Сетевая библиотекаСетевая библиотека

ВАУЛИН. ТРАГЕДИЯ АДЖИМУШКАЙСКИХ КАМЕНОЛОМЕН

Дата публикации: 23.12.2017
Тип: Текстовые документы DOC
Размер: 224 Кбайт
Идентификатор документа: -1088915_455752213
Файлы этого типа можно открыть с помощью программы:
Microsoft Word из пакета Microsoft Office
Для скачивания файла Вам необходимо подтвердить, что Вы не робот

Предпросмотр документа

Не то что нужно?


Вернуться к поиску
Содержание документа
Н.И. Ваулин

ТРАГЕДИЯ АДЖИМУШКАЙСКИХ КАМЕНОЛОМЕНЬ
(подготовка текста, предисловие и комментарии В.В. Симонова)

Наверное, каждый, кто всерьез интересовался историей обороны Аджимушкайских каменоломен подземными гарнизонами в мае-октябре 1942 г., встречал упоминание об этой статье. Написанная вскоре после того, как об Аджимушкайской трагедии стало известно, она, по сути, была первой основательной работой, рассказавшей, как в совсем тогда еще близком 42-м разворачивались события в небольшом поселке под Керчью, спустя несколько десятилетий приобретшем широкую известность. Вернее, не рассказавшей, а способной рассказать.
Как свидетельствует В.В. Абрамов …в 1944 или 1945 гг. Ваулин Н.И. на основании дневников Трофименко и Клабукова, а также на основе других найденных в каменоломнях документов написал статью в одну из газет о героическом подвиге аджимушкайцев, но статья не была опубликована. Однако, попав в партийный архив Крымского обкома компартии Украины, она явилась серьезным источником для изучения истории Аджимушкая в 60-70-х годах [Абрамов, 2006, с. 104].
Действительно, статья изобилует цитатами из указанных дневников и дает достаточно полное представление о событиях, происходивших в каменоломнях. И хотя она содержит значительное количество повторов; выводы и суждения автора (в свете наших современных представлений) во многом наивны и не всегда доказательны, несмотря на явные попытки подтвердить каждое свое слово свидетельствами участников или очевидцев; источниковедческая база, как сказали бы современные исследователи, крайне ограничена – все это не может снизить ее ценность как источника по истории обороны каменоломен по целому ряду причин.
Во-первых, и это мы уже отмечали выше, статья Н.И. Ваулина – первое (пусть даже, более журналистское, чем историческое, но первое!) специальное исследование по истории обороны каменоломен.
Во-вторых, автор не только привел ряд данных, не упоминающихся ни в каких других источниках, но и сумел выработать схему, последовательность подачи материала, которые стали хрестоматийными и (явно или не очень) были повторены во множестве разнообразных работ, написанных в советское время.
В-третьих, ценность данной работы в том, что она отражает точку зрения современника произошедших событий, что делает его оценки крайне важными. Ведь сам автор – участник войны – не понаслышке знал о величайших тяготах и лишениях военных лет, кровопролитности и ожесточенности боев, беззаветной преданности Родине и массовом героизме советских людей. В этой связи его признание невероятной стойкости, силы духа и веры в Победу – не просто очередное подтверждение свершенного на керченской земле подвига, а осознание даже фронтовиком (!) исключительности и беспримерности аджимушкайской эпопеи.
Впрочем, этот список можно было бы продолжить…
В то же время, эта статья – интереснейший пример пропагандистского документа, пример того, как все ставшие известными факты, детали, нюансы произошедших событий становятся не просто основой для повествования о жизни и борьбе подземных гарнизонов, а служат инструментом для выполнения конкретной задачи – формирования ненависти и желания отомстить врагу. В этой же плоскости лежат и постоянно повторяющиеся попытки подчеркнуть роль командования гарнизона (ни у кого сейчас не вызывающую сомнений, но крайне неудачно иллюстрируемую Н.И. Ваулиным цитатами из дневников), и неоднократное возвращение к теме политико-морального состояния воинов-аджимушкайцев (уж не ради ли стремления опровергнуть возможные слухи о массовой сдаче в плен, несомненно, имевшей место во время газовых атак?). Возможно, современному читателю эти попытки автора покажутся где-то слишком явными, где-то грубыми, где-то даже натянутыми, но все они – тоже свидетельство того времени, той эпохи.
Конечно, статья Н.И. Ваулина не лишена отдельных недостатков, главные из которых заключаются в том, что он так и не сумел до конца разобраться с количеством гарнизонов в каменоломнях, что цитируемые им дневники, а, следовательно, и описываемые в них эпизоды и детали относятся к разным формированиям, что упоминаемые им участники входили в состав разных гарнизонов. Но, как представляется, для самого Н.И. Ваулина это было не столь уж и важно, ведь он не проводил разбор военной операции, а описывал явление.
Рукопись статьи до сих пор хранится в Государственном архиве Республики Крым [ГА РК, ф. 156, оп. 1, д. 42, л. 22-32] и представляет собой машинописный вариант, без подписи автора, но с отдельными авторскими или редакторскими правками. В начале 1990-х гг. нам удалось поработать с этим документом, а в декабре 1995 г. из архива была получена его ксерокопия, которая впоследствии сдана в архив Керченского историко-культурного заповедника [НА КИКЗ, оп. 4, ед. хр. 1044]. На основании этой ксерокопии нами и подготовлена настоящая публикация. Статья написана хорошим, правильным языком, что не потребовало какой-то дополнительной редакторской правки. К некоторым сообщаемым автором сведениям, фактам, эпизодам нами сделаны комментарии, поправки и уточнения на основании введенных в научный оборот данных (список использованной литературы приводится в конце публикации). То же относится к персоналиям, упоминаемым в тексте статьи, информация в отношении которых приведена на основе материалов из книги В.В. Абрамова Керченская катастрофа 1942 [Абрамов, 2006] и картотеки участников обороны Аджимушкайских каменоломен. В квадратных скобках приводятся восстановленные по смыслу или недописанные автором слова и цифры, а также – номера листов архивного дела (в ГА РК).
Трудно сейчас представить, почему же все-таки статья не была опубликована в свое время. Без сомнения, это пополнило бы крайне скромную источниковедческую базу по истории обороны каменоломен. Трудно не согласиться с В.В. Абрамовым и в оценке самого Н.И. Ваулина – Роль Николая Ивановича Ваулина, как первого историка и собирателя документов по теме Аджимушкай, нашей общественностью до сих пор не оценена. Это был скромный, очень добросовестный исследователь, хотя в печати по теме он участия не принимал. Позже он много лет работал в Москве в центральном музее Вооруженных сил, и советы его всегда были доброжелательны и исключительно ценны [Абрамов, 2006, с. 338]. Поэтому пусть эта публикация станет не просто неким актом восстановления справедливости, но и знаком уважения от лица современных исследователей к одному из первых летописцев Аджимушкая.


* * * * *

[л. 22] В первой половине ноября 1943 года войска Отдельной Приморской армии вели ожесточенные бои за плацдарм на самой восточной оконечности Керченского полуострова. Войска армии, сломив сопротивление немцев, освободили от неприятеля 12 населенных пунктов и прочно закрепили за собой плацдарм несколько больший, чем 100 квадратных километров.
В этих боях части генерал-майора Горбачева овладели селением Аджим-Ушкай, расположенным на западных скатах высот в 3-х километрах северо-восточнее города Керчь.
С высот, на скатах которой раскинулось селение, как на ладони видна пристроившаяся к горе Митридат Керчь со своей бухтой, а левее ее – узкий Керченский пролив, отделяющий Таманский от Керченского полуострова.
Высоты, разбросанные вокруг города Керчь, известкового происхождения и поэтому на многих из них имеются каменоломни. Одна из самых больших каменоломен начинается прямо с окраин Аджим-Ушкая.
Сотни лет, если не тысячелетия, в этой каменоломне добывали известковый камень, который как строительный материал был широко использован в Керчи и в многочисленных селениях, раскинувшихся неподалеку от этого индустриального центра Крымского полуострова.
Камни вырезались в штольнях шириною в 5-6 метров. От основной штольни вправо и влево расходились многочисленные ответвления, которые образовали под землей своеобразные большие залы и огромные по своей протяженности коридоры. Некоторые местные жители говорят, что эти подземные ходы тянутся не только до селения Булганак ([3-3,5] клм от Аджим-Ушкая) и на гору Митридат ([5] клм от Аджим-Ушкая), но и чуть ли не до Феодосии.
Толстый слой камня, доходящий до 4-5 и более метров толщины, превращал эти подземные коридоры в огромные убежища от бомб и снарядов. Именно с этой целью и использовали каменоломни части генерала Горбачева, разместившись в них в период боев за город Керчь.
Войдя в каменоломни и углубляясь в них, сержанты, бойцы и офицеры генерала Горбачева обнаружили большое количество человеческих трупов и скелетов, на которых было полуистлевшее обмундирование войск Красной Армии. На части трупов и скелетов была обычная гражданская одежда. Трупы и скелеты лежали в коридорах. В некоторых залах у стен стояли в ряд кровати. В этих залах так же на полу и кроватях лежали трупы и скелеты. На некоторых трупах были больничные халаты. Эти детали говорили о том, что здесь когда то помещался госпиталь. В залах и коридорах, кроме того, были найдены стулья, столы и раскрытые заржавевшие железные ящики.
Осматривая каменоломни и одежду на трупах, бойцы, сержанты и офицеры собрали значительное количество различных документов. Это были госпитальные акты о смерти, партийные и комсомольские билеты, отпечатанные через копировальную бумагу сводки Совинформбюро, личные записки и дневники.
Из бесед с жителями Аджим-Ушкая и других окрестных селений (общее число жителей на плацдарме, захваченном Отдельной Приморской армией, едва достигало 500 человек), из опросов бывших работников Политуправления Крымского фронта и изучения собранных документов удалось до некоторой степени восстановить одну из героических страниц борьбы советского народа с немецкими оккупантами в дни Отечественной войны.
[л. 22об.] Дальнейшее изучение материалов, а также рассказы непосредственных участников этой эпопеи, а они, по-видимому, найдутся в числе партизан Крыма или советских граждан, насильственно угнанных в гитлеровскую Германию, даст возможность полностью восстановить историю жизни, борьбы и гибели советских людей в Аджим-ушкайских каменоломнях, а пока эта трагедия вырисовывается в наших глазах следующим образом:

1. Как советские люди оказались в Аджим-ушкайских каменоломнях.

