгляд, буркнула: –Извини. Я была не совсем права.
- Ничего, – великодушно простила девочка. – Надо Фира доставить куда-то, где есть врач.
- Лучший врач, которого я знаю – Эффи, – тихонько произнесла Тофа. – Но туда теперь не добраться…
- Как это не добраться, а возок Вит на что? – спросил Никонов, тоже подошедший к бессознательному форситу.
Аня только сейчас заметила, что крылатые волки, всё ещё впряжённые в повозку, жались под навесом пещерной стены, подальше от недавно происходивших здесь противостояний.
Общими усилиями Фира перенесли туда, уложив на пол саней.
- А управлять ты этим умеешь? – спросила Тофа у Никонова.
- Ну… я видел, как это делала Вит. Думаю, это не так и сложно.
- Вредно вам думать, переросткам, – негромко фыркнула Нарсу.
Саша то ли не услышал её, то ли проигнорировал. Он встал на место возницы, и достал тот самый свисток, которым ещё в замке Вит выманивал леопарда. Дунул. Сперва ничего не произошло. Только волки забеспокоились – замотали мордами, принялись клацать зубами, будто пытались друг друга укусить.
- Да что не так? – раздражённо бросил Никонов. – А, вот же!
На сей раз он слегка прикрыл пальцем выходное отверстие.
- Ездовым тоньше нужно, – пояснил он Ане.
Волки разбежались, раскрыв немалые крылья, и плавно по дуге начали подниматься в небо.
Опять она совсем одна останется, – промелькнула непрошенная грустная мысль, когда девочка бросила взгляд на изменившийся барельеф. Ничего! Я всем расскажу её настоящую историю. Твилингаров же наверняка тоже ненавидели сперва.
Халлстейна нигде не было видно. Видимо, дракон улетел – если Вит сдержала своё слово, больше он никогда не сможет вновь стать человеком. Достойное наказание. Если, конечно, крылатый ящер способен понять своё положение.
- Смотрите, море оттаивает! – Тофа указала куда-то на юг.
Дракон не соврал – море и впрямь замёрзло, сковав Звезду севера во льдах. Но теперь там, куда указывала форситка, темнела полоса воды. И она постепенно нарастала, приближаясь к острову.
Совершив краткую посадку на корабле Мечки, Тофа рассказала о новом Сердце, и о том, что они спешат теперь в Фор.
- Фор в осаде? – зарычал капитан. – Тогда мы идём назад. Я, конечно, торгаш и засранец, но родной город в беде не брошу.
- Если успеете… – напомнила ему Тофа. – Но мы будем рады и вашей помощи.
- Жаль компас у нас вышел из строя…
- Компас? – переспросил Сашка.
- Ну, да, паренёк. Фиговина такая, которая север указывает.
- Да знаю я, – отмахнулся Никонов. – Вот. Держите.
Он вручил Мечке ледяной кристалл на шнурке.
- Эт чего? – осклабился капитан.
- Ваш новый компас. Он создан магией Вит. Так что работать будет без перебоев. Вот этот его край указывает на север.
- Нуу… выбора-то особого нет… – почесал в затылке Мечка. – Но если ты соврал…
- Не соврал, – спокойно парировал Сашка.
- А мы как доберёмся? – забеспокоилась Тофа.
- Вьюккены знают, где земля. И с высоты мы её увидим быстрее, чем они с корабля.
- Подождите! – к саням спешили Ник и Серхио. – Госпожа Тофа, заберите вы нас!
- Простите, ребята… – форситка виновато потупилась. – Не могу. Возок маленький, а нам нужно срочно доставить Фира к отцу.
- Что с господином Фиром? – встревожился Ник.
- Боевое ранение, – впервые вступила в разговор Нарсу. – Но жить будет, если не точить здесь лясы.
- Лады, ребятки! – Мечка хлопнул Ника по плечу так, что тот крякнул. – Поработаете на моей посудине. Коль хорошо себя покажете, выдам жалование за столько дней, сколько будем в море. Сделаем из вас настоящих морских волков.
Когда возок покидал корабль, на Звезде Севера ставили паруса.
Ощущение полёта в небольшом транспортном средстве, где под одним слоем тонкого дерева уже многие километры воздуха, одновременно пугало и восхищало. Порой Аня задумывалась, как бы не свалиться через невысокий бортик. Тофа сидела рядом с братом, положив его голову к себе на колени. Нарсу жадно ловила потоки воздуха. Сашка же наслаждался – иногда он оборачивался к своим спутницам, и на его раскрасневшемся от холодного ветра лице лучились искрами веселья глаза.
Внезапно тёмно-серую водную гладь внизу прочертила полоска суши на горизонте. По правую руку медленно вырастали горные цепи Халлстейновых угодий. Какие-то рыбацкие поселения на берегу будто прятали свой тыл в дремучем сосновом лесу.
- Эй, вы куда?! – Никонов снова дунул в свой свисток, натянув левую сторону поводьев. – Они, кажется, домой полетели. Но я уже поправил. Скоро будем у вас. Я ж правильно помню, что Фор левее отсюда?
Тофа кивнула.
Ещё минут через десять лёта береговая линия круто вильнула, превращаясь в укрытый от штормов фиорд. И тут же из-за гряды выглянули башенки Фора. Только уже с высоты было ясно – город в беде. Дома стояли тёмные, и лишь костры на улицах рассеивали сумрак забрезжившего рассвета. Слышались крики сражавшихся и умиравших.
- Неужели они уже в городе? – побледнела Тофа.
- Запросто, – кивнул Никонов. – студёных оружием не остановить. Да и магией не особенно.
Аня укоризненно посмотрела на него. Ну, нашёл, как подбодрить. А Тофа попросила:
- Правь туда. На башню в центре.
Сашка развернул волков, но, пролетая порт, они заметили какое-то движение в воздухе.
- Студёные! – первой опознала Нарсу. – Садись! Садись срочно!
Не успел кто-нибудь возразить, как вьюккены сами ухнули вниз, не дожидаясь встречи с жутким существом.
Оказалось, они опустились рядом со зданием бывшей тюрьмы. Аня не сразу узнала место в свете огромного костра, но постепенно детали того вечера воскрешали в памяти знакомую улицу с невысоким складским помещением. Да и печальные остатки здания, пострадавшего после взрыва, чернели на границе сумерек.
Люди и слитые, сидевшие и стоявшие в свете костра, повернулись к прибывшим. На лицах царило напряжённое ожидание – друзья это или враги?
- Аске?! – Нарсу резво выскочила из возка и бросилась к самому огню. Там сидело несколько ласкетов и стайка белькар. Один из них – с перевязанной лапой, – обернулся. – Аске, ты жив! Где отец?!
Белькар ответил не сразу. Он сперва отвернулся обратно к огню. Помолчал, будто размышляя, стоит ли говорить, и, наконец, всё же произнёс:
- Твой отец умирает. Он сейчас в городской ратуше. Я должен быть здесь, с моими воинами, а ты иди…
Нарсу застыла, но лишь на мгновение. Пущенной из лука стрелой она кинулась мимо вьюжного возка в знакомый переулок.
- Нарсу… – Аня хотел было попросить подругу подождать её, но вовремя поняла – это дело касается только белькары, и медлить здесь нельзя.
Тофа выпрыгнула из возка и громко обратилась к присутствующим:
- Друзья, мы – Рока! Мой брат был ранен во время сражения с Вит! Прошу, помогите отнести его в дом рутария.
Стоявшие у огня начали переглядываться. Наконец, двое молодых парней выступили вперёд. На них зашикали.
- Не те ли вы Рока, которые сбежали перед самым штурмом? – раздался чей-то желчный голос.
- Чтоо?! – глаза Тофы распахнулись до предела. Брови при этом изогнулись, стремясь к переносице.
- Что-то мы вас на стене не видели, – подтвердила невысокая женщина. – Да и рутария мэр арестовал. За то, что он отпустил лазутчицу Вит.
- Да о чём вы твердите?! – то ли в бешенстве, то ли в ужасе крикнула юная форситка. – Нас выманили на корабль, и отправили на верную гибель! Кому вы верите?! Разве отец хоть кому-то из вас причинил зло?! Мой брат… он, может, сейчас умирает, потому что сражался с Вит у Сердца мира! – она вытянула руку в сторону возка. – А вы…
Тофа задохнулась злыми слезами.
Обвинители молчали. Вышедшие из толпы парни переглянулись и решительно пошли к возку. Бережно достали Фира, положили на чей-то плащ, и аккуратно понесли его на площадь. Заплаканная форситка повернулась и направилась следом.
Аня схватила Сашу за руку:
- Идём.
- Куда? Я не брошу вьюккенов тут!
- Тогда бери их с собой и пошли, – прошипела девочка. – Или ты хочешь остаться среди местных?
Никонов зыркнул в сторону настороженных защитников города, и взял ближайшего волка за упряжь. На удивление, полозья легко, будто по снегу, скользили по камню, устилавшему городские улицы. Однако, Тофу, шедшую рядом с братом, они всё равно догнали не сразу. Выскочив на площадь, Аня поразилась произошедшим тут переменам. Какое-то время здесь, видимо, горели костры, у которых грелись защитники и мирные горожане. Теперь же, тут было пустынно. Лишь светились окна мэрии и окошко в совиной башне. Где-то на улицах справа, похоже, кипел бой.
- Карлики прорвались, – сплюнул один из парней, тащивших Фира.
- На Центральных же самые сильные маги… – побледнел второй.
- Ты великанов тех снежных видал? Я думал, они ворота перешагнуть могут. И дрянь эта летучая в саванах….
- Студёные, – потемнел лицом Сашка.
На него оглянулись – с недоверием и подозрением.
- Он… много знает. Начитанный… – заступилась за друга Аня.
Внезапно к Университету спустилась сверху одна из студёных. Прильнула к окну. Принялась летать вокруг. Спустя минуту, ещё один лёгкий тонкий силуэт в белом саване появился из переулка. Следом ещё двое. Все они кружили вокруг дома рутария, игнорируя, правда, открытый балкон в башне Хоньи.
- Ч-что они там делают? – голос Тофы дрогнул.
Внезапно лёгкая дрожь разошлась по площади от Университета. Окна его заполнились чернотой. Послышался звук, будто лопнуло большое стекло. И, разбросав черепицу крыши, серый смерч поднял в воздух фигурку Эффи. Но даже с этого края площади было видно, что половина её – чёрная и мёртвая, как та, что Аня видела в зале с зеркалами. Студёные, издав пронзительный визг, кинулись в атаку.
- Ааа… я понял, – произнёс рядом Сашка. – Их привлекает, когда много магии.
Эффи тем временем открыла светящиеся мертвенно-зелёным светом глаза. И принялась вращаться, сама превратившись в смерч. Студёные разлетались в стороны.
- Быстрее! В мэрию! Там должны быть доктора! – крикнул один из форситов, которые несли Фира.
Тофа – бледная и заплаканная – застыла на мгновение. Похоже, её надежды рухнули. Но сдаваться она не собиралась. Поэтому решительно тряхнула головой и побежала к мэрии впереди небольшой процессии.
Аня с Сашей едва поспевали за ней.
Вдруг из дверей Университета выскочил знакомый старичок-привратник. Видимо, не только в башне Хоньи оставались люди.
- Верий! – крикнула Тофа. – Сюда!
Старичок заметил их, радостно замахал на ходу рукой. Но в тот момент, когда он пересёк половину разделявшего их расстояния, одна из студёных, отброшенная Эффи, оказалась между ними.
Верий охнул и как-то вдруг осел.
- Беги, дурак! – крикнул Сашка, явно не слишком заботясь об уважении старших.
- Верий, бегите! – присоединились к нему Тофа и Аня.
Привратник сделал пару шагов, но, будто в страшном сне, ноги его переступали ужасно медленно.
Тофа достала свой огненный пистолет и выстрелила в полупрозрачное существо. Но всё, чего она добилась – студёная впитала горячий заряд и стала будто бы плотнее. Затем существо протянуло костлявый длинный отросток и ухватило Верия за камзол. Прильнуло к нему, будто обволакивая.
До застывших в ужасе людей и форситов донёсся сдавленный крик. Верия начало трясти. Он будто на глазах терял свои краски. Тогда как студёная напитывалась ими, становилась плотнее и контрастнее.
- Они забирают чужое тепло…, – сдавленно поделился Сашка.
- Верий! – в который уже раз за это утро из глаз Тофы сочились слёзы.
Аня и сама поймала себя на том, что глазам горячо, а по щекам расходится сырость. Её тоже мелко трясло, но что она могла сделать?
В этот момент Эффи перестала вращаться над крышей Университета и вокруг неё, словно отрываясь от лохмотьев платья, начали расплываться волокна темноты. Студёная отвлеклась, выронила белое тело Верия. Но, видимо, в отличие от товарок, решила, что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Пустота под саваном обернулась к Тофе и её спутникам.
У Ани по спине пробежали гигантские мураши. Ладони вспотели, а сердце запрыгало у самого горла. Никонов тоже побледнел. Тофа глядела на Дочь Стужи огромными круглыми глазами. Страх метался в суженных зрачках.
- Бе…бегите! – на выдохе крикнула Аня. Получилось хрипло и жалко.
Но Тофа послушалась. Двое парней, несших Фира, уже, как могли быстро, бежали к мэрии. Но так и не бросили свою ношу.
- А мы чё встали?! – страшным шёпотом произнёс Сашка.
Волки рвались обратно в переулок. В тот момент, когда Никонов задал свой вопрос, один из них так дёрнул упряжь, что мальчишка упал. Вьюккены взмыли в воздух почти без разбега и полетели куда-то на восток.
Аня дёрнула друга за руку, не отрывая взгляда от приближавшейся студёной. Сердце колотилось в груди. Зудящий тяжёлый ком там же не давал нормально дышать. Может, поэтому ослабевшая рука девочки не выдержала Сашкиной тяжести, и они вместе с Аней плюхнулись на мостовую.
Белые лохмотья маячили уже совсем рядом. Где-то вскрикнула Тофа.
Никонов развернулся и кинул в студёную снежным комом. По твари прошла рябь, но снежок впечатался в мостовую, пройдя насквозь. Мальчик выругался, прежде чем его накрыло саваном. Аня пискнула и зажмурилась. Когда она рискнула открыть глаза, студёная опадала на землю сдувшимся серым шариком.
Сашка с налипшими на лоб сосульками светлых волос и огромными от страха и удивления глазами смотрел, как исчезает казавшаяся непобедимой тварь.
- Сааш, это ты её так? – спросила Аня севшим от страха голосом.
- Типа, кажется, да…. Наверное, я для них слишком холодный внутри….
Аня потрогала другу лоб тыльной стороной ладони. Она ни за что не стала бы этого делать в своём мире целую вечность назад. Но тогда и Никонов отреагировал бы по-другому, теперь же он даже не пошевелился.
