Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Бетти Эдвардс – Художник внутри вас

Дата публикации: 07.01.2014
Тип: Текстовые документы DOC
Размер: 3.98 Мбайт
Идентификатор документа: -2088539_258573124
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
Microsoft Word из пакета Microsoft Office
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот

Предпросмотр документа

Не то что нужно?


Вернуться к поиску
Содержание документа
Бетти Эдвардс – Художник внутри вас


Любой человек способен разбудить в себе мощную силу творческого потенциала, если займётся рисованием. Не требуется иметь особый талант художника. Не надо обучаться графике или живописи много лет. Рисуйте так, как можете. Рисуйте больше! Тогда вы приобретёте умение по-новому взглянуть на все точки приложения каждодневных забот и эффективно решать все проблемы.

Каким новым словом опишут способность понимать и использовать визуальную информацию?

Одними только записанными словами зачастую невозможно достаточно точно описать творческий процесс. Истинное творчество требует, чтобы мы каким-то образом отошли от привычного режима мышления и попытались увидеть вещи по-иному, взглянули на мир с другой точки зрения. Вербальный язык может быть неподходящим для решения некоторых творческих задач, и слова порой даже мешают мышлению.
Однако вербальный язык и аналитическое мышление с таких давних времен господствуют в жизни человека, что трудно представить, что могли бы существовать какие-то иные средства передачи переживаний — доступные для осмысления, но все же другие. Мы, конечно, все знаем о существовании других языков: языка музыки, языка танца, языка математики и науки, относительно новых компьютерных языков и, разумеется, языка изобразительного искусства — это отнюдь не новая идея. Но идея о том, что мы могли бы извлечь пользу из визуального языка, языка образного восприятия как чего-то параллельного процессам вербально-аналитического мышления, — это, наверное, идея нашей эпохи. Мы записываем свои мысли и идеи в форме слов. Рисунки, как и слова, имеют смысл — зачастую невыразимый словами, но, тем не менее, бесценный для того, чтобы сделать хаос наших чувственных впечатлений постижимым.
Здесь нужно придумать новый термин:
Нам нужен термин, обозначающий "порядок", "здоровье", "красоту", "равновесие" и "качество отношений". Процесс гораздо более естественный, чем искусство. Этот естественный процесс упорядочен, постоянен, доступен, бесстрастен. "Видеть" — совсем не то же, что "смотреть". Слово "смотреть" отражает потребность выживания на более приземленном уровне.
Рисование — это ограниченная во времени деятельность, связанная с процессом видения. Оно заглушает мозговой шум и открывает нам окно к процессу, столь же независимому, как автономная нервная система.


Творчество: понятие, подобное хамелеону
Что же такое творчество? Как может какое-либо понятие быть столь важным для человеческого мышления, столь необходимым для эволюции человека, столь дорого ценимым почти для каждого человека и в то же время столь неуловимым?
К настоящему времени у нас так и нет общепринятого определения творческих способностей — нет общего согласия в том, что они такое, как им научиться, как им научить, если, конечно, они вообще поддаются изучению или обучению.

Воспользуемся записками охотников за сокровищами
Постоянно всплывающие в этих записях темы и идеи, однако, действительно вырисовывают некоторые смутные контуры творческого процесса. Образ представляется таким: творческая личность, чей ум наполнен впечатлениями, увлекается идеей или проблемой, которая не поддается разрешению, несмотря на многочисленные изыскания. Затем зачастую следует период мучительных раздумий. И вдруг без всякого сознательного волеизъявления разум фокусируется и наступает момент прозрения, зачастую сопровождаемый глубокими волнующими переживаниями. Человек после этого вступает в период концентрированного мышления (или работы), в течение которого это прозрение фиксируется в некоторой осязаемой форме, облекаясь при этом в ту самую форму, которую она и должна была приобрести с момента зачатия.

Лестница стадий
Прежде чем посвятить свою жизнь искусству, Винсент Ван Гог писал о своем страстном желании стать творческой личностью. Горя этим желанием, он ощущал себя подобным человеку... чье сердце... заключено в тюрьму, оттого что он не имеет того, что необходимо, чтобы быть человеком творческим... Такой человек часто сам не знает, что он мог бы делать, но инстинктивно чувствует: я все-таки гожусь на что-то хорошее, я все-таки знаю, что есть какая-то причина для моего существования!.. что-то живо во мне: что это может быть!?* (* Цитируется по книге Творческий процесс, под ред. Брустера Гайзлина, 1952).


Рис. 1.3. Концепция творчества по Гетцельсу

Таким образом, у нас имеется приблизительная структура пяти стадий творческого процесса: 1) Первый инсайт; 2) Насыщение; 3) Вынашивание; 4) Озарение; 5) Верификация (рис. 1.3). Эти стадии с течением времени переходят одна в другую. Каждая стадия может занимать разные промежутки времени, как показано на рис. 1.4, и эти временные отрезки могут неограниченно варьироваться. Только стадия Озарения, судя по свидетельствам, почти во всех случаях коротка — вспышка света, озаряющая объект. За исключением, хоть и важным, гештальт-психологов* (*Школа психологии, активно действовавшая в 1930-х гг. в Германии, а затем в США, которая интерпретирует любой феномен как организованное целое, не расчленяя его на части, и придерживается мнения, что целое есть нечто большее, чем сумма его составляющих.), которые считают творчество несегментированным процессом, единой устойчивой линией мышления, имеющей целью решение всей проблемы, исследователи в целом согласны с той базовой идеей, что процесс творчества проходит последовательные стадии, возникающие через меняющиеся промежутки времени.
За исключением Озарения, которое всегда кратковременно, каждая стадия может занимать самые разные промежутки времени. Кроме того, некоторые творческие проекты могут требовать повторения цикла стадий.



Основываясь на этой приблизительной схеме, ученые XX столетия продолжают, однако, украшать ее деталями и дебатировать по поводу различных ее аспектов. Подобно Алисе в Стране Чудес, понятие творчества на наших глазах претерпевает одно превращение за другим, усиливая ощущение, что это хамелеонообразное понятие будет вечно меняться и ускользать от понимания.
И сейчас эта концепция переживает очередной метаморфоз. Изменения, присущие современной жизни, происходят со всё увеличивающейся скоростью и требуют новаторских ответов; более глубокое понимание творческого процесса и установление контроля над ним становятся императивом нашей жизни. Эта необходимость, сочетаемая с многовековым стремлением людей к творческому самовыражению, заметно повысила интерес к понятию творчества, о чем свидетельствует растущее число публикаций, посвященных этому предмету.
В этих публикациях одним из наиболее глубоко исследуемых вопросов является вопрос о том, насколько широко распространены творческие способности среди населения в целом. А вопрос Творческая ли я личность? — это вопрос, который каждый должен задать себе. Ответы на оба эти вопроса зависят от того, что мы обычно именуем талантом: есть у вас талант или нет. Но неужели это так просто? И что такое талант?

Талант: ускользающее понятие
Курс рисования, который я преподаю, в университетском каталоге обычно описывается так: Изобразительное искусство для студентов нехудожественных специальностей. Этот курс предназначен для людей, которые не умеют рисовать совсем, которым кажется, что у них нет таланта к рисованию, и которые полагают, что никогда не смогут научиться рисовать.
Реакция на это описание оказывается ошеломляющей: мои занятия почти всегда переполнены. Но неизменно находятся один или несколько новичков, которые подходят ко мне в самом начале курса и говорят: Я просто хочу, чтобы вы знали, что даже если вам удалось выучить рисовать кучу людей, я — ваше Ватерлоо! Я тот, кто никогда не научится рисовать!
Когда я спрашиваю, почему, следует столь же неизменный ответ: Потому что у меня нет таланта. Ладно, — говорю я, — поживем — увидим. Разумеется, несколько недель спустя те студенты, которые утверждали, что у них нет таланта, уже благополучно рисовали не хуже остальных. Но даже тогда они часто принижали свое новое умение, приписывая его чему-то, что они называли скрытым талантом.

"Талант" — скользкое понятие.
Герхард Гольвицер Радость рисования, 1963

А что насчет так называемых от природы талантливых людей? Я полагаю, что это люди, которые каким-то образом поймали способ переключения в мозговые режимы, подходящие для тех или иных навыков. Я описала свой собственный опыт такого рода в книге Рисование с привлечением правого полушария мозга* (1979):
Я сама научилась достаточно хорошо рисовать в раннем возрасте, лет, наверное, в восемь-девять. Думаю, что я была одной из тех детей, которые случайно натыкаются на способ правильно видеть, позволяющий хорошо рисовать. Я до сих пор помню, как говорила себе еще ребенком, что, если я хочу нарисовать что-нибудь, я должна сделать "это". Я никогда не определяла для себя, что это за "это", но знала, что должна пристально смотреть на то, что хочу нарисовать, пока "это" не случится. Тогда я могла рисовать на довольно высоком для ребенка уровне.
В позабытой книге 1916г. два проницательных учителя рекомендовали проводить в начальных классах интенсивные уроки рисования как помощь в освоении других предметов. Эта книга являет собой яркое свидетельство того, что хорошее обучение имеет, во всяком случае, не меньшее значение, чем талант.
Авторы продемонстрировали рисунки, выполненные до обучения четырьмя детьми, представлявшими разные уровни навыков: А — лучший; В — где-то выше среднего уровня; С — где-то ниже среднего; D — самый худший из класса, насчитывавшего тридцать пять человек (рис. 1.5). Затем они показали рисунки, выполненные после обучения теми же четырьмя детьми (рис. 1.6).
Авторы сообщили, что разница между двумя рисунками была зачастую столь разительной, что дети очень смеялись, глядя на свои первые рисунки.
Уолтер Сарджент и Элизабет Миллер Как дети учатся рисовать, 1916


Взглянем на эту странную ситуацию с иной точки зрения.
Я полагаю, пришло время пересмотреть наши традиционные представления о творческом таланте — скрытом или каком-то ином. Почему мы предполагаем, что для рисования требуется некий редкий и особый художественный талант? Мы же не делаем такого предположения в отношении способностей иного рода — умения читать, например.
Что было бы, если бы мы поверили, что научиться читать способны лишь немногие счастливчики, обладающие врожденным, богоданным, генетическим даром? Что, если бы учителя считали, что наилучший способ научить ребенка читать — просто обеспечить его достаточным количеством текстов и потом просто ждать, что получится? Такой учитель, конечно же, не вмешивался бы в спонтанные попытки детей читать из опасения навредить творчеству при чтении. Если бы ребенок спросил: Как это читается?, учитель отвечал бы: Просто почувствуй себя свободным! Делай то, что приходит в голову. Используй свое воображение и просто наслаждайся процессом! Чтение должно приносить радость! А потом учитель просто наблюдал бы, у кого из детей проявится талант к чтению — исходя из предпосылки, что учить навыку чтении не стоит и пытаться, потому что, если ребенок не талантлив, то никакое учение ему не поможет.
Легко понять, что при такой ситуации из двадцати пяти детей в классе кое-как читать научились бы один, два, может быть, три человека. Их бы объявили талантливыми к чтению, и, без сомнения, кто-нибудь потом говорил бы: Да, вы знаете, бабушка Салли тоже была сильна в чтении. Салли, вероятно, пошла в нее. Или: О да, Билли хорошо читает. Вся их семья довольно грамотная, знаете ли. Это у них в генах, я полагаю. А тем временем остальные дети будут подрастать, говоря себе: Я не умею читать. У меня нет к этому никакого таланта, и я уверен, что никогда не научусь читать.



Рис. 1.6. Вторые рисунки книги с натуры

То, что я описала, в большей или меньшей степени происходит с рисованием. Разумеется, родители очень бы возражали, если бы понятие таланта применялось как шлагбаум на пути к обучению чтению, как оно используется в отношении обучения рисованию. Но по какой-то причине большинство людей, как родителей, так и учащихся, принимают вердикт Нет таланта к рисованию с достойным удивления смирением и даже удрученным согласием.
Эта ситуация сохраняется вплоть до художественных колледжей. Там студентам, и без того обеспокоенным своими слабыми навыками рисования и опасающимся, что у них нет таланта, порой в первый же день встречается преподаватель, который может начать занятия с таких слов: Ладно, вот вам натюрморт. Рисуйте. Слишком часто в этих словах студентам слышится скрытое предупреждение: ...и мы посмотрим, кто из вас останется в этом классе.
Можно представить аналогичную беседу на первом уроке разговорного французского языка, начинающуюся словами: Ну давайте, говорите по-французски, содержащими скрытую угрозу, что если вы до сих пор не научились говорить по-французски, то вам нечего здесь делать. Я полагаю, очень немногие студенты художественных колледжей согласились бы с этим. Однако на занятиях по изобразительному искусству они обычно не возражают против отсутствия обучения, как возражали бы практически на любом другом курсе, так как испытывают чуть ли, не чувство вины за отсутствие у себя таланта к рисованию.
Талант, безусловно, скользкое понятие, о какой бы форме творчества ни шла речь. Но художественный талант всегда представляется редким и неординарным, возможно, только потому, что мы ожидаем, что он должен быть редким и неординарным. Мы привыкли думать, что художественные способности в основе своей не поддаются обучению, и потому методы обучения остались неизученными. Кроме того, многие педагоги, родители и учащиеся разделяют негласную уверенность в том, что художественные способности не очень-то важны в современном технологическом обществе.
Однако мы продолжаем ценить творчество. Мы постоянно ищем способы развить в себе творческие способности, какими бы ни были наш род занятий или сфера интересов. Но необходимо ли иметь богоданный талант, чтобы быть творческой личностью? Или этим творческим способностям можно выучиться?
Парадокс, учителя боятся, что обучение навыкам рисования повредит или помешает художественному творчеству ребенка — хотя критерием для отбора детей, художественно одаренных, обычно является их умение рисовать реалистично.
Другой парадокс: Пикассо, самый плодовитый творческий художник нашего столетия, систематически обучался классическим навыкам рисования, причем до такой степени, что, как кто-то сказал, рисовал как Бог.
И еще один парадокс все выдающиеся художники в истории изобразительного искусства учились рисовать безо всякого, как представляется, ущерба для своего творчества. Опасения навредить творчеству, препятствующие обучению рисованию, появились только в нашем веке — особенно после Дьюи и гештальт-психологов.
Педагог Виктор Ловенфельд разделял со многими учеными убежденность в том, что творческие способности являются весьма распространенной человеческой чертой, зачастую существуя как потенциальные способности, ожидающие своего высвобождения, чтобы проявить вовне скрытые таланты. Он предупреждал педагогов:
Мы должны считать своим святым долгом раскрытие и развитие творческих способностей каждого человека, сколь бы тусклой ни казалась их искорка, и заботиться о том, чтобы эта искорка могла стать пламенем.
В. Ловенфельд Базовые аспекты творческого мышления, 1961

Основные навыки мышления
Работая с людьми, не имевшими художественного образования, я обнаружила, что научиться рисовать, способен каждый здравомыслящий человек — с той же вероятностью, что и научиться читать. Нужно лишь освоить основные навыки восприятия — особую наблюдательность, необходимую для рисования. Я утверждаю, что всякий человек способен в достаточной степени научиться видеть, чтобы рисовать с высокой степенью подобия то, что он видит в реальном мире.
Когда вы выучите навыки восприятия, область их применения может варьироваться, как варьируется сфера применения усвоенных вами речевых и арифметических навыков. Кое-кто остается предан искусству и со временем становится художником, подобно тому, как кое-кто остается предан языку или математике и становится писателем или математиком. Но почти каждый может использовать навыки восприятия — опять же, как и навыки речи и математики — для улучшения навыков мышления.
Делая следующий шаг, я скажу, что навыки восприятия глубоко вплетены во все пять стадий творческого процесса. Я также заявляю, что навыки зрительного восприятия можно улучшить за счет тренировки, как и вербально-аналитические навыки совершенствуются в процессе обучения. И наконец, я заявляю, что, учась видеть и рисовать, человек эффективно тренирует свою систему зрения, подобно тому как он эффективно тренирует свою речевую систему, учась читать и писать. Но это две разные системы. И когда они натренированы как равные партнеры, один режим мышления усиливает другой, а вместе они способны высвободить творческие способности человека.

Резюме
В настоящее время наша культура не дает нам достаточных возможностей для такого рода тренировки. Мы привыкли мыслить посредством речевой системы мозга, и этот режим за многие века доказал свою эффективность. Но только теперь мы начинаем понимать сложную двойственную работу человеческого мозга, вербальную и визуальную, что открывает нам новые возможности. Как я себе это представляю, процесс открытия дверей восприятия и высвобождения потенциала для творческой деятельности является двойственным: он предполагает, во-первых, устранение сдерживающей концепции таланта как необходимого условия для усвоения основных навыков восприятия, а во-вторых, преподавание и учебу на основе новых знаний о том, как работает мозг.
Мои требования весьма скромны: если вы способны поймать бейсбольный мяч, продеть нитку в иголку или написать карандашом свое имя, то способны и научиться рисовать умело, красиво и творчески. Учась рисовать воспринимаемые объекты или людей, вы научитесь видеть по-новому, что позволит вам овладеть принципами творческого мышления и решения проблем — как, научившись читать, вы приобретаете вербальные знания и овладеваете принципами логического, аналитического мышления. Используя эти два режима совместно, вы можете научиться мыслить более продуктивно, какими бы ни были ваши творческие цели. Продукты вашей творческой реакции на окружающий мир будут только вашими, вашим личным следом в истории человечества. И вы сделаете огромный шаг к приобретению современного мозга. Я верю, что в скором будущем навыки восприятия в сочетании с вербальными навыками будут рассматриваться как необходимая предпосылка для творческого мышления.

Через обучение рисованию наблюдаемых предметов и людей вы можете научиться новым способам видения. Рисунок учащегося Кевина Бреснахана "Уличная сцена", 7 ноября 1984 г.

Как использовать внутреннее сияние
Человек должен научиться замечать слабый свет, который вспыхивает в разуме изнутри, и ценить его в большей степени, нежели небесное сияние краснобаев и мудрецов. Однако он отмахивается от своих собственных мыслей, потому что они — его.
В каждом гениальном творении мы узнаем наши собственные отвергнутые мысли; они возвращаются к нам в ставшем чужим величии. Великие произведения искусства не несут в себе более впечатляющего урока для нас, чем этот урок. Они учат нас крепко держаться за свое мимолетное впечатление, даже когда нам противоречит целый хор голосов. Иначе завтра какой-нибудь незнакомец очень здраво скажет вам именно то, что вы всегда думали и чувствовали, и вы будете вынуждены со стыдом принять свое собственное мнение, исходящее от другого человека.
Ралф Уолдо Эмерсон Уверенность в себе, 1844

Следуя совету Эмерсона, я полагаюсь на один из таких внутренних проблесков. Основываясь на предчувствии, стойкой идее, подтверждаемой свидетельствами из записок и дневников творческих людей, на своем собственном опыте попыток сотворить нечто оригинальное и на том, что представляется Озарением (Эврика!), внезапным постижением связи между умением видеть и умением творить, я верю в то, что изучение рисования может улучшить творческие способности.
Недавние, но уже ставшие достаточно известными исследования того, как две половины человеческого мозга различаются по стилю работы и функциям, указывают на то, что способность рисовать связана, прежде всего, с визуальными, пространственными функциями правого полушария. Краткий обзор этих исследований представляется нелишним. Я обнаружила, что у некоторых из моих учащихся эта информация каким-то образом выскальзывает из головы и теряет свою ауру интереса и важности. Вот моя полушутливая теория о том, почему это происходит: возможно, левое (вербальное) полушарие мозга не всегда стремится узнать побольше о своем молчаливом партнере и, услышав известия о нем, предпочитает забыть их как можно скорее.

Правая и левая стороны мышления
Два основных режима работы полушарий человеческого мозга (которые я называю просто Л-режимом и П-режимом) были впервые описаны психобиологом Роджером У. Сперри в ходе его новаторских исследований, имевших место в конце 1950-х и начале 1960-х гг. Исследования Сперри, удостоенные в 1981 г. Нобелевской премии по медицине, показали, что правое и левое полушария человеческого мозга используют контрастирующие методы обработки информации. В познавательную деятельность высокого уровня вовлечены оба эти режима мышления, но каждая половина мозга специализируется на своем собственном стиле мышления и обладает своими собственными особыми способностями. Эти два режима могут сотрудничать, дополняя друг друга и сохраняя при этом свой индивидуальный стиль мышления.
Тем не менее, эти стили мышления фундаментально различны и, в некотором смысле, каждый по-своему воспринимают реальность. Таким образом, реагируя на внешнее событие, та или иная половина мозга может включиться первой и овладеть сознанием — хотя в отдельных случаях оба режима могут одновременно и по-разному реагировать на одно и то же событие и даже конфликтовать друг с другом. В некоторых ситуациях та или иная реакция может подавляться и выводиться из сознания. Например, ребенок, которому сердитая мать говорит, стиснув зубы: Я тебя наказываю, потому что люблю тебя, может в качестве подсознательного средства защиты предпочесть поверить словам и отказаться (на сознательном уровне) замечать гнев. С другой стороны, обе конфликтующие реакции на одно и то же событие могут достичь уровня сознания и обе точки зрения могут выразиться в словах. Например, человек, увидевший по телевизору речь политика, может сказать: Слова звучат убедительно, но что-то в этом человеке мне не нравится.

Л-режим: линейное, логическое, основанное на языке мышление
Левое полушарие (у большинства людей) специализируется на вербальном, логическом, аналитическом мышлении. Одно из любимых его дел — давать названия и распределять по категориям. Оно отлично проявляет себя в символической абстракции, речи, чтении, письме, арифметике. В целом его система мышления линейна: первые вопросы решаются первыми, вторые — вторыми. Оно любит полагаться на общие правила, низводя переживания до уровня понятий, совместимых с его стилем познания. Оно предпочитает чистое, последовательное, логическое мышление, не отягощенное парадоксами или двусмысленностью. Возможно, из-за своей умопомрачительной сложности наша культура, как правило, делает упор на мышление в Л-режиме, тем самым укладывая всю эту сложность в рамки слов, символов или абстракций, которыми легко управлять и которые позволяют нам более или менее справляться со многими аспектами современной жизни.
Хорошим примером соответствующей стилю мышления в Л-режиме задачи из повседневной жизни является подведение счетов на вашей чековой книжке. Это вербальный, последовательный, линейный процесс, использующий слова и числа в соответствии с установленной процедурой.
Для начала делается предположение, что, если вы будете вести учет правильно, баланс должен сойтись на цифре 0,00. Если же вы на самом деле получили итоговую цифру, скажем, 1,06, П-режим (которому этот процесс не интересен) может послать вам (бессловесный) сигнал: Давай зачеркнем это и напишем 0,00. Ведь это не имеет никакого значения. Л-режим, однако, сочтет, что это имеет значение, и возмущенно ответит: Нет, нет и нет! Я должен вернуться к началу и повторить весь процесс по шагам, пока не найду ошибку. Л-режим — безусловно, наиболее подходящий режим для подведения счетов, поскольку его стиль познания соответствует поставленной задаче. П-режим попросту не оснащен для такой левомозговой работы, да и творчество при подведении банковского счета — конечно же, не самая желательная вещь.

В наши дни стали нормой обвинения в адрес западной образовательной системы, что она подвергает правое полушарие дискриминации. В том, что наша система образования "полумозговая", сомнений нет, но является ли она "левомозговой"? Конечно, существуют важные различия в том, как два полушария мозга учатся. Левое полушарие любит конструктивность, постепенность, алгоритмы и логику. Оно извлекает пользу из конкретных примеров, ему хорошо подходит метод проб и ошибок; оно учится по правилам. Правое полушарие, с другой стороны, на конкретных правилах и примерах, по-видимому, не научишь. Наши исследования показывают, что оно не обладает внутренней моделью своих процессов отыскания решений, которую оно могло бы использовать в качестве образца и обноатять. Ему необходимы богатые и ассоциативные образы, которые оно стремится воспринимать целостно. Программированное обучение, конечно же, не подходит правому полушарию, но я не могу точно сказать, какой именно метод обучения годится для нашей молчаливой половины. Правое полушарие настолько неуловимо, что нам легче сказать, чем оно не является, нежели, чем оно является.
Эран Зепдель Неуловимое правое полушарие мозга, 1978


Л-режим и П-режим

По окончании одной из лекций кто-то вложил мне в руку эти маленькие рисунки. Я думаю, что человек, сделавший это, хорошо обрисовал ситуацию: Л-режим сидит прямо, он прямоуголен и непреклонен, глаза его закрыты на мир. П-режим, всегда принимающий разные углы наклона, широко раскрытыми глазами игриво рассматривает окружающий мир вниз головой. (Имя художника, к сожалению, мне неизвестно.)



Л-режим
Вербальный
Синтаксический
Линейный
Последовательный
Аналитический
Логический
Символический
Временной
Цифровой

П-режим
Невербальный
Образный
Комплексный
Одновременный
Синтетический
Интуитивный
Конкретный
Вневременной
Пространственный

Указанные выше функции, обычно приписываемые левому и правому полушариям (у большинства людей) могут значительно варьироваться по своему местоположению в мозговых полушариях разных людей, особенно у левшей и людей, от природы одинаково свободно владеющих обеими руками. Кроме того, недавние исследования указывают на менее явное распределение функций между полушариями, чем это представлялось ранее. Придуманные мною термины Л-режим и П-режим обозначают скорее стиль мышления, нежели жесткую привязку к конкретному местоположению функций в том или ином полушарии.

П-режим: визуальное, пространственное, основанное на взаимосвязях мышление
В противоположность Л-режиму правая половина мозга (у большинства людей) функционирует в невербальном режиме, специализируясь на зрительной, пространственной, образной информации. Ее стиль обработки данных является нелинейным и непоследовательным, вся поступающая информация обрабатывается одновременно — весь объект охватывается сразу и целиком. Правое полушарие старается отыскивать взаимосвязи между частями и определять, каким образом части складываются в одно целое. Оно предпочитает образную информацию, отыскивая характеристики или взаимосвязи, удовлетворяющие требованию визуальной пригонки, пространственной упорядоченности и согласованности. Его, кажется, не страшат двусмысленность, сложность и парадоксальность, возможно, потому, что оно не обладает фильтром Л-режима, который предпочитает общие правила и отказывается понимать и принимать двусмысленность и парадоксы. Из-за его быстроты, сложности и невербальной природы П-режим, почти по определению, трудно выразить словами.
Хорошим примером функционирования П-режима в обыденной жизни служит вождение автомобиля по автостраде. Езда по автостраде требует быстрой обработки мгновенно меняющейся зрительно-образной информации. Л-режим плохо подходит для такой задачи. Если бы при движении по автостраде руководил он, информация обрабатывалась бы линейным и вербальным образом примерно так: Вот "Додж" приближается справа, делая примерно 90 километров в час, он догонит нас через 4,2 секунды; теперь слева приближается фургон на скорости приблизительно 100 километров в час, он поравняется с нами через... и так далее. Ясно, что такая система слишком медлительна для условий езды по автостраде. В результате Л-режим (который редко сознается в своей неспособности) фактически говорит: Мне не нравится водить машину. Это скучно. Пусть об этом позаботится старик сам знаешь кто, — и отстраняется от работы.
П-режим, с другой стороны, очень хорошо подходит для решения этой сложной визуально-образной задачи и справляется с ней легко, даже если одновременно вовлечен в другие сферы мышления. Многие из моих студентов сообщают, что за рулем их посещает множество творческих мыслей. Некоторые говорят, что, задумавшись о какой-то проблеме, они порой проезжают мимо пункта назначения, т. е. вся эта неимоверно сложная обработка зрительных образов происходит без сознательного слежения. Кое-кто даже говорит, что они осознают, как выехали, осознают, как прибыли в пункт назначения, но промежуток времени между двумя этими моментами теряется в мышлении, сам маршрут остается неизвестным.

Совместная работа двух основных режимов мышления
Два основных режима познания — Л-режим и П-режим — сообщают друг другу о своем отдельном видении реальности посредством мощного пучка нервных волокон, именуемого мозолистым телом, который соединяет два полушария мозга и передает обработанную информацию от одного к другому. Таким образом, два взгляда на реальный мир согласуются между собой, позволяя нам сохранять ощущение единства своего я, чувствовать себя одним человеком.
Кроме того, во многих вопросах повседневной жизни два основных мозговых режима могут конкурировать и сотрудничать, работая над одной и той же информацией или задачей, причем каждое полушарие играет свою собственную роль. Это можно проиллюстрировать через аналогию: при шитье одна рука держит ткань, в то время как другая работает иголкой; при игре в теннис ноги несут игрока в нужную точку площадки, в то время как рука действует ракеткой. Так, в музыке, например, Л-режим читает ноты и поддерживает ритм, в то время как П-режим управляет тональностью, мелодией и выразительностью. В большинстве видов человеческой деятельности чувство раздельности мозговых режимов и разницы между ними приглушается и не осознается.

Сознание из глубины
Однако некоторое внутреннее осознание двойственности мозга, по-видимому, дремлет где-то в глубине человеческого сознания, выходя на поверхность, подобно айсбергу, в самом языке. Например, философы на протяжении веков предлагают два пути познания внешнего мира: через интеллект или через эмоции; через логический анализ или через метафорический синтез. В языке полно сдвоенных терминов: инь и ян, рассудочный и поэтический, абстрактный и конкретный, научный и мнимый. Люди часто говорят о себе как о двух разных личностях, сосуществующих в тандеме: Какая-то часть меня хочет того-то, но, с другой стороны, я знаю, что мне лучше поступить так. Или: Иногда я бываю рассудочным, собранным, надежным, но в другое время меня словно подменяют.

Специализацию отдельных полушарий не следует преувеличивать... Правое полушарие мозга все-таки обладает рудиментарными лингвистическими способностями. Кроме того, безусловно, существует множество задач, где оба полушария обычно работают совместно.
Норман Гешвиид Специализация в человеческом мозге, 1979

Стихотворение для левой и правой руки
Мэрилин Томпсон
Левая рука бороздит пальцами воду, Правая вяжет узлы.
Правая шьет, Левая спит в шелке.
Правая ест, Левая слушает под столом.
Правая клянется, Левая носит кольца.
Правая выигрывает, правая проигрывает, Левая держит карты.
Левая перебирает струны, А правая бегает вверх-вниз, вверх-вниз.
И когда правая не может уснуть и путешествует по миру против часовой стрелки,
Левая похоронена.
О левая рука, ты так безмятежна! Разве у тебя есть дети, собака, любовницы и долги?
Это правая рука делает покупки, переключает скорости, делает карьеру, кормит ребенка серебряной ложечкой. Это правая рука держит нож, чтобы отсечь левую руку.
Левая рука ждет слепую собаку, держа в ее пасти перчатку правой.
Нож падает, звенит. Левая рука — это единственный шанс для правой.
Атлантик мансли , сентябрь 1975 г., том 236, №3, с. 38. Перепечатано с разрешения автора.

Неравноправие правой и левой руки у большинства людей является, конечно же, наиболее зримым внешним свидетельством двойственности мозга — правая рука управляется (обычно) доминирующим левым полушарием, а левая — подчиненным правым. Стихотворение Мэрилин Томпсон представляет взгляд художника на характеристики, часто приписываемые левой и правой руке и, следовательно, самим мозговым полушариям.

Так называемое малое полушарие
Судя по всему, П-режим, обычно располагаемый как вторая половина дихотомии (хотя в стихотворении Томпсон он занимает первую позицию), является наиболее ускользающим и наименее доступным из двух режимов познания. Язык настолько доминирует над невербальной половиной мозга, что древний вопрос Можно ли мыслить без слов? не находил разрешения на протяжении веков. Открытия Сперри, по-видимому, покончили с этими спорами, дав ответ Да, но образное познание — слишком другой вид мышления. Поскольку вербальная система не в состоянии даже описать своего молчаливого партнера, П-режим остается большей частью вне повседневного вербального сознания, даже при том, что такая обычная деятельность, как вождение машины по автостраде, требует пространственно-образной обработки информации в П-режиме.
Творческий процесс — определенно неординарная деятельность: что это такое и как это делается, по-прежнему покрыто мраком, несмотря на многовековые размышления и исследования. Но то, что внес в наши знания о мозге Сперри, порождает некоторые новые мысли в отношении творчества. Например, творческий процесс может представляться поэтапным потому, что потребности каждой его стадии вынуждают мозг переключать передачи, т. е. осуществлять переходы сознания из одного режима работы в другой и обратно. Джоанна Филд описывает такого рода переключение мышления в цитате на полях.
Рисование, зачастую рассматриваемое как форма творчества, может предоставить непосредственные свидетельства таких переключений мышления: рисунок может показать, который из режимов работы мозга дежурил в процессе рисования, даже при том, что сам человек мог не знать, что на его рисунок влияет определенная мыслительная установка. Я считаю, что для того, чтобы научиться рисовать, требуется в первую очередь научиться осознавать, какой мозговой режим доминирует, и, что еще важнее, научиться управлять переключением режимов мышления. Я также уверена, что эти навыки являются необходимой предпосылкой для усиления способностей творческого мышления.

Управление переключениями режимов мышления
Прежде чем мы поглубже вникнем в эти идеи, я предлагаю вам провести интересный эксперимент: следуя излагаемым ниже указаниям, вы сможете получить запись вашего текущего умонастроения в отношении визуальной информации, проявляющегося через рисование. Эту запись — три рисунка — вы сможете потом сравнить с вашими последующими рисунками, с точки зрения как приобретенных вами навыков рисования, так и новых навыков мышления. Даже если у вас есть опыт рисования или некоторое художественное образование, все равно очень важно выполнить эти предварительные рисунки. Вы увидите прогресс, каким бы ни был ваш нынешний уровень навыков.
Я предлагаю этот эксперимент всем своим студентам на первом же занятии, до какой-либо учебы. Помимо того, что они показывают прогресс учащихся, предварительные рисунки важны еще и по другой причине: когда учащиеся овладевают новыми способностями видеть и рисовать и умением управлять переключениями сознания, их порой охватывает своего рода амнезия в отношении их прежних способностей. Вы должны помнить, что Л-режим, наверное, предпочел бы, чтобы вы не рисовали вообще, что позволяло бы ему сохранять свое привычное господство, и иногда он пытается выявлять ошибки даже на вполне умелых рисунках. Рисунки до и после послужат мощным зримым свидетельством вашего прогресса, которое не позволит забыть и которое очень трудно отрицать.
Поэтому я убедительно прошу вас последовать нижеследующим указаниям и выполнить три предварительных рисунка, каким бы болезненным этот опыт ни был. Вам нет нужды показывать эти рисунки кому-либо; вы спрячете их в надежном месте, чтобы потом сравнить с рисунками, которые вы сделаете, выполняя последующие упражнения. Ваши предварительные рисунки послужат аналогом ученических рисунков до обучения, которые я сейчас покажу вам, в сравнении с рисунками после.
В своей мужественной книге о самопознании британская писательница Мэрион Милнер (писавшая под псевдонимом Джоанна Филд) открыла, что большая часть ее жизни прошла в слепом мышлении, как она назвала непрестанную болтовню своего разума. Постепенно научившись ускользать от ограничений слепого мышления и обретя доступ к тому, что она называла видящим мышлением, она написала:

Так я пришла к выводу, что обычное, повседневное восприятие вещей, которое очень хорошо служит нам, когда речь идет о каждодневных практических делах, — не единственный способ восприятия, на какой способен разум. Чтобы перейти от одного режима восприятия, требуется лишь небольшое усилие воли, однако этого достаточно, чтобы изменить свой взгляд на мир, чтобы утопить скуку и усталость в безмерном удовлетворении.
Джоанна Филд Своя жизнь, 1936

Подобно тому как мои ученики всегда счастливы лицезреть степень своего прогресса, вы тоже, я полагаю, будете рады иметь визуальную запись того, с чего вы начинали и как далеко вы дошли.

Предварительные рисунки
Используйте карандаш и недорогую писчую бумагу. Держите под рукой резинку. На выполнение этих трех рисунков вы можете потратить столько времени, сколько пожелаете; большинству учащихся на каждый рисунок требуется от десяти до двадцати минут. Не забудьте написать на каждом рисунке название Предварительный рисунок №1 и т. д., поставить дату и подпись.
Предварительный рисунок №1. Нарисуйте человека — в полный рост, до пояса или только голову. Уговорите кого-нибудь позировать вам или нарисуйте, как кто-то смотрит телевизор, а можете нарисовать себя самого, глядя в зеркало.
Предварительный рисунок №2. Нарисуйте свою собственную руку. Если вы правша, нарисуйте левую руку, если левша — правую. Рука может быть в каком угодно положении.
Предварительный рисунок №З. Нарисуйте какой-либо предмет, скажем, стул, или стол, или группу предметов — скажем, обеденный стол после обеда, растение в горшке, пару туфель, стопку книг на столе — любой натюрморт по вашему выбору.
Когда закончите, можете написать на обратной стороне листа бумаги, что вы думаете о своем рисунке. Делать это не обязательно, но ваши нынешние комментарии могут оказаться интересными для вас после того, как вы научитесь видеть и рисовать.

Рисунки студентов
Позвольте показать вам подборку рисунков студентов. (См. рис. 2.1 — 2.18 на следующих страницах.) Рисунки до выполнялись в самом начале семестра, до какого-либо обучения, а рисунки после — спустя примерно двенадцать недель подготовки.
Студенты, выполнявшие эти рисунки, никогда не считали себя художественно одаренными. Они все были немало удивлены своим прогрессом и с большим удовольствием обнаружили в себе способности, которых не было видно раньше. Кроме того, по их собственному утверждению, умение видеть, приобретенное через обучение рисованию, внесло и другие изменения в их восприятие окружающей жизни. Когда их просили описать эти изменения, ответы следовали самые разные: Теперь я больше вижу; Есть столько всего, чего я раньше не замечал; Я как будто начал смотреть на вещи по-другому — в некотором смысле, думать по-другому.
Мне всегда были интересны эти суждения, и я просила многих студентов: Если вам кажется, что ваше восприятие так изменилось после того, как вы научились видеть и рисовать, то скажите мне, пожалуйста, каким оно было раньше? Самым обычным ответом было: Трудно сказать, но я думаю, что я большей частью просто давал вещам названия — смотрел на них, но по-настоящему их не видел. Эти комментарии, я думаю, демонстрируют влияние Л-режима, который доминирует — даже довлеет — и заставляет вас видеть вещи, как ему угодно.

Рис. 2.1. А. Фрэнсис Ампудия, 6 сентября 1984 г.


Рис. 2.2. Автопортрет А. Фрэнсиса Ампул hi, 13 декабря 1984 г.

Рис. 2.3. Скотт Элдеркин, 8 сентября 1984 г.


Рис. 2.4. Автопортрет Скотта Элдеркина, 9 декабря 1984 г.


Рис. 2.5. Фарида Джалали, 6 сентября 1984 г.


Рис. 2.6. Автопортрет Фариды Джалали, 13 декабря 1984 г.

Рис. 2.7. Тереза Тракер, 9 сентября 1984 г.


Рис. 2.8. Тереза Тракер, портрет однокурсника, 3 ноября 1984 г


Рис. 2.9. Стив Голдстоун, 8 сентября 1984 г.

Рис. 2.11. Лори Хендерсон, 6 сентября 1984 г.

Рис. 2.10. Автопортрет Стива Голдстоуна, 9 декабря 1984 г.


Рис. 2.12. Лори Хендерсон, портрет однокурсницы, 13 декабря 1984 г.


Рис. 2.13. Дебби Грейдж, 31 января 1984 г.

Рис. 2.14. Дебби Грейдж, портрет однокурсницы, 26 апреля 1984 г.


Рис. 2.15. Рей Джу, 2 февраля 1984 г.


Рис. 2.16. Автопортрет Рея Джу, 17 мая 1984 г.


Рис. 2.17. Шейла Шумахер, 31 января 1984 г. Рис. 2.18. Шейла Шумахер, портрет
однокурсницы, 30 марта 1984 г.

Свежий взгляд
Чтобы подавить это влияние, в следующем упражнении я предложу вам выполнить еще один рисунок, на этот раз не мучительный, а забавный. Это упражнение открывает вам путь к контролю над своим умонастроением, заключающийся в том, что вы обманываете свой Л-режим, оставляя его без работы. Оно призвано продемонстрировать вам несколько моментов. Во-первых, когда особые условия позволяют вам отстранить Л-режим, вы способны видеть и рисовать уже сейчас. Во-вторых, когда воспринимаемое извне оказывается в не знакомом вам положении, обычные процессы узнавания и именования замедляются и испытывают такие затруднения, что Л-режим в конце концов отказывается от попыток называть предметы и расфасовывать их по категориям. В-третьих, воспринимаемые части (оставшиеся неназванными), становятся интересными сами по себе, как и соотношения между ними. И в-четвертых, разум может быть удивлен, даже шокирован, когда особые условия возвращаются к нормальным и происходит (вербальное) узнавание вещей. Особое условие, которое я предлагаю, — это перевернутое рисование.

Вдохновение, порождаемое разочарованием
Мой первый опыт перевернутого рисования оказался Озарением. Я преподавала тогда в средней школе — это был 1965 г., мой первый год работы в системе общественного образования — и была в отчаянии от того, что не могла научить всех своих учеников рисовать. У некоторых вроде бы получалось, но мне хотелось, чтобы научился каждый. Я не могла понять, в чем проблема. Мне всегда казалось, что по сравнению с другими школьными предметами учиться рисовать легко: ведь все, что вам нужно знать, чтобы рисовать, находится прямо перед вашими глазами. Просто смотри и рисуй. Почему они не видят того, что находится у них перед глазами? — гадала я. — В чем дело?
Ученику, испытывавшему затруднения с рисованием натюрморта, я говорила: Ты видишь яблоко перед чашей? Да, вижу, — отвечал ученик. А почему у тебя на рисунке яблоко занимает то же место, что и чаша? Я понимаю, — обескураженно отвечал ученик. — Но я не смог это нарисовать. Ладно, — говорила я, указывая на натюрморт, — просто смотри на яблоко и на чашу и рисуй то, что видишь. Я не знаю, что видеть, — говорил ученик. Послушай, — говорила я, — все, что тебе нужно, находится прямо перед тобой. Просто смотри на это. Я и смотрю, — отвечал ученик, — но не могу это нарисовать.
Такие беседы сбивали меня с толку — мне нечего было больше сказать. Потом однажды, просто не зная, что еще придумать, я объявила классу: Так, сегодня мы будем выполнять перевернутые рисунки. Я приколола к классной доске несколько репродукций рисунков мастеров вверх ногами и велела ученикам скопировать эти рисунки, не переворачивая их в правильное положение, т. е. чтобы их рисунки тоже были перевернуты вверх ногами. Ученики, я полагаю, решили, что у меня крыша поехала. Но в классе вдруг стало тихо, и дети принялись за дело с видимым удовольствием и сосредоточенностью. Когда они закончили и мы перевернули рисунки в нормальное положение, к моему удивлению и удивлению самих учеников, хорошие рисунки получились у всех, а не только у нескольких человек, как бывало раньше.
Я едва ли понимала, что мне делать дальше с этим импульсивным экспериментом. Ведь невозможно было подумать, что что-то перевернутое вверх ногами видится и рисуется легче, чем в нормальном положении, — это противоречило здравому смыслу. Что происходит? — размышляла я.
Я допросила учеников, надеясь на просветление. Ну, — ответили они, — мы не знали, что рисуем, и поэтому смогли сделать это. Сделать что? — спросила я. Увидеть, — сказали они. Почему же, — спросила я, — вы не могли увидеть этого в нормальном положении? В нормальном положении слишком трудно, — сказали они. — Запутанно. Я размышляла над их ответами, но не могла понять их смысла.

Одноколейный разум
За годы моего преподавания в средней школе я столкнулась с еще одной головоломкой. Выполняя демонстрационные рисунки, например, рисуя портрет ученика, я пыталась объяснять, что я делаю — какой угол или какой изгиб я вижу и как он укладывается в портрет. Но странное дело, я часто вдруг чувствовала, что замолкаю на середине предложения. Я знала, что должна продолжать говорить, но не могла. Когда же усилием воли я возвращала себе дар речи, оказывалось, что я теряю нить рисунка. И опять я не могла понять, в чем проблема — почему я не могу говорить и рисовать одновременно? С тех пор я натренировала в себе двухколейность, так сказать, умение продолжать разговаривать в процессе рисования, но ученики говорили мне, что я говорю как-то странно, словно откуда-то издалека, как они выражались.
За эти годы возникали и другие головоломки. Например, прогресс моих учеников зачастую напоминал скорее качели, нежели равномерное и постепенное приобретение навыков. Ученик, который накануне не мог рисовать, на следующий день вдруг прозревал.

Внезапное Озарение и прорыв
Только несколькими годами позднее, в 1968 г., когда мне случайно посчастливилось прочитать в различных журналах о проведенных Роджером Сперри исследованиях человеческого мозга, я пережила нечто вроде Просветления. Вот оно! — сказала я себе. — Рисование требует определенного мозгового режима, может быть, переключения на другой способ видения вещей.
Каждая из мучивших меня головоломок отлично укладывалась в теорию работы полушарий. Перевернутое рисование вызывало переключение из предпочитающего работать с названиями и категориями Л-режима мозга в П-режим, имеющий дело с визуальным восприятием и наиболее подходящий для рисования. Я не могла одновременно разговаривать и рисовать, наверное, потому, что вербальный Л-режим вступал при этом в конфликт с визуальным П-режимом. А скачки в ученических навыках объяснялись переключениями мозговых режимов — в один день господствовал неблагоприятный для рисования Л-режим, на следующий — П-режим.

Как обмануть Л-режим
Теперь давайте попробуем выполнить перевернутый рисунок. Помните: цель такого рисования — обмануть Л-режим, чтобы он отстранился от работы, что происходит в тех случаях, когда ему оказывается слишком трудно именовать и распределять по категориям визуальную информацию, представленную в перевернутом положении. Чтобы продемонстрировать это в первую очередь самому себе, попробуйте прочитать приведенную на полях перевернутую надпись, сделанную от руки, и расшифровать перевернутую репродукцию (рис. 2.19). Затем переверните книгу, чтобы взглянуть на эти изображения в нормальном виде. Глядя на перевернутую надпись и перевернутый рисунок Делакруа, вы не заметили в себе легкое чувство раздражения? И не удивило ли вас, насколько иначе вы восприняли репродукцию Делакруа, когда перевернули ее в нормальное положение? Л-режим, когда его заставляют разглядывать что-то в неправильном положении, словно говорит вам: Послушай, я не переношу этих перевертышей. Я люблю, чтобы вещи находились в том положении, в котором они всегда находятся, чтобы я знал, на что смотрю. Если ты собираешься рассматривать перевернутые изображения, на меня не рассчитывай. Превосходно! Для рисования это именно то, что нам нужно!

Один джазовый пианист, некогда работавший с певицей Билли Холидей, сказал: Билли иногда подходила к пониманию мелодии издалека.
Радио KUSC, Лос-Анджелес, август 1982 г.


Рис. 2.19.
Эжен Делакруа (1798-1863). Араб на лошади, атакованный львом, 1839. Карандаш на кальке. Художественный музей Фогга, Гарвардский университет, Кембридж, Массачусетс. (Коллекция Меты и Пола Дж. Сакс)

Перевернутые рисунки распознавать и понимать очень трудно. Зато как быстро вы ухватите весь образ, когда перевернете книгу вверх ногами.



Написано от руки в перевернутом виде: Перевернутый рукописный текст расшифровать очень трудно.

Перевернутое рисование
На рис. 2.20 показан в перевернутом виде портретный рисунок, выполненный Пабло Пикассо. Вы должны скопировать это изображение, как вы его видите, т. е. вы тоже будете рисовать в перевернутом виде. Сопротивляйтесь желанию — нет, начисто отвергайте его! — перевернуть книгу, чтобы увидеть, что там изображено.
Помните, ваша цель — не знать, что вы рисуете, и вам не нужно этого знать — в обычном смысле, т. е. уметь выразить видимое в словах. Помните также, что, когда вы доходите до той части рисунка, которую нельзя не узнать и назвать, вы не должны говорить этого! Попытайтесь не разговаривать с собой посредством слов. Попросите свой Л-режим помолчать.
Прежде чем начнете рисовать, прочтите, пожалуйста, все указания.
1. Используйте для рисования карандаш — самый обычный. Держите под рукой резинку.
2. Используйте лист писчей бумаги или альбом для рисования.


Рис. 2.20.
Пабло Пикассо (1881-1973). Портрет Льва Бакста, 1922. Карандаш. S.P.A.D.E.M., Париж

3. Вы можете при копировании сохранить те же размеры, что и на рис. 2.20, увеличить их или уменьшить — по своему желанию. Ваша копия, конечно же, тоже будет перевернутой, как и рисунок в книге.
4. Начинать рисовать можно с любой точки. Поскольку все части складываются воедино, нет никакой фиксированной последовательности — не то, что первое — первым, второе — вторым. П-режим может начинать работу с любого места, перескакивать с места на место, если пожелает, и заканчивать там, где начал. Вы можете предпочесть начать с верхнего перевернутого изображения и продвигаться вниз; но в любом случае я рекомендую вам переходить от одной линии к соседней и от линии — к прилегающему пространству, как показано на рис. 2.21.
5. Если вы и разговариваете с собой, то говорите только о соотношениях частей и о том, как части складываются друг с другом. Например, под каким углом эта линия наклонена к краю бумаги? Каков угол другой линии по сравнению с первой? Как далеко идет этот изгиб относительно ширины (скажем) верхнего края бумаги? Какова форма этого открытого пространства? Не нагнетайте обстановку, произнося про себя какие-либо негативные фразы (например, Это будет трудно или Я никогда не был силен в…). Просто рисуйте, проверяя углы и изгибы относительно краев бумаги и размещая формы и пространства относительно друг друга.


Рис. 2.21 Рис. 2.22.

Рисуя, проверяйте, где располагаются точки относительно друг друга, используя воображаемые вертикальные и горизонтальные линии (можно даже нанести эти линии непосредственно на бумагу или прикладывать карандаш)
6. Вы можете сравнивать положение различных точек на рисунке, проводя воображаемую линию (параллельно краю бумаги) от одной точки к другой, как показано на рис. 2.22. Это поможет вам размещать различные части относительно друг друга.
Части сойдутся друг с другом подобно причудливо изогнутым кусочкам картинки-загадки, и вы обнаружите, что вам интересно видеть, насколько логично все это сходится.
7. По возможности старайтесь обращать внимание на то, что происходит в вашем мозгу, пока вы выполняете перевернутый рисунок. Попытайтесь заметить состояние (или состояния) сознания. И самое главное, понаблюдайте за своей реакцией в тот момент, когда вы закончите рисунок и перевернете его в нормальное положение.
8. Найдите спокойное местечко, где вам никто не помешает рисовать. Вам понадобится на выполнение этого рисунка примерно двадцать минут. Кто-то рисует быстрее, кто-то медленнее. И нельзя сказать, что одно хуже другого.

А теперь начинайте рисовать.
Когда вы перевернули свой законченный рисунок в нормальное положение, вы, наверное, были немало удивлены — и довольны — тем, как хорошо он получился! И кто-нибудь, глядя на ваш рисунок, несомненно скажет. Я и не знал, что ты такой талантливый! А вы заметили, что, выполняя рисунок, вы видели линии и пространства как-то иначе? Но потом, перевернув рисунок, вы вдруг увидели формы и пространства привычным образом. Это значит, я думаю, что вы совершили переключение сознания. Попытайтесь вспомнить отличия между этими двумя способами видения.
Обратите внимание и на другие реакции, которые вы могли переживать. Вы были удивлены, к примеру, обнаружив, что рисовали направленное к вам левое колено в ракурсе, даже не подозревая об этом? Вы были удивлены тем, как на рисунке проступает явная объемность изображения? Тем, насколько убедительно нарисована левая рука в кармане? Вас удивило выражение лица? Удивило, что черты лица выглядят правильно?
Некоторые из моих студентов недоумевают и даже бывают несколько смущены, обнаружив, что рисовали вещи, не подозревая о том, что их рисуют. Это один из парадоксов рисования — логическому Л-режиму его проглотить трудно. Но потребность Л-режима в именовании и узнавании будет удовлетворена тем, что нарисованный вами портрет — это портрет друга Пикассо, русского живописца и оформителя Льва Бакста.
Чему нас могут научить эти сюрпризы? Главное, думаю, тому, что, когда мы смотрим на перевернутые вещи, это позволяет нам видеть иначе. Вещи видятся вне привычных взаимосвязей. Линия, которая является просто линией, которая интересна сама по себе, когда смотришь на нее в перевернутом виде, как будто исчезает, превращаясь в знакомую форму, когда смотришь на нее в обычном положении.
Полагаю, что этот феномен исчезновения вещей, утопания их в привычном контексте является одним из главных шлагбаумов на пути к творчеству. Переворачивая изображение, мы видим вещи — части и целое — раздельно и отчетливо, что пропадает в нормальном положении. В рисовании, как и в творческом мышлении, — опять же парадоксальным образом — иногда исключительно важно не знать, что вы видите или на что вы смотрите. Предвзятость, визуальная или вербальная, может не дать нам сделать великое открытие.

Перевернутое рисование и мышление
Теперь у вас уже есть предварительные рисунки и только что выполненный перевернутый рисунок. Все они имеют ценность как запись ваших нынешних способностей — как бы они ни противоречили друг другу. Предварительные рисунки показывают, что вы думаете о своем умении рисовать, а перевернутое рисование демонстрирует ваши истинные способности к рисованию. Возможно, такое же противоречие существует и в ваших представлениях о своих творческих способностях. Послание, заключающееся в вашем перевернутом рисунке, полагаю, состоит в том, что вы уже умеете рисовать, т. е. что эта способность уже существует в вашем мозгу, готовая к использованию, если условия работы порождают соответствующую поставленной задаче реакцию восприятия.
Я надеюсь, что вы еще позанимаетесь с перевернутым рисованием, чтобы усилить переключение сознания, которое, по моему мнению, совершенно необходимо для рисования — и для творческого мышления. Вы можете набить руку (и глаз), попытавшись перерисовать Этюд обнаженной женщины великого фламандского художника Питера Пауэла Рубенса (рис. 2.23) и Одалиску у мавританского кресла Анри Матисса (рис. 2.24), приведенные в перевернутом виде на с. 36 и 37. В нормальном положении каждый из этих рисунков может казаться сложным, но, выполняя перевернутое рисование, вы обнаружите, что способны справиться даже с такими трудными рисунками.

Действие, которое приводит к эффективной неожиданности, следует считать признаком творческого процесса... Эффективные неожиданности... обладают тем свойством, что становятся самоочевидными, когда возникают, вызывая шок узнавания, после которого изумление пропадает.
Джером Бруиер Условия творчества, 1979

И наконец, есть в истории изобретательства один эпизод, демонстрирующий элегантное решение, проистекающее из переворачивания проблемы с ног на голову.
В 1838 г. американский изобретатель Элиас Хоу обратился к разработке швейной машины. После того как он усовершенствовал многие характеристики, оставалась главная проблема — игла. Иглы всегда имели острие на одном конце, а ушко для удержания нити — на другом. Стоявшая перед Хоу проблема заключалась вот в чем: как такая иголка может проходить целиком через ткань и возвращаться в непрерывном движении, когда она своим ушком жестко прикреплена к самому механизму? Машина не может выпустить иглу, чтобы протащить ее на другую сторону ткани, как это делает человек, когда шьет иголкой.


Рис. 2.23. Питер Пауэл Рубенс (1577—1640). Этюд обнаженной женщины. Уголь, белая гуашь. С разрешения Музея Эшмоула

Эти два рисунка предоставляют вам дополнительную возможность попрактиковаться в перевернутом рисовании.

Хоу никак не мог увидеть иголку в каком-то ином свете, пока однажды ночью ему не приснилось, что на него напали дикари, вооруженные копьями, имевшими вблизи наконечника отверстие в виде глаза. Ага! Хоу очнулся ото сна и сразу же выточил иголку с ушком вблизи острия. Проблема была решена, в сущности, за счет переворачивания — благодаря тому, что Хоу увидел иглу с иным взаимным расположением острия и ушка.

Рис. 2.24. Анри Матисс (1869-1954). "Одалиска у мавританского кресла". Перо и чернила. Собрание Музея современного искусства, Нью-Йорк

Присмотримся к творчеству повнимательнее
Проблема творчества обставлена мистицизмом, путаными определениями, суждениями о ценностях, психоаналитическими предостережениями и давящей массой философских спекуляций с древнейших времен.
Альберт Ротенберг, цитируется по книге Джеймса Остина Юхота, Удача и творчество, 1978

А. Ф. Осборн утверждает, что творчество активируется такими вопросами, как А что, если...? А как насчет...? А что еще...? И снова, а что еще...?, Прикладное воображение: принципы и процедуры творческого решения проблем, 1957

За прошедшие восемь-девять лет я перечитала о творчестве все, что могла, и обнаружила, что многие авторы пришли к согласию относительно некоторых аспектов творческого процесса. В частности, они выделяют, именуя и сортируя в стиле Л-режима, пять стадий творческого процесса: 1) Первый инсайт; 2) Насыщение; 3) Вынашивание; 4) Озарение; 5) Верификацию. Многие авторы также согласны в том, что для творчества необходимо освободить мышление.
Но как только я начинаю думать, что постигаю этот процесс, снова и снова появляются вопросы. Я поняла, что в погоне за творческими способностями человек сталкивается со все новыми вопросами: С чего мне начать, если я даже не знаю, что мне творить?, Открыв область своих интересов и собрав некоторую информацию, как мне узнать, достаточно ли этой информации? (В моем случае исследования творчества, например, сколько книг и статей я должна прочитать?) Затем: Как мне достичь стадии Вынашивания? И наконец: Откуда мне знать, что Озарение (или Вдохновение, Прозрение, Инсайт, Aral) произойдет, когда мне будет нужно?, Как я могу знать, является ли Озарение правильным Озарением? Как я вообще распознаю Озарение, когда оно произойдет?, Как я могу знать, что соприкасаюсь с реальностью, а не просто мечтаю, — что мое Озарение приведет к чему-то новому и полезному?, Откуда мне знать, когда нужно просто стоять и ждать, а когда нужно что-то предпринимать? Короче говоря: Как я узнаю, являюсь ли я — или могу ли я стать — действительно творческой личностью?

Головоломки, оставившие меня в недоумении
Надеясь, что найду ответы на эти вопросы, предприняв какие-то действия, я собрала коллекцию так называемых творческих упражнений и тестов, разбросанных по различным книгам, посвященным этой теме. Я сосчитала количество букв ч в стишке про чертят; я вычислила площадь квадрата; я проработала тесты на альтернативное использование (например, тест на возможные применения кирпича); я разделила круг на десять частей с помощью только трех линий; я выполнила эксперимент с девятью точками. (Приглашаю вас попробовать решить эти головоломки. Ответы приводятся в конце главы.)
Рис. 3.1. Насколько вы наблюдательны? Сосчитайте количество букв ч:
В четверг четвертого числа в четвертой четверти четвертого часа четыре черненьких чумазеньких чертенка чертили черными чернилами чертеж — чрезвычайно чисто!
Общее количество букв ч:______
Вы, вероятно, обнаружите, как и я, что эти и сходные упражнения требуют, чтобы вы взглянули на проблему как-то по-новому, иначе. И как только вы найдете решение (или прочитаете ответ), ваша реакция, наверное, будет такой: Ну конечно! Почему я сразу этого не заметил? Можно предположить, что те из вас, кто это заметил, люди более творческие, чем другие.
Большинство творческих упражнений имеют конкретные цели: увеличить гибкость ума в производстве идей (вы когда-нибудь пробовали проводить мозговую атаку?); повысить способность к визуализации и фантазированию (попробуйте вот это: 1) визуализируйте входную дверь своей квартиры, 2) представьте свою мать на потолке, 3) пройдите по стене подобно мухе); устранить культурные, вербальные или эмоциональные барьеры; повысить уверенность в себе и снизить степень самокритичности; увеличить число конкретных навыков мышления. Делается предположение, что творческие способности можно тренировать подобно навыкам игры в теннис или гольф.
Читая дальше, я обнаружила, однако, что этот подход имеет свои недостатки. Хотя эти тесты и упражнения зачастую выполнять интересно и весело и хотя обоснованность некоторых средств измерения творчества действительно установлена, маловато свидетельств того, что человек, наловчившийся выполнять творческие упражнения, действительно увеличивает выпуск оригинальных творческих идей и творческого труда. Более того, люди действительно творческие — те, кто работает творчески, — могут и не справляться в достаточной мере с тестами и упражнениями по творческому решению проблем.
Причина этого, как представляется, состоит в том, что большинство из этих тестов бедны знаниями, если воспользоваться выражением писателя Мортона Ханта. Они ни о чем; в них мало содержания. Я обнаружила, что они действительно проверяют мою силу восприятия и стимулируют мышление, но при этом у меня сохранялось чувство, что они слишком мудрены и требуют слишком много времени, не оправдывая потраченных на них усилий.



Рис. 3.2. Тест на альтернативное использование. Как можно быстрее перечислите, где можно использовать обыкновенный кирпич


Рис. 3.3. Какова площадь квадрата?


