Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Игра 1. Глава2

Дата публикации: 10.03.2019
Тип: Текстовые документы DOCX
Размер: 51 Кбайт
Идентификатор документа: -143975733_495215911
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
Microsoft Word из пакета Microsoft Office
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот

Предпросмотр документа

Не то что нужно?


Вернуться к поиску
Содержание документа


Ворона сидела на ветке и не моргая смотрела на Сессомару. Птица как птица, большая, белая. С расцветшим неожиданно всеми цветами радуги оперением. Было в этом что-то странное, Воин нутром чуял. А вот что? Стоп, да не бывает таких ворон! В человеческом мире. А где бывают? Вопрос заставил Сессомару задуматься. Точно не в реальности летают такие необычайные птицы. По крайней мере, не в реальности психически здорового человека. Так что одно из трёх. Или он внезапно сошёл с ума, или каким-то образом провалился в другую реальность - к демонам, оборотням, может даже божествам, или …спит. Сессомару даже рассмеялся и хлопнул себя по лбу. Рука расплескалась по лицу прохладной влагой. Юноша озабоченно на неё уставился. Рука как рука. Только немного расплывается, как будто смотришь на нее через толщу воды. «Ах да, я же сплю!», – напомнил себе Сессомару. Он осмотрелся. Пейзаж представлял собой поле, заросшее густой высокой травой. Кое-где виднелись раскидистые деревца. Как раз рядом с одним из них Сессомару стоял. Оно росло прямо на холме. Солнце, кстати, было зелёное. Сессомару вздохнул – небо голубое, уже неплохо! А вот что делать теперь? Сессомару слышал о возможности осознаваемого сна, который развивали монахи и маги. Они, кажется, ещё в этом сне могли вытворять всё, что хотели. Теперь оставалось только проверить, действительно ли сновидческие реалии подчиняются сновидцу, как говорилось в книгах.

Ворона каркнула, отвлекая юношу от мыслей.

Воин встал и подошёл к дереву. Протянул руку. Но ворона не села ему на плечо, как он мысленно приказал, а лишь посмотрела на протянутую руку, ещё раз каркнула (издевательски, как показалось юноше) и пересела на другую ветку.

– А ну, давай сюда! – стараясь не терять достоинства в голосе, приказал Воин.

Кажется, ворона попалась неграмотная и не понимала, что должна подчиняться Сессомару, раз это его сон. Улетать она тоже не собиралась. Просто пересела на ветку повыше и, чуть склонив голову набок, посмотрела на Воина. Тот чувствовал, что начинает сердиться. И главное, не понимал, из-за чего. Ну не дается в руки ворона, попробуй что-нибудь другое сделать. Так нет – не мог он просто так оставить пернатое в покое! А как же гордость? И не сердиться Сессомару тоже не мог, хотя и пытался изо всех сил держать себя в руках. Легко сказать! Воин никак не мог справиться с эмоциями, здесь это было гораздо сложнее, чем в реальности. Как ни старался , злился всё больше и больше, совершенно не замечая, что окружающие предметы словно бы растворяются. Всё сильнее и сильнее словно бы поддёргиваются дымкой тумана, по мере того, как нарастает злость. Пока, наконец, с завершающим, самым сильным аккордом чувства на Сессомару не упала тишина. Которая сменилась обычными снами.

****

Тем временем Леру занимался любимым в последние несколько дней занятием – наблюдением за Сессомару.

Интересный парень. Кошачий разрез глаз и их же странный медовый цвет делали взгляд немного томным и мягким. Хотя частенько, в этих глазах загорался жестковатый огонёк воли. Черты лица Сессомару явно унаследовал от матери –её глаза, чётко очерченный рот Леенаари, прямой с чуть заметной горбиной нос, белую чистую кожу, высокий лоб и тонкие брови. Да и руки – изящные с длинными пальцами, которые так и просят инструмент. А вот ростом видать пошёл в отца, невысок. Ниже Леенаари на голову как минимум.

«Интересно»: ‒думал Леру. : «если узнают, что Леенари попросила меня присмотреть за сыном?».

Вроде бы ничего странного в этой просьбе не было, если не учитывать, что для всех остальных оба демона вообще не сталкивались нигде и незнакомы. Ну да, Леенаари поссорилась с мужем. Вдрызг поссорилась. И ушла в мир людей, где нашла человеческого мужа и родила сына. Это всем заинтересованным известно. А те несколько месяцев, между тем и этим ‒ это только их тайна. И таковой останется навсегда. Леру был уверен ‒ он вполне способен обставить все дело так, что никто не заподозрит его в помощи Сессомару, который, задержись тогда Леенаари в замке единорога чуть подольше, мог бы быть и его сыном. Разве что в любопыстве.

Белая ворона, мирно дремлющая на спинке кресла, вдруг встрепенулась. Леру повернул голову и его взгляд встретился с не по-птичьи умными голубыми глазами кайта – духа слуги.

– И как на этот раз? – поинтересовался он.

Ворона повернула голову и каркнула чуть презрительно.

– Ну, ну, – примирительно ответил Леру на её мысленное послание, сопровождавшее карканье. – В конце концов, он только учится. Всякое возможно. Некоторые вон с первой секунды в обычный сон улетают. Радость сдержать не могут.

Ворона вновь каркнула (или хмыкнула) и отвернулась, пожав плечами. То есть она сделала такой жест…В общем, если бы вороны умели пожимать плечами, они бы делали это именно так.

– Ладно, – с явным сожалением протянул Леру и щёлкнул пальцами. Изображение в зеркале зарябило, а через несколько секунд поверхность вновь стала ясной и гладкой. Но уже в ней виделся не Сессомару, а сам Леру.