- Да не, нормальный, вроде….
- Ну, тогда не знаю….
Аня видела мэрию лишь снаружи, но догадывалась, – то, что они с Сашкой увидели теперь внутри, кардинально отличалось от её обычного состояния. Резкий запах медицинских препаратов и какой-то гнильцы рождали стойкое желание заткнуть нос. Отовсюду слышались стоны, которые перебивались разговорами. На мраморных лестницах и строгих дорогих коврах сидели и лежали раненые. Между ними сновали вооружённые люди, врачи и простые горожане, пришедшие по делу или разыскивавшие своих.
- А ну, посторонись! – гаркнул на ребят дюжий форсит в когда-то белом, а теперь заляпанном бурым, фартуке. Он, вместе с напарником, нёс тяжело раненого бойца.
Аня старалась не смотреть на ранения. Иначе её начинало мутить. Но поглядывать по сторонам приходилось. Она искала кого-нибудь знакомого – Нарсу или Тофу….
- Ной! – голос показался Ане знакомым. Она повернула голову и увидела, как из бокового коридора, лавируя между ранеными и санитарами, спешит Рута.
Обеспокоенная целительница показалась девочке усталой и слегка потускневшей.
- Ной! – женщина шарила вокруг взглядом, пытаясь кого-то найти. – Я же чувствую….
- Рута! – девочка махнула ей рукой. Целительница заметила. Замерла, сперва улыбнувшись. Затем перевела взгляд на Никонова, и улыбка померкла. Она смотрела на мальчишку остановившимся взглядом, будто к ней приходило какое-то неприятное осознание.
Затем целительница нахмурилась и тряхнула головой. Решительным широким шагом пересекла разделявшее их расстояние.
- Здравствуй, Аня. Я очень рада, что ты цела! А это, наверное, твой друг, которого похитила Вит?
- Д-да… его зовут Саша.
- Здравствуй… Саша. Я Рута.
- Угу, здрасьте.
- Ответь-ка мне, Саша, на один вопрос: ты помнишь, что происходило, когда ты попал в наш мир?
- Ээээ… – Никонов глянул на Аню. Та кивнула – Руте доверять можно. – Нуу, я летел, прошёл через зеркало, а дальше не помню… вроде как сознание потерял. Очнулся уже в своей комнате….
Рута разочарованно вздохнула.
Сашка подумал и вдруг выдал:
- Нуу, я, кажется, видел сон…, – не очень уверенно протянул он, – там был ещё мужик какой-то. Он вроде что-то мне дал, но я не уверен. Я думал, это просто сон и всё.
Глаза целительницы вновь заблестели. Она остро глянула на Никонова:
- Как выглядел этот человек? Тот, кто дал тебе что-то.
- Эээ… – Сашка почесал затылок. – Вроде, с бородой, но не длинной. А, рыжий! Но он, правда, в крови был испачкан, может, поэтому…. А больше – не знаю. Это ж сон был….
- Не сон, – отрезала Рута. – Это был мой брат. Ты видел последние минуты его жизни, и, кажется, он передал тебе свой дар Привратника. Недаром я чуяла его. А, оказалось, это ты.
- Извините, – буркнул Сашка, глянув исподлобья.
- О чём ты? В этом нет твоей вины.
- Целительница! Каффи хуже! – донеслось до них с другого конца коридора.
Рута обернулась, нахмурилась:
- Ладно, лисятки, не теряйтесь. И постарайтесь выжить.
Она убежала так же стремительно, как и появилась.
- Чёт я нифига не понял.
- Потом объясню! Надо найти Тофу и Нарсу. А ещё лучше – Тоффина.
- Боюсь, рутарий сейчас недоступен, – произнёс твёрдый голос будто над самым Аниным ухом.
Девочка обернулась и увидела суперинтенданта в его идеальном чёрном камзоле. Первым порывом было – убежать. Но ведь она ничего плохого не совершала! Поэтому просто сказала:
- Здравствуйте.
Корб сощурил тёмные глаза, слегка повернув голову:
- Впрочем, у тебя есть шанс увидеться с Тоффином. Идём.
- Куда? – упёрлась Аня. Её уже дважды пытались убить местные чиновники, третий раз попадаться она не хотела.
- В малый зал Совета, – непонимающе глянул на неё суперинтендант. – Если рутарий где-то сейчас и может быть, так это там.
- Его… выпустили?
- Боюсь, ещё нет. Но вряд ли мэр станет настаивать на задержании, когда только Рока может остановить вот это, – Корб указал за окно, где расплескалась чёрная муть, созданная Эффи. Студёных не было видно в этом смоге.
- Но тогда… – Аня раньше никогда не разговаривала так со взрослыми, но раньше её никогда не пытались убить. – Кто меня защитит?
Суперинтендант поднял бровь:
- От кого?
- От… мэра и… Фаркаса.
- Как интересно. И чем же угрожают тебе сии почтенные граждане? – теперь уже обе брови Корба поднялись, он в упор смотрел на Аню.
Та глянула исподлобья:
- Вы, наверное, мне не поверите.
Суперинтендант усмехнулся:
- Отчего же? Если история будет убедительной, а доказательства вескими…. Но такие обвинения принято предъявлять на Совете, – он вытянул ладонь, пресекая Анину попытку возразить. – Да, перед лицом самих обвиняемых – это докажет искренность рассказчика.
Аня задумалась. Мимо неё пробежали несколько человек, поздоровавшись с Корбом.
- Чёт я ему не верю, – шепнул сзади Сашка.
- А кто этот молодой человек? – заинтересовался Никоновым интендант.
- Мой друг, – просто ответила девочка.
На мальчика устремился острый пытливый взгляд.
- Что ж. Сейчас мне не до того, но позже я с интересом выслушаю кто ты и откуда. А теперь – меня ждут в зале Совета, – Корб повернулся к Ане. – Так ты идёшь?
Очень хотелось ответить: нет, и разобраться как-нибудь потом. В груди противно заныло, ноги сделались ватными. Но девочка вздохнула:
- Да, иду.
- По дороге перечисли мне возможных свидетелей и фигурантов.
Корб чеканным шагом направился в одному ему известном направлении, по пути здороваясь с людьми. Пару раз он отдал какие-то приказания, а одного из охранников у двери зала Совета отправил разыскивать Тофу и Нарсу, которых указала Аня. Гарта с подельником найти было сложнее, но суперинтендант пообещал и это.
Девочка вдохнула поглубже, как перед погружением, когда створки открылись. Сашке пришлось остаться в коридоре по настоянию Корба.
В свете сотен ламп, на фоне сплошной черноты за высокими стрельчатыми окнами, стоял, устало сгорбившись, мастер Тоффин. Он был свободен, но не пытался сбежать, и что-то втолковывал двоим членам Совета спокойным голосом.
На вошедших рутарий сперва не обратил внимания.
Зато мэр повернул заплывшее потом лицо. Увидев Аню, он лишь поднял бровь, будто подражая суперинтенданту:
- Господин Корб, вы нашли нашу беглянку? Где же юные Рока?
- Насколько я знаю, Фир ранен. Он у лекарей. Сестра с ним.
Фаркас, как и на первом совете, не сразу поднявший взгляд от своих записей, потемнел лицом, увидев, кого привёл с собой Корб. Однако, ни слова не сказал.
Тоффин тоже повернул голову, и лицо его озарилось улыбкой:
- Здравствуй, Аня! Рад тебя видеть….
- С Фиром всё будет хорошо! – улыбнулась в ответ девочка.
- Ну, это решит суд, – холодно перебил Глиганн. – Дезертирство, похищение корабля, пособничество шпионке….
- Я не шпионка! – сжав челюсти и сузив глаза, девочка исподлобья посмотрела на мэра.
Тоффин округлил глаза, слегка покачав головой, будто пытаясь отговорить Аню от спора.
Мэр заметно порозовел:
- Ты смеешь мне дерзить?
- А вы смеете?! – у Ани перехватило дыхание от негодования. – Смеете убивать невинных людей?!
Лицо мэра стремительно заливала багровая краска, но он ответил подчёркнуто спокойно:
- Каких невинных людей, я убил по-твоему?! Не стоит усугублять свою вину, девочка.
- Не убили, но собирались! Меня и Нарсу. По вашему приказу Гарт – слуга мастера Тоффина… он напал на меня ночью с подельником и отнёс в башню к тёмной Эффи. Сказал, что никто меня там не будет искать. И как будто я сама сбежала. А Нарсу пыталась меня защитить, но её тоже схватили и бросили в башню вместе со мной.
Воцарилось недолгое молчание.
- По-моему, это похоже на детскую сказку-страшилку, – прервал его Фаркас.
- Но вы же… – задохнулась Аня. Хотя тут же подумала, что не стоило ждать правды от форсита, обманом заманившего их на корабль и чуть не потопившего. – Наверное, вы заодно, – негромко добавила она.
Мэр и глава магистериума переглянулись.
- Ты думаешь, кто-то здесь поверит тебе, дитя? – с усмешкой обвёл залу пухлой ладонью Глиганн. Он вновь порозовел и теперь снисходительно улыбался.
- Ну почему же, – раздался твёрдый голос из-за Аниного плеча. – Если найдётся достаточно доказательств, я поверю.
Девочка обернулась. Виктор Корб, сложив на груди руки, прямо смотрел на мэра.
Тот поперхнулся слюной:
- Господин суперинтендант! Вы отдаёте себе отчёт…? Вы подчинены Совету и мне лично!
- Вполне, господин мэр. Но в военное время я обладаю бОльшими полномочиями. Кроме того, я – слуга закона. И если он окажется не на вашей стороне, прошу меня простить, но я буду судить вас и господина Фаркаса со всей строгостью.
Глава магистериума сузил волчьи глаза, но ничего не сказал. Мэр заиграл желваками.
- Ладно. С этим наветом мы можем разобраться позже. Сейчас есть другая беда, – он явно сделал над собой усилие, чтобы говорить спокойно. Впрочем, это ему вполне удалось.
- Господин суперинтендант… – дверь в зал Совета приоткрылась, и явно робеющий молодой военный постарался незаметно привлечь внимание Корба.
Тот кивнул и подошёл к подчинённому. Выслушал краткое донесение. Снова кивнул, отпуская военного.
- Что ж, господа! – повернулся суперинтендант к Совету. – Похоже, противника удалось сдержать на подступах к площади. Думаю, здесь вы разберётесь без меня, – лёгкий кивок Тоффину. – А девочку я забираю до выяснения всех обстоятельств дела.
Аня заметила, как сверкнул на неё глазами Фаркас и одобрительно улыбнулся на прощание рутарий.
На выходе из зала, рядом с подпиравшим стену Сашкой грызла коготь Тофа. Нарсу задумчиво смотрела в окно на чёрную мглу.
- Ой, девочки! – обрадовалась Аня.
Тофа без слов обняла её:
- Как там папа?
- Он держится. Его даже не связали. Ну и, если я правильно поняла, только он может остановить Эффи. Значит, может ставить любые условия… Совету.
Корб, усмехнулся, слыша эти слова.
Подошла Нарсу. Внезапно сиганула к Ане на грудь:
- Что ты творишь, глупый переросток?! Зачем вы полезли к студёным в пасть? – она вдруг расплакалась, уткнувшись в белый мех Аниной куртки. – Я же к тебе привыкла уже….
Хотелось что-нибудь сказать такое… ободрительное или забавное, но так ничего и не придумав, девочка просто обняла маленькую хвостатую подругу:
- Как ты? Как… твой отец?
Нарсу лишь помотала рыжей головой, но потом всё же сдавленно произнесла:
- Аске теперь вождь.
- Я… очень сочувствую, – ответила девочка единственное, что пришло на ум. Прозвучало это довольно жалко.
- Сожалею, – Тофа тоже положила руку на плечо Нарсу. – Но… почему же вождь Аске? Ведь ты же прямой потомок….
- У белькар так не работает, – вытерла слёзы кулаком белькара. – Мы выбираем достойнейшего. Аске заботится о племени, в отличие от меня….
- Не хотелось бы вас прерывать, – неожиданно деликатно произнёс Корб, – но если кто-то из господ в этом зале действительно желал вам смерти, не стоит болтаться поодиночке по мэрии. Отправляйтесь в мед.часть, к Фиру. Я пришлю туда двоих гвардейцев для охраны. Когда всё это закончится, дадут Твилингары, нашей победой, мы выясним, кто в этой истории прав.
С этими словами суперинтендант повернулся и чеканным шагом направился к главной лестнице.
- Идём, – Тофа кинула извиняющийся взгляд на дверь зала Совета.
У Фира оказалась собственная комната – вернее, раньше она служила чем-то вроде кладовой при одном из залов мэрии. Теперь же, после расчистки на скорую руку, здесь поместились матрас и столик с медицинскими инструментами.
Молоденькая сероухая медсестричка любопытно глянула на вошедших, но ушла по просьбе Тофы.
- Как Фир? – кивнула Аня на мальчика-лиса, всё ещё лежавшего без сознания. Он был перевязан. На лице, бледном, как мел, запали потемневшие глаза. Думать о худшем не хотелось.
- Врачи говорят, жить будет, – улыбнулась Тофа.
Аня вернула ей улыбку.
- Ты предъявила обвинения? – подруга в упор глянула на девочку.
Нарсу тоже заинтересованно скосила глаза.
- Ну, Корб сказал, что иначе получится, что я что-то скрываю… – Аня покраснела. – Да и вообще, преступница здесь не я. Почему я должна молчать?
- Правильно! – согласилась белькара. – К студёным вашу деликатность! Я бы вообще их самих к Эффи отправила.
- Постойте, – запротестовала Тофа. – Я ведь не против, что нужно судить Фаркаса и Глиганна. Просто сейчас и правда может быть опасно оставаться с ними в одном здании.
- Что нам сделают эти свиньи? – фыркнула Нарсу.
- Корб же обещал приставить к нам охрану, – согласилась Аня.
- А ты уверена, что он нас не кинет? – спросил молчавший до этого Сашка. Он устроился на стопке старых папок с бумагами. И добавил: – Похавать бы чего, а?
И поспать, – подумала про себя девочка. Хотя, понятно, что сейчас это недоступная роскошь.
- Виктор надёжный человек, – ответила за неё Тофа. – Да и пунктик у него про справедливость. Кажется, когда Корб учился в школе, его брата судили за то, чего он не совершал. Ну и потом он повесился. Брат то есть.
Грустно помолчали. Тофа вдруг спохватилась:
- Ой! Чего же я? Сейчас попрошу нам что-нибудь поесть принести.
Уже знакомая медсестричка через некторое время принесла им горячий чайник, несколько чашек и хлеба с сыром.