Рис. 3.4. Эксперимент с девятью точками. Проведите четыре прямые линии через девять точек, не отрывая руки

Из книги Джерарда Найренберга Искусство творческого мышления, 1982

Нет убедительных доказательств того, что курсы по творческому решению проблем могут повысить способность человека совершать скачки воображения, зачастую необходимые для решения этих проблем.
Мортон Хаит Вселенная внутри, 1982

Кроме того, одна категория упражнений — на отыскание смысла в изображениях — меня совершенно сбила с толку. Хотя эти упражнения не предназначены для измерения творческого уровня, они тоже проверяют вашу восприимчивость. Моя проблема, полагаю, заключалась в том, что я не всегда видела то, что должна была увидеть по задумке авторов. Как потом оказалось, это мое замешательство оказалось благотворным, так как привело меня к новой идее о наличии взаимосвязи между умением видеть и творчеством.
Позвольте мне и вас поставить в тупик некоторыми из этих упражнений. Первое из них (рис. 3.5) довольно прямолинейное:


Рис. 3.5. Из книги Джерарда Найренберга Искусство творческого мышления, 1982
(на горшке написано МЕД)

Задуманная автором аналогия, по-видимому, такова: цветущая ветка фруктового дерева относится к меду, как море, песок, берег и морские животные относятся к
______(?). Предлагаемый ответ — Ь, чайка, что я еще (более или менее) могу принять, хотя есть доводы и в пользу а: мед в конце концов оказывается в горшке, как морская влага со временем попадает в стакан. Но от следующего теста (рис. 3.6) голова у меня пошла кругом:

Рис. 3.6. Из книги Джерарда Найренберга Искусство творческого мышления, 1982


Аналогия, как я читаю ее, такова: чайка относится к морю, берегу и морским животным как женщина, готовящая обед относится к ______(?). Предлагаемый ответ — а или Ь, супермаркет или мужчина. Что это значит? Чайка получает пищу из моря, как женщина получает еду из супермаркета? Или же чайка ищет в море еду для своего самца, как женщина готовит еду для своего мужа? Против моей воли приходят на ум и другие интерпретации: чайка игнорирует море и ищет еду на суше, как женщина игнорирует супермаркет и готовит обед из того, что Бог послал. Или чайку кормит море, как женщину кормит муж (согласна, что это несколько старомодное представление). Но почему не допустить возможность правильного ответа с? Чайка концептуально связана с морем, как приготовление пищи на газовой плите ассоциируется с бензином в бензоколонке.
(Важно отметить, что газ и бензин американцы обозначают одним и тем же словом gas. — Прим. пер.)

Мой мозг, как и мозг читателя, продолжает порождать все новые и новые возможные решения, и когда мне говорят, что правильным ответом может быть только тот или этот ответ, у меня накапливается раздражение.
Наконец, мне пришло в голову, что источник затруднений находится в самой природе рисунка: в отличие от диаграммных, словесных и числовых задач и многих головоломок, которые зачастую бедны знаниями, рисунки информационно богаты — даже такие простые эскизы, какими являются рисунки со значением. Составитель теста обязательно должен игнорировать это богатство информации, чтобы предлагать единичный ответ. (Заметьте, что во втором примере, рис. 3.6, составитель предложил два возможных ответа — необычная уступка, но все еще не отражающая всю визуальную сложность рисунков.)
Другой хорошо известный и широко используемый пример такого рода тестов иллюстрирует проблему более отчетливо (рис. 3.7):


Рис. 3.7. Субтест на зрительное восприятие.
Источник Иллинойский тест психолингвистических способностей, С. А. Керка,
Дж. Дж. МакКарти и У. Д. Керка, 1968.
Воспроизведено с разрешения издательства Иллинойского университета

Прилагаемые инструкции ясно задают вопрос о функциональном, а не зрительном подобии изображенных предметов. Предписанный составителями правильный ответ — сопоставить песочные часы с наручными часами, а не кофеваркой, которая выглядит как песочные часы.
Используя это и аналогичные упражнения, один исследователь тестировал трех взрослых пациентов, у которых ранее было повреждено левое (речевое) полушарие. Целью эксперимента было определить способность правого полушария каждого пациента (полушария, которое специализируется на обработке зрительно-образной информации) выполнять словесно-понятийный анализ, обычно осуществляемый левым полушарием. После теста ученый сообщил, что все три пациента набрали очень мало очков, на уровне 5—6-летнего ребенка. Они не могли найти правильные ответы.

Уходя от единственного ответа
Но есть ли единственно правильный ответ на тест, подобный приведенному на рис. 3.7? Даже если твердо следовать инструкциям, я могу предложить несколько в равной степени правильных ответов для этой конкретной рисуночной аналогии. Я согласна, что отсчет времени является функциональным подобием между песочными и наручными часами, но столь же обоснованное функциональное подобие состоит в том, что песочные часы позволяют некоторому веществу (песку) перемещаться из верхнего резервуара в нижний точно так же, как это происходит с жидкостью в кофеварке. Далее, лопата перемещает песок из одного места в другое (в ведро), и ту же функцию могут выполнять песочные часы. Кроме того, горелка посредством нагревания вынуждает жидкость покинуть пробирку и уйти в атмосферу, как и сила тяжести заставляет песок перемещаться из одной части песочных часов в другую. И так далее.
Потом тем же пациентам был предложен другой тест с картинками. Он иллюстрирует проблему с еще большей очевидностью (рис. 3.8):



Составитель задает вопрос: Который из четырех предметов справа связан с центральным предметом справа таким же соотношением, как верхний предмет слева связан с нижним предметом слева?
Сам исследователь в этот момент, по-видимому, признал, что что-то идет не так, если судить по противоречивым утверждениям в его статье: Когда я ни применяю этот тест (на коллегах и студентах), я получаю гораздо больше ответов, чем хотелось бы. Тем не менее он продолжает: Семантической связью, которую я хотел бы, чтобы вы увидели здесь, является одинаковая температура. И утюг, и горящие дрова горячи, в то время как мороженое и вода со льдом холодны. Это, по-видимому, и есть правильный ответ, и снова пациенты набирают очень мало очков.
Но минуточку! Как я это себе представляю, на этот раз так называемый правильный ответ вовсе не правильный! Утюг-то явно холодный — ведь он не подключен к розетке и лежит гладкой стороной на поверхности. Никто не ставит горячий утюг плоской стороной вниз; следовательно, он должен быть холодным. Аналогия, таким образом, здесь должна быть такая: горячий к холодному. Огонь, который безусловно горяч (поднимается дым), относится к холодному утюгу, как горячий чай (он показан явно горячим — поднимается пар) относится к холодной воде с кубиками льда в стакане. Ответ составителя теста, по крайней мере на мой взгляд, решительно не соответствует представленной мне визуальной информации.
Мне кажется, что кем бы ни был тот человек, что составлял этот тест, он проигнорировал всю эту сложную визуальную информацию и фактически сказал следующее: Меня не интересует, что могут показывать картинки; я настаиваю на том, чтобы вы игнорировали тот факт, что утюг не включен в розетку и что он лежит плоской стороной вниз; не обращайте внимания на пар, поднимающийся над чашкой чая. Вы должны понять мою идею, идею, сидящую в моем мозгу: семантическую связь, категорию. Все эти рисованные детали нематериальны. Не видьте того, что вы видите. Огонь всегда горячий, и утюги всегда горячие, а остальное к делу не относится.
Подобная негибкость отупляет, и мне кажется, что конечным ее воздействием на тестируемых учащихся будет то, что они будут стараться не видеть того, что находится перед их глазами, а вместо этого стремиться к абстрактным вербальным понятиям, которые могут на самом деле противоречить их визуальному восприятию. Кроме того, у людей с повреждением левого (вербального) полушария мозга могло возникнуть нарушение, при котором они были неспособны видеть приемлемым образом, но их ответы посчитали ошибочными как раз за то, что они все-таки увидели. Когда я поняла это, мне в голову пришла мысль, что современная система образования в значительной степени проповедует именно такой тип мышления, по умолчанию допуская деградацию непосредственного восприятия.

Бывают случаи, когда одно слово стоит тысячи изображений.
Профессор Дон Дейм Факультет изобразительного искусства Калифорнийского университета в Лонг-Бич

Интеллект, как он мнится психологам, произвел на свет очень вредное для общества представление о том, что то, что они якобы измеряют, есть нечто особенное — своего рода Золотое Яйцо, которое мы должны высоко ценить, демонстрируется оно, измеряется и испытывается примитивного вида тестами, которые не стимулируют воображение (да и не помышляют это делать).
Хуже всего, что предполагается, что этот интеллект, необходимую предпосылку для всякого рода навыков и понимания, нельзя развить никакими мыслимыми усилиями, хотя он стал Золотым Яйцом, которое мы чтим как нечто самое драгоценное. Представляется более чем вероятным, что социальные беспорядки, недостаток уверенности в себе у отдельных людей и жизненно важные решения, касающиеся образования и профессиональной деятельности, базируются на иллюзорном Золотом Яйце интеллекта, которое было создано мистикой тестов на коэффициент интеллекта.
Р. Л. Грегори Разум в науке, 1981

Рисование поворачивает творческий разум к его плодам. Рисование раскрывает сердце визуального мышления, сращивает дух с восприятием, вызывает к жизни воображение; рисование — это род медитации.
Эдвард Хилл, Язык рисования, 1966

Видеть или не видеть
Почему? — спросила я себя. Какая может быть польза в том, чтобы не видеть? Как долго это не-видение продолжается? Сколько этого не-видения вобрала в себя я сама, пройдя через систему образования, которая поощряет не-видение? Если, как я полагала, видение как-то связано с творчеством, то как влияет на творчество не-видение?
Конечно, можно предложить аргументы в пользу фильтрации визуальных данных. Два плюс два категорически будет четыре, как бы ни менялось изображение цифр; и пристальное внимание к вариациям во внешнем виде букв алфавита, разумеется, было бы контрпродуктивным. Произношение слов, стоимость различных монет и банкнот, распознавание предметов, людей и мест — все это более эффективно осуществляется посредством жестких лингвистических категорий.
Но что происходит, если опыт образования на протяжении всей жизни человека состоит почти целиком в экранировании визуальной информации и принятии исключительно лингвистических концепций? Не потеряет ли такой человек, выражаясь фигурально, окончательно способность видеть? Или имеет место частичная потеря, действующая избирательно? Какие отличия в моем образовании позволяют мне, как и пациентам, подвергшимся тестированию, видеть зрительную информацию, по крайней мере, иногда, а порой даже против воли? А как насчет тех людей, которым нелегко научиться трюку с подавлением визуальных данных в пользу вербальных категорий? Какие решения принимаются за них, касающиеся их потенциальных способностей, их жизненных возможностей, их будущего?

Попытаемся сфокусироваться на связях
Вопросы накладываются на вопросы, и в попытке выбраться из этого завала я попробовала сфокусировать внимание конкретно на взаимосвязях, если таковые существуют, между видением, рисованием и творчеством, которые я несколько нерешительно исследовала в своей первой книге. В той книге я выразила надежду, что умение рисовать подхлестнет творческие способности и повысит уверенность художника в себе. Что касается последней цели, я чувствовала свою позицию достаточно обоснованной: почти все мои студенты обрели большую уверенность в своих художественных способностях.
Однако в отношении обещания повысить творческие способности дело представлялось не столь очевидным. Многие из моих студентов говорили мне, что они почувствовали себя более творческими людьми, научившись рисовать, а некоторые из них явили практические примеры творческих свершений. Я знала также, что рисование каким-то образом высвобождает творческий потенциал, но как именно оно это делает, я не сказала, да и вообще не смогла выразить эту мысль достаточно ясно.
Я была вполне уверена, однако, что взаимосвязь между рисованием и творчеством как-то простирается и на видение. А потом меня осенило, что процесс рисования во многом является копией самого процесса творчества. Во-первых, рисуя, человек долгое время погружен в созерцание, не замечая хода времени. Это свойство вневременное является весьма характерным для рисования и представляется мне в некотором смысле подобным бессознательной стадии вынашивания, свойственной творчеству. Рисуя, человек знает, что познание имеет место, но в какой-то иной, даже удаленной части разума.
Во-вторых, рисуя, человек ощущает, что объект воспринимается как он есть и одновременно очень похожим на нечто иное — волосы кажутся похожими на морскую волну, рука в грациозной позе — на цветок на стебле. Это метафорическое, аналоговое мышление является неотъемлемым атрибутом рисования и столь же глубоко вовлечено в творческий процесс, как об этом сообщают ученые и творческие люди.
В-третьих, характерная потребность творческих людей работать в одиночестве аналогична потребности в изоляции при рисовании, особенно потребности в свободе от вербального вмешательства. Большинство художников добиваются наилучших успехов, когда работают в тишине и одиночестве.
Наконец, самое главное: поскольку способность рисовать требует прежде всего навыков восприятия — способности видеть — мне пришло в голову, что, может быть, три наиболее ускользающие стадии творчества — Первый инсайт, Вынашивание и Ага! (Озарение) — могут каким-то образом быть тесно связаны с визуальным восприятием не в обычном значении слова видеть, но, скорее, в том особом смысле, который вкладывают в это понятие художники.
Этот особый способ видения включает в себя способность видеть целое, одновременно воспринимая части внутри целого, связанные между собой и с целым (тот самый процесс, в который вы были вовлечены, выполняя перевернутый рисунок); способность видеть, что находится непосредственно перед вами, не рассеивая внимания и не обращаясь к словесным понятиям; способность воспринимать вещь как она есть и одновременно как ее возможные метафорические аналогии.
Внутренний свет был смутным и неясным, пока я без особого прогресса размышляла над этими предположительно существующими связями между визуальным восприятием и творчеством. Тем временем, испытывая некоторую тревогу и неуверенность, я продолжала свои изыскания и, как ни странно, нашла скрытую подсказку в языке.
Рис. 3.9. Некоторые ответы на головоломки на с. 39.
Тест на букву ч. Ответ, мы склонны упускать вторую букву ч в слове чрезвычайно. Всего букв ч восемнадцать.
Тест на альтернативное использование. Ответы считаются более творческими, если в них включаются разнообразные категории, например: построить стену; растолочь и приготовить красную краску; швырнуть в злейшего врага; использовать как гирю... Кроме того, способность порождать большое множество ответов за установленное время, как считается, указывает на повышенную гибкость мышления — а это один из аспектов творческих способностей.
Площадь квадрата. Если установить более тесную взаимосвязь между радиусом круга и квадратом, задача изменяется и упрощается.

Эксперимент с девятью точками. Большинство людей имеют тенденцию замыкаться на схеме ящика. Если перестать думать о ящиках и подумать о проблеме соединения девяти отдельных точек, решение открывается. Все точки можно соединить тремя, двумя и даже одной линией.

Обратимся к определениям
Творчество, как было сказано, во многом состоит в переосмыслении того, что мы уже знаем, с тем, чтобы найти то, чего мы еще не знаем... Следовательно, чтобы мыслить творчески, мы должны уметь посмотреть свежим взглядом на то, что считаем само собой разумеющимся. (Курсив мой.)
Джордж Неллер Искусство и наука творчества, 1965

Невозможно предпринимать какие-либо исследования, не осознавая постоянно, что истина забрасывает нас предположениями, прошлое засыпает нас намеками и что, если мы не извлекаем ничего полезного из этой помощи, это вина не наших небесных помощников, а нашей слишком человеческой тупости.
Сирил Коннолли Прежние убеждения, 1963

Я в точности понимаю этот образ, я могу вылепить его из глины. Я точно понимаю это описание, я могу нарисовать его. Во многих случаях мы могли бы установить в качестве критерия понимания способность выразить смысл утверждения в рисунке (я мечтаю об официальном учреждении теста на понимание).
Людвиг Витгенштейн Цитируется в книге Эндрю Харрисона Творчество и мышление, 1979

Отыскивая ключи, которые указали бы на истинную роль умения видеть в творческом мышлении, я обратилась к цитатам, письмам и дневникам творческих людей. После некоторого периода бесплодных исканий я по какой-то причине сосредоточилась на словах, которые читала, и увидела их в новом свете: я поняла, что почти в каждом случае творческие люди описывали Озарение, четвертую стадию творческого процесса, в терминах зрения.
В одной цитате за другой использовался глагол видеть: Я сразу же увидел ответ!, Мне приснился сон, в котором я увидел решение проблемы. Французский поэт Поль Валери описал вдохновение следующим образом: Иногда я наблюдал те мгновения, когда в ум приходит понимание; это как проблеск света, не столько озаряющий, сколько ослепляющий... Вы говорите себе: "Я вижу, а завтра увижу еще больше". Происходит некий процесс появления особой светочувствительности; скоро вы уйдете в темную комнату и увидите, как внезапно проступает изображение.
Это открытие очень взволновало меня. У меня наконец раскрылись глаза на связь между видением и творчеством — связь, которая все это время была передо мной. И когда у меня открылись глаза на эту идею, я снова и снова обнаруживала, как слова, связанные со зрением, преимущественно производные от глагола видеть, применялись для описания моментов открытия, постижения и изобретения, внезапного и неожиданного разрешения проблем.
И как я не увидела этого раньше? Указатель на приз, глубоко скрытый в языке, замаскированный речевыми формами, которые стали настолько привычными, что я больше не видела их или не понимала их значения. Даже сама способность к творчеству чаще всего описывается в терминах зрения. Творческая способность — это способность видеть проблемы по-новому. Творческая способность — это способность видеть вещи в новом свете (или с другой точки зрения). Творческая способность — умение видеть ответы в неожиданных местах. У меня было чувство, что я тоже удалилась в темную комнату и что изображение вот-вот начнет проявляться.

Демаскировка коренящихся в языке подсказок
Я обнаружила, прежде всего, что сам термин озарение, название момента вдохновения, четвертой стадии творческого процесса, данное Гельмгольцем, объясняется в словаре, среди прочего, как освещение предмета с тем, чтобы лучше видеть его. Вдохновленная этим открытием, я изучила также два термина — интуиция и инсайт, которые используются попеременно с термином озарение. Оба слова открыли дополнительные подсказки, скрытые в их происхождении. Слово интуиция происходит от латинского глагола intueri, что означает смотреть и объясняется как способность достижения прямого знания или познания без посредства рационального мышления — т. е. непосредственное видение чего-то, получение изображения без необходимости его вычисления или обоснования.
Изучение слова инсайт повело меня по другому интересному пути. Английское слово инсайт (буквально взгляд внутрь) по происхождению связано со зрением и видением, но означает видение чего-то необязательно видимого, проницательность, проникновение в суть, постижение чего-то. Значения проницательность и постижение указывают на связь между видением и пониманием сути, которое и является ключевым элементом в творчестве.
Термины прозрение, предвидение и ясновидение являются вариациями той же самой идеи. В других фразах акцент слегка смещается, уточняя, о какого рода видении или постижении идет речь: видеть в перспективе, видеть в пропорции, видеть вещи иначе, видеть суть, видеть свет и т. п. Когда человек долго пытается что-то понять и его наконец осеняет, чаще всего слышишь: Теперь-то я вижу
Языковые подсказки, связанные с рисованием
В этот момент мне вдруг пришло в голову, что восторженные восклицания творческих людей, делающих открытия, — Ага! или Эврика! — я слышала и от своих студентов, когда им наконец удавалось увидеть что-то благодаря тому особому восприятию, которое дает рисование. До меня дошло, что для студентов это была форма инсайта. Кроме того, это переживание было осознанным. (Вспомните тот момент, когда вы закончили перевернутый рисунок, повернули его в нормальное положение и вдруг сразу же увидели всю картину.)
Для меня картина была еще не завершена, но мне пришло в голову, что переживание видения через рисование можно было бы использовать для прояснения понятия инсайта — продемонстрировать, что это такое, как его понимать и узнавать, как создать условия для его до стижения. Ведь, например, логическое рассуждение и анализ обеспечиваются отнюдь не изучением логики или анализа, а овладением речевыми и счетными навыками. Если инсайт, интуиция и озарение действительно являются тем, на что указывает происхождение этих слов, — постижением через особое восприятие, — то подходящим средством достижения большего понимания всего творческого процесса могло бы быть овладение навыками зрительного восприятия.



В мрачнейший период революционной войны Джордж Вашингтон велел своему денщику не беспокоить его. Вашингтон хотел включить в решение своих глубоких проблем творческую, интуитивную часть своего ума... По его собственному свидетельству, Джордж Вашингтон руководствовался такого рода интуицией при принятии решений на всем протяжении своего президентства. То же делал, среди прочих, и Авраам Линкольн. Отцы-основатели считали это настолько важным, что постарались оставить вечную память об этом с помощью рисунка на оборотной стороне долларовой купюры. Там вы обнаружите незавершенную пирамиду с глазом наверху. Этот символ имеет тысячелетнюю историю. Структура не закончена, идет ли речь о жизни человека или жизни нации, пока всевидящее око занимает свою краеугольную позицию, пока творческая, интуитивная часть нашего разума играет важную роль в принятии нами решений.
Уиллис Хармен Подарок этого 20-летия, в книге Общественное управление, 1980

Французский математик Жак Адамар так говорил о своем использовании навыков восприятия:
Когда хорошие математики допускают ошибки, что случается нечасто, они их достаточно быстро замечают и исправляют... Причина этого в том, что в случае ошибки интуиция — то самое научное чувство, о котором мы говорили, — предупреждает меня, что мои вычисления выглядят не так, как должны бы.
Психология открытий в области математики, 1945

Но минуточку, — можете возразить вы, — я не слепой. Я и так прекрасно вижу.
Это, безусловно, правда; видеть обычным образом способен всякий зрячий человек. Но я толкую о видении иного рода, том видении, что развивается через рисование и отличается от обычного зрения как количественно, так и качественно.

Параллели в языке
Проиллюстрировать эти отличия могут параллели в языке: человек, который никогда не учился ни читать, ни писать, языком тем не менее владеет — он умеет говорить. Разговаривая, этот человек может выказывать чувство юмора, находчивость, сообразительность. Но ему недоступны важные преимущества грамотного человека: он лишен доступа к письменным трудам нынешнего и прошлых веков, возможности письменно фиксировать свои идеи, чтобы ими могли воспользоваться другие люди, и возможности увеличить свои знания через чтение. Почти любой человек согласится с тем, что умение читать и писать качественно меняет мышление.
То же и с умением видеть. Человек, не обученный навыкам восприятия, может обладать очень даже зорким зрением, позволяющим ему, например, замечать мельчайшие изменения в выражении лица собеседника, мельчайшие ошибки в вычислениях или скрытые движения в спорте. Но мои студенты, как правило, соглашаются с тем, что умение видеть, приобретенное через рисование, качественно меняет их зрение. Они никогда раньше не подозревали, как много можно увидеть, насколько иначе могут видеться вещи и насколько радикально такое видение может влиять на мышление.

Как можно постичь истину через мышление? Как человек лучше видит лицо, когда рисует его.
Людвиг Витгенштейн, цитируется в книге Эндрю Харрисона Творчество и мышление, 1979

Ценность навыков восприятия
Еще раз повторю свой тезис о том, что использование умения видеть не ограничивается созданием произведений искусства, как и умение читать и писать не ограничивается написанием литературных произведений. Цель умения видеть, как видит художник, — не просто способность видеть больше или видеть лучше, и, разумеется, такой целью не является (для большинства людей, по крайней мере) становление профессиональным художником, хотя и такое может случиться. Навыки восприятия, как и речевые навыки, ценны прежде всего тем, что они улучшают мышление.
Таким образом, я постепенно собрала все кусочки картинки-головоломки. Но как сложить их воедино? Все-таки в какое место творческого процесса вставить речевые навыки и навыки восприятия?

Доступная парочка
Чтобы ответить на этот вопрос, я решила в качестве первого логического шага выделить из пяти стадий две, представляющиеся наименее таинственными: Насыщение и Верификацию, вторую и пятую стадии творческого процесса. Насыщение — это, попросту говоря, сбор информации. О том, как заниматься исследованием, написаны целые тома. На помощь в сборе данных исследователям приходят библиотеки: факты, цифры, данные, процедуры. На Западе человек становится образованным преимущественно за счет сбора и запоминания информации: в каком году Колумб открыл Америку? кто написал Гамлета? чему равно произведение 7 на 7? На более высоком уровне образования студенты обычно специализируются на выбранных темах, чтобы насыщать свои мозги все более тонкими подробностями фактов и процедур. Процесс сбора информации, таким образом, более или менее знаком вам.
Верификация, последняя стадия творчества, — тоже достаточно понятный процесс. Новую идею нужно проверить и придать ей форму, чтобы она стала доступной для других. Хотя многие творческие люди сообщают о случаях быстрой Верификации — для этого бывает достаточно просто записать то, что привиделось во сне или открылось во вспышке вдохновения, — процесс этот может быть трудным и занимающим много времени; иногда требуются годы тяжелого труда, чтобы предоставить убедительное, неоспоримое доказательство. Но сам по себе этот процесс доступен для человеческого понимания, так как использует многократно изученные, проанализированные, сформулированные и конкретизированные процедуры. Опять же, одна из главных целей западного образования — научить студентов проверять и доказывать свои идеи. Вызов Докажи это! звенит в ушах по всем классным комнатам.

Таинственная тройка
Трудности возникают с первой и средними стадиями творчества: Первым инсайтом, Вынашиванием и Озарением. Эти три стадии по общему признанию таинственны и ускользают от человеческого понимания. Что такое происходит в мозгу, отчего возникает Первый инсайт? Вопрос: что делает мозг в ходе Вынашивания с информацией, собранной в предыдущей стадии, стадии Насыщения? Великий французский математик Жак Адамар (см. цитату на с. 49) описывает свой творческий режим мышления. Но что происходило в мозгу Адамара, когда он мыслил по-настоящему? Он любил цитировать французского философа Этьена Сурио, который писал о необходимости мыслить в стороне. Но где или что такое эта сторона? И что происходило в мозгу Эйнштейна, когда он отходил от коллеги, чтобы немножко подумать? Таковы ускользающие аспекты творчества. А Озарение, момент вдохновения, наверное, самое таинственное из всех.

Фаза насыщения — это кропотливое исследование возможностей для зачаточной идеи. Прежде чем написать "Старого моряка" и "Кубла-Хана" Коулридж перечитал массу литературы о путешествиях. Готовясь к написанию "Моби Дика" Мелвилл с головой погрузился в изучение китобойного промысла с классических времен до его собственной эпохи.
Джордж Неллер Искусство и наука творчества, 1965

Классическим примером трудности верификации являются предпринятые супругами Кюри поиски неизвестного элемента в урановой руде. Возбуждение, которое они испытали, открыв новый источник энергии, было похоронено под годами изматывающего труда.
Джордж Неллер, 1965

Чтобы изобретать, нужно думать в стороне.
Этьен Сурио Теория изобретений, 1881

Я настаиваю на том, что слова совершенно покидают мой ум, когда я думаю по-настоящему, и целиком согласен с Гальтоном в том, что даже после того, как прочитаешь или услышишь вопрос, каждое слово исчезает в тот самый момент, когда начинаешь думать над ним... Я полностью согласен с Шопенгауэром, когда он пишет: "Мысли умирают в тот момент, когда они облекаются в слова".
Жак Адамар, 1945

История, которую любили рассказывать друзья Альберта Эйнштейна: Обсуждая с коллегой научную проблему, Эйнштейн иногда отходил на пару шагов от собеседника, говоря со своим очаровательным немецким акцентом: Я немножко подумаю.
Из книги К столетию Эйнштейна, под ред. А. П. Френча, 1979

Французский художник Жорж Брак не испытывал охоты проникать слишком глубоко в свое искусство:
В моей работе существуют некоторые тайны, некоторые секреты, которых даже я не понимаю, да и не пытаюсь понять... Тайну чем больше раскапываешь, тем глубже она уходит: она всегда остается недостижимой. Тайны нужно уважать, если мы хотим, чтобы они сохраняли свою силу. Искусство бередит — наука успокаивает.
Цитируется в книге Джорджа Неллера, Искусство и наука творчества, 1965

Если рассматривать творческий процесс как единое целое, то мне кажется, что Насыщение и Верификация лучше всего укладываются в наше обычное представление о сознательном мышлении, в то время как Первый инсайт, Вынашивание и Озарение больше соответствуют. Насыщение и Верификация согласуются с логически-аналитическим мышлением, а Первый инсайт, Вынашивание и Озарение более соответствуют нашей общей концепции воображения и интуиции. Если обратиться к рисованию, то Насыщение и Верификация представляются подобными рассматриванию и именованию вещей, а Первый инсайт, Вынашивание и Озарение больше похожи на художественное видение и визуализацию.
Я долгое время считала, что рисование требует переключения познавательной работы мозга из доминирующего вербально-концептуального Л-режима в подчиненный зрительно-образный П-режим. Так это или не так, но художники подтверждают тот факт, что при рисовании происходит легкое изменение состояния сознания, ощутимый сдвиг в психическом состоянии, часто описываемый как иной способ видения. Если художников спрашивают: Когда вы работаете, вы находитесь в ином состоянии сознания?, большинство отвечает: Да, даже не переспрашивая, что имеется в виду. Они знают, что вы имеете в виду, задавая такой вопрос, потому что занятие искусством обычно требует такого переключения сознания. Заметьте, однако, что художник осознает свое пребывание в состоянии иного способа видения только постфактум и часто не испытывает желания слишком глубоко копаться в природе иного психического состояния. Как сказал французский художник Жорж Брак, тайну нужно уважать.
Некоторые аспекты иного способа видения, однако, поддаются изучению. Например, человек в таком состоянии не способен поддерживать беседу (как и мне трудно говорить при демонстрационном рисовании) и очень недоволен, когда ему мешают. Кроме того, это психическое состояние порождает ощущение интенсивной концентрации, чего-то совершенно противоположного мечтательности. Утрачивается чувство времени, нет чувства усталости, временами приходит ощущение почти откровения или почти мистического прозрения. Как выразился в цитате на полях Фредерик Франк, эго освобождается и разум ныряет в действительность.

Гипотетическая структура
Продолжая свои усилия сложить воедино кусочки картинки-головоломки, я набросала гипотетическую структуру ментальных переключений в течение стадий творческого процесса. Я исходила из догадки, что, если в процессе творчества происходят переключения режимов познания, аналогичные тем, что происходят при рисовании, картина могла бы выглядеть примерно так:
1. Предположим, что область исследования локализована — проблема вышла на поверхность. Эта стадия, Первый инсайт, требует интуитивного скачка, который осуществляется лучше всего, если увидеть большую массу информации — общую картину — и искать части, которых не хватает, части, которые не укладываются в общую картину или в каком-то отношении остаются в стороне. Вы что-то замечаете, и в мозгу часто вспыхивает ключевой вопрос, касающийся чего-то недостающего или чего-то видимого в новой, воображаемой ориентации. Поскольку Л-режим не годится для столь обширного и неопределенного исследования, я полагаю, что Первый инсайт — по преимуществу функция П-режима.
2. Предположим далее, что в стадии Насыщения на передний план выходит Л-режим, собирая, сортируя и расставляя по полочкам информацию из интересующей вас области знаний. Эта вторая стадия — по преимуществу стадия сознательного мышления, нормального вербального, аналитического, линейного режима. В течение этой стадии разум в самом деле насыщается информацией, в идеале до пределов своей емкости.
3. В этот момент Л-режим, наверное, спотыкается. Вспомните из дневников творческих мыслителей, что когда исследовательский напор истощается, когда логические вопросы не находят ответов, когда головоломка сопротивляется разрешению и дальнейший прогресс заходит в тупик, возникает чувство неуверенности, беспокойства и разочарования. Мышление теряет структуру. Собранные факты, подобно кусочкам картинки головоломки, рассыпаны на столе (некоторые из них, быть может, удается сложить — там краешек, здесь уголок) и не поддаются логическому анализу. Недостает схемы, организующего принципа, ключа, который открыл бы полную картину. Поскольку дальнейший прогресс Л-режима прекращается, проблема часто откладывается в сторону.

Понятия "смотреть" и "видеть" оба начинаются с чувственного восприятия, но на этом их сходство и заканчивается. Когда я "смотрю" на мир и присваиваю ярлыки его феноменам, я делаю мгновенный выбор, мгновенно выношу суждение — мне нравится или не нравится то, на что я смотрю, я принимаю это или отвергаю в соответствии с полезностью этого для "меня".

Нас с рождения учат "смотреть"; цель этого — выжить, справляться с трудностями, манипулировать. Когда же я ВИЖУ, у меня внезапно обнаруживаются глаза, я забываю о своем "я", освобождаюсь от него и ныряю в действительность, которая убаюкивает меня.
Фредерик Франк Дзэн видения, 1973

Эволюция слов эвристика (сущ,), эвристический (прил.): происходят от индоевропейского гпег(я нашел); от греческого глагола heuriskein (открывать) происходит знаменитое восклицание Архимеда Эврика! (Нашел!).
Из книги Льюиса Томаса Жизни клетки, 1975

Современное определение:
общее значение: направляющий, помогающий отыскивать или открывать новое (метод);
специальное значение: правило, ценное для исследования, но не доказанное или не доказуемое.
Предположим, что в этот момент решение проблемы перепоручается, так сказать, другому, малозаметному режиму работы мозга, зрительно-образному, комплексному, интуитивному П-режиму, который приступает самостоятельно — т. е. вне сознания — к работе с информацией, собранной в режиме Насыщения, где главенствовал Л-режим. Наступает стадия Вынашивания. Работая в своем вневременном, бессловесном, синтезирующем стиле, П-режим, возможно, манипулирует собранной информацией в воображаемом визуальном пространстве, передвигая кусочки туда-сюда, пытаясь подогнать их друг к другу наилучшим образом, пытаясь сформировать цельные образы, хотя некоторые части картинки могут отсутствовать, пытаясь увидеть полную картину, пытаясь заполнить пустые места, пытаясь создать визуально логичную структуру, в которой все части правильно соотносятся друг с другом и с целым. Отметьте, что эта структура формируется не правилами логического анализа — синтаксическими правилами линейного языка, но эвристическими правилами визуальной логики.

Отступление: иной вид логики
К настоящему времени исследования вроде бы показали, что правое полушарие мозга не обладает внутренней моделью для своих процессов поиска решений и, по-видимому, не способно учиться на конкретных правилах и примерах. Но хотя это утверждение может быть верным для некоторых процессов П-режима, оно не соответствует моему собственному опыту рисования и опыту других. Рисование имеет свои собственные правила и эвристические методы, которые направляют процесс видения и рисования. Эти правила не синтаксические, т. е. они не похожи на упорядоченные грамматические правила языка, которые управляют тем, как слова складываются в словосочетания и предложения. Эвристика рисования достаточно широка, чтобы допускать неограниченные вариации, — это ее необходимая характеристика, так как визуальная информация, получаемая извне, бесконечно переменчива и сложна. Может только казаться, что П-режим не имеет внутренней модели процессов решения, поскольку эта модель настолько иная, что ее невозможно разглядеть, когда смотришь в Л-режиме.
В качестве иллюстрации рассмотрим хризантему. Все ее лепестки имеют более или менее одинаковую форму. При (реалистическом) рисовании художник знает это, но не хочет знать этого, поскольку эвристическое правило рисования требует видеть каждый лепесток как уникальный предмет и в то же время видеть его в соотношении со всеми остальными лепестками, как и со стеблем, листьями, пространством вокруг целой формы (и пространством вокруг каждого лепестка, листочка, стебля), видеть, кроме того, все это во взаимосвязи с формой листа бумаги, светлотой или темнотой каждой линии, четкостью или расплывчатостью каждого штриха и так далее.
В некотором смысле этот способ видения противоположен Л-режиму мышления, который видит мириады лепестков и спрашивает: Какова общая форма типичного лепестка? — после чего абстрагирует символическую форму, которая может затем использоваться снова и снова без дальнейших раздумий, олицетворяя общее понятие лепестка хризантемы. Затем Л-режим переходит к следующему понятию, спрашивая: Какова общая форма стеблей хризантем?, потом определяет общую форму листьев хризантем. Ну вот и все готово, — говорит Л-режим. — Общее название — "Хризантема".


Рис. 4.1. Хризантему можно увидеть так... Рис. 4.2. ...или смотреть на нее так
Пит Мондрилн (1872-1944). Хризантема.
Уголь. Художественный музей Колледжа Смита

Рисование в двух режимах
Следующее короткое упражнение поможет прояснить разницу между этими двумя методами рисования:
1. На листе бумаги скопируйте кусочек Хризантемы Мондриана, например, листок или небольшой участок лепестков. Старайтесь копировать линии точно так, как вы их видите.
2. Затем на том же листе бумаги скопируйте со второго рисунка (рис. 4.2) один листок или, может быть, небольшой участок лепестков. Выполняя второй рисунок, замечайте различия в умонастроении, скорости прорисовки линий, сравнивайте сложность рисунка и трудность его выполнения.
3. Напоследок, используя в качестве модели какой-либо реальный цветок, нарисуйте его двумя методами.

Я должен начинать не с гипотезы, а с конкретных примеров.
Плуль Клее Старая дева, 1931

Рис. 4.1 и 4.2 демонстрируют конечные результаты этих двух различных стилей мышления. Второй рисунок может повторяться снова и снова, соответствуя идее внутренней модели Л-режима, которая может быть применима к любой хризантеме или даже к общей категории Цветок.
Первый рисунок, однако, выполненный голландским художником Питом Мондрианом, иллюстрирует совершенно иную стратегию, базирующуюся не на обобщенных формах, но на точных, уникальных, исключительно сложных конкретных формах. Рисунок Мондриана ввиду его сложности можно повторить, лишь приложив огромные усилия. Кроме того, художник начал бы все с начала, если бы решил нарисовать еще одну хризантему, даже эту же самую, если бы ее расположение хоть чуть-чуть изменилось.
Эта готовность принять чрезвычайную сложность образа и иметь дело с конкретными образцами есть то самое, я полагаю, чего Л-режим не способен понять в П-режиме. Камнем преткновения, наверное, является то, что П-режим слишком уж отличается — это напоминает мне песню Почему женщина не может быть больше похожей на мужчину? из мюзикла Моя прекрасная леди. Почему он может подойти прямо к сути и выбрать только самое главное? Отыскать общее правило и держаться за него! Зачем утомлять себя всеми этими сложностями? Ну и что, что каждый лепесток чуть-чуть отличается от других? Все равно они все более или менее одинаковы. Различия не существенны. П-режим с этим не соглашается (как и Л-режим не соглашается с тем, что подведение банковского баланса — скучное и ненужное занятие!) и, подобно швейцарскому художнику Паулю Клее, отказывается выдвигать гипотезы о том, что видится, о том, что реально существует вовне. П-режим предпочитает иметь дело с уникальным примером, несмотря на его ошеломляющую сложность.
Это глубокое различие в стилях мышления сопровождается различием в уровне сознательного мышления, присущего двум режимам. Обработка информации в П-режиме осуществляется в значительной мере вне сознательного (Л-режима) мышления; Л-режим не осознает — или, быть может, предпочитает не осознавать — что П-режим мыслит в стороне.
Я предполагаю, что именно это может происходить во время стадии Вынашивания, со временем заканчиваясь Озарением. Уже сам объем информации и одновременного пространственного восприятия находится на таком уровне сложности, что выходит за пределы способностей и не соответствует стилю линейного, последовательного, словесного режима мышления. Л-режим, возможно, даже не осознающий, что происходит, может заниматься более нормальной умственной деятельностью и познанием, более подходящим для его стиля мышления, пока его партнер... мыслит в стороне.
Опять же письма и дневники творческих личностей часто описывают этот период как время беспокойства и неудовлетворенности. Возможно, Л-режим, режим мышления, через который мы сознательно разговариваем с собой и объясняем себе, о чем мы думаем, то самое слепое мышление Джоанны Филд, в некотором смысле осознает, что продолжает цепляться, ждать... сам не знает чего.

Гипотетическая структура, продолжение...
Если вернуться к моей предполагаемой структуре творческого процесса, то следующая стадия может возникать следующим образом:
4. Предположим, что подсознательный процесс Вынашивания продолжается дни, недели, месяцы. Возможно, Л-режим продолжает пребывать в состоянии неудовлетворенности в отношении к исследуемому вопросу. Предположим далее, что исследователь, мчась в машине по автостраде или сидя в ванне, подобно Архимеду, наконец видит свет. До этого момента П-режим, все еще находясь вне сознания и продолжая исподволь манипулировать информацией в воображаемом пространстве в соответствии со своими уникальными правилами и эвристикой, искал ключ к головоломке. Вдруг части сошлись вместе, все состыковалось, конфигурация выглядит правильной, пространства и формы подогнаны друг к другу и удовлетворяют всем требованиям проблемы. Все сфокусировано. Наконец-то Озарение. Ага!, Вот оно!, Теперь-то я вижу!, Эврика!, Нашел!
В проблеске узнавания Озарение видится правильным. Первооткрыватель охвачен восторгом, потому что тревога и неудовлетворенность, которые мучили его в стадии Вынашивания, наконец-то сняты. Дневники и записи творческих людей сообщают нам, что Озарение часто сопровождается глубоким чувством наслаждения, сравнимым с эстетической реакцией на красоту. Решения часто называют красивыми или элегантными. Но еще важнее то, что Озарение чувствуется правильным, видится правильным, и вы каким-то образом знаете, что оно правильное. Чувство уверенности превалирует, исследователь приятно возбужден.
В1922 г. великий физик-атомщик Нильс Бор трудился над проблемой внутренней динамики атома, которая в то время представлялась неразрешимой. В 1980 г. профессор Гарвардского университета физик Джеральд Холтон так описывал почти безнадежное состояние ума Бора:

Бор уже знал, что эта проблема затрагивала не только физику, но и эпистемологию. Человеческий язык просто не в состоянии описать происходящие внутри атома процессы, с которыми наш опыт связан лишь косвенно. Но поскольку понимание и обсуждение требуют доступного языка, этот словарный дефицит делал любое решение в то время трудным.
Бор признавался, что первоначально он не прорабатывал свои сложные атомные модели через классическую механику; они пришли к нему "интуитивно"... как образы, "отражающие события, происходящие внутри атома".
Джеральд Холтон Отслеживая момент рождения, 1980

По сообщениям Фарадея, Гальтона, Эйнштейна и некоторых других известных ученых, они решали научные проблемы через зрительные образы и только затем переводили свои мысли в слова.
Знаменитый пример этого — как Эйнштейн, будучи не в силах примирить свою специальную теорию относительности с физикой Ньютона, вообразил ящик, свободно падающий в очень глубокую шахту; сидевший в ящике человек достал из кармана монеты и ключи и выпустил их из руки. Эти предметы, как это видел Эйнштейн, повисли в воздухе рядом с человеком, так как падали с той же скоростью, что и он — аналогично тому, как это происходит в космосе, вне поля тяготения. С помощью этого визуального построения Эйнштейн сумел прочувствовать некоторые кажущиеся противоречивыми соотношения между движением и состоянием покоя, ускорением и тяготением, которые позже изложил в математической и словесной форме в своей общей теории относительности.
Мортоп Хаит Вселенная внутри, 1982

В 1907 г. Альберт Эйнштейн назвал тот творческий момент, когда он понял, что эффект гравитации эквивалентен неравномерному движению, счастливейшим мгновением моей жизни.
Цитируется в книге Ганса Пагельса Космический кодекс, 1982

5. П-режим каким-то образом представляет решение проблемы в форме, совместимой с Л-режимом. И когда страсти утихают, Л-режим, возможно, спрашивает себя: Откуда это решение пришло, словно само прыгнуло ко мне в мозг? Я даже и не думал о проблеме, и тут появляется ответ. Очень странно! Просто повезло, я полагаю. Я, должно быть, как-то случайно наткнулся на ответ, потому он явился как гром среди ясного неба. Ладно, неважно. Какая разница? Я почему-то знаю, что это решение правильное, и теперь, увидев свет, могу приниматься за работу — начать по-настоящему. Я могу проверить это все, определить, действительно ли оно работает и, если это так, написать доказательство. Таким образом, Л-режим вновь берет бразды правления в последней стадии творческого процесса, Верификации.
Поскольку стадия Вынашивания и результирующее Озарение происходили вне сознания и явились совершенно неожиданно, как загадка, как необъяснимое событие, стоит ли удивляться, что решение проблемы часто приписывают удаче, музам или тому, что именуют талантом от Бога? Сознательное, вербальное левое полушарие мозга часто объясняет весь этот процесс, говоря, что ответ пришел как небесный дар или ниоткуда.
Но эти раздумья об источнике Озарения обычно скоротечны, и Л-режим приступает к осуществлению последней стадии, стараясь изо всех сил. И с новым чувством уверенности в успехе исследователь пишет книгу, сочиняет сонату, чертит строительные проекты, проверяет математические формулы, реорганизует персонал компании или создает машину деталь за деталью — короче говоря, выполняет пошаговую Верификацию интуитивного решения.
Пока все хорошо, — сказала я себе, — пяти стадиям творческого процесса удалось сопоставить меняющиеся комбинации режимов мышления. Первый инсайт является преимущественно правомозговым, но возбуждается сознательно поставленными вопросами: А что, если...?, Интересно, почему...?, Как получается...?. Насыщение — по преимуществу левомозговой процесс; Вынашивание и Озарение — главным образом правомозговая манипуляция в воображаемом пространстве сведениями, добытыми в Л-режиме. Наконец, Верификация осуществляется в основном в Л-режиме.

1
2
3
4
5

Первый инсайт
Насыщение
Вынашивание

Верификация


Эврика!
Действительно элегантная формула. Так, во всяком случае, мне показалось. Я сделала, по меньшей мере, шаг в правильном направлении. Но я была все еще далека от цели, которую поставила перед собой: во-первых, как обрести доступ к Первому инсайту, Вынашиванию и Озарению, этим смутным и ускользающим стадиям творческого процесса, и, во-вторых, как учить других этому процессу. Как найти способ извлечь художника изнутри?
Платон так объяснял божественную искру, вдохновляющую поэтов:
И по этой причине Бог отнимает разум у этих людей и использует их как своих проповедников, как он делает это с предсказателями и пророками, чтобы мы, слушая их, знали, что это не они произносят эти мудрые слова, находясь в припадке, а что это говорит сам Бог, обращаясь к нам через них.
Цитируется в книге Джеймса Л. Адлмса Пробиваясь сквозь понятия, 1974

Не все творцы находят переключение из воображения обратно к языку (для Верификации) простым делом. Великий генетик XIX столетия Фрэнсис Гальтон писал:
Когда приходится писать идеи или, тем более, объясняться, для меня большим препятствием является то, что мне не так легко мыслить словами, как без них. Часто бывает, что, когда после трудной работы приходишь к совершенно ясным и удовлетворительным результатам и пытаешься выразить их словами, я ощущаю, что должен перевести себя в какую-то совершенно иную интеллектуальную плоскость. Я должен переводить мысли в слова, которые не вполне соответствуют им. Я трачу массу времени на поиск подходящих слов и фраз и осознаю, что, когда от меня внезапно требуется сказать что-то, я очень часто оказываюсь в растерянности — и не из-за отсутствия ясности восприятия, а от вербальной неуклюжести. Это одна из небольших бед моей жизни.
Цитируется в книге Жака Адамара Психология открытий в области математики, 1945


Леонардо дл Винчи
Фрагмент Автопортрета. Рисунок красным мелком. Туринская королевская библиотека

Часть II
Как сделать мысль видимой

Вопрос в том, кто интересуется творчеством. И мой ответ — практически каждый. Этот интерес более не ограничивается психологами и психиатрами. Ныне это стало также вопросом национальной и международной политики.
Абрахам Маслоу
Дальнейшие достижения человеческой природы, 1976

Рисование как параллельный язык

Мне представляется, что из всех видов изобразительного искусства ближайшую к чистому мышлению позицию занимает рисование. Джон Элдерфилд, директор отдела рисунков Нью-йоркского музея современного искусства, в интервью Майклу Киммельману.
Пассажи из Новых слов Оруэллл (1940?) печатаются по изданию Избранные эссе, статьи и письма Джорджа Оруэлла, том 2: Моя страна, правая или левая, 1968

Будучи преподавателем, я, конечно, должна пользоваться словами, чтобы учить студентов. Но как преподавательница рисования, я также пользуюсь другим языком, визуальным языком самого рисунка. Таким образом я решила подойти к проблеме обучения людей творческому процессу в контексте обеих форм языка.
Но только по чистой случайности я наткнулась на малоизвестное эссе Джорджа Оруэлла Новые слова, написанное, вероятно, где-то в 1940 г. (точная дата, по-видимому, неизвестна). Хотя это эссе посвящено вербальному языку, оно связало воедино сведения, почерпнутые мною из дневников творческих личностей, мое представление о роли Л-режима и П-режима в стадиях творческого процесса и идею, которую я вынашивала примерно двадцать лет: что рисунки — линии на бумаге, создающие или не создающие узнаваемые образы, — можно читать подобно словам и что они раскрывают человеку, наносящему эти линии (как и зрителю), что происходит в его голове.
Это не новая и не оригинальная идея, но меня все более интриговала мысль о том, что рисунки тоже, по-видимому, обнажают, какой именно режим, левомозговой или правомозговой, доминировал в процессе рисования (эта идея была представлена в четвертой главе, когда обсуждался рисунок Мондриана Хризантема). Кроме того, я проработала со своими студентами идею о том, что чистое рисование — то есть линии на бумаге, являющие собой чистое самовыражение, лишенное каких-либо реалистических или символических образов, — способно раскрывать мысли, о которых сам мыслитель может не догадываться.

Извлечем на поверхность визуальное мышление
В Новых словах Оруэлл использовал выражение сделать мысль видимой, и это показалось мне той самой идеей, которую я искала, подсказкой, указывавшей на язык П-режима, язык, параллельный вербальному языку Л-режима, но совсем другой, могущий открыть доступ в таинственные стадии творческого процесса, где, как кажется, главенствует П-режим.
В своем эссе Оруэлл размышляет об ограниченной и ограничивающей способности слов описывать мысли — это звучит как эхо маленькой беды Гальтона (см. цитату на полях с. 47). Оруэлл говорит: Всякий, кто думает вообще, заметил, что наш язык практически бесполезен для описания того, что происходит внутри мозга. В поисках выхода из этой проблемы Оруэлл сначала предложил изобрести новые слова, но скоро понял, что, если каждый будет придумывать новые слова для описания индивидуальных психических событий, воцарится хаос. Тогда он пришел к идее, что в качестве первого шага в изобретении слов, которые могли бы описывать ментальные состояния и события, следует сделать мысль видимой.
В самом деле, — пишет Оруэлл, — нужно придать словам физическое (может быть, видимое) существование. Просто толковать об определениях бесполезно; в этом легко убедиться, если попытаться определить одно из слов, используемых литературными критиками (напр., "сентиментальный", "вульгарный", "нездоровый"). Все они бессмысленны — или, вернее, имеют разный смысл для каждого, кто ими пользуется. Нужно лишь показать значение в какой-то не вызывающей разночтений форме, а затем, когда разные люди идентифицируют его в своем сознании и признают стоящим того, чтобы его как-то назвать, можно дать ему имя. Вопрос состоит лишь в отыскании способа придания мысли объективной формы существования.
Оруэлл далее размышляет о том, что средством передачи мыслительных процессов могло бы стать кино: Если вдуматься, то в разуме не так уж много вещей, которые нельзя было бы как-то представить посредством удивительной силы кино. Миллионер с частным кинематографом, всем необходимым реквизитом и труппой умных актеров мог бы, если б пожелал, сделать известной практически всю свою внутреннюю жизнь. Он мог бы объяснить действительные причины своих поступков вместо того, чтобы произносить рассудочную ложь, указать на вещи, которые кажутся ему красивыми, патетическими, забавными и т. д., — вещи, которые обычный человек вынужден держать в себе, потому что нет слов, способных выразить их. Он мог бы сделать так, чтобы люди поняли его в целом... хотя придание мыслям видимой формы не всегда будет легким делом.
Оруэлл отмечает, что записывал эти мысли второпях, но приходит к выводу, что они имеют ценность: Любопытно отметить, что если наши знания, сложность нашей жизни и, следовательно (думаю, это должно следовать), наш разум развиваются очень быстро, язык, главное средство общения, почти не меняется.
Поэта Говарда Немерова заинтересовала та идея, что мы могли бы чисто случайно иметь иной язык, совершенно отличный от вербального языка. Немеров отмечал, что французский писатель Марсель Пруст прикасается к мысли, но почти сразу же отпускает ее.
Пруст писал: И глядя на то, как некоторые существа являются последним живым свидетельством формы жизни, отвергнутой природой, я спрашиваю себя... что было бы, если бы не изобрели язык, не было формирования слов, анализа идей... Это похоже на возможность, которая закончилась ничем.
Г. Немеров О поэзии, живописи и музыке, 1980

Мы, всезнайки, не знаем сами себя — и на то есть причина. Мы никогда не искали себя — как же в таком случае может случиться, что мы когда-либо найдем себя?
Фридрих Ницше О генеалогии морали , 1887



Воспользуемся идеей Оруэлла
Идея Оруэлла мне кажется применимой к рисованию. Рисование способно сделать мысль объективной — способно разложить ее перед вами, чтобы ее можно было увидеть. Рисование действительно отличается от вербального языка, в частности, своей способностью справляться, выражаясь словами Оруэлла, со сложностью нашей жизни. Например, рисование не привязано к линейному времени (в смысле Л-режима) и поэтому способно прояснять сложные соотношения, которые могут включать прошлое, настоящее и будущее. Кроме того, в рисовании человек может выразить идеи или чувства, которые слишком сложны или неопределенны, чтобы быть понятыми через призму слов. Ко всему прочему, рисунки могут показывать соотношения, которые охватываются единовременно как цельный образ, в то время как слова обязательно выстраиваются в определенном порядке. В придачу ко всему, рисунок информационно богат и способен выявлять как различия, так и сходства. При рисовании П-режим, по-видимому, не распределяет информацию по категориям, а просто видит, что есть вовне (или в уме), одновременно отыскивая общие черты и связи, которые могут стягивать друг к другу кажущиеся различными части. Иначе говоря, рисунок помогает получать единую картину, наводить резкость, концентрироваться на проблеме, одновременно видеть лес и деревья, поворачивать части в визуальном пространстве, видеть все ясным как день. Не может ли он также, подумала я, помочь нам добраться до Первого инсайта, локализовать проблему, задать красивый вопрос?
Всегда красив тот ответ, в котором содержится еще более красивый вопрос.
Э. Э. Каммингс, цитируется в книге Натана Гольдштейна Искусство чувственного рисования, 1973

Поговорим о возможностях
На что был бы похож визуальный язык, полезный для доступа к П-режиму? Каковы были бы его правила? Были бы они подобны так называемым принципам изобразительного искусства — правилам композиции? Если они оказались бы сложнее, то можно ли было бы переводить их на обычный язык или они всегда оставались бы отличными от обычного языка и вне его? Существовало ли бы требование визуального порядка и расстановки? Можно ли было бы говорить на визуальном языке так, чтобы это было понятно Л-режиму, или такого рода чтение было бы слишком трудно передать словами? Могли бы существовать словарь и грамматика для визуальных и пространственных соотношений? Какова была бы роль вероятности и случайности? Как мог бы человек, пользующийся таким языком, справляться с его ошеломляющей сложностью?
Эти вопросы я задавала себе и так и не смогла получить хотя бы приближенные ответы. Но я уверена, что возможность для такого рода языка существует в человеческом мозге, хотя его форма, правила, словарь, возможность перевода остаются вне досягаемости.
Можно было бы лишь предположить, что фразы на таком языке имеют, вероятно, визуальную форму, грамматика (наверное, неограниченная) является набором правил или эвристики восприятия, словарь — открытым для пополнения набором незафиксированных, вечно меняющихся зрительных форм с узнаваемым общим значением, но почти неограниченными вариациями (чтобы удовлетворять требованию Оруэлла сделать мысль видимой). Порядок или расстановка должны быть обязательно визуальными, пространственными, отражающими взаимосвязи и одновременными, а не лингвистическими, аналитическими и последовательными. Язык П-режима с вышеизложенными характеристиками, если бы он стал доступным, вероятно, стал бы языком, сравнимым по глубине, сложности и гибкости с самим вербальным языком и способным действительно сделать мысль видимой.
Параллельный язык П-режима при чтении образа, очевидно полагался бы на зрительное восприятие, но было бы очень полезным иметь возможность переводить образ в слова — чтобы сделать визуальные идеи доступными для работы в Л-режиме. Нет сомнений, однако, в том, что такой перевод был бы трудным, как об этом свидетельствуют тесты с картинками в главе третьей и опять же маленькая беда Гальтона (см. цитату на полях с. 57).
Как я это себе представляю, главная проблема состоит в разной сложности самовыражения двух режимов: зрительные образы почти всегда сложны; слова зачастую разбавляют, упрощают и абстрагируют эту сложность. Говоря иначе, слова и образы соотносятся между собой так, как названия рисунков соотносятся с самими рисунками. Слова (или названия) не могут полностью подменить собой образы, но если они подобраны подходяще, они могут служить ярлыками для образов, чтобы эти образы можно было впоследствии вызвать в памяти, представить внутреннему оку во всей их сохраненной сложности.
Что же касается слов, то они напрочь отсутствуют в моем разуме, пока дело не доходит до того момента, когда нужно письменно или устно изложить результаты.
Жак Адамар Психология открытий в области математики, 1945

Двойственность слов и образов
Отложив сложности в сторону, я двинусь вперед и буду предполагать, что существует невербальный, визуальный язык рисования как возможная параллель вербальному языку, хоть я и не могу пока описать его в терминах Л-режима. Язык рисования, конечно, не единственно возможный параллельный язык. Существует, безусловно, множество невербальных языков: язык звука (музыка), язык движения (танцы или спорт), язык абстрактного символического мышления (математика и наука), язык цвета (живопись), язык кино (как предлагал Оруэлл), язык самой Природы — генетический код, например. Каждый из них, наверное, мог бы с равным успехом служить для кодировки мыслей П-режима — делать мысли видимыми.


Рис. 5.1. Рисунок, изображающий Черчилля за живописью

Живопись — идеальный способ отвлечения. Я не знаю ничего другого, что бы более полно поглощало ум, не изматывая тело. Какими бы ни были сиюминутные беспокойства или тревоги за будущее, как только картина начата, им уже нет места в мыслях. Они уходят в тень и тьму. Весь свет мыслей человека концентрируется на работе. Время уважительно стоит в сторонке.
Уинстон Черчилль Живопись как времяпрепровождение, 1950



Мудреное изречение философа Майкла Поланьи:
Мы знаем больше, чем знаем, что знаем.

Но язык рисования очень прост. Другие невербальные языки, может быть столь же эффективные, осложняются требованиями экипировки, пространства, материалов или физических способностей. Музыка, например (если речь не идет о пении), требует наличия инструментов и осложняется двойственностью в использовании мозговых режимов. Живопись требует наличия зачастую громоздких и дорогостоящих материалов и инструментов — кистей, красок, мольберта, холста (хотя изображенный на рис. 5.1 британский премьер-министр Уинстон Черчилль, как и очень многие другие, не считал такие проблемы препятствием). Танцы и спорт требуют определенного уровня физической подготовки, а также пространства для тренировок. Математика и наука требуют хотя бы минимальной подготовки. Природа, если в ее тайны вообще можно проникнуть, требует знания передовых методов науки, медитации или философии. А для изображения своих мыслей посредством кино, как уже сказал Оруэлл, нужно быть миллионером.

Мышление посредством рисования
Рисование, со своей стороны, требует простейших материалов. Пещерные рисунки, созданные доисторическими людьми, ясно демонстрируют, насколько незамысловаты требуемые материалы: поверхность, на которой можно рисовать, и то, чем рисовать. Используя самые примитивные инструменты рисования — обожженную в огне деревяшку или заостренную палочку, окунутую в размельченную глину, — древние люди на протяжении веков создавали восхитительные рисунки, зачастую основанные на взятых из природы формах, делая видимыми свои мысли и верования.
Рисование не требует особых физических навыков. Достаточно обычных двигательных способностей и координации руки и глаза — самой обычной, как я уже упоминала, способности продеть нитку в иголку или поймать мяч. Многие инвалиды демонстрируют, насколько мало навыки рисования зависят от обычных двигательных способностей. Человек может научиться рисовать, даже не имея возможности двигать руками, как это демонстрируют прекрасные рисунки, сделанные парализованными людьми, которые держали карандаш зубами, или людьми с ампутированными руками или кистями, которые рисовали, держа карандаш пальцами ноги или привязывая его к предплечью. Главное — уметь видеть.
В своей простоте рисование является немым близнецом чтения. И читать, и рисовать можно с самого раннего детства до последнего дня жизни, если еще видят глаза. И то, и другое можно делать почти в любой обстановке, в любое время дня и ночи человеку любого возраста, обладающему минимумом физического и психического здоровья. Как и чтению, рисованию можно учиться и дома, и в школе, и на открытом воздухе; оно не требует никакого мудреного оборудования, которым оснащены современные классы изобразительного искусства.
Чтобы рассматривать рисование как возможную параллель вербальному языку, я должна, в первую очередь, продемонстрировать вам, читателю, что язык рисования существует и что вы уже умеете читать этот язык — хотя бы отчасти. В свете того факта, что рисунки доисторических людей появились примерно на десять тысяч лет раньше письменности, можно предположить, что язык рисунка происходит из каких-то врожденных мозговых структур, как и речь явно происходит от подобной структуры. (Психолингвист Ноам Хомский (Чомски) постулировал существование для речи глубинной структуры в мозге, составленной из заранее существующих ожиданий тех способов, по которым сочленяются компоненты человеческих языков.) Тот факт, что вы уже (отчасти) знаете параллельный визуальный язык — хотя, возможно, не знаете, что знаете это, если воспользоваться изречением Поланьи, — указывает, по меньшей мере, на возможность существования врожденной мозговой структуры для визуального языка.
Как же воспользоваться этой вашей природной способностью применять — и понимать — выразительную силу этого визуального языка? Ясное дело, через рисование — и через обучение рисованию — подобно тому, как мы черпаем силу вербального языка, учась читать и писать.