Молодой демон, всего четырехсот лет от роду, придирчиво оглядел себя. Кажется, рог подрос ещё на полсантиметра. Леру вздохнул и направился из комнаты навстречу обязанностям, кои почитал весьма нудными и никому не нужными. Но, поскольку он подрядился их выполнить, лучше это было сделать как можно скорее. Ворона слетела с кресла и устремилась за хозяином.

Когда демон исчез, в углу комнаты обнаружилось шевеление и послышалось шелестение. Маленький зверёк с мышиной мордочкой, четырьмя проворными лапками и парой кожистых крыльев вышел из темноты, с которой раньше сливался в буквальном смысле этого слова. Зверёк повёл мордочкой в стороны, словно ещё раз хотел убедиться, что никого больше в комнате нет. Потом, взмахнул крыльями и, не оглядываясь, вылетел в распахнутое окно. Хозяйка уже ждала его. И она была сердита, ибо никогда не отличалась терпением. Поэтому когда кайт всё же добрался до нее, Бики встретила его гневно

– Наконец-то, – дрожащим от нетерпения голосом молвила она.– Давай, показывай. И не пищи, покормлю позже.

Кайт послушно сел на протянутые руки Бики и зажмурился. Бики тоже закрыла глаза. И к ней тут же перешла память кайта о визите к Леру.

Нельзя сказать, что это улучшило её настроение. Скорее наоборот. Демоница металась по комнате как ненормальная. Если бы её увидел кто-нибудь в тот момент, Бики опять пришлось выслушать лекцию о том, что ведёт она себя как простой короткоживущий. Но сейчас демоницу никто не созерцал. Через минут пять бесплодных метаний Бики плюхнулась в кресло и задумалась. Со стороны было, похоже, будто она внезапно превратилась в статую. Так продолжалось пять минут. Потом Бики резко встала и щёлкнула пальцами. Кайт немедленно поспешил забиться в самый дальний и тёмный угол комнаты, а перед девушкой закружился вихрь, постепенно приобретающий очертания фигуры. Бики улыбнулась.

– Есть новое задание, – сказала она, обращаясь к всё ещё расплывчатому силуэту, – как раз твоё любимое – убийство.

***

Сессомару, конечно и не подозревал, о том, что вызвал ненависть весьма опасной демоницы. Путешествие вместе с труппой продолжалось и однажды вечером они решили остановится в небольшой деревеньке.

И тут им пришлось столкнутся с весьма интересным явлением. Сначала их просто не пускали ни на один порог. Потом, все же, помог староста деревни, который приютил часть труппы, а остальных людей распределил по домам сельчан. При этом всем наказано было ‒ как только стемнеет ‒за порог дома ни ногой.

Токубей и Сессомару как раз разместились в доме старосты. Им обоим было интересно, что же довело по сути дела всегда достаточно добродушных и гостеприимных крестьян центра Ямиро до такого странного состояния. В разговоре со старостой путники узнали о милой девушке-призраке Юки которая совершила самоубийство из-за сильной, но безответной любви, и теперь бродит по ночам мимо домов. Того, кому не посчастливилось оказаться на улице в пору темноты, на утро находят мёртвыми. Сессомару попытался расспросить старика, но даже страх перед воином оказался не таким сильным, как страх перед призраком. Да и время было позднее ‒ все устали и легли спать.

Сессомару уснул почти сразу же. И в эту ночь ему опять посчастливилось осознать себя во сне. Осознание пришло в тот момент, когда он в образе не то волка, не то собаки гнался за ланью. Сессомару сразу же прекратил погоню и сел, пытаясь понять, что теперь следует делать. Тут он услышал хриплый кашель над головой. Это была белая ворона, которая раскрыла клюв и сказала:

– Вставай, ну вставай же, соня!

Воин открыл глаза и тут же закрыл их. Ворона вновь не появилась, зато вместо неё была темнота, которая всё твердила голосом Токубея: «Хватит. Не спи!»

Сессомару поморщился. Это был один из весьма редких моментов в его жизни, когда закон, позволяющий воину убивать всякого представителя другого сословия, проявляющего непочтительность, не казался ему таким уж жестоким.

– Что случилось?

– Я вот тут подумал… – шепотом сказал Токубей.

– Да? И как, получилось? – вообще-то подобные ремарки Сессомару были не свойственны, но сейчас он не выспался и был зол. Сам виноват. Позволить какому-то, пусть даже мудрому и умеющему стрелять в демонов, артисту проявлять верх непочтительности «тыканьем»;. После этого всё что угодно можно ожидать. Кстати, когда это он позволил «тыкать»;? Сессомару прикинул. Оказалось, с четвертого дня путешествия. И почему это его никак не смутило? Самое интересное и сейчас не смущает. Токубей, между тем, продолжал:

– Я думал об этом призраке.

Сессомару приподнялся на локтях, и потряс головой, пытаясь прогнать сон.. Это немного помогло.

– И что?

– Просто не идёт у меня из головы тот призрак.

– Призрак как призрак, – проворчал Сессомару, вновь собираясь нырнуть в сон.

– И много ты в своей жизни видел призраков?

– Я видел одного демона! И двух оборотней!

– Ладно, – покачал головой Токубей, – как хочешь, А я пойду.

– Эй, ты куда? – сон мигом испарился.

– В дом той девушки. Сейчас там никто не живёт. Хочу узнать.

Сессомару догнал старика уже во дворе. Дальше они пошли вместе. Через пару минут Токубей прекратил дуться и соизволил объяснить.