Ели молча и с аппетитом. Аня вспоминала домашние бутеры с расплавленным сыром из микроволновки. Эх, сейчас бы поесть их. И вообще – домой. Чтобы мама не боялась за неё и не плакала. Девочка представила, как было бы здорово познакомить Нарсу и Тофу с мамой. Они бы ей понравились. Бабушка, наверное, посмотрела бы поверх очков, и потом долго обсуждала рыжие хвосты и уши с подругой Любочкой по телефону. А Егор… да фиг знает. Наверное, буркнул что-то вроде привет и закрылся в комнате играть в свои гоночки. Ему всё равно, даже если Анины подруги на головах придут.
Аня негромко хихикнула.
И тут дверь громко распахнулась. На пороге возвышалась Рута. За её спиной маячили два гвардейца, обещанные Корбом. И справа робко прилепилась медсестричка.
- Ага. Все здесь! Ну, отлично. А это кто? – она кивнула на лежащего в забытьи Фира.
- Это мой брат, – с небольшим вызовом в голосе отозвалась Тофа.
- Тьфу ты, стужа! Вы же Рока? Правильно? – во взгляде Руты скользнула тёплая смешинка.
- Д-да…
- И что с ним?
Медсестра, топтавшаяся на пороге шёпотом перечислила целительнице травмы Фира.
- Если б дело было только в этом, – помотала та головой, – он бы уже давно пришёл в себя. Так что, рассказывайте, детки. А вы, – обернулась Рута к медсестричке, – можете идти. Я позову, если будет нужда.
Тофа с помощью Ани коротко поведала об их злоключениях в пещере Твилингаров.
- Даа, – нахмурилась целительница. – Дел вы, конечно, наворотили. Но нет и худа без добра. Дай-ка.
Она села на матрас рядом с Фиром. Провела рукой по его лбу.
- Да, у него просто передозировка. Это проходит, – фыркнула она.
- Передозировка? Чего? – Тофа округлила глаза.
- Энергии, Силы, магии… как хотите. Его просто накрыло сильной волной, и оглушило. Иначе он давно уже был бы в сознании, и донимал вас стонами и жалобами на рану.
Уж Фир бы точно не жаловался, – подумала про себя Аня.
Но Тофу интересовало другое:
- Но ведь у него такая рана….
- Это царапина для мужчины, – мягко возразила Рута. – Не бойся, девочка. Кстати, у меня тут карман почти пустует. Я могу собрать туда излишки Силы, которые всё ещё не дают Фиру очнуться.
- Какой карман? – подозрительно скосила глаза Нарсу.
- Пространственный, – похвасталась Аня своими знаниями. Но, видя, что белькара всё равно ничего не поняла, добавила: – Не важно. Потом расскажу.
Тофа кивнула, а Сашка принялся жадно сверлить взглядом руки целительницы.
Та размяла пальцы, и просто начала водить над телом Фира, будто собирая со стола крошки. Потом, не разжимая рук, она принялась ссыпать воображаемые крошки в такую же воображаемую сумку сбоку.
Аню всё это время не покидало странное ощущение фарса. Но ведь она прекрасно помнила, как Рута достала из ниоткуда новый дом.
Несколько минут все с напряжением следили за манипуляциями Руты. И только Фир оставался без сознания. Наконец уставшая целительница встряхнула руки.
- И чего? – не выдержал первым Сашка.
- Ой! – Тофа, стоявшая ближе всех, широко улыбнулась.
Аня посмотрела на её брата. Глаза юного форсита приоткрылись. Нехотя, словно собираясь тут же закрыться обратно.
- Фир!
- Надо же, очнулся!
- Ура!
- Г-где мы? – ещё непослушным языком проговорил Фир.
- В Форе, – улыбнулась Тофа, – мы в мэрии.
- А почему…? Почему мы в какой-то каморке?
- Потому что война, милый. И места всем раненым не хватает, – хмыкнула Рута.
- Война? Мы проиграли? – глаза форсита тут же открылись достаточно широко. – Что с городом? Где отец?
- Ну-ну. Всё потом. Сейчас тебе надо восстановиться, – тон Руты не предполагал возражений. – Оставайтесь тут, а меня ждут раненые.
Целительница широким шагом покинула их маленькое убежище.
- Где отец? – вновь потребовал ответа Фир.
- Он был в зале Совета… – попыталась успокоить брата Тофа.
- Ты его видела?
Форситка осеклась.
- Я его видела, – произнесла Аня.
Фир перевёл на неё встревоженный взгляд.
- В зале Совета, – уточнила девочка. – Они, кажется, решали, как усмирить Эффи. Но выглядел он хорошо, спросил про вас….
Она сознательно умолчала о том, что рутарий взят под стражу. Не говорить же об этом раненому мальчишке.
Но совсем избежать беспокойства не вышло.
- Усмирить Эффи?! – взгляд Фира потемнел.
- Ну, она…
- Она защищала наш дом от студёных, и слилась со своей тёмной формой, – тихо, но твёрдо произнесла Тофа.
- И как отец собирается её усмирить?
- Он же однажды разделил их уже, – улыбнулась его сестра.
- Угу. Только тогда вокруг не сновали твари, способные выпить всё твоё тепло.
- И что же ты предлагаешь? – фыркнула белькара.
- Идти туда и прикрывать его, пока он разбирается с Эффи, – Фир сделал попытку встать. Тофа кинулась было к нему, чтобы уложить обратно, но брат так на неё глянул, что форситка отступилась.
Нарсу едко рассмеялась:
- Может, ты, городской мальчишка, и не в курсе, но против студёных оружие бесполезно. Да и от магии мало проку.
- Да. Я пыталась… спасти Верия, – шмыгнула носом Тофа, – но, кажется, сделала только хуже. Она поглотила огонь и стала сильнее.
- Они убили Верия?! – брови Фира сошлись на переносице. – И вы хотите тут отсиживаться?
- Погодите, – остановила спорщиков Аня. – Есть один способ….
Она поглядела на Сашку, считая себя не вправе решать за него. Тот поёжился под прицелом четырёх пар глаз. Потом неохотно выдавил:
- Ну, да… одна из них исчезла, когда пыталась меня… съесть, но я… почему я должен туда идти?!
Аню будто по голове ударили. Да как он… ?! Что же он делает?! Это же подло! Сердце забухало у самого горла, щёки бросило в краску, а ладони вспотели.
- Ничего другого я не ожидал от врага. Не понимаю, что вообще он тут делает, – жёстко и как будто спокойно произнёс Фир. – Ты вообще, кто? Слуга на посылках? Или кучер у Вит?
- Он её наследник, – немного обиделась за одноклассника Аня, не её перебили:
- Да пожалуйста! – резко бросил Сашка. Спрыгнул с кипы бумаг и направился к двери.
Вот сейчас он откроет дверь и уйдёт. И всё. И побежит Фир пугать студёных водой и шпагой. И Тофа пойдёт. Она же не бросит своих. И Аня, потому что иначе нельзя. И, наверное, даже Нарсу. И они, возможно, все погибнут.
Плечи передёрнуло. Внутри похолодело, будто Вит всё ещё была где-то рядом. Но тут же пришло решение. Щелчок ручки привёл Аню в чувство:
- Стой! Подожди, Саш! – она кинулась к однокласснику, стремясь ухватить его за плечо. Внутри словно что-то потянулось. Руку укололи тысячи ледяных иголок, и на миг она потеряла чувствительность. А потом по Никонову побежали змейками знакомые морозные узоры.
- Ой! – девочка отдёрнула руку.
Сашка повернул к ней заиндевевшее лицо:
- Ты щас чего, заморозить меня пыталась? – удивлённо спросил он.
- Н-нет! Это не я! Я не умею! И-извини…
- Положи руку на стену, – предложила ровным голосом Тофа.
Аня в недоумении подчинилась:
- И?
- Чувствуешь нить внутри?
- Нить? – одновременно с этими словами Аня и правда почувствовала. Как-будто внутри пищевода что-то струится. Что-то холодное. – Кажется, да.
- Потяни её.
- Как, интересно? – пробурчала девочка, но тут же поняла: надо представить.
Она снова почувствовала покалывания и пощипывания, как на морозе. Шероховатая некрашеная поверхность покрылась белыми ледяными обоями. Завороженная красотой и невозможностью происходящего, девочка наблюдала, как иней захватывает всё пространство перед ней.
- Вит… дала тебе что-то? – тихо спросила Тофа.
Аня повернулась к ней:
- Нет… ой! – она отдёрнула руку, и лёд остановил своё наступление. – Она только плакала. А потом встала и пошла в камень, – потом зачем-то добавила. – У меня аж куртка отсырела.
- Не знаю, могут ли слёзы считаться даром Сердца, но, похоже, ты его получила. Ты ведь раньше так не могла?
- А чего ж она только теперь замораживать начала? – усомнилась Нарсу.
Фир сидел на своей лежанке, потихоньку натягивая рубаху через пострадавшую руку. Кажется, его не особенно интересовали новые умения Ани.
Сашка отирал с лица иней. Судя по всему, он раздумал уходить.
- Ну, бывает, что дар пробуждается тогда, когда он больше всего нужен.
Нарсу и Тофа почему-то посмотрели на Сашку. Аня вспыхнула:
- Эээ…ну… я подумала, что без него мы не справимся, и можем даже умереть… – она говорила, но чувствовала себя всё более и более глупо.
Никонов как-то странно покосился на неё, но ничего не сказал.
Зато сказал Фир:
- Всё. Я готов. Вы как хотите, а я иду наружу.
За стенами мэрии царил непроглядный мрак. Хорошо хоть Тофа знала, где можно достать фонари. Они были маленькими и света почти не давали, но огоньки в чёрном тумане могли служить ориентиром.
- Полезное у тебя умение, – хмыкнула белькара, обращаясь к Саше. – Знала бы, что Вит и такое может, опасалась бы её куда больше.
- Это ты про то, что стражников усыпил, или про то, что студёные от меня дохнут? – с каким-то мрачным торжеством уточнил тот. Аня покосилась на одноклассника. Он почему-то вдруг поменял решение и отправился вместе с ними. Хотя идти ему явно не хотелось.
- И то и то неплохо, – не стала уточнять Нарсу.
- Тише. Отец уже где-то в этой мути, – прервал их диалог Фир. – Надо его найти. Тофа, ты помнишь примерное направление до Университета?
Форситка огляделась, прислушалась к чему-то. Потом рукой махнула вправо наискосок:
- Туда.
- Погодите, – Аня слышала, что в лесу можно заблудиться из-за того, что одна нога всегда шагает длиннее. И заворачивает в противоположную сторону. Поэтому получается, как будто человек идёт по кругу и не может найтись. Так что нужен или компас, или ориентир, или какие-то отметки, чтобы знать, где ты уже был. – Надо оставить какие-то отметки, чтобы не потеряться.
- Какие, например? – нетерпеливо уточнил Фир.
- Например, такие, – Аня, чувствуя гордость за себя, отрастила на ладони снежок, как это делал Сашка. Кинула его на мостовую под ногами.
- Растает, – пожала плечами белькара.
- А так – нет, – Сашка припечатал снежок ледяной коркой.
- Пойдёт, – кивнул Фир. – Но будьте начеку. Студёные тут могут быть повсюду.
Их процессия двинулась вперёд, подняв перед собой фонарики. Аня с Сашей оставляли след, остальные шли наугад. Уже сразу после ступеней ратуши Аня перестала отчётливо видеть друзей. Их размытые силуэты с неяркими шариками света походили скорее на привидений, чем на реальных существ. Остальной мир заполнял чёрный туман.
Не сразу, но Аня почувствовала, что ей холодно. Она зябла в волшебной одежде Вит. Изо рта вдруг вырвалось облачко пара.
- Они где-то рядом, – сдавленно произнёс Никонов.
Аню передёрнуло. Да, она теперь тоже может колдовать, но никто ведь не сказал, что это гарантия защиты от студёных.
Какое-то время они шли, озираясь до рези в глазах. Пытаясь услышать или увидеть опасных тварей.
Из тёмного марева справа проступили неясные очертания чего-то крупного, лежащего на земле. Девочку слегка передёрнуло. Бедняга Верий… Аня постаралась обойти его, чтобы ненароком не наступить.
И тут же почувствовала что-то ледяное и липкое на щеке. Она даже не успела крикнуть. Её повело в сторону и в своём падающем мире девочка успела увидеть чью-то руку, схватившую бледное желеобразное щупальце.
В тот же момент Аню отпустило. Она всё равно по инерции осела на мостовую. Тряхнула головой, отгоняя слабость. Тут же начала бить крупная дрожь, но Аня уже не обращала на неё внимания. Потому что в шаге от неё за свою жизнь сражался Сашка. На его лбу выступила испарина, глаза будто ввалились, а руки почти неестественно побелели.
Студёная висела над ним бледным пауком-косиножкой.
- Холода н-не любишь? – сузила глаза девочка. Вместо страха пришла бесшабашная злость.
Аня собрала в ладонях весь холод, который только что чувствовала сама. И вернула его с торицей. В студёную полетела настоящая метель. Косиножку сносило в сторону, но она всё равно упорно цеплялась за добычу. И тут парусившие на ветру лохмотья просто лопнули, как воздушный шарик.
Сашка грохнулся на мостовую без чувств.
- Ой!
Аня, пошатываясь, подошла к однокласснику:
- Саш! Ты жив?
Вопрос, конечно, был глупый. Примерно такой же, как если бы спрашивать у спящего, спит ли он. Только, что ещё Аня могла сделать?
Подоспела Тофа, о которой, как и об остальных друзьях, девочка успела забыть. Приложила к шее Никонова ладонь:
- Он жив, – выдохнула форситка.
- И что теперь? – буркнула Нарсу. – Не больно-то хороша защита оказалась.
- Мы идём к отцу, – Фир указал на брешь, пробитую Аниной магией в тумане. Там смутно виднелась башня Университета, до которой было рукой подать. Там, оказывается, уже царил день. – А вы возвращайтесь в мэрию. Справишься? – поглядел он на Аню.
Нет!, А как же вы?, Как же я его потащу?
Аня кивнула с тяжёлым сердцем. Выбора всё равно не было.
Но тут встряла Нарсу:
- Вы в своём уме?! До ратуши ползти и ползти. А у нас один защитник в отключке, а вторая ещё Слитые знают, справится или нет. А дом ваш, вот он. Туда и понесём.
- Там Эффи, – предупредил Фир.
- Да хоть Вит! – отъелась Нарсу.
Этот спор белькара выиграла. Фир только кивнул и пошёл вперёд. Тофа и Аня взвалили бесчувственного Сашку на плечи и потащили к Университету.
- Тяжёлый какой…
Тофа слабо улыбнулась:
- Ага.
Дверь поддалась сразу. Видимо, Верий не запер её, когда спасался от Эффи.