После того как части Красной Армии в конце декабря 1941 года и в январе 1942 года освободили от гитлеровских захватчиков Керченский полуостров, немецкая авиация приступила к систематическим налетам на город Керчь, причем наибольшее количество бомб всегда сбрасывалось немцами на центральную, более заселенную часть города. Спасаясь от этих налетов, многие сотни жителей города нашли себе приют в Аджим-ушкайских каменоломнях.
Весной 1942 года в каменоломнях разместились также некоторые воинские части и продовольственно-вещевые склады, а в первой половине мая 1942 года здесь же расквартировалось несколько госпиталей Крымского фронта (до сих пор за исключением 1 фронтового запасного полка Крымского фронта точно не удалось установить номера других воинских частей, расквартировавшихся к маю 1942 года в Аджим-ушкайских каменоломнях).
К началу мая 1942 года немецкое командование стянуло в район Крыма сильную ударную группировку, перед которой поставило задачу уничтожения советских войск Крымского фронта, державших в своих руках Керченский полуостров.
Группировка немецких войск состояла из частей немецкой армии, действия которой поддерживали 600 бомбардировщиков и до 300 истребителей.
7 мая в 4 часа утра противник перешел в наступление. Более … артиллерийских и минометных батарей противника вели непрекращающийся ни на минуту огонь по переднему краю нашей обороны. Одновременно немецкие бомбардировщики группами по 30-50 самолетов бомбили метр за метром оборонительные позиции войск Крымского фронта. После многочасовой артиллерийской и авиационной подготовки танки, а за ними и пехота немцев пытались неоднократно штурмом овладеть нашими позициями, но все атаки немцев успешно отбивались нашими войсками.
8 мая немцы продолжали наступательные операции, оказывая наибольшее давление на наш левый фланг. При помощи морского десанта, высаженного в районе [восточнее горы Ас-Чалуле] и при содействии танковых соединений, им удалось несколько вклиниться в нашу оборону на левом фланге и потеснить действовавшие там наши части.
Войска Крымского фронта оказывали немцам ожесточенное сопротивление и нанесли противнику огромный урон, как в технике, так и в живой силе, но с каждым новым днем все больше и больше сказывалось преимущество немцев в количестве сил и особенно технике, главным образом, в количестве самолетов и танков. Сказывалось и преимущество коммуникаций у немцев.
[л. 23] В связи с возникшей угрозой быть окруженными и отрезанными от наших войск, правый фланг Крымского фронта по приказу Командования 10 мая также отошел на новые рубежи, и боевые действия перенесли на ближайшие подступы к городу Керчь.
16-19 мая бои развернулись на улицах города, арьергардные части фронта прикрывали переправлявшихся по приказу командования основные силы Крымского фронта на Таманский полуостров.
Часть наших войск (в частности, 1 запасной полк Крымского фронта), прикрывавших переправу правее города в районе Аджим-Ушкая, вошла в соприкосновение с противником уже 14 мая.
15 мая бои развернулись неподалеку от Аджим-Ушкая. Имея значительное превосходство в силах, немцам на следующий день удалось прорваться в селение и захватить большую часть домов, в которых расположились автоматчики. В здании церкви немцы установили пулеметы, а неподалеку от нее – минометы. Овладев этими выгодными огневыми позициями, они взяли под обстрел и дорожки, по которым наши люди ходили из каменоломен к колодцам за водой. Положение жителей каменоломен в связи с этим значительно затруднилось, но жизнь продолжала идти своим чередом. Об этих днях рассказывает в своем дневнике политрук Сериков.
16.5. Теперь уже обстановка совершенно изменилась… Аджим-Ушкай хотя и не полностью, но в большей части домов захвачен немцами и почти в каждом расположились автоматчики… В церкви огневая точка: пулеметы, автоматы.
17 мая немцы несколько продвинулись к заводу Войкова и взяли в полукольцо катакомбы. Во время этих боев между командованием запасного полка и командованием арьергардных частей, прикрывавших отход войск Крымского фронта, прервалась связь. 18 мая катакомбы полностью были окружены немцами, и перестрелка уже шла у входов в них.
Исходя из обстановки, командование запасного полка ввело оставшиеся после боя подразделения в катакомбы, рассчитывая продержаться в них до подхода частей Красной Армии. Так в Аджим-ушкайских катакомбах оказались полностью окруженными немцами несколько тысяч человек военнослужащих, гражданского населения и раненых бойцов и командиров. Связь этих людей с частями Красной Армии и с органами советской власти была полностью нарушена.

II. Гарнизон каменоломень и его командование.

Аджим-ушкайские каменоломни разделяются на три удаленные друг от друга части. Они образовались таким образом потому, что издавна камень добывался на трех отдельных участках (местные жители говорили – на трех отдельных скалах) почти не связанных один с другим (лишь спустя месяц после начала осады, гарнизон одного участка каменоломен узнал о существовании другого гарнизона в центральной каменоломне).
Во все эти три каменоломни вошли оставшиеся после боев подразделения и образовали три изолированные один от другого гарнизоны. Отсутствие материалов по всем трем каменоломням не позволяет полностью воспроизвести борьбу всех этих трех гарнизонов. На основании имеющихся сейчас материалов можно лишь восстановить жизнь и борьбу только одного из таких гарнизонов.
[л. 23об.] В этой каменоломне расположился Первый фронтовой запасной полк Крымского фронта. Этот полк был разбит на четыре батальона, расположившихся в разных частях каменоломни. Точных сведений о полном составе этого полка нет.
В одном из дневников (фамилию автора дневника не удалось установить – Н.В.) автор, один из командиров 1 фронтового запасного полка Крымского фронта, записал 14 мая, что полк насчитывает семь тысяч бойцов.
В ходе боев полк понес значительные потери и все же общее число личного состава определялось [в] несколько тысяч человек. Положение этого полка усугублялось еще тем, что не хватало оружия для всех бойцов (запасные полки в 1942 году имели у себя весьма ограниченное количество оружия).
Батальоны состояли из трех стрелковых и одной пулеметной роты. В момент формирования подразделений для боевых действий стрелковые роты имели 250, а пулеметная - 120 человек личного состава. Однако по мере уменьшения количества личного состава уменьшилось и количество батальонов.
Кроме 1 фронтового запасного полка Крымского фронта в этой каменоломне разместился госпиталь, имевший 4 отделения (это положение подтверждают акты о смерти, составленные работниками четырех отделений госпиталя № 1 Аджим-ушкая).
Несколько поодаль от воинских частей в катакомбах расположилось мирное население города Керчь и окрестных сел, спасавшихся от бомбардировок. О своей первой встрече с гражданским населением политрук Сериков записал:
Я решил пройти вглубь катакомб… мне… хотелось пройти в расположение, где находилось гражданское население. Я видывал на свете много, но такого ужаса не видел. Около 10 тысяч мирного населения находилось здесь, бросив свой кров. Все, что можно было взять в руки, они взяли. Они нашли спасение от бандитов только здесь.
Цифра 10 тысяч человек мирного населения, приведенная в дневнике Серикова, по-видимому, значительно преувеличена, так как осмотр коридоров и зал, где располагалось гражданское население, приводит к выводу, что такого количества человек эти помещения не могли вместить.
Общее руководство всеми военнослужащими и мирным населением осуществляло командование гарнизона, которое занималось организацией жизни в каменоломне и борьбой со значительно превосходящими силами противника.
Так как основной воинской частью, расположившейся в каменоломне, был 1 фронтовой запасной полк, то, следовательно, и командование всем гарнизоном каменоломни осуществлялось командованием этого фронтового запасного полка.
До периода окружения немцами каменоломни 1ФЗП командовал майор Голядкин, а комиссаром полка был старший батальонный комиссар Елисеев. В числе документов, найденных в каменоломнях, обнаружено несколько приказов и приказаний за подписью этих офицеров. Однако все документы, датированные после 18 мая 1942 года, не упоминают фамилий этих офицеров, их судьба так и осталась до сих пор неизвестна.
[л. 24] В период окружения каменоломень немцами и борьбы с ними, командовал 1 ФЗП командир одного из батальонов – старший лейтенант Поважный, а комиссаром полка был бывший секретарь партийного бюро полка ст. политрук Манукалов.
Старший лейтенант Поважный являлся душой всей этой своеобразной обороны. Из дневника ст. лейтенанта Клабухова, близко сталкивавшегося с Поважным, создается ясное представление о том, как Поважный интересовался всеми деталями жизни, быта и борьбы наших людей. Он организовал оборону, питание гарнизона и боевые операции против немцев. Во время этой обороны партийная организация полка приняла его из кандидатов в члены партии большевиков. О благородстве души этого человека говорит один из поступков Поважного в период обороны, о котором Клабухов записал в своем дневнике так:
Товарищ Поважный приобрел себе дочку Светланочку. Она осталась без родителей. Числа 20 мая ее родители ушли из катакомб за продуктами и не вернулись. Девочка очень умная, и не по летам, а по нашим жестким условиям развита. Понимает с полуслова. Ей дали сухарик, а она спрашивает: Дядя, это на сегодня или вообще? Она настолько расчетлива, что, если бы ей сказали вообще, то конечно она его сразу бы не скушала, а растянула бы дня на два, на три. Командир полка Поважный, если выйдет из катакомбы и сохранит ей жизнь, будет счастливец.
Комиссар полка – старший политрук Манукалов был организатором всей партийно-политической работы. Он в труднейших условиях жизни в катакомбах организовал ежедневный прием сводок Совинформбюро, которые затем размножались на машинке и передавались в подразделения, он организовывал для личного состава чтение лекций на различные темы, выпуск стенной газеты и ряд других мероприятий партийно-политической работы. Он же и руководил деятельностью партийной и комсомольской организации.
Во главе батальонов стояли инициативные смелые фронтовики, офицеры душой и телом преданные делу нашей большевистской партии. Вот один из них – командир 3 батальона капитан Аркадий Павлович Панов, награжденный орденом за успешное участие в десантной операции по очищению города Керчь от фашистских захватчиков. О нем в своем дневнике политрук Сериков написал:
Командование нашего батальона – это настоящие большевики, а большевики не признают трудностей. Жизнь должна идти своим чередом, и никто не имеет права хныкать. Аркадий Павлович, так мы зачастую называем своего комбата, никогда не унывает. Скромный человек, много не любит излишне болтать. Рядом с ним сидел его задушевный друг Саша Капрал, это старые боевые товарищи орденоносцы. Высадка десанта в районе гор. Керчь еще больше сблизила их.
Честное и бескорыстное служение Родине, проявившееся с особой силой командованием гарнизона в дни обороны каменоломень явилось одним из факторов, укреплявших политико-моральное состояние личного состава гарнизона.

[л. 24об.] III. Политико-моральное состояние людей гарнизона.