– Видишь ли, призраков, которые только и ждут, чтобы на человека беззащитного напасть, только в сказках полно. А на деле… ну, разве что это призрак колдуна никак успокоиться не может или ведьмы. Бывает, конечно, своего обидчика могут в могилу свести. Максимум – увести с собой любимого, но это если при жизни у самоубийцы особо злостный характер был. Чтобы чужих людей вот так хватать – так этого , Бывает, конечно, но редкость. В конце концов, они не демоны и даже не оборотни.

Сессомару хмыкнул. Судя по тем рассказам, которые ходили в столице даже среди наиболее образованных людей, дело с призраками обстояло несколько иначе. Токубей продолжал.

– Надо сходить в тот дом, узнать, что к чему.

По дороге никто им не встретился. В самом доме тоже. Токубей ходил кругами по помещению, но так ничего и не нашёл. Впрочем, сложно найти что-то, когда сам не знаешь, что ты ищешь.

Сессомару же увидел кое-что интересное. Прямо у самого порога лежала лира. Очень красивая, переливавшаяся в сиянии полной луны. Инструмент так и просился в руки. Словно шептал «Возьми меня, сыграй на мне!». И Воин не удержался. Взял лиру и, присев у порога, начал играть. Вообще-то лира не мужской инструмент. И отнюдь не воинский. И даже больше не воинский, чем не мужской. Потому что для женщин-воинов империи тоже считалось предосудительным играть на лире. Никто из приятелей Сессомару не знал, что он тайком научился играть на этом инструменте, поразившем его своим звучанием в первый раз, когда услышал его в руках матери.

В углу комнаты возникло движение. Туман просачивался из щелей в убогое жилище. Но не шел по комнате, а концентрировался в углу, образовывая фигуру девушки в красивой одежде, вовсе не деревенской. Костюм благородной дамы.

– Это она? – не отрывая пальцев от струн, спросил Сессомару. Хотя вопрос задал просто так, неизвестно для чего. Потому что точно знал, что это - та самая девушка, про которую им рассказывал староста. Хотя и удивлялся

– Ага,… Ты на одежду не смотри. Её вид у призраков слишком часто от мыслей да поступков в реальной жизни зависит. Плох был человек – вот и ходи в лохмотьях, всех пугай. Не всегда, правда. Иногда мысли оставшихся помогают состряпать получше одежонку.

Девушка тем временем подняла руки вверх и сделала шаг вперёд. Хлопок. И тень закружилась в танце. Теперь даже не заметно было, что у неё, как и у всех призраков, нет ног. Потом движения стали более медленными. Сессомару узнал танец – «Жаворонок скучает о свободе». Танцовщица представляла собой жаворонка, который сидит в клетке и пытается вырваться на свободу. Вообще-то к танцу полагалась ещё и песня. И Сессомару решил её спеть. Словам его давно уже научили друзья артисты. Токубей немного скривился, тем самым показывая, что он думает о таланте Воина. Сессомару пожал плечами – ну да, медведь на ухо наступил…хороший такой медведь…примерно со слона размером. Но петь Воин не перестал. А привидение всё кружилось в танце.

***

Длун не верил. Вот он, молодой лис, стоит в самом центре княжеского замка волков, в сокровищнице, которую охраняют тридцать самых сильных волков-оборотней. Лис усмехнулся – хороши же охраннички! А потом протянул руки за семихвостым кнутом, одним из самых удивительных предметов, которых демонам удалось захватить в своём поспешном бегстве из мира богов. Возможно, сами демоны смогли бы сделать кнут не хуже, но зачем, когда можно просто взять. В качестве компенсации за глубокую обиду, например. А вот как кнут у оборотней оказался - этого вообще никто не ведал.

Длун поначалу чуть коснулся кнута пальцами, проверяя, как примет его зачарованный предмет. По руке вверх от пальцев пробежала волна приятного тепла. Лис понравился своенравному артефакту. Длун вздохнул. Ведь на самом деле больше всего он боялся именно этого – что кнут не примет его. Можно пройти сколько угодно дорог, преодолеть тысячи испытаний, совершить чудеса храбрости в погоне за магическим предметом… чтобы у вожделенной цели обнаружить, что своенравный артефакт по каким-то причинам не хочет иметь с тобой никакого дела. Дождевая флейта, на которой Длун всё же смог сыграть с помощью красного порошка – счастливое исключение из правил. Впрочем, флейты достаточно добры, как и большинство музыкальных инструментов. Разве что жизнь из владельца выпьют…ну так это не сразу, а постепенно. Или наоборот поделятся своей силой. Как повезет.

Итак, лис, не веря собственной удачи, протянул руки к оружию и взял его, очень осторожно, уважительно. И тут же выронил. Потому что услышал:

– Зачем он тебе?

Длун обернулся. Прямо на него смотрела стройная темноволосая девушка. Смотрела изучающее, чуть прикрыв лицо веером. Лиловый цвет в одежде говорил о том, что перед ним родственница князя. Но кто? Длун видел княжескую семью, когда они приезжали с визитом к старейшине. А вот девушку эту не помнил.

– Меня зовут Итал. – ответила девушка на невысказанный вопрос. – Подними кнут, иначе обидится.

Дочь князя!

– Ты действительно думал, что сможешь проскользнуть незамеченным? – продолжила Итал. – Я почувствовала тебя. Сначала хотела выдать страже. Но потом… усыпила их бдительность.

– Зачем? – не понял Длун.

– Просто посчитала, что так просто одинокий лис в сокровищницу моего папочки не сунется. Если уж только хвост припекло очень. Я права?

Длун фыркнул.

– Не то, чтобы очень. Но, в общем, да…

Итал вскинула брови в удивлении. Потом решила, что ситуация стоит не удивления, а улыбки.