Холл можно было смутно разглядеть лишь благодаря светильникам на стенах. Аня вспомнила, как Егор играл в старенький Сайлент Хилл – тишина и запустение недавно людного места вселяли те же ощущения напряжения и тревоги, что в игре. Не хватало только фонящего передатчика для полной жути.
- Отцу надо как-то добраться до неё, – задумался вслух Фир. – Куда бы он пошёл?
- В башню к Хонье? – пожала плечами Тофа.
Сашу они с Аней аккуратно уложили на кресло привратника.
- Но ведь тёмная Эффи живёт за зеркалом…. Может, он ищет зеркало? – вдруг осенило Аню.
- Тёмная Эффи теперь здесь, – поднял палец к потолку Фир.
- Ага, – кивнула Тофа. – Помнишь, мы слышали звон стекла? Она разбила их – все зеркала в Университете.
- Ааа… ну, я просто подумала… – Ане почему-то стало немного стыдно, и она, подняв плечи, спрятала руки в карманы. – Ой… – рука нащупала гладкую твёрдую поверхность, прохладную на ощупь. – А если он принёс зеркало с собой?
Она тут же представила Тоффина, сгибавшегося под тяжестью большого зеркала в вычурной оправе. Улыбнулась, но тут же спрятала улыбку.
Тофа вдруг нахмурилась:
- Но ведь правда, папа мог принести с собой небольшое зеркало.
- А почему вообще вы уверены, что он уже тут? – встряла Нарсу. – Мы-то с нашими магами едва добрались. А ему как-то надо было дорогу найти, и от студёных защититься.
- Потому что я его чую, – Фир коснулся своего носа.
- Ну, тогда ты следопыт почище любого из белькар, – пробормотала его собеседница. А потом громче добавила. – Что дальше? Идём в башню?
- У меня есть зеркало, – предложила Аня.
Форситы переглянулись.
- Тогда… может, позовём Эффи? – неуверенно произнесла Тофа.
- Опасно, – с сомнением отозвался её брат.
- Но это самый быстрый способ. И если папа сейчас в её мире, он не даст тёмной половине выйти за его пределы.
- А, – Фир махнул рукой, – будь что будет! Давай зеркало.
Анино зеркальце разместили на подоконнике одного из окон.
- Надо три раза позвать, – подсказала девочка.
Фир встал впереди, в трёх шагах от окна. Отсюда маленькое зеркальце терялось в пепльной пелене. Только тускло отблёскивало в свете ламп. В груди тревожно заныло, и опять вспотели ладони. Аня вспомнила тёмную Эффи, и её бросило в жар от жутковатых воспоминаний.
Нарсу положила на пояс лапку – поближе к метательным кинжалам. Тофа напряжённо глядела вперёд.
- Эффи, Эффи, Эффи, – позвал юный форсит. Он, казалось, весь напружинился, положив здоровую руку на эфес.
Аня слышала, как бьётся её сердце. Сумрак вокруг сгустился. Свет ламп уже еле пробивался сквозь него. Стало душно.
- Не работает что ли? – тихонько спросила Тофа.
- Здравствуйте, мои домашние, – почти прошелестел ответ.
Аня тяжело выдохнула – тёмная Эффи не говорила.
Из тумана перед Фиром проступили еле видимые очертания девушки в светлом платье. Только это была её половина. Будто в кадре кто-то стёр вторую половинку.
- Простите, мои домашние, – половина рта Эффи исказилась грустью. А единственный глаз глядел сквозь вызвавших её. – Я не справилась.
- Ты умница, Эффи, – неожиданно тепло произнёс Фир. – Ты всё ещё здесь. И ты сражаешься вместе с нами. Скажи нам, где сейчас отец? Тоффин Рока….
- Тоффин… добрый Тоффин сейчас с ней. Я не должна уходить. Но здесь есть остывающий… – Эффи вдруг подалась вперёд, пройдя сквозь форситов и краем задев Аню.
Девочка ничего не почувствовала, но уже само то, что кто-то через неё прошёл, заставило поёжиться.
Эффи проплыла к кабинке привратника, где лежал бесчувственный Сашка.
- Бедняга… – половина девушки наклонилась над ним. Приложила к бледному лбу свою единственную руку. В этот миг Ане показалось, что Эффи светится. Стало легче дышать.
Все они подошли поближе. Никонов как будто порозовел. Что-то вдруг бормотнул, простонал и открыл глаза.
Никогда Аня ещё не видела, чтоб люди так высоко прыгали из полулежачего положения. Сашкин крик заметался в пустом холле.
- Не бойся! Не бойся… это наша Эффи! – зачастила Тофа, подходя к упавшему в неудобной позе Сашке. – Она хорошая, она тебя вылечила….
- А чего её половина только? – тяжело дыша, спросил набыченный Никонов.
А Эффи в это время начала бледнеть. Она повернула почти исчезнувшее лицо к Фиру:
- Следуйте за осколками, домашние.
Тут она совсем исчезла, и юный Рока плюнул в сердцах:
- Она была мне нужна, чтобы отца найти, а не мальчишку спасать!
- Но ведь она же сказала следовать за осколками, – попыталась умиротворить его Аня.
- За какими осколками? – сверкнул на неё глазами Фир. – Где ты их видишь?
Девочка честно пригляделась.
- Может, она об этих осколках? – крикнула Нарсу, которая успела отойти к лестнице. Теперь белькара указывала на пол перед собой.
Тофа помогла Сашке подняться, но дальше от её помощи он отказался, заявив, что нормально себя чувствует.
Фир подошёл к Нарсу:
- Хмм, здесь никогда не было зеркал, но другие варианты тоже сомнительны. Придётся идти по этой подсказке. Эй! Как тебя? – крикнул он Сашке. – Сможешь идти?
- Са… – собралась подсказать Аня, но Никонов её опередил.
- Сандер, – буркнул он. – Могу.
- Извини его, – тихо попросила Тофа за своего брата. – Он волнуется об отце.
- Угу.
- Ой… – Аня вдруг вспомнила о забытом на подоконнике зеркальце.
Оно ждало свою хозяйку там же, тёмное и холодное. Девочка схватила его, привычно спрятав в карман, и поспешила догнать товарищей, поднимавшихся по лестнице.
Пустые коридоры пахли сырой пылью. Глаза слезились от тёмного тумана и попыток разглядеть осколки на полу. Тревога улеглась было, когда Эффи вернула в чувство Сашку. Но теперь ноющий комок снова поднимался в груди. Вдруг её тёмная половина уже расправилась с Тоффином? Вдруг она ждёт, когда незадачливые спасатели придут в ловушку? Ведь даже убежать в этом тумане будет очень сложно – запутаешься в похожих коридорах, попадёшь в тупик.
Но наконец они пришли. В знакомом простенке, абсолютно чёрное и пустое, висело злополучное зеркало. Аня поёжилась, вспомнив нескончаемый коридор, мёртвый лунный свет и призрачный огонёк впереди.
Однако Фир смело шагнул за раму. И пути к отступлению не осталось.
Никаких больше коридоров. Теперь зеркало честно вело в святую святых. Круглый тёмный зал с рядами зеркал, теперь разбитых, и будто вывернутых наизнанку. На груде непонятно от чего сверкающих осколков стоит Эффи. Тёмная половина – будто зловещая статуя, и полупрозрачная светлая. Словно спит.
У подножия Тоффин. На коленях, в крови.
- Отец! – Фир бросился к рутарию, на ходу вынимая тонкий меч.
- Нет! – хрипло крикнул Тоффин, вытягивая назад израненную руку. – Уходите! Прочь!
Поздно. Тофа тоже бросается к отцу. А Фир карабкается по битому стеклу, скользя и ранясь.
Нарсу бросает в Эффи один кинжал. Другой. Без толку. Они не причиняют вреда зловещей статуе.
Сперва оцепеневшая Аня, будто очнулась. Она же теперь не беспомощна! Собрала в руках снежный заряд. Рядом Никонов слегка толкнул её локтем:
- Вы от этой чувырлы спасались?
- Угу.
- Давай вместе попробуем.
- Давай!
В ушах засвистело, ветер упругой волной рванул снежный заряд в замершую на горе осколков женщину.
Уууух!
Снежная пыль оседала на пол, стены и всех вокруг. Эффи осталась невредима. Да как же с ней справиться?!
Осколки заиндевели. Они всё ещё отражали свет, но уже не блестели так остро.
Тёмная половина её улыбнулась, в пустой глазнице плясал болтный огонёк. Часть осколков поднялась в воздух. Сверкнули острые грани, обрушив смертельный дождь на нападавших.
Саша сообразил быстрее, выкинув руку вперёд и вверх, нарастил вокруг себя и Ани с Нарсу полукруглую сферу льда. Как спаслись Рока не было видно. Только пару раз полыхнуло за морозной стенкой.
Лёд! – вдруг пришло Ане в голову.
- Саш, надо закрыть осколки льдом!
Купол вокруг растаял, явив невредимых форситов. Зато прозрачная корка, потрескивая, зазмеилась по груде стекла. Благо Фир скатился с неё, когда в Эффи ударил снежный заряд.
Тоффин, которого поддерживала под локоть дочь, поднял взгляд и вдруг хрипло усмехнулся:
- Вот спасибо, ребятки. Теперь получится.
Он неожиданно бодро толкнул Тофу подальше от горы осколков. Выпрямился и практически взбежал наверх.
- Обязуюсь хранить и защищать! – выплюнул он почти в лицо тёмной половине Эффи. Потом резанул себя по ладони осколком стекла, и крепко схватил серую с чёрными прожилками руку.
Затем повернулся к своим детям:
- Фир, Тофа! Я вас люблю, детки! Я всегда буду рядом, но не всегда смогу помочь и поговорить. Берегите друг друга! И снесите к стуже старую часть Университета! По камню разберите, если нужно! Верьте Руте!
По его руке, по лицу зазмеились чёрные полосы, словно заражённые вены. Кожа потемнела. Правый глаз полыхнул синим. Эффи осыпалась пеплом. Растаяла, словно снегурочка, прыгнувшая через костёр.
Последние слова Тоффина потонули в хрипе.
- Отец! – рванулся к нему Фир.
- Папа! – Тофа тоже вскочила, следуя за братом.
Рутария корёжило. Он явно сдерживал нечто, рвущееся изнутри.
- ВОН!!! – проревела темнота вокруг.
Аню словно ударило чем-то в грудь. В глазах совсем уж потемнело, дыхание вышибло. Кажется, она пролетела несколько метров. Или нет? Волшебная куртка Вит смягчила падение, но спина и локти всё равно почувствовали всю прелесть жёсткой посадки.
Аня поняла, что под ногами у неё не каменный пол, а брусчатая мостовая. Рядом, ругаясь вполголоса, поднималась Нарсу. Охнул и схватился за руку Фир. Его сестра, тёршая коленку, потянулась к брату, надеясь помочь. Сашку почему-то бросило дальше всех. Он по-детски мусолил ранку на ребре ладони.
В этот момент тёмный туман, окутавший площадь, начал редеть. Проступили очертания мэрии, Университета и других домов, окружавших площадь. До фонтана Твилингаров, оказалось, рукой подать. Студёных больше нигде не было видно. То ли их забрала с собой исчезнувшая Эффи, то ли они разлетелись искать новые жертвы.
- Ой, это что? – Аня не сразу поняла, что за круглая фигня торчит слева от башни Хоньи. В редеющем тумане фигня медленно повернулась, продемонстрировав огромные бивни. Слон? Без хобота и вставший на задние ноги? Слишком уж высокий какой-то слон….
Из-за башни выплыло большущее тулово, покрытое грязной белой шерстью. Существо было прямоходящим. Толстые передние лапы оно использовало, чтобы лавировать между домами.
- Это… блин! Это серый великан! – встревоженно произнёс Никонов. – Их горные гоблины используют как боевые машины. Я думал, они не прорвались в город!
Аня искоса глянула на одноклассника – на биологии такими познаниями видов он не блистал.
- Тофа, – быстро сориентировался Фир, – сможешь подпалить ему шерсть?
- Смогу, но… – его сестра с сомнением посмотрела на свой пистоль. – Он ведь начнёт метаться… кучу домов разрушит. Вдруг там ещё есть форситы?
- Тогда живо в мэрию! Надо предупредить их. А потом – в порт.
Никто не стал возражать.
Уже подбегая к ступеням мэрии, Аня заметила, как из проулка, куда протискивался гигант, повалили какие-то низкорослые создания, увешанные холодным оружием. Вроде и смешно, только не по себе как-то – оружие-то настоящее.
Внутри царил ещё больший хаос, чем в прошлое посещение. Все куда-то бежали – уже на пороге друзья чуть не сбили вестового в песчаного цвета форме форситской гвардии.
- Где суперинтендант?! – чуть не за грудки схватил его здоровой рукой Фир.
- В восточном крыле! – отмахнулся тот.
- Рута! – Аня заметила целительницу, склонившуюся над раненым.
Та подняла голову, слабо улыбнулась. Круги под её глазами недвусмысленно давали понять, как она устала.
- Рута, они на площади! Надо уходить в порт!
Краткий стальной блеск в глазах. Кивок.
- Ой, молодееец… – проворчала рядом Нарсу. – Не могла погромче крикнуть?
Фир тоже неодобрительно покосился, но промолчал.
- А что?
Хотя, пожалуй, Аня и так поняла уже, что. Её услышала не только Рута. Люди вокруг встрепенулись. Кто-то бросил раненых, кто-то кинулся к дверям, толкая других желающих спастись. Другие, наоборот, ринулись по лестнице наверх. Стоны и тихий говор превратились в плач и крики.
Щёки запылали. Куда теперь глаза прятать? Фир пробирался сквозь хаос в указанном вестовым направлении. Рута встала посередине лестницы:
- Ну-ка прекратите истерику!! – её голос, на удивление звучный, перекрыл многие голоса. Большинство паникёров остановились, повинуясь желанию следовать за кем-то более мудрым и уверенным. Но были и те, кого голос целительницы не впечатлил.
Аня тронула Тофу за руку:
- Идите. Я наделала глупостей. Надо теперь помочь Руте.
Тофа кивнула с улыбкой, хотя в её глазах всё ещё плескалась печаль.
- Я тогда тоже останусь, – услышал Анины слова Сашка.
Нарсу кивнула. Рока справятся с ролью вестников сами.
Они втроём поднялись на лестницу. Девочка кивнула однокласснику:
- Давай немного помагичим.
- Чего? – рассмеялся удивлённый Сашка.
- Перекроем пути побега.
Одноклассник просто кивнул, и совместными усилиями они вырастили красивые ледяные сталагмиты, закрывшие дверь и подступы к окнам.
Желавшие сбежать вынужденно остановились, явно злясь на юных магов. Впрочем, вымещать злость они не спешили. Какой-то хмурый детина играл желваками и крутил кулаки на мохнатых лапищах. Ещё одна пожилая горожанка в форме полевой сестры бормотала что-то явно нелестное себе под нос.
