Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Радченко. Воспоминания участника обороны

Дата публикации: 13.03.2019
Тип: Текстовые документы DOC
Размер: 236 Кбайт
Идентификатор документа: -1088915_493896389
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
Microsoft Word из пакета Microsoft Office
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот


Не то что нужно?


Вернуться к поиску
ВОСПОМИНАНИЯ ЖИТЕЛЯ ПОСЕЛКА АДЖИМУШКАЙ РАДЧЕНКО МИХАИЛА ПЕТРОВИЧА (1927-2017) (подготовка текста, предисловие и комментарии – О.И. Демиденко) М.П. Радченко известен керчанам как свидетель и участник героической обороны Аджимушкайских каменоломен (18 мая – 31 октября 1942 г.). Это трагическое событие в жизни нашего города он пережил в юном возрасте, 15-летним подростком попав в Центральные Аджимушкайские каменоломни. Под землей ему довелось пройти те же испытания, которые выпали на долю взрослых людей, укрывшихся в каменоломнях, – газовые атаки и многотонные обвалы кровли, жажду и голод, смерть близких и последующее пленение… М.П. Радченко родился 26 ноября 1927 г. в пос. Аджимушкай. До войны он успел окончить 6 классов общеобразовательной школы. Как и все мальчишки его возраста хорошо знал подземные выработки. Тогда еще, прогуливая в каменоломнях школьные уроки и играя в войну, не подозревал, что спустя пару лет война под землей перестанет быть игрой. В мае 1942 г. Михаил Петрович вместе с другими жителями поселка укрылся в Центральных Аджимушкайских каменоломнях, которые покинул 26 сентября 1942 г., всего за месяц до окончания обороны. После освобождения Керченского полуострова в 1944 г. был призван в Действующую армию, в 90-ю отдельную армейскую роту ВНОС 28-й, 4-й танковой, 65-й армий. В мирное время работал по специальности электриком, был заместителем председателя сельского совета, работал в подземном Музее истории обороны Аджимушкайских каменоломен экскурсоводом-совместителем, горным техником. С конца 1960-х гг. Михаил Петрович активно способствовал популяризации темы героической обороны Аджимушкайских каменоломен. В начале 1970-х гг. участвовал в поисковых экспедициях. В числе первых, оставшихся в живых участников событий оставил свои воспоминания в архиве Керченского музея [НА ВКИКМЗ, оп. 4, ед.хр. 284]. М.П. Радченко неоднократно делился своими воспоминаниями со многими исследователями подземной эпопеи. По мнению военного историка В.В. Абрамова воспоминания Радченко М.П. отличаются свежестью, знанием многих деталей жизни в каменоломнях [Абрамов, 2006, с. 226]. Наиболее полная версия этих воспоминаний впервые была опубликована в 2012 г. в специализированном сборнике интервью ветеранов Великой Отечественной войны Говорят погибшие герои [Радченко, 2012, с. 8-16]. В последние десятилетия, вплоть до своей смерти М.П. Радченко был фигурой, весьма заметной в общественной жизни Керчи. Вряд ли можно вспомнить хоть одну памятную дату или мероприятие, участником которых он бы не был. Коренастый, неторопливый, неизменно носящий темные очки, а в последние годы и перчатку на правой руке, он стал непременным участником встреч, митингов, заседаний, членом разнообразных президиумов и комиссий. Обращали на себя внимание и орденские планки, носимые им по будням, и уж тем более многочисленные знаки, медали и ордена на парадном пиджаке. Этот образ ветерана, достойно прошедшего через множество военных испытаний, стал для большинства керчан своеобразным символом уже почти ушедшего поколения, а для тех, кто знал о его участии в обороне каменоломен, и символом Аджимушкая. И это притом, что боевой путь Михаила Петровича был очень коротким, а боевых наград в его послужном списке не было вообще. Свой первый орден – Отечественной войны I ст. – он получил в апреле 1985 г., когда в связи с очередным юбилеем Победы правительство решило именно так отметить заслуги всех принимавших участие в боях. Впрочем, этот орден оказался лишь первой ласточкой, и после довольно продолжительного периода нахождения в тени наградной список М.П. Радченко стал постоянно пополняться. Правда, уже совсем в другой стране и другими наградами – наибольшее количество своих знаков отличия М.П. Радченко получил в конце 1990-х – начале 2000-х, будучи, как и все жители Крыма, гражданином Украины. Вряд ли стоит объяснять это политической конъюнктурой или принципиально другим, чем во времена СССР, отношением украинского государства к ветеранам, а уж тем более запоздалым признанием свершенных в годы войны подвигов. Просто политика была такая. А М.П. Радченко по какой-то причине оказался одной из наиболее заметных фигур среди ветеранской общественности Керчи. Факт удивительный, особенно учитывая то, что в городе проживало немало участников войны, чей боевой путь был гораздо более ярким, а подвиги (судя по боевым наградам Великой Отечественной) – более убедительными. И, тем не менее, этому есть объяснение. Михаил Петрович сделал себя сам. Сотрудники музея, работавшие в Аджимушкае в 1970-х-1990-х гг. вспоминают об удивительно сочетавшихся в нем внешней, порой даже показной, скромности с непомерным честолюбием. Причем, та или иная составляющая заметно преобладала в зависимости от места, обстоятельств и аудитории. На традиционных ежегодных встречах аджимушкайцев М.П. Радченко всегда держался в стороне, на заднем плане, практически не участвуя в общих разговорах и не привлекая к себе внимания. Так было даже в последние встречи в первой половине 1990-х гг. Совсем иначе он вел себя, например, во время экскурсий в подземном музее, работая там какое-то время экскурсоводом-совместителем. Тогда в заключение каждой экскурсии он неизменно обращался к посетителям, сообщая им о том, что главным героем рассказа является сам, дожидаясь слов благодарности и аплодисментов. Постепенно преувеличенное представление о своей роли в борьбе подземного гарнизона с оккупантами приобретало у М.П. Радченко все более ярко выраженный характер. Особенно заметно это стало тогда, когда в силу объективных причин участники обороны перестали приезжать в Керчь – многие из них ушли из жизни, другие, растеряв здоровье на фронтах и в немецком плену, уже не в состоянии были предпринимать столь далекие и тяжелые из-за волнений и переживаний поездки. Именно тогда М.П. Радченко уже абсолютно уверенно принял на себя миссию говорить от имени всех аджимушкайцев и постепенно в глазах многих, не знавших в деталях его биографию, превратился из сына полка в полноценного бойца, а чуть позже чуть ли не в человека, к советам которого прислушивалось командование подземного гарнизона. Видимо, этим объяснялось весьма неоднозначное отношение к ветерану многих его односельчан – ведь тысячи мирных жителей, в том числе и жителей пос. Аджимушкай, какое-то время укрывались в каменоломнях, кто-то находился там достаточно долго, чьи-то родственники там и погибли, но никто больше не брал на себя смелость причислять себя к воинам-аджимушкайцам. Довольно скептически относились к личности М.П. Радченко и его свидетельствам исследователи истории обороны каменоломен и, прежде всего, С.М. Щербак. Отголоски этого отношения, естественно, вызывавшего ответную реакцию, мы видим и в публикуемых ниже воспоминаниях. В целом же, несмотря часто сквозившее в рассказах Михаила Петровича явное желание приукрасить действительность, поставив себя в центр описываемых событий, его воспоминания являются интересным источником и по истории каменоломен, и по истории самого пос. Аджимушкай. Публикуемые нами воспоминания М.П. Радченко были записаны 3 февраля 2003 г. в ходе беседы, целью которой было уточнение ряда вопросов, касающихся действий подземных гарнизонов (отдельных эпизодов, мест дислокации под землей различных служб и подразделений и т.п.), а также сопоставление отдельных фактов, сообщенных М.П. Радченко, с данными, полученными в ходе работ экспедиций Аджимушкай, и воспоминаниями других участников. Не маловажным для нас было выявление сведений, связанных с другими историческими событиями (имевшими отношение к подземным выработкам, или происходившими в Аджимушкае), местных топонимов, легенд, а также судеб жителей поселка. Поэтому беседа с М.П. Радченко, построенная в виде интервью, носит прерывистый характер, временами не последовательна, но изобилует различными деталями и бытовыми подробностями, представляющими значительный интерес для тех, кто углубленно изучает историю обороны Аджимушкайских каменоломен. * * * * * О семье и поселке Мой отец, Петр Федорович Радченко, 1899 г.р., мать – Надежда Александровна, 1906 г.р., первый брат умер маленьким в 1923 г., я родился в 1927 г. Кроме меня были еще братья, Александр, 1931 г.р. и Валентин, 1938 г.