Жизнь и борьба наших людей в каменоломнях проходила в необычайно тяжелых условиях. Разместившись в темных, холодных и сырых коридорах и залах каменоломен, наши люди совершенно не видели дневного света. Тысячи коптилок и сотни костров создавали в катакомбах атмосферу, в которой трудно было дышать. Отсутствие воды и ограниченное количество дров не позволяло людям мыться, отчего развелась вшивость. В одном из дневников автор записал:
У нас по-прежнему мрак, темнота, непомерный холод и сырость. Более 2 месяцев, как я не раздевался. Сплю в шинели и ватных брюках. Более чем полтора месяца, как я умывался и брился. Борода и усы настолько выросли, что я уже сам себя не узнаю, также и все мои товарищи. Бывало, узнаешь своего товарища только по голосу, а так признать трудно. Вшей развелось столько, что они свободно лазят по поверхности, с ними вести борьбу кажется напрасно, их хватает везде. Ползут по полу и по кровати и даже по столу. И теперь уже не удивляешься этому, как будто это так и нужно и без них не обойтись… С продуктами по-прежнему… Вместо пышки дали по 40 грамм сухарей и конины. И, также как и раньше, один раз в день. Воды нет… Чувствую недостаток сил. Окончательно расстроился желудок и кровавый понос.
Недостатки воды и плохое питание вызывали желудочные заболевания и, наконец, все это завершалось чудовищными мероприятиями немцев, стремившихся как можно быстрее уничтожить наших людей в катакомбах.
Сам факт жизни и борьбы наших людей в этих условиях говорит о необычайно высоком политико-моральном состоянии всего личного состава гарнизона каменоломень.
Но при наличии общего высокого политико-морального состояния основной массы жителей катакомб, были и такие люди, которые не выдерживали этих испытаний, тайком переходили на сторону немцев и становились изменниками. Немцы таких изменников засылали под видом командиров и красноармейцев в катакомбы с задачей развернуть провокационную пропаганду в пользу немцев, разложить моральный дух наших людей и выманить их из катакомб. Но наши люди не шли на удочку пропаганды немцев, всегда были бдительны, разоблачали этих провокаторов и на месте уничтожали их. В своем дневнике старший лейтенант Клабухов рассказывает о том, как был разоблачен и уничтожен один из этих изменников и провокаторов некий Болибрух:
14.7.42 г. прибыли наши затерявшиеся Зайцев, Горбачев и Катков:
Выполняя задание, они услышали разговор, несколько слов на немецком языке, окрики на русском и два выстрела. Они засели и начали следить по направлению выстрелов… Катков, Горбачев и Зайцев… думали, что в катакомбу зашло большое количество врагов и что поэтому сами они оказались отрезанными. Придя к этому выводу, они решили установить положение и придти к нам на выручку. В этот момент вылез Болибрух.
Все трое были удивлены… Болибрух ушел с группой на переправу, а тут вдруг вылез из катакомбы со стороны врагов. Встречи этой он не ожидал. Начали разговор.
На вопрос Каткова о том, находится ли он у немцев, Болибрух ответил утвердительно и начал ребят агитировать, чтобы они шли в плен к немцам, назвали бы свои фамилии и звания… Каткову эта [л. 25] брехня окончательно установила личность продажного, подлого Болибруха… Катков… предложил спуститься всем в катакомбу и застрелили Болибруха.
Пытаясь выманить наших людей из каменоломен, немцы пускались на всякие хитрости и провокации. Они ежедневно через рупора обращались к нашим людям, забрасывали в катакомбы листовки, засылали провокаторов и изменников, которые так же, как и листовки и радиопередачи восхваляли хорошую жизнь в немецком плену и на территории Крыма, оккупированного немцами.
Наши люди хорошо знали цену фашистской пропаганды и поэтому, несмотря на чрезвычайно тяжелые условия жизни в катакомбах, не верили фашистской брехне и смеялись над ней. Клабухов по поводу одной из таких листовок записал в своем дневнике:
6.7 Паразиты, подошли к щели и, как жалкие, презренные трусы сначала бросили гранату, а за ней вслед – листовки. В них бессмысленный стандарт. Эту листовку я читал еще в январе и ежемесячно на фронте, но вот эту читаю впервые и смеюсь над этой безграмотной галиматьей…
Тоже, дураков нашли. Я хоть и не коммунист, но на удочку не пойду. Мне памятен Крым в период первой оккупации немцами. Я видел варварские издевательства над красноармейцами русскими и грузинами, у которых вырезали языки, половой член, выкололи глаза… Что еще нужно. Вот она, ваша гарантия жизни и хорошего обращения. Да, обращение на сто процентов, что самые близкие с приметами и то не узнают.
Беспощадная расправа с изменниками и предателями, враждебное отношение к пропаганде немцев наряду с прочими факторами является прямым доказательством высокого политико-морального состояния наших людей, живших и боровшихся в катакомбах.
Понимая всю тяжесть своего положения, кое-кому из наших людей иногда приходили в голову мысли том, что лучше покончить жизнь самоубийством, чем продолжать эти муки, но, здраво рассудив, они вспоминали образы многих наших героев и, отбросив в сторону мысли о самоубийстве, продолжали жить и бороться с врагом, а примеров той героической борьбы было очень много. Даже, понимая безвыходность своего положения, люди предпочитали смерть от голода фашистскому плену.
Жительница рабочего поселка Колонка (завод Войкова) Пшенник пересказывает рассказ своей соседки о том, как утром одного из августовских дней 1942 года в огородах был найден обессилевший красноармеец, вышедший из каменоломен. Одна из соседок спросила, почему он не сдается в плен к немцам, на это он ответил, что он был и остается советским патриотом и никогда не сдастся в плен к немцам. Женщины предложили свою помощь красноармейцу и порекомендовали ему перейти в сарай, но он отказался и вскоре уснул в траве. Через некоторое время красноармейца обнаружил немецкий патруль и попытался захватить его живым, но красноармеец вовремя очнулся и начал отстреливаться. В перестрелке красноармеец был убит.
Подруга Пшенник Клендухова, которая некоторое время жила в катакомбах, а затем вышла оттуда, рассказала, как один из ее знакомых военнослужащих по имени Николай, на ее вопрос о том, что [л. 25об.] он думает предпринимать в будущем, он ответил, что скорее он покончит жизнь самоубийством или умрет с голода, но ни при каких условиях не сдастся в плен немцам.
Также как и военнослужащие, гражданское население, которое однажды уже испытало хорошую жизнь в период первой оккупации немцами Керчи, предпочитало тяжелейшие условия жизни в катакомбах хорошей жизни на территории, оккупированной немцами. Они скорее были готовы умереть от жажды и голода в катакомбах, чем выйти из них и сдаться на милость немцам.
В своем дневнике политрук Сериков рассказывает об этих настроениях мирных жителей Керчи, которые, спасаясь от немецких бомбардировок, перешли жить в катакомбы и там, вместе с воинскими частями, оказались отрезанными от своих немцами.
Я решаюсь завязать разговор с одной семьей. Спрашиваю – откуда вы? Мне ответила женщина лет 35, что она работала на заводе им. Войкова, муж в Красной Армии и вот – трое детишек. Старшему – Коле – всего 11 лет и что она не знает, что будет с ними делать. Хлеба у нас в запасе нет. Мы получали по карточке, а теперь не знаю, что мы будем делать? Есть у нас немного каши кукурузной, но воды мы не можем достать, а поэтому сидим голодные.
Девочке Эде – всего три года. Она протянула руки к матери и попросила воды.
- Нету, Эдичка.
- Скоро принесут кушать, мама?
Я достал из кармана кусок хлеба, конфеток и разделили среди детей. Бедные дети, они не чувствовали, как ели эти маленькие кусочки.
- Мы уже были у немцев, - рассказывала женщина, - и знаем, как они с нами поступают. На нашей улице жило много мирного населения, но из них уцелело совершенно мало. Что касается хлеба, если у кого был свой, они и это забрали. Эх, трудно вспоминать о прошлом. Лучше помереть здесь с голоду, чем идти к немцам.
Приведенные выше примеры говорят о высоком политико-моральном состоянии людей, находившихся в катакомбах. Именно это высокое политико-моральное состояние и помогло нашим людям вынести все изуверские мероприятия немцев, применявшихся в дни осады каменоломен.