- Где Тоффин? – Тихо спросила Рута, обозревая собравшихся и так или иначе готовых слушать форситов.
- Он… заменил Эффи, если я правильно поняла…
- То-то светло… вот ведь старый дурень! – это уже тише и будто про себя. Но с той же болью, с какой она говорила о брате. И уже громче, обращаясь к горожанам: – В этом здании есть чёрный ход. Он за банкетным залом на первом этаже. Сейчас вы – все, кто может идти, возьмёте раненых и без паники и толкотни пойдёте туда!
На неё смотрели с недоверием, хотя кое-кто уже двинулся в указанном направлении.
- Ваш рутарий пожертвовал собой, чтобы спасти от одной угрозы, но когда появилась другая, вы готовы предать его память! – в голосе Руты уже сквозил гнев. – Ты, и ты! – она указала на двоих форситов в форме. – Идите к чёрному ходу. Будете останавливать трусов, готовых спасать свою шкуру, не помогая другим. И следите, чтобы не было давки!
- При всём уважении, госпожа… – протянул один из военных – коренастый мужчина с щёткой усов. – Приказы нам отдаёт суперинтендант.
- Считай, что ты только что его получил, рядовой, – раздался спокойный уверенный голос из задних рядов.
Корб! Слава богу!
Появление суперинтенданта совершенно разрядило обстановку. Форситы организовывались в небольшие группы, поднимали раненых и шли, стараясь не спешить, к чёрному ходу.
Какого-то паренька Корб отправил наверх с донесением Совету о срочной эвакуации.
Снаружи раздались крики, бряцанье, в окна полетели камни.
- Хрен вам! – с весёлой злостью заявил Сашка, и принялся замораживать разбитые окна.
Аня хихикнула и присоединилась к нему.
- Долго их так не задержишь, – покачал головой суперинтендант. – Дождёмся мэра и Фаркаса, и уходим. Пара отрядов на Верфяной и Доковой улицах у меня есть. Я отправил им вестовых. Так что успеем погрузить на корабли всех, кто сможет пробиться в порт….
Видимо, Корбу нужно было порассуждать вслух, потому что реплики про отряды и корабли он адресовал непонятно кому. А, может, просто утешал собравшихся.
- Господин суперинтендант! – по лестнице бегом спускался юноша, посланный к Совету. – Их нет! В зале совета пусто!
- Ты осмотрел смежные комнаты? Личные покои?
- Там… там совсем никого…
Лицо Корба потемнело.
- Сбежали, – скривилась Нарсу.
Рядом фыркнула Тофа. Они с братом не спешили присоединиться к эвакуации.
- Там же были маги, – подняла бровь Рута. – Все, кто пробился со стен.
- Видимо, их забрал Фаркас. Магистериуму он отдаёт приказы, – ответил ей мрачно Корб.
Последние форситы уже покинули холл, когда дверь сотряс такой удар, что с потолка посыпалась извёстка. Опасно закачались, дребезжа от страха, дорогие люстры. Аня чихнула. Видимо, удар поднял прятавшуюся по щелям пыль. Если бы не магический лёд, от двери уже наверняка ничего бы не осталось.
- Наверное, поняли, где находится штаб… – предположил Фир.
- Не, просто пограбить захотели, – с видом знатока возразил Сашка. – Горные гоблины то ещё жлобьё.
- Уходим! – коротко скомандовал Корб, прервав ненужный спор. – Неважно почему, главное, они тут задержатся.
Уже знакомыми узкими улочками они шли в порт, оставляя за спиной зарево пожара и что-то вопящих захватчиков. У ближайшего переулка суперинтендант их оставил. Он задержался у созданной на скорую руку заставы, пропускавшую тех, кто бежал в порт.
- Я тоже останусь, – развернулся было Фир.
- Постой! – умоляюще схватила его за рукав Тофа.
- Да пусть идёт, – разрешила Нарсу. – Всё равно в порту встретитесь….
Белькара не договорила, но и так ясно, что она хотела сказать: …если он выживет.
- Нет! – форситка ещё крепче сжала руку брата, жадно глядя ему в глаза.
Тот помедлил, но в конце концов сдался. Выдохнул, опустил плечи:
- Ладно, идём в порт.
- Спасибо! – с облегчением улыбнулась Тофа.
- У Фора есть корабли, куда можно погрузить раненых и горожан? – осведомилась Рута.
Они миновали ещё одну заставу, которую Корб распорядился выставить заранее. Пасмурный скрипучий порт вновь раскинулся перед ними. Но теперь, помимо кораблей и моряков, здесь ходили, сидели и даже лежали жители Фора.
- Почему раненых не грузят на корабли? – строго спросила Рута у начальственного вида форсита, ходившего вдоль пирса с заложенными за спину руками.
- Эт почему ж не грузят? Вон! – форсит махнул короткопалой рукой налево.
Раздутая, как опухоль, очередь волновалась, толкалась, стонала, ругалась. Если бы не портовые служащие в синих шинелях, те, кто посильнее раздавил бы слабых и немощных в попытке пробраться на спасительный корабль.
Парусник, стоявший у самых доков, явно не мог вместить всех желающих.
- Стужа! Где ещё один корабль? Сокол не справится. В порту же всегда дежурит Ном, – помрачнел Фир. Он оглядывал пустые пирсы, будто в надежде найти там пропажу.
- Так его, это, господин мэр забрал, – пожал плечами начальственный форсит. – Дело, грит, государственной важности. Ну а мы что… мы люди маленькие. Вооон они! Из гавани выходят.
У сигнального маяка, высившегося над вдававшимся в море мысом, виднелся поднявший все паруса четырёхмачтовый корабль.
- Гнильё! – сплюнула Нарсу.
- Предатель! – свёл брови Фир. Он сжал кулаки. Желваки на щеках заиграли. Море потемело и заволновалось.
- Фир, – тронула его за руку сестра. – Ты так Сокол потопить можешь.
Сашка сузил глаза, глянул на форсита:
- Может, мы? Устроим им снежную бурю. Анька теперь тоже может – вместе справимся.
Фир не успел ответить, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.
- Осади-ка лошадей, мальчик, – Рута положила на Сашкино плечо ладонь. Глянула остро и строго. – На тебе сейчас ответственность немалая. Будешь для мести магию использовать – гнусью станешь. А гнуси только одна дорога.
- Ой, да ладно, – пробурчал Никонов, вывернув плечо из-под руки целительницы.
Та покачала головой, но промолчала.
Аня сперва тоже ничего не сказала. Хотя ей нестерпимо было наблюдать, как Ном выходит из гавани, унося на борту безнаказанных подлецов. Когда Никонов предложил устроить им бурю, она была согласна от всей души. Как и Саша, она не приняла слова Руты, но в глубине души всё же понимала – целительница права.
- А если мы просто… вернём их? – спросила вдруг девочка. – Мы же можем поменять ветер.
- Сильные вы, должно, маги, – присвистнул служащий порта. – Там, почитай, все чародеи магистериума с Фаркасом во главе.
- Даже не пытайтесь! – повысила голос Рута, глядя на мальчишек. Оба напряглись, как натянутые струны – будто гончие, почуявшие дичь. – Вы тут живые нужны. Город оборонять кто будет, коли все маги дёру дали?
- Да чего ж все? – хмыкнул служащий. – Вон, осталось несколько.
Он указал заскорузлым пальцем в восточный угол порта. Там у самого мола, откуда ушёл Ном, столпилось несколько форситов, одетых в голубые с фиолетовым мантии. Практически все – мальчишки. Они что-то активно обсуждали, указывая то на выход из гавани, то на город.
В глазах Фира зажёгся весёлый огонёк:
- Я к ним! С Глиганном, я думаю, мы ещё встретимся. Тогда и поговорим.
Тофа виновато глянула на Аню:
- И я с Фиром.
- Ладно, – девочка улыбнулась, хотя на душе скребли кошки. Ведь бой не окончен, а юные Рока уже их бросают.
Хотя… теперь ведь и она может за себя постоять. Но главное – не только за себя.
- В порт ведут четыре улицы, – напоследок проинструктировал их Фир. – Жарче всего, скорее всего, будет в западной части. С востока речная слобода – там они, думаю, не вломились – их великаны просто не влезли бы в те ворота. В центре им сперва надо будет обогнуть Весёлый квартал. Это тоже их немного задержит. Мы с магами отправимся к докам. Справитесь на восточных выходах?
Сашка деловито кивнул. Нарсу ощерилась.
- Справимся, – вздохнула девочка.
- Теперь-то уж точно Фору ничего не грозит, – хохотнул служащий.
- Рута… – начал Фир и осёкся.
- Магии во мне ноль без палочки, – развела руками та. – Да и в простом бою скорее обузой буду. Поэтому я к раненым. Вижу, моя Кэхи одна с ног сбилась. И… Сандер, береги себя. Ты сейчас единственный Анин шанс вернуться домой.
Сашка глянул исподлобья, но кивнул.
Аня смутилась, – каково сейчас Никонову? Он-то вернуться не сможет, а её отправить должен. Может, есть ещё Привратники, которые согласятся ей помочь? Впрочем, переспросить уже было не у кого. Рока убежали к группе магов. Рута отправилась к докам, где на скорую руку соорудили полевой лазарет для раненых.
Аня огляделась. У двух восточных выходов спешно создавались баррикады из всего, что попалось под руку. В дело шли бочки, доски, жгуты корабельных канатов, тюки парусины, мешки с песком. Хорошо получалось, но серых великанов это вряд ли остановит.
Куда же податься? Нужно ли кому-то докладываться или просто подойти к любой баррикаде и начать помогать?
Группа магов во главе с Фиром уже двинулась мимо них на запад.
- Так вы, ребятки, коли маги, идите, вон, на Верфяную, – служащий махнул рукой в направлении ближайшего переулка, выходящего в порт. – Там сейчас Марик Тесси заправляет. Из портовой стражи. Ну… усатый такой. Не спутаете. Ему и доложитесь, мол, на помощь прибыли.
- Спасибо!
- Детки ж совсем, – печально вздохнул он уже им вслед.
- Я пригляжу, – буркнула себе под нос Нарсу.
- А сколько тебе лет-то? – не удержался Никонов.
- Много! – отмахнулась Нарсу. – Десять.
- Чегооо?!
Аня почувствовала, как округляются её глаза. Это как?! Белькара всегда казалась ей достаточно взрослой.
Нарсу непонимающе изогнула бровь, а потом произнесла:
- Тьфу ты! Всё время забываю, как это у вас, переростков. Вы ж крупные, Рута говорила – это из-за вашей головы. Когда рождаетесь, большая голова не пролезет. А потом вы долго зреете, пока голова растёт. У нас быстрее. Считайте, что на ваш манер мне…. – она задумалась, – лет восемнадцать, наверное.
Ой… всё равно немного совсем… но это Аня уже не стала озвучивать – Нарсу явно гордилась своими годами. Зато Сашка не стал церемониться:
- Не больно-то и взрослая, – хмыкнул он.
- Уж точно взрослее тебя! – рыкнула в ответ белькара, сверкнув на мальчишку глазами.
Пока взрослые выясняли отношения, Аня пыталась не забыть, к кому им обратиться на заставе. Вот они уже рядом с баррикадой. Несколько вояк в песчаных мундирах и мужчин-горожан укрепляли завал. Заправлял ими смутно знакомый здоровый дядька в кожаной броне. Он повернулся к новоприбывшим, и тут Аня вспомнила – их первая ночь в Форе, побег со злополучного корабля, который хотели угнать Рока. Этот самый здоровенный Марик с моржовой щёткой усов тогда её и поймал. Девочка внутренне съёжилась – вдруг он их вспомнит и пошлёт куда подальше. Зачем ему нарушители и заключённые в помощниках? Пускай и бывшие.
Марик и правда нахмурился.
- Здравствуйте, – несмело произнесла Аня, чувствуя себя неуютно. – Нас прислали к вам на помощь. Вы же Марик?
Последняя фраза далась уж совсем с трудом. Щёки явственно пылали.
- Марик и есть, – подтвердил усатый. – Только детей нам тут не хватало! Что ж взрослые уже перевелись?
- Я не ребёнок! – оскалилась Нарсу, задетая за живое.
- Мы… маги, – одно дело понимать, а другое – произнести это вслух. Прозвучало как-то нелепо и по-детски. Будто она хвалилась тем, что персонаж комикса или сказки. – Можем вам помочь.
- Маги они… я вас помню с этой коротышкой – искры, вроде не пускали, откуда ж маги-то?
А ведь она так надеялась, что усатый Марик забудет их напрочь. Куда там?
- Ань, покажи ему! – толкнул её в бок Сашка.
А ведь и правда…. Аня нащупала внутри холодящую струйку. Задержала дыхание, направила лёд в руку. И вот, над ладонью кружился небольшой снежный вихрь, собираясь в идеально круглый комок.
- Ну, красиво, – одобрил усач. – Только дети мне на баррикадах не нужны. Хоть трижды маги. Лесной народец – это вот дело, – кивнул он в сторону белькары. – Они шустрые и злые. А вы идите на Сокол…
Договорить форситу не дали. Из-за бесформенной груды завала вынырнул военный. Небритый мужчина с кровящей повязкой на голове хрипло кинул Марику:
- Идут. Пока держи проход.
Портовый страж кивнул и указал одному из подопечных на вершину баррикады. Серохвостый паренёк, оступаясь, вскарабкался по завалу. Сверху крикнул:
- Громил нету! Наш отряд… – он считал с некоторым усилием, – человек десять!
- Карликов этих там без счёта, – зло сплюнул военный. – прут и прут.
- Давай, может, баррикаду заморозим? – тихонько подмигнул Никонов. – Ну, чтоб крепче была и врагам не пробиться.
- Так и свои же забраться не смогут…
- Так мы с той стороны.
- Вы чего там шепчетесь? – подозрительно спросила Нарсу.
Идут! – крикнул сверху серохвостый парень.
Следом за военным в кровящей повязке в оставленный проход шли его товарищи. Одного несли на плечах. Голова его безвольно болталась. На животе, наскоро перевязанном куском чьего-то мундира набухало большое багровое пятно. Аню замутило.
- Эй! Куда?! – успел только крикнуть военный с повязкой на голове.
Сашка проскочил мимо него наружу.
Он же там один против этих гоблинов!
Аня рванула следом. Чья-то большая ладонь крепко сжала её предплечье:
- А ну, стой, воробей! Хватит мне одного самоубийцы! – усатый Марик снова смотрел на неё сверху вниз. Только на сей раз в его глазах теплилась почти отеческая забота.
- Тогда… можно… можно я на баррикаду?
- У них же луки, детка! – попытался урезонить её кто-то из защитников. – Мы сейчас сами заберёмся. Попробуем твоего паренька отбить.