р. Сначала Валентина хотели назвать в честь Валерия Чкалова после его гибели, но, когда собирались называть Валерием, наша соседка, тетка Маруська, успела раньше назвать так своего сына, родители решили не повторяться и поэтому брата назвали Валентином. Мой дед проживал на Кубани, говорили, что дед моего отца бежал из-под крепостного права откуда-то из Молдавии. Дед приехал сюда и устроился здесь рыбаком, у нас и кличка была в деревне Чамбур. Означала она следующее: раньше по фамилиям почти не называли, только по кличкам. Дед, когда рыбалил, тянул волокуши, а лямки надевал на плечи как бурлак и тянул вдоль берега. От лямки шел длинный конец, а там бурбило, которое называлось чамбуркой. Когда тянешь волок, доходишь до конца, а потом откручиваешь, открутил до конца, рукой ударил – оно гудит и опять пошел. И деда хозяин побил чамбуркой. Потом говорили: а кто [такой]? А тот, кого побили чамбуркой. Отсюда и пошла наша кличка. Старые жители Аджимушкая и сейчас [Чамбуром] называют меня [но] редко, а вот Леньку Радченко чаще. Мой отец погиб [на войне], а вот дядька остался живой. У меня погиб еще один дядька и два брата. Наша семья, после переезда с Кубани, сразу поселилась в поселке Аджимушкай. Мой дед потом бросил рыбалить и начал здесь резать камень. Отец тоже резал камень, но только лишь при своем отце. Жизнь отца такова; не успел подняться на ноги – революция. Отец пошел в партизаны сюда. Затем, после разгрома партизан, его отправили в тюрьму, приговорили к расстрелу, но его освободила наша Красная армия. Его сразу забрали к Буденному в конницу. Отец любил лошадей. Ушел и попал в Сальские степи, где переболел цингой. В 32 года у отца не было ни одного зуба, все повыпадали. Дальше отец работал начальником движения в карьере, где били камень. Карьер начали разрабатывать еще до революции. В карьере камень не резали. Как пришла советская власть, камень резали в Центральных каменоломнях в низовках от обвала Стабилизаторов. Дальше на стенах стояков начинаются ступеньки, это дорезали низовки. Там шел хороший для обработки камень. Его использовали для изготовления надгробных памятников. Когда убирали старое аджимушкайское кладбище, там были памятники из этого камня. Из него делали могильные плиты, кресты, статуэтки. Все это обрабатывалось, а мастерам платили большие деньги за работу. Мастеров по художественному обрабатыванию камня в поселке не было. До Великой Отечественной войны дом моего деда стоял там, где сейчас поставлены авиабомбы, над каменоломнями. Я должен сказать, что этот поселок Аджимушкай сегодня весь послевоенный. Дома здесь стояли очень редко. Там, где [была] наша улица, стоял дом богатого, его раскулачили. По другую сторону дороги было всего пять домов. Весь Аджимушкай до войны находился с другой стороны дороги, над каменоломнями и напротив их. И заселение проводилось там же. Первые поселенцы селились недалеко от колодцев. А камни разрабатывались очень давно. Бельгийцы (по приказу моего отца) покупали и вывозили камень. Столбы-подставы около Греческих каменоломен [остались] не от взрывов, они существовали еще до Великой Отечественной войны. Камень грузили на старой пристани. Когда отец пришел из армии, мать жила на улице Куйбышева (ныне Макарова), а потом на ул. Данченко (бывшая Горбульского). Когда мои родители поженились, то на углу улицы Горбульского (где сейчас Оборонный переулок) был дом, в котором я родился. Семью Медведевых знали все, не только мы. Таких семей было несколько. У меня есть пленка – запись рассказа Медведева. Когда он записывал свои воспоминания, я пошел к нему и переписал на пленку. О каменоломнях Каменоломни я помню Греческие (Центральные Аджимушкайские каменоломни), Кириковские. Последние назывались – [у] Сладкого колодца. Малые каменоломни – Жидовские, Еврейскими их никто не называл. Потом Печные, так как там находилась известковая печь, Быковские, Вергопольские. Были еще одни, не помню. Ну а под Тремя Курганами были Негреевские каменоломни. Все названия идут от хозяев. В одном из журналов Огонек есть статья [о] Кириковских каменоломнях. Это было еще перед революцией. Когда Кириков набрал бригаду, они начали пилить камень и дошли до излома плиты. Возможно, при землетрясении пласт камня в этом месте раскололся и образовался излом. За ним пласт идет вниз, так как он осел, а часть пласта, где Центральные Аджимушкайские каменоломни, остался наверху. На месте секретного входа (под дорогой) пошел не камень, а мусор, то есть земля, тырса и бут. Кирика доказал, что если пройти излом, то дальше пойдет камень хорошего качества (мне эту историю рассказал отец). А когда они прошли – так и оказалось. Так образовался секретный ход. Большая высота этого хода не потому что это делали специально во время обороны в 1942 г., и не потому что там выбирали хороший камень. Так получилось, что, когда резчики проходили излом, то потолок этого прохода остался, а на месте излома обвалился. Образовалась дыра. Резчики камня поставили там квадратные в сечении шпалы и укрепили таким образом потолок. А сверху это место засыпали. Дальше камень пилили вниз. Каменоломни, вход которых расположен на углу ул. Данченко и Краснопартизанской (выработка 1949 г.) очень красивые. Сейчас они засыпаны. Каменоломни тянутся достаточно далеко. А после войны в поселке проходила железная дорога на Булганак, там Кокский (коксохимический) завод резал в этой выработке камень с 1946 г. по 1949 г. А проход в эту выработку прорезал Кирика со своей бригадой. Кирика прошел много. Мой дядька также резал камень. А вытягивали камень лебедками. После войны камень пилили не вручную, а мотором. Камень вытягивали лебедкой с пологой шахты. Главные штольни в каменоломнях? Понятие Главная штольня появилось только во время войны. Их так называли потому, что они вели к штабу Крымского фронта; где [находился] Соленый колодец была кухня, и там был центральный вход, куда заезжали машины. Штольни были прямые, и можно было ехать аж до самого госпиталя. Сейчас там [все] перебито завалами. Что касается Больших и Малых каменоломен, я должен сказать, что Большие каменоломни названы в честь большого гарнизона, а Малые – в честь меньшего по численности гарнизона. На самом деле Малые каменоломни в три раза больше Больших. Малые каменоломни местами трехъярусные. К третьему ярусу можно пройти от грибного хозяйства, но там сейчас очень опасно из-за обвалов. Вообще обвалы были еще и до войны, но редко. Например, над Центральными каменоломнями проходила улица Тельмана, где проживало большое количество греков. Когда один грек резал камень и выносил, то провалился аж на третий ярус (в 1936-1937 гг.) Может и остался бы живой, но со второго яруса сорвалась плита и, падая, упала ему на голову, самого его прижав к стене. То есть несчастные случаи были. Придавливало резчиков и блоками. Кресты на стенах делали ребята. В каменоломнях никто не шалил. В Греческих каменоломнях, там, где [сейчас показывают] госпиталь, выращивали грибы. Госпиталь находился в тупиках, за музейной Операционной и где С.М. Щербак хотел посадить смотрителя. В гарнизоне операционная была с обратной стороны стояка, где пробито отверствие. Здесь, где сейчас [операционную] показывают туристам, был проход. Когда существовал гарнизон, там (в госпитале) не было ни одной каменной перегородки. Они были поставлены после войны, когда делали музей. На экскурсии [рассказывают], что делали [каменные] перегородки, [но] их нельзя было делать, потому, что при взрыве сжатый воздух разметал все. А вот если вешали брезент, то он лишь поднимался и опускался. Огорожен был только склад. Склад Пирогова, который находился за мемориалом с левой стороны, мы получили приказ: перенести – с западной части каменоломен в восточную, центральную. И вот, когда я спускался, нес сахар, где [сейчас] лестница к могилам, там был просто спуск. С левой стороны, когда спускаешься, мой товарищ, когда мы несли сахар при горелке – телефонном кабеле, упал. Стало темно. Потом я позвал ребят, и мы его похоронили [там, где он упал] с левой стороны. После войны, когда разбирали территорию музея, его нашли. Он был военный. О могилах и захоронениях в каменоломнях Там, где находится нижняя братская могила, была яма, подготовленная под хранение воды партизанами 1919 г. Я в ней сто раз сидел, когда мы пацанами играли в каменоломнях в войнушку. Верхняя могила сделана из черепов. Там приблизительно человек шесть. Захоронены они были под порогом, образованном вследствие резки плитки (камня). Никакой ямы там не было. А когда подняли шум по поводу каменоломен, дошло до Москвы, откуда сюда приехала комиссия. В комиссии сказали: Принесешь череп – дам три рубля. Я, конечно, не ходил, а пацаны ходили, собирали. Хотя Ефремов говорил, что ты мог сам все это дело обследовать, ты под рукой. Как будто у меня не было семьи и работы. К тому же я видел все это [во время войны] и не мог переносить. Кто просил, того я водил [под землю], даже немцы в 1943 г. меня просили, и я водил, сами [они] в каменоломни не ходили. Бетонировал могилы в музее Иван Милосердов. В верхней могиле – одни черепа, в нижней – яма была приблизительно 4,5х4,5х3,8 м. Останков в нижней могиле могло быть примерно от 300 до 400 человек. Заполнена она была с верхом, там все колыхалось. Когда находили в каменоломнях одиночные трупы, то они были мумифицированы. Например, останки Ягунова тоже были мумифицированы, так как камень забирает с тела всю жидкость. А в нижней могиле всю влагу камень не мог забрать, так как было в ней много людей, хотя сама яма не была зацементирована. Партизаны 1919 г. в яму ставили мешки из брезента, в которых была вода. Партизаны 1941 г. тоже частично баки цементировали, а частично в мешках хранили [воду]. До войны, когда мы с пацанами играли в войну, в яму, где сейчас нижняя братская могила, сажали пленных. Войну проводили между Аджимушкаем и Скалой. Аджимушкай был до верхнего магазина, а от магазина дальше – Скала. Жители Скалы были скаляне. Воевали Аджимушкай со Скалой или с 3-м и 5-м Самостроями. Сюда приходили [чужие] – бились и с пришлыми. Бились камнями так, что другой раз приезжали сюда воинские части, нас разбивали (разнимали), пожарники разливали, то есть, не дай бог, кто к нам прийдет. Относительно ям в братских могилах – это легко проверить, взять лом и пробить с боку дыру. Лом в нижней могиле уйдет вниз, а в верхней нет. Хотя Щербак доказывал мне обратное, но он был не прав. Он опирался на слова Голика, но Голик не был партизаном 1919 г., его приписали, он в 1919 г. кадило носил. О дневнике Сарикова-Трофименко и газовых атаках Еще я хочу сказать, что не делайте фантазии из дневника Трофименко, дневник вам подсунули. В нем описана только жестокость, его написали, чтобы воспитать ненависть к немцам. Они [немцы] и так подлости много наделали и погубили много людей. Люди рвались в каменоломни как на единственный кусочек советской земли. Поэтому, когда говорят, что тысячи погибли от газов – вранье. От газовой атаки никто не погиб. Мишка Разогреев приспособился. Возьмем книгу Пирогова. Он тоже ссылается на дневник Трофименко. Ефремова книгу разбирали – там у него 130 неточностей. Газ качали в первый раз 19 мая 1942 года. Немцы пробовали дымовые шашки, а не газ. Это был сильный дым, люди сразу подняли сильный шум и гам. Газ качали 23 мая, а не 24-го. А 24 мая родилась моя сестра