IV. Осада немецкими войсками каменоломень.

Окружив каменоломни, немцы предприняли все меры для ликвидации этого очага советской власти под землей. Чтобы выманить советских людей из катакомб, немцы решили лишить их воды. С этой целью они пристреляли все проходы, соединяющие выходы их катакомб с колодцем, находившимся неподалеку от катакомб. Однако наши люди, несмотря на опасность и потери, все же совершали вылазки и добывали воду. Тогда немцы завалили колодезь домашним скарбом жителей Аджим-ушкая и, зная, что в каменоломнях нет никакого источника влаги, считали, что жажда заставит выйти советских людей из каменоломен и сдаться на милость немцам. Но и из этого тяжелого положения наши люди нашли выход. [л. 26] (Подробности борьбы гарнизона каменоломен за воду описаны в следующем разделе).
После того, как потерпела неудачу эта затея немцев, они прибегли к новому методу массового уничтожения людей в каменоломнях. В ход были пущены газы.
Уничтожение газами было произведено немцами с обычной в этих случаях плановостью. Жительница Аджим-ушкая Карякина Иулья Гавриловна, ее дочь Зинченко Вера Филипповна и Соломченко Устинья Дмитриевна, у которой погибло в каменоломнях и немецких застенках 7 человек ближайших родственников, рассказывают, как немцы установили над одним из входов компрессор, через который нагнетали газ в каменоломни. Кроме этого способа немцы использовали и другие способы применения газов, и, в частности, они, предварительно забросав входы в каменоломни гранатами, забросали в каменоломни зажженные шашки с ядовитыми дымами, которые затем распространялись по всем катакомбам.
О применении немцами газов рассказывают не только местные жители, но и записи в дневниках советских офицеров, находившихся в каменоломнях.
Ярким обличительным документом является дневник политрука Серикова, в котором [он] подробно рассказывает об этом зверском умерщвлении советских людей немецкими захватчиками. Об этом чудовищном преступлении немцев в дневнике политрука Серикова записано:
24.5.42 г. …Эту ночь мне не пришлось спать… и, несмотря на суету взрывы, решил отправиться поспать… Но спать пришлось очень мало. Грудь мою что-то так сжало, что дышать совершенно нечем. Слышу крик, шум, быстро схватился, но было уже поздно.
Человечество всего земного шара, люди всех национальностей! Видели ли вы такую зверскую расправу, какую применяет германский фашизм? Нет! Я заявляю ответственно – история нигде не рассказывает нам об этом. Изверги дошли до крайности. Они начали душить людей газами. Катакомбы полны отравляющего дыма. Бедные детишки кричали, звали на помощь своих матерей, но, увы, они лежали мертвые на земле с разорванными на груди рубахами, кровь лилась изо рта.
Помогите! Спасите! Покажите, где выход! Умираю! - раздавались крики, но за дымом ничего нельзя было разобрать.
Я и Коля (один из сослуживцев политрука Серикова. – Н.В.) тащили трех ребят к выходу, но напрасно, они умерли на наших руках… Теперь быстрее к делу – спасать раненых.
Что было в госпитале! О! Нет сил описать эту картину! Пусть вам расскажут толстые камни стен катакомб. Они были свидетелями этой ужасной сцены.
Вопли, раздирающие стоны. Кто может идет, кто может ползет, кто упал с кровати и только стонет: Помогите! Милые друзья, умираю! Спасите! Белокурая женщина лет 24-х лежала на полу вверх лицом. Я приподнял ее, но было безуспешно. Через пять минут она скончалась. Это врач госпиталя. До последнего своего дыхания она спасала больных, и теперь она – этот дорогой человек – удушена.
[л. 26об.] Мир земной! Родина! Мы не забудем зверства, за людоедство, живы будем, мы отомстим за жизнь удушенных газами. Требуется вода, чтобы помочить марлю и через влажную дышать, но воды нет ни одной капли. Таскать к отверстию нет смысла, потому что везде бросают гранаты, шашки…
Пробираюсь на центральный выход, думаю, что там меньше газов, но это только предположение… Наоборот, здесь большее отверстие, а поэтому больше пущено газов. Почти у каждого отверстия 10-20 немцев, которые беспрерывно пускают ядовитый газ. Прошло 8 часов, а он все душит и душит. Теперь противогазы уже пропускают дым, почему-то не задерживают хлор.
Я не буду описывать, что делалось в госпитале на Центральной. Такая же картина, как и у нас. Но ужасы были по всем ходам. Много трупов валялось, по которым еще полуживые метались то в ту, то в другую стороны и все это… безнадежно. Смерть грозила всем и она была так близка, что ее чувствовал каждый.
Газы и дымовые шашки немцы пускали несколько дней подряд, от чего погибли или оказались на всю жизнь калеками тысячи людей.
О большом количестве погибших советских людей говорят следующие строки записей политрука Серикова:
26.5.42 г. …мы вышли из штаба и направились вдоль катакомб. Родина-матушка! Русь родная! Как зверски расправился фашизм. До какой степени дошли эти людоеды. Они не только стреляют, режут, взрывают, но дошли до крайности – начали душить газами. На каждом квадратном метре можно видеть один два трупа. Они лежали в длину, на боку, на спине, с открытыми закровавленными ртами и ужасными распухшими лицами, вверх выпученные глаза. Лежали разных родов войск бойцы, командиры, политработники. Рядом с ними дети, женщины, мужчины, гражданское население.
Прежде всего, командование взялось за уборку трупов. Целый день пришлось закапывать своих боевых товарищей, а конца края не было. Вести учет пофамильно не было возможности, потому что ежедневно немец пускал ядовитые газы. От них за один день мы только на своей территории зарыли 824 человек. Что же делалось на территории других батальонов? Наверное, не меньше, чем у нас, потому что я очевидец, сколько на центральной умерло в первый день пуска дыма.
Пуская газы, немцы одновременно проводили и другие мероприятия, направленные на уничтожение и пленение советских людей, оставшихся в катакомбах. Повсеместно стали проводиться подрывные работы.
В районы каменоломень немцы свезли большое количество взрывчатого вещества. День и ночь на поверхности велись подготовительные работы к взрывам: сверлили, копали, стучали. Немцы намерены были разделить катакомбы на отдельные изолированные друг от друга части и таким образом уничтожить наших людей по частям голодом и завалами. Помощь немцам в подрывной работе оказывал предатель Сергеев (фамилию предателя Сергеева называют местные жители), который хорошо знал все ходы, так как до войны длительное время работал техником в Аджим-ушкайских каменоломнях.
[л. 27] О подрывных работах, проведенных немцами в катакомбах, свидетельствуют существующие до сих пор многочисленные завалы, отделяющие некоторые секции катакомб друг от друга, а также рассказы местных жителей, записи из дневников офицеров Красной Армии.
Один из офицеров, находившихся в каменоломне (фамилию его установить не удалось) в своем дневнике об этих подрывных работах записал:
26.5.42 г. Противник начал подрывные работы. Рвет выходы, заваливая их хламом и домашними вещами жителей села. Взрывается район 4-го и 2-го батальона, расположение коих находится у села.
29.5.42 г. Взрывами над нашим расположением и вследствие завала от него погиб почти весь состав командиров 3-го батальона, созванных комбатом на совещание…
30.5. Штаб полка перешел вглубь каменоломни. Ожидаются новые взрывы…
31.5. Противник рвет все выходы. Беда с ранеными. Успели перевести штаб и лазарет вглубь на старое место. Взорваны перекрытия на старых местах.
Об этом же пишет в своем дневнике политрук Сериков.
От беспокойства наших групп, которые находятся наверху, враг остервенел совершенно. Рвет катакомбы, засыпает проходы, стреляет куда попало из минометов и артиллерии, но нам хоть бы что. Только вот насчет воды дело ухудшилось совершенно.
О больших разрушениях и значительных жертвах, понесенных от взрывов, пишет в своем дневнике и Клабухов:
21.7 Ходил с тов. Поважным к центральному проходу. Да, немец здорово разукрасил этот проход. Там, вероятно, было произведено не менее сотен трех взрывов. Много трупов валяется на поверхности камня и вдоль проходов: это убитые и отброшенные воздухом.
Уничтожая газами и другими средствами наших людей, немцы стремились во что бы то ни стало выманить оставшихся в живых из каменоломень и с этой целью развертывали широкую пропаганду. Эта пропаганда не имела успеха, но вместе с тем были и отдельные люди, которые попадались на фашистскую удочку. Они выходили из катакомб и сдавались на милость немцев. Попав к врагу, эти люди уже не могли вырваться из его цепких лап. Они либо были расстреляны, либо умерли от голода в фашистских застенках, либо были угнаны на каторгу в фашистскую Германию.
Жительница поселка Колонка (пригород гор. Керчь) Пшенник Мария Евсеевна передает рассказ своей подруги Клендуховой, которая находилась в каменоломнях, вышла оттуда, затем неоднократно сидела в тюрьме и впоследствии была отправлена немцами в Германию.
Клендухова рассказывала Пшенник следующее:
[л. 27об.] От газов, которые немцы пускали в каменоломни, серьезно заболел маленький сын Клендуховой. Чтобы спасти его, Клендухова решила выйти из каменоломни. Вместе с группой местных жителей, больных и раненых военнослужащих 29 мая она вышла из каменоломни.
Как только они вышли из каменоломни, немцы окружили всю группу и сфотографировали ее. После этого немцы отделили военнослужащих от местных граждан. Последние были немцами переписаны пофамильно, с указанием адресов, а затем отправлены в Керчь. После этого все эти граждане были неоднократно вызваны в гестапо, а затем часть их была расстреляна, часть погибла в тюрьмах, а остальные были угнаны в Германию.
С военнослужащими немцы поступили иначе. Все те военнослужащие, которые не могли передвигаться самостоятельно, были расстреляны на месте, а остальные были направлены в тюрьмы и в концентрационные лагеря. В тюрьмах же немцы устанавливали такой режим питания и жизни, в результате которого большинство находящихся там наших людей умирали от голода.
Такова была судьба всех тех, кто, попавшись на удочку немецкой пропаганды, вышел из каменоломни и сдался на милость немцев.
Но таких наивных граждан в каменоломнях было мало, большинство советских людей предпочитали борьбу на смерть с немцами, а борьба эта была поистине героической.

V. Жизнь и борьба гарнизона Аджим-Ушкая с немцами.

Командование гарнизона Аджим-Ушкайских каменоломень предпринимало необходимые меры для того, чтобы, поддерживая строгий воинский порядок, продержаться до прихода наших частей в Крым и в то же время нанести немцам наибольшие потери. Оно возглавляло героическую борьбу наших людей с немцами.
14 мая подразделения 1-го фронтового запасного полка Крымского фронта вступило в боевое соприкосновение с немецкими частями и с тех пор они вели непрерывную разведку сил противника, расположения его огневой системы и состояния его обороны. Будучи окруженными немцами, они совершили несколько вылазок, во время которых нанесли немцам значительные потери и отгоняли их на значительное расстояние от расположения каменоломень.
Политрук Сериков в своем дневнике рассказывает об одной такой вылазке, которая была проведена с целью боевой разведки и обеспечения свободного доступа к колодцу с водой.
18.5.42 г. …к атаке уже все было подготовлено. В последний раз прохожу, проверяю своих орлов. Моральное состояние хорошее. Проверяю боеприпасы. Все есть. 100 человек поручило командование вести в атаку. Последний раз продумываю план, разбиваю на группы по 20 человек, выделяю старших групп. Задача ясна всем, ждем общего сигнала…
[л. 28] Вылезаю на поверхность, рассматриваю. Оказалось, метрах в 100, возле сладкого колодца стоят два танка. Приказываю противотанковому расчету уничтожить. 5-6 выстрелов, танк загорелся, а другой обратился в бегство. Путь свободный.
Слышу сигнал: В атаку! Зажимаю покрепче автомат. Встаю во весь рост. За мной, товарищи! За Родину! За нашего лучшего друга, учителя Сталина! В атаку! Вперед! За мной! В лощине грянули выстрелы. Дымом закрылось небо. Вперед!
Враг дрогнул. В беспорядке стал отступать. Вижу, за памятником два автоматчика, стоя, ведут по нашим огонь. Падаю камнем на землю, даю две очереди. Хорошо, ей богу, хорошо! Один свалился в одну сторону, другой остался на своем месте неподвижный. Славно стреляет автомат. Грозное русское оружие.
Ребята с правого фланга давно уже пробрались вперед, с криком Ура! громят врага.
Слева в лощине показался танк. Танкисты растерялись смелому натиску наших героев. Забыли, что у них имеются пулеметы, стали стрелять прямой наводкой по одиночным целям из 75 мм пушки. Конечно, попасть то трудно, хотя и расстояние довольно близкое… Однако снаряды бились о стенки катакомб и осколками поражали наших бойцов. Приказываю уничтожить танк. Но танкисты, наверное, разгадали замысел и побыстрее удалились к церкви, откуда начали вести ураганный пулеметный огонь.
Задача была выполнена, поэтому был приказано отступить, оставив заградотряд в захваченных нами домиках. На поле сражения осталось более 50 фрицев убитыми и несколько десятков раненых, которых он не успели убрать. Наших не вернулось 4 и 3 ранены…
Многочисленные документы и рассказы местных жителей подтверждают непрерывность боевых действий гарнизона каменоломен, в результате которых немцы несли большие потери. Во время ночных вылазок бойцы зачастую без шума проникали в дома, где располагались немцы. И вырезали их. Этими вылазками немцы были напуганы настолько, что не оставались на ночь в домах Аджим-Ушкая, а уходили ночевать в открытое поле.
Жительница Колонки Ольга Махинина (судьба ее неизвестна) по поводу действий гарнизона Аджим-Ушкая рассказывает в своем дневнике:
31.5.42 г. Партизаны (так называет Ольга Махинина гарнизон Аджим-Ушкая. – [Н.В.]) делают вылазки каждую ночь…
28.6.42 г. …Вчера в Колонке убили одного полицейского партизаны. Жалко, что не всех…
7.7.42 г. …В Аджим-Ушкае сильная перестрелка была.
21.7.42 г. …В Аджим-Ушкае уже несколько ночей идет и идет перестрелка, раненых румын и немцев везут машинами…
28.7.42 г. …перестрелка партизан с каждым днем становится упорней и упорней…
В июне 1942 года гарнизон Аджим-Ушкая произвел крупную операцию, во время которой немцы были оттеснены от Колонки и Карантинной слободки. [л. 28об.] Однако так как силы гарнизона были весьма ограничены и немногочисленны, он не смог удержать захваченные рубежи и вновь отошел в каменоломни. Гарнизон в июле-октябре провел еще две большие операции, которые по своим размерам лишь немного уступали июньской операции.
Жительницы Аджим-Ушкая Зинченко, Корякина и Соломченко рассказывают, как в середине октября 1942 года остатки гарнизона Аджим-Ушкая произвели последнюю вылазку. Они овладели продовольственным складом румын, который располагался в Аджим-Ушкайской школе, захватили значительное количество продовольствия и, по-видимому, ушли на соединение с партизанами Крыма. С тех пор боевые действия в районе Аджим-Ушкайских каменоломен прекратились.