- Он не мой… – тихо возмутилась Аня.
Белькара вздыбила шерсть на холке и застрекотала. Затем, почти без разбега, в пару прыжков преодолела баррикаду. Там выхватила метательный кинжал, ощерилась. Где она брала новые взамен тех, что уже метнула во врагов, Аня так до сих пор и не поняла.
В этот момент с запада разнёсся вопль. Что-то большое ревело. Ему вторили голоса испуганных форситов. Над доками показалась уже знакомая голова с бивнями.
Марик, конечно, отвлёкся. И Аня кинулась на завал. Оскальзываясь и почти срываясь, даже, кажется, посадив занозу, она добралась таки до верха. Только бы успеть! Сероухий форсит удивлённо глянул на неё, но не сказал ни слова.
Сашка, не скрываясь, торчал посреди улицы, от усердия закусив кончик языка. Лёд с тихим треском поднимался от подножия баррикады, покрывая толстой коркой доски, бочки, жгуты канатов.
Наверное, удивившись такой наглости, нестройная шеренга мелких бледнокожих существ, одетых кто во что горазд от кольчуги до плохо выделанной кожи, остановилась. Задние ряды недовольно квакали и напирали. В воздухе стояло звяканье разномастного оружия. Вот один, мерзко хихикнув, натянул тетиву кургузого лука.
Сашка!
Волна холода поднялась в груди, затопила глаза – всё вокруг подёрнулось инеем. Ой…! Не время пугаться! Хааах! Она просто выдохнула холод в ладони, вытянутые вперёд. За индевелым окном разразился снежный буран. Первый ряд противников смело, вдавило в задние ряды. Крики и бряцанье металла тонули в гудении разгневанного северного ветра.
Следом за холодом в голову шибануло веселье. Ай, да я! Представилось, как она разносит вражьи отряды в одиночку. Ну, может, Сашка немного помогает. И Фир на подхвате….
Холод иссяк. Аня чувствовала его вокруг, но не внутри. Пусто стало и тепло. Душно даже. Ой, да что же…! Она потрясла руками. Зрение вернулось в норму. Буран улёгся, но Никонов успел закончить свою работу. Он юркнул в оставшийся до сих пор не закрытым проём. Туда тут же подкатили здоровенную бочку. Её Сашка принялся замораживать изнутри.
Смятые было ряды гоблинов начали приходить в себя. Недовольно квакая и что-то хрипло выкрикивая, они ринулись к завалу. Нарсу дёрнула девочку за куртку. И вовремя, потому что в них уже летели стрелы. Что-то мимо, а что-то… Аню передёрнуло, когда одна из них воткнулась туда, где только что сидела девочка. Сероухий форсит, видимо, слез с баррикады ещё раньше.
- Ну ты даёшь, – сердилась белькара. – Аж глаза побелели! Ты ж вылитая Вит сейчас была….
- Почему я не могу больше?
- Чего ты не можешь?!
- Колдовать… не могу.
- Почём я знаю? Может, оно и к лучшему, чем вот так.
Их бережно приняли на руки внизу завала. Марик аккуратно поставил Аню на землю.
- Делааа, – почесал он затылок с удивлением и восхищением. – Кабы я знал, что вы можете, так не стал бы на Сокол отсылать.
- Ань… это… спасибо! – неловко произнёс Никонов, пробившийся к ним с Нарсу.
- Считай, мы квиты. Саш, а почему я…
Её перебили. Военный с повязкой на голове влез на завал так, чтобы только видеть, что творится за ним:
- Закончилась передышка! Эти твари, кажется, сообразили, что можно топить лёд огнём!
Действительно, потянуло гарью.
- Артиллерия! – рявкнул Марик.
Человек шесть достали из-за пазухи оружие, чем-то похожее на пистолет Тофы.
- Луки бы привычнее, или арбалеты, – проворчал один из стрелков, невысокий жилистый человек с рыхлым лицом.
Дождавшись передышки в обстреле, артиллеристы полезли наверх. Оказалось, оружие стреляет не только огнём. Водяные шлейфы, тонкие воздушные вихри, кажется, один даже мелкой галькой стрелял.
С запада доносился рёв, крики и бряцающий шум. На востоке пока было спокойно, только надолго ли?
- Идём! – Никонов бросился на баррикаду, где уже скакала Нарсу, явно провоцируя врагов, но каждый раз удачно уворачиваясь от стрел.
Аня снова попыталась нащупать внутри холод. И нащупала. Тоненькая ниточка вилась вдоль желудка, но максимум, что смогла выжать из себя девочка, это слабенький снегопад на ладони. Этого было мало. Очень мало.
- Перетрудилась? – участливо спросил Марик. – Ничего. Видал я такое. Скоро снова сможешь колдовать. День-два и будешь в норме.
День?! Но ведь нужно-то сейчас!
Что же делать?
Никонов увлечённо швырял во врагов ледяные сгустки. Кажется, он и думать забыл о своей неудачливой однокласснице. Марик готовил сменную команду. Форситы на баррикаде отбивались, как могли.
Аня бросила взгляд на запад. Толпа беженцев притиснулась к самому краю пирса, чтобы оказаться подальше от боя и разъярённого великана. Кто-то срывался в воду почти под днищем Сокола.
На баррикаде шло жаркое сражение. Там ревело пламя, обрушивались потоки воды. А на самой верхотуре, подняв здоровую руку, стоял Фир. Его же сейчас…! Даже не крикнуть – слишком далеко. Где же Тофа?!
Рядом с юным форситом на баррикаде выросла вторая хвостатая фигурка. Дети Тоффина и умереть готовы были вместе.
Да что ж такое?! А она ничем помочь не может!
- Корааабль! – ворвался в её сознание крик портового служащего.
Действительно, в гавани объявилось новое судно. Неуклюже заваливаясь на бок, оно шло к пристани.
- Вот идиоты! – хмыкнул Марик. – Неужели не видят, что город осаждён?
- Это же… – Аня разглядела надпись на корме, – корабль Мечки! Он вернулся! Теперь всем хватит места!
А тем временем, с восточной баррикады на подмогу отряду Марика спешило несколько белькар. Девочка не была уверена, но, кажется, она разглядела среди них Аске.
- Командир, мы пришли к вам на помощь! – точно, Аске. У него на ухе треугольник белой шерсти.
- Да мы-то держимся, – хмыкнул Марик. - Вот на западе вы бы пригодились.
- Здесь сражается дочь нашего павшего вождя, – с вежливым нажимом возразил белькар.
- Хорошо, – не стал спорить страж порта. – Дальнобой у вас есть?
- Аске! – Нарсу задержалась на верхушке баррикады. Белькары встретились глазами. – Лучники нуж…!
Её сшибло так, что тело пролетело полметра вперёд, и лишь затем рухнуло вниз. Аня ещё только соображала, что происходит, Аске рванул вперёд. Напружинился, поймал, чуть не упав.
- Нарсу… – но Аня не посмела подбежать к подруге. Потому что бой исчез для двоих белькар. Бледный Аске смотрел на лежавшую у него на руках Нарсу. И из глаз его текли и текли слёзы. Что не шло к его грубоватому лицу, но сейчас на это было плевать.
Остальные белькары замерли только на мгновение. Боевое стрекотание раздалось на баррикаде вновь. Им не нужно было отдавать приказы – они мстили за свою соплеменницу. Больше – за дочь вождя. В дело пошли луки, метательные ножи, даже копья.
А Нарсу приоткрыла глаза.
Кашлянула тонкой струйкой крови:
- Аске… – больше выдохнула, чем сказала она и улыбнулась, не разжимая губ.
Тот молча гладил её лапкой по рыжей шевелюре.
У Ани защемило сердце, в глазах защипало. Там, в пограничном лесу и не сказать было, с какой нежностью относятся друг к другу эти двое. Там они… Рута! Рута же! Она может Нарсу спасти!
Аня огляделась – паника сдавила ей горло. Не видно Руты. Где лазарет?! Неужели его смели желающие попасть на борт Сокола? Ффуу… Белые полотнища парусили на ветру правее толпы беженцев.
- Аске! В лазарет! – крикнула Аня белькару и указала, куда нужно бежать.
Тот, видно, не сразу понял, о чём речь, но взор его быстро прояснился. Бережно держа свою ношу, Аске побежал в указанном направлении. Аня оглянулась – тут она ничем не поможет. Надо найти Руту.
Девочка метнулась к импровизированным палаткам:
- Рута! Вы Руту не видели? Целительницу!
Незнакомая медсестра, похожая на ректора Гиппиуса, покачала вытянутой головой.
- Рута!!
Лица. Незнакомые. Не знающие.
- Ты чего шумишь? – низкорослая пухлая фигурка заступила девочке дорогу.
- Кэхи!!
- Чего шумишь, говорю? – нахмурилась выдринга. – И так шуму-то хватает.
- Кэхэтис, где Рута? В Нарсу попала стрела….
- Не тарахти. Рута оперирует, – выдринга махнула в сторону самой устойчивой палатки.
- Но… Нарсу же может умереть!
- Тот солдатик – тоже, – Кэхэтис вдруг сделалась жёсткой. – Это бой. Тут многие умирают. И не вижу, почему Рута должна бросить незнакомого паренька ради знакомой белькары.
И ведь Кэхи была совершенно права.
К горлу подкатил комок, а глаза тут же сделались влажными. Неужели Нарсу погибнет просто потому, что ей не повезло?
- Давай тогда любого лекаря! – прорычал сзади Аске.
- Что тут за дрязги?! – белый полог откинулся, и показалась очень сердитая Рута. Руки и фартук её были заляпаны кровью. – Только прооперировала. Пациенту отдохнуть бы, а тут вы со своими криками!
- Рута! – Аню душили слёзы. – Нарсу! В неё попала стрела! Помоги, пожалуйста!
- Тогда ты сейчас иди и поменяй повязки прооперированному, – в голосе Руты зазвенела сталь.
Слова но я же не умею застряли в горле. Аня сжала зубы и шагнула мимо целительницы в палатку.
- Ну-ка погоди! – Кэхэтис ухватила её за руку. – Кто ж тебе даст пациентов гробить?
Выдринга скользнула в палатку первой.
Аня скосила глаза и увидела, что Рута уже занялась Нарсу. Ура! В груди запрыгал пушистый мячик. Теперь Нарсу точно спасут. Обязательно! Можно идти помогать Кэхэтис. Всё равно она ничем не поможет сейчас в бою.
Сашка всё ещё бился на баррикаде. Хотя кое-кто из артиллеристов уже выбыл из строя. А вот у западной баррикады всё смешалось. Белесый гигант всё ещё высился над домами. Несмотря на то, что грязноватая шерсть кое где зияла подпалинами. Форситы и гоблины в нелепой броне смешались уже в общую массу дерущихся. Простые жители Фора шарахались к краю пристани. Те, кому совсем не светила погрузка на Сокол, бежали на казавшийся более безопасным, восточный причал.
Звезда севера бросила якорь в порту. Несколько шлюпок уже почти достигли пирса.
Аня отдёрнула полог, собираясь присоединиться к выдринге, но тут раздался такой рёв, что заложило уши, а следом грохот, от которого содрогнулась брусчатка под ногами. Девочка не удержалась, упав рядом с палаткой. Вокруг летела каменная крошка и пыль. Серый великан швырял куски близлежащих зданий в защитников города.
Ещё одна глыба проделала брешь в рядах обороняющихся, не пощадив, правда, и самих гоблинов. Крики потонули в грохоте. Аня надеялась, что Фира и Тофы не было в самой гуще, куда угодил камень.
Уши заложило, на зубах противно скрипела каменная пыль.
Сквозь дымную пелену в бледно-синем небе летела огромная белая птица. Аня сперва решила, что это самолёт. Но откуда самолёт в мире Твилингаров?
- Хонья! Смотрите! Это Хонья! – донеслись до неё благоговейные голоса.
Ничего себе! Аня знала, что эта женщина умеет превращаться в сову, но одно дело услышать – другое увидеть результат. А он впечатлял.
Вот птица вылетела в прореху. Ветер трепал белые перья под крыльями. Лапки прятались в густом оперении, как в снегу. Огромная сова. Ростом, наверное, с небольшой планер.
Она спокойно и плавно, будто не было никакого боя, подлетала к серому великану. Тот заметил птицу, но, видно, не посчитал её угрозой. Снова занёс над головой камень. И тут она ударила. С резким птичьим криком упала дротиком в цель. Одного глаза гигант лишился. Он взвыл так, что стёкла полопались в окнах домов. Уронив камень в гущу гоблинов, схватился одной рукой за глаз. Другой великан пытался достать обидчицу.
Да! Так его! Аня испытала облегчение и радость. Может, когда-то, читая о таком в книге, девочка и пожалела бы малоразумное существо, но теперь, когда он был рядом и смертельно опасен, она могла только порадоваться такому исходу.
В этот момент из тёмных проёмов окон чуть позади великана взметнулся десяток кошек с крепкими тросами. Они впились в его тело, как маленькие сердитые осы. Гигант ревел и вертелся ужом, но тросы натянулись, и по неслышной команде рванули громадину вниз.
Сова снова рухнула сверху с протяжным клёкотом, выпустив немалые когти. Кажется, о сером великане можно было больше не беспокоиться. Да и гоблины замешкались. Однако перед их строем показался украшенный то ли перьями, то ли костями коротыш. Ехал он на белошёрстном вепре, а в руке держал длиннющий посох. Коротышка что-то прокричал гоблинам на удивление рокочущим голосом.
- Шаман, – зло бросила вылезшая из шатра выдринга. Тут Аня вспомнила, что обещала помочь с перевязкой. Уши запылали, а в лицо бросилась жаркая краска. Но Кэхи ни словом не обмолвилась о неслучившейся помощи.
Наверное, она уже считает меня бесполезной и неуклюжей. Вспомнился пожар в домике Руты. Захотелось провалиться под землю.
- Гоблины шамана ой как слушаются! – как ни в чём ни бывало продолжила выдринга. – Сейчас подтянутся.
И действительно, серо-стальные ряды начали собираться, бросая раненых и погибших.
С востока раздался звук сигнального рожка.
Из зданий доковых контор повалили форситы в военной форме. Небольшой отряд, отделившись, кинулся к баррикаде, где, Аня охнула, Сашка и несколько защитников отбивались уже кто чем мог от лезущих по завалу гоблинов. Остальные навалились на западный край.
Почему они всё это время прятались? Почему не помогли раньше?
Эти вопросы пока оставались без ответа. Тем временем, над полем боя взмыл на испачканной красным сове Виктор Корб. Аня подумала, что стань она птицей, ни за что не согласилась бы катать кого-то на спине.
Корб взмахнул рукой. Из окон, откуда раньше в серого великана летели абордажные кошки, посыпались выстрелы магических орудий.