двоюродная. Тетка родила девочку, а [накануне, то есть] 23 мая они покинули каменоломни из-за этого газа. Народ был [у выходов] как пробка. Военные подразделения сразу вышли на помощь мирному населению и сразу выпустили всех. Сразу все выскочили, выходы были все открыты. Немцы произвели один только взрыв у Сладкого колодца, самый крайний взрыв. И пошла очень сильная волна, которая дошла до тупиков и вернулась к выходу. Мирное население все вышло, а вместе с ними, под тот шум вышло большое количество военных подразделений. Я не могу сказать сколько, может, десять тысяч. И когда они выходили (ты знала Буханца?), военный подбежал к стоящему на выходе пулемету и пустил очередь по верху, призывая подлецов вернуться, а не сдаваться в плен. Немцы во время выхода людей из каменоломен не стреляли, но, когда пошла масса народа, возле церкви стоял огнемет. Что-то немцы говорили, видимо: Вы выходите, без воды пропадете, то есть призывали выходить из каменоломен. Командование гарнизона, я знаю, не было заинтересовано, чтобы под землей оставалось большое количество войск, потому что не было воды и [запасов] продовольствия. К тому же, мирное население ходило к Ягунову с требованием дать еду. О партизанах в подземном гарнизоне и их судьбах Когда основная масса людей вышла, под землей осталось семей десять: Проценко, Селезнева, Данченко. Почему расстреляли семью Проценко, могу сказать следующее, в Аджимушкае проживал Сергей Воронок, он хотел жениться на Ольге Проценко [а она ему отказала, и он затаил обиду]. Проценко жили там, где я сейчас живу. В Великую Отечественную войну Воронок был смотрителем в керченской тюрьме, то есть надзирателем. Я помню, что встречался после войны здесь, в музее, с Валентиной Проценко (дочерью Константина Проценко). Я говорил, что в тюрьме я встречался с Колей Проценко. Я знал, что дядю Ваню (Селезнева) застрелили, потому что он сошел с ума, но [не знал судьбу Константина Проценко, поэтому] спросил у Коли, что с отцом. Он мне ответил, что отец, по-видимому, тоже покончил с собой. [Помню, что] когда я приходил со штаба, то тетка Дуська (мать Коли Проценко) очень ругала Ивана Селезнева. Она говорила, что они бы вышли, так как Константин Проценко не был в партии, ему ничто не угрожало. Но он (Проценко – О.Д.) хотел, по ее словам, дешевой популярности, славы, он хотел стать партизаном. Ну, они и создали в каменоломнях партизанский отряд. Партизанами никто из них раньше не был (ни в 1919 г., ни в 1941 г.), поэтому тетя Дуся сильно упрекала Селезнева Ивана. А у Коли Проценко был двоюродный брат в Киеве, который сошел с ума, так как его загрызла совесть. Когда его в 1942-1943 гг. вызвали в СД и сказали, чтобы он взял на поруки детей Проценко – Олю и Колю, он ответил прямо: Я не беру партизан. Это рассказал мне наш советский шпион, который помогал нам. Он спас и меня. Его имя и фамилию знает В.В. Абрамов. Он с ним переписывался. Я остался жив, потому, что за меня подписалось 35 человек, моих посельчан. Их очень просила моя мать. Она тогда раздала все домашнее хозяйство и кое-какое золото. Хотя при немцах это было очень опасно, но подписались за Мишку Радченко. А сдала меня, когда [я] вышел из каменоломен материна подружка Захарова. Она получила за меня 10 тясяч. Хотя по моему внешнему виду было и так ясно [что я вышел из-под земли], я был сильно истощен. После Великой Отечественной войны я десять раз присутствовал на ревтрибуналах, когда судили наших партизан, старост, полицейских, СД в Севастополе и Керчи. Тоже есть в архиве. Литвинова как-то написала, что нам в тюрьму носили передачи, это не правда. Никто не носил. Я с ними был почти до конца. Нас уже готовили к расстрелу (меня, Колю, Олю). Перед расстрелом немцы отправляли в баню, чтобы сделать шмон. Проверяли одежду, так как в ней иногда зашивали ценные вещи и золото. Шмонали свои. Вышел из тюрьмы я 31 декабря 1942 г. Меня выпустили и до октября 1943 г., я каждую неделю ходил в гестапо – отмечался. Потом я был в лагере Булганака. Там резали камень, немцы заставляли. Там был один немец, его звали Антон. Неплохой, правда, последний раз меня он крепко побил. Он меня отпускал в Аджимушкай домой. Если бы я не ходил отмечаться, то тех 35 человек, которые подписались за меня, немцы могли расстрелять. Они были заложниками. Я помню, что за меня подписались Масловы. Когда я в последний раз пришел отмечаться в гестапо, этот немец, Антон, начал меня сильно ругать за то, что я пришел. В гестапо было все раскидано, немцы отступали. Антон взял у меня бумагу, в которой ставили печать-отметку о моем появлении, и порвал. И сказал, чтобы я ушел и что это уже закончено. Освободили нас из лагеря наши войска. Об оборудовании завода им. Войкова, спрятанном в Аджимушкайских каменоломнях Эту историю я не слышал и думаю, что это вранье. В 1941 г. никто не ожидал, что немцы так быстро прийдут в Керчь. Я знаю, что большое количество оборудования переправили. Но отец мне рассказывал, что его оставили подорвать завод. Были заложены шашки, но взорвать не успели. А потом получили приказ не взрывать. О засыпанных подземных выработках Ничего не слышал. Взорвана часть каменоломен, где проходила улица Нагорная, 1. Там же был похоронен Ягунов. Когда камень рвали в карьере, жителей улицы переселили. В том месте обнажились входы в каменоломни. Немцы эти входы взорвали. Ходы эти далеко не вели. Аджимушкайские каменоломни не связаны с другими, потому что камень под поселком не един, не монолит, а лежит отдельными участками – плашками. Каменоломни даже не связаны с каменоломнями на Рязановой горе. Рязанова гора находится на выезде из Аджимушкая, [от дороги] в Глазовку справа. Там был очень крепкий камень. Там резал камень мой отец. Но подземных выработок там нет, камень рубили сверху. По-моему, из этого крепкого камня был сделан цоколь театра на ул. 23 мая, где стоит памятник Знамя (был построен театр). Я там был, когда немцы хотели забрать в Германию, но я сбежал. Меловая гора находится там, где колодец на дачах. Там есть гора – приступ мела – крейды. О десанте 1941 г., могиле и кладбище Когда высадили десант в 1941 г., среди них было большое количество ялдышей – азербайджанцев. Немцы находились на Трех Курганах. А чуть дальше от колодца, но не далеко, стояли три немецкие зенитки с рупорами. Еще пост был в районе ул. Гагарина. Она в Великую Отественную войну была смещена влево, в сторону пролива, а справа стоял большой сад. Когда пошел десант, у немцев взлетел фокке-вульф – корректировщик. А как только ялдыша убьют, они [все, земляки] собираются и причитают над ним. А немцы по их скоплению пускали мины. Среди них [десантников] собрались все моряки: русские, грузины, человек 150-200 вышли на горку. Там рядом лощина, в ней зенитки расстреляли прямой наводкой [эту группу десантников]. Я думаю, неужели партизанам было трудно подняться и ударить немцам в тыл, чтобы выручить большое количество людей. Среди оставшихся в живых в поселке есть люди, которые еще помнят. Например, Наталья Чичерова. Она как-то рассказывала, что, когда они кормили и обслуживали раненых, они ругались на партизан, потому что, те отсиделись. Это было под Меловой горой. Потом мы запрягли лошадей [и вывозили тела погибших], в том числе и я, я тоже сильно ругался с партизанами. Тогда я познакомился с Черкезом. Я хотел, чтобы братская могила, которая [сейчас] стоит в сквере, не стояла у дороги. У нас там была футбольная площадка. Я хотел, чтобы они братскую могилу сделали ближе к кладбищу. Кладбище было слева от дороги, где сейчас сквер. Там все убрали, сгорнули памятники, плиты. Кладбище было большим, но дома на нем сейчас не стоят. В эти дома вокруг сквера переселили людей с [ул.] Нагорной-1. Солуменко взял план и построил над самим кладбищем дома. Там тогда был центральный магазин. Справа от дороги (условно) стоял памятник партизанам 1919 г., затем церковь, затем поповский дом. Это было до современной библиотеки. Церковь была красивая, с красной оградой. В 1935 г. или 1936 г. приехали к церкви пожарники, зацепили и снесли крест. Потом из церкви сделали клуб, там танцевали. Клуб раньше был в другом месте, из клуба потом сделали магазин. А магазин был там, где в 1942 г. был секретный ход гарнизона. Там еще жили Самодаи. Потом, когда обратно выбрали Нагорного, то под магазин отдали дом Самодая, там жили Чичеровы (дядька Яшка, дядька Володька, дядька Гришка). Из Чичеров сейчас сейчас живой только один – Спиро Чичеров. Наталья (Надежда – О.Д.) – Чичерова по мужу. Спиро Чичеров живет где-то на заводе Войкова. Наталья (Надежда – О.