7. Продовольственное положение.

В начале окружения (во второй половине мая) самое тяжелое, что приходилось испытывать нашим людям, это было отсутствие воды. В самих каменоломнях в то время водоисточников не было, а поэтому воду всегда брали в селении Аджим-ушкай. Но как только немцам удалось овладеть селением, то они стремились к тому, чтобы не допустить к воде наших людей, и с этой целью простреливали все подходы к колодцу, а затем, овладев районом, где находился колодезь, они завалили колодезь домашним скарбом. Положение со снабжением водой стало катастрофическим. Хотя почти ежедневно и совершались вылазки за водой, однако вся эта вода (а ее доставать удавалось немного) шла в госпиталя, где больные получали по одной ложке в день. Но даже в этих трудных условиях люди нашли выход из положения.
Сериков рассказывает:
26.5.42 г. …Казалось, что смерть неизбежна, что крах подошел к остальным. 3 дня ни капли воды. Третий день душат газами, и приходится лежать без пищи. Однако и в таких условиях большевики нашли выход.
Чем глубже внутрь проходишь по катакомбе, тем становится холоднее, а воздух более влажный. Поэтому стали пробовать сосать влажный камень, подставили стояки из камней, чтобы можно было достать потолок и сосать влагу. Но такой метод не давал возможности потянуть воды. Человек пошел на хитрость, и начали применять более выгодные методы…
Стали пробивать далеко вглубь камня дырочки и с большим напором тянули в себя влагу. Вместе с воздухом в распыленном виде попадали маленькие капли воды. Теперь уже при такой технике нужно 20-30 минут и можно утолить жажду. Вряд ли первобытному человеку приходилось применять такой способ добывания воды. Но в наших условиях все применимо… Как ни странно, а порой жутко, но борьба за жизнь идет своим чередом и чувствуется дух борьбы и уверенность в своих силах.
До сих пор в катакомбах сохранились многочисленные, вбитые в камень палочки, на которых вода собиралась каплями и потом капала в подставленный сосуд. В некоторых наиболее влажных местах таким образом удавалось за сутки собрать по полтора-два котелка воды. Однако таким способом нельзя было полностью удовлетворить потребность людей в воде, и жажда с каждым новым днем увеличивалась.
[л. 29] В связи с осложнившимся положением командование решило добиться воды двумя способами. В одном месте велись подкопы к наружному колодцу, что находился в селении, а в другом пробивался колодец в глубине камня. Этот труд был поистине героическим, так как люди к этому времени значительно ослабли. Сериков пишет об этом труде.
29-30-31.5.42 г. Воды нет…Правда, вчера нашей разведке пришлось достать 40 ведер воды, но она разошлась так, что ее никто не видел, по трем госпиталям, по штабам, а часть пошла на кухню и сегодня ждем каши. Это большое дело покушать за 10 дней горячей каши…
День и ночь работа идет своим чередом. Уж подземный ход прорыт метров на 9, а новые (колодцы. – Н.В.) тоже копаются, хотя и очень медленно. Но фрицы узнали (по видимому, из показаний вышедших из катакомб мирных граждан и военнослужащих. – Н.В.) о том, что мы делаем подземный колодезь, и они… прежде всего забросали колодезь камнями, песком, а после чего… взорвали наш подземный ход, где были убиты красноармейцы и сам инженер.
И так, первая надежда на быструю доставку воды путем подземного хода пала крахом. Воды вновь нет, но знаете ли вы, сколько нужно здесь рыть камни, чтобы достать воды из глубины? Это очень страшно в наших условиях. Правда, в другом виде для наших людей это не стоило бы разговора, но сейчас, когда люди не видят почти уже 17 дней света, не пьют более 6 суток воды, не дышат свежим воздухом, плывут во мраке темноты – сказать, что до воды нужно рыть 27 метров вглубь – это очень страшно, но делать нечего. Большевики не хныкают и жизнь свою так уж просто не отдают…
Борьба за воду была серьезным испытанием в каменоломнях, борьбой за жизнь. Однако и ее выиграли наши люди. В одной из каменоломен был вырыть колодезь уже в конце мая. Ольга Махинина в своем дневнике уже после 14.6.42 г. записала: Приходила Мура Назаренкова. Она вышла со скалы 29 мая и рассказывает, как там много народа. Кушать у них есть что. Воду, колодезь, выкопали… В других каменоломнях воду получили несколько позже.
О том, как был отрыт колодезь в другой каменоломне, пишет Сериков.
2-3.6.42. Целый день ходил как тень… Температура до 40. Зато известие принесло большую радость. Вскоре к нам в штаб пришел воентехник 1 ранга т. Трубилин. Он долго говорил с капитаном, и после чего мне было только слышно, как он сказал: Да, ей богу же, будет вода… Трубилин взялся за дело дорыть подземный ход к наружному колодцу и достать воду… Вновь застучали кирки, лопаты, но веры на то, что будет вода, конечно ни у кого не было.
Что получилось с колодцем. Фрицы его сначала забросали досками, колесами от повозок, а сверху большими камнями и песком. В глубине он был свободен, и можно было брать воду. Трубилин уверенно дошел до колодца подземных ходом в течение 36 часов своей упорной работы. Пробил дырку в колодце и обнаружил, что воду можно брать.
Тихонько набрал ведро воды и впервые пил сам со своими рабочими, а потом незаметно принес в штаб нашего батальона. Я еще спал, слышу шепот: Вода, вода! Стучат кружками, пьют. Я тоже туда. Капитан подал мне полную кружку холодной воды, шепотом сказал: Пей, это уже наша вода. Не знаю, как я ее пил, но кажется, что там ее как будто бы не было. К утру вода была уже впервые в госпитале, где дали уже по 200 грамм. Сколько радости. Вода, вода, наша вода! [л. 29об.] 15 дней без воды! Хотя пока и не в достатке, но факт тот, что вода есть… будем пить.
Через несколько дней были отрыты и другие колодцы, один из которых был вырыт в известняке. Это был героический труд. Голодные и обессиленные красноармейцы, прежде чем добраться до воды прибили 18 метров известкового камня. Так с каждым днем улучшалось положение со снабжением водой и ее недостатка уже больше не ощущалось.
Также тяжело, но не так остро было положение с продовольствием. И здесь командование предприняло все меры к тому, чтобы лучше организовать питание гарнизона.
Весной 1942 года в связи с усилившимися бомбардировками города Керчь в каменоломнях были размещены некоторые продовольственные склады, которые не были вывезены при отходе наших войск с Керченского полуострова, и они стали основной базой снабжения всего гарнизона каменоломен.
Значительно хуже было состояние питания гражданского населения. Когда Керчь была первый раз очищена от немецких оккупантов, население стало получать продовольствие по карточкам, и, кроме того, некоторая часть граждан имели небольшие запасы различных продуктов питания за счет своих огородов или закупок у колхозников. Однако к моменту окружения каменоломень немцами эти продовольственные запасы были значительно израсходованы. Так что у многих граждан вообще нечего было есть. В связи с этим командование гарнизона проявило большую заботу о местном населении. Несмотря на ограниченность своих запасов, командование гарнизона выделило часть своих ресурсов муки, концентратов и других продуктов гражданскому населению. Рассказы жителей Керчи и ее окрестностей, живших в каменоломнях, полны трогательными воспоминаниями о том, как военнослужащие делили свой скудный паек с гражданским населением.
Продовольственные запасы все же были не так уж велики, и это заставило командование гарнизона установить строгую ограниченную норму выдачи продуктов, которая периодически изменялась по мере уменьшающегося количество гарнизона и все увеличивающейся продолжительности осады.
В конце июня по поводу норм продовольственного снабжения в дневнике ст. лейтенант Клабухов записал:
26.6.42 г. Сегодня норма опять увеличена. Муки 50 грамм, крупа 50 гр., сахар и табак по 10 гр. Кроме того, получили 16 шт. селедок (пузанки), правда, маленькие, но очень вкусные.
20.8.42 г. Паек начали получать хороший. Начальники секторов (каменоломня была разбита на 3 сектора, ответственность за которые была возложена на трех офицеров. – Н.В.) сахар – 50 гр, табак – 10 гр., консервы банки на два дня (вместо жиров), засыпки (мука и крупа) 120 гр., соль – 5 гр. Остальные товарищи засыпки 100 гр., сахар 25 гр., табак 5 гр, соль 3 гр…
С 16 сентября норма продпайка, утвержденная командованием, была следующей: концентратов 50 гр, круп разных 70 гр., муки 20 гр., сахар 50 гр., кисель 20 гр., табак 10 гр. (только для курящих).
Безусловно, такая норма не могла удовлетворить ни одного человека и вечное желание хотя бы чего-нибудь покушать, заставляло всех изыскивать питание. В первые дни окружения были еще лошади, но их было немного и они вскоре были съедены. После этого люди пытались варить лошадиную кожу и старые лошадиные кости.
[л. 30] Потребление кожи в качестве пищи вызывало многочисленные заболевания, нередко заканчивавшиеся смертельным исходом. Так, 30.6.42 г. лейтенант Клабухов записал: Трое умерли только оттого, что они жрали лошадиные шкуры, жарили их на костре и ели, потом часами сосали воду, вот и их конец.
Но даже такая пища им казалась очень вкусной. Ст. лейтенант Клабухов рассказывает о том, как он варил кости: 10.8.42 г. …ночью коптил, или вернее выжаривал конские кости и ребра. Ребята принесли и дали. Все в плесени, воняют. Когда пережарил, вонять стали меньше. Сварил и вы[то]пил из них соки. Добавил травы и получился горький суп, правда без соли, но будет сытно…
Недостаток соли и отсутствие овощей и фруктов вызывали цинготные заболевания, которые заставили принимать в пищу различные травы, потребление которых в свою очередь вызывало другие заболевания. Лейтенант Клабухов по этому поводу писал в своем дневнике:
26.7.42 г. …Ночью до самого утра мозжили ноги. Чувствую слабость. Это оттого, что я наелся вареной травы. Даже и понос, а не понос, значит слабость. Не есть траву – зубы шатаются, десны болят, соли нет. 3 грамма на сутки и та растворяется незаметно. Трудно, что сделаешь? Нужно терпеть, бороться. Только борьба, сила воли поможет.
В этих чрезвычайно трудных условиях, командование гарнизона предпринимало все меры к тому, чтобы лучше использовать и это ограниченное количество продуктов. Оно организовало приготовление горячей пищи. Для работы на кухне были выделены коммунисты повара и, кроме того, дежурил старший офицер, который наблюдал, как за закладкой продуктов и приготовлением пищи, а также за равномерной раздачей ее.
Так протекала жизнь гарнизона каменоломень. Совсем особое место в жизни людей катакомб занимала партийно-политическая работа.