Рис. 5.2. Колдун Труа-Фрер, ок. 15000-10000 до н. э.
Высота — 60 см. Арьеж, Франция


Рис. 5.3. Элизабет Лейтон День матери, 1982

Элизабет Лейтон впервые начала рисовать в возрасте 68 лет, надеясь найти облегчение от сильной депрессии, последовавшей за инсультом. Рисование доказало свою терапевтическую силу, и Лейтон продолжала рисовать. С тех пор ее работы выставляются по всей стране и вызывают всеобщее восхищение. Я думаю, ее следует объявить национальным богатством.

Как заставить линии говорить

Если вы из тех людей, кто говорит себе: Я никогда не рисую, вы не совсем правы. Вы рисуете почти каждый день, используя один из основных компонентов рисунка — линию: вы рисуете свое имя. В этом рисунке — в линии вашей подписи безотносительно к тому, какие слова образуются этими линиями, — заключена масса визуальной информации. Эту информацию может видеть и читать каждый.
Некоторые люди считают себя специалистами по чтению почерка, и хотя анализ почерка, так называемая графология, никогда не принимается слишком всерьез большинством людей в качестве средства определения черт характера, никто не станет отрицать, что почерк уникален для каждого человека. Ваша подпись выражает вас и только вас. Ваша подпись фактически является вашей юридической собственностью, это такая же неотъемлемая часть вас, как и ваши отпечатки пальцев.
Поскольку буквы алфавита не меняются — а всегда а, как бы эту букву ни писали, — источником уникальности вашего почерка является линия, с помощью которой вы рисуете буквы своего имени. Точные характеристики этой линии укореняются в вашей психике, вашей физиологии и вашей истории. Поэтому никто не может совершенно точно подделать вашу подпись — ведь линия, рождаемая вами, несет в себе такое богатство сложной информации, какое не может воспроизвести никто, кроме вас.

Как нарисовать свое имя
Возьмите лист бумаги и попробуйте проделать следующее:
Сначала просто распишитесь (нарисуйте свое имя!), как вы это обычно делаете.
Теперь на минутку отложите бумагу в сторону и посмотрите на ряд нижеследующих подписей. Имя в каждом случае используется одно и то же, чтобы не вносить путаницу. (Я составила имя и фамилию, просто дважды ткнув пальцем в телефонный справочник с закрытыми глазами.)

Подписи знаменитостей
Каким вам представляется Дэвид Джейкоби? Он интроверт или экстраверт? Какие цвета ему нравятся? Какую машину он водит? Вы бы одолжили ему денег? Он был бы хорошим другом? Вы доверяли бы ему? Он бережет свое и чужое время — скажем, помнит о назначенных встречах? Как вы думаете, он любит читать допоздна? Какие книги?


Теперь, держа в памяти этого человека, подумайте, на кого похож следующий Дэвид Джейкоби?


Этот человек отличается от первого Дэвида Джейкоби, не так ли? А он интроверт или экстраверт? Какие цвета ему нравятся? Какую машину он водит? Вы бы одолжили ему денег? Отдал бы он? А как насчет времени: приходит ли он вовремя на встречи? Какая его любимая телепрограмма?

Теперь третий Дэвид Джейкоби:

Опять же, интроверт он или экстраверт? Какой работой он занимается? Какие его любимые цвета? Какая у него машина? (Глядя на такую подпись, мои студенты иногда отвечают: Он водит автобус.) Любимая телепрограмма? Как насчет времени? Вы бы одолжили ему денег? Был бы он надежным другом?

Теперь четвертый:


Живописец Василий Кандинский, который в 1896 г. оставил академическую карьеру в России, чтобы стать живописцем в Германии, попытался составить грамматику визуального языка. В 1947 г. он писал:
Точка — покой. Линия — направленное внутрь напряжение, порождаемое движением. Эти два элемента — их чередование и их комбинации — создают свой собственный "язык", который нельзя постичь словами.


От точки и линии до плоскости
Теперь мой вопрос вам такой: Каким образом вы так много знаете об этих воображаемых персонажах? Ответ, я думаю (вторя изречению Поланьи), в том, что вы знаете больше, чем знаете, что знаете. Подписи как рисунки весьма содержательны, и вы интуитивно читаете заключенную в них информацию. Вы схватываете мгновенно, и это не требует специальной подготовки. И ваше интуитивное представление о характере человека, скрытого за подписью, может быть до некоторой степени правильным, потому что черты характера влияют на почерк.

Как прочитать свою собственную линию
Теперь снова возьмите тот лист бумаги, на котором вы расписались. Держите его в вытянутой руке. Хорошенько рассмотрите свою подпись как рисунок (чем она и является). Попробуйте интуитивно прочитать, что выражает эта линия. Попробуйте на минутку избавиться от более или менее автоматических вербальных суждений, которые приходят на ум, вроде: Мой почерк никогда не был особенно хорош, Просто каракули какие-то. Иногда у меня получается лучше, если постараюсь, Мой почерк становится все хуже и хуже и т. д. Вместо этого постарайтесь увидеть формы, образуемые линией, стремительность или медлительность штрихов, выразительность всей картины. Можете попробовать перевернуть лист вверх ногами, чтобы лучше разглядеть свойственную линии экспрессию.
Вы смотрите на изображение самого себя. В этой подписи присутствуют сведения о вас, вашем характере, ваших привычках, ваших отличительных чертах — все это выражено на богатом и сложном языке, который вы можете читать визуально, образно и интуитивно. Этот язык, понимаемый иначе, чем речь, параллелен вербальному языку и существует на некотором уровне сознания у каждого человека.
Чтобы убедиться в этом, проделайте следующий шаг, показанный на рис. 6.1. Под первой подписью напишите свое имя еще раз, но уже непривычной рукой — левой, если вы правша, или, наоборот, правой, если вы левша.
Теперь посмотрите на этот рисунок. В линии проявились новые, незнакомые вам качества — и кто-то, попытавшись прочитать такой рисунок, будет воспринимать вас иначе.
Теперь опять возьмите карандаш в ту руку, которой обычно пользуетесь, но на этот раз напишите свое имя задом наперед, т. е. справа налево и выписывая последнюю букву первой.
Опять посмотрите на рисунок. Вы увидите, что линия замедлилась, стала менее уверенной и, наверное, неуклюжей. Что вы думаете об этом человеке (имея в виду только характер линии и притворившись, что вы не знаете, что подпись сделана задом наперед)?
И последнее. Напишите свое имя непривычной рукой, на этот раз не глядя на руку, пока она пишет — отвернитесь в сторону или закройте глаза. Теперь рассмотрите эту подпись. Она покажет большую степень расстройства, тревоги и крайнюю степень неуверенности в себе. Опять же имейте в виду, что поскольку имя в вашей подписи не меняется, восприятие меняется только за счет характера линии. Линия выворачивает внутреннее наружу.
Обратите взгляд снова на первую, обычную для вас, подпись. Этот рисунок дает самый правдивый ваш образ, не искаженный накладываемыми извне ограничениями — т. е. моими условиями писать не той рукой, справа налево и т. д. Но важно отметить, что другие ваши подписи тоже дают правдивую картину и точную информацию: вашу реакцию на ограничения, накладываемые извне. Ваш почерк может в любой момент проявлять ваше душевное и физиологическое состояние, включая сложную и путаную информацию о вашей уверенности или неуверенности в себе, радости или огорчении, ясности или запутанности мышления, удовольствии или недовольстве, легко вы пишете или с трудом, быстро или медленно: все эти черты становятся объективными и видимыми. Линия может точно регистрировать не только лучший случай (ваша нормальная подпись), но и все другие состояния ума, во всей их возможной переменчивости. Однако эта линия все равно отражает конкретно вас и никого другого.
Визуальный язык линии — будь это линия подписи или рисунок иного рода — может быть переведен в слова, но лишь с большим трудом, потому что визуальная информация очень сложна и очень плотно упакована. Длинные строки описательных слов могут лишь начать распутывать сложность ряда нарисованных вами подписей. Однако разум способен охватить подпись целиком за долю секунды, постигая послание, передаваемое линией за счет скачка понимания. Это понимание, конечно, может усиливаться и углубляться через дальнейшее исследование и мышление, но первоначальный мгновенный инсайт часто бывает необходим для будущего понимания.
Для этого упражнения повторите последовательность подписей, демонстрируемую писателем Джеффри Харрисом:


Обычная подпись.

Подпись, написанная другой рукой.

Привычная рука, но написано задом наперед.

Другая рука, не глядя на письмо.
Рис. 6.1.

Венгерский художник и дизайнер Ласло Мохой-Надь так говорил о невербальном постижении в своей книге Новое видение, 1947:
Интуиция точнее всего понимается как ускоренная подсознательная логика, параллельная сознательному мышлению, но более тонкая и плавная. Глубинный смысл, так часто приписываемый интуиции, обычно правильнее постигается через чувства. Это нельзя выразить словами. Опыт такого рода принципиально невербален, но не является недоступным для зрения и других органов чувств. Интуиция в вербальной вселенной всегда потенциально объяснима. Интуиция же в пластическом смысле, во всех видах искусства, включая поэзию, вероятно, никогда не бывает доступна сознательной вербализации.

Особенно волнующей для многих исследователей является затрудненность узнавания, которая, кажется, ограничивается только лицами — это расстройство называют прозопагнозией (от греческого прозопон = лицо + агнозия). Другие предметы человек, страдающий прозопагнозией, распознает с меньшим трудом. Его речевые функции развиты хорошо, и интеллект, скорее всего, никак не поврежден. Он хорошо помнит людей, которых знает, и способен узнавать их по голосу, по словесному описанию или замечая какие-то отличительные черты, например усы, очки или любимую шляпу... Однако ему не удается узнавать ничем особенным не выделяющиеся лица... он в целом не испытывает ощущения, что это лицо ему знакомо, даже если это лицо близкого друга, родственника или даже его собственное! Если ему сказать, чье это лицо, пациент... выражает недоверие, иной раз добавляя, что этот человек (даже он сам!) очень изменился с тех пор, как он его последний раз видел.
Говард Гарднер Умственные расстройства, 1975

Чтение языка линии
Судя по всему, способность читать язык линии, какую вы только что продемонстрировали, является широко распространенной и вполне обычной, но мало используется на сознательном уровне в повседневной жизни, особенно в нашей преимущественно вербальной, цифровой, технологической, ориентированной на Л-режим культуре. Ввиду этого смещения культуры в сторону мышления в Л-режиме визуальный язык поначалу может казаться ненадежным, неточным, невыразимым, непоследовательным и эфемерным.
Совсем наоборот, визуальный язык не обладает ни одной из этих черт: язык линии точен, тонок и силен, доступен для быстрого прочтения, доставляет эстетическое и интеллектуальное удовлетворение. Для чтения языка линии требуется режим мышления, аналогичный тому, что мы используем для сложной и трудной задачи узнавания лиц. Узнавая лица, мы подсознательно опираемся на визуальное мышление в П-режиме, способном обрабатывать сложную и тонкую информацию, чтобы не только узнать, кто этот человек, но и в каком он расположении духа.
В начале одного из моих курсов студенты часто удивляются, когда я читаю их рисунки в ходе нашего еженедельного обсуждения их работ. Я могу сказать: Вам нужно тратить на рисование больше тех пятнадцати минут, которые вы на это выделяете, или Я вижу, что вы потратили на этот рисунок примерно три четверти часа, или Я вижу, вам нравится рисовать воротники, но не очень нравится рисовать волосы модели, или Что происходило в комнате, когда вы рисовали? Рисунок показывает, что вы постоянно отвлекались, Я вижу, что, выполняя этот рисунок, вы большей частью очень радовались. Но есть тут и участок грусти. Что произошло в тот момент? и т. д.
Некоторые откровения происходили в ходе наших дискуссий. Например, я часто даю студентам задание нарисовать собственные ноги. Проверяя выполнение этого задания, я заметила, что рисунок одной студентки выражал беспокойство и грусть. Хотя рисунок был выполнен красиво и вдумчиво, явно отражая точность восприятия деталей и соотношений, часть листа была протерта почти до дыр. (Это не портило рисунок; энергичное стирание и повторное нанесение линий придавали рисунку мягкость и экспрессивность.) Расскажите мне об этом рисунке, — обратилась я к студентке. Что вы имеете в виду? — спросила она. Ну, это необычный и красивый рисунок. Но мне кажется, что что-то происходило в ваших мыслях — что вы, может быть, были чем-то обеспокоены. Не можете ли вы рассказать мне об этом?
Студентка удивленно посмотрела на меня, потом очаровательно рассмеялась, стукнув себя по лбу ладонью, и сказала: Я сейчас что-то скажу вам. Я ненавижу свои ноги.
Все засмеялись. Потом один из студентов сказал ей: Я думаю, что у тебя очень красивые ноги. Эта мысль эхом разнеслась по классу, затем всеобщее внимание постепенно вновь сосредоточилось на студентке. Она задумчиво смотрела на свой рисунок и потом сказала с ноткой удивления в голосе: Может, они и правда не так уж ужасны. Попробую их нарисовать еще раз.

Рисуем линию, видим линию
Чтобы продемонстрировать язык линии, давайте начнем с азбуки. На листе бумаги нарисуйте три линии: первую нанесите очень быстро, вторую медленнее, со средней скоростью, а третью настолько медленно, насколько возможно.


На рис. 6.2 я нарисовала три линии с разной скоростью. Порядок линий перепутан. Какая из них была нарисована быстрее всего? Откуда вы знаете?

Ответ, разумеется: вы знаете потому, что знаете. Вы способны видеть быстроту или медлительность: свойства быстроты или медлительности являются неотъемлемыми свойствами линии. Если вы рассмотрите бок о бок свои три линии и мои, вы, возможно, сумеете различить шесть разных скоростей, поскольку наши с вами рисунки не дублируют друг друга. Скорость проявляется в текстуре линии, ее массивности, ее шероховатости или гладкости. Таким образом, рисунок запечатлевает само время — не так, как время понимается в Л-режиме, линейное и измеримое, но так как время запечатлевается на человеческом лице, например. Время становится запечатленным качеством, которое можно увидеть и постичь.
Теперь на том же листе бумаги нарисуйте новый набор очень быстрых линий. На этот раз попытайтесь в точности продублировать быстрые линии, перерисовывая их очень медленно. Вы заметите, что, как и на рис. 6.3, сколь бы аккуратно ни рисовались медленные линии, они никогда в точности не повторят быстрые линии, потому что линия точно передает — на языке линии — ту скорость, с какой она рисовалась.


Рис. 6.3


Рис. 6.4


Проверьте эту идею еще раз: нарисуйте очень быстрым движением изогнутую линию. И попробуйте повторить ее очень медленно, как показано на рис. 6.4. Теперь наоборот: нарисуйте медленную кривую и попробуйте продублировать ее быстрой линией.
Рис. 6.5—6.9 — это примеры рисунков, где скорость линии является одним из первейших средств выражения. Вообразите, с какой скоростью двигалась бы ваша рука, дублируя рисунки Матисса или Кокошки. Отметьте несколько более неторопливое, хотя все равно очень быстрое качество линии у Делакруа. А теперь сравните это с линией, которую использовал Рембрандт, рисуя портрет проповедника. Линия замедлилась, она задумчива и нетороплива. И наконец, рассмотрите выполненный Шаном портрет физика Роберта Оппенгеймера. Здесь линия болезненно медлительна, напряжена, даже как бы сварлива и раздражительна.
Теперь испробуйте эти линии. Войдите в душевное состояние Матисса, Кокошки, Делакруа, Рембрандта и Шана. Не пытаясь копировать изображения, просто продублируйте скорость и жестикуляцию линии — иными словами, на мгновение встаньте на место этих великих художников, как показано на рис. 6.10—6.14. Ваш штрих, конечно, никогда не будет тем же самым по причинам, упомянутым выше: вы другой человек, и ваша линия всегда будет только вашей линией. Тем не менее пережить в своем уме хотя бы один элемент работы великих художников — в данном случае, просто скорость линии — полезно и поучительно.

Французские штрихи
Современный британский художник Дэвид Хокни полушутя говорил, что пользовался французскими штрихами, чтобы проникнуться французским духом, работая над декорациями к спектаклю Дитя и волшебство, который ставился в 1981 г. в театре Метрополитен-опера. Хокни считал, что французские штрихи можно отыскать, например, в акварелях французского художника Рауля Дюфи.

Рауль Дюфи Скачки в Довиле, 1929. Фрагмент. Художественный музей Фогга, Кембридж, Массачусетс

Рис. 6.5. Анри Матисс (1869-1954). Этюд женской фигуры. Перо и чернила. Музей современного искусства, Нью-Йорк. Дар Эдварда Штейхена


Рис. 6.6. Оскар Кокошка (1886-1980). Портрет г-жи Ланьи. Мелок. Метрополитен-музей, Нью-Йорк


Рис 6.7. Эжен Депакрул (1798-1863). Фрагмент Этюда рук и ног по Распятию Рубенса. Перо и сепиевые чернила. С разрешения Чикагского института изобразительного искусства

Рис. 6.8. Рембрандт ван Рейн (1606-1669). Ян Корнелий Сливий, проповедник: посмертный портрет. Тростниковое и птичье перья и чернила. Национальная художественная галерея, Вашингтон


Рис. 6.9. Бен Шли (1898-1969). Д-р Дж. Роберт Оппенгеймер, 1954. Кисть и чернила. Музей современного искусства. Нью-Йорк


Рис. 6.10. Линии Матисса



Рис. 6.11. Линии Кокошки Рис. 6.12. Линии Делакруа


Рис. 6.13. Линии Рембрандта


Рис. 6.14. Линии Бена Шана

Линия и первая стадия творчества
Таким образом, всякая линия является фразой, средством общения между человеком, который нарисовал линию, и человеком, который видит ее. Рисунок — гораздо более сложный способ выражения, обнажающий широкий диапазон мыслей и эмоций, многие из которых происходят из области бессознательного. Мы можем читать линию. Можно ли читать рисунок? Если это так, то мы можем сделать шаг в направлении обретения доступа к той части нашего разума, которая знает... больше, чем знает, что знает, — ту самую часть мозга, которая задает красивый вопрос, размышляет над нерешенной проблемой, делает первый шаг в творческом процессе — Первый инсайт.

Рисование ощущений
Художник-теоретик Макс Билл считал искусство тем посредником, который делает мысль видимой:
Мысль сама по себе представляется непостижимой напрямую для органов чувств, кроме как через посредство искусства. Поэтому я считаю, что искусство способно передавать мысли, делая их непосредственно воспринимаемыми.
Макс Билл Математический подход в искусстве, 1955

В своем эссе Новые слова Джордж Оруэлл предположил, что у каждого из нас есть своя внешняя и внутренняя ментальная жизнь: первая выражается через обычный язык, которым мы пользуемся в повседневной жизни, а вторая через иную форму мышления (или, может быть, это лучше описать как мышление через чувства), которая редко выходит на поверхность ввиду того, что обычные слова не способны выразить ее сложность. Наша цель — извлечь эту внутреннюю жизнь разума на поверхность, используя альтернативный, визуальный язык (в данном случае, рисование), чтобы придать ему осязаемую форму — короче говоря, чтобы сделать мысль видимой.

Рисование аналогий из глубины души
Овладев азбукой быстрых и медленных линий, выполним следующее упражнение, которое перенесет нас к рисункам, в большей мере раскрывающим сложность и тонкость визуального языка.
Прежде чем начать, прочтите, пожалуйста, все указания.
1. Разделите лист писчей бумаги на восемь равных ячеек, сложив лист пополам, потом опять пополам, затем в третий раз пополам, как показано слева.
2. Пронумеруйте каждую ячейку цифрами от 1 до 8, как показано на рис. 7.1, помещая номер в нижнем углу каждой ячейки.
3. Пометьте каждую ячейку, как показано на рис. 7.1, следующими словами, которые обозначают (в смысле Л-режима) человеческие черты или эмоциональные состояния: 1) Гнев; 2) Радость; 3) Спокойствие (или Безмятежность); 4) Депрессия; 5) Энергичность (или Сила); 6) Женственность; 7) Болезнь; 8)________(Последнее на ваш выбор — любая человеческая черта, качество, состояние или эмоция. Вот некоторые примеры, которые сразу приходят на ум: мужественность, одиночество, ревность, тревога, истерия, безнадежность, чувство вины, экстаз, любовь, ненависть, обожание, страх).
4. Я включила в книгу примеры рисунков, выполненных в ходе такого же упражнения студентами, но пока на них не смотрите. Самое главное, постарайтесь выполнить это упражнение, не думая о том, что ваши рисунки должны выглядеть так или эдак. Здесь не может быть правильных или неправильных, хороших или плохих рисунков. Каждый рисунок будет правильным, потому что он правилен для вас.


Рис 7.1

5. Рисуйте карандашом, а не ручкой. Каждый рисунок будет состоять из линий в каждой ячейке. Вы можете использовать для рисунка одну линию, много линий, можете всю ячейку покрыть линиями, если считаете это правильным. Вы можете наносить длинные штрихи или короткие, тонкие (острием карандаша) или широкие (боковой поверхностью стержня), нажимать на карандаш сильно или слабо. Если нужно, пользуйтесь резинкой. Короче, как вы пользуетесь карандашом — дело ваше.
6. В каждой ячейке — поочередно — нарисуйте то, что для вас олицетворяет записанное внизу слово. Ваши рисунки станут аналогиями ваших мыслей по поводу каждого понятия в том смысле, что сделают субъективное мышление объективным, придавая ему видимую форму.
Но есть одно строгое ограничение (и только одно): вы не должны рисовать никаких картинок или пользоваться какими-либо символами. Никаких дождевых капель, ни падающих звезд, ни сердечек, ни цветов, ни вопросительных знаков, ни молний, ни радуг, ни сжатых кулаков. Используйте только язык линии: быстрые линии, медленные линии, светлые, темные, гладкие, шероховатые, ломаные, плавные — какие вы считаете правильными для того, что пытаетесь выразить. Это выражение проступит сквозь штрихи на бумаги, через посредство параллельного визуального языка линии.
7. Работая со студентами, я обнаружила, что это упражнение лучше всего выполнять следующим образом:

Ментальный образ, необходимый для отображения мысли, едва ли может быть полной, цветной и достоверной копией некоей видимой сцены.
Рудольф Арнхейм Визуальное мышление, 1969

Прочтите в первом прямоугольнике слово Гнев. Вспомните, когда вы последний раз были по-настоящему в гневе. Не используя слов, даже для наименования событий или причин, вызвавших у вас гнев, прочувствуйте внутри себя, что такое гнев. Вообразите, что вы опять гневаетесь, что гнев так и напирает изнутри, проникая в вашу руку, потом в кисть руки, в палец и выходит наружу через острие карандаша, чтобы самому запечатлеть себя в линиях, которые эквивалентны вашему чувству, — линии, которые выглядят как переживаемое чувство. Линии не обязательно наносить все сразу, их можно подправлять, изменять, стирать, если нужно, чтобы достичь того образа эмоции, который казался бы соответствующим самой эмоции, как она ощущается вами.
8. Выполнять рисунки вы можете так долго, как пожелаете. Постарайтесь не подвергать свои рисунки внутренней цензуре; они предназначены только для вас, и их нет необходимости кому-либо показывать. Вы просто пытаетесь сделать так, чтобы линии проявили — сделали очевидными — ваши личные внутренние чувства. Ваша цель — создать визуальные образы, которые аналогичны вашим чувствам, т. е. олицетворяют их.
Еще раз подчеркну, что в этих аналоговых рисунках не может идти речь о правильности или неправильности. Каждый образ, который вы создаете, будет правильным, потому что он правилен для вас. Каждый образ будет исключительно вашим, уникальным, поскольку никто другой во всем мире не может в точности воспроизвести визуальное проявление вашего разума, ваших мыслей и эмоций.
Поймите, что вам не нужно знать, какими будут эти линии, прежде чем вы нарисуете их. Более того, в некотором смысле, вы и не можете знать заранее, как они будут выглядеть. Эти линии откроются вам, когда вы нарисуете их. Только тогда вы узнаете, как они выглядят. Поэтому не пытайтесь заранее визуализировать, каким будет завершенный рисунок. Предоставьте рисунку проявляться самостоятельно — самому сказать то, что он должен сказать.
Попытайтесь выполнить весь набор рисунков в один присест. Моим студентам на это обычно требуется пятнадцать—двадцать минут, хотя некоторым нужно больше времени, а другие заканчивают быстрее. Когда вы закончите, я покажу вам коллекцию аналоговых рисунков, выполненных студентами. Сейчас не смотрите на них! Ваш ум должен быть чист от аналогий других людей, чтобы могли проявиться образы, присущие только вам. Помните, эти рисунки не могут быть неправильными или плохими. Они, как и личная подпись, просто такие, какие они есть для каждого человека.

Теперь начинайте рисовать.
Теперь, когда вы закончили свои рисунки, положите свой лист рядом с рисунками студентов, показанными на рис. 7.2—7.7, с. 66—71. Рассмотрите отличия, которые делают ваши рисунки и рисунки каждого студента уникальными, но не менее важно, чтобы вы увидели сходство, в самом общем смысле — и то, и другое является частью словаря визуального языка.
Словарь: бесконечная переменчивость внутри общего сходства
Сначала об общих сходствах. Вы заметите, что рисунки из каждой отдельной категории имеют некоторые общие характерные черты — некое семейное сходство. Например, в прямоугольниках, помеченных словом Гнев, линии зачастую темные, тяжелые, зубчатые. В прямоугольниках же, помеченных словом Радость, линия часто светлая, извилистая и возвышающаяся. В ячейках Безмятежность или Спокойствие линия зачастую горизонтальная или спадает вниз под легким наклоном. Депрессия часто порождает изображение, расположенное низко в отведенном ему пространстве.
Вы можете найти эти сходства и на своих рисунках, хотя это не обязательно. Ваши аналогии могут полностью отличаться от приведенных мною примеров. Для вариаций, по-видимому, нет никаких границ. Несмотря на общие черты сходства внутри категорий, я никогда не встречала двух одинаковых рисунков, как нет двух совершенно одинаковых людей.
К общим сходствам я вернусь позже, а сейчас давайте рассмотрим бесконечное разнообразие внутри отдельной категории. Рассмотрите, пожалуйста, коллекцию рисунков изображений гнева на с. 83 (рис. 7.8). Каждый из этих рисунков принадлежит разным студентам.
Мысленно присовокупите свой рисунок к этой коллекции. Как вы можете видеть, хотя ваш рисунок под названием Гнев может иметь некоторые черты сходства с другими рисунками, он совершенно уникален — отличаясь от других, как одна снежинка имеет общие черты с другими снежинками и все-таки имеет совершенно уникальную форму.
Рассматривая свой рисунок в этом контексте, поймите, что вы изобразили свой собственный гнев (как и каждый из студентов портретировал свой гнев). Каждый рисунок отличается от других потому, что каждый человек отличается от других и каждый переживает гнев, в общих чертах схожий, но совершенно уникальный по характеру, силе, продолжительности, концентрации и так далее.
Ваш рисунок делает ваш гнев видимым. Именно так он выглядит. Другой человек, глядя на ваш рисунок, смог бы прочитать видимое проявление вашего гнева и интуитивно понял бы, на что он похож, как и вы, разглядывая рисунки студентов, в каждом случае каким-то образом узнаете, на что похож этот гнев. Это знание, наверное, можно было бы выразить и словами, но ввиду того, что даже самый маленький рисунок содержит в себе исключительно сложную информацию, передать все это на словах было бы трудно. (В качестве эксперимента попробуйте подобрать подходящие слова или фразы, которые бы вербально выражали то, о чем вам визуально рассказывает рисунок.)


Рис. 7.2. Надписи на рисунке: 1. Гнев; 2. Радость; 3. Спокойствие; 4. Депрессия; 5. Энергичность/Сила;
6. Женственность; 7. Болезнь; 8. Смятение.


Рис. 7.3. Надписи на рисунке: 1. Гнев; 2. Радость; 3. Спокойствие; 4. Депрессия; 5. Энергичность/Сила;
6. Женственность; 7. Болезнь; 8. Страх.


Рис. 7.4. Надписи на рисунке: 1. Гнев; 2. Радость; 3. Спокойствие; 4. Депрессия; 5. Энергичность/Сила;
6. Женственность; 7. Болезнь; 8. Любовь.


Рис. 7.5. Надписи на рисунке: 1. Гнев; 2. Радость; 3. Спокойствие; 4. Депрессия; 5. Энергичность/Сила;
6. Женственность; 7. Болезнь; 8. Истерия.


Рис. 7.6. Надписи на рисунке: 1. Гнев; 2. Радость; 3. Спокойствие; 4. Депрессия; 5. Энергичность/Сила;
6. Женственность; 7. Болезнь; 8. Сиротливость.


Рис. 7.7. Надписи на рисунке: 1. Гнев; 2. Радость; 3. Спокойствие; 4. Депрессия; 5. Энергачность/Сила;
6. Женственность; 7. Болезнь; 8. Смятение.

Рис. 7.8. Студенческие аналоговые рисунки понятия гнев



Рис. 7.9. Гнев, изображенный одной из студенток


Наша западная художественная традиция выросла на прямоугольных форматах бумаги промышленного изготовления, и в них было создано большинство великих рисунков; так что мы вынуждены относиться к прямоугольному формату очень серьезно. Чтобы показать, насколько это существенно, давайте посмотрим, как выразительность линий зависит от их расположения относительно краев стандартного листа бумаги.
Важным фактором является направление, в котором мы обычно пишем, потому что рисование тесно связано с письмом. Большинство людей, пишущих на западных языках, чувствует, что движение слева направо подразумевает как бы "выход вовне", в то время как обратное движение как бы означает "уход внутрь". Поэтому вам может казаться, что линия, которая утолщается, "двигаясь" вправо, уходит прочь, за пределы формата. Что-то стоящее на правом краю может восприниматься вами как мощная преграда.


Выразительную линию, пересекающую лист в обратном направлении, справа налево, вы можете воспринимать как акт насилия, направленный вовнутрь, почти как удар кинжалом в сердце.

Филип Росон Искусство рисования, 1984

Использование слов для описания рисунка
Личный опыт прояснил для меня это затруднение с подбором слов для аналогового рисунка. Одна студентка принесла мне набор рисунков, какие вы только что выполнили. Мне бросился в глаза ее рисунок под заголовком Гнев, и я, не подумав, сказала: Ого, надеюсь, вы никогда не разгневаетесь на меня!. Ее рисунок чем-то напоминал рис. 7.9 на с. 69. (Я, конечно, не могу в точности воспроизвести оригинал, поскольку мы разные люди.)
Студентка спросила, почему, и я не нашлась, что ответить. Я знала почему, и думаю, что и вы знаете, почему, и что сама студентка внутренне знала почему, однако никто из нас не сумел отыскать достаточно точных слов, чтобы объяснить это, кроме разве что (я все-таки рискнула) рудиментарной фразы о том, что этот гнев будет длиться долго. Но в ее рисунке было нечто гораздо большее, совершенно не поддающееся описанию словами.
То же самое происходит, когда я пытаюсь описать мысли и чувства, которые стали видимыми на воспроизведенных здесь рисунках. Первый рисунок в левом верхнем углу рис. 7.8 мне представляется гневом, который, вспыхнув, перепрыгивает с одного объекта на другой. На этом, однако, мой вербальный язык изменяет мне, и я, например, не в состоянии выразить словами, какой смысл несут толстые перекрещивающиеся линии в центре. Я каким-то образом понимаю, но сказать не могу.
Следующий рисунок в верхнем ряду рис. 7.8: да, это серьезный гнев; я это вижу. Вы тоже видите?
Третий в верхнем ряду: да, узнаю этот гнев. Мне кажется, он очень острый и пронзительный. (Студент, выполнивший этот рисунок, сообщил мне, что, рисуя, он с удивлением поймал себя на том, что колол карандашом бумагу. Видите короткие резкие штрихи между линиями?)


Рис. 7.10. Рис. 7.11.

И четвертый: да, кажется, я понимаю этот гнетущий тип гнева... и т. д.
Заметьте, что каждый аспект этих рисунков сообщает некоторую информацию подобно тому, как человека раскрывает каждый аспект его почерка. Например, в третьем слева рисунке во втором ряду (показан на рис. 7.10) очень важен тот факт, что линии смещены вправо и касаются правого края прямоугольника. Об этом говорится в приведенной на полях цитате из книги преподавателя и писателя Филипа Росона.
Опять же трудно выразить словами, как такое размещение влияет на смысл рисунка, но вы можете чувствовать вместе со мной эффект этого смещения. На ум приходит образ человека, в гневе стреляющего куда попало — при этом, если говорить аналогиями, опираясь (или карабкаясь?) на стену и являя собой, как предполагает Росон, мощную преграду. Опять же, говоря аналогически, этот гнев отличается от гнева, который располагается в центре пространства бумаги, как показано на рис. 7.11. Имеет значение также то, что смещенная от центра форма гнева контактирует с правой стороной прямоугольника. Если бы форма касалась левого края, аналогия изменилась бы — выглядела более агрессивной, может быть, и почему-то менее оборонительной. Это изменение восприятия можно увидеть, если перевернуть книгу с рисунком вверх ногами.

Смысл в языке и в рисунке
Почему это так? И так ли это вообще? Неужели этот параллельный язык все люди, по крайней мере принадлежащие к одной культуре, читают примерно одинаково? Каким образом рисунок может иметь смысл? Если обратиться к другому языку — вербальному, — можно согласиться с Джорджем Оруэллом, что слова, какими бы ограничивающими и ограниченными они ни были, обычно означают то, что означают, и что люди обычно согласны с этими значениями. Ведь, как уточняет писательница Гертруда Стайн, слово роза означает именно розу и ничто другое. Не может ли быть такого же общего согласия в отношении смысла рисунков? Если это так, это было бы, наверное, дополнительным свидетельством в пользу возможного существования глубинной структуры визуальной формы, лежащей в основе изобразительного искусства, которая вплетена в человеческий мозг, может быть, подобно той структуре для человеческой речи, существование которой постулировано Ноамом Хомским. Аналоговые рисунки, возможно, тоже указывают на существование такой структуры.
Символический язык присущ человеку, как присуще человеку создание произведений искусства — рисунков.

Сверху в виде бесконечного цикла написано: роза есть роза есть...
Ричард Грегори, директор лаборатории мозга и восприятия Бристольского университета, Великобритания, в 1971 г. предложил идею существования глубинной структуры для восприятия.
Главной особенностью человеческой речи является ее грамматическая структура, которая, если Ноам Хомский прав, присутствует во всех естественных языках, тесно связанных с тем, что он называет "глубинной структурой языка", которая наследуется, а не заучивается, и которая, как можно предположить, коренится в классификации восприятий и является ее существенной частью. Видимой проблемой для теории Хомского является то, что грамматический язык развился слишком стремительно в биологическом масштабе времени; возможно, эта стремительность вызвана тем, что произошел перехват "глубинной структуры" восприятия, имеющей биологически древнее — воистину дочеловеческое — происхождение.
Р. Грегори Разум в науке, 1981; цитирует свою статью в Грамматике зрения.

Новаторский эксперимент с аналоговыми рисунками
В своей изданной в 1969 г. книге Визуальное мышление Рудольф Арнхейм описал краткий эксперимент с мышлением через рисование, выполненный под его руководством двумя его студентами. Небольшую группу испытуемых, в основном таких же студентов, попросили изобразить свое представление понятий прошлое, настоящее и будущее, демократия, хороший и плохой брак и молодость. Арнхейм назвал получившиеся рисунки неподражательными, т. е. не имеющими сходства с какими-либо предметами или событиями. Вербальные объяснения были получены от испытуемых в процессе или после рисования.

Прошлое, настоящее и будущее

Прошлое — плотное и завершенное, но все еще влияет на настоящее и будущее. Настоящее — сложное и не только является результатом прошлого и ведет в будущее, но является самостоятельной единицей (черная точка). Будущее наименее ограничено, но находится под влиянием прошлого и настоящего. Через все проходит одна линия, потому что все они обладают одним общим элементом — временем.

Демократия

Все значки, обозначающие и людей, и понятия, входят в систему (внешний круг) гармонично и не теряя своей самостоятельности. Все они вносят свой вклад в целое.

Все люди равны.


Хороший и плохой брак

Хороший брак (верхний) — это двое людей, живущих вместе, но сохраняющих свою индивидуальность. Они признают друг друга отдельными друг от друга, но также вовлеченными в жизнь друг друга. Плохой брак (нижний) — это когда двое людей поддерживают друг друга и поглощаются друг в друге. Когда возникает конфликт, они не могут помочь друг другу.

Слева хороший брак, справа плохой.
Эта процедура, по-видимому, использовалась скорее как средство иллюстрации вербального мышления (инструкции включали требование: Когда рисуете, думайте вслух и объясняйте, что вы делаете по ходу дела!), нежели как попытка обрести доступ к бессознательному мышлению, недоступному для вербального режима мозга.
Арнхейм говорит: Рисунки были призваны дать точный зрительный образ понятия. В этой роли они являются чисто познавательными, не слишком отличаясь от того, что ученые изображают в своих схематических зарисовках. Однако они были способны пойти дальше визуального перечисления сил, составляющих изображаемые понятия. Рисовальщики попытались, с большим или меньшим успехом, пробудить живой резонанс этих сил и поэтому прибегли к средствам художественного выражения.
Тем не менее, эти рисунки явно приобщаются к тому же богатому визуальному словарю, который проявляется в аналоговых рисунках. Упражнение, в котором студентам предложили создать серию рисунков, используя столько листов, сколько понадобится, выявил заметные изменения от рисунка к рисунку, что Арнхейм счел постепенным оттачиванием понятия — и эта идея приближает к поставленной им цели использования рисунков для мышления.
Арнхейм сообщил, что его студенты, безусловно хорошо знакомые с изобразительным искусством, нисколько не протестовали против рисунков, которые требовались от них, и приступали к работе почти без колебаний. Правда, он высказал предположение, что люди с иным уровнем образования и менее знакомые с искусством могли бы отреагировать не столь благоприятно. Однако моя работа с большими группами студентов, не знакомых с изобразительным искусством, указывает на то, что эти студенты реагируют так же, без колебаний и сомнений. Они не подвергают сомнениям ни свою способность изобразить сложные понятия, ни то, что эти понятия вообще можно изобразить. Раз речь не идет об изображении реальных предметов, они приступают к работе с полной уверенностью в себе и видимым удовольствием.


Рис. 7.12. Прецедент для аналоговых рисунков из современного искусства.
Василий Кандинский (1866-1944). Черные линии. Холст, масло. Музей Соломона Гугенхейма, Нью-Йорк.

Кандинский много писал на языке линии живописных картин, скульптур и других предметов, обозначающих или символизирующих вещи или идеи. Аналоговые рисунки, однако, ничего не представляют. Они по своему замыслу не олицетворяют никаких узнаваемых объектов. Таким образом, они не сообщают информации на уровне визуальных символов, понятных всем. (Да, это фигура человека, а это дерево, это ночной горшок.) Если же они все-таки что-то сообщают, это должно происходить на другом уровне общего для всех людей сознания.

Структура как значение
Бесконечного разнообразия аналоговых рисунков можно было ожидать — и действительно, двух одинаковых рисунков нет. Удивляет, однако, существование структурного сходства у рисунков, которые выражают одно и то же понятие, например гнев (рис. 7.8), радость (рис. 7.13), спокойствие (рис. 7.16) и так далее. И это структурное сходство возникает достаточно часто, чтобы предположить, что здесь не обходится без общей для всех людей интуиции, которая вносит свой вклад в визуальное понимание смысла рисунка. Это структурное сходство легче всего увидеть, если просмотреть большое количество рисунков сразу. Мы просмотрели коллекцию рисунков понятия гнев. Теперь давайте посмотрим на рисунки другого понятия, радость.


Рис. 7.13. Студенческие аналоговые рисунки понятия радость

Аналогии радости
Опять же, как в рисунках понятия гнев, вы можете видеть, что каждый рисунок уникален и в то же время все рисунки имеют общую фундаментальную структуру. Понятие радость порождает не те зубчатые, темные, заостренные формы, которые занимали почти весь формат в рисунках изображений гнева, а легкие, извилистые, круговые формы, которые, как правило, поднимаются внутри формата (рис. 7.13). Рис. 7.14 и 7.15 показывают, как используют язык линии для выражения радости мастера изобразительного искусства. Рисунок Ван Гога особенно глубоко выражает эмоции, когда художник рисует кипарисы и слой за слоем накладывает метафорическое значение.

Рис. 7.14. Винсент Ван Гог (1853-1890). Кипарисовая роща. Карандаш и тростниковое перо с чернилами. С разрешения Чикагского института изобразительного искусства

Студенческие аналоговые рисунки понятия радость.

Рис. 7.15. Симоне Кантарини (1612-1648). Этюды младенца в разных позах. Красный мелок. Библиотека Пьёрпонта Моргана.



Рис. 7.16. Студенческие аналоговые рисунки понятия спокойствие.

Спокойствие вдоль горизонтальных линий
Другой, еще более поразительный пример структурной схожести обнаруживается в аналоговых рисунках на тему спокойствие или безмятежность. Мои студенты рисовали преимущественно горизонтальные линии — хотя бывали и другие интерпретации этого понятия. Собранные рисунки показаны на рис. 7.16. Ваш собственный рисунок этого понятия тоже мог оказаться горизонтальным. Эта же горизонтальность обнаруживается в рисунках мастеров, в основе которых лежит тема покой, как показано на рис. 7.17 и 7.18. особенно интересны с точки зрения их структурной схожести. Многие из моих студентов помещали линии в нижней части прямоугольника, что явно было сделано неслучайно, так как повторяется многократно.


Рис. 7.17. Иоганн Мартин фон Роден (1778-1868).
Ландшафт. Карандаш. Государственный музей графики, Мюнхен


Студенческие аналоговые рисунки понятия спокойствие

Рис. 7.18. Мартин Джонсон Хид (1819-1904). Сумерки на соленых болотах. Уголь, белила и цветные
мелки. Бостонский музей изящных искусств.


Студенческие аналоговые рисунки понятия безмятежность


Рис. 7.19. Студенческие аналоговые рисунки понятия депрессия.
Низкое расположение депрессии. Студенческие аналогии понятия депрессия (рис. 7.19).
Впрочем, удивляться тут нечему. Подобную связь можно отследить и в языке — например, в выражении упасть духом. Это вновь навело меня на интересный вопрос: в древней человеческой культуре язык развился для обозначения ранее существовавших визуальных структур или язык был первым, а визуальные структуры были позже подогнаны под вербальные структуры? Как бы то ни было, студенты интуитивно выразили это понятие с помощью визуального языка, где расположение форм в четырех границах формата столь же многозначительно, как и сами формы.


Рис. 7.20. Франсиско Гойя (1746-1828). Грустные предчувствия того, что должно случиться. Из
серии Бедствия войны. Гравюра. Бостонская публичная библиотека

В своих аналогиях студенты выразили депрессию тремя основными способами: через падающие линии, через горизонтальные формы, помещенные в нижней части формата, и через штриховку, заполняющую формат. Гравюра испанского художника Франсиско Гойи Грустные предчувствия того, что должно случиться (рис. 7.20) сочетает в себе эти три аспекта.

Студенческие аналоговые рисунки понятия депрессия

Рис. 7.21. Студенческие аналоговые рисунки понятия энергичность

Изображение энергичности
Одной из наиболее интригующих групп рисунков были рисунки, посвященные понятию энергичность или сила (рис. 7.21). К моему великому изумлению, из рисунка в рисунок повторялись одни и те же базовые структурные формы с двумя основными вариациями: либо образ взрыва, либо восходящие треугольные формы. Ваша аналогия этого понятия тоже могла представлять собой некоторую версию этих базовых визуальных структур — хотя, конечно, могла и отличаться от них.
При анализе рисунков на тему энергичность или сила интересны цифры: в первой группе из 83 студентов, выполнявших рисунки, 47 нарисовали собственные версии структуры взрыва, 22 нарисовали восходящие структуры треугольных форм или линий, а у 14 образы были иные. Во второй группе из 80 студентов 41 человек нарисовал индивидуальные версии структуры взрыва, 23 — восходящие треугольные формы, а 16 человек — другие структуры — пропорции в обеих группах оказались практически одинаковыми. Однако опять же, несмотря на схожесть основных структур, каждый из аналоговых рисунков уникален, выражая визуальное послание, в чем-то отличное от каждого из других рисунков.


Рис. 7.22. Рембрандт ван Рейн (1606-1669). Ряженые. Перо и чернила с акварелью. Библиотека
Пьерпонта Моргана, Нью-Йорк

Рисунки мастеров, конечно, накладывают поверх глубинной структуры образ и смысл и поэтому находят живой отклик в разуме зрителя. На рис. 7.22 и 7.23 приведены рисунки мастеров, базирующиеся на теме энергичность или сила и раскрывающие лежащую в их основе структуру взрыва. Рисунок Роя Лихтенштейна сам является почти аналогией. Подспудную структуру рисунка Рембрандта Ряженые (рис. 7.22) поначалу, возможно, рассмотреть нелегко. Натан Гольдштейн, автор хорошо известных книг по рисованию, так описывает конфигурацию:
Вблизи точного центра рисунка рука, держащая поводья, являет собой центр расходящегося взрыва линий, форм и тонов, обладающего такой силой, что мы ощущаем его направленную волну в шляпе, вороте, локте, ноге и поводьях левой фигуры.
Эта сила продолжается в шее и груди лошади и в линиях рядом с фигурой второго человека. Высвобождение такой взрывной силы обеспечивает густоту окружающего буферного пространства... Ритм, создаваемый множеством направляющих штрихов, которые излучаются из центра рисунка, придает ему дополнительную силу... Пустое пространство поглощает "ударные волны" и отсылает их обратно. (Искусство чувственного рисования", 1973.)



Рис. 7.23.
Рой Лихтенштейн (1923-).
Эскиз взрыва. Карандаш, цветной карандаш и чернила. 14x16,5 см.
Коллекция Соломон. Нью-Йорк



Рис. 7.24.
Уильям Дьюк. Фотография, 1984

Схожую структуру можно увидеть на фотографии Уильяма Дьюка (рис. 7.24). Дьюк так сказал о своей фотоработе: Я думаю об этом как об истории парня, который занимается своим искусством, достигает потолка и пробивается наружу. Тема энергичность или сила; подспудная структура — образ взрыва.




Рис. 7.25. Амедео Модильяни (1884-1920). *Портрет женщины*. Карандаш. Музей современного
искусства, Нью-Йорк.


Рис.7.26. Пабло Пикассо (1881-1973). Фрагмент Купальщиц. Карандашный рисунок.
Художественный музей Фогта, Гарвардский университет. (Посмертный дар Пола Дж. Сакса)



Женственные линии и перекрестные формы
Изображая понятие женственность, мои студенты рисовали, главным образом, извилистые линии, подобные тем, что использовали при изображении женских фигур Модильяни (рис. 7.25), Пикассо (рис. 7.26) и Хокусай (рис. 7.27). Извилистые линии были вполне ожидаемы, но в некоторой доле аналоговых рисунков на эту тему — примерно в десяти процентах — появлялась странная структура перекрестных форм, показанная на с. 103, которая для меня оказалась совершенно неожиданной.


Рис. 7.27. Клцусикл Хокусли (1760-1849). Служанка, готовящаяся к уборке. Кисть и чернила.
Художественная галерея Фрира, Смитсоновский институт, Вашингтон



Студенческие аналогии на тему женственность с перекрестными формами


Рис. 7.28. Рисунок Матисса с перекрестными формами.
Анри Млтисс (1869-1954).
Модель опустившая голову на руки, 1936. Карандаш на бумаге. Балтиморский музей изобразительного искусства, коллекция Коуна.

Студенты опять подготовили мне сюрприз. Я никогда раньше не замечала структуры перекрестных форм на сознательном уровне и никак не связывала ее с понятием женственность. И, однако, это было совершенно логично — из тех ситуаций, когда мы восклицаем: Ну конечно! А что вы еще ожидали? И все-таки эта структура отнюдь не очевидна. Самое удивительное, конечно, состояло в том, что студенты, не знакомые с искусством, сумели интуитивно породить такую тонкую и выразительную зрительную аналогию.
Заинтригованная, я начала искать эту необычную структуру в рисунках и полотнах, изображающих женские фигуры, и обнаружила множество примеров, в том числе те, которые изображены на рис. 7.28. Мне также попался на глаза рекламный плакат, фрагмент которого показан на рис. 7.29. Опять то же самое! Ножки стула и даже пуловер модели почти в точности отражают интуитивные студенческие аналогии на тему женственность. Умышленно фотограф использовал перекрестные формы, или это было сделано подсознательно? Да и сама реклама действует не потому ли, что зритель подсознательно читает смысл этой визуальной фразы?


Рис. 7.29

Людвиг Витгенштейн в своем знаменитом письме, написанном в 1919 г. британскому философу Бертрану Расселу, сказал:
Я не знаю, каковы составляющие мышления, но я знаю, что должны быть составляющие, которые соответствуют словам языка.
Рассел затем спросил: Значит, мысли состоят из слов?
Нет, — ответил Витгенштейн, — но из физических составляющих, которые имеют такую же связь с реальностью, как и слова. Каковы эти составляющие, я не знаю.
Цитируется в книге Р. Л. Грегори Разум в науке, 1981




Рис. 7.30

Форма поверх формы
Еще одним сюрпризом для меня оказались студенческие рисунки понятия болезнь. На них обычно на форму одного типа накладывается форма иного характера (рис. 7.30). Опять же это логично, и опять же лежащая в основе структура неочевидна и очень тонка.
Что касается рисования понятий, которые студенты выбирали сами (рис. 7.31), диапазон оказался весьма широк, от таких широких понятий, как смерть, до таких более специфичных, как любопытство, игривость, нерешительность. Но хотя для каждого понятия имеется лишь ограниченное количество аналогий, даже здесь заметны структурные сходства: например, аналогии на тему сиротливость заметно похожи одна на другую — и на аналогию Джеймса Джойса для Блума, показанную на с.106. Возбуждение, блаженство и счастье имеют оживленные линии, помещенные высоко в формате, игривость порождает циркулярные формы, разбросанные по всему формату, и т. д.


Рис. 7.31. Студенческие аналогии различных понятий

Я считаю, что эти аналоговые рисунки оказались для меня и моих студентов очень ценным упражнением, потому что они продемонстрировали, что существует словарь визуального языка рисования, словарь, который включает в себя линию, форму и структуру — все это можно читать, постигая смысл. Таким образом, по моему мнению, аналогии придают понятиям форму объективного существования — обеспечивают требование Оруэлла сделать мысль видимой.
Работа с этими рисунками-мыслями может потребовать напряжения ума. Аналогии временами могут быть одновременно нежеланными и правильными. Возможно, есть параллель между аналоговыми рисунками как визуальным языком и свободным письмом, иногда используемым писателями для генерации идей и преодоления преград к письму. Оба метода явно исходят из подсознательного в стиле П-режима, обходя стороной правила и предписания, ограничения и цензуру процессов мышления в Л-режиме, и в этом смысле действительно могут быть нежеланными — и правильными.

Художник, таким образом, выражает чувство, но не так, как выпускает пар политик или смеется и плачет ребенок. Он формулирует ускользающий аспект реальности, который обычно считается аморфным или хаотическим, то есть делает субъективное царство объективным.
Сюзан К. Лангер Философия в новом ключе, 1942

Рисование по интуиции
Главным персонажем романа Джеймса Джойса Улисс является Блум, который во многих отношениях олицетворяет ту мифическую единицу, которую именуют средним человеком. Блум целый день слоняется в одиночестве, необразованный, едва переносимый или отвергаемый всеми. Наконец поздно вечером его одиночество достигает космических обертонов. Он один и окружен бесконечным пространством. Блум ложится в постель... и наш последний взгляд на него — графический.
В ранних изданиях Улисса Блум изображается в виде большой точки:


Из книги Роберта С. Рифа Новый подход к Джойсу, 1962

Теперь перейдем к существу задачи: использованию параллельного визуального языка в мышлении — в частности, мышлении того рода, что приводит к Первому инсайту, начальной стадии творческого процесса.
Аналоговые рисунки демонстрируют, что этот визуальный язык существует в мозгу, он становится доступен при определенных условиях и готов к использованию в любой момент. Поскольку творчество предполагает умение находить новые решения для старых проблем, или новые комбинации уже существующих вещей и идей, или новое видение вещей, первым шагом в этом процессе является размышление над проблемой — задание вопроса, представление мозгу инсайта в такой форме, чтобы мысль стала видимой, чтобы она стала очевидной.

Рисование портретов в аналоговой форме
Давайте рассмотрим упражнение, призванное расширить и углубить использование вами визуального языка. Вы будете рисовать портрет, но, пожалуйста, прочтите все указания, прежде чем приступите к работе.
1. Сконцентрируйте мысли на каком-то человеке — личность или характер которого значительны для вашего настоящего или прошлого, но который, быть может,
Аналоговые рисунки нескольких студентов на тему одиночество вторят джойсовой большой точке для Блума являет собой загадку для вас. Вы будете рисовать этого человека не как обычный портрет, но как аналогию, схему линий и форм, которые обозначают этого человека — как точка обозначает Блума, — не пытаясь сколько-нибудь реалистично отобразить его внешний вид. Короче говоря, вы будете рисовать портрет личности или характера этого человека, как вы их воспринимаете, используя только экспрессивный визуальный язык, с которым вы практиковались в предыдущей главе.


2. Выбрав человека, нарисуйте рамку для портрета, т. е. формат, в котором вы будете работать (рис. 8.1). Формат может иметь любую форму по вашему выбору: прямоугольную (ее используют чаще всего), квадратную, круглую, овальную или неправильную. Выберите то, что вам кажется правильным.
Этот рисунок, как и предыдущая серия рисунков, не требует никакой предварительной художественной подготовки или какого-либо опыта. Как вы видели в предыдущей главе, способность использовать силу рисуемых линий у вас уже есть, и она вполне доступна для выполнения этого упражнения. Помните, что вы не должны рисовать какие-либо узнаваемые объекты, символы, буквы или слова.
3. Поймите, что вам не нужно заранее знать, как будет выглядеть ваш рисунок. Более того, вы не должны этого знать, потому что цель этого рисунка — раскрыть аспекты личности человека, которые вы можете ощущать на некотором уровне сознания, но которые, возможно, не доступны рациональному, повседневному мышлению — опять же, чтобы показать вам, что вы знаете, но не знаете, что знаете.
4. Сначала поразмышляйте об этом человеке, сканируя сложность его личности по возможности без использования слов. Представьте этого человека в разных ситуациях. Рассмотрите выражения его лица. Прочувствуйте подспудные и невысказанные послания. Если в вашем воображении этот человек разговаривает, постарайтесь не слышать слов; наблюдайте за ним, но не слушайте, как будто смотрите немой фильм.
5. Предоставьте рисовать самому карандашу, чтобы он проводил те линии, которые должны быть проведены. Никакой цензуры. Этот рисунок — ваше личное дело, и вы не обязаны его кому-либо показывать. Поймите, что рисунок обязательно получится правдивым, по крайней мере с точки зрения вашего восприятия, просеянного через сито вашей собственной личности, поскольку зрительно-образный П-режим мозга должен, даже против собственной воли, видеть только то, что представляется поступающим извне. Позвольте карандашу регистрировать то, что вам кажется правильным в отношении этого человека, даже истины, кажущиеся противоречивыми или парадоксальными. Вам не обязательно загонять себя в рамки определенного промежутка времени; этот рисунок может включать разные временные периоды, если вы пожелаете.


Рис. 8.1. Многообразие форматов

В романе ирландского писателя Джеймса Джойса Портрет художника в юности, написанном между 1904 и 1914 гг., герой по имени Стивен выделяет три сети, которые угрожают ему: Когда душа человека рождается в этой стране, над ней растянуты сети, которые не дают ей взлететь. Вы говорите мне о национальности, языке, религии. Я постараюсь обогнуть эти сети.

Линия поддерживает безмолвный разговор между рисовальщиком и потоками его переживаний. Рисовальщик пытается поддерживать состояние, в котором его чувства напрямую соприкасаются с реальностью... Он ищет структуру внешности, взаимосвязи и порядка.
Эдвард Хилл Язык рисования, 1966

6. Имейте в виду, что этот рисунок покажет вам, когда вы закончите его, что у вас на (правом) уме насчет этого человека. Опять же, вы не можете знать этого заранее, т. е. до завершения рисунка, потому что то, что вы знаете, находится в той части ума, которая зачастую недоступна обычному мышлению. Цель этого рисунка — сделать видимым то, что уже есть у вас на уме, — не узнать что-то новое, но обогнуть сети языка и увидеть.

Теперь начинайте рисовать.
Закончив рисунок, рассмотрите его. Строго говоря, это не портрет; вы нарисовали свой инсайт — взгляд внутрь — человека, а не самого человека. Естественно, ваш инсайт и ваше восприятие могут отличаться от восприятия этого человека другими людьми или его собственного самовосприятия. Но это не имеет значения здесь. Целью этого рисунка было рисовать не то, что вы думаете, что знаете или что знает кто-то еше, но отыскать то восприятие в вашем уме, о котором вы не знаете на рациональном уровне сознания.
Теперь ваш рисунок можно читать, отыскивая значение. Линии, которые вы нанесли, полны смысла для вас, потому что они обозначают идеи, уже существующие в вашем уме. Может быть, вы смогли бы закончить одну из следующих фраз?
Я не понимал того, что...
Теперь я вижу, что...
Меня удивило то, что...
Я раньше по-настоящему не понимал, что...
Я застиг себя за тем, что рисую...
Поскольку одним из требований творческого мышления является способность выводить инсайт на уровень рационального сознания, попытайтесь теперь изложить на словах то, что вы узнали — снабдить рисунок ярлыком и заключить неуловимое и хрупкое понимание в клетку слов. Я должна еще раз предупредить вас о том, что для того, чтобы иметь дело с инсайтом и увидеть то, что может показать вам рисунок, часто требуется большое мужество. С другой стороны, рисунок может показать вам некоторые приятные аспекты человека, которые могли оставаться вне вашего рационального сознания. Если вы поймали себя на том, что вы пожимаете плечами, глядя на рисунок, и говорите: Мне это ничего не напоминает, я рекомендую вам либо посмотреть на него новым, свежим взглядом, либо попробовать нарисовать этого человека еще раз.
Ярлык для рисунка вы можете создать, записав свой инсайт (или инсайты) на бумаге или устно рассказав себе (или кому-то еще) про этот рисунок.

Портретные аналогии, выполненные студентами
Позвольте познакомить вас с некоторыми портретными рисунками, выполненными моими студентами, вкупе с их комментариями (рис. 8.2—8.7).
Я начну с того, что укажу вам на свежее, нестереотипное свойство этих рисунков — и, полагаю, вашего тоже. Как и в случае с предыдущими аналоговыми рисунками, как только требование производить на свет узнаваемые образы снимается, люди, не имеющие ни малейшей подготовки в изобразительном искусстве, создают изобретательные и экспрессивные рисунки. Кроме того, как и предыдущие аналоговые рисунки, эти портретные аналогии являются абсолютно уникальными, хотя зачастую содержат схожие структурные формы, составляющие часть визуального языка, который передает смысл зрителю.







А теперь портреты.

Рис. 8.2. Портрет Д., выполненный Джанан Гайан.

Вот письменные комментарии Джанан:
Я явственнее вижу, насколько он эмоционально отрешен. Есть в нем какая-то остаточная злобность, с которой он не смог справиться, и когда он сердится на что-нибудь, гнев бывает очень силен и проявляется без предупреждения.
Временами это очень важный, серьезный, сдержанный человек, а иногда он бывает весьма безрассуден — и очень забавен; порой он саркастичен и задирист.
Я теперь понимаю его лучше, чем раньше, но хочу узнать о нем еще больше. Я не понимаю, почему он не может полюбить меня.


Рис. 8.3. Портрет С. К. Памелы Крименс.

В гневе она ненавидит всякого, даже еще не имев случая что-либо узнать о нем.
Она настоящий друг до гробовой доски, но и беспощадный враг.
Она хороший человек, и с ней весело проводить время. Она откровенна в выражении своих чувств; если вы ей не нравитесь, вы первый узнаете об этом.
Она очень сложный человек.

Я обнаружила, что она мне нравится больше, чем мне казалось раньше. Я ощутила потребность заполнить лист бумаги целиком Рис. 8.4. Портрет друга Чака Кэррола.
Теперь я вижу, что этот человек находится в растерянности из-за множества эмоций, заполняющих его разум — иногда он очень обеспокоен и пытается разобраться в себе.
Из этого рисунка я узнала что-то новое: что этот человек одинок и что он домосед



Рис. 8.6. Портрет Дж. С. Ивлина Мура.

Он может быть очень сложным. Он поглощен собой и может закрывать глаза на вещи, которые напрямую его не касаются. Его жизнь полна привычек. Он очень старается быть тем, чем, как ему кажется, он должен быть, не принимая в расчет, кто он есть на самом деле. Новое в нем я вижу то, что, возможно, внутри у него скрыто меньше, чем проявляется на поверхности. А может, в нем есть какие-то области, о которых я ничего не знаю?