Гоблинов теснили на улицу, откуда они пришли.
Но тут с востока раздались крики. Повернув голову, Аня увидела, как через баррикаду, распластавшись в длинном прыжке, перескакивают огромные олени. На спинах благородных животных с ветвистыми рогами сидели люди в одежде из шкур. С копьями, луками и боевой раскраской на лицах, они чем-то напоминали воинственных индейцев из кино. Только были вполне реальны и совсем не краснолицы.
- Это кто? – спросила девочка.
- Северные племена. Ахаэты, наверное. Они поклоняются Вит, как дочери племени и дракона, – вздохнула Кэхи. – Их немного, но в бою они стоят десятерых. Трудно придётся.
Малочисленный отряд у восточной баррикады просто смели, добив раненых копьями.
В этот момент с пирса показалась команда Мечки. Вёл их сам устрашающий капитан. Он и правда напоминал медведя, вставшего на задние лапы и одетого в камзол и брюки с ботфортами. Быстро сориентировавшись, Мечка повернул навстречу новому врагу.
Ахаэты сперва замешкались, пытаясь оценить угрозу, исходящую от небольшого отряда. Однако разукрашенный сильнее других мужчина в длинном пончо поднял указующий перст, и племя двинулось на врага.
- Их просто затопчут, – ахнула Кэхи.
- Нет, если…
Если между ними будет лёд. Уж немного льда она сможет из себя выдавить. Особенно с близкого расстояния. Девочка не договорила и бегом направилась к месту сражения.
- Стой! – кричала в спину Кэхэтис.
Но Аня её не послушалась. Она думала лишь об одном – как бы успеть. На бегу девочка нащупывала холодную нить, проходящую теперь через всё её существо.
Мимо баррикады, где отбивался одноклассник. Прости, Саш….
Мимо пирса, где собрались отчаявшиеся сесть на корабль форситы.
Игнорируя стрелы гоблинов, что сыпались из-за завала.
Вот.
Рядом.
Только бы успеть!
Сквозь глухой стук сердца в ушах она сжимает ледяную нить и швыряет вперёд сгусток льда. Нить истончается, иссякает. В воздухе кружатся снежинки. Снег, который создала не она. И не Сашка.
Ахаэты, словно в замедленной съёмке, пытаются удержать скользящих оленей. Мечка взмахивает лапищей. Трещат хлопки выстрелов. Подымаются пороховые дымки.
На плечо ложится чья-то ладонь.
Высокая белая женщина с живыми стальными глазами.
- Вит?!
Кажется, она что-то говорит, но Аня её не слышит. Только видит, как шевелятся губы нойты. Где-то звенит лопнувшее стекло. Нойта исчезает, но целый Ниагарский водопад холода внутри остаётся.
Что-то звенит, свистит и цокает. Рядом опускается Вьюжный возок. Белошёрстные волки, ждут, опустив крылья. Откуда только взялись?
Она встаёт на подножку. И превращается в средоточие ледяного смерча.
Дальше память осколками.
Вот она летит.
И летит вместе с ней всё, что попалось на пути.
Гоблины, форситы, мостовая, дома.
Вот ледяная река переполняет её. Выходит из берегов.
И она тонет.
Захлёбывается.
Слепнет.

***
- Эй! Она открыла глаза! – Сашкин победный крик отдавался звоном в ушах.
- Шшш! – шикнул на него знакомый голос.
По бежевому потолку змеились трещины. Рассеянный вечерний свет наполнял углы сумерками. Она лежала на чём-то мягком. Тело потряхивало, будто она жутко замёрзла. Даже зубы клацали, как на сильном морозе.
Рута склонилась над ней, хмуря брови:
- Ну, давай-давай, просыпайся! Я знаю, что ты уже пришла в себя, воительница фигова!
- Аня! – ещё одно лицо. Радостное, тёплое. С рыжими ушами. Тофа! Жива, почти невредима. – Как я рада, что ты очнулась!
На лице юной форситки красовалось несколько длинных ссадин и на скуле наливался тёмным синяк.
Девочка попыталась улыбнуться подруге.
- А… ггде… Ннарсу? Иии Ффир?
- Жива твоя Нарсу. Я её залатала, – пробурчала Рута, трогая Анин лоб. – И балбес-братец этой девицы тоже целёхонек. А вот что ты на пристани устроила, позволь узнать?
- Йя… ннне зннайю… хоттела ппросто ппомочь. Ттам Вит ббыла….
Зубы сводило и к горлу подкатывала тошнота.
- И тут, стужа её забери, она отметилась! Полгорода разнесли! На, пей.
В кружке оказалась обычная вода. Сделав пару глотков, Аня почувствовала себя немного лучше.
- Думала, этому вот оболтусу от Вит силушка достанется, но, слава Слитым, хоть с этой напастью разбираться не придётся, – ворчала Рута. – А с остальным наследством сам пускай мучается. Я в Нордлиг не полезу.
Ребята переглянулись. Сашка скривился и пожал плечами.
- А где мы? – прервала поток сдержанного недовольства Аня.
- В ратуше. Тут второй этаж более-менее уцелел, – Рута забрала у неё опустевшую кружку.
Девочка повернула голову и поняла, что лежит прямо на полу на каком-то тюфяке. В довольно большой и пустой до гулкости зале.
Целительница отошла к единственному оставшемуся тут стулу. На нём стояли пузырьки и склянки.
Зато рядом водворились Тофа и Сашка.
- С твоим этим смеречем я уже думал – всё, каюк. А ты по городу понеслась. Там где эти гоблины были. И вымела их за ворота. Крутота! Так даже Вит не могла.
- Ой… а я… я никого не убила? Ну, из своих? – ёй вдруг стало жутковато. Вдруг она не спасительница вовсе, а убийца….
- Да не, вроде, даже гоблины целы остались, – махнул рукой Сашка. Ну, синяки, там, ушибы, переломы. Но эт не считается. Ты ювелир прям.
- Ага, – подхватила, хихикнув, Тофа, – знаешь, что ахаэты теперь считают тебя священной наследницей Вит?
Аня фыркнула от смеха и чуть не поплатилась за это, с трудом подавив рвотный позыв:
- Прям священная корова какая-то….
Никонов загыгыкал, а Тофа скривилась:
- Да какая из тебя корова-то? Они даже помогли добить оставшихся гоблинов, потом объявили, что теперь чтут тебя, как саму Вит, и ушли.
- Лучше бы они чтили её без всяких Вит, – раздражённо бросила Рута, которая что-то смешивала. – Здесь я сделала всё, что могла, пойду к тем, кому сейчас больше нужна моя помощь. И, Сандер, тебе не кажется, что Аня загостилась? Ей пора домой.
- А я-то чего? – подозрительно покосился на неё Сашка.
- Ты теперь не только принц, но и Привратник, дружочек. Тебе её и домой отправлять.
С этими словами целительница вышла из залы.
- Прикольно, блин, – пробурчал Никонов. – Я чё, вундеркинд? Я как это сделать-то должен?
- Ничего, успеется, – мягко положила ему руку на плечо Тофа.
У Ани в груди вдруг застрял комок. Она столько дней мечтала вернуться домой. Так боялась за маму, но теперь ей горько было терять этот мир и новых друзей. И, чего греха таить, магию, которая наделяла её такой силой.
Да и Рута как-то уж больно жёстко с ней разговаривает. Неужели обиделась на что-то? От невесёлых мыслей девочку отвлёк мощный пинок, которым, чуть не слетев с петель, открылась дверь.
- Где она?! – ревел Мечка.
Шерсть капитана была помята и растрёпана. Одежда в беспорядке. Взгляд злой. Налитые кровью глаза под косматыми бровями нашарили в комнате Аню.
Ой, мамочки мои!
Ей стало неуютно в огромной пустой комнате, где и спрятаться-то некуда. Разве что за друзей. По телу побежали сотни мурашек.
- Ты какого…?! – начал было капитан.
Но, к счастью, его перебили:
- Капитан Мечка? – вежливый вопрос Корба, маячившего за могучим плечом полумедвара, как ни странно, заставил того отвлечься. – У меня к вам пара вопросов.
- Каких, к стуже, вопросов?! – рыкнул капитан. – Вот у меня есть вопросы к этой… девице!
- Это подождёт, – спокойно и настойчиво возразил Корб. – А вот контрабанда и участие в заговоре – дела куда более интересные, чем причинение незначительного ущерба вам и вашей команде.
- Мне?! – взревел Мечка. – Да клал я на себя и команду! Мой корабль! Из-за неё у меня второй раз за неделю паруса идут студёным под хвост! Мачты потрепало её сраным ураганом, и палубу латать надо! Кто мне ущерб возместит?!
- Помнится, господин Фаркас выдал вам значительную сумму на мероприятие, мягко говоря, сомнительное?
Мечка выдохнул с рыком.
- Простите! – пискнула Аня, воспользовавшись заминкой. – Я не хотела….
- Город вы тоже хорошо потрепали, – зыркнул на неё Корб. – Если бы кто-то серьёзно пострадал, я уже посадил бы вас в камеру. Самую прочную и тёмную, какую только нашёл.
- Но она не виновата! – вспыхнула Тофа.
Аня же ощутила внутри гулкую жутковатую пустоту, в которую она сейчас падала со своего пьедестала. Опять её в чём-то обвиняют, а ведь она только помочь хотела! На смену растерянности и страху пришла злость. Нет уж, хватит с неё этих дурацких магий! Этих чужих непонятных миров! Она домой хочет!
- Ещё как! – рыкнул Мечка, присмиревший, было, под напором аргументов Корба.
Суперинтендант же только хмыкнул:
- Ну, ладно. Ей выдали бы награду и посадили в камеру. Так справедливее?
- Нет! – набычилась Тофа.
- Чёт справедливость у вас какая-то… не того, – вставил свои пять копеек Сашка. – Анька, конечно, не спаситель человечества, но ведь помогла же.
Ну, спасибо, Никонов! Поддержал, блин….
- А вы, молодой человек, пообщаетесь со мной чуть позже, – то ли пообещал, то ли пригрозил Корб. – Вы, как наследный владетель Нордлига, и особо приближённый к Вит человек, меня интересуете чуть ли не больше всех в этой компании нарушителей.
- А Глиганна вы нашли? – вдруг вспыхнула Тофа. – Он-то за свои дела ответит?
- Он ответит и за предательство, и за покушение на гостей города, и за сговор с Фаркасом с целью устранения вашего отца.
Повисла звенящая тишина.
- Что?! – произнесла побледневшая Тофа.
- Один из бежавших с корабля магов рассказал о сговоре. Именно для этого господин Фаркас нанял корабль господина Мечки. Рутарий начал тяготить мечтавшего о том же влиянии Гаррена. Глиганн, видимо, хотел разместить в городе магическую мануфактуру, чего ваш отец никогда бы не разрешил. Вас обвинили в похищении корабля, Тоффина – в пособничестве опасным преступницам, которые в итоге его попустительства сбежали. Только договориться они не смогли. Фаркас, видимо, посчитал, что живая посланница Вит натворит больше бед, и тогда уж рутарий окончательно потерял бы репутацию и авторитет в городе.
Тофа начинала медленно закипать.
- Кабы я знал, – негромко рыкнул растерянный капитан.
Но продолжить разговор им не дали.
- Позвольте-ка, господин суперинтендант.
Мимо Корба и подвинувшегося в угол Мечки в комнату вошли двое военных с носилками. Там, укрытая простынёй, и немного взъерошенная, лежала Нарсу. Следом шла недовольная Рута:
- Будете тут лежать, надоедать друг другу. Больше я не побегу раненых туда-сюда перетаскивать. Взяли моду! А вы, господин суперинтендант, с этим парнем, – она кивнула на Сашку, – только с моего ведома говорить будете. В нём течёт кровь и магия моего брата, так что, считай, родня теперь. Я за него отвечаю.
Корб глянул на неё, на друзей, замерших в ожидании, на хмурого Мечку. И вдруг рассмеялся.
Веселившегося интенданта девочка видела впервые. А тот смеялся от души, на выдохе, до слёз. Ей самой стало смешно. Хихиканья прорывались сами собой. Вот уже не только у неё. Тофа трясётся беззвучным смехом. Не стесняясь, ржёт Сашка. В кулак прыскает Рута, болезненно сдерживает заразное веселье Нарсу. И, наконец, перекрывая всех, то ли гогочет, то ли ревёт Мечка.
Хорошо, что двое военных, что принесли белькару, успели удалиться.
Отсмеявшись, Корб вытер пальцами уголки глаз.
- Ох и банда на мою голову. Ладно, капитан, с вами я всё же поговорю. Вопрос о компенсации мы обдумаем, но на многое не рассчитывайте. А вот работой я вас обеспечу. Тогда, глядишь, и снасти починить проще будет. Остальные пока свободны в пределах города.
Помрачневший Мечка рыкнул напоследок и вышел. Рута что-то шепнула Корбу, глазами показав на Аню. Тот нахмурился, но затем нехотя кивнул.
- Завтра зайду, – пообещала целительница, выходя следом за суперинтендантом.
- Нарсу! – как только захлопнулась дверь, Аня шатаясь, поднялась. – Как ты?
Тофа поддержала подругу под локоть. Сашка дёрнулся было, но передумал, опустив глаза в пол.
- Боялась, что тебя куда-нибудь заберут, а я и не попрощаюсь, – слабо ухмыльнулась белькара. – Пришлось Руте пригрозить, что пойду тебя искать.
- Заберут? – не поняла Аня, усаживаясь рядом с подругой. Тофа устроилась рядом.
- Ну, да. Корб, я так поняла, в тюрьму тебя хотел посадить. Да и вообще…
- Да нет, Корб только сказал, что если бы… – начала Тофа и осеклась.
Все они подумали об одном – Ане пора домой.
- Ну, может быть, мне можно будет вас навещать? Сашка же меня сюда вытащил. Значит, и ещё раз сможет. Правда же, Саш? – она обернулась к Никонову.
- Не знаю, – скучным голосом откликнулся тот. – Я вообще не знаю, как это делать. Пойду пройдусь.
Он встал, не глядя на подруг, и вышел за дверь.
- Чего это он? – удивилась Тофа.
- Ой… он ведь тоже из моего мира… только вернуться не может теперь.
Вот ведь бессовестная слониха! Оттоптала человеку больную мозоль, и радуется! Аня виновато глянула вслед ушедшему однокласснику. Но как его утешить, всё равно не знала, поэтому только вздохнула.
- Ну и ничего, – бодро улыбнулась Тофа. – Он же отличный маг. Да ещё и Привратник! Ему тут все рады будут. Вон, Рута, его всему научит…. Папа бы, конечно, быстрее научил….
Форситка осеклась. Видно было, что она пытается проглотить ком, вставший в горле.