Д.) Чичерова живет в Аджимушкае, на улице Пожарского 13 или 15. О страшных историях Страшных поверий среди камнерезчиков я не помню. Вообще было страшно [иногда]. Помню один случай. Однажды отец разбудил меня в три часа ночи. Он мать не боялся, но опасался. Здесь в тупиках [каменоломен], напротив домов [где сейчас находится администрация] музея жили его друзья, и он у них выпил. Тогда был сильный ливень, и вся вода с улиц поселка стекала в Центральные каменоломни. Там и сейчас на стенах видно, как каменоломни заливало. Улицы мощеными не были. Были улицы 8-го марта, Нагорная-1, Нагорная-2, Кирова. Отец в подпитии, оказалось, пришел в одной калоше [и подумал, что потерял ее, и ее потоком воды унесло в каменоломни]. Он меня поднял, и мы пошли в каменоломни. И мне все в каменоломнях тогда черти казались. Калоши мы не нашли. Оказалось, что отец оставил ее там, где выпивал. История в Аджимушкае была страшная такая. Мужик очень крепко пил. Раньше рядом со Сладким колодцем у нас была пивная, на углу улицы. Там тогда проживали Пироженко, Радченко, Дудник и потом там жили греки с правой стороны на улице 8-го марта. Проходила здесь и дорога на Булганак. Там наверху стояла мельница. И этот мужик пришел домой, разбудил жену и отправил ее к колодцу за холодной водой. Там было не далеко. Она взяла канат и пришла к колодцу. А когда она наклонилась над колодцем, вытягивала воду, он схватил ее за ноги и сбросил в колодец. И мы, не зная, неделю или две пили из этого колодцу воду. Затем начали замечать, что вода жирная и с запахом. Опустили в колодец два зеркала и увидели плавающий труп. Греки взялись вычистить колодец. Закрыли доступ воды в него. С помощью лошади в больших бидонах вытянули всю воду из колодца. Потом привезли с Баксов сухой навоз кирпичами, опустили его в колодец и подпалили. Навоз в колодце горел с неделю. Потом вычистили. Поставили рядом с колодцем большой бак, его набрали водой. Потом пришел поп, посвятил воду и сам напился. После этого люди стали пить воду их колодца. В 1934 г. поп еще был. Церковь работала в поселке до 1936 г. Крест сняли в 1936 г. Я помню, что мы дом купили в 1935 г., а на следующий год сняли крест. Я помню, как еще с бабушкой ходил святил в церкви пасхи. Поп святил вокруг церкви. В 1942 г. гражданское население находилось во многих каменоломнях. В Печечных были, в Еврейских – нет. В Вергопольских были и были в каменоломнях под Сладким колодцем. В Кириковских их не было, только под Сладким колодцем и в центральных каменоломнях, напротив [нынешних] музейных домов. Люди спустились в каменоломни потому, что в поселке был аэродром, который немцы сильно бомбили. Аэродром был, как проезжаешь из Аджимушкая [в город] с правой стороны, где сейчас поле. Там сейчас есть горка, эта горка – бывший ангар. А в школе располагалась лётная кухня. Я там работал – воду возил. Благодаря этому мы могли поесть. Нам давали помои, хлеб, то есть можно было накормить семью. Я, Петя Маслов, Жорка Маслов (они уже умерли). Жорка был партизаном. Кухня была в том здании, которое мы до войны называли Сахалин (в нем не учились). А все летчики жили либо по домам, либо в больших помещениях. Большей частью по квартирам. В мае 1942 г. летчики сели на самолеты, даже девушек забрали с собой [и улетели]. Об отношениях с разными людьми Валя Проценко, потом, когда встретилась с Щербаком, начала мне высказывать: Почему моего брата расстреляли, а ты остался живой? Объяснять я ей не стал, да и она бы не слушала меня. Уже после войны, студентом, я поехал в Белогорск, где встретился с Иваном Солуменко. Жил он сначала в Молдавии, потом в Белогорске (он уже умер). Он был в авторите у немцев, был полицаем. Детей Проценко он не забрал к себе, поэтому и Коля, и Оля на его совести. Совесть его потом и загрызла, он покончил с собой. Когда приезжал Н.Я. Бут в Керчь, то он говорил, что нужно нарисовать картину Мише Радченко. А Щербак С.М. сказал, что со мной еще надо разобраться. Я присяги не давал, но я никого не предал. Если бы так было, в поселок бы я больше не вернулся. А Щербаку я был лучшим другом, как мог помогал, старался. А Щербак архив свой не отдал? У него много в архиве малоизвестного. [Из-за такого ко мне отношения со стороны Щербака] я ему и могилу Ягунова специально не показал. Хотя реставраторам я сказал. Об этом знает Н.Н. Близняков. Останки Ягунова были мумифицированы. Кости были покрыты бурой кожей. Когда дочь Ягунова ездила в военную академию и рассказала о секретной гранате, то ее не поняли. Полковник Ягунов был грамотный, умный человек. Никогда он бы на эту глупость не пошел. Кто-то где-то нашел и принес ему эту гранату? Это чушь! [Это] то, что придумал Ефремов. В его книге 77 процентов [ложь]. Он там говорит, что 21 сентября вышел. Я видел его в лагере. Он почему меня и не любил, [потому что] он раньше вышел. Если бы он был в каменоломнях до 21 сентября, то книгу он бы так не написал. Я думаю, что он написал воспоминания, но когда обрабатывал [их и готовил] книгу, то мог сказать, что – правда, а что – нет. А Ягунов погиб иначе. Сам я не видел, но я догадываюсь. Последнее время у нас в каменоломнях было трудно с оружием. Сырость. Гранаты Ф-1 противопехотные, а запалы были от противотанковых. Запалы эти вставляли в Ф-1, и нужно было их хорошо загнуть и поставить. И если кидать такую гранату, то нужно помнить, что детонация очень тяжелая. Она могла взорваться раньше, поэтому нужно бросить и сразу отпускать. Ягунов доказывал, что с этим можно воевать, тогда он и погиб. Вранье с секретной гранатой показывает его [Ефремова] безграмотность. Штаб Ягунова в каменоломнях [находился там] где [сейчас] запасной ход – комната с чернильным пятном. Это чернильное пятно довоенное, а Ефремов описал злость Ягунова. Это пятно поставили школьники до войны, когда прогуливали уроки. Если бы были живы мои друзья: Витька Филоненко, Дуська Кукаркин, Чичеров Володя, Челакиди (его мать погибла), то они знали. Те, кто остались ребята живы сейчас, – это были маменькины сыночки. Они мало ходили по каменоломням. Моего возраста уже не осталось тех, кто знает каменоломни. Теперь о Челакиди: никакой Молчановой здесь не было. Подвиг, который совершили Дуся Челакиди с золовкой, приписали Молчановой. Я по этому поводу спорил с С.М. Щербаком прямо в горкоме партии. Хотя ряботники музея отмалчивались, в том числе и Света Литвинова. Мне не верили, хотя меня избрали председателем совета Аджимушкая. Кто-то им сказал, что была Молчанова, а потом С.М. Щербак прямо сказал: Ладно, что жалко орден одной женщине, пусть она войдет в историю. Когда приехала дочь Челакиди (а в то время, когда греков и татар выселяли, то [подвиг Челакиди] приписали русской Молчановой, а не [гречанке] тетке Дусе), то она спросила: Ну что Миша? А я ей ответил, что так и будут говорить, пока существует советская власть. Паша Чичерова была ранена, когда они выходили второй раз за водой. Немцы, когда стреляли, то не убивали, а били по ногам разрывными пулями. И когда Челакиди сестру вынесли [наверх], а во второй раз хотели зайти и забрать тетю Дусю, то немцы не пустили, и она под Сладким колодцем, там, в каменоломнях, с неделю мучилась. Я и сейчас не могу понять, почему Проценко ее не забрал к себе, пересселили бы ее в госпиталь. Когда она умерла, Коля пришел ко мне и сказал, что отец просил похоронить тетю Дусю. Мы пошли. Она лежала в перине, мы ее укутали и захоронили, почти над тем местом произошло два взрыва, но на могилу ничего не упало. Потом [уже] при немцах пришел ее муж и ему показали, где она лежит. Ее перезахоронили на кладбище. Что касается Молчановой, то она была в партизанском отряде им. Ленина [в Малых каменоломнях в 1941 г.]. В подземном гарнизоне ее не было. Я не знаю, где она была. Говорили, что она погибла [при переправе] где-то в проливе. Мы здесь все друг друга знаем. Например, Чепусенко меня знают, Бойко знают. Они давали подтверждение. Степаненко меня помнит. А под землей в каменоломнях я ее не видел. Если бы она была при воинских частях, то сюда она не ходила. С.М. Щербак говорил, что я мог и не видеть ее. Но это была, так сказать, одна улица. Жили мы вместе, ели мы вместе. Кто-то поймал одну какую крысу, делился. Шкурку ободрали, ножки отрезали, врачи говорили, что это надо делать потому, что крысы бегали по трупам, и мы могли отравиться трупным ядом. А тушку жарили и каждому давали по кусочку. За пшеницей ходили, 2-3 кг. В поле контроль, возращаешься в каменоломни две трети отдаешь в общий котел, одну треть оставляешь себе. Но сам же есть не будешь, обязательно поделишься с другими. Поэтому мы все друг друга знали. Радиостанция была слева от запасного входа в музей (в южной части Центральных каменоломен), там было обложено кирпичом. В каменоломни я опускался в январе 1943 г. с немцами. Они меня просили провести, забрали меня из лагеря. В каменоломнях они ничего не искали. Просто ходили и смотрели. Немцы ничего не трогали, не поднимали. У них осталось очень большое впечатление о мужестве [сражавшихся здесь] людей. Еще когда держался гарнизон, немцы каждый день кричали по рупору, чтобы люди выходили. Люди предпочли остаться. Цементировали гарнизон коммунисты. После пуска газа осталось человек 700-800. И потом еще выходили. Помню Саша Неделько (это личный адъютант Парахина) погиб только в Румынии. Когда мы ходили [по каменоломням] в 1943 г., трупов было много. Помню, подошли к госпиталю, там тоже были. В каменоломнях было очень много снарядов. С северо-востока если заходить (там было ходов 35) Крымфронт завозил снаряды, патроны, запалы, их же завозили и в крепость. Здесь сильно полазили после войны, только мужчин погибло 3-4 человека под обвалами. Они собирали медь со снарядов. В 1943 г. немцы дошли до госпиталя и братских могил. Как я уже сказал, документы они не поднимали. Хотя бумаги было очень много. Какие бумаги были, я не помню. Топографических карт в 1943 г. я не видел. Причем они были не каменоломен. Каменоломен никто не снимал. Там достаточно побыть неделю и все каменоломни уже знаешь. В нижней братской могиле почти все захоронены с шинелями и рубашками. Последние лежали в госпитале в 1943 г. Трупы то сидели, то лежали, [их] там было много. Трупы из госпиталя пацаны стягивали в нижнюю братскую могилу, поэтому они там лежали с горкой. В начале 1960-х гг. военкомат собирал останки. То, что собирали большое количество останков – вранье. Если они собирали, то почему не убрали останки 2-3 человек под Соленым колодцем. Это Селезнева Анна, Костя Проценко, гл. бухгалтер военторга и кассир. Они долго лежали, кости их были рассыпаны. До самого Соленого колодца никто здесь не находился, ни военных, ни гражданских. Только патрули ходили. Немцы зайти боялись. Под землей Данченко жил при штабе все время (штаб, где чернильное пятно). Там есть камень, мы там жили. Там были нары и загородка из брезента. Коли Данченко не было. Под землю они спустились со всеми раньше мая (еще мать и дочь). Жили они недалеко от радиостанции. Бутовского входа до войны не было. Образовался этот провал от взрыва. Булданицкий обвал сразу за мемориалом уже был. Тут жили Булданы, резали камень и потолок обвалился. А слева, где пирамида стоит, был еще один секретный вход, который замаскировывали камнем. С него иногда и песни было слышны, когда бабы с поля возращались. А потом немцы его взорвали. Место стало неузнаваемым. Линейный завал, [которым] хотели перебить Центральные каменоломни, взорвали раньше сентября, в августе. Я переносил продукты с Пироговского склада. Склад был где полевая кухня, которая находилась за мемориалом. Там остались изгородки – перегородки из камня. Они были только в Пироговском складе. Штаб дал указание перенести продукты в дальние склады. Немцы, видимо, знали, что там, в складе имеются продукты и поэтому пытались перебить территорию складов и остальные каменоломни. Колючая проволока проходила в два ряда от Горбульского до Краснопартизанской и дальше. Было очень трудно пробираться. Оставался только секретный ход. А в августе-сентябре немец поставил через каждые 10 метров блиндажи. Просочиться было невозможно. А потом кто-то предал, что мы выходим. Немцы начали устраивать днем облавы на вышедших. Немцы подъезжали к переезду, дальше выходили из мотоциклов и начинали прочесывать поле. Если замечали движение, начинали стрелять. В плен почти никого не брали. Мы к смерти привыкли. Когда я вышел [из каменоломен], то под Трехкурганами встретил брата. Я его обнял и поцеловал. Брат долго обтирался, ему казалось, что его поцеловал труп. Мы трупом пахли. Если бы я не вышел 26 сентября, а позже, то умер бы. Коля Проценко был покрепче. Он был с отцом, матерью, ему было немного легче. ЛИТЕРАТУРА: Абрамов В.