VI. Партийно-политическая работа.

Партийно-политическую работу в катакомбах возглавлял старший политрук Манукалов, который был неутомимым организатором всех мероприятий партийно-политической работы.
В течение всего времени осады партийная организация полка была душой обороны и своей работой возглавляла героическую борьбу наших людей в каменоломнях.
Записи в дневнике политрука Серикова, в которых он рассказывает об одном из собраний партийно-комсомольских организаций, проходившем накануне боевой операции, является одним из фактов, подтверждающих правильность этого положения.
17.5.42 г. …Было уже совсем поздно. По ротам собрались комсомольцы, коммунисты. Где-то прозвучали клавиши гармошки. Поют. Вот, черт побери, большевики и под землей не унывают… Слова Сталина живут в сердце каждого. Победа будет за нами! Враг будет разбит!
[л. 30об.] Все были в сборе, поэтому медлить было незачем. Я открываю собрание. Ставлю на обсуждение повестку дня. Принимается единогласно. Информирую о состоянии положения, хотя всем это было уже ясно. Выступали коммунисты, комсомольцы, с большим воодушевлением одобряли приказ штаба резерва, а иначе и быть не может. Вот только плохо боеприпасов мало. Будем драться штыками. Понятно, фрицы боятся штыка, как огня…
В жизни под землей партийная организация не прекращала работы по приему в ряды ВКП(б) наиболее отличившихся товарищей во время боев в районе каменоломен. Хотя партийные билеты и не выдавались, так как не было соответствующего политоргана, который бы делал это, но партбилеты должны были быть выданы, как только была бы снята немецкая осада.
В дневнике ст. лейтенанта Клабухова есть несколько записей, подтверждающих работу парторганизации по приему в ряды ВКП(б):
15.7.42 г. Началось партсобрание. К этому времени у меня все приемные документы были подготовлены. Открыл партсобрание отсекр бюро тов. Манукалов, он же председательствовал. Меня принимали в партию ВКП(б) кандидатом. Для меня этот день, вернее вечер, был большим праздником. Да, в характеристиках товарищи заверили партию, что я честен, добросовестно отношусь к делу, волевой. Я был таким и буду до последнего дыхания и постараюсь быть еще лучше.
2.8.42 г. …Провели партсобрание, КП (командир полка. – Н.В.) Поважного перевели в члены партии. Также НШ (нач. штаба. – Н.В.) – Шкоду. Наша парторганизация растет и крепнет.
25.7.42 г. Провели партсобрание. Приняли в партию кандидатами: Чеботарев – ст. лейтенант, Лида, сестра Хамсова и Борис – кладовщик.
Большое значение в жизни наших людей в каменоломнях имело радио. Наши люди регулярно принимали по радио сообщения о положении на советско-германском фронте и информации о жизни в Советском Союзе и заграницей. Эти радиосообщения были в центре внимания всех обитателей каменоломен, ибо в них они черпали новые силы для борьбы с врагом. В числе документов, найденных в каменоломнях, были обнаружены и сообщения Советского информбюро, размноженные на пишущей машинке.
В числе вещей, находившихся в каменоломнях, было несколько книг – главным образом классические произведения русской литературы. Эти книги читались и перечитывались нашими людьми, которые, получив возможность (в смысле времени) читать книги, делали это с огромным наслаждением. Записи в дневнике Клабухова подтверждают это:
26.6.42 г. Весь вечер 25.6 читали вслух Пушкина А.С. Я бы еще читал, но в горле пересохло, а вода ограничена…
5.7.42 г. Вторично прочел книгу В людях Горького – тоже жизнь. Недаром и фамилию носил Горький. Завтра займусь книгой Л.Н. Толстого Детство, тоже читал, лет пятнадцать тому назад, интересно еще прочесть…
[л. 31] 1.8.42 г. Обнаружили книгу Мой дядя Венжелин. Я читал ее с большим удовлетворением, т.к. книг из художественной литературы у нас всего 3-4 и те перечитаны по два-три раза. Собрание сочинений Пушкина я читаю и слушаю по несколько раз…
Нашли свое место в жизни людей в каменоломнях и лекции. В течение всего этого времени в каменоломнях были прочитаны ряд лекций по книге тов. Сталина Вопросы Ленинизма и на другие темы. В числе прочитанных лекций были две лекции о биологии.
Не малое значение играла и стенная газета, которая била по некоторым нерадивым товарищам и помогала им исправляться. Об одной из таких газет Клабухов записал в дневнике:
Выпущена и вывешена стенная газета. Оформлена в наших условиях художественно. Статьи и заметки читаются со вниманием и обсуждаются. А некоторые, о ком писалось, делают выводы – при товарищах признают свои ошибки. Вот Говросов признал свою ошибку и заметно исправляется. Газета – мощное оружие.

VII. Работа госпиталя под землей.

В тяжелых условиях подземной жизни большую роль за сохранение жизни сыграл госпиталь. Ни один из госпиталей Красной Армии не находился в таких условиях, в которых проходила работа госпиталя № 1 Аджим-ушкая. Но, несмотря на исключительные трудности, работники госпиталя принимали все меры к тому, чтобы создать наилучшие условия для выздоровления раненых военнослужащих. Многочисленные акты, которые были в числе других документов найдены в каменоломнях, показывают, что медицинские работники до последней минуты находились на своих постах, выполняя свой долг.
В своем дневнике ст. лейтенант Клабухов особенно с положительной стороны характеризует работу комиссара госпиталя – политрука Трубарева. О нем он пишет:
Наш госпиталь меня заинтересовал. Он проделал в этих условиях большую работу. Особенно отличился политрук тов. Трубарев, комиссар госпиталя. Картина такова:
С 13.5 по 29.5.42 г. при медперсонале (врачи и военфельдшера) умерло от ран больных 47 человек. С 29.5 по 13.6.42 г. (с 29.5 вступил комиссаром Трубарев) умерло 15 человек. С 13.5.42 г. по сей день (22.6.42 г. – Н.В.) смертности нет. Всех раненых было с 13.5 – 361 человек, выписано 242 человека.
Воду до Трубарева в сутки давали по одной ложке. Вареная пища отсутствовала до 29.5. С 29.5 получают два раза в сутки горячую пищу, а вода дается по полтора стакана. Вместо хлеба делаются оладьи (из муки, что выдавали вместо хлеба. – Н.В.)
Персонал госпиталя при помощи командования гарнизона стремился всегда обеспечить лучшее и наиболее безопасное место для раненых. Вначале это место было неподалеку от входов, где был наиболее чистый воздух, а когда это место стало опасным вследствие подрывных работ немцев, госпиталь был переведен вглубь катакомб, где были безопасны взрывы, совершенные немцами.
[л. 31об.] В тяжелые дни блокады, несмотря на трудности с водой и дровами, работники госпиталя организовали мытье и стрижку больных и выводили их группами ближе к выходу, чтобы раненые могли дышать свежим воздухом. В дневнике Клабухова есть такая запись:
10 человек раненых вывели на проход, и так будут ходить ежедневно… Часть из них стригутся и бреются. Парикмахер – Лида.
В одном из госпитальных помещений бойцы и офицеры генерала Горбачева обнаружили среди трупов труп сидящего на стуле медицинского работника в госпитальном халате. Фигура и поза этого человека говорит о том, что он до последней минуты своей жизни честно выполнял свой долг.