Рис. 8.7. Портрет Дж. М. Б. Барбары Пол.

Я имела в виду нарисовать человека отстраненного (вокруг краев), но с которым, тем не менее, легко иметь дело, предсказуемого, кроме тех единичных случаев, когда вспыхивают открытые личные ссоры. Вместо этого, мне кажется, я нарисовала глыбу гранита или льда.

Сведение воедино некоторых новых идей
В духе комментариев моих студентов, что ваш портретный рисунок раскрыл для вас? Вы видите что-то новое, чего не видели раньше? Стал ли изображенный вами человек менее таинственным для вас, чем прежде? И удивились ли вы тому, как легко вы справились с этим рисунком, как легко вы пользуетесь визуальным языком, как вы умеете делать видимыми свои внутренние мысли и свое восприятие?
Остается сделать еще один важный шаг в упражнении с портретной аналогией: внимательно рассмотреть свой рисунок и отложить его в своей визуальной памяти — сделать своего рода мысленный снимок и сохранить его в форме, обеспечивающей быстрый доступ. Когда вы в следующий раз встретитесь с этим человеком или когда вам случится впоследствии думать о нем или о ней, извлеките эту аналогию из памяти. Вы наверняка вспомните ее очень ясно. Таким образом, используя визуальный язык рисунка, вы создали образ, полезный для понимания личных отношений, образ, гораздо более богатый, чем любое словесное описание, образ, который обеспечивает доступ к мысли о чувствах. Вы снова сделали эту мысль видимой. Первый инсайт: отыскание вопроса.
Американский психолог Дж. У. Гетцельс в сноске к докладу на тему Психология творчества отметил, что нижеследующую сентенцию он обнаружил под именем Гертруды Стайн в дневнике, который я вел несколько лет назад; я уже не знаю, откуда она взята, но она, должно быть, понравилась мне тогда, как нравится и сейчас:
"Очень интересен вопрос о вопросах, а не об ответах. Предположим, что никто не задал вопроса. На что же тогда отвечать?".

Из доклада на симпозиуме по творчеству, 1980
Творческие поиски часто начинаются с того, что человек просто с любопытством и интересом оглядывается вокруг, может быть, отыскивая (случайно или намеренно, в зависимости от вашей вовлеченности в исследуемый предмет) конкретно те части, которых недостает, которые не укладываются в общую схему или в каком-то смысле выпадают.
В предыдущей главе вы, делая свои мысли и свое восприятие видимыми через портретную аналогию, открывали в человеке, портрет которого рисовали, что-то такое, чего вы раньше не видели в нем, и достигали некоторой степени понимания, инсайта. Здесь мы попытаемся применить тот же прием для исследования некоторого аспекта вашего собственного характера или вашей жизни, чего-то такого, что кажется недостающим или выпадающим, чего-то не совсем понятного. Опять же, вы будете делать свои мысли и свое восприятие видимыми в аналоговом рисунке, который выведет проблему на рациональный уровень сознания. Вы увидите проблему, и что-то в вашем рисунке, возможно, поразит вас, и вы зададите вопрос. Это будет красивый вопрос.
В творческом процессе красота и эстетическая реакция на красоту играют большую роль. Святой Фома Аквинский, итальянский философ XIII века, сказал (см. цитату на полях с. 112—113), что для достижения красоты необходимы три вещи: цельность, гармония и ясность. Фома Аквинский увязывал красоту с истиной и утверждал, что вера и рассудок составляют два гармоничных царства, в которых истины сердца (вера) дополняют истины разума (рассудок). Таким образом, можно считать, что рисунок, который вы сейчас будете выполнять, преследует эстетическую цель: быть работой, не важно какой легкой, которая исходит из сердца и, значит, являет собой прекрасную истину, которая в дальнейшем может быть постигнута в царстве рассудка.

Рисование проблемы в аналоговой форме
Пожалуйста, прочтите все указания к этому упражнению, прежде чем начнете рисовать. После упражнения я покажу вам некоторые примеры студенческих рисунков — но, опять же, не просматривайте их заранее. Важно, чтобы у вас не было никакого предварительного понятия о том, как будет выглядеть ваш рисунок.
1. Мысленно рассмотрите различные аспекты вашей нынешней ситуации и выберите один из них, который представляется вам проблематичным: что-то такое, что не укладывается в общую схему или что вы не совсем понимаете. Ситуация может быть личного порядка, касающаяся только вас, или касающаяся какого-то другого человека или группы людей, имеющих отношение к вам. Проблема может быть связана с вашей карьерой или бизнесом или с беспокоящими вас личными взаимоотношениями. Однако это должна быть проблема, разрешение которой было бы очень благотворно для вас и окружающих — то есть чем проблема важнее для вас, тем лучше. Вы будете выполнять аналоговый рисунок выбранной вами проблемы.
2. Не называйте проблему, пока не нарисуете ее. Вы дадите ей имя, когда закончите рисунок: ваша цель — обогнуть сети слов, чтобы суметь увидеть, и преждевременное именование проблемы может слишком приблизить вас к сети слов, отчего вы можете упустить какую-то часть проблемы. Если вы говорите себе что-то, используя слова, постарайтесь ограничиться такими словами: Об этой ситуации я знаю следующее... или Меня мучает вот что..., В данный момент я вижу это так....
3. Как и при рисовании портретных аналогий, имейте в виду, что вам не нужно знать заранее, каким будет ваш рисунок. Опять же, цель вашего рисунка — поиск. Поймите также, что этот рисунок не решит проблему — не в этом его цель. Цель состоит в том, чтобы увидеть ситуацию в новом свете, в новом ракурсе, увидеть всю картину целиком.
4. Рисуйте карандашом и держите под рукой резинку.
5. В качестве первого шага нарисуйте граничную линию. Это нужно для того, чтобы создать формат для проблемы — обрисовать ее линией. Формат может иметь какую угодно форму и размеры. Он может быть нанесен от руки, грубо или аккуратно, или тщательно вымерен и начерчен под линейку. Эта граница отделит проблему от ее безграничного окружения и позволит постигать проблему как единое целое — как integritas Фомы Аквинского, первое эстетическое требование.
6. Не редактируйте то, что рисуете. Помните, что это ваш личный рисунок и вы не обязаны его кому-либо показывать. Наберитесь мужества и предоставьте рисунку проявляться на листе бумаги. Ни в коем случае не рисуйте какие бы то ни было предметы: никаких символов, никаких слов, никаких картинок, радуг, вопросительных знаков, кинжалов и молний — ничего, кроме линий на бумаге, свидетельств визуального мышления.

Фома Аквинский(1225-1274) излагал свою философию красоты точным и простым языком, который вообще был характерен для его творчества: Искусство — это переработка человеком постигаемой чувствами или умом материи в эстетических целях. Эстетическая цель будет достигнута, если материя организована удовлетворительным образом. Красота будет достигнута... Ad pulcritudinem tria requiruntur integritas, consonantia, claritas. Я перевожу это так: "Для красоты необходимы три вещи — цельность, гармония и ясность". Эти качества соответствуют фазам постижения эстетического объекта. Сначала разум рисует линию, ограничивающую постигаемый объект, отделяя его от безмерного фона пространства и времени. Объект постигается как одна вещь, как одно целое. Это и есть integritas.
Затем наблюдатель переходит от одной точки эстетического объекта к другой, воспринимая соотношения различных частей, сбалансированные внутри его границ, и тем самым ощущает ритм его структуры. За синтезом немедленного восприятия следует анализ понимания: вы постигаете объект как сложный, многогранный, делимый, отделимый, составленный из частей и их суммы, гармоничный. Это и есть consonantia. Наконец, объект воспринимается как вещь как она есть и ничто иное. Этот синтез, единственно позволительный с логической и эстетической точки зрения, открывает нам ясность [claritas]. quidditas, или самость, вещи. То мгновение созерцания, когда объект окончательно постигнут разумом, который перед этим был привлечен цельностью и очарован гармонией, является ослепительно ярким безмолвным состоянием эстетического наслаждения.
Роберт С. Риф Новый подход к Джойсу, 1962

Возможно, воображение находится на грани восстановления своих прав. Если в глубинах разума кроются странные силы, способные превосходить или даже побеждать те силы, что находятся на поверхности, в наших величайших интересах постичь их и впоследствии при случае подчинить контролю рассудка.
Андре Бретон из Манифеста сюрреализма, 1924

Если вам кажется, что одного рисунка недостаточно, или если вам хочется внести изменения без стирания больших участков рисунка, возьмите другой лист бумаги и начинайте сызнова, а если понадобится, то еще и еще раз — столько, сколько нужно. Некоторым нравится определять проблему постепенно.
Когда рисунок завершен, рассмотрите его, держа на расстоянии вытянутой руки. Вы шагнули в первую стадию творческого решения проблем. Вы констатировали проблему на визуальном, параллельном языке. Вы сделали так, чтобы ее можно было увидеть.

Послание с небес
Рассматривайте этот рисунок как послание от зрительно-образной части вашего разума — от восприятия в П-режиме. Ваша задача — понять это сообщение, прочитать его. Это consonantia Фомы Аквинского, второе требование к красоте. Вы — как наблюдатель, читатель сообщения — должны переходить от одной точки рисунка к другой, воспринимая соотношения частей в границах формата. Попытайтесь увидеть образ как одно целое и одновременно видеть его части. Вы отыскиваете свои собственные мысли, которые могут принимать самые неожиданные и удивительные формы. Вы могли нарисовать нечто такое, что вы не ожидали нарисовать. Однако подсознательно вы знаете словарь визуального языка — его линии, формы и структуры. Вы умеете читать их и знаете, что рассказывает рисунок. Вы знаете это потому... что знаете. Вы можете это видеть. Когда студентка Барбара Пол, например (рис. 8.7, с. 111), обнаружила, что она неожиданно для себя самой нарисовала глыбу гранита или льда, именно в этой информации она и нуждалась — не важно, похож ли человек, которого она рисовала, на глыбу гранита или льда, важно, что Барбара Пол так чувствовала и не знала этого.
А теперь ищите на своем рисунке новую информацию.

Смысл послания
Следующий шаг— понять информацию или послание рассудком, облачив аналогию в слова. В соответствии со словами Андре Бретона, приведенными на полях, мы должны связать визуальный язык аналогии (П-режим) с вербальным языком (Л-режимом). Помните, однако, что слова служат лишь для обозначения или заголовка аналогии, чтобы только ухватить ее смысл, и не могут даже близко объять всю ее сложность.
Но этот шаг необходим, иначе хрупкое послание из другого состояния бытия, по терминологии Роберта Музиля,* (*Австрийский писатель Роберт Музиль сформулировал два основных состояния человеческого бытия, которые кажутся уместными здесь. Краткий обзор идей Музиля.) исчезнет. Трюк состоит в том, чтобы удержать в уме одновременно оба описания — визуальное и вербальное — как два представления одного и того же, в равной степени действительные и в равной степени ценные, взаимодополняющие.
Таким образом, в завершение упражнения еще раз рассмотрите свой рисунок, а затем опишите его смысл словами, либо молчаливо (письменно), либо вслух самому себе или кому-то еще.
Если вы записываете слова, я рекомендую воспользоваться другим листом бумаги или писать на обратной стороне. Это позволит рисунку сохранить свою девственную чистоту и сообщать свое сложное послание без вмешательства вербального режима, который имеет тенденцию подавлять и ограничивать визуальный язык. Вы можете, если хотите, писать подробно и пространно, а можете ограничиться одним лишь словом. Помните, однако, что слова могут лишь начать представлять бесконечно более сложный рисунок, и поскольку вы имеете двойное его представление, в длинном словесном описании особой нужды нет.
Теперь, в качестве следующего шага, нужно запомнить аналогию. Попрактикуйтесь в том, чтобы одновременно удерживать в уме рисунок и слова. Посмотрите на свой рисунок. Вообразите, что делаете мысленный снимок: запомните его вид. Закройте глаза и попытайтесь представить образ внутренним зрением. Если не можете, еще раз рассмотрите рисунок, сделайте мысленный снимок, закройте глаза и увидьте образ. Рядом с рисунком внутренним оком увидьте те слова, которые вы записали. Вы можете их прочитать? Представьте рисунок и слова бок о бок. Если какая-то часть неясна, посмотрите на рисунок или слова еще раз и повторите процесс. Это не должно занять много времени; часто для запечатления этих образов в уме бывает достаточно мгновения, потому что они исходят в первую очередь из вашего (правого и левого) разума.
Наконец, вы должны постичь свой рисунок как вещь как она есть и ничто иное. Это третье требование Фомы Аквинского к красоте — quadditas, или самость, вещи. Эти простые рисунки, которые, если выражаться словами философа, исходят из сердца, обладают цельностью, коренящейся, я думаю, в правдивости их содержания, которое является спонтанным, гармоничным и нестереотипным. Еще раз обратившись к своему рисунку, увидьте его цельность и гармонию и воздайте ему почести за мгновение ослепительно яркого безмолвного состояния эстетического наслаждения.

Рисование из жизни: студенческие аналогии проблем
Позвольте мне показать вам некоторые примеры студенческих проблемных аналогий. Проблемы, выбранные ими, естественным образом отражают их интересы и заботы на определенных стадиях их жизни. Эти заботы, конечно же, могут отличаться от ваших. Тем не менее эти аналогии иллюстрируют некоторую стадию процесса творческого мышления или решения проблем, применимого, как мне кажется, ко всякому человеку.
Я включила также (на с. 119) один пример из мира бизнеса, визуальную форму (которая сама по себе фактически является аналогией), используемую командой менеджеров одной крупной рекламной компании. Эта аналогия именуется просто Сеткой, и хотя она использует лишь небольшую часть лексикона визуального языка, она оказалась очень мощным инструментом для решения проблем и коммуникации. Я полагаю, что она черпает свою силу из П-режима познания, который она генерирует, и демонстрирует возможность практического применения аналоговых, П-изображений для решения деловых проблем.

В своих работах австрийский романист и эссеист Роберт Музиль (1882—1942) попытался справиться с проблемой примирения потребностей человека в разуме и чувствах в связи с зачастую конфликтующими требованиями цивилизованной жизни в XX веке. Формулируя структуру человеческого бытия, Музиль постулировал два основных состояния человеческого бытия в современной жизни, которые он назвал нормальным состоянием и другим состоянием. Нормальное состояние он описывает следующим образом:
Мы развивались — если описывать это состояние в сравнении с другим — через нацеленность нашего интеллекта на то, что мы есть: хозяева земли, на которой мы некогда были пустым местом в окружении необъятного пространства; активность, наглость, коварство, хитрость, неугомонность, злобность, охотничий талант, любовь к войне — вот те моральные качества, которым мы можем быть благодарны за свое возвышение.
Другое состояние Музиль описал как исторически не менее доказуемое, хотя оно, быть может, оставило не столь сильный отпечаток в нашем прошлом. Другое состояние — это состояние созерцания, воображения... безволия, бегства, обращения внутрь себя... В этом состоянии образ каждого объекта становится не практической целью, но бессловесным переживанием. Музиль понял, что именно ускользающая природа другого состояния сделала его иллюзорным, нематериальным, бесполезным, неинтересным, даже патологическим с точки зрения нормального состояния. Его недоступность словесному описанию затрудняет его смешение с нормальным состоянием.
Но, утверждает Музиль, нормальное состояние ни в коей мере не является более реальным, более объективным, более рациональным или бесчувственным, нежели другое состояние. Каждое состояние, говорит он, имеет собственную сущность, собственную реальность, объективность, рациональность, чувственность, но отличную от другого.
Главная цель, которую Музиль поставил перед собой в своем творчестве, состояла в том, чтобы прояснить, каким образом можно было бы создать более гармоничные, продуктивные и взаимодополняющие отношения между другим состоянием и нормальным.
В своих эссе и в своей самой известной работе, романе Человек без свойств, который был опубликован в трех томах, датируемых 1930, 1933 и 1943 гг., Музиль исследовал умопомрачительные по сложности связи между этими двумя режимами восприятия мира.
По биографической книге Давида С. Люфта Роберт Музиль и кризис в европейской культуре, 1880-1942 гг., 1980. Цитаты взяты из эссе Музиля Формирование новой эстетики: замечания о кинодраматургии, 1925

Рис. 9.1. Проблемная аналогия студентки Пам Фолан.

Рисунок сопровождается Л-режимным описанием: Куда я иду? Одна часть меня хочет заняться бизнесом или юриспруденцией и стать большим человеком; другая хочет заняться моделированием одежды. Другая часть просто запуталась!

Рис. 9.2. Проблемная аналогия Джуди Сталь.

Проблема: карьера, ведущая в никуда. Вся жизнь идет в никуда, нет никакого направления


Рис. 9.3. Проблемная аналогия Крейга Альберта.

Проблема: компьютерная программа. (Позже Крейг сказал мне, что его рисунок позволил ему решить эту проблему и закончить программу так, чтобы она работала очень эффективно).

Рис. 9.4. Неподписанный проблемный рисунок.
Ожирение; мне кажется, оно охватывает все стороны моей жизни, затеняя и затемняя их

Рис. 9.5. Неподписанный проблемный рисунок.

Попытка приспособиться, найти свою "нишу", установить связь с другими людьми.
(Отметьте, что студент аккуратно обозначил верх рисунка. Он имел право сделать это, потому что положение маленькой изолированной формы относительно большой формы — критически важный элемент для понимания смысла аналогии. Если вы перевернете книгу, то обнаружите, что смысл меняется.)


Рис. 9.6. Проблемная аналогия студентки Рут фон Зидов.

Я наверху со всеми своими сложностями. Вещи и идеи поступают ко мне со всех сторон. Главная проблема состоит в том, что я не могу выбрать карьеру — фактически, жизненный путь. Одна сторона ориентирована на ученую степень; другая сторона, творческая, игривая, ориентирована на искусство и литературу. Путь к счастью лежит где-то посредине, но становится все труднее и труднее определиться с выбором. Я чувствую, что заблудилась.



Рис. 9.7

Примером использования визуального языка П-режима является так называемая Сетка, впервые разработанная в 1978 г. Ричардом Боном, научным директором всемирно известной рекламной корпорации Foot, Cone & Belding (FCB).
Сетка, показанная на рис. 9.7, является простым и мощным визуальным инструментом, который конденсирует в себе большое количество сложной информации. По словам представителя FCB Дэна Фокса, Сетка помогла нам в буквальном смысле расчертить линиями наше мышление. Дэвид Бергер, корпоративный научный директор, выразился так: Сетка обеспечивает понимание и служит средством общения... Это концептуальный инструмент. Это не формула. Это не догма. Это средство, помогающее думать и общаться.
Эффективность Сетки связана с размещением внутри формата, одним из компонентов параллельного языка, который был продемонстрирован в наших первых аналоговых упражнениях в главе шестой (высокое/низкое размещение радости и депрессии, размещение справа/слева в связи с аналогиями гнева).
Высокое место в Сетке зарезервировано за восприятием таких важных или дорогостоящих продуктов, как автомобили, низкое — для менее дорогих и важных продуктов, предметов домашнего обихода например.
Левое расположение (наискосок от обычно доминирующего правого глаза, которым управляет левое полушарие) предназначено для продуктов, соответствующих вербальному, цифровому, аналитическому типу мышления, покупатели которых предпочитают информацию и данные — например, автомобили и видеокамеры. Правое же размещение предназначено для продуктов и услуг, которые взывают к эмоциональным потребностям и желаниям, таким как путешествия и косметика (см. рис. 9.8 на следующей странице).
Размещение конкретного продукта в Сетке определяется обычным изучением свойств продукта и его потенциальных покупателей — опросами, результатами прежних продаж и т. д. Эти данные обрабатываются по специальным формулам, и продукт затем помещается на координатную сетку в виде точки — высоко или низко, левее или правее, число вариантов безгранично. Как сказал Бергер, Сетка — не догма.


Рис. 9.8

Рис. 9.9
Простой и мощный визуальный образ формирует основу для рекламной стратегии и, что, может быть, еще важнее, обеспечивает рекламное агентство средством эффективного сообщения этой стратегии клиентам: клиенты способны мгновенно прочитать и понять Сетку, потому что размещение в формате, как компонент параллельного языка, понимается интуитивно.
Интересным аспектом Сетки является очень высокая степень кучности размещения определенного продукта на ней. Джинсы всех моделей попадают на один и тот же участок координатной Сетки — примерно в центре континуума высокая/ низкая вовлеченность и немного справа (рис. 9.8); инсектициды оказываются в нижнем/левом квадранте; страховки—в верхнем/левом квадранте. Это размещение сохраняет силу для таких разных стран, как Великобритания, Италия, Япония, США и Пуэрто-Рико.
Успешное и чисто интуитивное использование компанией FCB лишь одного из компонентов визуального языка позволяет надеяться, что более полное использование этого языка окажется очень полезным при решении деловых проблем конечно же, творческим процессом, а в любом творческом процессе вы приходите к появлению простого решения. Некоторые из предположений в первом варианте Сетки Бона не выдержали испытания временем. Некоторые параметры были изменены. И самое главное, этот инструмент работает лучше всего, когда люди вкладывают в него свое собственное мышление. Поэтому мы используем простую схему.
Дэвид Бергер, Из обращения к группе менеджеров компании FCB.

Реакции студентов на аналоговое рисование
Многие студенты высказали мне свои реакции на это упражнение. Наиболее частым комментарием было то, что рисование проблемы изменяет ее, делает ее более объективной, словно раньше она была внутри, а теперь всплыла наружу. Другой распространенной реакцией было удивление по поводу того, как проблема выглядит, или по поводу обнаружения некоторой неожиданной стороны проблемы, которая ранее оставалась за пределами рационального сознания.
Таким образом, посредством рисования мы можем отпереть дверь, которая никак не поддавалась сознанию. Дневники творческих мыслителей полны указаний на то, что элементы творчества всегда были таинственны и находились за пределами рационального сознания. Как писал в 1910 г. великий русский художник Василий Кандинский, мы должны говорить о тайне на языке тайны. В наших поисках Первого инсайта, первоначальной стадии творческого процесса, функция аналоговых рисунков состоит в том, чтобы сделать таинственное субъективное царство более объективным. А это, как сказала философ Сюзан К. Лангер (см. цитату на с. 105), есть функция самого искусства.

Подобно тому как первооткрыватель проникает на новые и неизведанные земли, человек делает открытия в повседневной жизни, и до той поры немая окружающая среда начинает разговаривать с ним на языке, который становится все более понятным.
Василий Кандинский От точки и линии до плоскости, 1947


Проблемная аналогия Проблема с отцом Дж. Дж. Де Мосса.

Я вижу в этом рисунке сильную боль. Я никогда раньше не понимал, пока не сделал этот рисунок, как сильно отец обидел меня — не разозлил, не оскорбил, а именно обидел

Извлечение смысла изнутри наружу
Много лет назад мне поручили позаниматься с группой взрослых, которые плохо умели читать. Это был незабываемый опыт. Мне запомнился человек, который, наверное, впервые в жизни стал понимать смысл написанных слов. Ему было около тридцати лет, и он никогда не учился читать. По букварю для начальной школы мы разбирали фразу Мальчик поднялся на холм. Напряженно ведя пальцем по строке, этот человек произносил вслух слова, делая продолжительные паузы между ними. Когда он дочитал предложение до конца, я спросила, что он прочитал. Не знаю, — ответил он. Я попросила его перечитать предложение еще раз, и он опять не смог повторить прочитанное. Я предложила ему закрыть глаза и вообразить, что он наблюдает за мальчиком, который идет по тропинке, вьющейся по склону холма, и наконец добирается до вершины. Я спросила, видит ли он это как мысленный образ. Да, — сказал он, — вижу. Через мгновение он открыл глаза, уставился на меня и спросил: И что? Именно это вы сейчас и прочитали: "Мальчик поднялся на холм". Выражения его лица в тот момент я никогда не забуду. Он вдруг понял, что написанные слова имеют смысл, что их можно понимать и увязывать со своим опытом и мысленными образами. До этой минуты он, видимо, рассматривал слова лишь как слова — напечатанные буквы, сгруппированные особым образом, которые нужно узнавать и произносить, — не видя того, что в них есть смысл.
Работая со студентами, изучающими изобразительное искусство, я часто вспоминаю этот опыт, когда они вдруг видят, что рисунки (и другие произведения искусства) несут в себе смысл. Я, конечно, имею в виду не только предметные рисунки — портреты, пейзажи, натюрморты. Такого рода смысл — что нарисовано — можно выразить в нескольких словах. Но смысл также выражается через параллельный язык рисунка, изображены ли на нем узнаваемые объекты или что-то совершенно беспредметное. Этот иного рода смысл требует иного рода понимания, подобно тому, как моему не умевшему читать студенту пришлось использовать иное умонастроение, включенное посредством создания мысленного образа, чтобы понять смысл набора слов. Точно так же и в рисовании, чтобы постичь смысл рисунка, нужно читать рисунок, используя язык художника, и этот смысл, однажды понятый, может оказаться невыразимым для слов. Однако его можно читать по частям и как целое.
В своих аналоговых рисунках вы создавали образы, используя язык художника, и, как вы уже обнаружили, вы способны интуитивно читать их. Возможно, это было вашим первым знакомством с такого рода пониманием. Но этот навык сравним с навыком понимания значения слов, и его можно улучшать через учебу и практику, если вы хотя бы раз пережили иное умонастроение.
Я полагаю, что в этом смысле вам будет полезно потренироваться под моим руководством с чтением нескольких аналоговых рисунков — главным образом для того, чтобы улучшить свои навыки чтения аналоговых рисунков и обрести большую уверенность в том, что вы понимаете рисунки правильно.
Признаюсь, это рискованное дело, учитывая очень личную природу аналоговых рисунков. Но в искусстве некоторые основы композиции всегда сохраняют свое значение, идет ли речь о рисунках великих мастеров (как показал анализ Ряженых Рембрандта, данный Натаном Гольдштейном на с. 97) или о ваших аналоговых рисунках, призванных помочь вам понять самого себя. Смысл впечатан в параллельный визуальный язык рисунка, в словарь его линий, форм и структур. Этот смысл может рождаться в подсознании зрителя. Но опять же давайте попытаемся перевести его в слова, чтобы сделать субъективное объективным.
Удивительно современный взгляд на обучение рисованию был представлен в небольшом учебнике для начальной школы, написанном в 1916 г. Уолтером Сарджентом и Элизабет Э. Миллер:

Упор сделан на два применения рисования: во-первых, на его использование как средства выражения мыслей, которое существенно отличается от вербального языка и потому предоставляет уникальный метод анализа объектов и представления их в новом свете; во-вторых, на его использование как формы эстетического выражения, средства развития художественного вкуса и прямого пути к источникам эстетического наслаждения.
Из книги Как дети учатся рисовать

Чтение проблемных аналогий
Я выбрала для анализа три проблемные аналогии. Две из них кратко охарактеризовали сами студенты, выполнявшие их так, что нам, по крайней мере, известен объект. Третий рисунок остался без ярлыка, и я попытаюсь прочитать его с нуля.
Первый рисунок, выполненный студентом А. Г., озаглавлен Разорванная связь. Мое прочтение этого рисунка таково.
Некая тяжелая блокирующая форма (темный участок справа) представляет собой препятствие, которое удерживает и заключает в себе события, относящиеся к этой связи. (Словарное значение расположения этой формы с правой стороны мы уже обсуждали на с. 84.) В эту связь вовлечены две группы людей, может быть, родственников или друзей (диагонально-треугольные формы и противостоящие им квадратные формы), и эти группы очень сильно отличаются друг от друга. Внутри обеих групп, однако, повторяемость и некоторая жесткость форм могут говорить об однородности. Происходят некие события (формы, плывущие в пространстве между двумя семейными группами, и темный барьер), раздельные и не связанные друг с другом, но в каком-то смысле обыкновенные и повторяющиеся: все они заключены в одну формальную структуру (разделенные равными расстояниями диагональные линии непосредственно над семейными группами; эти линии образуют новый барьер, многослойный и плотный). Но человек (форма в виде цветочного бутона в центре) убегает и в своем бегстве переживает чувство обновления энергии и личной силы (форма взрыва: вспомните аналоговые рисунки на тему энергичность или сила). Он ищет свободу (пустое пространство в левом верхнем углу, которое по площади почти не уступает территории проблемы в нижней правой половине).


Рис. 10.1. Проблемно-аналоговый рисунок А. Г., озаглавленный Разорванная связь

Разорванная связь — радостный и уверенный рисунок (линии четкие и сильные), а форма раскрывающегося цветка напоминает аналогии на тему радость.
Второй рисунок производит совершенно иное впечатление. Вспомните, что в словаре рисования формы, помещенные низко в рамках формата, подразумевают упадок или депрессию. На этом рисунке, выполненном студентом Дж. Д. М., человек помещен почти в самом низу формата и занимает совсем мало места. Он горизонтален, т. е. пассивен (вспомните аналогово-словарную форму для спокойствия).


Рис. 10.2. Неозаглавленный проблемно-аналоговый рисунок студента Дж. Д. М.

Все другие (вертикальные линии) активны и подвижны, но не пересекаются с горизонтальным человеком. Этот человек отчужден, избегаем и в каком-то смысле низок, подобен червяку. Однако этот рисунок порождает странное чувство уверенности и ясности, словно этот человек говорит нам: Да, все это именно так. Вам это кажется ужасным? Но я нахожу это интересным, даже приемлемым!
На обороте рисунка Дж. Д. М. написал: Проблема состоит в том, что я чувствую себя одиноким и чужим для всех. Я ощущаю себя словно не укладывающимся в общую картину. Это прочтение рисунка идеально согласуется с самим рисунком. Однако я почему-то не могу игнорировать другое сообщение, запечатленное в этих линиях: ту заботливость, с какой был выполнен рисунок. Аккуратно нанесен формат, вертикальные линии, обозначающие других, нарисованы с большим тщанием и точностью. Червеобразная форма тоже очень красива с ее выступающими подобно веточкам штрихами. Эта точность, это наслаждение рисованием, эта уверенность художника в себе входят в странное противоречие со смыслом форм — и оба эти значения, без сомнения, имеют силу.
Третий рисунок, выполненный студентом С. К, весьма таинственен и очень красив. Если кто-то сомневается в способности студентов нехудожественных специальностей выполнять высокохудожественные работы, этот рисунок сметет все сомнения. Но вот что он означает? Какую проблему он сообщает нам?


Рис. 10.3. Неозаглавленный проблемно-аналоговый рисунок студента С. К.

Какое понимание он обеспечивает? Центральная воронка завораживает, даже гипнотизирует своей экспрессивностью. Центральная форма самодостаточна, замкнута, не имеет выхода, безнадежно заперта. И что она содержит в себе? Глазовидную форму, безжалостную, обращенную внутрь, видящую, но бесчувственную. Глаз окружен слоями (спиральными линиями, попеременно светлыми и темными), но сам он остается неподвижным и безучастным. Этот образ наводит ужас, как какая-нибудь жуткая навязчивая идея или страшное чудовище. Вы наверняка чувствуете это, как и я. Вы смотрите на реальность другого человека. Думаю, вы поймете меня, если я скажу, что для работы с этим рисунком требовалось настоящее мужество.
Трудно оторваться от этой гипнотической центральной воронки — как красиво нарисована слоеная спирать! Но в рисунке значительно все. Подобные плавникам формы напоминают оборонительную линию, выстроенную для защиты центральной формы, а многократно повторяемые восьмерки усиливают ощущение обороны, представляясь чуть ли не звеньями средневековой кольчуги. Поскольку форма помещена слева, просматривается желание движения вперед. Но движение заблокировано теми самыми формами, которые обороняют центральную воронку.
Этот рисунок сразу же напомнил мне работу французского художника Одилона Редона Глаз, как причудливый воздушный шар, плывущий в бесконечность, показанную на рис. 10.4.

Рис. 10.4.
Одилон Редон (1840-1916). Глаз, как причудливый воздушный шар, плывущий в бесконечность (к Эдгару По). Литография, 1882

Одилон Редон так говорил об этой своей работе:
Суть тайны — в сохранении состояния неопределенности через возможность двоякой и троякой интерпретации, через смутные намеки на возможные интерпретации (образы в образах), через формы, которые материализуются, но только в сознании зрителя

В словаре визуального языка смысл этого, словно привидевшегося во сне, глаза, может быть слишком сложен, чтобы выразить его словами, как на то указывает сам Редон в цитате на полях. Одной из интерпретаций может быть то, что все это как-то связано с внутренним я, но двусмысленность сохраняется. В изображении Редона глаз является фокусом подобной на сон фантазии. Рисунок моего студента обладает тем же свойством подобия сну, только он страшный, обороняющийся и отстраненный.
Мои интерпретации этих проблемных аналогий являются лишь предположением о возможном взгляде на эти рисунки. Вы можете интерпретировать эти рисунки совершенно по-другому. И, быть может, единственно верное прочтение может осуществить лишь сам художник; ведь это его прочтение самого себя, мозг сам разговаривает с собой. Но я надеюсь, что мои интерпретации помогут вам научиться читать послания, содержащиеся в ваших собственных проблемных аналогиях. Это не так уж трудно, если вы постигнете ту идею, что все линии, формы и структуры всегда несут в себе смысл.

Перевернутое мышление
Едва ли нужно говорить о том, что при перестановке букв в слове получается совершенно другое слово с другим значением. То же относится к перестановке слов в предложении или предложений в абзаце: в каждом случае, изменяя структуру вербального языка, вы изменяете смысл. Не стоит удивляться тому, что это оказывается справедливым и в отношении визуального языка рисунка. Изменив какие-то линии, формы или структуры, вы измените смысл рисунка. И самое разительное и убедительное доказательство тому — рассмотрение проблемных аналогий в перевернутом виде.

Психологи указывают на то, что большинство из нас обладает определенным умонастроением. Это значит, что мы навязываем себе привычки, которые ограничивают наше мышление.
Переворачивая проблему вверх ногами, мы имеем шанс наткнуться на новаторское решение проблемы. Говорят, что изобретение Фордом сборочного конвейера было навеяно именно такого рода перевернутым мышлением. Вместо того чтобы задавать обычный вопрос "Как доставить рабочую силу к материалам, которые должны быть обработаны?", Форд спросил: "Как доставить работу к людям?" Из этого свежего подхода родилась идея конвейера.
Орен Урис и Джейн Беисахель
О работе: быстрые решения проблем занятости, Лос-Анджелес таимо, 1981

Как вы помните, мы ищем Первый инсайт, преимущественно подсознательное осознание в П-режиме того, что что-то не так, чего-то недостает, что-то не укладывается в личную проблему или ситуацию; это восприятие подталкивает мыслителя искать творческое решение для этой проблемы. Вы поймали это восприятие в своей проблемной аналогии. Какова, в таком случае, цель ее переворачивания? Не будет ли она нести совершенно иное визуальное послание? Да, конечно. Но читая это послание, вы можете обнаружить важные элементы рисунка, которые могли прежде упустить. Вы, в сущности, рассматриваете ту же самую проблему под другим углом зрения. И этот угол зрения может сужаться полегнъпл, когда рисунок будет возвращен в нормальное положение.
Переворачивание, как вы уже узнали в главе второй, — эффективный способ включения реакции П-режима. Оно позволяет вам одновременно видеть и рисовать. Но насколько эффективен этот трюк с переворачиванием в деле творческого решения проблем? Ясно, что, имея возможность перевернуть вверх ногами рисунок, мы не можем перевернуть окружающий мир, чтобы взглянуть на него под иным углом зрения. И если вы спросите: Почему бы просто не визуализировать объект перевернутым, а потом нарисовать его (или проработать проблему), исходя из созданного мысленного образа?, я отвечу вам: Это слишком трудно. Правильно визуализировать, а потом нарисовать перевернутый образ — чрезвычайно трудная задача даже для опытного и хорошо подготовленного художника. Я уж точно на это не способна, хотя знавала нескольких художников, которые могли совершить такой подвиг. Попробовать, конечно, можно, и это было бы, наверное, забавно, но я бы на вашем месте не была слишком уверена в успехе. Я предпочитаю видеть то, что действительно находится перед глазами — в реальности! Вот только если бы могли так просто поставить свою модель на голову... или перевернуть вверх ногами пейзаж.
Но мы не можем этого сделать, и затрудненность такой сложной визуализации, возможно, проливает свет на проблему, которую я наблюдаю во многих рекомендациях по творческому мышлению, предлагаемых авторами, пишущими на эту тему. Например, А. Ф. Осборн, известный специалист в сфере изобретательства, изложил список вопросов для оригинального мышления, где предлагаются различные манипуляции с интересующим объектом: Можно ли его увеличить, уменьшить, разложить на кусочки? Можно ли его перевернуть вверх ногами, вывернуть наизнанку? Эти предложения кажутся разумными, но ведь и рекомендация Имейте побольше воображения! тоже легко слетает с языка. Вот выполнить эти рекомендации не так легко, хотя, быть может, вам и удастся визуализировать некий смутный образ, и, быть может, этого окажется достаточно для осмысления нового подхода к решению проблемы.
Я считаю, однако, что П-режим обычно лучше работает с конкретным материалом. Некоторые виды творческих упражнений вроде бы отвечают этому предпочтению, которое П-режим отдает реальным вещам из реального мира. Одним из примеров может послужить техника словесной игры, когда человек, решающий проблему, пытается отыскать в уме различные ассоциации, связанные с выбранным словом. Другой пример — биоэвристика, которая центрирует мышление вокруг образа живого или неодушевленного природного объекта (животного, птицы, микроба, растения, ракушки, камня), который может быть как-то связан с изучаемой проблемой. Еще один пример — древняя книга Ицзин, 4000-летней давности китайское пособие по интуиции, основанное на наборе из шестидесяти четырех гексаграмм, содержащих шесть сплошных и прерывистых линий во всевозможных комбинациях.
В моем подходе к творчеству конкретные объекты, используемые в помощь мышлению, — это, конечно же, рисунки. Одно из преимуществ рисунков над описанными выше приемами, как я это вижу, состоит просто в том, что рисунки выходят изнутри мыслителя и представляют собой ставшие видимыми мысли. И рисунки можно переворачивать. Рассматриваемые под различными углами зрения, рисунки способны снабдить вас информацией, которая не всегда сразу заметна.
Давайте проверим это. Вернитесь к нашим первым аналоговым рисункам в книге (с. 80—83) и достаньте аналогии, сделанные вами: аналогии эмоционального состояния, портретную аналогию и проблемную аналогию той проблемы, над которой вы сейчас работаете. Переверните эти рисунки вверх ногами и рассмотрите их с новой точки зрения.
Вы заметите, что аналогии эмоционального состояния, показанные в книге, в перевернутом виде несут в себе иное невербальное послание. Гнев кажется направленным в другую сторону. Депрессия становится манией, своего рода диким безумством. Спокойствие становится менее спокойным, в большей мере уподобляясь счастью или радости. Радость же становится легкой меланхолией. Теперь рассмотрите свои собственные рисунки и прочтите эту новую информацию. То, что вы видите, — это оборотная сторона эмоционального состояния, ее противоположность или возможность ее противоположности. Подобно тому как вы могли читать свои аналогии в правильном положении, вы можете читать их и перевернутыми, и смысл, который вы извлекаете при этом, может улучшить понимание значения этих рисунков, когда вы вновь вернете их в первоначальное положение.

Чтение перевернутых аналогий
Опять же мне хотелось бы коротко прокомментировать свое прочтение визуального языка студенческих рисунков, наблюдаемых теперь в перевернутом виде. И снова хочу предупредить, что мое прочтение есть моя интерпретация — совсем не обязательно точная, учитывая личную природу этих рисунков.
Теперь обратитесь к портретным аналогиям, начинающимся со с. 109, и переверните книгу. Вы обнаружите, что рассмотрение портретов под таким углом зрения подразумевает в себе вопрос А что, если бы...? Что, если воспринимавшиеся художником черты человека перевернуть? Что, если бы качества, рассматривавшиеся как нижние, как основа, оказались наверху?
Перевернутый рисунок позволяет взглянуть на человека с иной точки зрения, в ином ракурсе. Изображение на самом-то деле не меняется — линии ведь остаются те же самые, но вы можете заметить что-то такое, чего не видели раньше: какое пространство занято гневом, например, или что этот человек большую часть времени весел. В Портрете Дж. С (с. 110) то, что Ивлин Мур назвал поглощенностью собой, в перевернутом виде становится гораздо более очевидным.
Теперь обратитесь за новой информацией к своей собственной портретной аналогии, задавая вопрос А что, если бы...? Чтобы дать название своему новому восприятию, напишите на обороте рисунка или на другом листе бумаги какие-то свои замечания, порождаемые этой новой точкой зрения.
Теперь перейдем к проблемным аналогиям, начинающимся со с. 117, и вновь перевернем книгу. Вы увидите, что в перевернутом виде эти рисунки тоже открывают новое понимание. Даже кажущийся симметричным рисунок Джуди Сталь (Карьера в никуда, с. 117), подразумевает легкое продвижение вперед, когда рассматривается в перевернутом виде — небольшой подъем в нижнем правом углу, легкий наклон вправо. Только взглянув на этот рисунок в перевернутом виде, я, парадоксальным образом, смогла увидеть обороняющийся, направленный вниз и назад характер первоначального восприятия. То есть, только увидев легкое движение вперед в перевернутом рисунке, я смогла увидеть обратное в первоначальном изображении.
Другой симметричный рисунок, неподписанный и озаглавленный Ожирение (с. 118), при рассмотрении в перевернутом виде тоже доносит некоторую информацию: крест в центре (олицетворяющий, возможно, внутреннее я, волю, мышление или что-то в этом роде) слегка наклонен вперед (при нормальном рассмотрении), что является позитивным знаком. И опять же, я не замечала этого, пока не перевернула рисунок.
В главе девятой (с. 118) я уже упомянула о том, что неподписанный рисунок Попытка приспособиться в перевернутом виде видится иначе. Когда его переворачиваешь, вопрос А что, если...? становится очевидным: что, если бы, оставаясь вне общества, автор рисунка имел иное, более жизнерадостное умонастроение (отношение, чувство, взгляд, позицию, ориентацию и т. п.)? В перевернутом виде маленькая форма представляется притягивающей большую форму к себе. Увидев это, я отчетливее поняла ощущение отверженности и печали в рисунке, возвращенном в первоначальное положение.
И наконец, три проблемные аналогии, которые анализировались в начале этой главы.
Первая из них, Разорванная связь, при рассмотрении вверх ногами (рис. 10.5) обнажает иной аспект проблемы: ее остроту и болезненность. То, что представлялось игривым и уверенным, теперь видится несколько агрессивным и сварливым — именно таков, возможно, вклад самого А. Г. в разрыв отношений.
В отношении второго рисунка сам его автор, Дж. Д. М., написал так: Когда я переворачиваю свой рисунок (см. рис. 10.6), создается впечатление, что все тянутся ко мне и что я сам стремлюсь к изоляции. Может, это так и есть? Красивый вопрос!
Третий рисунок, выполненный С. К., в перевернутом виде совершенно преображается (рис. 10.7). Он становится живым и танцующим. Замкнутая спиральная форма кажется жизнерадостной, нежно поддерживаемой мягким прикосновением любящей структуры, которая защищает ее, но не удерживает. Правда, глаз остается направленным внутрь и отстраненным, но таит в себе такую нежность, что теряет свое качество предвестника несчастий. Что, если бы человек, нарисовавший это, мог перевернуть свои чувства, перевернуть проблему вверх тормашками?

Аналогия — это зеркало, но не волшебное
Конечно, информация, содержащаяся в аналоговых рисунках, — это только информация; это не волшебство. Увидеть что-то — еще не значит изменить отношение или привычки мышления.


Рис. 10.5. Проблемно-аналоговый рисунок А. Г., озаглавленный Разорванная связь. Перевернутый вид


Рис. 10.6. Неозаглавленный проблемно-аналоговый рисунок студента Дж. Д. М. Перевернутый вид
Но рисунки снабжают нас конкретными образами, извлеченными из подсознания, на которые можно подвесить сознательные мысли и действия, — метафорой или аналогией, вокруг которой наугад организуются мысли и поступки и воображаются возможные решения.
Еще одна идея насчет перевернутого рисования и перевернутого решения проблем. Я полагаю, что их важнейшим вкладом в творческий процесс является снятие тревоги. Создается впечатление, что Л-режим объявляет, что никакая перевернутая вещь не может быть важной, и, самоустраняясь, позволяет вступить в игру восприятию, интуиции и игривым творческим способностям П-режима.
После рассмотрения оригинальной проблемной аналогии в перевернутом виде вы можете пожелать сделать новую аналогию, включив в нее новые впечатления и продвинув первую проблемную аналогию в новую стадию. А может быть, вы захотите создать совершенно новую аналогию. Многие творческие люди работают над несколькими проблемами одновременно. Помните, что проблемы могут быть большими или маленькими, важными или относительно тривиальными, общественными или личными. Аналогии покажут вам, что есть у вас на уме, не осознаваемое на рациональном уровне.



Рис. 10-7 Неозаглавленный проблемно-аналоговый рисунок студента С. К. Перевернутый вид

Не упустите красивый вопрос
Рассматривая (свою) реальность в форме проблемных рисунков, ищите части, которые смущают вас, которые кажутся не на месте или недостающими или которые приходят на ум, когда вы меняете свою точку зрения, как в случае перевернутых рисунков. Не упускайте из виду вопросов: Интересно, почему...?, А что, если...?, Но где же...? или Но что это?, Что бы это могло значить? Среди этих вопросов может скрываться красивый вопрос.
Если ответ на этот вопрос не приходит сразу, но вам кажется, что его очень важно найти, значит, вы, возможно, вошли в первую стадию творческого процесса — Первый инсайт. П-режим таинственным образом привлек внимание Л-режима к вопросу, который тот не смог отринуть, и вынудил его заняться поиском ответа. Чтобы найти ответ, Л-режим должен узнать побольше, научиться как можно большему, насытить мозг информацией, изучить каждую грань этого вопроса, который сидит отныне в мозгу и дожидается ответа.


Рембрандт
Рембрандт с тремя усами фрагмент. Эскиз. Г-н и г-жа Роберт Энджел, Пасадена, Калифорния

ЧАСТЬ III
Новые стратегии мышления

Если бы мы с вами оказались лицом к лицу и вы спросили меня: "Могу ли я научиться рисовать?", я бы без колебаний ответил: "Да". Потому что этому может научиться любой человек с нормальным интеллектом. В этом нет ни малейших сомнений.
Артур Л. Гаптил Самоучитель рисования, 1933


Установление правил игры
Одним из парадоксов творчества представляется то, что оригинальное мышление требует ознакомления с идеями других людей.
Джордж Неллер Искусство и наука творчества, 1965

Из биографий творческих личностей становится ясно, что творческие решения легче приходят, когда ум подготовлен знаниями. Лучше всего, если исследователь уже является специалистом в интересующей его области, потому что цель Насыщения, второй стадии творческого процесса, состоит в том, чтобы узнать (в идеале) все что можно о данной проблеме. Естественно, в большинстве случаев столь максималистский подход не требуется, но даже при решении небольшой проблемы вы должны собрать достаточно знаний, чтобы отыскать путь к решению.
Процесс Насыщения является, я полагаю, преимущественно функцией Л-режима. Обстоятельство преимущественно весьма важное. Простой сбор всей подряд информации, вероятно, не привел бы к отысканию решения рассматриваемой проблемы. Должен присутствовать еще один фактор: выбор из огромной массы доступной информации именно тех данных, которые соответствуют Первому инсайту, уже пережитому вами, данных, которые содержат в себе, по крайней мере, потенциал для решения проблемы.
Взгляд вовнутрь и взгляд наружу
Я полагаю, что рассмотрение информации, критически важной для нахождения решения, требует умения видеть — не в буквальном смысле, но скорее в том значении этого слова, какое используют художники. Правила или эвристика для такого рода зрения весьма коротки. Нет ничего удивительного в том, что они соответствуют базовым требованиям реалистического рисования с натуры, поскольку на этой стадии человек должен смотреть вовне, в противоположность первой стадии, где следовало смотреть внутрь себя.
Как вы обнаружили в предыдущей главе, Первый инсайт часто принимает форму наводящего на размышления вопроса. В попытке найти ответ на этот вопрос Насыщение, напротив, обычно принимает форму утверждений: То-то и то-то свидетельствует о том, что..., История показывает, что... или В 1972 г. произошло событие, которое... Таким образом, Первый инсайт снабжает вторую стадию изучения имеющейся информации целью и направлением поисков, зажигает своего рода маяк для исследователя. Хотя он может меняться или даже преображаться в ходе поисков, Первый инсайт обычно сохраняется на протяжении всех пяти стадий творческого процесса как организующий принцип — как вдохновение, которое, по определению, вдыхает жизнь в поиски решения.
Основные стратегии Насыщения
Для насыщения разума информацией о проблеме я предлагаю следующую эвристику, которая поможет вам увидеть, укладываются ли данные в границы проблемы, как они укладываются, где они укладываются и почему они важны (или не важны). Чтобы достичь такого умения, вы должны научиться:
1. Воспринимать края проблемы. Где кончается одно и начинается другое? Где границы проблемы (края, отделяющие ее от того, что ее окружает)?
2. Воспринимать негативные пространства проблемы. Чем занято пространство (или пространства) вокруг или позади объектов проблемы? Поскольку пространства имеют общие края с объектами, не могут ли пространства помочь четче определить объекты?
3. Воспринимать соотношения и пропорции проблемы. Исходя из вашей точки зрения, как состояние проблемы соотносится с константами ситуации — вещами, которые не меняются (или не могут быть изменены)? Как соотносятся различные части проблемы между собой и с целым?
4. Воспринимать светотень проблемы. Что является видимым — освещено, — а что остается в тени? Какие части невозможно увидеть в данный момент?
5. И, наконец, воспринимать гештальт проблемы. Какой уникальный набор свойств — самость, quidditas Фомы Аквинского — делает проблему такой, как она есть, и никакой другой?
Как ни странно, на эти вербальные вопросы лучше всего ответить не вербальным языком, но посредством умелого видения.
Эти вопросы формируют стратегию, или, точнее, набор из пяти стратегий, для иного видения доступной информации. И использование этих стратегий — эвристики видения — требует понимания реального смысла всех этих терминов: например, термина негативное пространство. Я считаю, что самый эффективный способ достижения этого понимания — научиться видеть через обучение рисованию, подобно тому как следует предварительно научиться читать, чтобы научиться заниматься библиотечными исследованиями.
К парадоксальному не следует относиться легкомысленно, поскольку парадокс является источником страсти для мыслителя и мыслитель без парадокса подобен любовнику без чувства — является жалкой посредственностью... Высшим парадоксом всякого мышления является попытка открыть то, что мышление не способно осмыслить.
Серен Киркегор Философские фрагменты, 1844

Если мозг работает через образное представление — ведь мы полагаем, что все воспринимаемое нами суть образы — значит, нам нужно знать код - правила представления. В этом отношении физика не имеет практически никакого значения, как не имеет значения физика шахмат.
Р. Л. Грегори Разум в науке, 1981

Искусством пренебрегают, потому что оно основано на восприятии, а от восприятия отмахиваются, потому что предполагается, что оно не имеет отношения к мышлению.
Учителя и администраторы школ никогда не позволят изобразительному искусству занять важное место в школьном расписании, пока не поймут, что искусство является самым мощным средством улучшения восприятия, без которого невозможно никакое продуктивное мышление в любой области знаний.
Мы более всего нуждаемся не в большей эстетике и не в более эзотерических учебниках но искусству, но в понимании того, что наше обычное пренебрежение к визуальному мышлению недопустимо. Когда мы поймем это теоретически, мы сможем попытаться практически исправить этот перекос, который уродует обучение навыкам мышления.
Рудольф Арнхайм Визуальное мышление, 1969

Умение видеть — это навык, которому можно и научиться, и научить
В искусстве есть старая поговорка: Если научить человека видеть, он научится рисовать. Итак, овладеть надо не умением рисовать, а умением видеть.
Видение парадоксально само по себе. Несмотря на тома письменных свидетельств того, что человеческое восприятие полно ошибок, существует стойкое мнение, что умение видеть является естественным и не требует большего обучения, чем, скажем, дыхание. Один из результатов такого представления — то, что зрительное восприятие совершенно игнорируется как возможный школьный предмет, если не считать случайного обучения навыкам восприятия на уроках физкультуры или шитья, черчения или труда. Даже на уроках изобразительного искусства учителя редко учат детей навыкам восприятия.
Если выражаться более осторожно, вероятно можно было бы сказать, что обучение школьников умению видеть и близко не напоминает энергичный и систематичный подход к обучению чтению. Для большинства учеников обучение чтению и письму занимает годы исследований и усилий, а умение видеть принимается просто как данность. Хотя школьные учебники обычно снабжены картинками, эти картинки на самом деле обозначают слова. Их функция — лишь помогать ребенку учиться читать. А то, что ребенок сумеет разглядеть картинку без подготовки, обычно просто подразумевается.
Для обычного зрения такое предположение, безусловно, оправдано. И дети, и взрослые бывают чрезвычайно наблюдательны, не имея какой-либо подготовки на этот счет. Например, дети с младенческого возраста умеют различать человеческие лица, а это требует исключительной точности восприятия мельчайших деталей. В отличие от чтения, ребенка не учат смотреть телевизор. И взрослые люди моего поколения, глядя, скажем, на групповую фотографию выпускников академии Уэст-Пойнт, обычно легко узнают молодого Дуайта Эйзенхауэра.
Любопытно, что в нынешнем росте нашего уважения и преклонения перед человеческими навыками восприятия, которые мы всегда считали само собой разумеющейся данностью, свою роль играют компьютеры. Для компьютеров даже самые рудиментарные задачи узнавания или различения объектов требуют составления сложнейших программ. И то восприятие, которое человек осуществляет в одно мгновение и вроде бы без каких-либо усилий, машинам на нынешний момент абсолютно не по зубам. Просто визуальное восприятие человеческого уровня является слишком сложным.


Рис. 11.1. Винсент Раузипо, Беседы с разумным хаосам,1982

Если, таким образом, можно считать доказанным, что человеческое зрение уже обладает чудесной природной способностью, что же тогда человек может приобрести, если научится видеть иначе, видеть, как видит художник — научится тому способу видения, который требует обучения?
Одним из важных резонов для этого обучения (кроме моей убежденности, что навыки восприятия способствуют творческому мышлению) — научить молчаливое правое полушарие его специфической функции, обработке зрительно-образной информации. К счастью, научить его этому нетрудно, если использовать надлежащие педагогические приемы. Этих навыков не так много, и их может усвоить любой человек, который сумел овладеть такими сложными навыками, как чтение.
Я поняла природу основных визуальных стратегий благодаря одному странному происшествию. Однажды, примерно через полгода после выхода в свет моей книги Рисование с использованием правого полушария мозга, я вдруг поняла, в чем была суть этой книги. До меня дошло, что предмет этой книги, ее содержание, отличались от того, что я задумывала при ее написании. Это было очень странно, хотя, по-видимому, случалось и с другими писателями, — я впоследствии не раз слышала, как писатели описывали схожий опыт понимания сути своих собственных книг по прошествии времени после их публикации.
Я задумывала ту книгу как исследование взаимосвязи между режимами обработки информации, свойственными разным полушариям мозга, и умением рисовать, но в ней оказалось и другое содержание, о котором я не догадывалась. Этого содержания я не знала в то время, когда писала книгу, — или, вернее сказать, знала, но не знала, что знала.
Винсент Раузино в 1982 г. выдвинул предположение, что целью действительно право-мозгового компьютера должно быть устойчивое и предсказуемое соединение сложных ассоциативных, синтезирующих связи и схемы, обрабатывающих гештальт правомозговых механизмов. Раузино утверждал, что такие качества мышления, как ассоциация, умозаключение и экстраполяция, которые часто считают умственной деятельностью более высокого порядка, чем подсчет и корреляция — вотчина компьютеров, — все еще остаются вне радиуса действия современных компьютеров.
Из статьи Беседы с разумным хаосом, 1982

Пять фундаментальных навыков видения
Это скрытое содержание очерчивало базовые навыки рисования. Предлагая упражнения, которые (по замыслу) должны были вызывать переключение режимов работы мозга, чтобы помочь начинающим научиться рисовать, я неизменно выбирала из множества аспектов рисования несколько фундаментальных навыков восприятия, которые, как мне казалось, лежали в основе всякого рисования. Я даже перечислила эти пять компонентов, но не указала — и не понимала сама, — чем они на самом деле являлись.
Теперь я понимаю, что для умения видеть, необходимого для умения рисовать наблюдаемый объект, нужны именно эти пять конкретных навыков (перечисленных в начале этой главы). Имейте в виду, что я опять говорю просто о способности изображать в рисунке то, что вы видите, то есть о способности реалистического рисования. Я не говорю здесь об Искусстве с большой буквы. Это можно сравнить, скажем, с базовыми навыками чтения и письма на уровне средней школы или, если проводить параллель с музыкой, с умением читать ноты и играть мелодии на фортепиано.
Сделав это открытие, я возликовала. В последующие недели и месяцы я обсуждала все это с коллегами и рылась во всех учебниках по рисованию, которые только могла сыскать. Мы с коллегами не нашли ни единого дополнительного фундаментального навыка восприятия, столь же необходимого для обработки зрительной информации при простейшем реалистическом рисовании.
Ясно, что существует масса других навыков, в конечном итоге приводящих к большому искусству, как и речевые навыки далеко не ограничиваются основами чтения и письма и в конечном итоге приводят к великой литературе. Ясно также, что умение реалистично рисовать гарантирует способность создавать великие произведения искусства не более, чем умение читать гарантирует способность создавать необычайные поэтические или литературные произведения.
Но для человека, который хочет использовать другую половину мозга в дополнение к речевым и аналитическим мозговым процессам, который хочет научиться видеть и рисовать, чтобы применять эвристику зрительного восприятия как стратегию для решения проблем, пяти навыков восприятия вполне достаточно. И то, что большинство людей могут за разумно короткий промежуток времени научиться рисовать — и применять свои навыки видения/рисования в каждой стадии творческого процесса, — являет собой потрясающую перспективу.
Рисование как параллель чтению
Ключевым открытием, я полагаю, было то, что рисование во многом подобно чтению. Что касается чтения, фундаментальное Озарение — то, что слова, написанные на странице книги, имеют смысл, — в идеале достигается в раннем детстве. Это Озарение мотивирует затем поочередное изучение основных компонентов, составляющих умение читать (произношение букв, распознавание слов, грамматика и так далее). Постепенно компоненты составляются в почти автоматический набор стратегий, используемых в рассудочном, логическом, вербальном, последовательном, аналитическом мышлении. И когда это достигнуто, комплексный навык чтения навсегда поселяется в мозгу, готовый к использованию на протяжении всей оставшейся жизни.
Когда я увидела параллельность стратегий в чтении и рисовании, мои представления об обучении рисованию и о мышлении в целом изменились. Я увидела рисование в новом свете: я увидела, что первейшим требованием является то фундаментальное озарение, что рисунки несут в себе смысл, и что это озарение обеспечивает мотивацию для приобретения базовых навыков, составляющих умение рисовать, — ограниченного набора собранных воедино стратегий восприятия. Эти навыки можно освоить в раннем возрасте и использовать в структурном мышлении — короче говоря, использовать рисование как средство познавательного обучения, а не художественного (или в дополнение к нему).
Я полагаю, что эта идея прежде ускользала от меня потому, что компоненты любого комплексного навыка, однажды усвоенные, настолько переплавляются и интегрируются, что почти исчезают друг в друге. Раздельность каждого отдельного навыка, столь очевидная в процессе обучения, потом теряется из виду и перестает осознаваться.
Стандартные программы художественного обучения зачастую затеняют комплексную природу рисования. Студенты проходят курсы, именуемые Рисование с натуры, Рисование пейзажей, Рисование портретов. И это разделение курсов наводит их на мысль, что рисование может быть разным в зависимости от изображаемого объекта. Когда их спрашивают об их навыках рисования, студенты часто отвечают, например, так: Я хорошо рисую натюрморты и вполне сносно — пейзажи, но фигуры людей получаются не очень, а портреты я не могу рисовать совсем.
Такой ответ может означать, что студент недостаточно усвоил один или несколько фундаментальных навыков рисования, потому что рисование — это всегда одна и та же задача, требующая одновременного применения всех основных компонентов умения рисовать (хотя в одном рисунке художник может делать особый упор на линию, в другом — на негативные пространства, в третьем — на светотень, как показано на с. 143).
Дизайнер Джо Моллой наблюдает параллель между стратегиями дизайнера и стратегиями писателя. Обучая своих студентов навыкам графического дизайна, Моллой рекомендует им практически применять идеи, высказанные в знаменитой книжечке Теодора Странка и Э. Б. Уайта Элементы стиля, руководства, которым пользовалось огромное число писателей после его первого выхода в свет в 1935 г.
Вот некоторые из правил Странка и Уайта, которые Моллой применяет к дизайну:
Опускайте ненужные слова.
Помещайте себя на задний план.
Пересматривайте и переписывайте.
Не пишите лишнего.
Не увлекайтесь пустословием.
Будьте понятны.
Пишите в естественной манере.
Убеждайтесь, что читатель
знает, от чьего имени идет
речь.
Необходимость овладения всеми компонентами рисования становится более прозрачной, если рассмотреть аналогии с другими комплексными навыками. Для иллюстрации предположим, что вы спросили человека о его умении водить машину и получили такой ответ: Я хорошо вожу машину по асфальтированной дороге, еще лучше — по автостраде, но на грунтовых не очень получается, а по холмам ездить не могу совсем. Вы бы предположили, что этот человек упустил из виду тот или иной из основных навыков вождения.
Или же вы спросили об умении читать и получили такой ответ: Я хорошо читаю книги, прекрасно — журналы, но газеты читать получается не очень, а энциклопедии не умею читать совсем. Вы бы сделали вывод, что с фундаментальными навыками чтения этому человеку надо бы еще поработать.
Дело в том, что рисование портрета требует абсолютно тех же навыков восприятия, что и рисование человеческой фигуры, пейзажа или натюрморта — как и слона, как и яблока. Все это одно и то же. И каждый компонентный навык должен быть постоянно готов к использованию, как и навык торможения при вождении автомобиля или навык распознавания слов при чтении.
Автоматическое сложение компонентов в комплексный навык
Рассмотрение других комплексных навыков может также пролить свет на вопрос о соединении компонентов в сплав комплексного умения. Опять же хорошим примером служит вождение автомобиля. Умение водить машину — это комплексный навык, составленный из таких компонентов, как умение управляться с рулевым колесом, умение тормозить, подавать сигналы, использовать зеркало заднего вида и так далее. Поначалу новичок сознательно задумывается обо всех этих компонентах, постоянно напоминая себе: Сейчас я должен повернуть руль (и не забыть включить сигнал поворота!); сейчас мне лучше прибавить газу; быстрее жми на тормоз! и так далее.
С приобретением опыта, однако, вождение становится цельным комплексным навыком, в котором различные движения, мысли, действия и поправки складываются в единое целое, получающееся само собой. Опытному водителю больше не требуется сознательно задумываться о компонентах вождения, и он уже способен, сидя за рулем, думать о других вещах. И ясно, что водитель использует всегда один и тот же навык, составленный из одних и тех же компонентов, независимо от направления движения и почти независимо от типа автомобиля.