В. Керченская катастрофа 1942. М., 2006. Аджимушкай: история поселка и каменоломен в воспоминаниях В.Я. Медведева (подготовка текста, предисловие и комментарии О.И. Демиденко, В.Ф. Санжаровца) // Нучный сборник Керченского заповедника. Керчь, 2008. Выпуск II. Варламов Л. Известняковый карьер. 2010 г. [Электронный ресурс] // LIVEJOURNAL. URL:http://mmet.livejournal.com/7882.html Венедиктов Л.А. Части первого броска (к вопросу об обеспечении боеспособности некоторых десантных частей в ходе сражений за Керчь в 1941-1944 гг.) // Научный сборник Керченского заповедника. Симферополь, 2011. Выпуск III. Галченко Н.В., Лазенкова Л.М. Военный историк – Сергей Михайлович Щербак // 175 лет Керченскому Музею Древностей. Материалы международной конференции (27-29 июля 2001 г.). Керчь, 2001. Грек И.О. Реестр каменоломен Керченского полуострова. Исследование каменоломен экспедициями клуба Поиск // Военно-исторические чтения. Неизвестное становится известным. Сборник научных статей и материалов. Симферополь, 2017. Выпуск 4. Демиденко О.И. В Керченский заповедник поступил архив С.М. Щербака // Керченский рабочий, 2009. 18 июня. Демиденко О.И. К вопросу о поисках архива подземного гарнизона // Научный сборник керченского заповедника. Симферополь, 2006. Выпуск I. Демиденко О.И. К вопросу об участии гражданского населения в обороне Аджимушкайских каменоломен // Военно-исторические чтения. Крымфронт-Аджимушкай. Сборник научных статей. Керчь, 2003. Выпуск 1. Демиденко О.И. К вопросу о применении немецкими войсками боевых отравляющих веществ в Аджимушкайских каменоломнях в мае-июне 1942 г. // Военно-исторические чтения. О войне без купюр. Сборник научных статей и материалов. Симферополь, 2014. Выпуск 3. Демиденко О.И., Перепелкина Н.В. Каменоломни Аджимушкая: начало разработки, становление и организация камнедобывающего промысла, быт и культура камнерезчиков // Военно-исторические чтения. Крымфронт-Аджимушкай Сборник научных статей. Керчь, 2003. Выпуск 1. Дневник, найденный в катакомбах // В катакомбах Аджимушкая. Документы, воспоминания, статьи. Симферополь, 1970. Издание 2-е. Дневник комиссара партизанского отряда им. Ленина Сталинского р-на г. Керчи (подготовка текста и комментарии В.В. Симонова и О.И. Демиденко, предисловие В.В. Симонова) // Военно-исторические чтения. Неизвестное становится известным. Сборник научных статей и материалов. Симферополь, 2017. Выпуск 4. Ефремов Н.А. Солдаты подземелья. Симферополь, 1970. Жилкин Я.А., Симонов В.В., Мамуль С.Р. Новые документы по военной истории Керчи (материалы немецкой аэрофотосъемки из национального архива США) // Военно-исторические чтения. О войне без купюр. Сборник научных статей и материалов. Симферополь, 2014. Выпуск 3. Звукоулавливатели и зенитные прожектора (Германия) [Электронный ресурс] // Все о Второй мировой. URL: http://wwii.space/zvukoulavlivateli-i-zenitnyie-prozh... Керченский полуостров в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. Словарь-справочник. Ростов-на-Дону, 2014. Керчь. 1942 г. Немецкие документы свидетельствуют (подготовка документов к публикации Н.Геец, В.В.Симонов, предисловие и комментарии В.В.Симонова) // Научный сборник Керченского заповедника. Симферополь, 2011. Выпуск III. КовыркинК.К., Сажаровец В.Ф. Керченский полуостров. Географический словарь // Научный сборник Керченского заповедника. Симферополь, 2014. Выпуск IV. Пирогов А.И. Крепость солдатских сердец. М., 1974. Противотанковые гранаты, зажигательные смеси (СССР 1939-1945 гг.) [Электронный ресурс] // Истребители танков в Красной Армии. URL: http://broneboy.ru/. Радченко М.П. Аджимушкай далекий на проводе! // Говорят герои Великой Победы. Диалог поколений. Крым. Сборник интервью и воспоминаний участников Великой Отечественной войны. М., 2012. Разогрев М.И. От колодок сначала ноги повыворачиваешь, а потом ничего – привыкаешь // Говорят герои Великой Победы. Диалог поколений. Крым. Сборник интервью и воспоминаний участников Великой Отечественной войны. М., 2012. Санжаровец В.Ф. Современная и историческая топонимия Аджимушкая // Военно-исторические чтения. Крымфронт-Аджимушкай. Сборник научных статей. Керчь, 2003. Выпуск 1. Санжаровец В.Ф., Диканов В.А. Справочник путеводитель по городу Керчи. Керчь, 2002. Симонов В.В. Братские могилы в каменоломнях. Легенды или реальность? // VIII Таврические научные чтения, г. Симферополь, 1 июня 2007 г. Сборник научных статей. Симферополь, 2007. Часть 2-я. Симонов В.В. К вопросу о численности, структуре, боевой активности, потерях гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен по материалам военно-поисковой экспедиции Аджимушкай второй половины 1980-90-х гг. // Военно-исторические чтения. Крымфронт-Аджимушкай. Сборник научных статей. Керчь, 2003. Выпуск 1. Симонов В.В. Оборона Аджимушкайских каменоломен подземными гарнизонами в мае-октябре 1942 года // Керчь военная. Сборник статей. Керчь, 2004. Симонов В.В. Отчет военно-поисковой экспедиции Аджимушкай-98. Рукопись. 1999 г. // НА ВКИКМЗ, оп. 4, ед.хр. 1063. Симонов В.В. Партизанский отряд Красный Сталинград // Военно-исторические чтения. На керченском плацдарме. Сборник научных статей. Керчь, 2004. Выпуск 2. Симонов В.В., Демиденко О.И. Находка документов продовольственного отдела гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен (предварительное сообщение) // XIII Таврические научные чтения (г. Симферополь, 25 мая 2012 г.): Сборник статей. Симферополь. 2013. Часть 2. Тарунов А. Командир подземного гарнизона // Вокруг света, 1987. № 12. Фокке-Вульф Fw 189 Уху [Электронный ресурс] // Виртуальная энциклопедия военной авиации. URL: http://pro-samolet.ru/samolety-germany-ww2/razvedka/166-fw-189-uhu. Черемовский Ю.Ю. Историко-публицистические очерки к 100-летию Керченского металлургического комбината имени П.Л. Войкова [Электронный ресурс] // KERCH.NAME. URL: http://kerch.name/history/sovet/rus_rul/ Щербак С.М. Легендарный Аджимушкай: Путеводитель. Симферополь, 1989. Опубликовано: Военно-исторические чтения. Символ памяти – Аджимушкай. Сборник научных статей и материалов. Симферополь, 2017. С. 398-423. Видимо, весной 1919 г. в Аджимушкайские каменоломни в партизанский отряд. Войска Красной Армии вошли в Керчь 16 ноября 1920 г. Са́льские степи – степи в западном междуречье нижних Дона и Волги, ныне территория на востоке Ростовской области, орошаемые рекой Сал. Вероятно, имеется в виду карьер у Царского кургана (карьер завода Войкова). Данный карьер разрабатывался для получения известняка (флюса) для нужд металлургического завода им. Войкова. Известь – это один из необходимых компонентов в сталелитейном и агломерационном производствах. В качестве присадок ее используют в мартеновском и конвертерных производствах, связующей добавкой она служит для агломерата. Уже весной 1933 г. началась активная эксплуатация даже Балаклавского месторождения известняков для нужд Керченского металлургического завода им. Войкова, так как к этому времени Керченское рудоуправление в районе Камыш-Буруна исчерпало запасы флюсов [Варламов, 2010]. Южная часть Центральных Аджимушкайских каменоломен: от завала № 28 (завал Стабилизаторов) до места № 48 – выходов в карьер (здесь и далее номера и названия объектов в каменоломнях приводятся в соответствии с примечаниями к поисковым картам, составленным членами одесского клуба Поиск). Старое аджимушкайское (Старое Аджимушкайское христианское) кладбище. Действовало с конца XVIII в. до начала ХХ в., располагалось около Св. Иоанно-Богословской церкви по ул. 1-й Продольной или Церковной (ныне – ул. Краснопартизанская). Снесено в 1981 г. [Санжаровец, Диканов, 2002, с. 81, 85]. Авиабомбы, о которых упоминает М.П. Радченко, стояли недалеко от воронки запасного выхода подземного музея. Весной 2012 г. частным предпринимателем М.А. Перепелицыным эта композиция была демонтирована и установлена на площадке справа от мемориала, перед входом на принадлежавшую ему частную выставку Оружие. При сравнении снимков немецкой аэрофотосъемки периода Великой Отечественной войны и современных спутниковых снимков мкр. Аджимушкай, становится очевидным, что практически вся планировка частных домовладений совпадает. Исключение составляют улицы, располагавшиеся перед линией входов Центральных Аджимушкайских каменоломен и на участке над южной частью каменоломен [Жилкин, Симонов, Мамуль, 2014, с. 180-181]. С 1897 г. велось строительство металлургического завода, и при этом использовался камень из ближайших (Аджимушкайских) каменоломен. Среди инженерно-технических работников, приглашенных руководителями Брянского обществарельсопрокатных, железоделательных и механических заводов, были и бельгийцы. Хотя вряд ли роль отца М.П. Радченко при реализации камня была столь велика, что он мог кому-нибудь приказывать покупать этот камень. Если М.