–Ты не собираешься напасть на моего отца с помощью кнута? Он в таком случае не подействует. Я имею в виду кнут, а не отца.

– Да ничего я не собираюсь. Просто отнесу вещицу старейшине. Должен был отнести. Это что-то вроде экзамена Жалко, право слово…

Итал хихикнула.

– Понимаю. В общем, мне это не важно. Я могу позвать стражу, ты и пикнуть не успеешь. А могу и не позвать.

Если бы лис мог сейчас превратиться в одно большое ухо, он бы это сделал.

– Мне давно был нужен, такой как ты… для некоторых… дел. У отца я просить его подчинённых не могу, а ты почти сам прошёл весь путь до сокровищницы, что не мало

« И что же она от меня потребует?»:подумал Длун. – «Может…» – одна из составляющих сознания на мгновение представила романтическую обстановку: вино, приглушённый свет, огромная постель. «Ага, прямо сейчас,», – отрезвила моментально другая составляющая сознания.

– Ты можешь взять кнут и идти. Но до этого поклянешься своим родом, что когда понадобишься мне, выполнишь мою просьбу.

– А что за…

– Потом узнаешь. Ну что, готов? Или трусишь?

– Ладно, готов.

– И, учти, что эту клятву…

– Невозможно нарушить. Знаю я, знаю!

Итал хмыкнула, как показалось Длуну, достаточно обиженно, но ничего не сказала. Длун же побрёл по сокровищнице в поисках чего-нибудь острого – клятву рода полагалось скреплять кровью. Такой вот странный и удивительный древний обычай.

А после Длун вновь принял облик лиса и направился в земли своего клана за разрешением присоединиться к полудемону в игре. Разумеется, разрешение он получил. Но направился не сразу на поиски Сессомару, а в Старру, столицу Бронзовой провинции, где жила Тару – отверженная кланом. Когда-то давно она полюбила человека и вышла за него замуж. Это не возбранялось, но после определённого времени, лиса должна была уйти от мужа, одна, либо с детьми, в зависимости от того, чего в детях больше – лисьего или человеческого. А Тару не стала, не захотела. Мало того, попросила бога Радога, бога оборотней-лис сделать её человеком. И он услышал молитву и исполнил её. Наверное, больше от удивления – таких вещей в империи давно уже не случалось. Правда, оставил ей лазейку: сказал, если она искупается в реке на горе лилий в течение ближайших двадцати лет, то вновь станет лисицей. Сколько раз и родные Тару, и старейшина, упрашивали её изменить решение и вернуться в клан – она отказывалась. И вот двадцать лет прошли. Тара стала отверженной. Всем в клане было запрещено общаться с отступницей. А вот Длун этот запрет нарушал. Тару он помнил ещё девчушкой, когда они вместе носились по полям и лугам, мокрым от росы на траве. Они вместе играли и учились. Длуну даже однажды показалось, что он действительно влюблён, и лис сделал предложение. Тара отказала очень аккуратно и, хотя ему было больно, на девушку он не обиделся. Так и остались друзьями. А потом Тара встретила свою человеческую любовь и ушла. Длун тоже ходил к ней уговаривать вернуться, но скоро понял, что это бесполезно. А после того, как клан её отверг, Длун навещал Тару один, тайно. Иногда Длуну казалось, что его мать знает о том, что сын навещает отступницу. Да и не только мать. Но никто ничего Длуну не сказал. Сейчас лис особенно сильно хотел с ней увидеться. Хотя бы потому, что эта встреча могла стать последней. Во-первых, Длун не мог быть уверенным, что живым выберется из этой авантюры. Во-вторых, Тара была уже очень стара. От прежнего состояния лисицы-оборотня ей досталось отменное здоровье, но годы жизни проходили для неё быстро, как и для любого человека.

Длун вынырнул в лесу недалеко от города. Приняв человеческую форму, он вышел на дорогу и скоро присоединился к небольшому каравану из крестьянских повозок, которые доставляли на городской рынок продукты. И направился по давно известному ему адресу. Единственное, чего он опасался, так это того, что разбудит хозяйку. Та могла ещё спать. Сколько не прожила она у людей, а так и не потеряла лисьей привычки – спать днём, а ночью бодрствовать. Именно эта милая привычка послужила тому, что муж в конце концов догадался, кто она. Возможно, кто-то из слуг тоже догадался, но никто не донёс. И бывшая лисица доживала свой человеческий век в мире людей и с миром.

Тара не спала. И уже скоро Длун сидел напротив хозяйки старинного особняка, угощался прекрасными блюдами, стараясь не смотреть в лицо Тары. Лис прекрасно знал, что не может убрать жалость из своего взгляда, а он не хотел унижать этим Тару.

– Да ладно, Длун, прекрати, – как всегда Тара словно читала его мысли, – не надо. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Ты хороший, очень. И твои чувства меня не оскорбят и не унизят…Они просто не совсем мне понятны.

Длун приподнял бровь. А Тара продолжила.

– Да, непонятны, но не будем сейчас об этом. В своё время мы вдосталь поговорили на эту тему, не правда ли? Сейчас есть более интересный разговор. Итак, ты решил вступить в игру? В игру демонов.

– Я бы с удовольствием вступил в игру богов, но ты же знаешь. Узнать, когда и во что они в данный момент играют, а главное кем, весьма сложно, – не смог удержаться Длун.

Тара засмеялась.

– Ты так и не повзрослел. А знаешь, я ожидала от тебя чего-то подобного. Я так полагаю, – она хитро прищурилась, – ты пришёл попрощаться?

Длун поперхнулся. Он уставился на Тару. Та совершенно спокойно смотрела на него. Губы в улыбке, даже не скажешь, какой больше – доброжелательной или ехидной. В глазах – хитринки. И что теперь ему сказать?