- Эй, – хрипловато окликнула её Нарсу. – Не скисай. Нам ещё жить. Они ведь ради нас жизнью пожертвовали…. И твой отец, и мой.
Почти всю ночь подруги проболтали. Какой тут сон, когда столько всего надо рассказать, узнать, обсудить? Тофа только махнула рукой на брата, который пришёл позвать её в их общую комнату. Один раз и Аске заглянул, но быстро понял, что сейчас не его время. Сашка где-то шатался, не думая возвращаться.
А после, казалось, пятиминутного сна, в который Аня буквально упала, как в чёрную дыру, девочку растолкала Рута.
- Тебе пора, – скупо бросила целительница.
Нарсу и Тофа спали. Белькара – на своих носилках, а форситка – положив голову на Анин матрас. Девочка глянула на подруг. Как же хотелось их разбудить, но она вовремя поняла, насколько эгоистичен этот порыв. Тихонько вздохнула и, сдерживая подступившие к глазам слёзы, вышла следом за Рутой.
В животе урчало, но ведь она скоро будет дома….
На туманной и пустой по раннему времени площади у фонтана мялся Никонов. Он явно тоже не выспался и зевал во весь рот. Зевки оказались заразны.
- Сандер, ты помнишь, что я тебе говорила? – целительница перешла сразу к делу.
- Забудешь тут, – буркнул тот.
- Вот и ладушки. Начинай.
Сашка перегнулся через край фонтана и уколол чем-то палец. Аня подошла ближе.
Несколько алых капель упали в замусоренную, мутную воду, и она преобразилась. Пошла рябью, потом будто остекленела. И там, по ту сторону, была дверь, открытая в ночной, и чем-то очень знакомый коридор.
- Ой… а чего дальше? – не поняла девочка.
- Дальше ты зайдёшь в бассейн и отправишься домой.
Вот так просто….
Аня обернулась, посмотрела на Руту, виновато на Сашку. Потом, поняв, что другого шанса не будет, шагнула к целительнице и крепко её обняла. Ну… как смогла.
- Рута, не злись на меня, пожалуйста! И спасибо тебе за всё! Очень-очень большое!
- Я? – кажется, Рута смеялась. Её рука погладила девочку по волосам. – Я не злюсь, лисёнок. Это просто время такое. Иди, и будь счастлива.
Аня ещё крепче обхватила немаленькую женщину, а потом разжала руки и вновь подошла к фонтану.
- Саш, ты… это, прости, пожалуйста, если я чего… я… хочешь, я твоих родителей навещу? – Аня даже не представляла, что будет им говорить, но хотелось хоть что-то сделать для друга.
Сашка насупленно отводил глаза и молчал. Потом вдруг тихонько буркнул: хочу. Обнимать его Аня всё-таки постеснялась. Только сказала:
- Ну… пока….
Потом перешагнула через каменный бортик, как ни странно, даже не пустив кругов по воде.
- Иди, иди, – подбодрила её Рута.
Следующий шаг оказался ниже, будто Аня спускалась по ступенькам. Потом ещё, и ещё. Оказавшись по шею в воде, она немного запаниковала, но решила не спорить и вдохнула поглубже.
Холодная вода скрыла её с головой. И тут же пропала. Стало сухо, темно. Запахло старой бумагой и пылью. Впереди виднелись пятна света на полу школьного коридора.
Что она здесь делает? Как теперь из школы-то выйти?
Девочка шагнула к открытой двери, и только тут сообразила, что она в одной ночнушке, а ведь на дворе уже осень. Она оглянулась. Может, это только показалось, но большое зеркало из учительской гасло, скрывая шпили и крыши Фора. Что-то обожгло её руку холодом.
- Ой! – зеркало. У неё в ладони осталось маленькое старинное зеркальце из другого мира.
- Ну-ка! – произнёс вдруг мужской голос. Сердце ёкнуло и упало в самые пятки. Её схватили за голое предплечье и бесцеремонно вытащили из кладовки.
- Ай! Пустите! – в страхе Аня попыталась достать уже знакомую холодную нить, но внутри было тепло и пусто. Совершенно.
- Не пущу, не рыпайся, – хрипловатый мужской голос усмехнулся. – Извини, что так… грубо. Не хотел тебя испугать. Но мало ли, вдруг ты бы дёру дала. Ищи тебя потом, отогревай – дубарь же на улице.
- Ввы кто? – Аня силилась рассмотреть лицо под кепкой.
- А, щас. Гриш, подсвети.
- Я те не Гриш, я – Кот, – возмутился манерный фальцет. Оказывается, мужчина был не один.
Впрочем, несмотря на возмущение Гриши-кота, свет таки появился в виде небольшого фонарика. В холодном световом пятне Аня увидела чем-то знакомое лицо…. Это же….
- Вы полицейский?
Да, смуглое лицо было знакомым, только теперь через всю правую щёку мужчины пролегал фосфоресцирующий ультрамарином шрам.
- Да, был у вас. До твоих приключений ещё.
- А как вы…?
- Так. Давай по порядку. Мы – Привратники. Ну, то есть, не совсем обычные Привратники. Мы тоже можем открывать и закрывать двери в миры вокруг Перекрёстка… Земли нашей, в общем. Но мы немного отличаемся от этих ретроградов. Если бы не мы, у тебя точно забрали бы вон ту вещицу.
Он кивнул на зеркальце, которое, повинуясь внезапному порыву, Аня спрятала за спину.
- Да и вообще, ты бы даже не попала в другой мир, если б старпёры выполняли свои обязанности хорошо, – высокомерно и зло бросил Гриша-Кот, который в свете фонарика тянул класс на девятый. В солнцезащитных очках в тёмном помещении, правда, он походил то ли на слепого, то ли на глупого понтореза.
- Ты тоже лажаешь, – всплыл из темноты грубоватый девчачий голос.
- Ты чё звездишь? – с угрозой вскинулся парень.
- Так, а ну рты заткнули оба! – рявкнул полицейский. Его тут же послушались. – Мила, давай сюда одежду.
В свете фонарика появилась девочка, чуть старше самой Ани, хотя прямое чёрное каре делало её более взрослой. Бледность и немного запавшие глаза ей не шли. Она брезгливо протянула мужчине пакет.
- На, одевайся. Тебе ещё домой идти.
В пакете Аня, к своему удивлению, обнаружила собственные одежду и обувь.
- А откуда?
- Гриня у нас отхапал кусочек Сердца, и теперь умеет пролезать в любые щели без вазелина, – поиронизировал полицейский. – А Миле можешь сказать спасибо за то, что время повернула. Иначе ты вернулась бы через неделю, как раз, когда тебя уже разыскивали бы толпы волонтёров по всем городам. Ей, кстати, пришлось поднапрячь силёнки – такую махину сдвинуть. Да ещё и за считанные минуты, когда я зов с той стороны поймал.
- Спасибо, – несмело произнесла Аня, натягивая свитер поверх ночнушки.
Повернуть время, это как? Так разве можно? И у Грини тоже есть кусочек сердца…. Но куда же тогда её магия подевалась?
Мила в ответ только хмыкнула и уселась на широкий школьный подоконник, свесив одну ногу.
- А ведь ты тоже с подарком вернулась? – неожиданно спросил полицейский.
- Да просто зеркало, – пожала плечами девочка, надеясь, что собеседник не догадается, какая это ценность.
- Я не про то, – поморщился полицейский. – Гляди.
Он отобрал у Кота фонарь и направил на Анино плечо. Под свитером что-то засветилось синим.
- Ой! Это что? – девочка оттянула горло свитера. На коже светилась снежинка. Будто татуировка с три дэ эффектом.
- Это метка. Получивший кусок Сердца мира, светится в ультрафиолете. Вам с Гриней повезло, вы можете их скрыть, а вот я в клубы не ходок, – полицейский явно намекал на свой светящийся шрам. Так вот почему этой отметины не было в прошлый раз, когда он проводил опрос в школе.
- А… почему…. Почему я магии не чувствую? – рискнула спросить Аня.
- Да чёрт его знает. На Земле магии кот наплакал. Остаётся только то, что мы принесли в себе из другого мира. Да и то видоизменяется. Говорят, у нас она трансформируется под нужды человека. Гриня, вон, у нас клептоман, а Милка опаздывает по жизни.
- Ээй! – вскинулся Гриша-Кот.
Девчонка, сидевшая на подоконнике, промолчала.
- Ладно, не кипиши, – миролюбиво бросил младшему помощнику полицейский. Потом опять повернулся к Ане, уже надевавшей сапоги. – Если вдруг чего проявится, или кто… мало ли, звони, – он порылся в кармане и протянул ей обрывок блокнотного листа, где, криво нацарапанный, красовался номер мобильного. – Михаил Семёнович. И, кстати, запомни вот этот знак.
Он достал из-под куртки серебристый кулон на длинной цепочке. Два перекрещенных портала, чем-то похожих на букву М в Мак’Дональдсе. Только внутри были вставлены тёмные стёклышки.
- Он – наш. Янир называется. А вот если увидишь смещённые порталы – один выше, другой ниже, будь осторожна и сразу звони мне. Это Привратники. В целом ребята не злые, но сейчас для них ты – нелегал. В нашем мире, по их мнению, не должно быть никакой магии. Тебя заберут в штаб и попытаются лишить наследия Сердца. Или запрут, чтобы ты никому не причинила вреда.
Аня кивнула, надеясь, что запомнит хотя бы половину из сказанного.
- Ну, вот теперь всё. Ты готова?
Девочка только кивнула.
- Мы проводим тебя до твоего дома. Всё-таки ночь, а я слишком много сил потратил, вытаскивая тебя, чтоб ты по дороге на гопоту какую-нибудь нарвалась.
Вот с этим Аня согласилась от души. Пускай эти люди были ей мало знакомы, но они, по крайней мере, не желали ей зла, а один из них так и вообще – полицейский. Она машинально сунула бумажку с номером телефона в карман, оглянулась на тёмную кладовую и пошла следом за встретившей её командой.
Сторож так и не встретился им по дороге. Дверь оказалась и вовсе открытой. Её каким-то хитрым способом запер за ними Кот.
- А вы? – неожиданно для себя спросила Аня у полицейского. – Какая у вас магия?
- Боевая, – довольно ухмыльнулся тот. – С этим мне повезло.

ЭПИЛОГ

Звонок, раздавшийся в недрах квартиры, глухо дребезжал. Аня стояла, чувствуя, как начинает потеть под своей осенней одеждой. В подъезде пахло сырой извёсткой и супом. Со стены рядом с обшитой деревом дверью на гостью пялился накарябанный чем-то острым человечек. Он кривлялся и явно ненавидел всех, кто ходил по этому этажу.
Аня показала ему язык, отвернулась и ещё раз позвонила, сама не зная зачем.
Может, нет никого? – мелькнула шальная мысль.
Но с той стороны двери раздались торопливые шаркающие шаги.
Защёлкал замок.
На пороге появилась женщина, которая когда-то была полной. Сейчас, на осунувшемся лице, в обведённых красным глазах жила тоска. Седеющие волосы топорщились и хирели без краски. У мамы теперь тоже есть седая прядь, но она красится. На широких плечах Никоновой висел красный халат в зелёных петушках.
Ане перехватило горло, но она сглотнула и бодро начала:
- Здравствуйте! Я Аня Святая, – ну почему у неё такая идиотская фамилия? В началке даже дразнили. – Я с Сашей училась. Вот… это вам….
Бравая тирада утонула в неуверенности. Аня протянула женщине букет цветов и торт. Мама дала денег сразу, как только узнала, для чего они нужны дочери.
Женщина будто подавилась. Задохнулась всхлипом, закрыла рот ладонью. Зажмурилась даже.
- В-вам плохо? – совсем уже потерявшись, пискнула Аня.
- Сашин любимый…. – выдохнула та, справившись, наконец, с эмоциями. – Как ты догадалась? Вообще, откуда у тебя наш адрес?
- Случайно, – с виноватым видом соврала девочка. – А адрес… я у Серёжи Ковалёва спросила.
Деревянная дверь практически захлопнулась перед её носом.
Но, видимо, в последний момент передумав, Сашина мама вновь её открыла:
- Извини, – тихо произнесла она. – До сих пор не могу справиться…. Ты заходи, чаю попьём. Как, говоришь, тебя зовут?
Татьяна Васильевна оказалась очень хорошим человеком. Видимо, когда-то, до Сашкиного падения, она много шутила и смеялась. Теперь только бледные отголоски напоминали об этом её качестве.
Аню она напоила чаем с принесённым ею же тортом. Поговорила о школе и учёбе. Расспросила о Сашиных друзьях, изо всех сил стараясь быть дружелюбной и заинтересованной.
Большой тёмно-серый кот несколько раз приходил на кухню, тёрся у ног хозяйки. Даже полежал на коленях гостьи. Выяснилось, что Барса ещё котёнком притащил с улицы Саша. Теперь же Татьяна Васильевна хотела избавиться от живого напоминания о сыне, но не выбрасывать же на улицу – жалко животину.
- Ну, ты спроси у подруг. Может, хочет кто котейку завести, – попросила она уже на пороге, прощаясь с Аней.
- Да, конечно, спрошу! – пообещала та.
На улице, оглядевшись по сторонам, Аня вынула зеркальце из маленькой девчачьей сумочки, которую брала с собой на кухню.
Никонов с той стороны молчал, сжав губы.
- Сааш? – тихонько напомнила о себе девочка.
- Да не, ничё, – может, это только показалось, но парень хлюпнул носом и быстро смахнул что-то с глаз ребром ладони. – Это…. Спасибо тебе. Ей полегчало, я слышал.
- Да не за что….
Помолчали. Аня вдыхала морозную прель вечереющих улиц. Под ногами хрустел покрывший лужи ледок.
- Слушай, Саш, как вы там? – наконец решилась она прервать затянувшуюся паузу. – Как девчонки? Фир?
- Да чё им сделается? Нарсу со своим Аске опять в лесу живут…. Рута, вон, недавно письмо им отправляла. Говорит, как первый уровень обучения закончим, поедем. А чего я там не видел? Фир в гвардию пошёл, но, говорит, учителей нормальных мало. Корб же щас за мэра.
- А мэр не вернулся? – удивилась Аня.
- Пытался, – Сашка оживился, хихикнул даже, – его горожане тухлятиной забросали. Жиртрест обиделся и свалил.
- А Фаркас?
- А его свои же маги привели. Связанного и потрёпанного. Корб его судил и отправил на север куда-то. То ли в рудники, то ли лес валить.
- Ну и так ему и надо, – хмыкнула девочка. – А Тофа?
- Она Универ восстанавливает. Говорит, хочет стать первым рутарием-женщиной в Форе. Феминистка, блин….
- Ну, кому как не ей, – улыбнулась Аня и внезапно предложила. – Саш, а хочешь, я к твоей маме ещё схожу?