П. Радченко имеет в виду обнажившиеся в результате сплошных обвалов кровли целики, то таких в районе Греческих каменоломен нет. Переименована в 1959 г. [Санжаровец, 2003, с. 175]. Переименована в 1975 г., с 1959 г. до 1975 г. называлась ул. Матросской [Санжаровец, 2003, с. 175]. Воспоминания потомственного горного техника В.Я. Медведева опубликованы в 2008 г. в Научном сборнике Керченского заповедника [Аджимушкай: история поселка и каменоломен.., 2008, с. 437-484]. Греческие каменоломни – южная, самая поздняя (прим. время разработки 1900-1910 гг.) часть Центральных Аджимушкайских каменоломен. Видимо, Дедушевские (Дедушевы) каменоломни. Местный топоним: Три Кургана (Трехгорка, Трехкурганка, Жаба) – возвышенность северо-западнее Аджимушкая. Как правило, выработки называли по фамилии имени или прозвищу арендатора (хозяина), иногда – по его национальности. Подробнее о названиях каменоломен см. напр.: [Демиденко, Перепелкина, 2003, с. 126; Санжаровец, 2003, с. 141-175; Аджимушкай: история поселка и каменоломен.., 2008, с. 443]. П.М. Радченко имеет в виду так называемый секретный ход – тайный наблюдательный пункт гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен (место № 2). Находился в районе пересечения современных ул. Краснопартизанской и ул. Данченко. Коксохимический завод им. Кирова был построен рядом с металлургическим заводом им. Войкова и вступил в строй в 30 сентября 1930 г. (на момент открытия это был коксохимический цех), в июле 1955 г. вошел в состав Керченского металлургического завода [Черемовский…] М.П. Радченко имеет в виду камнерезные машины. М.П. Радченко довольно сумбурно излагает сведения о каменоломнях. Если он говорит о так называемой Выработке 1949 г., она имеет протяженность не более 1 км, а выпиленный камень из нее поднимали через вертикальный шурф, который на сегодняшний день не засыпан, а находится на территории частного домовладения. Не совсем понятно в этой связи упоминание о железной дороге на Булганак. На заключительном этапе Керченской оборонительной операции (8-19 мая 1942 г.) в южной части Центральных каменоломен в течение нескольких дней располагались отделы и управления штаба Крымского фронта. Действительно в Центральных Аджимушкайских каменоломнях, в районе, расположенном напротив Соленого колодца в 1997 г. под обвалом была найдена полевая армейская кухня (район отм. № 126). Это место и ранее именовалось Столовая резерва командного состава Крымского фронта. Последнее подтвердили и находки военно-поисковой экспедиции Аджимушкай-98 [Симонов, 1999]. М.П. Радченко имеет в виду объект Госпиталь на территории подземной экспозиции Музея истории обороны Аджимушкайских каменоломен (место № 52). На самом деле Центральные (Большие) Аджимушкайские каменоломни имеют протяженность (без учета небольших отсеченных и полностью заваленных участков) – 8800 м, Малые Аджимушкайские – 12270 м [Грек, 2017, с. 92]. Грибное хозяйство фирмы Фангус в 2000-х гг. располагалось на верхнем ярусе Малых Аджимушкайских каменоломен, бывш. Печечные каменоломни. Там выращивали грибы вёшенки. Общеизвестно, что Центральные Аджимушкайские каменоломни одноярусные. Версии о наличии второго яруса, переход на который находится где-то под заваленной частью каменоломен, на настоящий момент не имеют под собой достаточных оснований. Нам представляется более вероятной версия, что часто всречающиеся в каменоломнях на стенах подстав изображения крестов, были оставлены не ребятами, а камнерезчиками в качестве охранных знаков-символов [Демиденко, Перепелкина, 2003, с. 139-140]. Вероятно, М.П. Радченко что-то путает. Среди местного населения действительно бытуют рассказы, что в 1930-х гг. в Центральных Аджимушкайских каменоломнях выращивали шампиньоны, но не в южной, а в центральной части каменоломен (напротив Соленого колодца). Косвенным подтверждением чему могут служить штольни, пол которых засыпан завезенной землей. Что касается упоминаемого М.П. Радченко района (район места № 52), то на этой территории постоянная температура не выше +8…+11 С, что не обеспечивает благоприятных условий для выращивания грибов. Имеется в виду объект подземной экспозиции Операционная, расположенный в нише-тупике. Нам приходилось слышать от старых поисковиков (получивших эту информацию, видимо, от участников обороны), что за Операционной находилась так называемая мертвецкая, куда сносили тела бойцов, умерших в подземном госпитале. Учитывая, что указанное место находится на периметре горной выработки и температура на этом участке достаточно низкая, версия нахождения в этом месте мертвецкой нам представляется более вероятной, чем расположение там госпиталя. Сергей Михайлович Щербак (1911-1997 гг.) – участник Великой Отечественной войны, военный историк, первый директор Музея истории обороны Аджимушкайских каменоломен [Галченко, Лазенкова, 2001, с. 14-16]. Несмотря на утверждение М.П. Радченко, следует отметить, что большинство оставшихся в живых аджимушкайцев рассказывали о строительстве бутовых стенок под землей. Остатки подобных стен, в том числе, и газовых перегородок сохранились во многих местах выработок до настоящего времени [Симонов, 2011, с. 473; Демиденко, 2014, с.77-78, 79-80]. Пирогов Андрей Иоанникиевич, 1898 г. рождения, интендант 2-го ранга, на Крымском фронте – начпрод 51-й армии, в Центральных Аджимушкайских каменоломнях – начальник продовольственного отдела гарнизона. Скорее, в начале обороны этот продуктовый склад располагался на границе северной и центральной части каменоломен (место № 30), а переносили продукты в южную часть (место № 68), где в 2008 г. были найдено место уничтожения документов продотдела гарнизона [Симонов, Демиденко, 2013, с. 93-107]. Ныне территория подземной экспозиции Музея истории обороны Аджимушкайских каменоломен: район завала Стабилизаторов (завал № 28, место № 48) и братских могил. Нижняя и верхняя братские могилы – устоявшееся название братских могил на территории подземного музея, видимо, связано с перепадом уровня пола на участке, где они расположены. В ходе военно-поисковой экспедиции Аджимушкай-2006 были проведены исследования братских могил на территории подземного музея. Яма под бетонным саркофагом верхней могилы зафиксирована, хотя следов захоронений в ней обнаружить не удалось [Симонов, 2007, с. 94-95]. Вероятно, в начале 1960-х гг. после письма А.Н. Брагина, одного из руководителей партизанского движения, Министру обороны СССР Г.К. Жукову с просьбой принять меры для эксгумации и перезахоронения из каменоломен останков советских бойцов, и его обращения в Президиум Верховного Совета СССР, были проведены широкомасштабные работы по сбору и перезахоронению останков воинов подземного гарнизона. Тогда из каменоломен были перезахоронены останки 405 человек [Симонов, 2007, с. 89-90]. М.П. Радченко неоднократно рассказывал об этом. Понятно, что никаких документальных подтверждений нам найти не удалось. Следует отметить, что больше никто из старожилов пос. Аджимушкай, с кем нам приходилось разговаривать, о подобном факте не упоминал. Ефремов Николай Арсеньевич, 1921 г.р. – участник обороны каменоломен, в 1942 г. – лейтенант, помощник начальника штаба подземного гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен. Ямы такого размера под нижней братской могилой нет. Останки первого командира гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен полковника П.М. Ягунова не были мумифицированы [НА ВКИКМЗ, оп. 4, ед.хр. 910]. На самом деле случаи мумификации останков в каменоломнях довольно редки. М.П. Радченко говорит о партизанском отряде им. Ленина (6.11.-27.12. 1941 г., командир – М.А. Майоров, комиссар – С.И. Черкез, нач. штаба – Н.И. Бантыш), базировавшемся в Малых Аджимушкайских каменоломнях. При подготовке базы этого отряда под землей были построены цементные резервуары для хранения воды – бассейны. Они представляли собой небольшие тупики, перегороженные каменными стенками и с оштукатуренными внутренними поверхностями цементом. Для заполнения резервуара и забора воды, в верхней части стенок оставляли узкие проемы [Дневник комиссара…, 2017, с. 268]. Другие емкости для хранения воды в 1941 г. партизанами не использовались. До войны бытовали два названия поселка – Аджимушкай (нижняя и центральная часть ныне существующего поселка) и Скала (верхняя, северо-восточная часть). Судя по воспоминаниям, жители нижнего и верхнего поселков друг друга недолюбливали. Вероятно, эта неприязнь возникла в конце XIX века, когда пришлая волна переселенцев с юга России селилась у каменоломен – скал, и, составляла конкуренцию в добыче и продаже камня старожилам [Демиденко, Перепелкина, 2003, с. 456; Демиденко, 2017, с. 338]. 3-й, 5-й Самострой – бывш. рабочие поселки металлургического завода им. Войкова, расположены к югу от пос. Аджимушкай [Ковыркин, Санжаровец, 2014, с. 475]. М.П. Радченко описывает местную традицию войны камнями, о которой вспоминали практически все старожилы пос. Аджимушкай [Демиденко, Перепелкина, 2003, с. 126; Аджимушкай: история поселка и каменоломен.., 2008, с. 456-457]. Как мы отмечали выше, были проведены бурильные работы, яма под нижней братской могилой найдена не была. По сведениям, любезно сообщенным нам В.Ф. Санжаровцем, Голиков Иван Михеевич, будучи подростком, участвовал в событиях 1919 г. в Аджимушкае. Дневник старшего политрука А. Сарикова-Трофименко – один из документов, найденных в январе 1944 г. в Центральных Аджимушкайских каменоломнях [Дневник, найденный в катакомбах, 1970, с. 42-66]. Версия о заказном характере дневника неоднократно выдвигалась разными исследователями. Видимо, это имеет в виду и М.П. Радченко, говоря о том, что дневник подсунули. М.П. Радченко в воспоминаниях, оставленных в разные годы, сам себе противоречит в этом вопросе: Держусь ближе к выходу, в глубине каменоломен очень много дыма. Что такое, нет людей, мечусь по каменоломням, даже не замечаю сколько удушенных… Встречаю все больше и больше людей… сколько погибло. Вот ребенок со сжавшимися ручонками в кулаки… Где же его мать? А может эта, может эта. Эта цитата взята нами из воспоминаний, хранящихся в НА ВКИКМЗ. При этом В.