– Я.. просто подумал, что мы… можем не встретиться больше.

– Конечно, мы можем не встретиться больше. Ты выбрал опасную дорогу. И неизвестно, сколько ты сможешь пройти по ней, прежде чем отправишься к предкам.

Длун не выдержал и рассмеялся. Всё правильно, Тара вовсе не себя имеет в виду. Она-то умирать не собирается. А ведь Длун на самом деле уже готов был превратить это прощание в слезливую сцену. Он собирался грустить. Но после этой фразы Тары страдать было абсолютно невозможно. Бывшая лисица снова прекрасно поняла его настроение и намерения и как всегда сделала все по-своему. Да, поистине оставалось только сожалеть о такой потере для лисьего рода.

***

Токубей и Сессомару возвращались в дом старосты почти на рассвете.

– Значит, танец жаворонка. - задумчиво произнёс старик.

– Это что-то значит? – спросил Сессомару.

– Сложно сказать. Духам очень нелегко общаться с теми, кто остался здесь. Поэтому когда они делают это, всё туманно и иносказательно.

– Не хочет ли она сообщить, что что-то держит её здесь?

– Возможно. Как жаворонка в клетке. Но вот что? Возлюбленный? Он же вроде убит.

– Тогда что-то ещё. Ты говорил, что привидения просто так на людей не нападают.

– Бывают и исключения, но тут явно не тот случай.

– А если в смерти этих людей повинен кто-то другой?

– Кто?

– Кто-то, кто хочет свалить вину на несчастное приведение.

– Извини, но ты явно читал слишком много детективных романов в столице.

Сессомару вспыхнул. На несколько мгновений он даже решил, что пора показать старику, кто тут представитель высшего дворянства, а кто – безродный актёр, отребье, которое многие за людей не считают. Чтобы не зазнавался старик и помнил, с кем говорит. А также о недолговечности жизни помнил. Но скоро Сессомару остыл. Осадить зарвавшегося всегда успеет. Токубей с интересом посмотрел на Воина. Казалось, от актера не укрылись мысли Сессомару. Но комментировать он не стал. Лишь через некоторое время, когда они уже подходили к дому старосты, старик сказал:

– Возможно, ты и прав. Возможно. Поспрашивай завтра деревенских. Они-то, наверное, верят, что в столице живут люди необычайные. Сами всё расскажут. Я смогу уговорить наших задержаться на пару деньков. Если тебе опять-таки интересно продолжать путешествие с нами.

Воин кивнул. Они возвратились в дом к старосте и Сессомару смог еще поспать немного. Во сне он опять пытался поймать ворону, бежал за ней. И в беге не сразу заметил, как удлинилось лицо, заострились зубы. Руки, покрывшись белой шерстью, превратились в мощные лапы. Сессомару стал псом. Это он понял, когда на пути попалась река и он, решив напиться, наклонился к воде. Увиденная в отражении морда ничуть не испугала и не удивила его. Сессомару напился и лёг рядом с рекой под дерево. Охоты дальше бежать за вороной не было. Постепенно пёс начал засыпать. Кажется, Сессомару совсем заснул во сне… но зато проснулся в реальности.

Первым, которую Сессомару услышал ещё во время завтрака, стала весть об ещё одном убийстве. На этот раз был убит ребёнок. Сессомару, не успев проглотить первую ложку похлебки, решил действовать.

– А та девушка, Юки, была знакома с ребёнком?

– Нет вроде, – задумался староста. – Ну видала, конечно. Тут все друг друга знают

– Так зачем убивать? – удивился Сессомару.

– Ну, так привидение же. Дальше ходу ей нет, застряла тут. Вот и бесится от злобы. – Не очень уверенно заявил староста, поглядывая исподлобья на Воина. Словно хотел сказать - у вас в столице разве по-другому бывает?

После завтрака Сессомару вновь пошёл в дом к девушке. Хотелось всё осмотреть при дневном свете. Сразу нашёл лиру, сиротливо лежащую на полу там, где вчера её и оставил. Сессомару поднял инструмент и сел прямо на пороге комнаты. В задумчивости Сессомару начал перебирать струны, когда услышал карканье вороны.

«Надеюсь, не белая. А то мало ли? Вдруг я ещё сплю и мне давно пора вставать?». Сессомару отложил инструмент и огляделся. Вороны – ни белой, ни чёрной, нигде видно не было. Зато под деревом обнаружился молодой крестьянин. Он стоял на почтительном расстоянии, не решаясь прерывать игру воина. Сессомару усмехнулся. Похоже, судьба сама даёт ему подсказку. Местные обходили этот дом стороной, и этот парень, не побоявшийся прийти сюда явно был близок хозяйке.

– Подойди, – сказал Сессомару, обращаясь к крестьянину.

Когда человек вышел из тени дерева, Сессомару смог получше рассмотреть его. Обычный деревенский парень, даже не из тех, на кого заглядываются молодые соседки. Впрочем, судить сложно. Парень остановился радом с Воином и почтительно ему поклонился.

– Я слышал, что к этому дому близко подходить боятся. – Начал Сессомару издалека.

– Я не боюсь, господин. Тут нечего опасаться.

– Я тоже так думаю, – нарочито громко воскликнул Сессомару. – Ну чего тут бояться днём? Ведь привидение не может днём навредить, это всем известно. Вот и Юке только ночью всех убивает. Правда, неудобно, ночью нос из дома не высунешь, но тут хороший священник нужен. Впрочем, можно воспользоваться методом князя Терранно. Он недолюбливает монахов и магов… и вообще всех недолюбливает, если честно. Но вот духов побаивается. Поэтому всегда возит с собой петуха. Чуть что – сразу специальный слуга дёргает петуха за хвост. А ведь известно, что все низшие духи бояться петушиного пения.