Рис. 11.2. Рисунок студента Куроямы с упором на негативные пространства


Рис. 11.3. Рисунок студента Абделя Хамида Сабри с упором на светотень


Рис. 11.4. Рисунок студентки Дианы Хан Руш, держащая перчатку с упором на края

Другой пример — танцы. Сначала умение танцевать осваивается по компонентам, которые затем складываются в единый навык. Известна забавная фраза психолога Дэвида Галина, относящаяся к этому комплексному навыку: Причина, по которой я так и не научился танцевать, состояла в том, чтобы я так и не смог пойти дальше "Раз, два, три; раз, два, три".
То же самое относится и к рисованию/видению/ мышлению в П-режиме. Когда человек усвоил один за другим все пять навыков рисования, они скоро интегрируются в один навык. После этого вы способны рисовать что угодно — все, что видят ваши глаза. (Рисование воображаемых или визуализируемых образов, я полагаю, требует помимо рассматриваемых нами сейчас пяти фундаментальных компонентов еще и навыков воображения). И когда вы изучили правила игры, они становятся почти автоматическими и работают почти что сами по себе, практически вне сознания.
Конечно, могут быть разные уровни владения компонентами, идет ли речь о чтении, танцах, рисовании, теннисе, езде на велосипеде, игре на музыкальном инструменте или любом другом комплексном навыке. Но в какой-то момент соединения и ассимиляции компонентов человек может сказать: Да, я умею читать или Да, я умею рисовать.
Стратегии Насыщения и не только
В стадии творческого процесса, называемой Насыщением, видение того, что находится перед глазами, не уступает по важности информации, представляемой разуму любым иным образом. Изучая компонентные навыки рисования, вы научитесь новому способу представления информации мозгу: перекраивая ее и манипулируя ею посредством визуальных стратегий при сохранении ясного взгляда на организующий принцип — цель исследования. Это иной метод исследования, не менее ценный, я полагаю, чем более привычные методы.
Изучая компоненты умения видеть и рисовать, вы также научитесь лучше понимать то, в чем просветили вас аналоговые рисунки — что рисунки несут в себе смысл. Вы обнаружите, что линии, формы и структуры, которые вы так легко и интуитивно использовали при выполнении аналоговых рисунков, суть те же самые компоненты, уже существующие в подсознании, которые вы можете развить и использовать уже сознательно. Так вы овладеете визуальным словарем и набором сознательных визуальных стратегий и сможете использовать их с максимальным эффектом. Пришло время извлечь на поверхность силу вашего восприятия.

Как встать на новую точку зрения.
Рисование полно парадоксов, как и само творчество. А имея дело с парадоксами, надо уметь держать в уме одновременно две диаметрально противоположные идеи и при этом, как выразился романист Ф. Скотт Фицджеральд, не сойти с ума.
Здесь мы должны будем совладать со следующим парадоксом: вторая стадия творческого процесса, Насыщение, требует отыскания максимально возможной информации о проблеме — в идеале, полного расследования выбранного предмета, и в то же самое время необходимо поддерживать пустомозговой подход к проблеме, если воспользоваться выражением Джеймса Адамса, состояние ума, в котором человек, так сказать, ничего не знает. Он должен просеивать, абсорбировать, строить и перестраивать поступающую новую информацию наряду с имеющейся старой информацией, не делая никаких умозаключений. Человек должен остерегаться ложной информации или ложной ее интерпретации и в то же время быть готовым рискнуть. Он должен искать в окружающем мире все, что имеет отношение к Первому инсайту, подвергая испытанию свою уверенность в правильности первоначально поставленного вопроса или первоначального инсайта через постоянную проверку информации на соответствие. Но в то же время он должен признавать, что совершенно не уверен в том, каким будет следующий шаг или весь процесс. Парадокс.

Видение того, что есть
Рисование требует именно такого подхода. Художник должен любой ценой избегать каких бы то ни было вербальных умозаключений относительно рисуемого объекта, будь то человек или пейзаж. При рисовании портрета, например, идеальная ситуация — ничего не знать об этом человеке, даже если художник рисует своего друга. Объект нужно постараться воспринимать так, словно вы никогда раньше его не видели. Если художник — или мыслитель — погружается в понятия, ярлыки, идеи или умозаключения, впереди его ждут трудности, и объект или решение могут так и остаться недосягаемыми.
По-моему, — говорит Джеймс Л. Адамс, — оптимальная ситуация при решении проблем — использование пусто-мозгового подхода к проблеме, даже если ваш мозг доверху забит информацией... С одной стороны, чем больше я знаю о проблеме и предыдущих попытках решить ее, тем лучше продвигаюсь... Однако это обилие информации часто мешает увидеть очень элегантные решения.
Далее Адамс цитирует Синектику Дж. Дж. Гордона:
Заученные представления могут быть крепостями без окон, не позволяющими взглянуть на мир по-новому.
Главным резоном для того, чтобы держать свой разум открытым, конечно же, является то, что в таком случае вы не упускаете, не отвергаете и не пересматриваете из-за несоответствия своим преждевременным умозаключениям информацию, поступающую от наблюдения за внешним миром.
Пробиваясь сквозь понятия, 1979

Как начинать рисовать? Смотрите на объект так, словно вы никогда его раньше не видели. (Курсив Гольвицера)
Герхлрд Гольвицер Радость рисования, 1963


Рис. 12.1. Жан-Симеон Шлрден (1699-1779), 3аяц с охотничьей сумкой и пороховницей. Масло, холст

Цитируемые слова французского художника XVIII века Жана-Симеона Шардена:
Вот объект, — говорил он себе, — который нужно изобразить. Чтобы написать его, я должен забыть все, что я видел, и даже те изображения этого объекта, которые были написаны другими.
Из Эссе о жизни Шардена (1780), написанного Ш. Н. Кошеном вскоре после смерти художника
Видение того, чего нет
Один пример: студентка рисовала портрет мужчины, голова которого по своей костной структуре была чем-то необычной и интересной. Проходя мимо нее, когда она была занята работой, я заметила, что у нее неправильно изображены пропорции головы. Я остановилась и предложила ей проверить пропорции еще раз. Она это сделала, затем стерла часть рисунка и принялась рисовать снова.
Я отошла от нее, думая о том, какое исправление нужно было внести, но когда вернулась, то с удивлением обнаружила ту же самую ошибку, внесенную в перерисованный портрет. Я опять предложила ей проверить пропорции, она опять это сделала и опять нарисовала с той же самой ошибкой.
Тогда я спросила студентку: Вы про себя что-нибудь говорите, когда рисуете? Что-нибудь про голову модели? У него очень длинное лицо, — ответила она. Мы обе рассмеялись; она сразу поняла, что произошло. Ее предвзятое мнение ослепило ее, мешая воспринимать то, что находится перед глазами, и заставило совершить ошибку в рисунке; она ведь рисовала очень длинное лицо, искажая истинные пропорции головы модели. Как ни парадоксально, потом, когда она рисовала голову модели такой, какой она видела ее, очень длинное лицо проявилось на рисунке, но очень тонко подчеркнутое.
Естественно, художник порой намеренно искажает поступающую извне информацию ради эмоционального эффекта и экспрессивности, и такие искажения могут делать рисунок очень интересным — рассмотрите, например, рисунок Бена Шана на с. 63. Но для студента, только начинающего рисовать, когда перед ним стоит цель достаточно натренировать глаз, чтобы научиться видеть, так называемые интересные ошибки неуместны.
А для человека, который работает во второй стадии творчества, собирая относящуюся к делу информацию и пытаясь увидеть контекст проблемы, преждевременные умозаключения могут существенно сузить и обеднить поле исследований. Новая информация, противоречащая преждевременному предположению, может отвергаться на подсознательном уровне, как и та студентка подсознательно отвергала то, что видела своими глазами. А при решении проблемы вполне может оказаться, что именно эта отвергнутая толика информации необходима для следующей стадии творческого процесса, Вынашивания.
С другой стороны, опять парадокс, художник или творческий мыслитель не должен бояться ошибок. Ошибка может быть очень полезной, если человек не забывает о цели своих поисков, всегда испытывая каждый новый бит информации на соответствие рассматриваемой проблеме. Ошибки могут показать вам, какие направления ложны (Томас Эдисон перепробовал 1800 различных веществ, отыскивая подходящий материал для нити накаливания в лампочке), и направить вас в ваших поисках.
Тщательный баланс между двумя режимами
Как же можно держать ум открытым и в то же время концентрироваться на конкретной проблеме? Как можно искать правильный ответ и в то же время намеренно идти на риск ошибки? Это может быть достигнуто, я полагаю, через своего рода двухколейность мозга: Л-режим собирает и сортирует информацию по категориям, переводит восприятия в речь, а П-режим в это же самое время рассматривает как объект поисков, так и информацию извне своим невинным (то есть непредвзятым) взглядом. П-режим манипулирует информацией в визуальном пространстве, всегда отслеживая соответствие исследуемой проблеме — в какое место целой картины укладывается новый бит информации? — и пытается увидеть больше того, что есть перед глазами. Л-режим тем временем пытается привязать идеи к словам и воспоминаниям о прежних представлениях.
Здесь я должна еще раз подчеркнуть, что один режим работы мозга ничуть не лучше другого. У них просто разные функции. П-режим из-за своей неспособности преобразовывать восприятие в словесные утверждения или суждения вынужден, в некотором смысле, оставаться привязанным к тому, что он видит. Он поглощает в огромных количествах визуальные данные, отыскивая узоры, пытаясь сложить кусочки в гармоничное целое.
С другой стороны, Л-режим должен, как говорится, делать свое дело, которое состоит в абстрагировании деталей, чтобы им можно было дать названия, проанализировать их, расставить по категориям и свести к умозаключению. Если новые собранные детали противоречат принятому решению или суждению, Л-режим словно бы говорит: Не докучай мне новыми деталями. Я уже принял решение; П-режим возражает: Меня не волнует, что ты там решил. Я говорю тебе то, что есть. Позволь мне показать, куда можно вставить эту новую информацию.
Бессознательное не производит новых идей, пока не окажется до предела забито фактами, впечатлениями, понятиями и бесконечными размышлениями и попытками найти решение. Об этом свидетельствуют многие творческие личности.
Мортон Хаит Вселенная внутри, 1982

Рис. 12.2. Твидлди и Твидлдум готовятся к битве


Рис. 12.3. Твидлди и Твидлдум, когда не сражаются. С разрешения Британского музея

Некоторые более знакомые формы обмана от специалиста по деловому менеджменту Ф. Д. Баррета:
Менеджеры свидетельствуют, что многие важные мысли приходят к ним, когда они едут на работу. Другие утверждают, что хорошее время для этого — бритье. Третьи находят, что наилучшие мысли посещают их, когда они принимают душ. Некоторые хорошим местом считают поле для гольфа, некоторым для этого лучше всего спокойно посидеть в лодке на озере или безмятежно покопаться в саду. Баррет полагает, что когда тело отвлекается на простые, часто повторяемые действия, разум освобождается для творческого мышления.
Как стать субъективным менеджером, 1976

Твидлди и Твидлдум согласны не сражаться
Для того, чтобы творческий процесс успешно прошел все свои стадии, мы должны каким-то образом удерживать эти два режима, этих Твидлдума и Твидлди от сражений между собой. Нам нужно не или-или — или это понятие, или то восприятие, нам нужны они оба, взаимосвязанные и переплетенные между собой, какими, по сути, и являются Твидлди и Твидлдум, когда они не сражаются.
Но Л-режим и П-режим — не идентичные близнецы, и сражения между ними все же возникают, причем Л-режим обычно побеждает. Как же в таком случае дать П-режиму возможность заниматься своим делом?
Чтобы обрести доступ к подчиненному зрительно-образному мозговому режиму, необходимо поставить перед мозгом такую задачу, которая отключает доминантный вербально-аналитический режим.
Выразимся по-другому: не стоит пытаться идти против сильного и господствующего языкового режима работы мозга, говоря ему: Побудь некоторое время в сторонке, потому что мне нужно принять иную точку зрения и взглянуть на вещи иначе. Л-режим ответит вам: Я сам могу это сделать. Давай смотреть иначе: на чем я остановился? — и сохранит свое линейное, вербально-аналитическое господство. Поэтому, чтобы получить доступ к П-режиму, нужно найти способ отстранить Л-режим от решения задачи.
Как обманом отстранить Л-режим от решения задачи
Каким бы упрямым Л-режим ни был, его можно обмануть. И он, по-видимому, так и не способен научиться противостоять этому обману. Этот обман может принимать разные формы — и перевернутое рисование, конечно, одна из них.
Художникам знакома такого рода хитрость, ведь, чтобы заниматься искусством, художник должен иметь доступ к тому, что американский художник и преподаватель Роберт Генри называл высшим состоянием. Вот некоторые формы такого рода хитростей, используемых художниками: скучные, многократно повторяемые действия (многократное рисование одной и той же линии или формы); быстрые поверхностные зарисовки; длительные периоды пребывания в одиночестве и т. п. Генри предлагает просто долго держать кисть в руке, а английские писатели Теккерей и Саузи рекомендовали брать в руки перо и выжидать. Художники или писатели, не использующие эти трюки, иногда переживают так называемый затор, возможно, связанный с отказом Л-режима уступить свое господствующее место.
Подобные заторы могут возникать и в творческой стадии Насыщения, когда Л-режим, фактически, отказывается видеть то, что на самом деле поступает извне. Не могут ли те самые трюки, которые помогают художнику, сослужить службу и в творческом мышлении? Я уже высказала свою убежденность в том, что это действительно так. Осталось доказать это вам.
Один известный британский физик как-то сказал (американскому психологу) Вольфгангу Колеру: "Мы часто говорим о трех В: Bus, Bath и Bed (автобус, ванна и постель). Именно там делаются великие открытия в нашей науке".
Джулиан Джеймс Истоки сознания в анализе двухкамерного разума, 1976

Рисунки как красивые жесты
Поэт и художник Уильям Блейк (1757—1827) говорил своим друзьям-художникам: У вас есть та же способность (видеть), что и у меня, вам нужно лишь доверять ей и культивировать ее. Вы способны видеть то же, что и я, если захотите. Однажды он сказал молодому живописцу: Вам нужно лишь развить воображение до состояния зрения, и дело сделано.
Из книги А. Джилкрайста Жизнь Уильяма Блейка, 1880
Наша цель — найти способы извлекать части мыслительного процесса из вербальной ловушки, что позволит нам последовать совету поэта Уильяма Блейка и развить воображение до состояния зрения. Розамонд Гардинг в своей книге Анатомия вдохновения (1948) так прокомментировала слова Блейка: Сколь фантастичным ни покажется этот совет, не может быть никаких сомнений в том, что развитие воображения до состояния зрения является постоянной практикой творческих мыслителей.
Такого рода зрение (по моей терминологии, восприятие в П-режиме) возникает тогда, когда Л-режим удается убедить отстраниться от работы. Но в стадии Насыщения восприятие необходимо облекать в слова, и поэтому мы нуждаемся в совместной работе двух режимов: чтобы вербальное мышление направлялось эвристикой визуального мышления.
Этот альянс, однако, труднодостижим, потому что, сталкиваясь с информацией, которая кажется противоречивой или безнадежно сложной, вы испытываете искушение цепляться за то, что вы уже знаете или думаете, что знаете. Та же ситуация возникает при рисовании, где возникает искушение рисовать то, что вы думаете, что видите, а не то, что есть на самом деле. И опять виновником этого является Л-режим, и его нужно обманом отстранить от работы.
В блейковском состоянии зрения человек на мгновение приоткрывает пелену, которая отделяет нас от сложной, глубокой, многослойной реальной вселенной, существующей большей частью вне человеческого сознания. Экстатическое воображаемое видение художника парадоксальным образом часто возникает, по предположению Артура Кестлера, из восприятия реальности в новом свете. Многие художники говорят об ином видении, об открытии занавеса хотя бы на мгновение. Как сказал Блейк, эта способность художественного восприятия — вопрос вашего выбора, она всегда присутствует в вас, — нужно лишь доверять ей и развивать ее. Давайте проверим это с помощью рисования жеста, упражнения, которое собьет с толку Л-режим и продемонстрирует вам первый базовый навык рисования.
Штормовое рисование
Рисование жеста — это техника быстрого рисования, когда выполняются один рисунок за другим, например пятнадцать рисунков за пятнадцать минут или даже быстрее. Этот прием отстраняет от работы вербальное левое полушарие, и достигается это, я полагаю, следующим образом. Л-режим, предпочитающий относительно медленную, пошаговую, линейную, последовательно-аналитическую процедуру рисования, желательно с использованием знакомых форм, которым можно давать названия, фактически говорит: Сначала мы нарисуем голову (она примерно овальная), потом шею (две линии), потом плечи (две наклонные линии от плеч)... Но при рисовании жеста Л-режим сталкивается с тем, что вы рисуете наспех, бессистемно, говоря себе: Лишь бы побыстрее закончить. Быстрее, быстрее! Л-режим пытается возражать: Если ты собираешься рисовать таким дурацким образом, на меня не рассчитывай! Я люблю делать все по уму — по-своему! По порядку, последовательно, так, как мы... всегда... это... делаем... — и отключается. Прекрасно! То, что нам нужно!
Базовый навык, который вы изучите при рисовании жеста, — это восприятие краев. В рисовании край определяется как место схождения двух вещей — где пространство соприкасается с объектом; где пространство или объект соприкасаются с граничной линией; где кончается одно и начинается другое.
Пожалуйста, прочтите все инструкции, прежде чем начнете.
1. Отсчитайте пятнадцать листов писчей бумаги и сложите их в стопку. Рисовать можно карандашом, ручкой или фломастером — последний особенно хорош при выполнении рисунков-жестов. Резинка вам не нужна — у вас не будет времени останавливаться и стирать.
2. По возможности используйте какой-нибудь таймер, например, кухонный. Можно попросить кого-нибудь следить за временем, но лучше все-таки работать в одиночестве.
3. Положите рядом со стопкой бумаги журнал, книгу или альбом, где почти на каждой странице есть иллюстрации. Откройте любую страницу наугад — любую, где есть картинка.
4. Каждый рисунок вы будете выполнять в следующей последовательности:
а). Установите таймер на одну минуту.
б). Посмотрите на журнальную страницу. Любая картинка, на которой остановится ваш взгляд, и есть ваш объект.
в). Быстро нанесите формат (граничную линию, которая отделяет ваш рисунок от остального мира), стараясь, чтобы форма формата как можно ближе соответствовала пропорциям картинки, которую вы собираетесь рисовать.
г). Рисуйте то, что видите, используя края как основной источник информации. Рисуйте быстро, не позволяя карандашу останавливаться, стараясь, чтобы края соответствовали формам, направлениям линий, изгибам. Не занимайтесь деталями — чертами лица, например; у вас не будет времени на это. Просто набросок в общих чертах! Быстрее! Еще быстрее! И когда минута истекает, стоп!

Лоренс Уайли пишет в своей книге Красивые жесты:
Подобно идеям и словам, жесты имеют свою самостоятельную жизнь.
Уайли описывает жест как канал общения, который представляет собой, по выражению лингвиста Эдварда Сапира, "тот искусный секретный код, который нигде не записан, никому не известен и всем понятен".
Красивые жесты, 1977

Форма, в узком смысле, — это граница между одной поверхностью и другой: таково ее внешнее значение. Но есть еще и внутреннее значение, меняющееся по силе, и, правильнее было бы сказать, что форма есть внешнее выражение внутреннего значения.
Василий Кандинский Духовность в искусстве, 1947

По словам калифорнийского художника и преподавателя Говарда Уоршо, великий испанский живописец Франсиско Гойя (1746-1828) якобы утверждал, что художник, видя человека, выпавшего из окна третьего этажа, должен успеть нарисовать его, пока тот не коснется земли.
Такой рисунок, — говорит Уоршо, — невозможно выполнить, используя анализ, визирование и применяя законы перспективы... понимание приходит в самый момент рисования линий, не до и не после.
Г. Уоршо Рисунки в рисовании, 1981

5. Снова установите таймер. Рассмотрите новую картинку, нанесите новый формат на новом листе бумаги и рисуйте то, что видите — в течение одной минуты. Потом следующий рисунок, следующий... пятнадцать рисунков за пятнадцать минут.
Я полагаю, что первый рисунок-жест вы нашли не слишком забавным. Л-режим, как обычно протестуя, говорит: Это глупость самая настоящая. Пустая трата времени. Забудь об этом! Переходи к следующей главе! Может, этот автор в дальнейшем предложит что-нибудь более разумное, чем эта идиотская чушь! Просто пропусти! и так далее.
Не обращайте внимания. Продолжайте рисовать. Л-режим скоро замолчит. Дело в том, что вы работаете слишком быстро для Л-режима. Рисунки-жесты, как и перевернутые рисунки, скоро станут забавными и интересными для вас. Они могут даже стать хорошими, мощными, выразительными, убедительными. Посмотрите на рисунки мастеров (рис. 13.1—13.4); они выполнены в одно мгновение, одним жестом — как интуитивный инсайт, записанный стремительной линией.

Рис. 13.1. Эдгар Дегл Жокей, Черный мелок.
Национальная библиотека, Париж

Рис. 13.2. Эжен Делакруа Тигр и аллигатор. Перо.
Лувр, Париж

Рис. 13.3. Анри Матисс Полуабстрактная обнаженная к Перо и чернила на бумаге.
Метрополитен-музей, Нью-Йорк


Рис. 13.4. Пабло Пикассо Этюд для Герники, 1937.
Карандаш на голубой бумаге. 21x27 см. Музей Прадо, Испания

Первоначальные этюды Пикассо к его шедевру Герника были небольшими быстрыми набросками. Как вы видите, этот маленький набросок содержал основную идею, которая затем дорабатывалась и оттачивалась.


Рис. 13.5. Пабло Пикассо Композиционный этюд для Герники, 1937. Рисунок на белой бумаге. 24 х 33 см. Музей Прадо, Испания


Рис. 13.6. Пабло Пикассо Герника, 1937. Масло, холст. 3,5 х 7,8 м. Музей Прадо, Испания
Добрый совет:
Один музейный работник, которого я знавал в Лондоне, любил скрывать свою эстетическую чувственность за бесцеремонными и жаргонными похвалами или насмешками. Он советовал каждому, кто стоял перед незнакомой картиной... просто иметь мужество довериться своему восприятию. Я навсегда остался признателен ему за это наставление и, будучи относительно далеким от изобразительного искусства, обнаружил, что действительно хорошая работа, в отличие от просто умной или просто красивой, обязательно чувствуется, потому что несет в себе некоторую эмоциональную нагрузку.
Чарлз Чамплин Лос-Анджелес тайме, 1984

Старайтесь ни о чем не думать, пока рисуете. П-режим способен сам справиться с этой работой, его не нужно контролировать; он даже лучше работает, если просто предоставить ему свободу действий. Теперь начинайте рисовать.
Закончив рисовать, закройте журнал и обратитесь к своим рисункам. Закройте также дверь для критики, если можете, и просмотрите свои рисунки один за одним. Мысленно представляйте, как выглядела оригинальная картинка в журнале. Вы обнаружите, что они вспоминаются чрезвычайно четко, потому что вы видели их, как видит художник.
Выберите те из рисунков, которые вам больше понравятся, и приколите или приклейте их на стену, где они будут вам хорошо видны. Доверьтесь своему суждению! Вам обязательно понравятся именно наилучшие рисунки. Вы знаете гораздо больше, чем знаете, что знаете! Остальные рисунки отложите, а назавтра рассмотрите их еще раз. Выберите те, что вам не понравились при повторном рассмотрении. (Большинство художников сохраняют примерно один рисунок из двадцати, а иногда и меньше — малоизвестный факт, я полагаю. Но тот двадцатый рисунок обязательно будет содержать в себе нечто: запись; может быть, просто одну линию, которая представляется правильной; истинную реакцию на то, что вы по-настоящему увидели или почувствовали.)
Мозговые атаки, открывающие настежь ворота мышления
Рисунки-жесты в некотором смысле подобны технике решения проблем, именуемой мозговой атакой. При проведении мозговой атаки группа специалистов, числом не более дюжины, работает в течение заранее установленного промежутка времени над конкретной проблемой, одновременно высказывая вслух идеи, которые приходят им в голову, сколь бы странными или абсурдными они ни казались. В течение этого промежутка времени судить о высказанных идеях или оценивать их категорически запрещено. Атмосфера поддерживается максимально раскованная. Все предложения записываются, обычно на доске, для последующей оценки. Главную цель мозговой атаки — как и второй стадии творческого мышления, Насыщения, — можно определить так:
Для проекта, который обещает быть дорогостоящим или поглощающим много времени или энергии, рекомендуется собрать всю доступную информацию и все возможные общие представления о решениях проблемы, чтобы затем тщательно оценить их.
Мозговая атака проявила себя как достаточно успешная техника мышления для таких разных профессиональных групп, как педагоги, поэты-песенники, менеджеры и научные команды. Недавние исследования, однако, показали, что эта техника еще более эффективна, когда каждый работает в одиночку, и причины этого достаточно очевидны. Во-первых, от большинства из нас требуется много мужества, чтобы вслух высказывать странные и абсурдные идеи в конкурентной деловой обстановке, особенно в присутствии начальства. Во-вторых, мозговая атака сильно зависит от речевого режима работы мозга и потому не позволяет включиться именно тому режиму, который необходим, — ускользающему, игривому, зрительно-образному П-режиму.
Я предлагаю иную технику: визуальную мозговую атаку посредством рисунков-жестов. Давайте попробуем.
1. Из папки, где вы храните свои рисунки, достаньте свою проблемную аналогию. Рассмотрите ее еще раз и прочно утвердите в памяти. Думайте о каких-то идеях, вытекающих из рисунка. Затем закройте глаза и визуализируйте свою аналогию мысленным зрением. Сделайте это несколько раз, пока не сможете ясно видеть рисунок в уме. После этого положите проблемную аналогию обратно в папку.
2. Затем поразмышляйте о своей проблеме или ситуации, которая благодаря аналогии попала в фокус сознания, отыскивая в уме какие-то вопросы, какую-то новую информацию, возможные связи, пробелы в ваших знаниях, касающихся данного вопроса. Список вопросов на полях может слегка расшевелить память и помочь отыскать относящиеся к делу биты информации, но просмотрите его до того, как начнете рисовать.
Помните, мы имеем дело с восприятием краев и для определения краев — где кончается одно и начинается что-то другое, — используем линии. Думайте о проблемной аналогии. Думайте о линиях как краях. Какие края ясны, а какие нет? Где самые крупные участки, которые вообще не содержат линий. Может быть, вы совсем недавно узнали что-то, что могло бы лечь в пустые участки? Может быть, формы должны стать иными — больше, меньше, сложнее и т. д. — теперь, когда вы знаете больше об изучаемом объекте?

Если самокритика имеет тенденцию подавлять свободу самовыражения в рисовании, может помочь следующее короткое упражнение с визуализацией, предложенное психотерапевтом Бетти Кронски:
Я обнаружила один полезный метод установления контакта с внутренним критиком: упражнение с фантазией. Художнику предлагается вообразить себя работающим в таком пространстве, которое он представляет идеальным для работы... Раздается стук в дверь — это его критик. Когда художник в своей фантазии открывает дверь, он видит стоящего там критика. Он заговаривает с ним, отвечая на критику всеми возможными аргументами.
Это упражнение помогает уточнить природу внутренней самокритичности. Является ли она доброкачественной и конструктивной, может быть, даже желанной? Или она негативная, жестокая и деструктивная? Кто этот человек в дверях? Это родственник, учитель, знакомый? Здоровая часть личности может найти способ противостоять критике и, может быть, направить ее энергию на благо творчества.
Освобождение мыслительного процесса: важность гештальта, 1979

Рис. 13.7.
Забавный бизнес Роджера Боллена; перепечатано с разрешения Ассоциации газетных предприятий. Надписи на рис.:
Сядь, дурак! У кого-нибудь еще есть полоумные идеи?
Я ненавижу манеру, в какой Джей-Би проводит эти творческие мозговые атаки.
А. Ф. Осборн, американский специалист в сфере изобретательства предложил список вопросов для творческого мышления. Вот некоторые из его идей:
Есть ли другие возможности применения? Модификации? Изменения цвета, движения, запаха, формы? Что можно было бы увеличить? Усилить? Умножить? Уменьшить, снизить, укоротить, укрепить, расширить, сделать толще, представить в миниатюре, расслоить, преувеличить? Иной порядок, расстановка, последовательность, скорость, другие ингредиенты, материал, энергия, подход, тембр голоса? Что можно было бы обратить вспять, переставить, скомбинировать, модернизировать? Где узкие места, пересечения, неожиданности, цели, неэффективность, жизненная необходимость?
Прикладное воображением, 1957
Каждый творческий акт предполагает... обновленную невинность восприятия, освобожденную от катаракты ранее приобретенных убеждений.
Артур Кестлер Акт творения, 1964

3. Приготовьте все необходимое для рисования — карандаш или фломастер и пятнадцать листов самой обыкновенной писчей бумаги. Пронумеруйте листы, поставив цифру от 1 до 15 в верхнем правом углу. По возможности используйте таймер, отводя на каждый рисунок одну минуту.
4. Вы будете выполнять аналоговые рисунки — как можно быстрее, один за другим, все по одной и той же проблеме. Опять же избегайте узнаваемых картинок, слов, символов, падающих звезд, молний, если только аналогия не требует настоятельно некоторого символа — стрелочки, знака вопроса и т. п. Помните, что язык линии бесконечно выразителен, в то время как символы, тесно связанные со словами и понятиями в Л-режиме, могут сужать поле зрения.
Отметьте, что это не бездумные каракули, но попытка выразить мысли в зрительной форме. Вы будете понимать линии, наносимые вами, — язык линии можно читать. И поскольку это ваш мозг общается сам с собой, вам нет нужды беспокоиться о том, чтобы какой-то другой человек понимал ваши линии.
5. На каждом листе первым делом быстро, от руки нарисуйте формат — границу проблемы. Линии и углы формата не обязательно должны быть идеально прямыми. Формат может иметь любую форму по вашему желанию и может меняться от рисунка к рисунку. Эта граница отделяет проблему от неограниченного окружающего мира или одну часть проблемы от другой.
6. Не выпуская из мыслей свою проблему, начинайте рисовать первую аналогию, двигая карандашом настолько быстро, насколько быстро пролетают мысли. Никакой цензуры. Ничего не стирать. Игнорируйте протесты Л-режима (Это все глупости и т. д.). Просто продолжайте рисовать. Пока вы рисуете, идеи будут приходить к вам... с неба. Теперь начинайте рисовать.
Закончив, пересмотрите свои рисунки, как вы пересматривали рисунки-жесты. На этот раз, однако, вы ищете зрительные записи мыслей, которые могут помочь вам организовать и прояснить проводимое вами расследование проблемы. Эти мысли могут принимать самые разные формы: новые подходы к проблеме; признание того, что некоторые данные не укладываются в границы проблемы; наоборот, какая-то часть проблемы, видевшаяся ранее на задворках, теперь может быть воспринята в новом свете.
Просматривайте рисунки последовательно, по порядку, каждый раз вспоминая, какие мысли вы изображали — какие биты информации или какие идеи были у вас на уме. Как и в случае с журнальными картинками, вы обнаружите, что ясно вспомните, о чем вы думали, выполняя каждый из рисунков, и это воспоминание застрянет в вашем мозгу, готовое к использованию как зрительный образ.
Важный следующий шаг на каждом рисунке, спереди или на обороте, запишите на словах главную идею. Эта запись может состоять из одного лишь слова, а может быть более детальной. Пока что не отвергайте какие бы то ни было идеи. Сам факт, что вы увязали их с проблемой, может оказаться значительным.
Теперь выберите несколько рисунков и выбранную группу приколите к стене. Остальные рисунки не выбрасывайте, пока не рассмотрите их еще раз на следующий день.
Процесс Насыщения требует подготовить мозг информацией, которая упорядочена в визуальных соотношениях. Рассматривая рисунки, приколотые к стене и ярко освещенные, занесите их в свою визуальную память: глядя на рисунок, сделайте его мысленный снимок, затем закройте глаза и проверьте, можете ли вы увидеть его мысленным оком в привязке к тем словам, которые вы написали на нем. Повторяйте эту процедуру до тех пор, пока не познаете рисунки как зрительные образы. Это важный шаг в мыслительном процессе: следуя совету Блейка, вы насыщаете ум относящимися к объекту словами и образами, создавая между ними все мыслимые связи, подгоняя друг к другу как можно больше кусочков картинки-головоломки в подготовке к следующей стадии — стадии Вынашивания.

Рисование со скоростью улитки

Контур определяется как край формы. Контурная линия, по этому определению, не означает лишь внешний край. Контурные линии могут описывать любой край, внутри или снаружи формы.
Следующий этап — в некотором смысле обратный процесс: по-прежнему наблюдая за краями, вы обманом отстраните от работы Л-режим, на этот раз наскучив ему. Вы будете рисовать очень медленно.
Этот процесс называется чистым контурным рисованием — иногда его также именуют слепым контурным рисованием. Для такого рисунка вам нужен лишь один лист бумаги, приколотый или приклеенный по углам к столу (чтобы он не ерзал, пока вы рисуете).
Пожалуйста, прочтите все указания, прежде чем начинать.
1. Установите таймер на десять минут и поставьте его в таком месте, чтобы вы не могли его видеть.
2. Сядьте в следующем положении: ваша рука с карандашом готова рисовать на приколотом листе бумаги, но тело полностью отвернуто от бумаги, чтобы вы не могли видеть ее (как показано на рис. 14.1).
3. Смотрите на свою вторую руку, особо фокусируясь на линиях в центре ладони, или у основания большого пальца, или у основания самой кисти — там, где есть сложные узоры линий. Вы будете рисовать лишь небольшой участок такого узора, чтобы попрактиковаться в ином видении и рисовании того, что видите. В следующей главе мы нарисуем руку целиком.
4. Зафиксируйте взгляд на одной морщинке (место, где сходятся два участка кожи, представляется одной линией — краем).

Рисование со скоростью улитки
Рис. 14.1. Положение тела при чистом контурном рисовании. Важно, чтобы вы не могли видеть того, что рисуете
Начинайте рисовать эту линию, регистрируя карандашом каждый бит воспринимаемой вашими глазами информации по мере очень медленного, миллиметр за миллиметром, продвижения взгляда вдоль линии. Вообразите, что ваша судьба зависит от того, насколько полно вы рассмотрите и зарисуете эту морщинку. Вообразите, что ваши глаза и карандаш движутся с одной и той же скоростью и что карандаш служит записывающим устройством (типа сейсмографа), которое регистрирует каждое мельчайшее наблюдение, каждую неровность линии, каждое изменение направления.
5. Увидев и зарисовав каждую деталь морщинки, переходите к соседней линии и начинайте точно фиксировать свое восприятие этой линии и ее связи с первой линией. Затем переходите к следующей линии. И так далее.
6. Не поворачивайтесь к рисунку. Не сводите взгляда с кисти руки, пока не зазвонит таймер. Самое главное: продолжайте рисовать без остановки, пока не зазвонит таймер,
7. Игнорируйте протесты со стороны Л-режима, что это слишком медленно, слишком скучно, слишком нелепо, слишком бесполезно. Продолжайте рисовать, и Л-режим скоро замолчит — возьмет кратковременный отпуск. В это мгновение вы можете обнаружить, что видите по-другому. Вы можете обнаружить, что вам хочется видеть больше, а потом еще больше. Информация, сложные узоры крошечных линий могут вдруг показаться вам необычными и чрезвычайно интересными. Пусть так и будет: это и есть переключение режимов видения, к которому вы стремитесь.
Ощущая себя входящим в несколько иное умонастроение, или состояние сознания, не противьтесь этому. Пребывание в состоянии П-режима доставляет наслаждение и удовлетворение; человек испытывает бодрость, заинтересованность, уверенность в себе и сосредоточенность на поставленной задаче. Тем не менее некоторые люди находят это переключение мышления пугающим, даже приводящим в ужас. Его не нужно бояться, поскольку это состояние настолько эфемерное, настолько хрупкое, что малейшее вмешательство способно разрушить чары или вы сами сможете легко выйти из этого настроения, если захотите.
Чем порождается этот страх? Вот одно размышление, полушутливое: Л-режим может бояться, что если вы уйдете туда слишком далеко, вы можете не захотеть вернуться. Говоря серьезнее, если страх является боязнью утратить контроль, то беспокоиться не о чем. Когда зазвонит таймер, вы сразу же и полностью вернетесь в нормальное состояние Л-режима. Как знает каждый творческий человек, настоящая проблема — в том, чтобы удержать ускользающий П-режим достаточно долго, чтобы успеть закончить работу. Теперь начинайте рисовать.

Когда закончите, рассмотрите свой рисунок. Вы увидите очень странный набор черточек, свежий, нестереотипный и очень глубокий в художественном отношении. Я очень люблю вспоминать замечание, которое сделала писательница Джуди Маркс Говард, впервые увидев чистый контурный рисунок. Она сказала: Никто в левом уме не смог бы выполнить такого рисунка! И это верно замечено. Л-режим просто не может или не хочет иметь дело со столь сложной визуальной информацией.
Возникает, конечно, вопрос: А что это дает? Вопрос этот не нов. Чистое контурное рисование применяется американскими преподавателями изобразительного искусства уже сорок лет со времени публикации знаменитой книги Кимона Николаидеса Естественный путь к рисованию, и все это время они знали, что оно помогает учащимся рисовать лучше — видеть лучше, — но почему этот метод так полезен, всегда оставалось загадкой. Я предлагаю следующее возможное объяснение.
Во-первых, чистое контурное рисование вынуждает отстраниться от работы Л-режим, который обычно видит детали формы — пальцы, ногти, морщинки — как символические абстракции. Л-режим фактически говорит вам: Я уже понял, это морщинка. Зачем продолжать смотреть на нее? Я ее уже назвал. Это все морщинки. А для морщинок у меня есть специальный штришок, который я всегда использую. Вот он! Они все похожие; мы просто несколько раз применим этот штришок — и все будет понятно. Пошли дальше... это слишком скучно и так далее. Во-вторых, чистое контурное рисование может также изменить привычный стиль работы П-режима. Возможно, при нормальном распределении функций П-режим в качестве основного объекта восприятия видит руку целиком, а Л-режим имеет дело с деталями как абстракциями. Но намеренная концентрация внимания П-режима на детали (морщинке, ногте), возможно, заставляет его видеть эту деталь как целую конфигурацию, сохраняя одновременное восприятие связи детали с полной конфигурацией. Видимо, П-режим способен идти все глубже и глубже, воспринимая детали деталей, не теряя при этом из виду полной конфигурации во всех ее сложных соотношениях. Именно такое умонастроение необходимо для рисования наблюдаемой формы, так что чистое контурное рисование может, в некотором смысле, оказаться шоковой терапией для обоих режимов — оба полушария понимают, что происходит что-то не то, и, возможно, этим объясняется тот стресс, который испытывают многие студенты, используя эту технику.
Короче говоря, чистое контурное рисование создает условия, в которых П-режим более не делится работой по переработке зрительной информации с Л-режимом, а все воспринимает сам, рассматривая все детали и общую конфигурацию во взаимоотношениях. Эти взаимоотношения, составляющие полную картину, чрезвычайно сложны (вспомните Хризантему Мондриана, с. 53) и выходят за пределы возможностей или склонностей Л-режима. Но это глобальное восприятие и леса, и деревьев обеспечивает единство наблюдения, краеугольный камень искусства и творчества — integritas Фомы Аквинского (см. с. 113), первое из трех эстетических требований для красивого рисунка или элегантного решения проблемы.
Если обобщить сказанное, то конечная цель чистого контурного рисования, во-первых, пережить (как можно ближе) восприятие, которое является чисто образным, без частичного вмешательства линейно-последовательного режима, восприятие, на которое вербальные понятия практически не воздействуют, а во-вторых, выполнить рисунок, в котором записывается это переживание. Посредством чистого контурного рисования вы делаете образное мышление видимым, как это было и с аналоговыми рисунками.
Рисование аналогий из образного мышления
В следующем упражнении мы воспользуемся техникой чистого контурного рисования для дальнейшего уточнения краев рассматриваемой проблемы и насыщения мозга метафорически-аналоговыми связями с проблемой и реальным объектом.
Способность среднего человека создавать метафорически-аналоговые связи между очень не похожими областями переживаний была много лет назад продемонстрирована в забавной форме гештальт-психологом Вольфгангом Колером: он попросил испытуемых сопоставить два бессмысленных слова "малума" и "тукати" с двумя абстрактными фигурами, показанными внизу. Испытуемые все как один связали малуму с А, а тукати — с В.
Мортон Хлнт, Вселенная внутри, 1982


Рис. 14.2. Два примера чистого контурного рисования, выполненные студентами Махендрой Патель и Мике Сурико

Пожалуйста, прочтите все указания, прежде чем начинать.
1. Сложите подле себя несколько произвольно выбранных предметов: лист растения, скомканный кусок целлофана или фольги, раковину, карандаш, цветок, древесную щепку или, следуя Олдосу Хаксли, можете наблюдать за складками одежды, которая на вас надета. Сгодится любой объект, чем сложнее, тем лучше. (Подойдет даже книга с фотографиями, особенно с фотографиями сложных природных объектов, вроде той, что показана на рис. 14.3.)
2. Прикрепите к столу лист бумаги.
3. Установите таймер на десять минут. Убедитесь, что вам никто не помешает. При необходимости заприте дверь!
4. Положите руку с карандашом на бумагу и отвернитесь, чтобы не иметь возможности видеть рисунок.
5. Вспомните свою проблемную аналогию. Воссоздайте ее мысленным зрением. Вспомните аналогии-жесты. Также воссоздайте их перед мысленным оком один за одним, одновременно рассматривая в мыслях свою проблему. Разум способен сделать это очень быстро, в одно мгновение.


Рис. 14.3. Морская анемона Epiactris pmlifera.Фото Юджина Козлова, 1973.
Из книги Морская жизнь тихоокеанского побережья,1973

В своей вышедшей в 1954 г. книге Двери восприятия английский писатель и философ Олдос Хаксли описал воздействие наркотического препарата мескалина на восприятие им обычных вещей — в данном случае, складок фланелевых брюк. Он увидел складки как живые иероглифы, которые каким-то необычайно выразительным образом отражают непостижимую тайну абсолютного бытия... Складки моих серых фланелевых брюк наполнились "сутью".
6. Затем сконцентрируйтесь на каком-то одном аспекте проблемы, на том, что вам, возможно, представляется особенно интересной или озадачивающей деталью.
7. Выберите один из предметов. (В принципе, годится любой; П-режим исключительно гибок и ловок в отыскании аналогий.) Спросите себя: В каком отношении проблема, над которой я работаю (или ее часть) похожа на этот предмет? Будьте терпеливы — дайте своему (правому) мозгу поиграть с этой идеей. Постарайтесь рассмотреть проблему и объект так, словно они связаны воедино, словно объект является метафорой для проблемы. (Несколько фривольный пример на рис. 14.4 демонстрирует такую аналогично-метафоричную связь.) Концентрируйтесь на том, что вас смущает в вашей проблеме, и одновременно на выбранном предмете. Затем направьте внимание на одну конкретную деталь объекта. Фокусируйтесь на краях этой детали — на крае лепестка или на линиях узора на раковине, на какой-то части любого предмета, который вы рассматриваете.
8. Начав рисовать, ни в коем случае не смотрите на рисунок. Медленно, с одной и той же скоростью передвигайте взгляд и карандаш, регистрируя все, что видите. В мыслях при этом продолжайте концентрироваться на том, что смущает вас в вашей проблеме: не давайте мыслям рассредоточиваться. Обследуйте любые намеки, любые связи, которые возникают в мозгу, пока вы рисуете. Ваша цель — достичь хотя бы легкого проникновения в какой-то из аспектов вашей головоломки, в какую-то выпирающую из нее деталь. Обязательно продолжайте рисовать, пока не прозвонит таймер.

Предметная аналогия — это процесс, в результате которого обычные предметы дают нам ответы на наши проблемы. Иногда решения лежат у нас под самым носом. Карандаш — пример того, как предметная аналогия может способствовать творческому мышлению.
Из книги Курта Ханксл и Джея Парри Разбудите своего творческого гения, 1983

Проблема: как улучшить семейную жизнь?

Рис. 14.4. Звездный путь, менеджмент и мозг

Левое полушарие

Рис. 14.5. Метафорическая аналогия менеджмента.
Теория менеджмента Путешествие к звездам изложена в работе Вайно Суоянена Менеджмент и человеческий разум, 1983

Вы заметите, что поначалу ничего вроде бы не происходит, и Л-режим опять начинает протестовать, выплескивая свои логические аргументы, что это абсурд, пустая трата времени и т. д. и т. п. Не обращайте внимания на эти возражения и продолжайте рисовать. Мы рассчитываем не на большой инсайт, который придет позже, с Вынашиванием и Озарением, когда все данные будут составлены воедино, мы надеемся лишь на маленький шаг вперед, небольшое продвижение на пути к установлению новой взаимосвязи между головоломкой и всей проблемой. Пока ваша рука занята рисованием, мозг обрабатывает деталь как целую конфигурацию, которая находится во взаимосвязи со всей проблемой, глобальным понятием.
Теперь начинайте рисовать.
Когда закончите, повернитесь и рассмотрите свой рисунок. Вы вновь увидите странные и красивые линии, свойственные чистому контурному рисованию. Посторонний человек, конечно же, не поймет, что вы рисовали — из-за особенности процедуры чистого контурного рисования. Тем не менее этот рисунок имеет огромную ценность — он становится визуальной связью, метафорой, своего рода талисманом, означающим ваше проникновение в края рассматриваемой проблемы. Чтобы закрепить это в памяти, запишите в качестве названия или комментария под рисунком, что вам удалось понять, увязав это с названием предмета, который вы рисовали.

Отыскивая сходства между удаленными друг от друга предметами или идеями, метафорически-аналоговое мышление открывает новые пути для мыслей и, значит, для творческого решения проблем.
Если непохожие вещи на самом деле в некоторых отношениях похожи, возможно, они похожи и в других отношениях; это и есть смысл аналогии. Мы преследуем мысль и находим несколько значений, новое понимание и часто новые решения старых проблем.
Мортон Хант Вселенная внутри, 1982

Например: Кленовый лист: теперь я вижу, что... или Теперь я понимаю, что должен поглубже заглянуть в... и т. п. В качестве альтернативы вы можете записать несколько примечаний на самом рисунке.
Теперь внимательно рассмотрите свой рисунок со словесными примечаниями и запомните его. Отведите взгляд или закройте глаза; воссоздайте изображение перед мысленным оком. Если какие-то детали видятся смутно, еще раз посмотрите на рисунок и повторите процедуру. Помните, что в течение стадии Насыщения ваша цель — накапливать визуальные записи образов, связанные со словами, чтобы их можно было затем использовать в стадии Вынашивания.

Как выйти за пределы предрассудков

При обучении людей рисованию самое трудное — убедить их, что значение имеют не только объекты, что окружающие их пространства не менее важны. В искусстве есть даже такая поговорка: Если можешь решить негативные пространства, считай, что решил рисунок (или картину, скульптуру) — термин решить здесь означает создание рисунка, картины или скульптуры как единого, цельного образа. Наверное, труднее всего уловить идею о том, что пространства соединяют объекты. Или, лучше сказать, что пространства и объекты связаны между собой, образуя единую картину.
Восприятие пространств как форм
Восприятие негативных пространств — второй базовый компонент комплексного умения рисовать. Расширяя поле исследований в стадии Насыщения, вы присовокупите этот второй навык к первому, способности воспринимать края, которым вы пользовались при перевернутом рисовании, рисовании жеста и чистом контурном рисовании. В этих упражнениях вы наблюдали и изображали формы объектов и людей преимущественно через прорисовку краев. В упражнениях этой главы вы будете использовать края для изображения форм пространств. Вы помните, что в изобразительном искусстве край определяется как место соединения двух вещей, т. е. линия описывает общий край.
Воспринимая негативные пространства, вы будете переносить внимание с объектов и людей (позитивных форм по художественной терминологии) на края пространств между ними (негативных форм или негативных пространств по художественной терминологии). Заметьте, что слово негативный не несет здесь никакого негативного смысла; оно просто означает те участки, которые обычно не воспринимаются как узнаваемые и имеющие названия объекты — например, пространства между ступеньками приставной лестницы. При рисовании, как вы увидите, эти пространства приобретают большое значение.
Взгляд на негативное пространство проблемы:
Это похоже на прекрасный пример из Шерлока Холмса, когда тот говорит:
— Вы заметили что-нибудь необычное в собачьем лае этой ночью?
И Ватсон отвечает
— Я вообще не слышал собачьего лая.
— Вот именно, — говорит Холмс, — значителен именно тот факт, что собака не лаяла.
Джонатан Миллер Состояния разума, 1983


Рис. 15.1. Рисунок стула через негативные пространства, выполненный студентом Джоном Мато

Неопределенность можно представить как покров неизвестности, окружающий определенные события. У японцев для обозначения этого есть слово ма, которое на английский не переводится. Это слово очень ценное, так как в явной форме определяет место для непознаваемого аспекта вещей.
Если мы говорим, например, о пустом пространстве между стулом и столом, японцы называют такое пространство не пустым, а полным ничего. Этот пример может показаться несерьезным, но он проникает в самую суть вопроса. Если жители западного мира говорят о неизвестном через сопоставление с чем-то известным (как, например, пространство между столом и стулом), то в большинстве восточных языков неизвестности предоставлена честь быть самой собой.
Ричард Тлннер Паскаль Дзэн и искусство управления, 1978

Этот термин обычно используется во множественном числе — негативные пространства, потому что на рисунке пространства обычно ограничены краями объектов или граничным краем рисунка. Слово пространство, используемое в единственном числе, подразумевает неограниченное трехмерное пространство, которое обычно представляют не имеющим краев и потому не могущим быть напрямую запечатленным в рисунке (хотя, захватывая в рамку картины ограниченное пространство, художник способен парадоксальным образом создать потрет неограниченного пространства).
Не пустой, но полный ничего
Идея о том, что ничто может иметь значение, противоречит здравому смыслу нашей культуры и предпочтению Л-режима реальным вещам, которые можно именовать и классифицировать. Интересно, однако, что понятие о важности пустого пространства пронизывает восточные культуры. Эту идею демонстрирует следующее даосское стихотворение, взятое из книги Уиттера Биннера Жизненный путь согласно Лао-цзы:
Тридцать спиц составляют одно благодаря отверстиям в ступице, Вкупе с пространствами между спицами Они составляют колесо. Польза глины в кувшинах Происходит из-за ее отсутствия внутри них; Двери, окна в доме Используются благодаря их пустоте: Значит, то, чего нет, нам помогает Использовать то, что есть.
Кроме того, восточные мыслители с готовностью принимают неопределенность и непостижимость пустоты в том смысле, что не считают нужным его как-то называть или иным образом обозначать. Пустоте просто предоставляют быть тем, что она есть, как на это указывает в цитате на полях Ричард Таннер Паскаль, профессор менеджмента Стэнфордской школы бизнеса.
В своей статье Паскаль описывает многостороннее использование японскими менеджерами пустых пространств в решении деловых проблем, в противоположность американским менеджерам, которые имеют тенденцию концентрироваться на объектах или, как мы говорим, объективных целях. Например, если представляется желательным слияние двух отделов, американские менеджеры чаще всего делают заявление, тем самым придавая новой ситуации объективную форму и давая ей название. Затем они приступают, столь же объективно, к преодолению беспокойств и проблем, которые могут возникнуть у напрямую задеваемых служащих.
Японские менеджеры в схожей ситуации зачастую спокойно переключаются на негативные пространства ситуации, неформально объединяя некоторые процедуры, усиливая поток информации через границу между двумя отделами, оставляя ситуацию неопределенной, пока служащие, которых все это касается, не привыкнут к новой композиции сдвинутых форм и пространств. Только когда они достаточно свыкнутся с переменами, эта новая ситуация формально признается или провозглашается — т. е. получает свое наименование в смысле Л-режима.
Сталкиваясь с производственной проблемой, японские менеджеры рассматривают ее под иным по сравнению с американцами углом зрения: они концентрируются в первую очередь на пространствах вокруг проблемы — на контексте затруднений, а не нацеливаются на выделение проблемы, идентификацию целей, принятие решений, как это делают американцы.
Кроме того, как указывает Паскаль, на Западе лидеров выбирают из личностей выдающихся, а в восточных культурах — среди тех, кто находится скорее внутри, нежели вне. Для восточного мышления объединяющая функция пребывания в пространстве между имеет большую ценность, чем пребывание на высоте. Поскольку эту точку зрения разделяют большей частью и лидеры, и ведомые, выдающаяся деятельность ценится меньше, чем деятельность, способствующая сохранению единства и целостности организации.
Паскаль признает, что западные технологические и деловые методы доказали свою чрезвычайную успешность и продуктивность. Однако он предполагает, что восточный взгляд на вещи представляет собой новую перспективу, которая придает особую человеческую ценность человеческим потребностям. Важно отметить, что он предостерегает от простого заимствования идей. (Можно представить, как Л-режим заявляет: Правильно! Я понял! Сначала надо немножко позаниматься этими — как ты там их называешь? Ах, да! Негативными пространствами... Хорошо, учтем. Так на чем я остановился?) Паскаль опасается, что внедренная в лоно наших западных предрассудков восточная практика ведения дел может стать не более чем поверхностной техникой.
Профессор Паскаль завершает свою статью такой рекомендацией: Я полагаю, что нетривиальный набор проблем менеджмента может быть решен наилучшим образом, если их рассматривать, выходя за пределы наших западных предрассудков. Нет сомнений в том, что для того, чтобы иметь на вооружении обе эти точки зрения, чтобы знать, какая из них наиболее приемлема, и суметь приобрести необходимые навыки, требуется очень высокая степень личного развития.

Рис. 15.2. Два взгляда на объект:

1. Вид объекта.
2. Вид пространств, имеющих с объектом общие края
В американских традициях управления лидеры видятся как одиночные фигуры, способные решительно действовать, преодолевая трудности... Японцы же не имеют даже термина "принятие решений" в западном смысле.
Этот лингвистический курьез отражает нечто более глубокое, тенденцию японской культуры допускать неопределенность, имеющую место, когда ситуация находится не вполне под контролем. Столкнувшись с коммерческими затруднениями, японцы "делают выбор" в пользу такого-то шага, мы же, западники, думаем, что "принимаем решение".
Ричард Таннер Паскаль Дзэн и искусство управления, 1978


Рис. 15.3

Умонастроение для обеих точек зрения
Именно в этом состоит наша цель: взять на вооружение обе точки зрения, какой бы сферой творчества мы ни занимались, и приобрести хотя в самой малой степени то умонастроение, которое требуется для того, чтобы иметь возможность смотреть на вещи взглядом, очищенным от предрассудков. Научиться воспринимать негативные пространства и иметь дело с ними — очень интересный опыт; простыми разговорами об этом личного опыта не заменишь. Я считаю, что это поможет вам приблизиться к восточному взгляду на вещи. И что не менее важно, это позволит увидеть по-новому и во всей полноте и целостности то, что накоплено вами на стадии Насыщения.
Чтобы убедиться в полезности негативных пространств для творческого мышления, испробуйте следующее упражнение.
Прочтите, пожалуйста, все указания, прежде чем начнете.
1. Прикрепите к столу лист бумаги и приготовьте карандаш. В этом упражнении, в отличие от чистого контурного рисования, рисунок будет у вас на виду, так что вы сможете посматривать на него и проверять, как он продвигается. Примерное положение тела при рисовании показано на рис. 15.3.
2. Положите перед собой левую руку (или правую, если вы левша). Закройте один глаз. (Этим достигается монокулярный, а не бинокулярный вид руки, плоский, с более четкими краями. Большинство художников при рисовании частенько закрывают один глаз, это облегчает перенос трехмерного мира на плоскую, двумерную поверхность бумаги.) Чтобы почувствовать разницу, рассмотрите руку сначала одним глазом, потом двумя глазами, а затем опять одним.
3. Расположите пальцы таким образом, чтобы они создали хотя бы одно замкнутое пространство, а если можно, несколько. Один из возможных вариантов показан на рис. 15.4.
4. Сосредоточьте взгляд на одном из пространств; продолжайте смотреть, пока пространство не предстанет перед вами как форма. Чтобы увидеть пространство как форму, всегда требуется некоторое время — не знаю почему. Может быть, в течение этого короткого промежутка времени Л-режим говорит: Зачем ты смотришь в пустоту? Мне нет никакого дела до нее. Я имею дело только с реальными вещами — которым можно дать названия! И если ты будешь продолжать заниматься... этой дурью, я... ухожуууууу......
Отлично! Опять перехитрили! Теперь давайте смотреть внимательно.
5. Неподвижно держите руку в выбранном положении. Не двигайте также и головой, когда смотрите на руку. Это обеспечит вам фиксированную позицию для рисования. Вспомните, как в связи с рисунком Пита Мондриана Хризантема на с. 53 я упомянула о том, что если бы положение цветка хоть чуть-чуть изменилось, взору художника открылся бы совершенно новый набор краев. То же самое произошло бы, если бы Мондриан изменил положение головы (и, значит, глаз), — он смотрел бы уже с новой точки зрения и видел новый набор краев.
Студенты на занятиях по рисованию с натуры часто очень теряются, если модель шевелится; один даже жаловался, что модель слишком глубоко дышит. Остальных (в том числе и модель) эта жалоба развеселила, но этот пример подчеркивает необходимость держать руку неподвижно во время рисования. Если ее положение меняется, то меняются и края (и пространства), что вызывает проблемы при рисовании.
6. Теперь, глядя на руку, сосредоточьтесь на одной из замкнутых форм и начинайте рисовать края этой формы — только одну эту форму, стараясь передать ее как можно точнее. Используйте медленную технику чистого контурного рисования, регистрируя как можно больше информации о краях негативного пространства, и время от времени поглядывайте на рисунок, чтобы отслеживать пропорции и направления линий. (Чтобы отличать эту технику рисования контуров от слепого или чистого контурного рисования, я назвала ее модифицированным контурным рисованием.)
7. Не меняйте фокусировку взгляда. Забудьте о руке! Сосредоточьтесь на пространстве. Старайтесь не думать о том, что вы делаете, и не разговаривать с собой.
Не давайте пространству названий! Не говорите себе: Оно напоминает по форме утку (или рыбу, или что-либо другое). Постарайтесь настроить свой ум иначе, чтобы он не нуждался в названиях, анализе, характеристиках, категориях. Предоставьте форме быть тем, что она есть, с ее конкретными соотношениями длины, ширины, сложности. Чем бы она ни была, вы можете ее увидеть и нарисовать. Вам нужно лишь, чтобы ваш рисунок соответствовал этой форме.
8. Если вы видите еще одно замкнутое пространство, нарисуйте и его тоже, правильно соотнося его с первым пространством. Пример приведен на рис. 15.5. Нарисуйте все пространства, какие вы видите, после чего остановитесь. Пусть ваша рука отдохнет, но постарайтесь запомнить ее положение, чтобы его можно было восстановить при необходимости.
Теперь начинайте рисовать.

Рис. 15.4

Я как-то спросила художника Марка Уэтли: Когда вы хотите увидеть негативное пространство, вы видите его сразу, в то самое мгновение, как смотрите на него? Ответ Уэтли:
Всегда есть некоторый промежуток времени, прежде чем пространство предстает взгляду как форма. Но этот промежуток постепенно сокращается.
Из беседы, август 1981 г., Лонг-Бич, Калифорния.