В. Абрамову М.П. Радченко сообщал: …я с местными жителями поселка находился отдельно от военных. При газовой атаке дышать нам было тяжело, ибо противогазов у нас не было. Но, несмотря на это, никто из наших не умер [Абрамов, 2006, с. 148-149]. А в опубликованных в 2012 г. воспоминаниях – Еще в дни первых газовых атак, когда погибло много бойцов и командиров, гитлеровцы попытались сунуться в катакомбы… [Радченко, 2012, с. 11]. Михаил Разогреев, житель г. Керчь, 11-летним ребенком вместе с семьей в числе гражданских жителей находился в Центральных Аджимушкайских каменоломнях. К сожалению, в его опубликованных воспоминаниях нет упоминания о газовых атаках [Разогрев, 2012, с. 61-64]. Следует отметить, что отношения М.П. Радченко и М.И. Разогрева характеризовались взаимной личной неприязнью. По словам М.И. Разогрева, М.П. Радченко ничем не отличался от других гражданских лиц, находившихся под землей, и его нельзя было считать участником обороны наряду с военными. Пирогов Андрей Иоанникиевич, 1898 г.р., урож. г. Кировоград, интендант 2-го ранга, занимал должность начальника продовольственной службы (продовольственного отдела), под землей находился до сентября 1942 г., попал в плен, остался жив, после войны написал книгу, основанную на своих воспоминаниях Крепость солдатских сердец [Пирогов, 1974]. М.П. Радченко говорит о книге Н.А. Ефремова Солдаты подземелья [Ефремов, 1970]. Датой проведения первой газовой атаки в Центральных каменоломнях считается 24 мая 1942 г. Дымовые шашки противник использовал перед проведением первой газовой атаки для выявления движения воздушных потоков в каменоломнях (путем пробных дымопусков) [Симонов, 2003, с. 77-78; Демиденко, 2014. с. 87]. Интересно, что есть косвенные сведения о том, что и А.И. Пирогов отрицал применение немцами газов в каменоломнях, говоря об использовании ими дымовых шашек [ГАРК, ф. П-849, оп. 3, д. 295]. Противник также отрицал применение газов, говоря только о дымопусках [Керчь. 1942 г., 2011, с. 456]. Перед проведением первой газовой атаки, противник провел серию взрывов предвходовой части Центральных каменоломен для создания наиболее благоприятных условий применения боевых отравляющих веществ (путем заваливания входов в каменоломни и создания направленных потоков, способствующих быстрому распространению газов на максимально большей площади) [Симонов, 2003, с. 77-78; Демиденко, 2014. с. 87]. Проведение взрывных работ подтверждается и немецкими документами. Цифра покинувших каменоломни сильно преувеличена. Так, в Обобщающем донесении противника сказано: 21.5.1942 года немецким карательным подразделением была предпринята атака с дымовыми бомбами, с тем успехом, что у Центральной каменоломни сдались в плен около 1000 солдат и около 800 гражданских лиц [Керчь. 1942 г., 2011, с. 456]. Судя по вопросу М.П. Радченко, можно понять, что военным пустившим очередь и был Буханец Евгений Григорьевич, 1915 г.р. – участник обороны каменоломен, в 1942 г. – лейтенант 344-го стрелкового полка 138-й стрелковой дивизии. Рассказ М.П. Радченко очень напоминает цитату из дневника А. Сарикова-Трофименко: Какой-то полусумасшедший схватился за рукоятку Максима и начал стрелять куда попало [Дневник, найденный в катакомбах, 1970, с. 57]. Очень возможно, что до принятия решения остаться в каменоломнях, П.М. Ягунов разрешил помогать гражданскому населению продуктами, особенно тем, у кого были маленькие дети. После принятия командованием решения дожидаться десанта, мирным жителям было предложено покинуть каменоломни [Демиденко, 2003, с. 91]. Проценко Константин Дмитриевич, 1898 г.р., житель пос. Аджимушкай, коммунист. По свидетельству местной жительницы Иценко Ксении (Аксинии) Семеновны, племянницы К.Д. Проценко, под землей остались: ее дядя, его жена – Евдокия Петровна, их дети – Коля и Оля, их тетя – Ольга Дмитриевна Селезнева (воспоминания Иценко К.С. хранились в Музее истории обороны Аджимушкайских каменоломен). Селезнев Иван Трофимович, коммунист, бывший директор Керченского консервного завода, погиб в каменоломнях; по свидетельству М.П. Радченко и Н.С. Соломченко (местный житель) сошел с ума и был расстрелян под землей [Демиденко, 2003. с. 99]. Данченко Николай Семенович, 1896 г.р., бывший рабочий завода им. Войкова, и его 17-летний сын Николай, члены партизанской группы в подземном гарнизоне, привлекались командованием как консультанты. Погибли под землей в каменоломнях. [Абрамов, 2006, с. 224-225]. По некоторым данным, семья Проценко была расстреляна в сентябре 1942 г. Один из местных жителей, П.М. Панфилов, оказался случайным свидетелем расстрела. Рано утром, около противотанкового рва на повороте в Аджимушкай, он видел, как расстреливали Николая, Олю и их бабушку. По его словам, Коля упал в ров сразу после залпа, затем Оля, а бабушка пыталась бежать и была застрелена примерно в 100 м от рва. В машине, которая привезла семью Проценко на расстрел, находились 8 полицейских и 1 немец. Расстрел производили полицейские (воспоминания Панфилова П.М. хранились в Музее истории обороны Аджимушкайских каменоломен). К.С. Иценко также вспоминала об этом эпизоде. По ее словам, Ольга Дмитриевна (тетя Коли и Оли) и Оля, а затем Коля были расстреляны рано утром. На расстрел людей привезли на 5-8 машинах. Расстреливали раздетых. О том, что Сергей Воронков и его сын Андрей были немецкими пособниками, вспоминали и другие жители поселка [Воспоминания жителей поселка Аджимушкай…, 2017, с. 344]. Возможность подобной встречи выглядит довольно сомнительной, учитывая, что М.П. Радченко (по его собственному признанию) вышел из каменоломен 26 сентября 1942 г. и не был схвачен оккупантами при выходе, а члены семьи Проценко были расстреляны тоже в сентябре. Конечно, можно допустить, что это случилось в последние дни месяца и такая встреча могла состояться. Интересно, что в рукописи 2-го тома Книги Памяти города-героя Керчи и Керченского полуострова, подготовленной в 2002 г., но так и не изданной, указано, что Николай Проценко был расстрелян в августе 1942 г. Абрамов Всеволод Валентинович, военный историк, один из первых исследователей истории обороны Аджимушкайских каменоломен. Весь этот абзац вызывает некоторые сомнения, в том числе абсолютно странная датировка (1942-1943 гг.), поскольку Николай и Ольга Проценко, по словам М.П. Радченко, были расстреляны в сентябре (по другим данным, в августе) 1942 г. В 1943 г. говорить о передаче их на поруки были бессмысленно. Совершенно фантастической выглядит и осведомленность советского разведчика (шпиона) о событиях, происходивших в Киеве, в тот момент, когда он сам, как можно понять, опять-таки, со слов М.П. Радченко, был в Керчи. Возможно, М.П. Радченко говорит о суде над членами партизанского отряда Красный Сталинград (Центральные каменоломни, 20.08-11.11.1943 г., командир – К.И. Моисеев), который был признан лжепартизанским [Симонов, 2004, с. 141-165]. Но суд этот состоялся 28 февраля 1945 г. когда М.П. Радченко находился в Действующей Армии. Сведениями о том, был ли он свидетелем или участником Севастопольского процесса (1947 г.) или других судебных процессов над военными преступниками и их пособниками мы также не располагаем. Литвинова Светлана Петровна, в 1980-е гг. работала научным сотрудником Музея истории обороны Аджимушкайских каменоломен. Далее в тексте фраза Советский шпион (контразведчик), смысл которой неясен. Никаких пояснений по этому поводу М.П. Радченко не делал. С конца 1980-х гг. до середины 1990-х гг. среди жителей г. Керчь бытовала легенда о том, что оборудование (станки) з-да им. Войкова осенью 1941 г. не успели эвакуировать и спрятали в Аджимушкайских каменоломнях. Этот факт мы уточняли практически у каждого старожила пос. Аджимушкай, ответ был отрицательным [Воспоминания жителей поселка Аджимушкай.., 2017, с. 335]. Полковник П.М. Ягунов был похоронен под землей в южной части Центральных каменоломен (место № 98). Фраза не совсем ясна, так как ныне существующие входы каменоломен в северо-западной стене карьера ведут в основную систему Центральных Аджимушкайских каменоломен. Это же рассказывала Н.С. Иванова [Воспоминания жителей поселка Аджимушкай.., 2017, с. 345]. Памятный знак, посвященный подвигам партизан и подпольщиков в период восстания 23 мая (5 июня)1919 г. Торжественно открыт 25 декабря 1979 г. Скульптор – Р.В. Сердюк, архитектор – В.Д. Фролов. Расположен на горе Митридат (Горка) на ул. 23 мая 1919 г. в сквере на бывш. Театральной площади [Санжаровец, Диканов, 2002, с. 68]. Колодец Работая (Фабиано) – бывший античный колодец, расположен на северной окраине современного Аджимушкая [Воспоминания жителей поселка Аджимушкай.., 2017, с. 348]. Крейда – мел (укр.). Речь идет о высадке советских войск на азовском побережье, в районе Булганакской бухты, начавшейся 26 декабря 1941 г. в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции. Искаженное от елдаш, ёлдаш – товарищ, презрительное название бойцов из национальных, главным образом, азербайджанских формирований. Видимо, М.П. Радченко говорит о так называемых акустических локаторах. Локатор RRH (Германия) был разработан в 1939 г. и состоял из четырех раструбов: двух горизонтальных и двух вертикальных, соединенных резиновыми трубками, оканчивающимися наушниками стетоскопов. Экипаж пеленгатора состоял из трех человек — оператор траверса (азимута) прицеливания, оператор высоты (угла места) прицеливания и оператор считывания и передачи данных. Локатор мог обнаружить звук самолетов на расстоянии от 5 до 12 км в зависимости от погоды, квалификации оператора, и от размера цели. Точность определения курса обнаруженного самолета – 2. Локатор, в основном, применялся для наведения на цель зенитных прожекторов ночью, для чего был связан проводами с центром управления [Звукоулавливатели…]. Вероятно, трехместный тактический разведывательный самолет Фокке-Вульф Fw 189 (Рама), получивший в вермахте название Летающий глаз, производился до середины 1944 г. [Фокке-Вульф…] М.