Сессомару увлёкся. Но при этом он не забывал наблюдать за изменениями лица парня. А изменения были, и не в лучшую сторону. Если бы Сессомару не принадлежал к касте воинов, крестьянин уже, наверное, набросился бы на него, судя по выражению лица. А так даже молчать умудрялся до определенного времени. Но надолго терпения ему не хватило.

– Она не боится петушиного пения! И её нечего боятся. Она не убивала – ни себя, ни других.

Прокричав эту тираду, парень резко замолчал. Вид у него был, как у человека, который только что сделал самую большую глупость в своей жизни. Сессомару постарался сказать как можно мягче:

– Если ты так уверен в этом, то докажи односельчанам. Пусть ищут настоящего преступника, а не валят всё на твою любовь.

– Откуда вы знаете? – парень покраснел.

– Несложно догадаться, – пробормотал Сессомару, – ну так как, почему бы не сказать всё, что знаешь?

– Мне не поверят. Про нас с Юке даже не догадывался никто. Когда отец обещал её этому свину Тио, точнее продал, мы хотели бежать. Но не успели.

– Зато мне поверят, – уверенно сказал Сессомару, – особенно если доказательства найду, – это было сказано вполголоса.

Воин встал и пошёл прочь от дома. Через несколько шагов оглянулся на парня, стоявшего всё также неподвижно. Тот делал вид, что разглядывает свои ноги, причём ему так интересно это занятие, что просто сил нет оторваться.

– Ну что, пошли, чего ждёшь?

– Вы мне?

– А кому же ещё? Впрочем, если ты не хочешь мне помочь, твоё право.

– Я …я хочу, очень! Я сейчас.

По дороге к дому старосты, Сессомару продолжил расспрашивать парня

– А Юке вообще с кем-то хоть враждовала?

– Да нет, с кем ей? Никому слова дурного за всю жизнь не сказала. Даже Каро. Пришлось самому его отучить. Сначала Тио пару крепких парней нанял. А потом и я его в темноте встретил.

– Так, стой, а Каро ещё тут причём? Кто это?

– Да так, ненормальный тут один. Ну, не совсем ненормальный. Иногда парень как парень. А хоть что-то поперёк скажи, так всё – заведется, не остановишь. Подчас вообще не слышит, что ему говорят, если это его не устраивает. Все сначала думали, что просто он вид делает, а у самого упрямства как у демона. А потом проезжал через нашу деревню лекарь из города. Так он нам объяснил, что упрямство и самомнение больше пяти миров у Каро не от характера скверного, а от болезни. Болен он душевно. И обижаться на него бесполезно. Говорить-то конечно легко, но вот как жить? Мы уже пытались с Каро в спор не вступать, лишний раз ничего ему такого не говорить. Вообще, лишний раз с ним не говорить. Потому как неизвестно, нормально ли он простое слово воспримет или взорвется. Но вот пристал он к Юке…и всё тут! Никак не объяснить.

Сессомару открыл было рот, чтобы что-то сказать, но крестьянин, не замечая этого продолжил:

– У него, у Каро, мать была жрицей Илунны. Да вот не соблюла себя, влюбилась и с храмом распрощалась, в мир вернулась. А ведь это говорят грех, неуважение к богине. Вот она и покарала её таким сыном.

– А Каро, он только на словах всем грозил или до рукоприкладства дело доходило?

– Доходило пару раз. Но это всё на нетрезвую голову. Он когда выпьет, вообще бешеный становится. Поэтому ему никто вино и не продавал после этих случаев. Да и тогда всё обошлось. Он, Каро, только на словах молодец молодцом. А в настоящей драке не выдюжит. Слабак, да и трусоват малость.

– Надо всё-таки навестить этого Каро. Проводишь меня?

Каро дома не оказалось. Сессомару и провожатого приветила мать неудачливого жениха. Женщина была некрасива. Да куда там, она была уродлива. Самое странное, что все черты лица, взятые по отдельности, были правильными. Но их сочетание вызывало ужас и жалость.

Сессомару не стал скрываться и сразу объявил, что пришёл по поводу Юке. Как только он это сказал, женщина всплеснула руками и заговорила практически без остановки, зло и хрипло:

– Да уж куда змеёй колодезной была при жизни, а после смерти так вообще разошлась. Сначала моего сына околдовала, чуть не погубила. А теперь всех встречных губит от подлости своей и злости.

– Постой. – Прервал излияния женщины Сессомару, – но ведь у неё был жених. Так зачем ей понадобилось привораживать твоего сына? Да и с чего ты решила, что это приворот?

– Решила я с того, что сама жрицей была и хоть ушла давно из храма, а какие-то знания остались. А вот зачем ей это было нужно – тут не меня спрашивать, а её надо. Впрочем, можете спросить у любой девушки деревни. Все они только и смотрят на Каро. Оно и понятно. Всё же сын жрицы – не простое мужичьё. Тут и воспитание другое, и мысли. К счастью, у меня не только знания, но и силы сохранились кое-какие. Поэтому удается мне своего ненаглядного из этой трясины потихонечку вытаскивать. А вот её, подлюку, никак не изгоню. Я ведь человек не злой. Не злопамятный. Поэтому что моя злость против её ненависти?

Сессомару вздохнул. Как раз в эту минуту в дом вошёл Каро. Был он невысок, худощав, красивым назвать было нельзя, но и уродом тоже. Только во взгляде нечто отталкивающее. Но Сессомару попытался отогнать от себя это впечатление.