Рис. 15.5 Художник внутри вас

Рис. 15.6. Попытайтесь увидеть не нарисованные края пальцев.

Иногда бывает легче рисовать пространства, а объекты сами позаботятся о себе.
Артур Л. Глптил Самоучитель рисования , 1933

Король Генрих лорду Солсбери перед битвой при Ажанкуре: Коль мы готовы духом — все готово.
Уильям Шекспир Генрих V, действие IV, сцена 3
Когда закончите, рассмотрите свой рисунок. Вы увидите один или несколько странной формы кусочков пространства, которое вы считали пустым, но теперь видите полным ничего. Вы можете зачернить формы карандашом, если это поможет вам увидеть, что эти пространства реальны.
Воображение форм через края пространств
В качестве следующего шага нам предстоит увидеть, что негативные пространства и позитивные формы имеют общие края. Создайте мысленный образ пальцев руки между и вокруг негативных пространств-форм, которые вы нарисовали. Если вы не можете достаточно четко увидеть пальцы, сложите пальцы в том положении, как они были при рисовании, и снова обратитесь к рисунку, пока не сможете визуализировать пальцы (см. рис. 15.6). Обратите внимание на то удивление, которое вы испытаете, когда обнаружите, что можете видеть пальцы, хотя на рисунке их нет. Отметьте также, как хорошо нарисованными они кажутся.
Сейчас мы сталкиваемся с очередным примером парадокса, о котором я упоминала выше: легче рисовать то, чего вы не знаете, чем то, что вы знаете. В данном случае края пространств становятся краями пальцев. Это одни и те же края. Но поскольку о пространстве вы ничего не знали, вы смогли увидеть его свежим взглядом и потому нарисовали его так, как видели. О руках и пальцах вы знаете слишком много. В отношении же пространств ваш разум чист и открыт. Рисуя негативные пространства, имеющие общие края с рукой, вы неотвратимо рисуете и руку. Вы правильно нарисовали пальцы, потому что вообще не рисовали их!
В этом главная польза негативных пространств: благодаря им рисовать становится легко. Ведь правда, эти формы показались вам простыми? Это было связано с тем, что вы просто видели их и вам не приходилось вести мысленный бой с представлением о том, как руки и пальцы должны выглядеть. Вы пережили некоторую толику волшебства рисования.
Незнакомые формы
Еще одно короткое предварительное упражнение. Опять же, сначала прочтите все указания.
1. Прикрепите к столу лист бумаги.
2. Расположите руку перед собой так, чтобы пальцы были направлены прямо вам в глаза, чтобы вы могли видеть лишь верхушки ногтей. Закройте один глаз и сосредоточьте взгляд на одном ногте. Подождите некоторое время, пока в фокус внимания не попадет форма (Да, я знаю, что это позитивная форма, которой можно дать название; но помните, что П-режим не подвластен правилам Л-режима! Любую форму можно вообразить как негативное пространство и использовать как таковое, если того пожелает разум.)
Вы можете видеть, что форма, на которой вы сконцентрировали внимание, не похожа на форму ногтя. Это просто некоторая самостоятельная форма. Ваша задача — нарисовать эту форму точно такой, какой вы ее видите, а не какой она должна быть.
Ага! Разум бунтует! Как я могу называть это ногтем, если у него не та форма? Не думайте об этом! Не называйте его принадлежащим ему именем. Просто рисуйте то, что видите — негативную форму: форму, полную ничего.
3. Затем переведите взгляд на негативное пространство выше ногтя. Нарисуйте эту форму. Переключите внимание на пространство под ногтем. Это будет частью руки, но мы можем назвать ее негативным пространством/формой. Нарисуйте эту форму. Если хотите, можете продолжать рисовать одно негативное пространство/форму за другим, а можете остановиться в любой момент. Рис. 15.7 демонстрирует указанную процедуру.
Теперь начинайте рисовать.
Когда закончите, рассмотрите свой рисунок. Отметьте, что благодаря простому переключению умонастроения вы можете видеть либо палец, направленный к вам в пространстве, либо набор негативных пространств.
Это второе важное применение негативной формы: оно наделяет вас властью над пространством. В только что выполненном упражнении вы нарисовали пальцы в ракурсе, трехмерный вид руки в пространстве. Ракурс всегда дается с трудом, поскольку здесь приходится иметь дело с парадоксом: как могут эти незнакомые формы, которые я только что нарисовал, одновременно быть пальцами, которые я так хорошо знаю? Здесь опять, рисуя легкие негативные пространства/формы, вы нарисовали руку трудной позиции.

Рис. 15.7. Использование форм как негативных пространств. Сосредоточьтесь на:
a) пространстве сверху...
b) снизу...
c) любой другой форме...
d) пространстве между...

Состыковка пространств и форм
В следующем упражнении вы выполните настоящий рисунок, полный рисунок своей руки, используя два компонентных навыка комплексного умения рисовать — навыки восприятия краев и пространств. Вы также чуть-чуть приобщитесь к третьему навыку — восприятию соотношений и пропорций.
Главная цель этого упражнения — предоставляемая вам возможность понаблюдать за своими реакциями при переживании того иного умонастроения, которое требуется для выполнения этого рисунка. Постарайтесь замечать как можно больше, но так, чтобы ваши наблюдения не мешали рисованию. Если ваш разум выскальзывает из этого умонастроения, замечайте, что вы делаете для того, чтобы вернуться в него. Замечайте любые проявления беспокойства или неудовлетворенности. Замечайте ощущения радости, удовлетворения, удовольствия. Наблюдайте, если сможете, за своей концентрацией. Отмечайте свою реакцию в тех случаях, если вам кто-то мешает. Все эти наблюдения помогают научить разум переключаться в умонастроение, необходимое для рисования, усилием воли. Вы, разумеется, опять обманываете Л-режим, вынуждая его отстраниться от работы по восприятию того, что есть на самом деле. Благодаря этому П-режим может собирать информацию, которая в противном случае могла бы быть упущена, и представлять ее разуму во всем единстве ее восприятия, чрезвычайно важном на стадии Насыщения творческого процесса.
Прежде чем начинать рисовать, прочтите все указания.
1. Устройте так, чтобы вам как минимум полчаса (а если можно, то и дольше) никто не мешал. Работайте без таймера и вообще не заботьтесь о времени — выделите себе столько времени, сколько нужно для выполнения рисунка. Наилучшее условие для выполнение этого рисунка — не испытывать давления времени и даже вообще не осознавать его течения.
2. Вам понадобятся два листа бумаги и карандаш. Сгодится обычный канцелярский карандаш 2М (2В) или, если хотите, рисовальный карандаш помягче — типа 4М (4В). Держите под рукой резинку на тот случай, если захотите ею воспользоваться.
3. Нанесите границы формата на оба листа бумаги, от руки или под линейку. Форматы должны быть одинаковыми, как показано на рис. 15.8. На одном листе вы будете держать свою модельную руку, а рисовать будете на другом (см. рис. 15.9 и 15.10). Устройтесь поудобнее, приклейте листы бумаги к столу, чтобы они не сдвигались, и расслабьтесь.


Рис. 15.8 Как выйти за пределы предрассудков


Рис. 15.9. Ваша модель


Рис. 15.10. Рисунок, выполняемый с модели

4. Разместите свою модельную руку в какой-нибудь интересной позиции, предпочтительно чтобы какая-то часть ее виделась в ракурсе (чтобы пальцы или запястье выступали в вашу сторону) и имелись интересные негативные пространства. (Помните, что руку вы должны держать неподвижно, так что ее положение должно быть достаточно комфортабельным).
5. Рассмотрите негативные пространства, порождаемые положением руки, и на короткое время сосредоточьтесь на одном из них. Это положит начало переходу в П-режим восприятия.
6. Заметьте, что линии формата на листе бумаге, где покоится модельная рука, служат ориентирами для определения углов. Вы можете спросить себя: Под каким углом относительно этого вертикального края формата находится край руки? Или, глядя на негативное пространство (помеченное буквой а на рис. 15.9), задайте себе вопрос: Какова форма пространства, ограниченного форматом и краем руки? Вы заметите, что негативные пространства вокруг пальцев тоже становятся легко заметными благодаря линиям формата, которые ограничивают модельную руку и пространства вокруг руки.
Кроме того, вы можете начать работать с пропорциями. Спросите себя, например: Какова длина этого пальца относительно его ширины? Или: Насколько широк большой палец в конце по сравнению с его шириной в основании?
7. Заметьте также, что любую позитивную форму можно рассматривать как негативную. Например, форма, помеченная на рис. 15.14 буквой d, является частью руки, но ее легче нарисовать, если рассматривать в качестве негативного пространства/формы. Поскольку эта форма имеет общие края с пальцами, вы одновременно нарисуете соответствующий участок пальцев, но сделано это будет с меньшим трудом.


Рис. 15.11. Модифицированный контурный рисунок, выполненный студентом Марком Греем


Рис. 15.12. Модифицированный контурный рисунок, выполненный студентом Рачесом

Другой пример: формы вокруг ногтей (а и 6 на рис. 15.14), воспринимаемые как негативные пространства, более информативны, чем сами ногти. Почему? Потому что понятие ноготь глубоко засело в ваш мозг, а, как вы уже видели, известные позитивные формы, когда они находятся в непривычном положении, искажающем их очертания, видеть и рисовать труднее. А поскольку форма вокруг ногтя имеет общие края с самим ногтем, вы неотвратимо рисуете сам ноготь, рисуя форму вокруг него, — и рисуете его правильно!
Вообще, если какой-то участок рисунка представляется вам трудным, сразу же переходите на прилегающую к нему позитивную форму, которую можно рассматривать как негативное пространство. Это ключевой момент, один из магических трюков, который делает рисование легким и приятным делом.
8. Настройте свой мозг на то, что эти кусочки картинки-загадки сложатся воедино, тесно взаимосвязанные таким образом, что каждый кусочек играет свою роль. Ваша задача — замечать эти взаимосвязи и регистрировать их такими, какие они есть, не спрашивая, почему они такие, какие они есть. Верьте своим глазам.



Рис. 15.13. Пабло Пикассо. Два рисунка левой руки художника, 1919. Графитовый карандаш. Частная коллекция

9. Переходите от края к краю, от пространства к пространству, всегда стараясь четко увидеть связующие соотношения по мере складывания кусочков. Складывая части друг с другом, вы будете видеть, что их соседство абсолютно оправданно. Две линии сойдутся именно там, где вы ожидали, две формы сложатся именно так, как, по вашему мнению, им надлежало. Это соответствие вашим ожиданиям — одна из маленьких радостей рисования.
10. Если какая-то линия или форма не получаются, не паникуйте. Сверьтесь с одной-двумя предыдущими формами или пространствами, чтобы выяснить причину ошибки, отыскивая формы, углы или пропорции, которые не соответствуют модели. Исправьте неправильно воспринятые формы и продолжайте рисовать. Помните, что рисование имеет внутреннюю логику, собственную эвристику. Это не тайна. Соотношения частей вполне рациональны — красиво, элегантно, эстетично логичны и рациональны. Они согласованы.
И последнее: доверяйте тому, что видят ваши глаза. Помните, что вся необходимая вам информация находится прямо перед вами.
Рисуя края форм и пространств, вы выполняете модифицированный контурный рисунок. Поэтому линии будут очень медленными, и вы, двигаясь вдоль краев, будете переносить на бумагу как можно больше подробной визуальной информации — в идеале, всю. Не пожалейте времени, и вы по-настоящему насладитесь этим рисунком.
Теперь начинайте рисовать.
Когда закончите, уделите своему рисунку еще минутку внимания, полюбуйтесь на него, испытывая глубочайшее уважение к его цельности и гармонии и к правдивости вашего восприятия.
Негативные пространства и творческое мышление
Теперь как можно подробнее разберите те изменения в вашем состоянии ума, которые вы переживали в ходе рисования. Вы потеряли ощущение времени? Вы помните осознанно момент перехода от позитивных форм к негативным пространствам? Вы помните изменения в умонастроении, когда вы видели что-то в одном ключе, а затем произошло переключение, и вы увидели это же в новом свете? Вы переживали такую ситуацию, что поначалу ничего не видели, а затем вдруг возникал ясный образ? Вы испытывали ощущение, что рисунок становится похожим на очень интересную головоломку, где вы складываете кусочки в правильных соотношениях? Вы переживали чувство удовлетворения, когда что-то получалось правильно?


Рис. 15.14. Формы вокруг ногтей воспринимаются легче, чем сами ногти
В этот момент было бы интересно извлечь на свет выполненный вами ранее предварительный рисунок руки (третий из набора предварительных рисунков) и сравнить его с тем рисунком, который вы только что закончили. Глядя на предварительный рисунок, вы, вероятно, увидите, сколь много образной информации вы не замечали в то время.

Все эти вопросы, я полагаю, применимы и к творческому мышлению. Смысл рисования негативных пространств, конечно же, в том, чтобы пережить эти другие режимы восприятия, эти изменения умонастроения, чтобы вы знали, что это за изменения и как они ощущаются. Я действительно верю в то, что невозможно полностью вернуться к прежним способам восприятия, если вы хоть раз по-настоящему увидели негативные пространства в рисунке. Даже короткие упражнения способны навсегда изменить ваше мышление, и эти изменения будут вроде бы небольшие, но значительные. Однажды пережитое восприятие негативных пространств может в дальнейшем использоваться как эвристика для мышления. Давайте убедимся в этом.
Обратимся к исследуемой проблеме
Перед выполнением следующего упражнения достаньте выполненные вами аналоговые рисунки, касающиеся некоторой ситуации или проблемы. Если вы не работали над какой-то конкретной проблемой, можете рассматривать свои рисунки как отдельные участки расследования. Теперь обратитесь к своей проблемной аналогии и рассмотрите окруженные линиями или формами участки, которые можно считать пустыми. Сосредоточьте свои мысли на этих пространствах. Чтобы четче сфокусировать мысли на них, можете даже перерисовать свою проблемную аналогию, на этот раз изображая формы пространств вокруг проблемы. А можете просто визуализировать проблемную аналогию как негатив фотографии, где позитивное и негативное меняются местами. Затем, держа перед глазами или визуализируя позитивную и негативную аналогии, сосредоточьте мысли на негативных пространствах рисунка. Рассматривайте их как участки, наполненные информацией, которые бывает легче увидеть и прочитать, чем позитивные формы. Сфокусировав мысли, вы будете готовы начать задавать вопросы. Вопрос первый: в какой пропорции соотносятся негативные и позитивные формы на этой проблемной аналогии? Собранные воедино внутри формата, части составляют единое целое; весь формат занят. Сколько места занимает проблема, а сколько — пространство? (Я понимаю, что, выполняя проблемную аналогию, вы не рисовали осознанно пространства вокруг проблемы. Тем не менее, ограничив рисунок форматом и затем вписывая объекты внутрь, вы подсознательно создавали негативные пространства. Их, как часть визуального языка рисования, можно теперь читать так же, как мы читаем саму проблему. Например, вы могли нарисовать проблему очень большой, оставив очень мало места вокруг нее. Чтение такой конфигурации могло бы указать на то, что эта проблема очень близка вам, заполняет ваши мысли и ваше поле зрения. Наоборот, если негативные пространства вокруг проблемы больше форм проблемы, это могло бы указывать, что проблема представляется отдаленной, может быть, недосягаемой.)


Рис. 15.15. Элизабет Лейтон за рабочим столом

Вопрос второй: есть ли на рисунке позитивная форма, которая могла бы исполнять функцию негативного пространства? Переключение этой части проблемы на роль негативного пространства позволило бы вам более правдиво увидеть информацию, которая в данный момент воспринимается искаженно до неузнаваемости подобно тому, как изменили свою форму ногти, видимые в ракурсе.
Вопрос третий: каков был бы результат изменения негативных пространств (а значит, и позитивных форм, поскольку у них общие края)? Можно ли увеличить их или уменьшить? Можно ли передвинуть пространства из одной стороны в другую, сверху вниз? Какую информацию о пространствах вы приобретаете, переворачивая рисунок (или рисунки) вверх ногами?
Вопрос четвертый: есть ли какие-нибудь еще подсказки относительно новых направлений в исследовании проблемы? Вы достигли какого-то нового понимания? Если да, то, как и в случае с предыдущими рисунками, переведите свои новые идеи в вербальную форму, озаглавив или пометив рисунок.
Наконец, сделайте мысленный снимок каждого из рисунков, откладывая их в память как визуализированные образы негативных пространств, помеченные вербальными идеями, готовые вместе с предыдущими рисунками включиться в процесс Насыщения разума информацией о проблеме. С каждой новой процедурой вы расширяете эвристику, которая направит процесс Вынашивания.

Рис. 15.16. Элизабет Лейтон Инсульт, 1979.

В своем выразительном рисунке Лейтон изобразила правую половину своего лица, пораженную инсультом, как негативное пространство

Видится не только то, что попадается на глаза
Видение — это опыт... Видят люди, а не их глаза... Видится не только то, что попадается на глаза.
Н. Р. Хансон Характер открытия, 1958

Знание необходимо для восприятия объектов, то есть для управления информацией, поступающей от глаз, но это знание встроено в нас — занесено в память, — и большая его часть не доступна сознанию. Наш интеллект не способен достаточно свободно жонглировать им, чтобы это мешало восприятию. Это почти раздельные процессы.
Ричард Л. Грегори в диалоге с Джонатаном Миллером Зрительное восприятие и иллюзии. Из книги Состояния разума, 1983

Люди тратят огромное количество мозговой энергии на извлечение смысла из постоянного потока поступающих сенсорных данных. Разум стремится к выводам, к завершенности, к умозаключению, которое чаще всего состоит в именовании и классификации, идентификации информации, стимулирующей органы чувств. Каждый из нас стремится к этому мгновению идентификации, прозрения, невысказанного возгласа Эврика!, идет ли речь о жизненно важных данных или тривиальных. И часто умозаключение сопровождается чувством некоторого облегчения, степень которого зависит от важности идентификации.
Может быть, отчасти из-за этой ненасытной тяги к идентификации событий и объектов человеческое восприятие не является тем простым подходом посмотрим и увидим, каким он нам представляется. Визуальная информация, попадающая на сетчатку глаз, — это совсем не обязательно то, что мы видим. Исследования человеческого восприятия, предполагают как раз нечто обратное: Разум делает выводы заранее. Вот что пишет в своей книге Принципы, зрительного восприятия Каролина Блумер:
Если этот взгляд верен, подход разума к интерпретации стимулов далек от открытости. Мы способны видеть вещи только в соотношении с уже установившимися в мозгу категориями. Умозаключение представляет собой не объективное знание о стимуле, но скорее подтверждение заранее существующей идеи. Это означает, что на уровне восприятия разум делает выводы заранее: умозаключение запрограммировано в нас еще до возникновения стимула!.. Результат этого — то, что мы встречаем реальный мир с огромным количеством предвзятых представлений.
Ясно, что это предвзятое восприятие делает жизнь проще. Если бы приходилось все воспринимать с нуля и уделять каждому стимулу полное внимание, словно мы видим его в первый раз, мы, конечно, не успевали бы делать это. Проблема в том, что предварительное программирование мозга настолько всеобъемлюще, настолько готово опережать события, настолько склонно избегать беспокойств, связанных с незнанием, что практически невозможно отключить программу, чтобы видеть по-настоящему, когда восприятие иного рода представляется уместным и полезным.
Отключение мозговых программ
Я считаю, что это главная причина, почему рисование кажется трудным делом: рисование требует значительного усилия по отключению мозговых программ.
Позвольте продемонстрировать это на нескольких примерах:
В одной из моих учебных групп я предложила студентам в качестве первого рисунка, еще до начала занятий, изобразить американский флаг, который как раз висел в классе. Он был закреплен на древке в углу класса. Я попросила студентов нарисовать флаг таким, как они его видят. Рисунок, выполненный студентом Р. Ф., показан на рис. 16.1.

Рис. 16.1. Флаг №1 студента Р. Ф., 8 февраля 1978 г.

Антрополог Эдвард Т. Холл обсуждает заранее запрограммированные умозаключения:
Существует скрытый нижний уровень культуры, который является очень устойчивым, — набор негласных, подспудных правил поведения и мышления, управляющих всем, что мы делаем. Этой скрытой грамматикой культуры определяется то, как люди видят мир... Большинство из нас либо совершенно не догадывается об этом, либо знает об этом лишь очень поверхностно.
Мне это пришло в голову совсем недавно, когда я обсуждал японские культурные отличия со своим другом, необычайно острого ума человеком. Я понял, что не только не сумел убедить его, но что он вообще не находил смысла ни в чем, что существенного я говорил ему... Для него понять меня означало перестроить свое мышление... отказаться от своего интеллектуального балласта, а на такой радикальный шаг пойти готовы очень немногие люди.
Эдвард Т. Холл Танец жизни, 1983

Рисунок первый: заранее запрограммированная реакция
Первый рисунок Р. Ф., по моему мнению, представляет собой заранее запрограммированную концептуальную реакцию на задание, свойственную Л-режиму. Этот рисунок флага с его упрощенной, торопливой нотацией указывает на то, что Р. Ф. понял его мгновенно. Флаг? — вероятно, спросил он у себя. — "Флаг" у меня есть. (Можно было бы перевести это на язык педагога-психолога: связанный с языком символ понятия флаг, развитый в ходе развития речи у ребенка и затем запрограммированный в мозгу.) Р. Ф. примерно так мог продолжить внутренний диалог: Вот он. Несколько полосок, звездное поле в уголке. Вот древко. И стрелочка на верхушке древка. Вот, пожалуйста, американский флаг. (Отметьте, что нарисованы только шесть полосок, три красных и три белых. Это согласуется с законом простоты: ровно столько информации, чтобы идентифицировать объект, и не более. Звезды упрощенно заменены точками, древко изображается одной линией).


Пример закона простоты.
Рудольф Арнхейм Энтропия и искусство, 1971


Рис. 16.2. Флаг №2 студента Р. Ф., 15 февраля 1978 г


Рис. 16.3. Флаг №3 студента Р. Ф., 22 февраля 1978 г.

Когда группа собралась вновь на следующей неделе, я сказала студентам (многие из которых выполнили похожие символические изображения флага): Пожалуйста, присмотритесь к флагу еще раз, внимательнее. Я понимаю, что вы знаете, что полоски на самом деле прямые. Они начинаются на одном краю полотнища или от звездного поля и тянутся до другого края. Но если вы присмотритесь к полоскам и звездам на вот этом висящем флаге, что вы видите?
Рисунок второй: понятие против восприятия
Я наблюдала за студентом Р. Ф. и увидела, что он очень долго рассматривал флаг и в нем явно боролись две различные точки зрения; каким образом полосы, которые, как известно, прямые и параллельные, могут на самом деле пересекаться между собой под прямым углом? Чтобы разрешить эту головоломку, Р. Ф. должен был принять этот парадокс и позволить зрительному восприятию флага в П-режиме возобладать над своей первой реакцией, реакцией Л-режима. Внимательно глядя на флаг, он переживал эту борьбу. Затем по изменению выражения его лица я увидела, как его осенило. Он немедленно приступил к рисованию и выполнил второй рисунок (рис. 16.2), который оказался гораздо ближе к реальности — к тому действительному стимулу, который воздействует на сетчатку глаз.
Рисунок третий: когда реальности открыты двери
На третьей неделе я сказала студентам: Прекрасно, вы сумели впустить в себя часть информации. Теперь мы попытаемся увидеть еще больше. Я понимаю, что вы знаете, что все полосы имеют одинаковую ширину, то есть на всем протяжении ширина полос не меняется. Я также понимаю, что вы знаете, что все звезды на флаге похожи друг на друга. Но если вы присмотритесь по-настоящему, что вы видите?
Опять же, Р. Ф. долго рассматривал флаг, пытаясь совладать с новым парадоксом и на мгновение отложить в сторону свое концептуальное знание.
Это восприятие заняло у Р. Ф„ как и у других, больше времени, потому что информация, хоть и четко видимая, была парадоксальной, причем парадокс оказался более хитрым и ускользающим. Но Р. Ф. наконец увидел, и его лицо просветлело при этом открытии. Они меняются! — сказал он. — Меняется ширина полос и форма звезд.
Когда он произнес это, я заметила, как он занервничал — предварительное программирование Л-режима старалось вернуть свое господство. Как это может быть? —спросил он. И, помотав головой, словно для того, чтобы прочистить ее, добавил: Должно быть, я ошибаюсь.
Нет, — сказала я. — Вы все увидели правильно. Из-за искривления поверхности флага звезды и полосы зрительно меняются. Если вы нарисуете эти измененные формы именно так, как вы их видите, то вы парадоксальным образом изобразите волнистую поверхность флага. И человек, который будет смотреть на ваш рисунок, не заметит, что ширина полос меняется или что некоторые звезды выглядят "неправильно". Для зрителя полосы и звезды будут выглядеть "правильно", но они будут удивляться, как вам удалось сделать так, чтобы флаг выглядел "волнистым".
Приободренный моими словами, Р. Ф. после этого нарисовал флаг, показанный на рис. 16.3, не без труда, конечно: подавить мозговые программы нелегко.
Случайный зритель, взглянув на три флага Р. Ф., мог бы решить, что этот студент научился рисовать за три недели. Но это не совсем так: Р. Ф. научился видеть иначе — то есть видеть информацию, которая была перед ним все время, но которая поначалу отвергалась им из-за преждевременных, заранее запрограммированных умозаключений.

Рис. 16.4. Три рисунка Р. Ф. за трехнедельный период

Удивительная сила понятий
Второй пример: рисунок студентки Кэрол Фреч, изобразившей свою левую руку, держащую чашку (рис. 16.5).
Занятия продолжались уже примерно четыре недели, и Кэрол научилась воспринимать и рисовать края и негативные пространства. Обладая этими компонентными навыками, она уже была в состоянии вполне удачно нарисовать свою левую руку с выступающими в ракурсе пальцами. Она даже включила в рисунок немного светотени, и тоже очень успешно. Поскольку к тому времени она еще не работала с визированием пропорциональных соотношений, большой палец получился несколько великоват по сравнению с другими пальцами.









Рис. 16.6. Это чашка, которую на самом деле видела Кэрол, — чашка с круглым дном; здесь восприятие вступает в конфликт с понятием чашки с плоским дном, которая стоит на плоской поверхности

Верх чашки тоже был воспринят и нарисован довольно хорошо. Хотя о чашке известно, что она круглая, видимое изменение ее формы на эллиптическую является приемлемым для Л-режима, потому что понятие требует, чтобы чашка имела отверстие, но в то же время находилась в вертикальном положении.
Столкновение левомозгового понятия с правомозговым восприятием возникло, однако, когда Кэрол рисовала низ чашки. Зрительно это эллиптическая линия, примерно такая же, что и вверху чашки (как показано на рис. 16.6). Кэрол, однако, нарисовала ее как прямую линию, потому что чашка стоит на плоской поверхности. Если бы Кэрол нарисовала эту форму так, как на самом деле видела ее, она бы нарисовала чашку с круглым дном — такая чашка перевернулась бы. Это представление о плоском дне на плоской поверхности является очень сильным — оно восходит к детским понятиям, может быть, даже к старым воспоминаниям о пролитом молоке. Ошибка, допущенная Кэрол, таким образом, весьма распространена и встречается у гораздо более искушенных в рисовании студентов.
Проходя мимо Кэрол, когда она рисовала, я заметила ошибку и предложила ей внимательнее присмотреться к форме нижней части чашки в ее руке. Поначалу Кэрол никак не могла увидеть эллиптическую кривую, и я предложила рассмотреть негативное пространство под чашкой. Спустя мгновение она воскликнула: Да, теперь я вижу — она изгибается.
Наступила небольшая пауза, в течение которой Кэрол мысленно справлялась с парадоксом (Как может чашка с плоским дном, стоящая на плоской поверхности, иметь круглый низ?). Она некоторое время пристально разглядывала чашку. Потом она стерла линию, обозначавшую низ чашки, и я пошла дальше, полагая, что ошибка будет исправлена. Однако когда я вернулась, то с удивлением обнаружила, что Кэрол опять нарисовала ту же самую прямую линию.
Кэрол выглядела растерянной. Я спросила, что случилось, и она сказала: Не знаю. Попробую еще раз. Она опять стерла линию и снова принялась разглядывать чашку. На лице ее появилось то странное выражение, которое я так часто наблюдала у студентов, сталкивающихся с парадоксами восприятия: глаза попеременно фокусировались то на рисунке, то на чашке, то опять на рисунке; она то приоткрывала рот, то прикусывала нижнюю губу. Кэрол напряженно размышляла над рисунком, словно пытаясь утихомирить разум. Затем она начала рисовать низ чашки, и я увидела, как ее рука, крепко сжимавшая карандаш, начала дрожать и эта дрожь по мере прорисовки линии все усиливалась. И опять она нарисовала ту же самую прямую линию.
Она довела линию до конца и выпрямилась, расслабляясь и слегка покачивая головой.
Кэрол, как вы думаете, что это? Что происходит?
Я не знаю, что это, — сказала она. — Я вижу правильно, но не могу заставить руку нарисовать то, что нужно.
Я сохранила этот рисунок — яркий пример неожиданной силы понятия над восприятием, который иллюстрирует мысль, высказанную специалистом по восприятию Ричардом Грегори в цитате на полях. Этот эпизод оказался ключевым уроком для Кэрол и позволил ей преодолеть проблему в следующих рисунках.

Друзья мне говорили, что я выгляжу как-то особенно, когда увлечен математическими исследованиями.
Жак Аламлр Психология открытий в области математики, 1945

Я считаю очень важным моментом, что то, что мы воспринимаем, может отличаться от того, что мы постигаем. Другими словами, мы можем знать, что воспринимаем неправильно, но во многих случаях не можем исправить восприятие.
Ричард Л. Грегори в диалоге с Джонатаном Миллером Зрительное восприятие и иллюзии, 1983

Запуск глитча в систему
Психологи разработали множество двусмысленных картинок, которые запускают систему предварительного программирования мозга глитч, создавая возможность не одной, а двух равноценных интерпретаций. Рассматривая такую картинку, мозг вроде бы приходит к умозаключению, но затем обнаруживает, что держаться за это умозаключение невозможно, так как столь же убедительная альтернативная гипотеза заставляет признать свое право на существование. Мозг начинает метаться туда-сюда, то к одному выводу, то к другому.
Поскольку для большинства людей контроль над этими переключениями оказывается почти невозможным, я полагаю, что двусмысленные картинки позволяют на сознательном уровне пережить того рода переключение сознания, которое необходимо для альтернативного восприятия при рисовании (или творческом мышлении) и которое переживали, например, Р. Ф. (неменяющиеся/меняющиеся полосы на флаге) и Кэрол Фреч (плоский/ круглый низ чашки).

Слово глитч здесь употребляется в значении некоего странного, загадочного, неожиданного или постороннего источника информации, который нарушает гладкое течение мышления, заранее запрограммированное или привычное.

Рис. 16.7. Обратимая ваза была впервые предложена Эдгаром Рубином в 1915 г. и доныне служит излюбленной демонстрацией взаимного обращения фигуры и фона. На рисунке можно видеть либо вазу, либо пару силуэтов лиц

Парадоксальные картинки. Первая: иллюзия - ваза/лица
Давайте попытаемся разобраться с несколькими парадоксальными картинками. Сначала рассмотрим рисунок ваза/лица, впервые предложенный Эдгаром Рубином в 1915 г. На ней можно увидеть два равноправных образа: либо два профиля, смотрящих друг на друга, либо симметричную вазу в центре.
Заметьте, что хотя формы не меняются, кажущееся изображение меняется весьма существенно, когда ум мечется между двумя альтернативными интерпретациями. Отметьте также, что переключение может происходить помимо и даже против вашей воли, когда вы решаете для себя, например, видеть именно вазу, а не лица. Попытайтесь принять решение видеть одно, а не другое. Если у вас возникает чувство, что вы уже пытались делать это раньше, вы, безусловно, правы; видение негативных пространств требует именно такого решения, и тоже на сознательном уровне. Но имея дело с рисунками-иллюзиями, вы, вероятно, обнаружите, что ваш мозг переключается самостоятельно и без постороннего контроля. Это пример форм, которые с равным основанием можно воспринимать и как позитивные, и как негативные пространства/формы. Если вы рисуете одно восприятие, вы одновременно рисуете и другое. Таким образом, эти картинки служат прекрасной иллюстрацией того, как работает восприятие негативных пространств и почему этот навык является такой важной составляющей рисования. В качестве интересного эксперимента попробуйте выполнить рисунок вазы/лиц, как показано на рис. 16.8 и 16.9.

Рис. 16.8. Для левшей


Рис. 16.9. Для правшей

Интересный эксперимент (рис. 16.8 и 16.9).
1. Нарисуйте две горизонтальные линии, обозначающие верх и низ рисунка.
2. Нарисуйте один профиль — слева, если вы правша, или справа, если вы левша. (Такое расположение позволяет вам хорошо видеть первый профиль при рисовании второго.)
3. Зеркально дорисуйте второй профиль, и этим вы завершите рисунок вазы в центре.
4. Рисуя второй профиль, замечайте свое состояние ума, в частности любые переживаемые вами конфликты или замешательства. Видится не только то, что попадается на глаза

Рис. 16.10. Обратимый куб Неккера


Рис. 16.11. Сдвоенные кубы Неккера. Сосредоточьтесь на центральной точке

Вторая: обратимые кубы Неккера
В качестве второго примера переменчивого восприятия, сфокусируйтесь теперь на хорошо известном кубе Неккера (рис. 16.10), который был предложен в 1832 г. швейцарским геологом Луи Альбером Неккером. Неккер заметил, что рисунки прозрачных кристаллов часто кажутся меняющими положение в пространстве неподконтрольным наблюдателю образом. Глядя на рис. 16.10, вы увидите, как куб спонтанно меняет ориентацию в пространстве: внутреннее становится внешним, пустое сплошным, ближнее дальним, опять же, хотите вы того или нет. А сдвоенные кубы Неккера (рис. 16.11) спонтанно переворачиваются с произвольными интервалами, один за другим или оба сразу, пока вы продолжаете концентрироваться на центральной точке.
Третья: парадокс утки/кролика
Двусмысленная фигура, придуманная психологом Джозефом Джастроу (рис. 16.12) может восприниматься с равным основанием либо как утка, либо как кролик. Заметьте, что когда идентификация переключается на кролика, вы склонны видеть, в некотором смысле, целого кролика, хотя показана только его голова. То же происходит и когда вы видите утку. Помните, линии не меняются — это очевидно. И все-таки при каждом взгляде они кажутся разными. Опять же заметьте, что переключения изображения происходят помимо вашей воли.
Четвертая: два двусмысленных изображения
Двусмысленный рисунок, показанный на рис. 16.13, к моему сожалению, обычно называют жена/любовница. (Чтобы уравновесить эту ситуацию, я придумала второй рисунок, который по справедливости следовало назвать муж/любовник, см. рис. 16.14).

Рис. 16.12. Изображение кролика/утки. Этот рисунок был использован в 1900 г. психологом Джозефом Джастроу как пример соперничающей двусмысленности. Когда это кролик, его морда смотрит вправо, когда это утка — влево. Одновременно видеть кролика и утку трудно

Рис. 16.13. Жена/любовница


Рис. 16.14. Муж/любовник

Австрийский писатель Роберт Музиль словесно описывает умонастроение, необходимое для принятия двусмысленностей или парадоксов: Есть истины, но нет Истины. Я могу с абсолютно полным основанием утверждать две совершенно противоположные вещи и быть правым в обоих случаях. Одно понимание не должно подавлять другое — они оба имеют право на существование.
Дневники, афоризмы, эссе и речи, 1955

Оригинальный рисунок, разработанный в 1930 г. американским психологом Э. Борингом, является воистину поразительным примером того, как восприятие может переключаться от одной идентификации или умозаключения к совершенно другой благодаря умело сконструированному набору линий, представляющих два совершенно равноправных, но очень разных изображения.
Понаблюдайте за тем, что происходит в вашем мозгу, когда вы останавливаете выбор на одном или другом образе: либо молодой девушки в ожерелье и меховом воротнике, оглядывающейся через плечо, либо старухи — настоящей ведьмы, — уткнувшей лицо в меховой воротник шубы. (Предоставляю вам самим решить, кто из них жена, а кто любовница.) Разрешив этот парадокс, вы легко отыщете изображения мужа/любовника — молодого человека и старика с бородой и в старомодном ночном колпаке.
С другой стороны, вы можете испытать чрезвычайные затруднения в видении альтернативных изображений. Это может указывать на то, что вы предпочитаете однозначные умозаключения. Ваш разум, заранее закрепившийся на первом изображении, может сопротивляться дальнейшей информации, которая подвергла бы сомнению первоначальную идентификацию. Это сопротивление может быть очень и очень сильным, как это обнаружила Кэрол Фреч, рисуя чашку. Если вы не можете увидеть другую фигуру, продолжайте пристально смотреть на рисунки; рано или поздно она проявится.
Эти рисунки обладают странной притягательной силой. Разум, стремясь к окончательному результату и в то же время желая поймать второй образ, будет искать информацию, пока не поймает ее — в том смысле, в каком Р. Ф. поймал изменение ширины полос на флаге. Когда это произойдет, вы обнаружите, что видите вторую фигуру уже, так сказать, после того, как мозг нашел ее. Как это может происходить? Возможно, П-режим представляет Л-режиму два изображения, которые могут быть концептуализированы двумя совершенно различными, но равноправными путями, и Л-режим не может определиться. Фактически даже после того, как Л-режим постигает оба изображения, он не может принять их одновременно — довольно интересный феномен.
Мозг стремится к умозаключению
Почти в каждой группе, с которой я работала, определенная часть студентов оказалась просто неспособна отыскать одно или другое изображение, хотя оба эти изображения находились, разумеется, у них прямо перед глазами. Мозг, тщетно пытающийся прийти к умозаключению, — это почти болезненное переживание. В таких случаях, если прозрение наконец происходит, человек почти всегда издает непреодолимое восклицание радости и облегчения, возвращается к первому образу, снова переключается на второй, словно чтобы окончательно закрепить законность альтернативного восприятия.
Мне кажется, что преждевременное умозаключение является одной из главных преград как в процессе рисования, так и в самом творческом процессе. Первейшим требованием для стадии Насыщения, в которой вы в данный момент работаете, является открытость ума, безостановочный поиск информации и идей, так никогда и не удовлетворяющий потребность ума в окончательном выводе. Именно так происходит в рисовании: вы должны продолжать видеть, не позволяя себе преждевременное знание. Каким же образом запустить в систему глитч, чтобы достичь открытости ума и единства восприятия (в Л- и П-режиме), необходимых для Насыщения?
Визирование: полезный глитч
Как и навыки восприятия краев и негативных форм/пространств, следующий базовый навык рисования, восприятие соотношений (главным образом, углов и пропорций), помогает обойти стороной предрасположенность мозга перескакивать на преждевременные, заранее запрограммированные умозаключения. Техника использования этого навыка именуется визированием. Она восходит к эпохе Возрождения и среди прочих была проиллюстрирована великим немецким художником Альбрехтом Дюрером.
Идея запуска глитча в систему исходит от философа Дэниела Деннета. Деннет рассуждает о том, как трудно исследовать мозговые стратегии обработки информации:
Недавно мне пришла на ум прекрасная аналогия. Предположим, вам дали задание поймать шпиона. Вам сказали: "Мы обнаружили, что к нашим врагам поступает утечка информации по различным вопросам, и хотим перекрыть этот канал; мы хотим, чтобы вы нашли шпиона". Как вы будете действовать?
Действенная стратегия, которая имеет много прекрасных аналогий в психологии познания — внедрить в определенное место немного дезинформации, умышленно ввести в систему ошибку.
Вы между делом подбрасываете некоторого рода ложный "факт"... а потом смотрите, не проявится ли немного погодя эта информация в действиях врагов. Если это происходит, говорит Деннет, значит вы на верном пути к поимке шпиона.
Дэниел Деннет в диалоге с Джонатаном Миллером Искусственный интеллект и стратегии психологических исследований, 1983

Рис. 16.15. Использование трубки из бумаги для визирования двух объектов, ближнего и дальнего

Визирование является, по сути, действенной стратегией, если воспользоваться термином Дэниела Деннета из цитаты, приведенной на полях. Но это и самый трудный из пяти базовых навыков рисования — его трудно объяснять из-за сложности процесса и невероятно трудно изучать, по крайней мере, поначалу. Визирование усложняется требованием оценки соотношений и пропорций, что представляется более левозговым, нежели правомозговым процессом. Поэтому Л-режим будет труднее убедить выйти из игры. Но хотя пропорциональные соотношения, например, часто выражаются в лево-мозговых цифрах — скажем, 1:2 (одна часть этого к двум частям того), — они обрабатываются преимущественно в П-режиме, который как раз и специализируется на пространственных соотношениях. Кроме того, визирование соотношений углов и пропорций предполагает столкновение с глубокими парадоксами, а эта функция тоже более соответствует П-режиму, который вроде бы хорошо работает в условиях парадокса.
Однако как только вы овладеете этим навыком, визирование обеспечит вас быстродействующим, простым, элегантным методом подавления мозговых программ, заставляющим мозг вбирать в себя новую информацию и видеть то, что есть на самом деле. Давайте испытаем один из простейших приемов визирования.
Поиск ошибок восприятия с помощью подзорной трубы
В компании друзей или родных, в учебной аудитории или на оживленной улице попробуйте следующее. (Если вы сидите дома в одиночестве, можно использовать две чашки, два яблока или две лампы — два любых более или менее одинаковых предмета.)
1. Расставьте своих друзей или поместите два объекта как можно дальше друг от друга, один поблизости от себя, а другой в дальнем конце комнаты.
2. Сравните этих двух человек или эти два предмета. Спросите себя: Они кажутся разными по размеру? Если да, то насколько? Не проводя никаких измерений, мысленно оцените разницу через сопоставление.
3. Сверните в трубку лист бумаги (рис. 16.15), посмотрите через нее на ближний объект — голову человека, яблоко, чашку, лампу — и отрегулируйте диаметр трубки таким образом, чтобы объект точно укладывался в диаметр. (Трубка в данном случае служит глитчем.)
4. Не меняя размер трубки, переведите взгляд на дальний объект. Сравните размер дальнего объекта с размером ближнего, т. е. с диаметром трубки. Вы наверняка будете удивлены.

Рис. 16.16. Два яблока бок о бок...

Рис. 16.17. ...и на расстоянии друг от друга

5. Теперь рассмотрите оба объекта без трубки и попытайтесь увидеть различия в размерах точно такими, как вы видели их через трубку. Вы наверняка найдете это трудным делом.
6. Затем, используя трубку, проверьте оба размера.
7. Схематично зарисуйте на бумаге различия в размерах, как это проиллюстрировано на примере двух яблок на рис. 16.17.
Вы наверняка были до некоторой степени удивлены изменением размеров и через механизм мозга, который интерпретирует информацию, старались подогнать свои наблюдения к некоторым стандартным, или нормальным, ожиданиям, совершенно не зависящим от реальных зрительных стимулов, попадающих на сетчатку глаз. Здесь мозг опять решает по-своему. Один из аспектов этого феномена психологи называют постоянством размеров, подразумевая, что мы воспринимаем категории объектов как более или менее однородные по размеру, как бы далеко эти объекты ни находились. Этот механизм полезен и, быть может, необходим в повседневной жизни, избавляя нас от необходимости уделять внимание всевозможным изменениям видимых размеров в зависимости от расстояния: яблоко продолжает выглядеть нормальным, находится ли оно рядом с нами или на другом конце комнаты.
Но приготовьтесь к другому парадоксу: мы все время работаем в двухколейном режиме. В то время как мозг воспринимает схожие объекты однородными по размеру вне зависимости от расстояния, существует также вторая колея восприятия, по которой мозг одновременно определяет, насколько далеко находится объект, исходя из того, насколько меньшим он видится по сравнению с нормальным размером! В эту во многом подсознательную оценку расстояния вносят свой вклад и другие параметры: изменения в текстуре, яркости цвета, сравнение с размерами других объектов и так далее. Но на сознательном уровне превалирует именно постоянство размера (а также постоянство цвета и текстуры).
Мы считаем, что мозг выстраивает предсказуемые гипотезы о мироздании, которые обычно полезны для выживания. Теперь мы способны понять, что большинство мозговых гипотез и особенно гипотез восприятия во многом расходятся с физической реальностью. Восприятие в любом случае является лишь аппроксимацией; оно всегда содержит ошибки, которые обычно остаются незамеченными.
Р. Л. Грегори Разум в науке, 1981

В своем проницательном анализе постоянства размеров и восприятия расстояний Г. У. Лейбовиц и Л. О. Харви указали на кажущийся парадокс: постоянство размеров требует инвариантности размера относительно расстояния, и в то же время при определении расстояний используется уменьшение размера.
Гершель Лейбовиц Зрительное восприятие, 1965

Моя дочь Анна, когда ей было примерно 4 года, поехала с нами провожать бабушку в аэропорт. Попрощавшись, она наблюдала за тем, как бабушка села в самолет, а потом этот самолет улетел. Потом, по дороге домой, она спросила: Если бабушка уменьшается, когда улетает, она снова станет больше, когда вернется?
В этот момент вы можете затрясти головой, как это делал Р. Ф., столкнувшись с переменчивостью, но и неизменностью ширины полос на флаге. Но оставайтесь со мной! Мы преодолеем это кажущееся противоречие, как это сделал Дюрер, борясь со зрительными парадоксами, чтобы обрести власть над пространством, а также достичь немножко большего контроля над собственным мозгом.
Два ключевых вопроса
Позвольте мне изложить этот парадокс несколько по-другому. Человеческий мозг, судя по всему, среди миллиардов других вопросов постоянно задает два ключевых: Что это? и Где это? Первый вопрос, более соответствующий Л-режиму, требует игнорирования наблюдаемых изменений размеров, чтобы иметь возможность для устойчивой классификации объектов; яблоко, находящееся в метре от вас, останется яблоком, если его переместить на десять или двадцать метров от вас. Представьте, насколько усложнилась бы жизнь, если бы для яблок бесконечно разных размеров приходилось давать разные названия (яблоко-с-булавочную-головку, яблоко-со-сливу и так далее). Кроме того, для большей устойчивости категории, может быть, яблоки видятся нам одного размера, на каком бы расстоянии ни находились: истинное изменение их размеров стирается. Анекдот, приведенный на полях, иллюстрирует недоумение ребенка по поводу видимого изменения размеров, которое очень скоро, когда он повзрослеет и эффекты постоянства размера возьмут верх в его мозгу, станет незаметным и для него.
Второй вопрос, более подходящий П-режиму, — Где это? Ответ на этот вопрос требует восприятия измененных размеров и мысленного их сравнения с известными размерами объектов. П-режим, по-видимому, производит расчет мгновенно и невербально: Судя по тому, как выглядит это яблоко, и в сравнении с тем, какими яблоки я знаю, это конкретное яблоко находится от меня на расстоянии шести шагов. Этот расчет — и информация об изменении размера, достигающая сетчатки глаз, — каким-то образом хранится втайне от рационального сознания, возможно затем, чтобы оно не вмешивалось со своей речевой системой и не усложняло дело. Эта скрытая информация выходит на поверхность только при особых обстоятельствах — когда в систему вводится глитч. Следующий пример показывает, что происходит при внедрении глитча — на этот раз с губительным эффектом, оттого что сам глитч довольно долгое время остается незамеченным.
Сначала подоплека (негативное пространство!) ситуации. Когда вы едете ночью по шоссе, фары встречных машин кажутся одинаковыми по размеру независимо от того, насколько далеко от вас находится конкретный автомобиль. (Убедитесь в этом как-нибудь при случае.) Это доминантное, заранее запрограммированное сознательное восприятие — такое, о котором вы знаете и которое почти невозможно преодолеть одним лишь усилием воли. Однако одновременно изменения в размерах фар (включая то, насколько близко они расположены друг к другу) составляют реальную зрительную информацию, которая попадает на сетчатку глаза и которую мозг использует на подсознательном уровне для определения реального расстояния до встречной машины.
Теперь глитч: когда в США впервые появились иностранные автомобили, по ночам стали случаться странные аварии; со временем специалисты разобрались и отнесли эти аварии на счет того, что у иномарок фары были меньше и ближе располагались друг к другу, чем у американских машин. Водители американских машин, подсознательно замечая маленькие, близко посаженные фары на встречных автомобилях, просто предполагали (опять-таки подсознательно), что эти машины находятся на большем расстоянии! Поскольку очень немногие люди знали об этой второй колее подсознания, изумленным водителям было трудно объяснить, почему они создавали аварийные ситуации, поворачивая влево прямо перед носом встречной иностранной машины, например.
В рисовании вам приходится сталкиваться с проблемами и парадоксами такого рода. Вы не можете изменить ситуацию: ваш мозг продолжает исподволь использовать информацию об изменении размеров для оценки расстояний, но в то же самое время заставляет вас видеть схожие объекты однородными по размеру.
Британский ученый и специалист по восприятию Ричард Л. Грегори считает, что только опытные художники способны преодолеть эффекты постоянства размеров (и других постоянств). Хотелось бы, чтобы это было правдой, но, я думаю, что художники, как и все люди, подвержены ошибкам восприятия, которые проистекают из этого во всех других отношениях очень полезного мозгового механизма. Разница в том, что художники по необходимости изучают способы обретения доступа к реальной информации, когда им нужно видеть и рисовать без изменения то, что попадает на сетчатку глаз.
Видение и вера: двухколейная система
Прекрасный пример того, как мозг искажает визуальную информацию, можно увидеть на рис. 16.18. Здесь проиллюстрировано другое видимое постоянство размеров, которое можно было бы назвать постоянством понятия. Это постоянство, судя по всему, имеет высший приоритет, преобладая даже над постоянством размеров.
Рис. 16.18. Эти четыре фигуры идентичны по размеру

1. На рисунке четыре человеческие фигуры кажутся увеличивающимися в размере, а между тем они совершенно одинаковы! Убедитесь в этом, отметив на куске бумаги высоту самой левой фигуры, как показано на рис. 16.19. Затем ножницами по своим отметкам вырежьте мерку, чтобы левая фигурка укладывалась в нее (рис. 16.20). Теперь с помощью этой мерки проверьте размеры остальных фигур. Проверьте еще раз, если не верите своим измерениям. Мерка в данном случае служит глитчем, который заводит ваш мозг в логический тупик, из которого он не сумеет выскользнуть.
2. Теперь переверните книгу вверх ногами. Сейчас — даже без использования мерки — вам, наверное, легче увидеть, что все фигуры одного размера.
3. Но, переворачивая книгу обратно в нормальное положение, вы видите, против своей воли, как дальняя фигура увеличивается, и преодолеть эффекты видимого искажения мозгом реальной информации не под силу почти никому — в том числе и художнику. Я предполагаю, что мозг думает примерно так: дальняя фигура, которая кажется одинаковой по размеру с соседней фигурой, должна быть намного больше, так как предметы кажутся меньшими на расстоянии. Это полезное представление. Проблема в том, что мозг, по-видимому, отказывается от своей привычной практики видеть сходные объекты (в данном случае речь идет о категории человек, идущий пешком) как однородные по размеру и решает видеть дальнюю фигуру большей, чем она есть на самом деле, чтобы, опять же по-видимому, сделать понятие правдивее правды. Переусердствовал! Видится не только то, что попадается на глаза
Рис. 16.19. Отметьте размер одной фигуры на листе бумаги

Даже знание истинного размера фигур не помогает преодолеть эффект постоянства понятия. Сходящиеся линии, создающие перспективу, и ощущение, что вы видите объекты в разных точках пространства, превалируют над постоянством размеров, и вы в целом не можете контролировать эти изменения размеров. Гораздо легче забросить в систему глитч — любой глитч, который окажется действенным и позволит вам поймать информацию, поступающую извне. Измерительное устройство, которое вы только что использовали, очень полезно в этом смысле (хотя мозг может игнорировать даже непосредственные измерения!). А самым эффективным глитчем оказывается переворачивание изображения.
Но почему? Когда изображение перевернуто, понятия почти не затрагиваются: вот те же самые четыре фигуры, линии по-прежнему сходятся, как и подобает рисунку в перспективе. Почему же мозг сразу перестает искажать визуальную информацию только потому, что изображение перевернуто? Трудный вопрос. И нет нужды говорить, что невозможно решить это затруднение, переворачивая вверх ногами весь мир или стоя всю жизнь на голове. Более того, постоянство восприятия необходимо для повседневной жизни, поскольку оно позволяет упростить сложную визуальную информацию до такой степени, чтобы ею можно было управлять.


Рис. 16.20. Вырежьте мерку по размеру одной фигуры и измерьте остальные фигуры, прикладывая к ним вырезанную мерку
Выражаясь по-другому: ...он страдал от затвердения категорий.
Эрин Бума Уорлд стьюдент тайме,1982

Мне начинает казаться, что мы имеем, выражаясь словами Кейта Гундерсона, "непривилегированный доступ" к тому, что происходит в наших мыслях. Мы ошибаемся даже в определении того, о чем мы думаем.
Дэниел Деннет в диалоге с Джонатаном Миллером Искусственный интеллект и стратегии психологических исследований, 1983
Но бывают ситуации, когда вы должны каким-то образом отринуть то, что вам нашептывает ваш мозг, — игнорировать его, не прислушиваться к его подсказкам — иначе вы будете видеть то, чего на самом деле нет, или не сумеете увидеть то, что есть. Достичь такого контроля над своим мозгом важно и для рисования, и, я уверена, для стадии Насыщения творческого процесса, где информация, поступающая как в Л-, так и в П-режиме (как сознательные понятия, так и подсознательное восприятие) должна слиться в единство видения. Творческий человек, как и художник, действительно должен видеть иначе.

Визирование соотношений и пропорций
Какую пользу может принести визирование в овладении третьим базовым компонентом рисования, восприятием соотношений и пропорций? И каким образом оно может быть полезным в стадии Насыщения творческого процесса?
Что касается восприятия соотношений, то визирование дает метод — средство, глитч, — который помогает разуму принимать конкурирующую информацию, которая может даже противоречить концептуальным, зачастую заранее запрограммированным убеждениям Л-режима. Визирование достигает этого через использование констант в окружающем мире (тех его частей, которые не меняются), с которыми новая воспринимаемая информация может сравниваться и контрастировать, и через предоставление возможности сравнения соотношений, относительных различий частей, позволяя видеть вещи, как говорится, в пропорции и перспективе.
В стадии Насыщения творческого процесса визирование соотношений и пропорций наряду с восприятием краев и негативных пространств помогает человеку видеть за очевидной информацией другие возможности. Эти другие возможности, я полагаю, обогащают стадию Вынашивания творческого процесса оригинальной информацией — оригинальной в том смысле, что другие могли попросту не увидеть ее, хотя она всегда была перед глазами. История творчества полнится примерами, когда человек говорит: Минуточку! Я вижу там что-то совсем другое!
Основной метод визирования — это просто равнение. Но некоторым людям визирование вполне может показаться слишком детальным и сложным процессом. Рисование, которое до сих пор было радостным и воодушевляющим, начинает более походить на мышление и рассуждение, в большей мере на мысленные расчеты, нежели на приятное времяпрепровождение. Позвольте уверить, однако, что, хотя обучение визированию (т. е. обучение умению видеть соотношения) может казаться медлительным и трудоемким процессом, работа с ним, когда вы выучитесь, получается молниеносной и столь же элегантной и простой, как выразительный жест.
Надписи на рисунке:
Зачем художники всегда так делают?
Чтобы закрыть те части, которые трудно рисовать.


Кроме того, визирование доставляет большое удовольствие, поскольку приобщает вас к репертуару магических трюков, которые позволяют художнику получить власть над пространством. Настоящая проблема состоит в том, что визирование трудно описать словами. Это слишком сложный процесс, это все равно что пытаться описать словами спиральную лестницу или хождение по канату. Сложный пространственно-образный расчет, который происходит в мозгу рисовальщика за долю секунды, при переводе в словесные инструкции может занять шесть или восемь страниц печатного текста. И когда вы овладеете этим навыком, информация будет за такую же долю секунды обрабатываться в вашем мозгу. Но чтобы научиться этому навыку, как и чтобы, например, разучить новый танец или научиться играть в гольф, вы должны в первую очередь понять лежащие в его основе процедуры и затем опробовать их.

Визирование — ценный навык
Признаюсь, что в первые годы своей преподавательской деятельности я реагировала на вздохи и протесты студентов и не слишком задерживаясь на визировании, надеясь, что они как-нибудь со временем приобретут этот навык, что называется тихой сапой. Это было ошибкой с моей стороны, сравнимой, в некотором смысле, с тем, что при обучении вождению инструктор пропускает обучение торможению или переключению передач из-за жалоб учеников, что этому научиться слишком трудно.
Теперь я вижу, что овладение комплексным навыком рисования требует, чтобы никакой из его компонентов не был упущен. В противном случае студент потом будет вечно жаловаться на свою неспособность рисовать пропорционально или рисовать объекты в ракурсе. Среди базовых компонентов рисования визирование, возможно, самый сложный, но и самый ценный. И поскольку мы переносим эти навыки на творческую стадию Насыщения, а также на процесс творческого мышления в целом, способность мысленно постигать соотношения исключительно важна — и опять же, ценна.

Рис. 17.1. Вообразите прозрачную пластиковую сетку в плоскости, параллельной глазам

Рис. 17.2. Плоскость изображения параллельна линии глаз...

Рис. 17.3. ...и всегда перпендикулярна линии прицела
Что такое плоскость изображения
Первым шагом в освоении навыка визирования является приобретение краеугольного, фундаментального умонастроения художника. Это умонастроение связано с так называемой плоскостью изображения.
Пытаясь недавно объяснить студентам, что такое плоскость изображения, я сказала: Представьте, что куда бы вы ни шли, куда бы ни поворачивали голову, перед вашим лицом всегда натянут лист прозрачной пленки, который параллелен вашей линии глаз и перпендикулярен направлению взгляда. Вообразите также, что на этом куске пленки нарисована сетка из горизонтальных и вертикальных линий. Вообразите еще одну подробность: на пересечении двух линий в центре сетки имеется маленький кружочек, обозначающий фиксированную точку для визирования. Чтобы визировать объект, представьте, что вы смотрите через пленку и выстраиваете в одну линию три точки: глаз (другой глаз закрыт), кружочек на сетке и точку, которую вы выбрали в качестве объекта. Так вы выстраиваете свою "точку зрению", надежную трехточечную "линию прицела" относительно объекта, к которой вы можете постоянно возвращаться, выполняя рисунок.
Изобретение Элинор: мобильное устройство Дюрера
Затем я полушутя сказала, что художник — это человек, который ходит по жизни с невидимой пластиковой сеткой, висящей перед его лицом. Одна студентка, Элинор МакКалли, отнеслась к этой шутке всерьез и через некоторое время, к моей радости и изумлению, продемонстрировала хитроумное устройство, показанное на рис. 17.4 и 17.5.


Рис. 17.4. Изобретение Элинор: мобильный визир...

Рис. 17.5. ...используемый студентом Дэвидом Смитом
Отличное упражнение, помогающее студентам уловить понятие плоскости изображения, было предложено Артуром Гаптилом в его учебнике по рисованию.
Возьмите кусок стекла размером примерно 20 х 30 см. Повернувшись лицом к модели (или натюрморту, пейзажу), одной рукой держите стекло вертикально, а другой рисуйте фломастером прямо по стеклу. Закончив рисунок, положите стекло на лист бумаги и внимательно изучите свой рисунок. Потом вытрите стекло влажной тряпкой и повторите весь процесс с другим объектом.
Когда вы устанете от этих несколько ограниченных и нетворческих усилий, положите стекло на стол и пропустите под него лист бумаги, который послужит фоном для линий на стекле. Положите перед собой какой-нибудь предмет в качестве модели и попытайтесь точно нанести его контур на стекло так, чтобы рисунок был несколько меньше самого предмета. Нарисовав основные контуры, поставьте стекло вертикально и посмотрите через него, прикрыв один глаз, чтобы проверить совпадет ли рисунок с предметом. При необходимости передвигайте стекло. Если рисунок правильный, два изображения почти точно совпадут. Если неправильный, ошибки проявятся очень ясно, и вы сможете их исправить.
Благодаря этой методике вы уясните для себя, что образ на плоскости изображения и ваш рисунок являются (или должны быть) одним и тем же изображением. Это упражнение очень полезно, если вы выполняете упражнения, предлагаемые в этой книге, без преподавателя.
Аитур Л. Глптил Самоучитель рисования, 1933

Устройство Элинор — действительно очень хорошая идея и может быть добавлена к буквально десяткам аналогичных изобретений, зарегистрированных в Патентном бюро США начиная с середины XIX века. Все запатентованные устройства визирования являются вариациями тех, что были изобретены в XVI веке немецким художником и теоретиком Альбрехтом Дюрером. Устройства Дюрера, в свою очередь, основывались на разработках художников раннего Возрождения Леоне Баттисты Альберти (1404-1472), Филиппо Брунеллески (1421-1469) и Леонардо да Винчи (1452—1519).
Устройство Элинор, однако, особенно удобно тем, что сетка удерживается в фиксированном положении относительно лица и глаз художника, всегда оставаясь параллельной линии глаз и перпендикулярной линии прицела, что является ключевым требованием в визировании. Таким образом, ее изобретение является своего рода мобильным устройством Дюрера и графически демонстрирует понятие плоскости изображения, воображаемой двумерной прозрачной плоскости, которая находится перед глазами художника.
Перенос образа, видимого на плоскости изображения
Следующий ключевой момент: то, что художник видит на плоскости изображения (в нашем случае, на куске пленки), как раз и должно быть нарисовано на бумаге. Образ, разумеется, видится сквозь прозрачную пленку, но предлог на лучше описывает ситуацию.