П. Радченко имеет в виду бездействие членов партизанского отряда им. Ленина, находившихся в Малых Аджимушкайских каменоломнях. Мнение о том, что партизаны не оказали никакой помощи высадившимся десантникам, хотя должны были это сделать, очень распространено среди старожилов пос. Аджимушкай. Правильно – Надежда Семеновна Чичерова (Иванова), 1912 г.р., жительница пос. Аджимушкай. Ее воспоминания опубликованы в 2017 г. [Воспоминания жителей поселка Аджимушкай.., 2017, с. 340-342]. Напомним, что на момент описываемых событий (конец 1941 г. – начало 1942 г.), М.П. Радченко было 14 лет. Трудно себе представить, чтобы в этом возрасте он ругался с партизанами или вносил свои предложения по месту устройства братской могилы. Братская могила советских воинов. 1942-1944 гг. Бывшее дивизионное кладбище 383-й стрелковой дивизии. Захоронено 1650 воинов (1952, 1987, 1992, 1995), в том числе Герой Советского Союза Т.И. Костырина, командир подземного гарнизона Центральных каменоломен полковник П.М. Ягунов. Памятник установлен в 1953 г., реконструирован в 1985 г. Могила расположена в мкр. Аджимушкай, на ул. Коммунаров, близ дома № 46 [Санжаровец, Диканов, 2002, с. 63]. Св. Иоанно-Богословская церковь. Существовала с 1869 г. в качестве молитвенного дома, перестроенного из казармы. В 1896 г. было постоено типовое здание. Закрыта в 1937 г., разрушена и разобрана в 1940-е гг. Располагалась в Аджимушкае, на ул. 1-й Продольной (ныне ул. Краснопартизанская) [Санжаровец, Диканов. 2002, с. 81]. Далее следует фраза Справа от церкви была улица Краснопартизанская, что не совсем соответствует действительности. Улица Краснопартизанская (быв. ул. 1-я Продольная, Церковная) проходила мимо церкви. Чуть ниже, М.П. Радченко уверенного говорит, что это было в 1936 г. Баксы – населенный пункт на территории нынешнего Ленинского района, в 5 км западнее Керчи, с 1945 г. – Глазовка [Ковыркин, Санжаровец, 2014, с. 461]. Кириковская скала – северная часть Центральных каменоломен, расположена напротив Сладкого колодца. Многие жители поселка, укрывавшиеся в каменоломнях в мае 1942 г., утверждают, что они заходили со стороны Сладкого колодца, располагались в районе Кириковой скалы у провала, образовавшегосяв результате взрыва на углу ул. Данченко к музею. Служебные помещения Музея истории обороны Аджимушкайских каменоломен находятся на ул. Братьев Мальченко, д. 34, 36. В НА ВКИКМЗ хранятся личные дела на Григория Яковлевича и Петра Яковлевича Масловых – членов партизанского отряда Красный Сталинград (1943 г.) [НА ВКИКМЗ, оп. 4, ед.хр. 405, 406]. Бут Николай Яковлевич (1928-1989), художник-баталист, лауреат ряда государственных премий и наград, один из ведущих мастеров Студии военных художников им. Б.М. Грекова, почетный гражданин г. Керчь. Автор цикла художественных работ Аджимушкай. 1942 год (более 150 работ, включающие самостоятельные произведения, рисунки и этюды к картинам) [Керченский полуостров…, 2014, с. 43]. После смерти С.М. Щербака несколько лет велись переговоры с его вдовой М.М. Щербак о передаче личного архива военного историка в Керченский музей. В 2009 г. материалы были переданы [Демиденко, 2009], но, к сожалению, к этому моменту потеряли актуальность и были малоинформативны. Данное утверждение вызывает, по крайней мере, удивление. М.П. Радченко входил в состав первой комиссии по сбору материалов периода Великой Отечественной войны, еще сохраняющихся в каменоломнях, созданной в 1960 г. Он участвовал и в первых экспедициях Аджимушкай, которые, в числе прочего, искали и могилу командира подземного гарнизона П.М. Ягунова. При этом, зная, где находится эта могила, и никому не сказав? Могила была найдена случайно при проведении реставрационных работ лишь в марте 1987 г. [Тарунов, 1987]. Причем, никаких сведений о том, что это место показал или рассказывал о нем реставраторам М.П. Радченко, нет. Никогда не упоминал об этом и Н.Н. Близняков, работавший в 1987 г. заведующим Музеем истории обороны Аджимушкайских каменоломен. Существует несколько версий гибели первого командира подземного гарнизона, в том числе, от взрыва гранаты неизвестной модели. Достоверно известно, что П.М. Ягунов погиб при взрыве в штабе утром 9 июля 1942 г. В гранатах Ф-1 используется штатный запал УЗРГ, который состоял из капсюля-воспламенителя, дистанционного состава и капсюля детонатара. Запал гранаты РПГ-40 представляет собой цилиндрическую трубку, изготовленную из латуни, внутри которой расположены капсюль-детонатор на основе гремучей ртути и дополнительный детонатор (5 таблеток тетрила). Длина этого запала – 95 мм: диаметр – 9,8 мм. Загнуть такой запал невозможно [Противотанковые гранаты…]. Возможно, все эти рассуждения М.П. Радченко вызваны тем, что он видел гранаты Ф-1, изготовленные на заводе им. Войкова, которые, по некоторым сведениям, снаряжались нестандартным запалом. Время замедления запала УЗРГ составляло 3,5-4,5 сек. Запал РПГ-40 мгновенного действия – граната взрывалась при ударе о препятствие. Можно предположить, в этом, довольно сумбурном изложении, М.П. Радченко пытался объяснить, что П.М. Ягунов погиб, уронив противотанковую гранату. Комната с чернильным пятном (штаб партизан 1919 г. и штаб Крымфронта) находится практически на контуре шахтного поля Центральных каменоломен (один из восточных тупиков в Греческой части, место № 5). Тупик получил свое название по рабрызганным следам чернил фиолетового цвета на стене [Демиденко, 2006, с. 426]. Речь идет о том, что это пятно – результат неконтролируемой реакции П.М. Ягунова на новость об оставлении нашими войсками Севастополя – якобы, в ярости он разбил о стену чернильницу. Елизавета Чекелиди (Челакиди), гречанка, жительница пос. Аджимушкай, в 20-х числах мая была ранена при попытке набрать воду из Сладкого колодца, умерла от ран в каменоломнях [Демиденко, 2003. с. 97]. Мария Родионовна Молчанова, медсестра, бывшая партизанка отряда им. Ленина (Малые Аджимушкайские каменоломни). 21 мая была смертельно ранена при попытке набрать воду для раненых из Сладкого колодца, умерла вночь на 23 мая в каменоломнях [Щербак, 1989, с. 70-71]. Имя названо не верно. Вместе с Е. Челакиди была ранена и умерла от ран в каменоломнях Пелагея (Прасковья) Егорова [Демиденко, 2003. с. 97]. Укрывавшаяся в каменоломнях Х.Д. Мальченко вспоминала, что жительница пос. Аджимушкай Воробьева была ранена немцами 18 пулями во время выхода за водой. Таким же образом была ранена Чичерова Прасковья, которая умерла от этих ран на поверхности каменоломен. Умерла от ран Елизавета Челакиди, гречанка по национальности. Молчанова Мария и Чулакиди Елизавета остались в каменоломнях. Хиония Дмитриевна, утверждала, что видела Молчанову Марию (родственницу по мужу) после ее ранения в руку (воспоминания Х.Д. Мальченко хранились в Музее истории обороны Аджимушкайских каменоломен). Степаненко Александр Георгиевич, 1915 г.р., лейтенант, в гарнизоне – работник продсклада, попал в плен, остался жив, после войны неоднократно приезжал в Керчь на встречи аджимушкайцев. Радиостанция подземного гарнизона (радиостанция Казначеева). Ее точное месторасположение неизвестно, старые поисковики считали, что сначала она находилась у одного из южных выходов (местио № 66), а похже в тупике-запиле в одном из целиков на границе Греческих каменоломен, у стенки запасного выхода музея (место № 59). Никаких достоверных данных для подобных утверждений нет. В дневнике А. Сарикова-Трофименко сказано, что после газовой атаки оставалось до 3000 человек, в немецком донесении называется цифра 3500 [Абрамов, 2006. с. 153]. М.П. Радченко путает, Александр Неделько был вестовым или посыльным полковника П.М. Ягунова, затем подполковника Г.М. Бурмина (командиров гарнизона), а ординарцем комиссара И.П. Парахина был бывший красноармеец 95-го пограничного полка Г.И. Самохвал [Демиденко, 2006, с. 423]. Существуют убедительные сведения, подтверждающие, что карты каменоломен у защитников были [Симонов, 2004, с. 227]. Мать и дочь Данченко благополучно покинули каменоломни вместе с основной массой гражданского населения [Демиденко, 2003, 98]. Выше мы уже упоминали о том, где, как принято считать, находилась радиостанция (см. прим. 102). Однако в результате поисковых работ точно установлено, что семья Данченко жила совсем в другом месте – в нескольких метрах к северу от завала № 15, фактически, на границе центральной и северной частей каменоломен. Именно там была найдена комната, в которой вместе с карточками на хлеб, сахар и кондитерские изделия на май 1942 г. были обнаружены фрагменты домовой книги, прописанной по ул. Кирова, и Билет ударника на имя Данченко Николая Семеновича [НА ВКИКМЗ, оп. 4, ед.хр. 1039]. Бутовский вход (места №№ 10, 59, район отм. №№ 129-131) расположен в южной части каменоломен в полосе привходовых завалов, идущих вдоль восточной границы шахтного поля. Бутовский завал – это обрушившаяся на значительной площади кровля зигзагообразной откаточной штольни и отходящих от нее штреков, один из провалов и получил название Бутовский, так как в этом месте работал художник Н.Я. Бут. Очевидно, что имеется в виду второй секретный ход, выходивший в один из сараев в поселке, – его показал аджимушкайцам Н.С. Данченко. Непонятно о какой пирамиде идет речь. Памятная доска в свое время была установлена на одном из целиков (ныне утрачена в результате акта вандализма), никаких сооружений или памятных знаков в этом месте никогда не было. Линейный завал (завал № 103) – сплошная линия завалов, пересекающая шахтное поле поперек, образовавшаяся вследствие проведенной в середине сентября 1942 г. немецкими саперами серии взрывов для отсечения южной части каменоломен, где, как считается, находился штаб гарнизона, от остального массива подземных выработок. Следует отметить, что Пироговские склады находятся на значительном расстоянии от Линейного завала. HYPER13PAGE HYPER15 20