С Каро Сессомару тоже поговорил, хотя далось ему это нелегко. Парень действительно не соглашался понимать то, что противоречило хоть в чём-то его мнению или мнению матери. Причём он не спорил, он лишь как попугай повторял свою точку зрения, не слушая или не слыша ничего, что говорилось против. Как Юке могла не полюбить его, он тоже не понимал.

Домой Сессомару возвращался разочарованным.

– Что случилось? Не по тебе работа? – спросил Токубей, когда увидел его в таком удручённом состоянии.

– Да нет, просто сегодня днём всё таким легким представлялось.

– А на самом деле?

– Не знаю. Не показалось мне, что Каро может убить кого-либо.

– Почему?

– Потому что он злости или ненависти к девушке не испытывал. При этом был абсолютно уверен, что Юке рано или поздно полюбит его. Совершенно уверен! Так зачем её убивать?

– Ну не знаю. А его мать как тебе показалась?

– Ещё неизвестно, у кого дыр в голове больше – у Каро или его матери. Почему ты спросил? Постой. Ты ведь не думаешь?

– А почему нет?

– Нет. Это невозможно. Нет. Она конечно, добрым нравом не отличается, но всё же. Она ведь сама мать.

– Я видел мать, которая продала свою дочь разбойникам, хотя знала, что они ей попользуются, а потом убьют. И видел дочь, которая убила мать за шёлковый шарф. И сына, который выгнал родителей из дома зимой. Твоя беда в том, что ты совсем не знаешь людей. Точнее нет, ты думаешь, что их знаешь.

Сессомару сначала хотел возмутиться. Но потом решил, что негоже воину обижаться на правду. А лучше Воину немного поспать.

Увы, проснулся в плохом настроении. Ему опять снилась ворона…Белая, толстая и наглая. Он пытался её поймать, причём совершенно не понимал, зачем. Но во сне ему ужасно хотелось её поймать и не получалось. Максимум, в его руках оказывалась пара белых перьев, а в конце сна появлялся серебристый смех, Сессомару так и не понял, откуда он шёл. Этот смех стал последней каплей, он рассердился и тут же соскользнул в какой-то совершенно не запоминающийся сон. Отсюда появилось плохое настроение. И неприятный привкус, словно после плодов карри с западного побережья. Сессомару лишь раз попробовал этот знаменитый деликатес. Невероятно вкусная, нежная мякоть. Но через несколько минут во рту возникало ужасное послевкусие, словно ты недавно съел протухшее мясо. Поэтому сразу же после еды этих плодов, нужно было выпить специальный травяной настой. Тогда Сесссомару не успел , слишком увлёкся спором. Собственно говоря, именно поэтому этот опыт стал одновременно первым и последним.

Впрочем, когда у воина появилась еще одна идея, настроение чуть исправилось.

– Но ведь у тебя только догадки, правда? – Токубей явно не был воодушевлён, когда Сессомару поделился с ним своими мыслями.

– Не совсем, – Сессомару даже не знал, как объяснить. То, что он чувствовал, действительно было больше, чем догадкой. Такое с ним случалось, когда он по какой-то причине был абсолютно в чём-то уверен. Возможно, это был отголосок способностей его матери. Она-то могла с полной уверенностью сказать, кто именно украл меч князя Аруба или пробрался в сокровищницу императора. И всегда оказывалась права.

–нужно проверить.

– Проверяй, – согласился Токубей, – но всё-таки помни, мы отправляемся послезавтра.

– Да помню я, помню, – отмахнулся Сессомару от старика как от назойливой мухи.

Сессомару снова направился в дом Каро. Но на этот раз он хотел поговорить не с парнем, а с его матерью.

До дома Каро оставалось несколько сотен шагов.

Внезапно Сессомару отпрыгнул и обнажил меч. Движение было чисто инстинктивным, так как он почувствовал опасность, даже до конца не осознав этого. Сессомару прекрасно знал, что это чувство никогда не подводит, поэтому сейчас внимательно озирался и вслушивался в окружение. Теперь, когда он был вынужден внимательно слушать, деревня уже не представлялась такой безмолвной. Вот провыла собака, вот за деревней перекрикиваются мальчишки, где-то рядом колют дрова. Но среди всех звуков Сессомару никак не мог найти тот, который мог бы вызвать его опасения. Вместе с тем, чувство опасности никуда не делось – даже стало сильнее. Если бы Сессомару был писателем, он бы, наверное, мог сказать что-то вроде «сам воздух пропитан опасностью» или подобное. Сессомару стоял, ощерившись, как волк, почуявший охотничьих собак, пока вдруг тьма не навалилась на Воина. Последнее, что он запомнил, проваливаясь в бессознательное состояние, это лай. «Это лисица лает. Интересно, откуда тут лисицы?»

Пробуждение было тяжёлым. Сессомару не мог сообразить, что случилось. Он помнил, как стоял на дороге посреди деревни, потом чувство опасности и резко навалившаяся темнота. Теперь он видел грязный низкий потолок. Сессомару постарался пошевелиться и обнаружил, что не может. Странно, но это не вызвало у него ужаса или даже страха. Просто какое-то удивление. «Я не могу двигаться? Странно, почему?» .– Пока не сможешь, – услышал он звонкий голос.

«Странно, где я уже слышал этот голос? В реальности? Или может во сне?»: размышлял Сессомару.

При этом он оставался так же отрешён. Просто любопытство исследователя, никаких чувств.

– Да, сильно тебя долбануло, – тот же голос, но сочувственно, а потом уже повеселее, – ладно, жив. И это самое главное.