Рис. 17.6. Альбрехт Дюрер (1471-1528). Рисовальщик, выполняющий рисунок женщины в перспективе, 1525. Гравюра. Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Ведь художник, рисуя этот образ, должен вообразить этот образ уже не трехмерным, а двумерным (как фотография), сплющенным о заднюю поверхность пленки. Затем художник переносит (то есть копирует) этот плоский образ на бумагу. Эти два изображения — реальная сцена (превращенная в плоский, двумерный образ), наблюдаемая на плоскости изображения, и копия этой сцены на листе бумаги — являются одним и тем же изображением. Задача художника — добиться соответствия этих двух изображений, и при этом он (парадоксальным образом) старается учитывать изначальную объемность изображаемой сцены.
Кроме того, линии сетки могут сообщить некоторую информацию о соотношениях и пропорциях. Если вы рассмотрите гравюру Дюрера (рис. 17.6), последний момент станет ясен для вас. Дюрер рассматривает свою модель через сетку (которая могла быть и стеклом с нанесенными линиями, но на самом деле представляла собой деревянную раму с натянутой проволокой). На столе перед ним лежит лист бумаги, тоже расчерченный линиями, соответствующими сетке, которая находится перед ним.
Обратите внимание на перпендикулярный заостренный столбик (рис. 17.7), который определяет положение визирующего глаза (второй глаз, вероятно, закрыт), обеспечивая тем самым фиксированную точку наблюдения. (На пластиковой сетке, описанной выше, маленький кружок играет ту же роль, что и этот вертикальный столбик.) Дюрер рисует на бумаге в точности то, что он видит через сетку, поэтому то, что он рисует, в точности соответствует тому, что он видит, словно модель была вдавлена в сетку, чтобы стать двумерным, а не трехмерным изображением. Например, глядя на модель вдоль линии прицела, Дюрер может увидеть, где находится верхняя точка левого колена модели (точка 1 на рис. 17.8). Установив это и перенеся эту точку на бумагу, он может определить, где относительно точки 1 находится верхняя точка левого запястья модели (точка 2). Затем по отношению к этим двум точкам и, разумеется, по отношению к линиям сетки, он определит верхнюю точку правого колена (точка 3).


Рис. 17.7. Перпендикулярный столбик фиксирует положение визирующего глаза Дюрера

Рис. 17.8. Дюрер переносит визируемые точки на расчерченный лист бумаги

Дюрер переносит эти точки одну за другой с плоскости изображения на свой рисунок, не спрашивая, почему тот или иной край находится там, где он находится, не удивляясь, почему рука или нога имеют столь необычную форму, столь отличаясь от того, какими он их знает. Его цель проста: изложить на бумаге — без цензуры и редактирования — свое непосредственное восприятие, информацию, попадающую на сетчатку глаз. При этом он парадоксальным образом сохраняет осознание объемности изображения, но удерживает это свое знание, так сказать, на расстоянии.
Два взаимосвязанных набора информации
Сетка позволяет ответить на два важнейших вопроса, снова и снова возникающих в процессе рисования:
1. Под каким углом относительно констант — вертикали и горизонтали, задаваемых линиями сетки и рамкой, расположены этот край, эта форма, это негативное пространство?
2. Насколько велика (широка, высока, длинна) эта форма относительно размера (ширины, высоты, длины и т. д.) той формы, видимой с данной точки зрения?
При оценке этих соотношений сетка обеспечивает глитч — внешний источник информации, который помогает мозгу (можно даже сказать, заставляет его) принять наблюдения такими, как они есть, не подвергая их пересмотру со стороны заранее запрограммированных понятий. Иначе говоря, если линия идет под углом относительно одной из линий сетки, именно так вы ее и рисуете, несмотря на возможные возражения со стороны концептуального рассудка (Л-режима): Как это может быть? Это наверняка неправильно! Видя, как в ракурсе рука оказывается в длину такой же, как в толщину, Л-режим может восклицать: Да ладно тебе! Всякий знает, что длина руки всегда больше ее толщины! Эти протесты необходимо отклонять — игнорировать, — и восприятие должно приниматься, даже если оно противоречит тому, что вы знаете. Если вы видите, вы нарисуете. И тогда, парадоксальным (и волшебным) образом, форму, которую вы рисовали просто как набор линий на плоском листе бумаги, посторонний зритель вашего рисунка увидит — то есть интерпретирует — как реальную форму в трехмерном пространстве.
Вариант устройства Дюрера
Быстрый и легкий способ испытать простой вариант визирования — рассмотреть через окно интересную уличную панораму: крыши, дорогу, ряд деревьев.
1. Используйте фломастер, которым можно писать по стеклу. В первую очередь нарисуйте на стекле достаточно большой формат — скажем, примерно 45 х 60 см.
2. Станьте перед окном на расстоянии, удобном для рисования на стекле. Окно будет для вас плоскостью изображения и одновременно поверхностью, на которой вы будете рисовать то, что видите на плоскости изображения.
3. Примерно в центре формата, на уровне глаз, нарисуйте маленький кружок, который послужит фиксированной точкой (аналогичной вертикальному столбику Дюрера). Эта точка устанавливает уровень глаз, называемый также горизонтальной линией, так как уровень глаз, бесконечно продолженный вперед, превращается в конце концов в (горизонтальную) линию горизонта.
4. Выберите в сцене, которую видите за окном, любую подходящую точку и выстройте в одну линию три точки: один ваш глаз (другой закрыт), кружочек на окне и выбранную точку. Линия, соединяющая эти три точки, образует фиксированную точку зрения, к которой вы всегда можете вернуться, если вам случится дернуть головой при рисовании.
5. Рассмотрите уличную сцену так, чтобы один глаз занимал зафиксированную точку зрения, а второй закройте. Вообразите теперь, что вся эта сцена была вдавлена в стекло и от нее остался двумерный отпечаток на наружной поверхности окна.
6. Зарисуйте наблюдаемую сцену прямо на стекле, удерживая глаз на одной и той же зафиксированной точке зрения. Постарайтесь избавиться от мыслей. Вам не нужно думать о том, что вы делаете, в том смысле, что не нужно пытаться понять, почему определенная линия наклонена именно под таким углом или почему размер чего-то кажется таким искаженным. Доверьтесь своим глазам; они видят правильно. Ваше дело — просто рисовать линии, которые соответствуют изображению, расплющенному на наружной поверхности окна. Не пугайте себя трудностями; это совсем не трудно. Рисуйте края позитивных форм и негативных пространств, передвигаясь от форм к пространствам и обратно и уделяя равное внимание тем и другим.

В 1435 г. великий художник, архитектор и математик Леоне Баггиста Альберти написал небольшой трактат О живописи. В этом трактате он обсуждал проблему пространства, один из центральных вопросов, на которых в значительной мере зиждется вся последующая история физики, философии, искусства и математики. Альберти атаковал проблему перспективы с сугубо практической точки зрения, и его эксперименты, которые он называл демонстрациями, были сама простота.
Основная идея состоит в том, что когда человек видит что-то через окно, он может получить правильное изображение, рисуя контуры на стекле, при условии, что смотрит лишь одним глазом и не двигает головой.
Из книги Уильяма М. Айвинса-младшего Искусство и геометрия: изучение пространственной интуиции, 1946

Термин рисование на глаз подразумевает рисование без каких-либо механических приспособлений — просто видеть и рисовать, не споря со своим восприятием. Противоположность рисования на глаз, я полагаю, следовало бы назвать рисованием на ум или как-нибудь в этом роде, подразумевая, что вы рисуете не то, что есть, а то, что должно быть в соответствии с вашими знаниями. Между этими двумя крайностями имеется широкий простор для комбинаций.
Студент должен поставить своей целью понимание, а не самовыражение; последнее естественным образом возникнет из первого. В этом свете становится ясно, что ценность изучения рисования не ограничивается подготовкой профессиональных художников. Из умения видеть пользу может извлечь каждый из нас.
Эдвард Хилл, Язык рисования, 1966

7. Закончив, отступите от окна и рассмотрите свой рисунок. (Если это не опасно, можете приклеить с наружной стороны окна лист бумаги, чтобы рисунок был виден более четко.) Вы увидите, что нарисовали уличный пейзаж в перспективе, фактически не используя принципов научной перспективы. (Большинство художников изучают принципы перспективы, чтобы потом забыть о них и рисовать по существу так, как рисовали только что вы — то есть на глаз.)
8. Теперь мы снова возвращаемся к устройству Дюрера. Если вы хотите перенести свой рисунок на бумагу, можете внутри формата на стекле нарисовать сетку из равноотстоящих линий, а затем нанести сетку на лист бумаги (не обязательно такого же размера, но обязательно сохраняющую соотношение длины и ширины). В качестве последнего шага скопируйте рисунок со стекла на бумагу, располагая формы согласно сетке, подобно тому как Дюрер копировал то, что видел через сетку на лист бумаги, лежавший перед ним.
Это действительно рисование?
Вы, возможно, говорите себе: Но это же не настоящее рисование; это просто копирование линий. Да, в некотором смысле это так. Но в другом смысле это и есть обучение умению видеть и рисовать. Через рисование человек приобретает способность видеть непосредственным восприятием и, через это непосредственное видение учится рисовать — копировать то, что он видит. Эти два понятия взаимосвязаны. Механические приспособления просто демонстрируют процессы видения и рисования, которые затем выполняются без использования механических приспособлений.
Заметьте, что я по-прежнему говорю о реалистическом рисовании — записи восприятия. Способность рисовать воображаемую сцену придет к вам позже; вам сначала нужно освоить базовые навыки. Это как умение читать и писать, которое приходит после того, как вы научитесь говорить, и лишь потом вы приобретаете умение писать выразительные стихи и романы. Самовыражение в рисунке проявляется во многом через особые характеристики лично ваших линий на бумаге, и оно проявляется во всех ваших рисунках, но, может быть, ярче всего в ваших аналоговых рисунках. Это ваша уникальная подпись, которую никто не может повторить. Со временем самовыражение сплавляется с навыками наблюдения и воображаемыми или изобретенными вами формами, что и рождает на свет действительно выразительное искусство. После этого, как свидетельствуют биографии художников, стремление выразить свое я через искусство может поглотить всю вашу жизнь. Слова Эдварда Хилла, приведенные на полях, — красноречивый довод в пользу того, что предпосылкой для выразительного рисования является обучение глаз умению видеть.
Если это было хорошо для Гольбейна...
Возвращаясь к приспособлениям, которыми художники пользуются при рисовании, позвольте мне процитировать каталог с выставки рисунков великого немецкого художника XVI века Ганса Гольбейна Младшего, официального портретиста при дворе английского короля Генриха VIII.
Автор каталога утверждает, что многие из портретных рисунков указывают на ...использование Гольбейном устройства для нанесения контуров головы на кусок стекла, помещенный между художником и моделью (рис. 17.9), и хотя нет доказательств того, что Гольбейн действительно делал это, такое предположение весьма убедительно, так как данная методика была подробно описана Дюрером и безусловно имела распространение во времена Гольбейна. Дюрер рекомендовал использовать этот прием художникам, которые не слишком уверены в своих способностях, но в случае Гольбейна причина была скорее в том, что он спешил, так как его модели не желали позировать слишком долго. С современной точки зрения этот экономичный прием может представляться не совсем честным, аналогичным использованию фотографии.
Автор далее пишет, однако, что нынешние зрители нисколько не осуждают использование таких приспособлений и их не трогают ... заявления романтиков, что использование художником каких-либо "механических" устройств является своего рода унижением достоинства, так что в извинениях более нет необходимости.
Если это было хорошо для Дюрера...
Для человека, изучающего навыки восприятия, главный урок, извлекаемый из использования сетки и рисования на стекле, состоит в понимании того, что образ, наблюдаемый на плоскости изображения, идентичен изображению на листе бумаги. Второй по важности урок состоит в том, что рисование дается легко, когда вы создаете условия, позволяющие вам просто видеть и рисовать то, что находится снаружи, не вмешиваясь в процесс со своими концептуальными идеями о том, как объекты должны выглядеть. Давайте проверим это.
Для следующего упражнения вам понадобится пластиковая сетка. Ее достаточно легко сделать из куска пленки (например, из прозрачной пластиковой папки) размером примерно 20 х 30 см, достаточно тяжелой, чтобы оставаться вертикальной, когда вы держите ее одной рукой перед глазами. Горизонтальные и вертикальные линии сетки следует нанести фломастером под линейку так, чтобы получились квадратные ячейки размером от 2 до 4 см. Примерно в центре, на пересечении двух линий нанесите маленький кружок, как показано на рис. 17.10. Можно сетку нанести на лист бумаги, а затем перенести на прозрачную пленку с помощью фотокопировального аппарата. В любом случае сетка обойдется без особых затрат.


Рис. 17.9. Ганс Гольбейн Королева Джейн Сеймур. Черный и цветные мелки, контуры усилены пером и чернилами. Королевская коллекция, Виндзор, Англия


Рис. 17.10. Образец пластиковой сетки для визирования. Размер квадратных ячеек произвольный. Одним больше нравятся маленькие ячейки, другим большие, третьи ограничиваются одной вертикальной и одной горизонтальной линиями

С помощью этой пластиковой сетки вы нарисуете угол комнаты или какой-то другой вид в окружающей обстановке, который вы находите интересным и трудным — например коридор или угол кухни. Этот рисунок поможет вам освоить навык, состоящий из двух взаимосвязанных и равноценных частей: вы научитесь, во-первых, видеть вещи в пропорции или в перспективе — то есть вещи как они есть, не искаженные концептуальными идеями, — а во-вторых, видеть вещи в их отношении к константам. В рисовании константами являются вертикаль и горизонталь, относительно которых отмеряются и проверяются углы. Сетка поможет вам перенести образ с плоскости изображения на бумагу. Сетка обеспечивает: а) формат, или граничную линию; б) константы (вертикаль и горизонталь); в) средство измерения относительных пропорций; г) глитч, не дающий мозгу изменять или ложно интерпретировать поступающую информацию.

Рис. 17.11. Выберите в окружающей изображаемой сцене третью точку для фиксации трехточечной линии прицела; первые две точки — это ваш глаз и кружок на сетке

Прочтите, пожалуйста, все указания прежде, чем начнете.
1. Держите сетку параллельно линии глаз — вспомните устройство Элинор! При необходимости держите ее обеими вытянутыми руками, чтобы сетка совпадала с плоскостью изображения, т. е. была перпендикулярна линии прицела. Пройдитесь с этой сеткой по квартире, пока не отыщете интересный вид.
2. Выбрав вид, который будете рисовать, устройтесь поудобнее за столом. Закрепите бумагу, чтобы она не ерзала. Рисуйте карандашом; держите под рукой ластик.
3. Нанесите на лист формат произвольного размера, но имеющий ту же пропорцию длины и ширины, что и пленка с сеткой. (Можете просто положить пленку на бумагу и обвести ее по краям, если размер позволяет.) Тонкими линиями нанесите на бумагу сетку. (Это легче всего сделать, если подложить пленку под лист, добившись совпадения краев, и скопировать линии сетки на бумагу, при необходимости пользуясь линейкой.)
Возможно, вы настолько уверены в себе, чтобы обойтись без сетки. Она действительно не является необходимой, если вы достаточно хорошо постигли идею плоскости изображения. Но есть один важный момент (я предупреждала, что будет сложно!). На неразграфленном листе бумаги вертикаль и горизонталь задаются краями бумаги. Какое бы положение ни занимал лист бумаги на столе, два боковых его края олицетворяют вертикаль, а верхний и нижний срезы — горизонталь. Имейте в виду, что и линии сетки, и края двух форматов (на сетке и на листе бумаги) олицетворяют вертикаль и горизонталь, как они видятся в реальном мире, обеспечивая глитч и константы, которые вам нужны для того, что видеть по-настоящему.
4. Теперь закройте один глаз, а второй зафиксируйте на кружке в центре сетки. Затем выберите в наблюдаемой сцене какую-либо точку и поймайте ее в кружок, фиксируя таким образом точку зрения. Эта трехточечная фиксация позволит вам возвращаться в одну и ту же позицию при каждом новом визировании. Не забывайте при каждом визировании закрывать один глаз и удерживать сетку в перпендикулярной направлению взгляда плоскости изображения.
5. Сверьте вертикальную линию угла комнаты с одной из вертикальных линий сетки. (Она тоже будет вертикальной: вертикальные края комнат, дверей, окон и других объектов всегда остаются вертикальными для глаз; наклонными становятся только горизонтальные линии — края потолка, пола, стола и т. п.) Нарисуйте вертикальную линию, задающую угол комнаты.
6. Глядя сквозь сетку, определите углы линий потолка относительно горизонтальной линии сетки. Вы можете обнаружить, что все углы разные. Хотя вы знаете, что потолок плоский и стыкуется со стенами под прямым углом, отрекитесь от этого знания и рисуйте каждый угол так, как видите его. Спрашивайте себя: Какова величина этого угла относительно горизонтальной линии сетки? Затем рисуйте этот угол на бумаге, не думая о нем. Не усложняйте себе работу, не пытайтесь разобраться, почему этот угол именно такой. Ваша цель — увидеть, какой он есть, и отразить свое восприятие в рисунке. (Рис. 17.12 служит примером такого визирования, но имейте в виду, что углы вашего потолка будут другими, если ваша точка зрения другая.)
7. Продвигаясь вперед, вы будете собирать в своем рисунке все больше информации о соотношениях. Это даст вам изобилие возможностей сверять каждое соотношение; вы сможете проверять длину некоторой линии или величину угла относительно сетки, другой линии, другого угла. Это придаст вам больше уверенности в правильности вашего восприятия.
8. Линии, которые вы рисуете, описывают некоторые формы и пространства, и рисунок складывается подобно картинке-головоломке, состоящей из причудливой формы кусочков; углубляясь в эту головоломку, вы будете все более увлекаться процессом.


Рис. 17.12. Рисунок угла комнаты, выполненный студентом Джо Джамилоса


Рис. 17.13. Что Джо Джамилоса видел сквозь сетку

Вы наверняка испытаете удовольствие от осознания того, что вы, в некотором смысле, обретаете власть над пространством и в то же время некоторое замешательство, вызываемое трехмерностью образов. Л-режим, лишенный господства, со временем поутихнет, и тогда визирование станет увлекательным процессом.
Теперь начинайте рисовать. При необходимости вы можете остановиться в любой момент, чтобы еще раз перечитать указания. И когда вы закончите, я думаю, вам доставит удовольствие осознание того, насколько точно вы увидели и нарисовали этот вид. (Рис. 17.14—17.16 являются примерами студенческих рисунков угла комнаты.)

Следующий шаг: только вы, бумага и карандаш
Использование сетки с необходимостью пауз для повторного задания ей нужного положения и оценки углов и пропорций может показаться несколько утомительным и медлительным процессом. Сетка тем не менее является прекрасным инструментом для тренировки навыка визирования. Теперь вы готовы, однако, перейти к более простой, быстрой и элегантной процедуре, где единственным необходимым инструментом для визирования является карандаш, которым вы рисуете.
Эта техника подразумевает, что вам почти не потребуются паузы для визирования: рука, держащая карандаш лишь останавливается на мгновение, и вы вытягиваете ее, как показано на рис. 17.17. Затем вы продолжаете рисовать. Визирование становится простой и быстрой процедурой.


Рис. 17.14. Изучающая рисование писательница Пег Брэкен выбрала для визирования угол комнаты со старинной швейной машиной, на которую поставлена электронная пишущая машинка — очаровательная композиция


Рис. 17.15


Рис. 17.16. Студенческий рисунок: угол комнаты

Здесь необходимо уточнить, что карандаш функционирует как своего рода подвижная линия сетки (и глитч), относительно которой можно визировать углы, определять пропорции и проверять правильность наблюдений. Таким образом, карандаш становится упрощенным вариантом сетки. Благодаря простоте и элегантности этого метода, им пользуется большинство художников. Проще его лишь визирование на глаз — без использования каких-либо вспомогательных инструментов, — которым вы наверняка уже пользуетесь, хотя бы иногда.

Рис. 17.17. Рисунок Алэна, журнал Нью-Йоркер


Рис. 17.18. Ваша модель, Диего Мартелли, видимая через нанесенную художником сетку. Эдгар Дега (1834-1917). Этюд к портрету Диего Мартелли.
С разрешения Художественного музея Фогта, Гарвард


Рис. 17.19. Быстрый и простой видоискатель

Рис. 17.20. Другой тип видоискателя

Давайте попробуем визировать с помощью одного только карандаша. Пожалуйста, прочтите все указания прежде, чем начнете.
1. Уговорите кого-нибудь позировать вам или, если хотите, усядьтесь перед зеркалом и сами станьте моделью для себя. В качестве учебного рисунка я воспользуюсь Этюдом к портрету Диего Мартелли Эдгара Дега (рис. 17.18). Вы сразу заметите, что Дега, которого часто именуют величайшим из всех рисовальщиков, нанес на рисунок сетку, как это он часто делал.
Прежде чем вы приступите к собственному Этюду модели, я предлагаю вам выполнить следующее короткое упражнение: воспользуйтесь рисунком Дега, чтобы попрактиковаться в визировании. Если угодно, можете скопировать этот рисунок или просто потренируйтесь с визированием. После этого вы будете готовы рисовать модель.
2. Поставьте книгу с рисунком Дега вертикально на уровне глаз в метре от себя и усядьтесь перед ней. На лист бумаги нанесите формат, сохраняющий пропорции формы рисунка. Формат более наглядно задает вертикаль и горизонталь, чем границы листа. Если хотите, можете скопировать рисунок Дега в свой формат, чтобы лучше оценить углы и судить о пропорциях.
3. Ваши рука, большой палец и карандаш могут играть роль видоискателя для ограничения воспринимаемого извне объекта (в данном случае, Диего Мартелли). Отведите большой палец левой руки (правой для левшей) под прямым углом к кисти и приставьте карандаш вначале вертикально, образуя третий край, а затем горизонтально, образуя четвертый край, как показано на рис. 17.19, формируя этими движениями, так сказать, призрачный край.


Рис. 17.21. Диего Мартелли в большем приближении.
Элгар Дега (1834-1917). Этюд к портрету Диего Мартелли.
С разрешения Художественного музея Фогта, Гарвард

Вы можете придвигать руки ближе к глазам или отодвигать их, чтобы зафиксировать вид, который вы хотите нарисовать, загоняя модель и негативные пространства вокруг нее в рамки формата. (Если хотите, можете изготовить настоящий видоискатель, вырезав небольшой прямоугольник в центре листа плотной бумаги, как показано на рис. 17.20. Однако использование в качестве видоискателя лишь руки и карандаша — очень простой процесс, позволяющий вам обходиться без каких-либо вспомогательных инструментов.) Во втором Этюде Диего Мартелли Дега изменил вид и приблизил фигуру к зрителю, нарисовав ее несколько большей относительно формата (рис. 17.21).
4. Вернувшись к первому Этюду Дега, зафиксируйте в уме общий внешний контур всей фигуры. Такую практику иногда называют квадратурой; она помогает художнику держать в уме общие пропорции и общую форму объекта. (На рис. 17.22 эта процедура, шутки ради, вывернута наоборот.)
5. Для визирования углов закройте один глаз и держите карандаш на расстоянии вытянутой руки в воображаемой плоскости изображения (карандаш представляет собой вертикальную или горизонтальную линию сетки). Рассмотрите угол между карандашом и левым плечом Диего Мартелли, показанный на рис. 17.23. Запомните этот угол и нарисуйте край плеча под тем же углом относительно края бумаги.


Рис. 17.22. Квадратура наоборот. Иллюстрация Сеймора Кваста (заголовок: Как рисовать геометрические фигуры. Ниже: шаг 1, шаг 2 и т. д.)


Рис. 17.23. Визирование угла

Закройте один глаз, проверьте следующий угол (например, затылка) и нарисуйте этот край. Продолжайте рисовать, перемещаясь от одного края к соседнему, от одного негативного пространства к следующему. Таким образом можно определить все углы — через простое сравнение с константами, вертикалью и горизонталью. И помните, что вы можете перепроверять любые из этих наблюдений, перемещаясь на негативные пространства.
6. Для визирования пропорций нужна другая процедура. Основная идея состоит в том, что все части объекта, пейзажа, человека (проблемы!) связаны пропорциональными соотношениями, которые вы не властны изменить по своему желанию. Ваше дело — увидеть эти соотношения и увидеть правильно. Не такими, какими, как вам кажется, они могли бы быть или должны быть, но какие они есть. Мы говорим о действительности, о том, что есть на самом деле, и о возможности увидеть эту действительность.
7. Держа карандаш в вытянутой руке горизонтально, наведите его кончик на один край головы модели и отметьте положение другого края ногтем большого пальца (рис. 17.24). Удерживая палец на месте, зафиксируйте эту мерку (назовем ее единицей) и, не меняя положение локтя, поверните карандаш вертикально и измерьте длину головы (до нижней точки бороды). Вы обнаружите, что соотношение составит примерно единицу к полутора (1:1'/2) (рис. 17.25 и 17.26).
Запомните это соотношение. Теперь рисуйте голову, позаботившись о том, чтобы она имела нужный размер относительно формата (то есть чтобы сохранялась пропорция головы относительно формата). В этом вам поможет сетка, нанесенная Дега. Постарайтесь также правильно разместить голову относительно верхнего края формата — в этом вам тоже поможет сетка Дега.


Рис. 17.24


Рис. 17.25


Рис. 17.26. Визирование пропорций

8. Затем спросите себя: Насколько низко расположен край жилета относительно длины головы? Опять выполните визирование на рисунке (1:l'/з) и отметьте штришком отмеренное расстояние. При рисовании рук используйте негативные пространства, но не забудьте визировать толщину руки. Вернитесь к единице, ширине головы, и измерьте толщину руки относительно ширины головы. Вы обнаружите, что соотношение составляет 1:2/з - (Толщина руки составляет две трети ширины головы.)
9. Продолжайте работать с рисунком, визируя любые углы и пропорции, всегда определяя соотношения, и не забывайте использовать как можно чаще негативные пространства для проверки своего визирования.
Попрактиковавшись с визированием, возьмите чистый лист бумаги и начинайте свой Этюд модели. Следуйте тем же указаниям: ограничьте форму видоискателем, составленным из руки и карандаша; рисуйте карандашом; приступайте к рисованию, выполняя необходимое визирование относительно вертикали и горизонтали, оценивая пропорциональные соотношения и сверяя свои наблюдения с обильной информацией, доставляемой негативными пространствами. (Рис. 17.27 служит примером.)
Я думаю, что, закончив свой рисунок, вы наверняка обнаружите, что все сходится. И, как я себе представляю, вы измерили множество углов и пропорций, не используя даже карандаш как глитч — просто воспринимая информацию на глаз, выполняя быстрые визуальные оценки и даже, вероятно, легко обходя предварительные концептуальные программы мозга. П-режим управляет зрительной информацией чрезвычайно быстро и ловко (так же, как Л-режим обрабатывает вербальную информацию). Но всякого, кто рисует, осознание того, что для проверки трудных двусмысленных или парадоксальных взглядов всегда доступна эффективная процедура визирования, наполняет уверенностью в себе. Вероятно, такую же роль играют словари и справочники для писателей, метрономы и камертоны для музыкантов.
Оставим научные объяснения в стороне
Визирование осуществляется, конечно, всегда приблизительно и может содержать ошибки. Но этот метод, иногда именуемый синтетической перспективой, с вполне удовлетворительными результатами использовался художниками на протяжении веков. Другие системы перспективы, разумеется, очень полезно знать, и они усиливают вашу власть над пространством.


Рис. 17.27. Пример визирования в рисунке студента Марка Рула



Рис. 17.28. План и разрез комнаты Винсента Ван Гога, которую он изобразил в своей картине Комната Винсента, показывающие художника, визирующего сцену, держа кисть в вытянутой руке. Схемы взяты из книги Фреда Дюбери и Джона Уиллатса Перспектива и другие системы рисования, 1972

Но для новичка в рисовании визирование, комбинируемое с другими компонентными навыками, — исключительно полезный навык. Винсент Ван Гог, например, который был практически самоучкой, наверняка пользовался этой техникой, работая над картиной Комната Винсента (рис. 17.28 и 17.29).
Я, конечно, понимаю, что все эти объяснения и упражнения представляются техническими, арифметическими и скучными. Но имейте в виду, что одновременно с освоением навыка визирования вы также учитесь сплетать воедино три первых навыка, составляющих умение рисовать, — восприятие краев, негативных пространств и пропорциональных соотношений. И хотя сложность рисования невозможно отрицать, этот навык, однажды изученный, становится легким и почти автоматическим — как и любой другой сложный, комплексный навык.
Мышление в пропорции и перспективе
Вернемся к нашей основной заботе — как навыки визирования связаны с решением проблем и процессом творческого мышления? Важность умения видеть окружающий мир в пропорции и перспективе совершенно очевидна. И пропорции, и перспектива предполагают, что мы выстраиваем свое восприятие в надлежащих соотношениях, выстраиваем части проблемы в порядке их относительной важности. Американцы часто говорят: Он раздувает это дело, не соблюдая никаких пропорций или Она совершенно потеряла перспективу.


Рис. 17.29. Винсент Ван Гог(1853-1890). Комната Винсента, 1888. Холст, масло. С разрешения Чикагского института изобразительного искусства

В каждом случае создается впечатление, что человек, которого подвергают такой критике, в каком-то смысле исказил проблему — может быть, переоценил или недооценил важность некоторой ее части. Или, может быть, человек занял нереалистическую позицию в отношении проблемы — например, слишком отдалился от нее, чтобы четче видеть детали, или, наоборот, слишком приблизился, чтобы увидеть картину целиком. Я считаю, что визуальные навыки визирования помогают тренировать мозг, чтобы он мог измерять пропорциональные различия и воспринимать проблему такой, какая она есть на самом деле.
Конечно, наблюдения человека бесконечно многообразны. Но при решении проблем не менее важны и постоянные факторы. Вспомните, что постоянные факторы — это, по определению, те, что нелегко изменить, с которыми можно сравнивать, которым можно противопоставлять другие факторы. Игнорирование констант в любой ситуации, неуемное фантазирование приводят к ошибкам восприятия и неэффективным решениям. И визуальные навыки визирования обучают мозг избирательно использовать константы, по отношению к которым проблему можно увидеть в пропорции и перспективе.
Давайте применим этот новый навык визирования в деле творческого мышления.

Визирование относительно констант
Обратитесь в мыслях к интересующей вас проблеме, вытащив на свет свои проблемные аналогии. Прочтите нижеследующие инструкции, прежде чем начнете.
1. Глядя на проблемный рисунок, спросите себя: Каковы константы этой ситуации — что нам дано, какие жизненные факты, которые нельзя изменить или которыми невозможно управлять и на фоне которых, тем самым, становятся лучше видны элементы переменные или непостоянные? Одной из таких констант является время. Нам даны двадцать четыре часа в сутки, не больше, не меньше.
2. Вообразите константы в качестве сетки. Нарисуйте сетку на листе бумаги и обозначьте (словами) вертикальные и горизонтальные линии. Каждая линия может иметь собственное название, а можно работать с двумя общими понятиями, соответствующими вертикали и горизонтали.
3. Сделайте мысленный снимок сетки. Превратите ее в своем воображении в прозрачную пластиковую сетку. Теперь мысленно рассмотрите проблему через эту сетку констант. (Можете даже положить поверх аналогового рисунка настоящую пластиковую сетку, которую вы использовали при рисовании, держа в уме ярлыки для каждой линии.) Если угодно, можете использовать сетку, состоящую лишь из одной вертикальной и одной горизонтальной линий, аналогичную той, что использовалась рекламной компанией, о которой шла речь на с. 119 и 120.
4. Изучите все части проблемы в их соотношении с сеткой. Что вам открывается с точки зрения пропорциональности размеров, расположения выше или ниже уровня глаз, слева или справа? (Вспомните важность расположения в формате аналоговых рисунков эмоционального состояния.) Какие постоянные факторы влияют на ваше восприятие проблемы как целого? Является ли время постоянным фактором? А деньги? Семейные отношения? Работа? Что происходит с проблемой, если линии сетки — постоянные факторы — удалить? Остается ли проблема проблемой? Если нет, то не являются ли постоянные факторы источником проблемы? Как можно исследовать такую возможность? Можно ли на постоянные факторы как-то повлиять? Можно ли их перемещать относительно проблемы? Что произойдет, например, если время рассматривать горизонтальным (то есть движущимся и спокойным), а не вертикальным (блокирующим продвижение подобно барьеру)?
5. Заложите эту новую информацию в зрительную память — постоянные факторы, помеченные словами, и ваше новое восприятие проблемы в соотношении с постоянными факторами.

Визирование ради видения вещей в пропорции и перспективе
1. Снова обратитесь к проблемной аналогии или пересмотрите в мыслях проблему, Первый инсайт и пройденную к настоящему моменту часть стадии Насыщения. Опять используя пластиковую сетку, помещенную на рисунок, попытайтесь увидеть соотношения между частями проблемы.
2. Обозревая всю проблему, выберите одну часть или аспект, который будет использоваться как единица, относительно которой будет пропорционально измеряться что-то другое (х). Визируйте единицу и сравните, насколько велик (важен, настоятелен, значителен) х относительно единицы. Поскольку речь идет о необъективных рисунках (лишенных узнаваемых объектов), использовать численные соотношения не нужно. Вот некоторые важные вопросы. Каковы относительные пропорции частей этой проблемы? (Соотношения вы можете оценить, сверяя их с сеткой.) Какой размер имеет ваша роль в этой проблеме по сравнению с размером других фигурантов? Проблема состоит из многих частей или представляет собой одну большую массу? Наибольшая из ее частей находится высоко или низко в формате — то есть выше линии прицела или ниже? Слева от средней линии или справа? Если посмотреть на проблему с несколько иной, более вычислительной точки зрения, что нового для себя вы видите? (Помните, что визирование — это сознательный метод, процедура обретения доступа к визуальной реальности.) Как этот новый навык влияет на ваше восприятие проблемы?
3. Выберите другой аспект проблемы в качестве единицы и измерьте х снова.
4. Продолжайте проверять пропорциональные соотношения, пока не разберетесь со всеми частями, которые лежат в границах проблемы. Опять же, выполните важный шаг приклеивания письменного ярлыка к вашему пониманию, а затем запоминания новой информации — образов и слов.

Отыскание мысленного глитча для исправления восприятия
Вы только что пользовались пластиковой сеткой, которая, конечно же, является механическим приспособлением, используемым в помощь восприятию, и самым эффективным глитчем. Но если вы мысленно пересмотрите другие глитчи, такие как переворачивание изображения, двусмысленные картинки или предложенная Дэниелом Деннетом действенная стратегия внедрения в систему доли дезинформации для поимки шпиона, вы будете готовы сделать следующий шаг, описанный ниже.
1. Обдумайте принципы, лежащие в основе использования всякого глитча. Ключевой момент состоит в том, что мозг имеет тенденцию склоняться к норме, к тому, что многократно проверено на истинность, к старым понятиям, застрявшим в памяти, полезным тем, что не требуют свежести мышления или учета новой информации, не укладывающейся в рамки старых представлений.
2. Теперь, снова размышляя о своих аналоговых рисунках и о проблеме, которую они олицетворяют, поищите в своих мыслях глитч, который мог бы наилучшим образом подойти к вашей проблеме. Может быть, есть какая-то информация, которую можно было бы запустить в систему, чтобы посмотреть вызовет ли она новую реакцию или выявит, так сказать, ложность старой реакции?
3. Этот глитч может быть чем-то таким же простым, как вопрос А что, если...? или переворачивание проблемы вверх ногами. А может быть и чем-то изощренным, вроде картинок со скрытым содержанием, таких как жена/любовница или муж/любовник. Может быть, и в вашей проблемной аналогии есть скрытый смысл, равноценный наблюдаемому, — что-то такое, что кажется одним, а потом оказывается совершенно другим? Например, что-то представляется гневом, но под другим углом зрения оказывается удовольствием?

Размышляя о человеческом поведении и мышлении, мы традиционно связываем способности и качества людей с разделением их на определенные группы, как, например, на художников и ученых, нормальных и поврежденных в уме, умелых и неумелых.
Однако, сосредоточившись на искусстве, мы можем извлечь на поверхность некоторые способности и качества, которые оставались до сих пор нераскрытыми, и обнаружим, что эти аспекты личности играют значительную роль и вне сферы искусства.
Говард Гарднер Испытания для искусства, 1976
Вы что-то считали иксом, но его парадоксальным образом можно с тем же основанием увидеть игреком? (Многие научные открытия проявлялись как скрытые изображения. Примером может служить открытие пенициллина: с одной стороны, ключевым веществом была плесень; под другим же углом зрения это оказалось лекарством от инфекционных болезней.) И еще одно предложение насчет картинок-иллюзий: если вы непрерывно смотрите на свой рисунок, не может ли он как-то вывернуться наизнанку подобно кубам Неккера, открывая новый взгляд на проблему?
4. Знаменитым глитчем из детской сказки про Белоснежку было зеркало на стене, которое могло говорить только правду. Попробуйте поднести свою проблемную аналогию к зеркалу; это позволит вам взглянуть на проблему по-новому.
5. Если вы сумели отыскать глитч, опять же пометьте свои мысли словами и занесите новое понимание в зрительную память.
Помните, что визирование тесно связано с константами и соотношениями. Воспринимая края проблемы, наблюдая негативные пространства, вы сейчас складываете все это в некоторые соотношения, которые основываются на свежем восприятии пропорций и перспективы.
Визирование как грамматика рисования
Наконец, представьте, что вы снова видите бок о бок этих близнецов, Твидлдума и Твидлди, словесный язык и зрительное восприятие. Мне кажется, что слова в языке и края в восприятии, как компоненты каждого режима, возможно, эквивалентны, что контекст (помогающий определить смысл) в языке более или менее эквивалентен негативному пространству в восприятии, а грамматика и синтаксис в языке эквивалентны соотношениям и пропорциям. Если это действительно так — если грамматика и визирование эквивалентны, — стоит ли удивляться, что навык, который вы только что изучили, студенты часто считают таким же трудным и скучным, как и грамматику с синтаксисом? И все-таки эти навыки необходимы; язык без грамматики искажается так же, как рисование без визирования. Мы должны изучать их. И вскоре они становятся автоматическими, сплетаясь с другими навыками, и помогают нам точно воспринимать и интерпретировать свои переживания. Информацию, визуальную и вербальную, необходимую для стадии Насыщения, во всей ее полноте никак иначе не соберешь.

Тени, озаряющие путь
Есть еще четвертый компонентный навык рисования, необходимый для точности восприятия: умение видеть и рисовать светотень. Этот процесс в терминологии искусства называется световой логикой, но студенты часто именуют его затенением. Каков его эквивалент в языке, задумалась я? Мы говорим о ярких или темных местах в рассказе или романе. Я думаю, что световая логика в восприятии эквивалентна художественному оформлению в языке, которое задает настроение, интонации и чувство реальности происходящего. Так и световая логика задает настроение, тон и обеспечивает, чтобы вещи выглядели настоящими, выглядели такими, как они существуют в пространстве, объемными. И в отличие от визирования, которое почти каждому человеку дается с большим трудом, умение видеть и рисовать светотень дается с легкостью и удовольствием.
Изучение световой логики будет новым навыком для большинства читателей, как, вероятно, новыми были навыки восприятия сложных краев, негативных пространств, соотношений и пропорций. Но это последний из навыков, который требует изучения, поскольку пятый компонент, восприятие гешталъта — видение самости, или уникальности, воспринимаемой вещи — появляется после освоения первых четырех навыков видения. Достаточно лишь напомнить читателю о необходимости замечать момент восприятия гешталъта, который обычно дает о себе знать внезапным постижением уникальности, сложности, красоты и правильности рисуемого объекта.


Правое полушарие обычно представляется превосходящим левое полушарие при решении любой задачи, связанной со сложным зрительным распознаванием. Эти силуэтные рисунки, сходные с теми, что были созданы Крейгом Муни, проверяют способность строить цельное, наполненное смыслом восприятие из фрагментарной информации. Пациенты с поврежденным правым полушарием часто испытывают значительные затруднения с восприятием лиц на этих рисунках.
Из книги Колина Блейкмора Механика ума, 1977

Устройство Леонардо да Винчи
Леонардо да Винчи писал в своих Заметках: Не могу удержаться от того, чтобы не упомянуть... о новом устройстве для исследований, которое хотя и может показаться тривиальным и почти нелепым, тем не менее исключительно полезно в пробуждении ума для различных изобретений.
И состоит оно в том, что, когда вы смотрите на стену, покрытую пятнами... вы можете обнаружить сходство с различными пейзажами, украшенными горами, реками, скалами, деревьями.
Или вы можете увидеть битвы и фигуры людей или причудливые лица и костюмы и бесконечное многообразие предметов, которые можно свести к полным и хорошо прорисованным формам.
Цитируется в книге Роберта МакКима Опыты визуального мышления, 1972

На некоторой стадии процесса созидания творческое произведение — будь то картина, поэма или научная теория — начинает самостоятельную жизнь и переносит свои потребности на своего создателя. Творение отстраняется от создателя и собирает материал из его подсознания. Творец, таким образом, должен знать, когда ему следует перестать управлять своим творением и позволить творению управлять им. Короче говоря, он должен знать, когда его творение может стать мудрее, чем он сам.
Джордж Неллер Искусство и наука творчества, 1965

Устройство Леонардо
Существует ли взрослый человек, который в какой-то момент мечтаний не увидел корабли викингов, лошадей, скачущих в клубах пыли, головы ведьм или огнедышащих драконов в цветочных обоях комнаты? Многие художники, включая Леонардо да Винчи, запечатлели такие воображаемые образы в произведениях искусства, как-то увидев воображаемые формы и нарисовав то, что привиделось их мысленному оку.
Мы воспользуемся этим мыслительным процессом, который способен создавать образы из кофейной гущи, в своих целях — для овладения навыком рисования светотени. Кроме того, тот же мыслительный процесс мы применим к творческому решению проблем, чтобы отыскивать образы там, где информация не полная или в каком-то смысле покрыта мглой.
Манипулирование светом и тенью — один из самых интригующих трюков художника. В данном случае трюк состоит в предоставлении информации в виде участков света и тени, достаточной для включения процесса создания образов в головах тех, кто смотрит на ваши рисунки. Таким образом вы, художник, можете заставить людей видеть в воображении вещи, которых на вашем рисунке на самом деле нет. Чтобы выполнить этот магический трюк, художник должен обеспечить достаточное, но не более, количество информации для включения и, в некотором смысле, управления реакцией воображения зрителей.
Волшебные чары рисунков
Это не значит, что художник просто расставляет хитроумные ловушки, используя технику воображения, — это нечто гораздо большее. Рисунок начинает навевать свои волшебные чары и на своего создателя тоже и в скором времени подчиняет его себе. Он фактически начинает жить самостоятельной жизнью и навязывает свою волю сначала художнику, а потом и зрителям.
Вы скоро сами ощутите эту странную власть образа. Но сначала я покажу вам несколько захватывающих иллюстраций, которые проливают свет на реакцию воображения. Возможно, вы сталкивались с такими рисунками раньше, но сейчас мы рассмотрим их под несколько иным углом зрения. Тени, озаряющие путь

Странного вида черные формы вдоль верхнего края этой страницы, когда посмотришь на них иначе, превращаются в слова FLY и WIN. Вы, конечно, можете разглядеть эти слова, рассматривая негативные белые пространства между черными формами. Поскольку внимание сразу же концентрируется на темных формах, представленных здесь как некие объекты на белом фоне, пространства между ними поначалу кажутся незначительными. Но как только белые пространства удается увидеть как реальные объекты, черные формы сразу теряют свое значение, и белые буквы каким-то образом обретают верхние и нижние края, хотя их на самом деле нет. Кроме того, как только буквы замечены, вы обнаружите, что увидеть черные формы опять как отдельные независимые объекты становится очень трудно.
Пятна света и тени
Далее рассмотрим пятна света и тени на рис. 18.1. Попробуйте впрячь мозг в работу, отыскивая смысл в этих картинках. Тяга мозга к удовлетворению своей потребности понять смысл непреодолима, и отказаться от поиска становится практически невозможно, пока эти черные и белые формы остаются на виду.
Когда изображение удается увидеть — оно кажется совершенно очевидным. (На рисунке изображен бородатый мужчина — в некоторых интерпретациях, Иисус Христос — в белом одеянии на фоне листвы.)
Двигаясь в этом пробуждающем мозг направлении, мы можем добавлять еще больше путаницы в такие изображения, как показано на рис. 18.2. Опять же наблюдайте за стремлением мозга прийти к умозаключению. Наблюдайте, как он ищет любые узнаваемые подсказки, любые крючки, за которые можно было бы уцепиться. Наблюдайте за его упорством и за ощущением беспокойства, которое накапливается в процессе поиска ответа.

Английский живописец Дж. М. У. Тернер гостил в доме друга, у которого было трое детей. Тернер принес с собой незаконченный акварельный пейзаж, где отдаленные формы были завершены, но передний план оставался не доведенным до конца.
Тернер подозвал к себе детей, дал каждому блюдце с акварельной краской — одному с красной, другому с синей, третьему с желтой — и предложил им закрасить черные участки пейзажа. Он внимательно наблюдал за тем, как дети развлекались, потом вдруг крикнул: Стоп!
Он взял картину, добавил несколько деталей для завершения воображаемых форм, на которые намекали детские линии, и картина была готова.
Из книги Дж. Дж. Хемертоил Жизнь Дж. М. У. Тернера, 1879

Рис. 18.1.

Рис. 18.2.
Да, это корова, повернувшая голову к зрителю. Эскиз на следующей странице (рис. 18.6) показывает вам позицию, но попробуйте увидеть ее самостоятельно за разумный промежуток времени. Как и в случае с бородатым мужчиной, вы не можете не видеть образ, как только обнаружили его, и он кажется столь очевидным, что вы удивляетесь, почему раньше были столь слепы.
Извлечение образов из минимума информации
И наконец, изображение, содержащее крайний минимум информации (рис. 18.3), узор из белых и черных пятен, который, может быть, наилучшим образом иллюстрирует способность мозга воображать форму, завершенную во всех ее деталях, из скудных намеков, создаваемых светотенью. Если вы сразу не можете разглядеть изображение, попробуйте, держа книгу на расстоянии вытянутой руки, прищурить глаза и поводить головой вправо-влево (или перемещать книгу из стороны в сторону), непрерывно глядя на рисунок.
Изображение проявится быстро, и как только вы заметите его, вы вновь обнаружите, что мозг цепляется за ответ мертвой хваткой, не позволяя изображению вновь раствориться в бессмысленном наборе черных и белых квадратов и кругов. Кроме того, вы обнаружите, что накладываете подробности поверх минимального образа — иными словами, видите вещи, которых нет, но которые помогают заполнить и завершить картину. Например, вы можете увидеть, как эта молодая женщина улыбается, глядя прямо на вас; вы можете увидеть блестящие волосы, высокие скулы, сияющие глаза и т. д.
Перевернутые тени
Далее рассмотрим перевернутую картинку на рис. 18.4. Вы заметите, что расшифровать изображение довольно трудно, хотя смутно узнается человек с откинутой назад головой. Обратите особое внимание на странной формы черные пятна на нижнем краю рисунка; в перевернутом виде они выглядят совершенно бессмысленными.
Теперь переверните книгу и рассмотрите рисунок в нормальном положении. Те самые черные пятна внезапно приобретают форму, словно бы исчезая и сменяясь объемным изображением. Вы видите, в буквальном смысле, край носа? Там ничего нет — никакого края. Его достраивает ваш мозг, накладывая воображаемый край на белизну бумаги.

Рис. 18.3

Рис. 18.4
Переверните книгу еще раз, чтобы снова увидеть вроде бы бессмысленные черные формы. И опять рассмотрите картинку в нормальном положении, чтобы еще раз понаблюдать; в процессе воображения бессмысленные пятна приобретают сплошную объемную форму.

Это вполне свето-логично!
Рисунок Огастаса Джона, изображающий ирландского писателя Джеймса Джойса (рис. 18.7), проиллюстрирует момент, который представляется достаточно очевидным, но о котором все же следует сказать: когда свет падает на неровную поверхность, какой является поверхность лица, формы участков света и тени определяются конкретной формой поверхности (лица). На другом лице, освещенном точно тем же источником, под тем же углом, формы светотени будут другими (см. рис. 18.5).
Из этого утверждения логически следует, что верно и обратное: из определенных форм светотени возникает строго определенное лицо. Измените эти формы, и лицо станет другим. Вспомните скрытые изображения слов FLY и WIN, и вы увидите связь с данным выше утверждением: если бы слова были другими, иными были бы и белые, и черные формы.
Прежде чем вы скажете, что это совершенно очевидно, поспешу добавить, что самой удивительной (но и самой требовательной) вещью в видении и рисовании светотени является то, что каждая форма уникальна. Никаких обобщений; нет двух одинаковых форм. Когда Огастас Джон рисовал портрет Джойса, например, он должен был воспринимать тень, отбрасываемую на лицо Джойса его очками, как уникальный пример. На строго конкретную форму тени оказывают воздействие и конкретная форма очков, и конкретная форма лица Джойса, и конкретное освещение. Если бы это был другой человек, или другие очки, или другое освещение, тень, отбрасываемая очками, была бы другой. Более того, если бы сам Джойс позировал в несколько ином положении, например, повернувшись к художнику на четверть оборота, светотень была бы совершенно иной, хотя это было бы то же самое лицо — и каждую форму пришлось бы воспринимать заново, такой, какой она была бы на самом деле, иначе художник не добился бы и малейшего сходства.
Эта информация не обрадует ваш Л-режим. Как мы уже видели раньше, такое видение прямо противоречит потребности Л-режима отыскать общее правило и руководствоваться им. Кроме того, формы света и тени, возникающие, например, на человеческом лице, никак не связаны со старыми символическими формами, которые развились в детстве и привязаны к словам и категориям (глаза, нос, рот, уши и так далее). Однако возникает парадокс (для успокоения Л-режима): если формы светотени на лице нарисованы точно так, как вы их видите, — то есть обеспечивают ровно столько намеков на черты лица, сколько нужно, и не более, — воображение само проецирует все черты лица на формы теней, получая глаза, нос, рот, уши и все остальное! Например, если вы смотрите на левый глаз Джойса, разве вы не видите сами глаз, радужку, веки, выражение? Теперь переверните книгу и взгляните на левый глаз. Вы увидите, что там ничего нет — ни глаза, ни радужки, ни век, ни выражения. Есть лишь пятно тени. Верните книгу в обычное положение. Теперь вы видите, что это вы сами наложили все перечисленные детали на рисунок, пользуясь своим воображением? Важно отметить, что ваше воображение всегда получает правильное изображение. Художнику нет нужды рисовать все детали; достаточно пары намеков — и Огастас Джон дал нам именно это, не больше.


Рис. 18.5. Световая логика. Свет падает на предметы и (логически) создает блики, отраженный свет и отброшенные тени, которые являются такими, какие они есть, благодаря форме предмета, на который падает свет


Рис. 18.6

Рисование по логике светотени
Чтобы проверить это, вы можете сами нарисовать портрет. Фотография вполне заменит живую модель, но если вы уговорите кого-нибудь позировать вам, тем лучше.

Рис. 18.7. Огастас Джои (1878-1961). Портрет Джеймса Джойса, фрагмент. Национальная галерея Ирландии


Рис. 18.8. Эдвард Штейхен Автопортрет. Фотография. С разрешения Чикагского института изобразительного искусства

Если вы не найдете такого человека, можете воспользоваться фотопортретом американского фотографа Эдварда Штейхена (рис. 18.8). Вообразите, что он согласился позировать вам. Вообразите также, что вы установили фонарь таким образом, чтобы он светил сверху, освещая лишь некоторые участки: лоб, нос, белый шарф, руку, кисть и палитру. Позади фигуры мягко светит отраженный свет, но сама фигура остается большей частью в тени. Представленные ниже инструкции относятся к фотографии Штейхена, но те же общие указания применимы и в том случае, если вы выберете другую модель.

Прочтите, пожалуйста, все указания, прежде чем начнете рисовать.
1. Нарисуйте линии формата, соблюдая примерно тоже соотношение ширины и длины, что и на рис. 18.9.
2. Положите бумагу на стол и с помощью точилки или ножа соскоблите немного графита с карандаша, наугад рассыпая его по листу. Рассыпав достаточное количество графитного порошка, круговыми движениями вотрите его в бумагу, используя салфетку. При необходимости добавляйте графитный порошок, пока не получите равномерную поверхность достаточно темного серого тона, как на рис. 18.10.
3. Теперь рассмотрите фотографию Штейхена. Обратите внимание на формы освещенных участков. При необходимости переверните книгу, чтобы видеть формы более четко. Пока книга перевернута, обратите внимание на то, что на темных участках почти ничего не видно — нет никаких ясно очерченных форм. Но когда вы вернете книгу в нормальное положение, черты лица проявляются как по волшебству, со всей тонкостью выражения лица, которое так интригует и мистифицирует зрителя.
Вашей задачей будет повторить это волшебство, снабжая зрителя минимумом информации, так чтобы он (и вы сами!) мог увидеть воображаемые черты, рисовать которые вам нет необходимости. Более того, вы вообще не будете пользоваться карандашом. Вашим инструментом с самого начала будет резинка. Сгодится любая резинка, какая у вас есть, в том числе резинка на обратном конце карандаша.
4. Вы будете использовать все четыре компонентных навыка рисования: края, негативные пространства, соотношения и пропорции и теперь еще светотень.
Снова посмотрите на светлые участки фотографии и отметьте, где они располагаются относительно краев формата. (Можете положить на фотографию пластиковую сетку, которой вы пользовались в главе 17 и которая поможет вам разместить формы и правильно размерить их в формате, а можете действовать на глаз. Помните, что визирование соотношений и пропорций — необходимая составляющая любого рисунка.)


Рис. 18.9. Определите пропорции формата для вашего рисунка. Отношение ширины и длины фотографии Штейхена на рис. 18.8 составляет примерно 1:1'/4


Рис. 18.10. Подготовьте равномерно-серый графитовый фон

На фотографии Штейхена зритель экстраполирует черты, скрытые тенью.
Я с удивлением обнаружила, что словарные определения слов часто содержат в себе подсказки в отношении происходящих в П-режиме процессов воображения. Нижеследующее определение тесно связано с тем, что происходит, когда вы заглядываете в тень:
Экстраполировать — распространять известные данные или опыт на явление, не известное или не переживавшееся, с тем чтобы вывести предположительное знание о неизвестном явлении на основе предполагаемой непрерывности, соответствии или иного рода параллельности между ним и тем, что уже известно; приобретать знание о явлении, не известном или не переживавшемся.
Словарь Уэбстера, 1972
5. Следующий шаг очень важен. Думайте о светлых формах на фотографии как о буквах в изображениях слов FLY и WIN. Выполняя этот рисунок, вы будете вытирать резинкой формы букв и отставлять нетронутыми темные места, которые служат негативными пространствами (вспомните темные формы между буквами). Если вы аккуратно сотрете светлые формы фотографии, то в результате точно опишете конкретную объемную поверхность этого конкретного лица. Поэтому очень внимательно рассмотрите первую форму, например, светлый участок на лбу, а затем работайте резинкой, пока не получите нужную форму (рис. 18.11). Переходите к соседней светлой форме — на носу, например, — и вытирайте эту форму, добиваясь правильного расположения и правильных размеров относительно первой светлой формы (рис. 18.12). Потом идет светлая форма на верхней губе, затем на подбородке и так далее (рис. 18.13).
6. После каждого шага отклоняйтесь от рисунка, прищуривайтесь или двигайте головой вперед-назад, чтобы увидеть, не начинает ли проявляться изображение и не начинаете ли вы видеть вещи, которых на самом деле нет. Когда это происходит, используйте всплывающий образ для усиления, изменения или исправления своих световых форм. Вы обнаружите, что происходит постоянно переключение режимов: рисование, воображение, рисование, воображение, рисование, воображение. В этот момент вы будете действительно видеть по-другому, переживать гештальт, рисовать по-настоящему.
Это воистину чудесное переживание. Если вы рисуете человека, вы наверняка увидите, как он красив, когда ваши глаза и ум видят его в этом ином режиме. Если человек хорошо вам знаком, как вы будете изумлены тем, что никогда раньше по-настоящему не видели его, никогда не замечали, как прекрасны его глаза, какой у него чудесный нос, как красива линия подбородка! Даже если вы рисуете с фотографии, ощущение чуда ошеломит вас. Как прекрасен этот образ в окружении таинственной светотени! Как прекрасен этот человек!
Вытирая формы, которые вы можете видеть (светлые формы), вы обретаете возможность экстраполировать однотонные участки тени (заглянуть в них).

Рис. 18.11

Рис. 18.12

Рис. 18.13

Рис. 18.14. Автопортрет студента Давида Кардоны

Рис. 18.15. Автопортрет студентки Кэрол Крофтс

Рис. 18.16. Автопортрет студента Эрни Антонелли

7. Образ ожил! Когда вы вытерли все светлые формы, можете карандашом усилить некоторые темные участки. Не забудьте перевернуть фотографию, чтобы проверить, изображено ли на самом деле то, что вы думаете, что видите. Не добавляйте лишнюю информацию, иначе вы испортите всю игру.
Теперь начинайте рисовать. Вам понадобится для работы не менее получаса, так что позаботьтесь, чтобы вам не помешали в течение этого времени.
На рис. 18.14—18.16 приведены примеры рисунков студентов, выполненных в соответствии с описанной выше процедурой.
Обратный процесс: тени выводятся на свет
Представьте себе, что молодая женщина с головой ангела согласилась позировать вам для портрета (рис. 18.18). Вы усадили ее на стул, сами сели на свой рабочий табурет, глядя на модель, которая сидит несколько ниже вашей линии зрения, чуть сверху вниз. Освещение вы устроили так, чтобы тени играли на ее лице (оно фактически уже устроено для вас фотографом Нэнси Уэббер). Ваша модель напоминает вам ангела со знаменитой картины Леонардо да Винчи Мадонна в гроте. (Фрагмент картины с головой ангела показан на рис. 18.17.) Вы разложили на столе бумагу, карандаш и резинку и начали визировать модель, рукой с отогнутым под прямым углом большим пальцем и карандашом ограничивая форму и пробуя различные форматы. Наконец, вы определились с форматом, который представляется вам наилучшим для такой позы, и готовы приступить к портрету.


Рис. 18.17. Голова ангела, фрагмент картины Леонардо да Винчи Мадонна в
гроте


Рис. 18.18. Фотографическое сопоставление Нэнси Уэббер
Нэнси Маурер, студентка художественного колледжа

Я буду вести вас через всю процедуру, но рекомендую предварительно прочитать все нижеследующие инструкции, прежде чем начнете рисовать.
1. Нарисуйте край формата на листе писчей бумаги (или рисовальной, если у вас такая есть), увеличив вдвое ширину и длину фотографии.
2. Выполнив те же действия, что и при рисовании портрета Штейхена, нанесите на бумагу графитовый фон, но на этот раз более светлый.
3. Легким нажимом карандаша обведите негативные пространства по левую сторону от волос, щеки, подбородка и плеча. Затем нарисуйте тонкую линию (называемую центральной осью), которая проходит через переносицу и середину рта. Как вы видите на рис. 18.19, центральная ось в данном случае наклонена (относительно края бумаги, задающего вертикаль). Затем нарисуйте тонкую линию, обозначающую уровень глаз (называемую линией уровня глаз). Эта линия пересекает центральную ось. Заметьте, где эти две важные линии пересекают края формата.
4. Не рисуйте глаза, нос, рот и ухо. Эти черты лица постепенно проявятся сами из светотени.
5. Располагайте центральную ось и линию уровня глаз предельно аккуратно и обязательно отметьте соотношение между нижней половиной головы модели (от уровня глаз до подбородка) и верхней (от уровня глаз до верхнего края волос). Это соотношение является важной константой и составляет 1:1. Это означает, что у любого человека расстояние между линией уровня глаз и нижней точкой подбородка, измеренное вдоль центральной оси, в точности совпадает с расстоянием между линией уровня глаз и макушкой головы. Эта константа применима к голове любого человека почти без вариаций. А поскольку в вашем случае вы смотрите на модель под небольшим углом сверху вниз, соотношение составляет 1:<1 (рис. 18.20). Иначе говоря, под таким углом зрения черты лица занимают менее половины всей формы головы.
Я должна подчеркнуть это последнее указание, потому что самой распространенной ошибкой, совершаемой новичками в рисовании портретов, является слишком высокое расположение уровня глаз. Эта ошибка восприятия вызывается, полагаю, тем, что мозг основное внимание уделяет чертам лица и потому видит их большими, чем они есть на самом деле.
Пример увеличения черт лица (вероятно, допущенного художником умышленно, чтобы подчеркнуть их) показан на рис. 18.22. Такое же увеличение проявляется на студенческом рисунке (рис. 18.21) и на лице, изображенном на туринской плащанице и приписываемом Иисусу, что, на мой взгляд, по крайней мере, бросает тень сомнения на божественность происхождения этого изображения (рис. 18.23).


Рис. 18.19



Рис. 18.20. Сравните размер верхней и нижней половин головы

Автопортрет Хаакона Хоймира после обучения, 13 декабря 1983 г.
Рис. 18.21. Рисунок студента Хаакона Хоймира, выполненный им до учебы. Заметно увеличение черт лица, типичное искажение, допускаемое студентами, только начинающими учиться рисовать. Хотя художники чаще используют такие искажения умышленно (как это сделал Дон Бакарди), новички зачастую не способны избежать искажения


Рис. 18.22. Сравните пропорции головы модели и головы портрета. Улыбка на лице художника Дона Бакарди, кажется, приглашает зрителя понять, что искажение было намеренно. Фото Лос-Анджелес таймс


Рис. 18.23. Туринская плащаница, изображение человека на полотняной ткани, которая, как утверждают, была плащаницей, в которую завернули Иисуса после распятия. Изображение получилось якобы в результате соприкосновения ткани с головой и телом Иисуса. Фото Вернона Д. Миллера, 1978


6. Приложив карандаш к фотографии модели, вы можете измерить соотношение: под этим углом зрения оно составляет 1: 1'/4. Вы заметите, что нижний край подбородка отстоит от нижнего края формата несколько больше чем на четверть длины формата. Отметьте эту точку на своем рисунке, затем наметьте линию уровня глаз и макушку головы, соблюдая соотношение 1 :1'/4. Заметьте при этом, сколь малую часть общей формы головы занимает лицо.
7. Начинайте зачернять карандашом формы теней. Переверните фотографию и свой рисунок вверх ногами — это поможет вам увидеть тени как формы. Работая, заметьте, что некоторые теневые формы лишь чуть темнее серого тона бумаги, но есть и очень темные — настолько темные, насколько этого можно добиться карандашом. Заметьте также темные тени в волосах. Их тоже следует воспринимать как формы. На этой стадии рисунка по возможности избегайте использования линий; попытайтесь рассматривать даже линии складок верхних век как узкие тени. По-прежнему избегайте прорисовки черт лица, но начинайте использовать воображение, пытаясь увидеть черты несмотря на то, что их на вашем рисунке еще нет. Будьте внимательны к любому случайному штриху, который начинает выглядеть как надо.
8. Затем вы будете с помощью резинки вытирать светлые формы, как и при выполнении предыдущего рисунка. Посмотрите на фотографию (и на картину Леонардо) и спросите себя, где расположен самый светлый участок. Вы увидите, что такими участками являются веки, переносица и щеки. Поскольку самый светлый тон, какого вы можете достичь, — это белизна бумаги, с этого участка следует стереть весь ранее наложенный вами тон. Перевернув фотографию, вы увидите, что этот участок имеет определенную, почти овальную, форму (плюс небольшие светлые формы, остающиеся на подбородке и плече, рис. 18.25).
9. Самый темный тон на вашем рисунке (темная тень под скулой, темное негативное пространство за головой и т. д.) может быть лишь настолько темным, насколько позволит карандаш. Между белизной бумаги и самым темным возможным тоном располагается целый диапазон оттенков. Соотношения этих оттенков чрезвычайно важны.
К счастью, начинающие художники обычно довольно хорошо оценивают эти соотношения, когда им указывают на два естественных ограничения — белизну бумаги и темноту самого темного из достижимых карандашом тонов. Например, левая сторона лица модели находится отчасти в тени, и тон ее занимает примерно среднее положение между самым светлым и самым темным. Более темные тени возникают, однако, на шее, под кончиком носа и под нижней губой; здесь на карандаш надо давить сильнее. Заметьте, что нижний край нижней челюсти обведен тонкой полосой отраженного света, но тон здесь далеко не такой светлый, как на самых освещенных участках. Здесь тон стирайте не столь энергично.

Рис. 18.24. Заметьте, насколько мало места занимают черты лица


Рис. 18.25. Вытирайте светлые формы


Рис. 18.26. Извлечение подобия из форм света и тени

10. Теперь, когда вы уже нарисовали форму головы и большинство форм света и тени, воображение черт лица придет легко. Парадокс: черты лица будут выглядеть правильно только тогда, когда аккуратно нарисована вся форма головы. Внимательно рассмотрите фотографию, а затем, прищурив глаза, попробуйте увидеть черты лица в рисунке. Потом нанесите столько линий, чтобы было достаточно подсказок для возбуждения реакции воображения. Если вы теряете сходство и выражение лица, не паникуйте. Снова слегка подотрите тон и опять работайте карандашом и резинкой, извлекая подобие. Будьте уверены, что если вы используете карандаш для усиления вашего воображения черт лица, рисунок окажется успешным.
В то же время не перестарайтесь! Зритель вашего рисунка хочет поиграть в игру и поймает образ, используя лишь небольшие подсказки с вашей стороны. Вспомните рисунок Огастаса Джона!
11. В качестве последнего шага, работая карандашом и резинкой, придайте рисунку желаемую степень законченности (рис. 18.26).
Теперь начинайте рисовать портрет. Выделите себе час времени и сделайте так, чтобы вам никто не помешал. Борьба за интеграцию компонентных навыков рисования уже практически завершена, и вы будете с увлечением просто рисовать. Вы обнаружите, что вам хочется глубже заглянуть в личность модели с ее мечтательным, словно бы обращенным внутрь выражением лица. Вы, несомненно, утратите чувство времени, и где-то посреди работы возникнет восприятие целого, гештальта. Это очень ценное переживание, оно позволит вам глубже понять суть процесса рисования.
Когда закончите, полюбуйтесь на свой рисунок. Вы создали реалистический и доставляющий эстетическое удовлетворение портрет, и не так, как мог бы взяться за эту работу Л-режим, говоря Это глаз и рисуя символический глаз, а так, как это делает П-режим, используя полный набор навыков восприятия — базовых компонентов рисования — и включив в процесс воистину замечательный навык воображения.
Рис. 18.27—18.29 предоставляют вам дополнительные модели из замечательной серии двойных портретов Нэнси Уэббер (рис. 18.27 — даже тройной портрет), на рисовании которых вы можете потренироваться. Вы заметите, что каждый набор портретов делает упор на разные компоненты рисования. В портрете Гольбейна (и копии Ван Гога) акцент делается на края и негативные пространства. На копии рисунка Гольбейна, выполненной Ван Гогом, полезно отметить увеличение черт лица и головы относительно туловища. (Вы могли бы попробовать свою руку и тоже скопировать портрет Гольбейна, устроив своего рода состязание с великим голландским художником.)

Этюд к портрету Гольбейна работы Винсента Ван Гога


Портрет Анны Майер работы Ганса Гольбейна

Андреа Андерсон, концертмейстер
Рис. 18.27. Фотографическое сопоставление Нэнси Уэббер

Фрагмент статуи Сеннуи из Кермы, эпоха XII династии, Египет

Сюзанна Млйерс, художница
Рис. 18.28. Фотографическое сопоставление Нэнси Уэббер


Кэрол Кларк, отдел по связям с общественностью


Рис. 18.29. Фотографическое сопоставление Нэнси Уэббер
Мечтательнля голова работы Алексея Явленского

Египетская скульптура и удивительно похожая на нее модель (рис. 18.28), напротив, представляют собой игру светотени. Их следует воспринимать и рисовать через светлые и темные формы. Обязательно обратите внимание на равенство верхней и нижней половин головы, когда голова находится прямо на линии прицела. Это напоминание о том, что компонент соотношений и пропорций так же глубоко вплетен во все произведения искусства, как грамматика в литературу.
И, наконец, изображения, более абстрактные по сравнению с теми, что мы наблюдали ранее (рис. 18.29). Русский экспрессионист Явленский умышленно увеличил и упростил черты лица модели, добившись большой выразительности портрета. Вам было бы полезно попробовать сначала скопировать реалистическую версию, созданную фотографом Нэнси Уэббер (главным образом, игра светотени), а затем поработать с абстракцией в манере Явленского. Таким образом вы сможете пережить, что происходит в голове великого художника, когда его цель — абстрагировать сущность модели.

Вырисовывание проблем из теней
Умение видеть светотень закругляет ваш репертуар новых навыков восприятия и наделяет вас новым и особенно богатым и глубоким образом мышления. Ключевым моментом здесь является то, что небольшого количества света, пролитого на любой исследуемый объект, может оказаться достаточно, чтобы экстраполировать информацию, находящуюся в тени, и что тени иногда позволяют вам увидеть края, которые в данный момент могут быть вне поля зрения.
Это достигается за счет воображения, но заметьте, что я не говорю о фантазировании или чистой воды измышлении. То воображение, которое полезно при решении проблем, проистекает из соотношений света и тени и тесно связано с реальностью, как бы тускло последняя ни была освещена. Вспомните автопортрет Штейхена: то, что видится вами в тени, зависит от точной природы — реальности — световых форм. Таким образом, возникает парадокс: ваша способность экстраполировать восприятие на неизведанные области зависит от вашей способности точно — то есть без искажений — видеть известные области.
Вернемся теперь к вашим проблемным аналогиям и рассмотрим их с этой новой точки зрения. Даже если на вашем аналоговом рисунке нет теней, ваша способность к воображению вступает в игру и здесь. Можно ли формы, изображенные на вашем рисунке, визуализировать как трехмерные? Если да, то отбрасывают ли они тени на другие части проблемы? На какую часть проблемы в вашем восприятии падает свет? Это те части, которые особенно ясны для вас, узнаваемы и недвусмысленны. Где имеются полутени, не полностью закрывающие форму (хотя информация получается не вполне четкой)? Можете ли вы заглянуть в эти участки, экстраполировать из известного неизвестное? Где лежат самые глубокие тени, настолько темные, что никакая информация не просматривается? Можете ли вы усилием ума отыскать какие-либо подсказки, чтобы начать визуализировать конфигурацию? Что освещенные участки говорят вам о затененных участках? Есть ли возможность выпустить немного света из освещенных участков, чтобы осветить им глубокие тени?

Восприятие проблемы как гештальта
Напоследок сосредоточьтесь на самой проблеме как на одном целом, составленном из множества сложных частей: слов и понятий, привязанных к восприятию и визуализации; краев, негативных пространств, соотношений и пропорций, света и тени. Вы видите общую картину, как если бы собирались нарисовать ее. Сделайте мысленный снимок ее, стараясь заметить все. Запомните ее. Пусть слова, которыми вы помечали свои идеи, вспыхнут в вашем мозгу, сопровождаясь, если возможно, рисунками, с ними связанными. Постарайтесь ничего не упустить, но учитывайте тот факт, что вы можете не видеть всего достаточно ясно. Попытайтесь удержать все это в уме хотя бы на мгновение — не для того, чтобы прийти к (преждевременному) умозаключению, не для того, чтобы отыскать решение в этот момент, но просто для того, чтобы увидеть проблему как целое, как гештальт — вещь в себе — без суждений, почти что в дзэнском смысле.
Ваш разум насыщается этой проблемой. Вы провели расследование, собирая информацию до возможных пределов. Вы организовали приобретенные знания таким образом, чтобы связать их с образами и визуальными стратегиями. Эвристика образного мышления обеспечила вас новыми углами рассмотрения проблемы и новыми способами подчинения последовательных, аналитических, вербальных понятий Л-режима одновременному, аналоговому, образному синтезу П-режима. Вы достигли конца долгой стадии Насыщения; по избранной вами проблеме, области исследования вы теперь знаете и видите все, что можно знать и видеть в данный момент.

Пора выдавать инструкции вашему мозгу.

Приближение к волшебному мгновению
Сейчас мы приближаемся к важнейшему моменту. Ваша сосредоточенность на проблеме или наборе проблем — долгая стадия Насыщения — завершена. Время, потраченное на эту стадию, является одним из требований творческого процесса; Первый инсайт, который приходит на ум со вспышкой вдохновения, неизбежно должен пройти через длительный процесс Насыщения.
Обеспокоенность, другое непредвиденное обстоятельство творчества, могла постепенно накапливаться в вас в течение стадии Насыщения. Какая-либо возможность решения проблемы могла казаться вам все более призрачной по мере того, как вы впитывали в себя все новую информацию. Даже сейчас, выполнив всю эту работу, рассмотрев проблему со всех возможных сторон, увидев ее во всех соотношениях и пропорциях, собрав всю известную информацию и скомпоновав ее в виде узора из позитивных форм и негативных пространств, света и тени, вы можете обнаружить, что чувство неопределенности и обеспокоенности не уменьшается, а лишь возрастает.
Все это необходимая составляющая процесса. Если верить записям и дневникам творческих мыслителей, продолжительный период Насыщения требует наблюдательности, терпения, уверенности в себе и мужества. Цитируемый на полях физик Питер Каррузерс говорил: В мифе об "Эврике" упускается длительный период созревания готовности к прорыву. Даже в состоянии неопределенности и замешательства, тычась во тьме, люди знают, что что-то есть, но еще не уверены, что такое это что-то. А вот что сказала об этой стадии Розамонд Гардинг в своей книге Анатомия вдохновения: Творение — отнюдь не всегда приятный процесс. Вспомните, например, долгие и мучительные поиски Чарлза Дарвина, который собирал информацию об изменениях, происходящих со временем с видами животных, и сколько он ее ни собирал, теория эволюции ускользала от него. А потом в один прекрасный момент ему наконец открылся ключ к головоломке, организующий принцип, Озарение.
Физик Питер Каррузерс, которого спросили о его методах исследования, сказал: У меня очень образный тип мышления. По его мнению, организующим принципам в некотором наборе проблем нужно дать время проявиться, как изображению на фотопленке. В некоторый момент, — говорит он, — вы вдруг ясно видите, что происходит.
Интервьюировавший Каррузерса журналист Уильям Дж. Броуд, пишущий статьи о науке для Нью-Йорк таймс, добавляет: Читатель испытывает чувство конкретности во всех его заметках, сдобренных рисунками.
Из серии статей, посвященных творческому мышлению, 1981

Поэт Т. С. Элиот рассматривал Озарение под несколько иным углом:
В такие мгновения, которые характеризуются внезапным облегчением от груза беспокойства и страха, давившего на нас в нашей повседневной жизни так непрерывно, что мы даже не осознавали его существования, происходит нечто негативное: не вдохновение, как мы обычно думаем, а прорыв прочных барьеров привычек — которые имеют тенденцию очень быстро отстраиваться. Какое-то препятствие на мгновение исчезает. Возникающее при этом ощущение похоже не столько на то, что мы знаем как позитивное удовольствие, сколько на внезапное облегчение от невыносимой ноши.
Использование поэзии и использование критики, 1933

Французский математик Жак Адамар в своей книге цитирует слова американского психолога Эдварда Тиченера об использовании им зрительных образов в мышлении: Читая любой труд, я инстинктивно выстраиваю факты или аргументы в некий зрительный узор и мыслю в образных категориях этого узора. Тиченер продолжает, что чем более исследуемая работа соответствует этому узору, тем лучше она понимается. О своем собственном мышлении Адамар говорил так:
а) для мышления мне абсолютно необходима помощь образов;
б) они меня никогда не подводят, и я никогда не боюсь быть обманутым ими.
Из книги Психология открытий в области математики, 1945

Мы выяснили, что основную работу мозг выполняет совершенно бессознательно, и прониклись здоровым уважением к качеству и сложности функций вычисления и управления, выполняемых таким образом. Даже в том, что мы привыкли считать нашей сознательной психической деятельностью, мы на самом деле осознаем лишь часть того, что происходит в мозгу. Там должны исподволь происходить очень сложные процессы переключения и сканирования, которые последовательно перемещают относящиеся к делу мысли в область сознания; мы сознаем сами эти мысли, но не то, как они попадают туда. Такая бессознательная деятельность, видимо, распространяется и на сложное логическое мышление — как иначе можно объяснить внезапный инсайт или решение проблемы, которые иногда приходят к нам, когда их меньше всего ожидаешь? Даже когда нам кажется, что за нашу психическую деятельность полностью отвечают сознательные процессы, мы можем ошибаться в этом; реальной работой мозга может быть то, что безмолвно происходит за кадром.
Дим Вулдридж Механика мозга, 1963


Все готово
Мы все еще находимся на некотором расстоянии от этого волшебного мгновения. Тем не менее вы уже сделали большое дело. Вы задали себе красивый вопрос. И в поисках ответа вы раскрыли свой разум, чтобы он увидел все, что можно было увидеть. Вы научились впускать в себя не замеченную ранее информацию. Вы окружили проблему границей, отделив ее от остального мира. Используя Л-режим, направляемый эвристикой П-режима, вы провели изыскания по своей проблеме до известных к настоящему моменту пределов. Вы по-новому рассмотрели эту информацию, стараясь отыскать аналогии. Вы отыскали связи и схемы в формах и пространствах, составляющих проблему. Вы разглядели те части проблемы, которые лежат в глубокой тени, экстраполируя информацию из тех частей, которые достаточно освещены, чтобы их можно было видеть. Вы увидели проблему как целое. И однако...
Решение все еще ускользает от вас. Кусочки головоломки все еще не складываются. Тем не менее разум жаждет прийти к умозаключению, пока ответ остается недосягаем. И сейчас, я полагаю, наступает самый важный момент в творческом процессе. Вы можете поддаться беспокойству и отступить, опасаясь, что проблема может вообще не иметь решения, или вы можете собрать в кулак все свое мужество, чтобы примириться с существованием беспокойства, продолжать держать проблему в фокусе внимания и сделать следующий неуверенный шаг.

Вынашивание, короткое или долгое
Почти никто не сомневается в том, что творческий процесс начинается с сознательных усилий, направленных на создание чего-то нового или на решение проблем, но в некоторый момент возникает усталость или разочарование, и проблему откладывают в сторону. Проблема перемещается, так сказать, в иное измерение, чтобы развиваться и созревать в условиях, отличных от обычного мышления. Вы стоите на пороге следующей стадии творческого процесса.
Стадия Вынашивания — промежуток времени между окончанием поисков информации (Насыщения) и Ага! (Озарения) — может быть долгой или короткой, может исчисляться, с одной стороны, в неделях, месяцах или годах или, с другой стороны, одним мгновением, как в музыкальной импровизации. Писатель Мортон Хант в своей книге Вселенная внутри указал, что Озарение может приходить еще и как медленно поднимающаяся заря. Например, немецкий астроном XVII века Иоганн Кеплер переживал открытие первых двух из своих трех законов движения планет как медленно растущее просветление.
Хант цитирует слова Кеплера: Полтора года назад для меня пробились первые лучи, три месяца назад показался край солнца, а несколько дней назад солнце поднялось во всей своей ослепительной красе; теперь уже ничто не повернет меня назад. Я соприкоснулся с божественным. Но чаще всего Озарение приходит как полное и ослепительное восприятие искомого ответа. Английский поэт А.Э. Хаусмен, описывая свои внезапные прозрения, говорил, что иногда ему на ум приходит целое стихотворение в уже законченной форме.
Мыслится
Сколь бы продолжительной ни была стадия Вынашивания, она начинается, когда для мозга наступает время подумать в сторонке, когда вы должны запрограммировать свой мозг на проработку проблемы и отыскание решения.
Я не случайно сформулировала последнюю фразу именно так, хотя можно было выразиться и попроще: пора вам подумать в сторонке и вам заняться проработкой проблемы. Но я предполагаю, что предложение в такой форме, в какой оно записано, точнее описывает суть вопроса, что в период Вынашивания мозг мыслит сам по себе, совершенно отличным от обычных процессов познания образом. Дневниковые записи творческих личностей разъясняют этот момент: Вынашивание происходит в то самое время, когда сам человек занят чем-то другим.
Споры относительно дихотомии мозг/разум и о том, кто мыслит, мозг или человек, не стихают. Но как подчеркивает в цитате на полях анатом Дж. 3. Янг, при нынешнем уровне понимания строения и работы мозга эти споры могут быть чисто семантическими. Поэтому, следуя примеру творческих мыслителей, о которых упоминает в цитате на полях историк Давид Люфт, я предпочитаю формулировку мыслится.
Эта формулировка мыслится имеет несколько иной оттенок по сравнению с более привычным представлением о том, что некое неизвестное что-то, происходящее в подсознании, со временем производит на свет желанное Озарение — Ага! Я намекаю на то, что мозг, сосредоточенный на проблеме и насыщенный информацией, связанной с языком, но выстроенной в форме зрительных образов (типа аналоговых рисунков), достигает некоторой точки, где сложность и плотность информации становятся слишком большими, чтобы ими можно было управлять более привычными способами. Вы, возможно, ощутили достижение этой критической точки в творческом процессе и сопровождающее ее беспокойство, когда в конце предыдущей главы я предложила вам рассмотреть проблему целиком.
Один близкий друг Эйнштейна сказал мне, что многие из великих идей физика приходили к нему, когда он брился, и настолько внезапно, что ему приходилось действовать бритвой каждое утро с предельной осторожностью, чтобы не порезаться от неожиданности.
Джулиан Джейнс Истоки сознания в анализе двухкамерного разума, 1976

Мыслит ли мозг? Некоторые люди сказали бы, что речь идет о путанице в понятиях: "Мыслит человек", — сказали бы они, а человек — не мозг. Мне следовало бы согласиться с этими критиками, но только отчасти и большей частью из-за нашего невежества в отношении мозга.
В настоящее время слово "мозг" означает что-то, лишь ненамного большее, чем масса белого вещества с извилинами. Можно ли изменить такое положение и придать слову "мозг" столь полное значение, что уже не будет семантической ошибкой говорить, что мозг мыслит?
Дж. 3. Янг Программы мозга, 1978

Историк Давид Люфт в своей биографической книге Роберт Музиль и кризис европейской культуры, 1880—1942 гг. пишет: Роберт Музиль поддержал Лихтенберга, Ницше и Маха в своей предрасположенности к формулировке "мыслится" вместо формулы "я мыслю", общепринятой в западном мышлении со времен Декарта. Австрийский писатель Роберт Музиль говорил:
Мысль — это не нечто, наблюдающее за внутренним процессом, — это, скорее, и есть сам этот внутренний процесс.
Мы не размышляем над чем-то, — скорее, что-то мыслится в нас.
Мысль не заключается в том факте, что мы отчетливо видим что-то, происходящее в нас — скорее, в том, что некоторое внутреннее развитие выходит в эту ярко освещенную область.
Роберт Музиль, 1905. Цитируется его биографом Давидом Люфтом, 1980

Жак Адамар утверждал, что открытие есть выбор — выбор из доступной информации — и что этот выбор безоговорочно подчиняется чувству научной красоты. Потом он задал себе вопрос: В какой области разума происходит этот процесс выбора? Ясно, что не в сознании. Адамар согласился с великим математиком Анри Пуанкаре, который пришел к выводу, что бессознательному принадлежит не только сложная задача построения массы различных комбинаций идей, но также более деликатная и важная задача выбора тех комбинаций, которые удовлетворяют нашему чувству красоты и потому наверняка окажутся полезными.
Адамар Психология открытий в области математики, 1945

Эта точка, я полагаю, каким-то образом распознается и дает о себе знать на сознательном уровне (в Л-режиме). Охваченный тревогой, человек пытается найти выход из возникшей дилеммы: Что мне делать? Отказаться? Отойти ото всей этой работы? Что-то же нужно с этим делать! Наконец, усталый и возможно даже отчаявшийся, сознательный режим фактически говорит: Хватит. Сам ищи ответ. Это намеренное перепоручение проблемы, я полагаю, выводит ее из-под контроля сознания, тем самым позволяя П-режиму, который способен справляться с задачами неимоверной сложности, подумать в сторонке. Выполняя свои пространственные манипуляции со сложными структурами, П-режим рассматривает плотно упакованную информацию одновременно и комплексно, отыскивая соответствия, отыскивая смысл, пока все части не лягут на свое место и не станет виден, наконец, ключ к структурному единству данных — организующий принцип.
Таким образом, я прихожу к выводу, что Вынашивание — это преимущественно манипуляция визуально структурированными вербальными и визуальными данными, осуществляемая большей частью в П-режиме, вне рационального сознания, до того момента, когда мозг пересылает образное Ага! обратно в более сознательные вербальные процессы. При этом перепоручении Озарение приобретает форму, доступную для восприятия в Л-режиме. Это может быть некий образ или сновидение, которому можно дать словесное название, словесное утверждение, принципиальная схема, математическая формула, изобретение, стратегия развития бизнеса или музыкальная тема, готовая для нотации в Л-режиме. Короче говоря, решение проблемы.
Мозг может даже чувствовать приближение решения. Есть свидетельства того, что в разные периоды решения проблемы изменяется частота пульса, причем сердце начинает биться быстрее с приближением решения. Моррис Стейн, психолог и профессор Нью-йоркского университета называет это физиологическим осознанием и говорит, что оно возникает, даже когда люди еще не знают, что решение проблемы найдено.

Опуская письмо в почтовый ящик
Если человек действительно может инициировать таинственную стадию Вынашивания, сознательно выдавая своему мозгу инструкции по использованию накопленной в стадии Насыщения информации для отыскания решения, эти инструкции у разных людей могут быть разными, в зависимости от конкретной личности и, если можно так выразиться, отношений человека со своим мозгом. Американская поэтесса Эми Лоуэлл говорила, что она запускает в мозг тему для стихотворения, как человек опускает письмо в почтовый ящик, и потом просто ждет ответа с обратной почтой. Полгода спустя слова стихотворения на выбранную тему обязательно приходят ей в голову.
Другой пример — американский писатель Норман Мейлер. Он использует термин бессознательное, но в тоне его слышится та же идея, что и у Эми Лоуэлл. Мейлер связал свои инструкции с темой, которую знает не понаслышке, — с браком. Писатель, — говорит он, — должен вступить в брак с бессознательным. Если он сталкивается с какой-то проблемой в своей работе, он просто выбирает время и говорит: "Встретимся завтра", — и бессознательное к тому времени что-нибудь приготовит для него.
И позвольте мне привести небольшой пример из своего собственного опыта — фактически небольшую часть опыта решения проблем при написании этой книги. Мне нужно было придумать название для аналоговых рисунков, представленных в главе II. Начиная с 1965 г. я, за неимением лучшего, всегда называла их рисунками эмоционального состояния. Это неуклюжее название никогда не казалось вполне соответствовавшим тому понятию, которое я пыталась сообщить. Начав писать эту книгу, я стала выбирать более подходящее наименование. Ничего не приходило в голову, и мне пришлось оставить в рукописи пустые места.
Прошло несколько месяцев. Наконец, разочарованная, я несколько грубо сказала себе вслух: Ладно. Сам ищи. Под словом сам я смутно, но вполне сознательно подразумевала свой собственный мозг.
Я отложила проблему в сторону и продолжала работать над другими частями книги, хотя где-то в глубине нерешенная проблема продолжала гнести меня. Потом однажды утром, когда я ехала на машине на работу, думая о чем-то совершенно постороннем, в мой мозг, фактически разорвав ход мыслей, ворвались слова аналоговые рисунки. Я сказала: Большое тебе спасибо.

Шаг за шагом к Вынашиванию
Таким образом, чтобы начать процесс Вынашивания, вы должны, прежде всего, достичь тупика в стадии Насыщения, той точки, откуда вы не можете двигаться дальше по пути снабжения мозга информацией. Вы оказались на краю доступных знаний о рассматриваемой проблеме, но решения по-прежнему не видно.
Следующие шаги могут приблизить вас к стадии Вынашивания, хотя это только одно из возможных предложений — индивидуальных подходов может быть столько же, сколько есть творческих людей.
1. Соберите все свои рисунки, может быть не в том порядке, как вы рисовали их, так, чтобы аналоговые рисунки, сделавшие мышление видимым через чистый язык линии, смешались с рисунками, на которых вы изучали навыки восприятия, — реалистичными рисунками того, что находится вовне. Вы увидите, что все пять приемов рисования, которые вы только что изучили, уже присутствовали в ваших аналоговых рисунках: края, негативные пространства, соотношения и пропорции, светотень, гештальт. В своих ранних рисунках вы использовали эти приемы подсознательно и интуитивно — вы в то время знали больше, чем знали, что знали. И наоборот, вы также обнаружите, что в ваших реалистичных рисунках присутствует невербальный язык линии: расположение в формате, жирные и тонкие линии, ломаные и плавные кривые, выразительные структурные формы, которые опять же использовались на подсознательном, интуитивном уровне. И еще вы обнаружите, что во всех ваших рисунках присутствует ваш личный стиль рисования — ваша уникальная подпись.
Теперь мысленно пересмотрите визуальную информацию и вербальные интерпретации, которые пробудили в вас эти рисунки.

Писатель Джулиан Дюгид описывает процедуру, предложенную ему человеком, с которым он познакомился на борту корабля: — Вы хотите писать рассказы? — спросил он. — Нет ничего легче. Ваш инстинктивный разум помнит каждое событие, когда-либо происходившее с вами... Он сам создаст из ваших переживаний сюжет. Вам нужно лишь потереть лампу.
— А техника этого? — спросил я.
— Наш инстинктивный разум никогда не спит. Это только высшие уровни мозга отключаются, когда мы ложимся спать. Вы достаточно легко можете проверить это на себе.
— Звучит интересно. Что я должен сделать?
— Это действительно интересно. Перед тем как отключиться, просто сообщите своему подсознанию, чего вы хотите. Наутро рассказ будет готов... Кстати, — сказал он чуть погодя, — здесь нечего бояться... Раб лампы — ваш слуга... И было бы неплохо звать его по имени.
Я решил, что буду звать этого незнакомца, таящегося внутри меня, Помощником.
Дюгид Меня убедили, 1941

И еще несколько примеров: Джулиус Кинг, главный дизайнер Центра передовых концепций компании Дженерал моторс говорит о том, что он консультируется со своим Компаньоном, когда работает над творческим решением проблем.
Кинг указывает на то, что словарь Уэбстера определяет слово компаньон как (1) товарища и (2) как человека, которого нанимают для совместной жизни и услужения.
Из беседы, Лос-Анджелес, 19 октября 1984 г.

Мильтон ссылался на свою Небесную покровительницу, которая... диктует мне мои не обдумываемые заранее стихи
Песни создали меня, а не я их, — говорил Гете. Это не я мыслю, — говорил Ламартин, — это мои идеи мыслят за меня.
Из книги Джейнс Истоки сознания в анализе двухкамерного разума, 1976
Математик Жак Адамар цитирует письмо, написанное ему лингвистом Романом Якобсоном:
Знаки (образы) являются необходимой опорой для мышления... самой обычной системой знаков является то, что обычно называют языком; но внутреннее мышление, особенно в процессе творчества, охотно использует другие системы знаков, более гибкие, менее стандартизированные, чем язык, и оставляющие больше свободы, больше динамизма для творческого мышления.
Якобсон считал самыми эффективными для творческой работы личные знаки, которые, в свою очередь, можно подразделить на постоянные знаки, относящиеся к общим привычкам и к индивидуальности рассматриваемого человека, и эпизодические знаки, которые создаются специально для участия в конкретной творческой работе.
Адамар Психология открытий в области математики,1945

2. Возьмите три своих предварительных рисунка и сравните их с позднейшими рисунками. Как и многие мои студенты, вы можете испытать шок, глядя на них. Может ли быть, что предварительные рисунки выполнял тот же самый человек? Можете ли вы разглядеть то состояние ума, в котором вы выполняли свои предварительные рисунки (Л-режим или П-режим)? Вы видите, как зрительная информация трансформировалась в упрощенные, символические формы, дабы соответствовать языковым концепциям и программам вашего мозга? Задумайтесь над тем, насколько далеко вы ушли в овладении приемами рисования и в своей способности выражать себя через рисунок.
Теперь мысленно пересмотрите пять компонентов рисования и затем преобразуйте их в эвристику для решения проблем.
3. Отложите все в сторону и сосредоточьтесь на проблеме, на время приняв неизбежность ощущения беспокойства, которым сопровождается эта стадия перехода от Насыщения к Вынашиванию. Вы хотите, чтобы ваш мозг поработал над проблемой, поэтому вы должны быть готовы признать, что в данный момент вы не знаете решения. Это требует некоторой твердости, степень которой зависит, конечно, от важности проблемы.
4. Далее, пересмотрев все приобретенные к настоящему времени знания по исследуемому вопросу, знания, доведенные до предела, проинструктируйте свой мозг насчет поиска решения. Вы можете бросить письмо в почтовый ящик, можете дать задание, которое должно быть выполнено к определенному дню и часу, а можете просто сказать, как я сказала: Ладно. Сам ищи.
5. Теперь вы свободны — можете ехать в отпуск или заняться другой работой, пока ваш мозг думает в сторонке. Проблема останется где-то на задворках вашего ума, вне рационального сознания. Опять же можно ожидать, что вы будете испытывать чувство неудовлетворенности или беспокойства, даже острой тревоги, если проблема важна для вас. И даже осознание того, что беспокойство является неотъемлемой частью процесса, не поможет облегчить его. Вы должны просто иметь достаточно мужества, чтобы вытерпеть это.
Ваш мозг не подведет вас. В один прекрасный день, когда вы будете вести машину по шоссе или мыться в душе, ответ придет к вам как гром среди ясного неба.

Озарение: волнующий момент
Любопытной гранью четвертой стадии является то, что человек, вовлеченный в творческий процесс, сразу же распознает Озарение как правильное. Поскольку оно отвечает всем частям проблемы и примиряет их, решение принимается сразу и с радостью, без вмешательства сомнений или вопросов. Возможно, в некотором смысле ответ удовлетворяет весь мозг. И хотя действительно творческие решения в искусстве, литературе и науке часто требуют дополнительного времени для осмысления, сама идея, стратегия, направляющий принцип зачастую приходят в это ослепляющее мгновение.
Кроме того, творец часто переживает эйфорическое ощущение эстетического удовольствия от красоты и элегантности Озарения. Доставляемые обратно в сознательный разум гармоничная цельность решения, единство проблемы и ответа на нее сами представляются произведением искусства. В этот волшебный момент сознание и бессознательное на мгновение обретают творческое единство, и Озарение сохраняется в памяти вместе с блаженством мгновения.
Анри Пуанкаре, великий французский математик, так описал мгновение внезапного Озарения, которое посетило его, когда он садился в трамвай:
В тот момент, когда я поставил ногу на ступеньку, меня осенила идея, которая, казалось, никак не вытекала из моих предшествовавших мыслей, о том, что преобразования, которые я применял для определения фуксовых функций, были идентичны преобразованиям неевклидовой геометрии.
Я не стал проверять эту идею... а вернулся к начатой беседе, но ощущал внутри полную уверенность. Вернувшись в Кан, на досуге я проверил этот результат — только для очистки совести.
Адамар Психология открытий в области математики, 1945

Внутренняя сила
Творец связан со своим творением уникальным образом; это вызвано, в первую очередь, тем, что он видит его как часть себя и как свой личный подарок миру... здоровое эго требует, чтобы его творения сообщались другим людям и принимались ими.
Джордж Неллер Искусство и наука творчества, 1965

Теперь вы готовы закончить работу, начатую вашим воображением. Творческий процесс вступает в последнюю фазу — фазу Верификации. Форма завершающей работы зависит от многих факторов, столь же разнообразных, как разнообразны люди и как многообразны вопросы, требующие творческого решения. Поэтому я буду полагаться на опыт читателя в избранной им сфере деятельности и обозначу только общие контуры стадии Верификации.
Одной из функций Верификации, как подсказывает само название, является проверка обоснованности Озарения — доказательство того, что оно соответствует реальности. Учитывая подробную и тщательную подготовку, осуществленную в стадии Насыщения, инсайт в большинстве случаев оказывается правильным и вполне отвечает ощущению абсолютной уверенности, которым сопровождается момент Озарения. Задача доказательства возлагается на сознательное я, так что на протяжении всей последней стадии вы будете более или менее осознавать, что вы делаете.

Верификация, короткая или долгая
Время, требуемое для завершения работы, может варьироваться безгранично. Верификация может быть столь быстротечной, как время, требуемое для записи на бумагу стихотворения или доказательства теоремы, но может длиться и годы. В случае Марии Кюри, например, Верификация ее блестящего предсказания существования нового элемента в урановой руде потребовала нескольких лет тяжелого труда; именно столько времени потребовалось, чтобы выделить один грамм солей радия из восьми тонн урановой руды. К счастью, эйфория и радость Озарения сохраняются в памяти и помогают исследователю, как об этом свидетельствовала в своих записях г-жа Кюри, поддерживать энергию на протяжении последней стадии. Таким образом, Ага! порождает уверенность в работе, снижает беспокойство, питает мужество — и волю — для завершения проекта. Благодаря этому картина в конце концов оказывается написана, песня сочинена, формула проверена, книга, эссе или стихотворение написаны, эксперимент выполнен, продукт изготовлен, предприятие реструктуризировано, рекламная кампания проведена, а может быть, выполнено дело всей жизни.
В течение этой последней стадии работа в изоляции может быть не лучшим обстоятельством, если только проблема не имеет глубоко личного свойства. Если цель вашего проекта — произвести на свет полезную новую идею или продукт, в некоторый момент этот продукт будет выпущен в реальный мир, и вы будете надеяться, что ваш продукт примут. Стадия Верификации, таким образом, может дать вам возможность проверить свой продукт: вы можете обсудить свои идеи с кем-то еще, и здоровая критика должна приветствоваться вами. Опять же для этого необходимы мужество и вера в свой труд, может быть, даже в большей степени, чем прежде. Помните, что вы сами должны позаботиться о данном вам свыше понимании. Если вы уклонитесь от этой последней стадии из опасения, что кто-то не согласится с вами или осудит вас, ваши творческие способности могут так и не обрести фактическую форму.

Еще раз об элементах красоты
В главе 19 я высказала предположение, что логика и речевые навыки Л-режима в последней стадии вернут себе господство. В большинстве проектов умонастроение, необходимое для Верификации, будет контролироваться в основном Л-режимом. Тем не менее, общая цель творчества — произвести на свет нечто полезное, но в то же время и эстетически красивое. Поскольку Верификация придает инсайту осязаемую форму, эстетическое чувство правильности и красоты поможет обеспечить конечному продукту отражение красоты, открытой вами в момент Озарения. По правде говоря, эстетическое чувство очень глубоко вплетено в весь творческий процесс, и этап верификации — не исключение. Поэтому я считаю полезным еще раз напомнить читателю три требования к красоте, сформулированные Фомой Аквинским: цельность, гармония и ясность. Эти три элемента способны осветить путь для Л-режима и помочь ему выполнить сознательную задачу Верификации. О каком бы продукте ни шла речь — будь то написание книги, составление программы, создание прототипа машины, разработка инвестиционной стратегии — воистину творческая работа никогда не бывает некрасивой; она всегда прекрасна, как в это свято верил Эйнштейн. Поэтому для Л-режима необходима удерживаемая на задворках ума направляющая эвристика П-режима, чтобы не допустить потерю красоты, пока сознательный процесс шаг за шагом движется к умозаключению.
Значит, в течение пошагового процесса Верификации держите где-нибудь в уголке ума три требования:
Во-первых, проверяя обоснованность своего инсайта, продолжайте воспринимать целостность проекта внутри его граничной линии. Эта граница обрамляет проект и отделяет его от безмерного фона пространства и времени. Внутри своих рамок проект является одним целым, гармоничным и единым, все части его согласованы и неотъемлемы. Это integritas Фомы Аквинского, единство целого.


Анекдот про Эйнштейна:
Я совершенно ясно помню случай, когда я выдвинул некое предложение, казавшееся мне разумным и обоснованным, и он не стал оспаривать его, а лишь сказал: "Уж очень некрасиво".
Когда уравнение казалось ему некрасивым, он фактически терял интерес к нему и не мог понять, почему кто-то готов тратить время на него.
Он был вполне убежден, что красота является направляющим принципом в поисках важных результатов в теоретической физике.
Герман Бонди, цитируется в книге Дж. Дж. Уитроу Эйнштейн: человек и его достижения, 1973

Французский поэт и критик Поль Валери так говорил о Верификации:
Господь дал вам искру, а ваше дело сделать из нее что-то.
Цитируется в книге Жака Адамара Психология открытий в области математики, 1945

Ясность ума, инсайт или понимание возможны только тогда, когда мышление бездействует, когда разум молчит. Только тогда вы можете видеть ясно, только тогда вы можете сказать, что понимаете по-настоящему... только тогда вы обладаете непосредственным восприятием, потому что ваш ум более не путается.
Чтобы быть ясным, ум должен быть абсолютно безмолвным; только тогда есть реальное понимание и только тогда понимание становится действием. Другого пути нет.
Дж. Кришнамурти Вы – мир, 1972

Во-вторых, анализируя и проверяя свой проект, переходя от одной его точки к другой, старайтесь воспринимать каждую часть в соотношении с каждой другой частью и с целым. Проникнитесь пропорциональностью и ритмом структуры, уравновешивайте и контролируйте все ее части. Это consonantia, или гармония, Фомы Аквинского — согласованность, симметрия и созвучие целого.
В-третьих, используйте процесс Верификации для восприятия проекта как вещи, которая является только собой и ничем другим: как оригинального, уникального продукта вашего мышления, никогда не существовавшего прежде. Придавая своей идее форму, следите за тем, чтобы каждая ее часть стыковалась с другими как нечто неизбежное — как единственный логический и эстетически возможный синтез. Это обнажает quidditas Фомы Аквинского, лучистую ясность, точность и разумность целого.
Когда последняя стадия Верификации завершена, вы — и отныне другие тоже — будете смотреть на свое творение и, видя его целостность, гармонию и сияние, переживать ослепительно яркое безмолвное состояние эстетического наслаждения.
Сын Эйнштейна рассказывает об отце:
Характер у него был скорее художника, чем ученого, как мы обычно представляем их. Например, его высшей похвалой хорошей теории или хорошему произведению искусства было не то, что они правильные или точные, но то, что они красивые.
Ганс Альберт Эйнштейн, цитируется в книге К столетию Эйнштейна, 1979

Вывод
Для большинства людей вопрос Как можно стать более творческой личностью? очень важен. Я уверена, что ответ на этот вопрос можно найти в следующем парадоксе: человек становится более творческим, не стараясь быть более творческим, но, скорее, развивая ту часть своего ума, тот зрительно-образный режим работы мозга, который так глубоко вовлечен в процесс творческого мышления. Я искренне верю, что освоение художественного способа видения является одним из путей, ведущих к целям творчества в более широком плане. Есть, конечно, и другие маршруты, но биографии творцов говорят предельно ясно: зрительно-образные процессы являются центральными в творчестве.
Если вы не Эйнштейн, от природы одаренный силой визуализации, я полагаю, что любое улучшение навыков восприятия окажет положительное воздействие на ваши творческие способности. Представляется логичным, что добавление зрительных навыков к уже существующим речевым способностям увеличивает шансы на повышение общей мощности мозга.

Рисование как новые возможности
Кроме того, овладение рисованием — воистину чудесный опыт, который очень трудно описать словами. Рисование дает вам ощущение силы — не силы над вещами или людьми, а какой-то необычной силы понимания, знания, проникновения. А может быть, это просто сама сила связи: через рисование вы сильнее привязываетесь к вещам и людям, и, возможно, именно эта крепнущая связь создает впечатление личной силы.
Когда рисуешь, всегда присутствует ощущение, что стоит только внимательнее присмотреться, заглянуть достаточно глубоко, и вам откроется какая-то тайна, вы глубже проникните в природу вещей в окружающем мире. Таким образом, обучение рисованию может длиться всю жизнь, поскольку такие тайны лежат на дне бездонного колодца, и искатель хочет, чтобы его поиски никогда не прекращались.
Читатель уже испытал на себе, что рисование и творчество полнятся парадоксами. Одним из таких парадоксов является то, что этот бесконечный поиск мучает, дразнит ложными надеждами и в то же время приносит глубокое удовлетворение. Художнику всегда кажется, что уж следующий рисунок обязательно раскроет то, что он ищет, а потом следующий, следующий... Другой парадокс состоит в том, что, глядя вовне и видя окружающий мир в художественном режиме зрения, вы постигаете самое себя. И наоборот, заглядывая внутрь себя, чтобы отыскать там дремлющего художника, вы постигаете внешний мир. Эти парадоксальные инсайты, я полагаю, формируют основу для чуда и ведут вас к новым творческим достижениям.
Если вы ступили на путь рисования, частое переключение в художественный режим восприятия становится для вас самой естественной вещью. Ваши реакции на окружающих людей, вещи и события каким-то неуловимым образом меняются, потому что вы видите вещи иначе. Поскольку ваши рисунки, что бы вы ни рисовали, часто обнажают неожиданную сложность и красоту, вы становитесь более любопытны и наблюдательны, и образы сохраняют в вашей памяти живость и яркость, не достижимые в обычных режимах восприятия. Со временем разум обогащается образами, тем самым обогащая мышление.
Но самое главное, может быть, состоит в том, что рисование может высвободить художника, таящегося в вас, ту часть вашей личности, которая слишком часто оказывается вне зоны действия сознания. Радость высвобождения вашего истинного потенциала к созданию красоты доступна вам, вам стоит только протянуть руку, лишь бы разум этого захотел.
Я думаю, что это возвышенное чувство наблюдения за Природой — одна из главных радостей, которую доставляют мне мои попытки живописи... Весь мир открывается со всеми его сокровищами. Простейшие объекты обладают своей красотой... Это не может наскучить... Боже милосердный! Как много того, чем можно восхищаться, и как мало времени нам дано на это!
Уинстон Черчилль Живопись как времяпрепровождение*, 1950

Алфавитный указатель
А
Адамар Жак 48-50, 57, 63, 183, 236, 238, 240, 241
Адамс Джеймс Л. 57, 145
Айвинс Уильям М. 201
Альберт Крейг 117
Альберти Леоне Баггиста 198, 201
Альтернативное использование, тест 38,39
Ампудия Фрэнсис 25
аналоговые рисунки 76-105, 238, 239
болезни 104
выражение проблем 112-121
гнева 79-85
депрессии 94,95
женственности 100-104
и визирование 213,214
и мозговая атака 154, 155
и негативные пространства 176
и слова 79-85
и тени 235
как портреты 106-111
объектные 161-163
покоя 91,92
радости 88-90
словарь 79
смысл 114, 122-133
структура 87, 88
энергичности 96-99
Арнхейм Рудольф 76,86,180
Архимед 11, 51, 55,119
Б
Бакарди Дон 227,229
Бакст Лев 33, 35
БарретФ. Д. 148
Бенсахель Джейн 128
Бергер Дэвид 119,120
Билл Макс 76
Биннер Уиттер 166
Биоэвристика 129
Блейк Уильям 150, 151
Блумер Каролин 178
Боллен Роджер 155
Бонди Германн 243
Бор Нильс 55
БорингЭ. Г. 186
Брак Жорж 50
Браунинг Роберт 10
Бретон Андре 114
Броуд Уильям 235
Брунеллески Филиппо 198
Брунер Джером 9,35
Брэкен Пег 206
Бума Эрин 194
В
ваза/лица, иллюзия 184
Валери Поль 46
Ван Гог Винсент 88, 89, 212, 230, 231
Вашингтон Джордж 47
вдохновение, определение 137
Верификация 11,12, 38,49,50, 56, 242-244 и Л-режим 56 процесс 49,50,243,244
Вертхаймер Макс 12
Видение в пропорции и перспективе 212
как навык, которому можно учиться и учить 138-140
концептуальные аспекты 178-194
Л-режим и П-режим 147-149
того, чего нет 146, 147
того, что есть 145
фундаментальные навыки 140
видоискатели 208
визирование 181, 187, 188, 195-216
для пропорции и перспективы 214
и восприятие соотношений 200, 201
и плоскость изображения 196-200
как грамматика рисования 216
карандашом 206-212
относительно констант 213,214
с помощью пластиковой сетки 204-206
с помощью подзорной трубы 188, 189
визуализация 39, 50, 128, 233, 244
визуальное (зрительное) мышление 60, 61, 70
Витгенштейн Людвиг 46, 48,103
Вон Ричард 118
Вулдридж Дин 237
Вынашивание И, 12, 38,45,49,50,52,54-56, 147, 157, 163, 164, 177, 195, 236-238
и П- режим 52, 55
пошаговый процесс 239-241
Г
Гайан Джанан 108
Гальтон Фрэнсис 49, 56, 57, 61, 63
Гаптил Артур Л. 134, 170, 198
Гардинг Розамонд 150, 235
Гарднер Говард 70, 216
Гельмгольц Герман И, 47
Генри Роберт 149
Генрих VIII, король Англии 203
Гете Иоганн Вольфганг фон 240
Гетцельс Джейкоб 11,12,112
Гешвинд Норман 21
гештальт 137, 240
восприятие 217,224,230,233
гештальтпсихология 12
Говард Джуди Маркс 160
Гойя Франсиско 95, 151
Голдстоун Стив 27
Гольбейн Младший Ганс 203, 230, 231
Гольвицер Герхард 13, 145
Гольдштейн Натан 62, 97, 123
Гордон Дж. Дж. 145
графология 66
Грегори Ричард Л. 44,85,103,138,178,183,189, 191
Грей Марк 174
ГрейджДебби 28
Гундерсон Кейт 194
д
даосизм 166
Дарвин Чарлз 11,235
Де Мосс Дж. Дж., 121
Девять точек, эксперимент 39, 45
Дега Эдгар 152,208,209,211
Дейм Дон 3, 7, 43
Делакруа Эжен 32, 72-74, 152
Деннет Дэниел 188,194,215
Джалали Фарида 26
Джамилоса Джо 206
Джастроу Джозеф 185
Джейнс Джулиан 149, 237, 240
Джойнер Наташа НО
Джойс Джеймс 104, 106, 108, ИЗ, 221, 222
ДжонОгастас 221,222,230
ДжуРей 28
Дьюк Уильям 99
Дюгид Джулиан 239
Дюрер Альбрехт 187, 190, 197-199, 201-
203 Дюфи Рауль 72
Ж
жена/любовница, фигура 185, 186
3
затенение, см. световая логика Зейдель Эран 19
и Иллинойский тест психолингвистических способностей 41,42
инсайт 12; см. также Первый инсайт
определение 47
интеллект 44
интуиция 47
рисование 106-111
Инфельд Л. 11
И цзин 129
К
Каммингс Э. Э. 62
Кандинский Василий 68, 87, 121, 151
Кантарини Симоне 90
Кардона Давид 225
Каррузерс Питер А. 235
Кваст Сеймор 209
Кеньон Ф. Дж. 10
Кеплер Иоганн 236
КеркС. А. 41
Кестлер Артур 150, 156
Киммельман Майкл 60
Кинг Джулиус 239
Киркегор Серен 137
Клее Пауль 54
Козлов Юджин 161
Кокошка Оскар 72, 73
Колер Вольфганг 149, 161
комплексные навыки 141,142
компонентные навыки 142, 144
Коннолли Сирил 46
константы и визирование 213,214
контурное рисование
модифицированное 170-175
чистое 168, 169
Коулридж Сэмюэл Тейлор 49
Кошен Ш. Н. 146
Крименс Памела 109
Кришнамурти Дж. 244
Кронски Бетти 155
Крофтс Кэрол 225
Курояма 143
Кэррол Чак НО Кюри Мария 49, 242
Кюри Пьер 49
Л
Л-режим 18-21, 23, 25, 29, 31, 38, 63, 76, 117, 133, 136, 149, 150, 163, 179, 180, 182, 200, 206, 230, 236, 240, 243
вербальный язык 20,50,60,211,234,238
и аналоговые рисунки 105,114,132,156, 234
и визирование 188
и двусмысленные изображения 187
и двухколейность 147, 148
и изменения размеров 190
и негативные пространства 166-168
и перевернутое рисование 32-35
и рисунки-жесты 151,152, 156
и световая логика 221
и структура творчества 51-57
и чистое контурное рисование 158-161, 171
линейное время 62, 71
наклонность культуры 70
Лангер Сюзан К. 105, 121
левое полушарие 18-20, 23,42,43; см. также Л-режим
Лейбовиц Гершель 189
Лейтон Элизабет 65, 176, 177
Леонардо да Винчи 9, 59,198, 218, 225, 226
линейное мышление 19
линия уровня глаз 226-229
линии
как средство общения 75
почерка 68, 69
рисование и видение 71,72
язык 69, 70
Линкольн Авраам 47
Лихтенштейн Рой 97
Ловенфельд Виктор 16
логика
Л-режим 19
П-режим 52-55
Лоуэлл Эми 238
Люфт Давид 116,237
м
МакКалли Элинор 197, 198
МакКарти Дж. Дж. 41
МакКим Роберт 218
Маслоу Абрахам 59
Матисс Анри 35, 37, 72-74,102, 152
Мейлер Норман 239
Мелвилл Герман 49
Миллер Джонатан 165, 178, 183, 188, 194
Миллер Элизабет 14, 123
Милнер Мэрион 23
Мильтон Джон 240
Модильяни Амедео 100
мозговая атака 39,154-157
мозолистое тело 21
МоллойДжо 141
Мондриан Пит 53,54, 60,161,169
Мохой-Надь Ласло 69
муж/любовник, фигура 186
Музиль Роберт 115, 116, 186, 237
Муни Крейг 217
Мур Ивлин 110,130
мышление; см. также видение
в пропорции и перспективе 212,213
основные навыки 16
перевернутое 127-130
посредством рисования 64, 65
правостороннее и левостороннее 18,19;
см. также Л-режим; П-режим
навыки восприятия 16, 17, 48,49,139
в математике 49, 50
ценность 48
н
Найренберг Джерард 39
Насыщение 11, 12, 38, 49, 50, 56, 161, 164, 165,168,172,177, 234-236,238-240, 242
единство восприятия 187
и видение 194, 214
и визирование 195, 196, 214, 216
и Л-режим 52,56,149,150
и рисунки-жесты 151
и чистое контурное рисование 160,161
как сбор информации 50, 136
основные стратегии 137, 144
цель 136, 137
негативные пространства 165-177
и тени 226
Неккер Луи Альбер 185
Неккера кубы 185, 216
Неллер Джордж Ф. 12,46, 49,50, 136, 218, 242
Немеров Говард 61
Николаидес Кимон 160
Ницше Фридрих 61
О
образное мышление, аналогии 161
образы
и слова, двойственность 63, 64, 79-85
парадоксальные 184-187
объектная аналогия 162,163
озарение И, 12, 18, 29, 31, 38, 45, 46, 49, 141, 163, 235-237, 239, 240, 241-243
и П-режим 50, 54, 55
определение 47
Оруэлл Джордж 60-64, 76, 85, 105
Осборн А. Ф. 38, 128, 156
Остин Джеймс 38
ошибки восприятия, исправление 215,216
п
П-режим 18, 20-22, 31, 50, 54, 56, 70, 133, 150,154, 155, 159, 162, 171, 172, 194, 211,230,234,236
визуальный язык 60, 62-64
и аналоговые рисунки 105,107,114,116
и визирование 188,198
и вынашивание 52,55,238
и двусмысленные изображения 187
и двухколейность 147, 148
и изменения размеров 190
и негативные пространства 168
и перевернутое мышление 128,129
и перевернутое рисование 32-35,132
и структура творчества 51-57
и чистое контурное рисование 160,161
Пагельс Ганс 56
парадоксальные картинки 184-187
ПарриДжей 162
Паскаль Ричард Таннер 166,167
Патентное бюро США 198
Первый инсайт 12,38,45,49,50,62,75,106, 128, 133, 136, 137, 145, 214, 235
и П-режим 51, 56, 57
привлечение 112-121
перевернутое решение проблем 127-133
перевернутое рисование 29-37,45,133,149, 165
тени 220-221
переключение сознания 34, 35, 50, 51, 183
структура 51, 52
управление 22, 23 перспектива 193, 195, 202, 204, 216
визирование 214,215
мышление 212, 213
синтетическая 211
Пикассо Пабло 14, 32, 33, 35, 100, 153, 175
Платон 57
плоскость изображения 197-201
Площадь квадрата, тест 39, 45
подписи 66-70
Пол Барбара 111, 114
Поланьи Майкл 65, 68
понятия в рисунках, см. аналоговые рисунки портретные аналогии 106-111
послания в аналоговых рисунках 114, 115
постоянство размеров 189-194
почерк 66-70
правое полушарие 18-20, 42; см. также
П-режим предварительные рисунки 23, 24, 35, 240
предвидение 47
проблемные аналогии 112-121, 123-127
проницательность 47
пропорция
визирование 214,215
мышление 212,213
пространственное мышление 20
Пуанкаре Анри 11, 238
Путешествие к звездам, теория менеджмента 163
Р
Раузино Винсент 139
Рачес 175
Редон Одилон 126
Рембрандт ван Рейн 72, 73, 97, 123
рисунки-жесты 150-157, 165
и мозговая атака 154-157
Риф Роберт С. 106,
ИЗ Роден Иоганн Мартин фон 92
Розетта У. М. 10
Ротенберг Альберт 38
Росон Филип 85
Рубенс Петер Пауэл 35, 36
Рул Марк 211
С
Сабри Абдель Хамид 143
Сапир Эдвард 151
Сарджент Уолтер 14, 123
Саузи Роберт 149
световая логика 217-230
Сетка 119, 120
силуэтные рисунки 217
синтетическая перспектива 211
слепое контурное рисование, см. чистое
контурное рисование слова и образы, двойственность 63, 64,79-85
Смит Дэвид 198
смысл
в аналоговых рисунках 114,115,122,123
в языке и рисовании 85
структура как 87
сознание 21
соотношения, восприятие 187,188,195,196, 199-201
Сперри Роджер 3, 6, 18, 22, 31
сравнение 195
Сталь Джуди 117, 130
Стейн Моррис 238
Странк Теодор 141
Суоянен Вайно 163
Сурио Этьен 50
т
талант, понятие 13-15
творчество 38-45
и зрительное восприятие 44-46
понятие 10-17
структура 51, 52, 55-57
Теккерей Уильям Мейкпис 149
тени 225-230
в перевернутых рисунках 220,221
Тернер Дж. М. У. 219
Томас Льюис 51
Томпсон Мерилин 22
Тракер Тереза 26
Туринская плащаница 228
У
Уайли Лоренс 151
Уайт Э. Б. 141
УитроуДж.Дж. 243
умозаключение 145-147,178,181,186,187,236
Уоршо Говард 151
УрисОрен 128
утка/кролик, парадокс 184
Узббер Нэнси 225,230,231
Уэтли Марк 169
Ф
фантазирование, улучшение способности 39
Фарадей Майкл 56
Филд Джонна 22, 55
Фолан Пэм 117
Фома Аквинский св. 112-115,137,161,243,244
фон Зидов Рут 118
Форд Генри 128
формулировка проблемы 11
Франк Фредерик 51
Фреч Кэрол 180-182
Хаксли Олдос 161
Хан Диана 143
Ханке Курт 162
ХансонН.Р. 178
Хант Мортон 39, 56,147, 161,163, 236
Харви Л. О. 189
Хармен Уиллис 47
Харрис Джеффри 69
Хаусмен А. Э. 237
Хемертон Дж. Дж. 219
Хендерсон Лори 27
Хид Мартин Джонсон 93
Хилл Эдвард 44, 108, 202
Хоймир Хаакон 227
Хокни Дэвид 72
Хокусай Кацусика 100
Холидей Билли 31
Холл Эдвард Т. 179
Холтон Джеральд 55
Хомский Ноам 65, 85
Хоу Элиас 36, 37
Чамплин, Чарлз 154
Черчилль, Уинстон 64, 245
чистое контурное рисование 158-161
чтение как параллель рисования 141 -144
ш
Шан Бен 72, 73, 146
Шарден Жан-Симеон 146
Шекспир Уильям 170
Шопенгауэр Артур 49
Штейхен Эдвард 223, 226, 233
Шумахер Шейла 29
эвристика 52, 55
Эдисон Томас Альва 147
Эйнштейн Альберт И, 12, 50, 56, 237, 243,244
Эйнштейн Ганс Альберт 244
Элдеркин Скотт 24
Элдерфилд Джон 60
Элиот Т. С. 235
Эмерсон Ралф Уолдо 18
Я
Явленский Алексей 232
язык 46-48
визуальный 60-65
линии 69, 70
смысл 85
Якобсон Роман 240
ЯнгДж. 3. 237
японская культура 166, 167
ясновидение 47

Содержание
Признательность Предисловие: Рисование во тьме 3
Часть 1
Новый взгляд на искусство видения
1 Творчество: понятие, подобное хамелеону 10
2 Как использовать внутреннее сияние 18
3 Присмотримся к творчеству повнимательнее 38
4 Обратимся к определениям 46

Часть II
Как сделать мысль видимой 59
5 Рисование как параллельный язык 60
6 Как заставить линии говорить 66
7 Рисование ощущений 76
8 Рисование по интуиции 106
9 Первый инсайт: отыскание вопроса 112
10 Извлечение смысла изнутри наружу 122

ЧАСТЬ III
Новые стратегии мышления 135
11 Установление правил игры 136
12 Как встать на новую точку зрения 145
13 Рисунки как красивые жесты 150
14 Рисование со скоростью улитки 158
15 Как выйти за пределы предрассудков 165
16 Видится не только то, что попадается на глаза 178
17 Визирование соотношений и пропорций 195
18 Тени, озаряющие путь 217
19 Приближение к волшебному мгновению 235
20 Внутренняя сила 242

Алфавитный указатель

www.e-puzzle.ru










http://www.e-puzzle.ru