Сессомару решил, что хватит лежать, и поднялся с лавки. На этот раз с лёгкостью, что его опять не удивило. С любопытством посмотрел на рыжего парня. Какая знакомая насмешливая рожа.

– Так это ты! – Сессомару подскочил на месте и бросился к парню. Тот отскочил и Воин весьма не по-воински брякнулся на пол.

– Но-но-но! Приятно, конечно, что ты так быстро пришёл в себя. Но я тебе, между прочим, жизнь спас.

– Да? И как же это?

– А ты не помнишь? Ну да, у орий странные порядки.

– Орий? – Сессомару похолодел. Об ориях рассказывали сказки страшные. Впрочем, о многих созданиях мира демонов рассказывали страшные сказки. Но сказкам об ориях Сессомару всегда верил.

– В общем, правильно, – прочитал его мысли рыжий собеседник. – Ведь они действительно существуют. В отличие от оборотней-тараканов, например.

Сессомару вспомнил то, что слышал. Медленно, словно пробуя слова на вкус, он начал говорить.

– Огромные монстры из тени, которых нельзя уничтожить. Уродливые и практически неуязвимые.

– Ага, – весело согласился собеседник, – страшные, сильные, практически неуничтожимые, неуязвимые, обожающие убивать и при этом ужасно трусливые.

– Трусливые?

– Ну да, они способны даже с демонами сражаться на равных, но боятся. Поэтому никогда не выйдут на открытый поединок. Этот орий мог тебя прихлопнуть одной рукой, а предпочёл сначала усыпить и навести на тебя чары, отупляющие эмоции. Ну, на всякий случай. Чтобы, если очухаешься, не принимал близко к сердцу, когда тебя убивать будут. Оно и правильно – зачем тогда уже волноваться?

– И ты меня спас…– Сессомару уставился на лиса. Немного отупело, надо сказать. Наверное, чары эмоционального отупения ещё не прошли.

– Считай, я просто заплатил тебе долг. К тому же, ничего особенного. Чары орий на меня не действуют. Стоило ему это увидеть, как он убежал, чуть ли не скуля. Даже не попытался сражаться.

Сессомару продолжал смотреть на лиса. Сейчас его эмоции, кажется, вернулись. Но толку-то…

– Меня зовут Длун, – улыбнулся его собеседник, – я лис.

– Я заметил, – неожиданно для себя расхохотался Сессомару. Длун сначала посмотрел на него, а потом присоединился. Отсмеявшись, лис заметил:

– У нас считается хорошей приметой, когда дружба начинается со смеха.

– Да, отличная примета. Главное – правильная, – улыбнулся Сессомару.

Дверь раскрылась, и в проёме появился Токубей.

– Ага, очнулся. Как тебе начало приключений?

– Начало?

– Там, откуда я родом, говорят, что приключения по‒настоящему начинаются тогда, когда в первый раз сталкиваешься со смертью.

– Тогда мои приключения начались ещё в доме у губернатора.

– Неа. Ничего тебе не грозило в доме у губернатора. Ну, по крайней мере, смерть тебе не грозила. Так что начало положено именно сейчас.

– Неплохое начало, – согласился Сессомару.

– А также неплохой конец нашей дружбы. Хотя, возможно мы ещё встретимся.

– Вы уходите? Но ведь ещё день…

– Который ты пролежал без сознания.

– Но всё же, – Сессомару задумался, – возможно, мне стоит оставить всё как есть в деревне.

– А как же честь воина и обязанность защищать слабых, сирых и … не помню, каких ещё….слабоумных? Нет, извини, но моя роль в этом хоре на сегодня подошла к концу. Дальше у тебя другой напарник. И неплохой, поверь. С ним не пропадёшь.

Длун польщено заулыбался.

– В общем, мы уходим сегодня. Думаю, никто не будет против пирушки напоследок.

– Конечно, эрлен, – хитро сощурившись, сказал Длун.

Когда Токубей вышел, лис повернулся к Сессомару и хотел что-то сказать, но слова застыли на языке. На лице воина он увидел неподдельное удивление. Длун покачал головой.

– Ну и ну.

– Не каждый день узнаёшь, что простой актёр – маг такой высокой категории. Насколько я помню, такой статус могут получить только представители аристократии. Или пока я был без сознания всё поменялось?

– Вроде нет, – Длун почесал затылок, – постой, ты хочешь сказать, что всё это время путешествовал с одним из самых знаменитых эрлен и ничего не знал об этом?!

– Ну, я догадывался, – протянул Сессомару, к удивлению вспоминая, как посещали его эти мысли не раз. Например, при их героической борьбе с демоном-соблазнителем. Приходили и уходили благополучно.

– Так бывает, – Длун снова прочитал его мысли. Сессомару поморщился. Ему не нравилась мысль, что кто-то копается в его голове.

– Извини, – сказал Длун, – я больше не буду. Просто хотел сказать, что всех колдунов прежде всего учат быть незаметными. Так, чтобы если у окружающих и возникнут какие-то подозрения насчёт них… В общем, эти подозрения либо забываются, либо отметаются как совершенно неправдоподобные и не выдерживающие логики.

– И зачем им это?

– Скоро поймёшь. Когда сам убедишься, что никого обмануть не сможешь.

– Не смогу?

– Да у тебя на лбу написано, что ты во дворце рос. Ну ничего, я в этом тебе помогу. Когда попросишь. Если попросишь.

Сессомару пробормотал что-то и вышел из комнаты. Ему нужно было хорошо подумать, стоит ли брать в компанию лиса.

Если бы он сам умел читать мысли, он бы знал, что и думать тут не о чем. Ибо Длуну абсолютно всё равно берут ли его в компанию или нет. Ибо ситуация обязывала. Сам Леру попросил.