VIII. Герои гарнизона.

Жизнь и борьба гарнизона Аджим-ушкайских каменоломень безусловно есть подвиг. Подавляющая часть гарнизона погибла. До самой последней минуты каждый из них был верен нашему Красному Знамени. Жить и бороться в таких условиях могли только герои, а поэтому героями были все советские люди, которые несмотря ни на какие трудности, ни на какие испытания, были верны своему долгу и выполняли его до конца, предпочитая смерть от голода и мучений фашистскому плену. Но и среди всего героического гарнизона были такие, о которых следует сказать особо.
Клабухов в своем дневнике особо отмечает красноармейца Харитонова. Он от своих товарищей отличался мастерством и аккуратностью. Кроватей в других местах, кроме госпиталя, не было и поэтому, чтобы не валяться у костров, вместо кровати Харитонов сделал из камня себе ложе. Его место в коридоре отличалось от многих опрятностью и порядком. Когда было особенно трудное положение с водой, Харитонов всяческим образом добывал воду для раненых, находившихся в госпитале. Будучи мастеровым человеком, он чинил автоматы, револьверы и все другое, что требовало починки.
Харитонов был хорошим стрелком и волевым бойцом. В период весенних бомбардировок немецкой авиацией города Керчь он сбил из карабина немецкий самолет Мессершмит, за что командование объявило ему благодарность и предоставило ему 11/2 месячный отпуск. В дни обороны Аджим-ушкая Харитонов снова продемонстрировал свое стрелковое мастерство и выстрелом из карабина сбил немецкий бомбардировщик. Аккуратный и опрятный красноармеец, обладающий высоко развитым чувством долга и товарищества, Харитонов был исполнительным и волевым бойцом.
Живя в катакомбах, наши люди стремились сохранить свою жизнь и боролись за существование. Однако если нужно было для блага товарищей идти на смерть, то они шли смерти навстречу и умирали для блага товарищей. Самопожертвование – наивысшее проявление мужества явилось отличительной чертой Аджим-ушкайского гарнизона. В своем дневнике политрук Сериков рассказывает об одном из таких своих товарищей:
24.5.42 г. …На дворе уже рассвело. Утренний ветерок приветливо встретил нас и слегка промчался над нашими катакомбами. На душе стало приятно. Я и лейтенант Новиков взяли ведро с веревкой и направились в полный рост напрямик к колодцу. Заметил [л. 32] проклятый фриц, начал по нам стрелять. Пули бились близко возле нас, пришлось вернуться назад. Так пытались мы дважды, но успеха нет.
Ах ты, дьявол, сволота проклятый, - сказал Новиков. – Я, наверное, с ним померяюсь. Разрешите, товарищ политрук, расправиться мне с ним. Взял гранату в руки, полез наверх катакомб. Что он надумал, я знал.
Не прошло и 20 минут, слышу взрыв гранаты. Земля вздрогнула. Стрельба наверху прекратилась… Жду возврата с полчаса, нет терпенья, иду на поверхность. На дворе уже день. Ползком выбрался наверх катакомб, еще ползу 30 метров. Эх, вот почему ты, друг, не идешь. Метрах в 15 от меня, раскинув руки и ноги, лежал мертвый Новиков.
Далеко от своего окопа лежал офицер. Возле окопа торчал ручной пулемет. Новиков подполз совсем на близкое расстояние, укрыться не имел возможности, так как место было совсем ровное. По всей вероятности, он решил не пощадить своей жизни и уничтожить офицера. Бросил гранату и сам геройски умер.
Так боролись наши люди. Они хотели жить и дрались за жизнь. Но если бы не было никакого выхода и только мучительная смерть была рядом, то наши люди гордыми шли навстречу смерти и принимали ее. В том же дневнике Сериков рассказывает о героической смерти четырех молодых лейтенантов. Это было в тот день и час, когда немцы впервые применили газы.
…Смерть грозила всем и она была так близка, что ее чувствовал каждый.
Чу! Слышится пение Интернационала. Я поспешил туда. Перед моими глазами стояли 4 молодых лейтенанта. Обнявшись, они в последний раз пропели пролетарский гимн. За товарища Сталина! Выстрел. За Родину!, За нашу любимую партию Ленина-Сталина!, За нашу победу! Еще прозвучало три выстрела. Четыре трупа лежали неподвижно…
В дни Великой Отечественной войны советского народа против фашистских захватчиков, наши люди явили всему миру примеры исключительно мужественной и героической борьбы сынов и дочерей Родины с иноземными поработителями и как одна из славных страниц нашей великой войны войдет в историю борьбы советских людей с фашистскими захватчиками в Аджим-Ушкайских каменоломнях.

Литература:

Абрамов В.В. Керченская катастрофа 1942. М., 2006.
Абрамов В.В. Оборонительная операция войск Крымского фронта в середине мая 1942 года и эвакуация их с Керченского полуострова // Керчь военная. Сборник статей. Керчь, 2004.
Абрамов В.В. Состояние обороны Крымского фронта перед немецко-фашистским наступлением в мае 1942 года // Военно-исторический чтения. Крымфронт-Аджимушкай. Сборник научных статей. Керчь, 2003. Выпуск 1-й.
Демиденко О.И., Перепелкина Н.В. Каменоломни Аджимушкая: начало разработки, становление и организация камнедобывающего промысла, быт и культура камнерезчиков // Военно-исторические чтения. Крымфронт-Аджимушкай. Сборник научных статей. Керчь, 2003. Выпуск 1-й.
Дневник Александра Клабукова // В катакомбах Аджимушкая. Документы, воспоминания, статьи. Симферополь, 1970. Изд. 2-е.
Дневник, найденный в катакомбах // В катакомбах Аджимушкая. Документы, воспоминания, статьи. Симферополь, 1970. Изд. 2-е.
Керчь. 1942 г. Немецкие документы свидетельствуют (подготовка документов к публикации Н.Геец, В.В.Симонов, предисловие и комментарии В.В.Симонова) // Научный сборник Керченского заповедника. Симферополь, 2011. Выпуск III.
Кондратьев В. По поводу дневников, найденных в Аджимушкайских каменоломнях // Военно-исторический журнал, 1965. № 1.
Короткова Г.В. Подпольно-патриотическое и партизанское движение в г. Керчи и на Керченском полуострове в период второй оккупации // Керчь военная. Сборник статей. Керчь, 2004.
Симонов В.В. Исследования на завале Политотдел // Научный сборник Керченского заповедника. Керчь, 2006. Выпуск I.
Симонов В.В. Оборона Аджимушкайских каменоломен подземными гарнизонами в мае-октябре 1942 года // Керчь военная. Сборник статей. Керчь, 2004.
Симонов В.В., Демиденко О.И. Находка документов продовольственного отдела гарнизона Центральных Аджимушкайских каменоломен (предварительное сообщение) // XIII Таврические научные чтения (г. Симферополь, 25 мая 2012 г.): Сборник статей. Часть 2. Симферополь. 2013.
Тилье Клод // [электронный ресурс] http://ru.wikipedia.org/wiki_Тилье/...
Опубликовано: Военно-исторические чтения. О войне, без купюр. Симферополь, 2014. Выпуск 3-й. С. 306-335.
Горбачев Вениамин Яковлевич (1915-1985) – генерал-майор, с июля 1943 г. – командир 383-й стрелковой дивизии, Герой Советского Союза (1945).
Это довольно распространенное заблуждение бытует до настоящего времени.
Эти цифры несколько завышены. Фактически авиационная группировка противника насчитывала до 500 бомбардировщиков и более 200 истребителей [Абрамов, 2003, с. 13].
Н.И. Ваулин излагает события не совсем точно. 7 мая 1942 г. противником был предпринят массированный налет авиации по всей линии Крымского фронта, который продолжался в течение 4-х часов. Немецкое наступление началось 8 мая в 5.00 [Абрамов, 2004, с. 182].
Соотношение сил и средств Крымского фронта к противнику к началу операции составляло: пехота – 2:1, артиллерия – 2:1, минометы 1,5:1, танки – равенство, авиация – 1:2 [Абрамов, 2003, с. 13].
Так в тексте статьи. Более распространенное прочтение фамилии автора Дневника – Сариков. Послевоенные исследования показали, что автором дневника является Трофименко Александр Иванович [Кондратьев, 1965], 1908 г.р., урож. Краснодарского края, младший лейтенант, в связи с чем в большинстве публикаций документ упоминается как Дневник Сарикова-Трофименко. А.И. Трофименко участвовал в обороне Центральных Аджимушкайских каменоломен.
Здесь и далее Н.И. Ваулин цитирует Дневник Сарикова-Трофименко по одной из копий, текст которой дошел до исследователей. Этот текст довольно сильно отличается от опубликованного в сборнике В катакомбах Аджимушкая [Дневник, найденный в катакомбах, 1970, с. 42-66], который, как становится ясным, был подвергнут весьма существенной литературной обработке. В этой связи, представляется странным замечание, предваряющее текст Дневника в указанном сборнике – Публикуется дневник по тексту из следственного дела, хранящегося в архиве Министерства обороны СССР. Справедливости ради, следует отметить, что и Н.И. Ваулин, цитируя Дневник, в отдельных случаях переставляет, пропускает или заменяет слова, меняет пунктуацию и разбивку авторского текста на предложения, не всегда выделяет отточиями пропущенные фразы и предложения.
В районе пос. Аджимушкай находятся не три, а пять систем подземных выработок, изолированных друг от друга: Центральные (Большие) Аджимушкайские, Малые Аджимушкайские (Еврейские, Жидовские), Быковские, Выргопольские (Вергопольские), Дедушевские (Дедушевы) каменоломни [Демиденко, Перепелкина, 2003, с. 120].
На самом деле гарнизона было два – в Центральных и Малых каменоломнях, хотя, не вызывает сомнений, что и в других системах подземных выработок были какие-то очаги сопротивления, существовавшие непродолжительное время [Симонов, 2004, с. 216-217]. Непонятно, на основании чего Н.И. Ваулин говорит о трех гарнизонах.
Далее, описывая картины жизни и борьбы защитников Аджимушкая, Н.И. Ваулин, уверенный, что говорит об одном гарнизоне, попеременно обращается к Дневникам, авторы которых участвовали в обороне разных (Центральных и Малых) каменоломен.
Эти данные в других источниках не встречаются.
Здесь речь идет о Малых каменоломнях, в которых до начала обороны действительно базировалась значительная часть личного состава 1-го фронтового запасного полка.
Голядкин Александр Григорьевич, 1900 г.р., майор, командир 1-го фронтового запасного полка, по некоторым данным, получил ранение (14 или 15 мая 1942 г.) и был отправлен на переправу, остался жив, после войны проживал в г. Фергана.
Елисеев А.Н., старший батальонный комиссар, комиссар 1-го фронтового запасного полка, получил ранение (14 или 15 мая 1942 г.) и был отправлен на переправу.
Поважный Михаил Григорьевич, 1897 г.р., старший лейтенант, командир батальона 1-го фронтового запасного полка, один из руководителей и организаторов обороны Малых каменоломен (командир гарнизона), пленен в числе последних защитников 31 октября 1942 г., остался жив, после войны проживал в Керчи, умер в 1978 г.
Манукалов Алексей Николаевич, 1908 г.р., перед войной работал заведующим военным отделом Феодосийского ГК ВКП(б), старший политрук, один из руководителей и организаторов обороны Малых каменоломен (комиссар гарнизона), умер в каменоломнях осенью 1942 г.
Так в тексте статьи, правильно – Клабуков Александр Иванович, 1901 г.р., урож. г. Вятка, перед войной проживал в Керчи, капитан, активный участник обороны Малых каменоломен, по некоторым данным погиб 20 августа 1942 г. Автор широко известного Дневника, найденного в 1944 г.
В начале 1990-х гг. нам была передана В.М. Соколовым машинописная копия Дневника А. Клабукова, на последней странице которой указано Настоящим подтверждаю, что эта копия полностью соответствует копии, составленной в 1944 году в политотделе Отдельной Приморской армии, сделанной с подлинника дневника старшего лейтенанта Клабукова и заделана подпись Н.И. Ваулина. Ниже – приписка от руки Копия получена в июле 1987 г. от военного историка кандидата исторических наук полковника Абрамова Всеволода Валентиновича [подпись] В.М. Соколов. Как показывает сравнительный анализ текстов, при подготовке статьи Н.И. Ваулин пользовался именно этой копией Дневника. Хотя так же, как и в случае с цитированием Дневника Сарикова-Трофименко, допускал отдельные редакторские правки текста. Следует отметить, что опубликованные отрывки из Дневника Клабукова [Дневник Александра Клабукова, 1970, с. 72-101] сильно отличаются от текста использованной Н.И. Ваулиным копии.
Панов Аркадий Павлович, 1902 г.р., урож. с. Пугин (Гуты), Гадячского р-на, Полтавской обл., майор, командир батальона 83-й отдельной морской стрелковой бригады, участвовал в обороне Центральных каменоломен (командир 1-го (3-го) батальона, начальник штаба 2-го батальона), попал в плен, по некоторым данным, расстрелян в сентябре-октябре 1942 г.
Так в тексте статьи, правильно – Капран Александр Илларионович, 1910 г.р., урож. с. Лиховка (Лыговка) Сахновищенского р-на, Харьковской обл., капитан, командир батальона 83-й отдельной морской стрелковой бригады, участвовал в обороне Центральных каменоломен (зам. командира 1-го (3-го) батальона), попал в плен (по другим данным, умер в подземном госпитале) после 20 июля 1942 г.
Цитата из Дневника Сарикова-Трофименко, запись датирована 1.7.42 г., хотя по тексту понятно, что это 1 июня 1942 г.
Видимо, подобные случаи не были единичными. Так, например, М.Г. Поважный спустя много лет после войны писал: Были ли случаи неповиновения приказу, дезертирства? Как вам сказать… Сами понимать должны. В таком положении, когда люди стрелялись, сходили с ума – всякое бывало… Некоторые дезертировали. Тяжело было, очень тяжело [ГА РК, ф. 849, оп. 3, д. 275, л. 10].
Участник обороны Малых каменоломен, других данных нет.
Участники обороны Малых каменоломен: Горбачев, воентехник 2-го ранга, командир взвода связи 1-го фронтового запасного полка, попал в плен, дальнейшая судьба неизвестна; Зайцев – других данных нет; Катков В.Р., младший лейтенант 823-го стрелкового полка 302-й стрелковой дивизии, в каменоломнях командовал взводом, судьба неизвестна.
Неточная, сильно фрагментированная цитата из Дневника Клабукова. В опубликованном варианте Дневника этот эпизод опущен (см.: [Дневник Александра Клабукова, 1970, с. 86-87]).
Неточная цитата из Дневника Клабукова.
Рабочий поселок Колонка металлургического завода им. Войкова. В 1935 г. получил название пос. им. Войкова. С 1936 г. – центр Войковского (с 1938 г. Сталинского) района г. Керчи, ныне – мкр Войкова.
Так в тексте статьи, правильно – Пшонник Мария Евсеевна, член подпольно-патриотической группы, действовавшей в пос. завода им. Войкова, которую с мая 1943 г. возглавлял участник обороны Аджимушкайских каменоломен А.А. Козлов (Храбров). После освобождения Керчи в связи с рядом обстоятельств органами НКГБ проводилась проверка в отношении членов группы [Короткова, 2004, с. 245-246].
Так называли госпиталь № 1 в Центральных каменоломнях (основу которого составили медицинские работники 170-го полевого подвижного госпиталя), располагавшийся в южной части шахтного поля.
Не совсем точная цитата из Дневника Сарикова-Трофименко.
Не совсем точная цитата из Дневника Сарикова-Трофименко. Фактически, первый абзац цитаты – это отрывок из записей за 25 мая 1942 г., а второй абзац из записей, датированных 24 июня, но, по мнению исследователей, относящихся к 27 мая. Причем, второй части последнего предложения (…потому что я очевидец, сколько на центральной умерло в первый день пуска дыма) в тексте Дневника нет
Старшина Сергеев, военносужащий из 1-го фронтового запасного полка, сдался в плен и сотрудничал с оккупантами, помогая взрывать выработки, примерное расположение которых, судя по некоторым источникам, знал [Абрамов, 2006, с. 166].
Об этом же случае вспоминал и М.Г. Поважный: Капитан, командир батальона, считал, что я ниже по званию и отказался выполнять приказ. Собрал в своем штабе офицеров батальона, а слухачей не выставил. Погибли все под обвалом [ГА РК, ф. 849, оп. 3, д. 275, л. 10].
Цитата из дневника Сарикова-Трофименко, относящаяся к записям за 24 мая 1942 г.
Не совсем точная цитата из Дневника Клабукова. Кроме того, при наборе текста статьи сделана опечатка – цитата относится к записям за 12.7.42.
В тексте рукописи слова За нашего лучшего друга, учителя Сталина! В атаку! и повтор (в конце фразы) За мной! зачеркнуты.
Слова ей богу в тексте рукописи зачеркнуты.
В тексте рукописи слова растерялись смелому натиску наших героев зачеркнуты.
В тексте первоначально было напечатано наши люди, затем зачеркнуто и дописано от руки бойцы.
Слова по поводу действий гарнизона Аджим-Ушкая в тексте рукописи зачеркнуты.
Дневник О. Махининой хранится в Государственном архиве Республики Крым [ГА РК, ф. 156, оп. 1, д. 31].
Приводя выдержки из Дневника О. Махининой, Н.И. Ваулин не точно цитирует текст оригинала (см.: [ГА РК, ф. 156, оп. 1, д. 31, л. 119, 129, 131]).
Карантинная слободка – поселок на берегу Керченской бухты к западу от Колонки.
Слово операции в тексте рукописи зачеркнуто.
Слова в середине октября 1942 в тексте рукописи подчеркнуты волнистой линией.
Ни в каких других источниках этот эпизод не упоминается. Если такая вылазка действительно имела место, то она объясняет активность румынских войск в районе каменоломен в середине октября 1942 г., объяснения чему раньше мы не находили [см.: Симонов, 2004, с. 227; Керчь. 1942 г., 2011, с. 459].
В тексте рукописи этот заголовок вписан от руки в интервал между абзацами и подчеркнут.
Первоначально было напечатано марта, затем зачеркнуто и от руки надписано (сверху) мая.
Не совсем точная, фрагментированная цитата из Дневника Сарикова-Трофименко.
Автор не совсем точно цитирует оригинал (см.: [ГА РК, ф. 156, оп. 1, д. 31, л. 122])
Все описываемые эпизоды (и выше-, и нижеприведенные) относятся к Центральным каменоломням.
Не точная, фрагментированная цитата из Дневника Сарикова-Трофименко.
В настоящий момент известно о двух колодцах, вырытых в каменоломнях [Симонов, 2006, с. 456-458]. Понятно, что оба колодца пришлось рыть в скальном (известняковом) грунте.
Эта цифра не точна. Глубина колодца, который в настоящее время находится на территории экскурсионного маршрута подземного музея, составляет 14,5 м; глубина первого колодца, вырытого в южной части каменоломен и засыпанного взрывом, - 11,2 м.
То, что военнослужащие делились своим пайком с гражданским населением, сомнений не вызывает и действительно отражено в ряде воспоминаний. В то же время нет никаких оснований утверждать, что при расчете норм питания в каменоломнях (исходя из оставшихся минимальных запасов) командование учитывало гражданское население. По крайней мере, в найденных документах продовольственного отдела гарнизона Центральных каменоломен это никак не отражено [Симонов, Демиденко, 2013].
Не совсем точная цитата из Дневника Клабукова.
Сильно измененная фраза из Дневника Клабукова.
Интересно, что в тексте Дневника (в том числе, и опубликованном варианте) эти записи не датированы. Предыдущие записи датированы 16.5.1942 г., затем упоминается об отсутствии в оригинале 10 листов (пропущено, вырвано 10 листов), после чего начинается текст, фрагмент которого цитирует Н.И. Ваулин. Следующая дата в опубликованном варианте Дневника – 18.5.1942 г.
Ответственный секретарь.
В тексте Дневника Клабукова это запись датирована 16.7.42…
Шкода Владимир Павлович, 1906 г.р., урож. с. Ульяновка, Гребенковского р-на, Полтавской обл., лейтенант, помощник начальника штаба 1-го фронтового запасного полка, участвовал в обороне Малых каменоломен (начальник штаба гарнизона), пленен в числе последних защитников 31 октября 1942 г., остался жив.
В тексте Дневника запись относится к 29.7.42.
Так в тексте статьи, правильно – Мой дядя Бенжамен, роман французского журналиста и писателя Клода Тилье, написанный в 1843 г. В переводеБ. Лившицас предисловиемП. Коганаиздан в1930 г. в Москве Акционерным издательским обществом Огонек в Библиотеке романов, как приложение к журналу Огонек № 22 за ноябрь [Тилье Клод… ].
Не совсем точная цитата из Дневника Клабукова.
При наборе теста статьи допущена опечатка, в тексте Дневника – Гавросов; правильно – Гаврусев Василий Кузьмич, 1911 г.р., младший лейтенант, командир роты 1-го фронтового запасного полка, участвовал в обороне Малых каменоломен, как сказано в Дневнике Клабукова, сдался в плен в конце июля 1942 г., дальнейшая судьба неизвестна.
Так в тексте статьи, правильно - Труборов Василий Федорович, 1901 г.р., урож. с. Лесков, Орловской обл., старший политрук, военком полковой школы 1-го фронтового запасного полка, участвовал в обороне Малых каменоломен, умер в каменоломнях от истощения в конце сентября или начале октября 1942 г.
При наборе теста статьи допущена опечатка, правильно – 13.6.42 г.
Харитонов Т., красноармеец, оружейный мастер 1-го фронтового запасного полка, участвовал в обороне Малых каменоломен, попал в плен, дальнейшая судьба неизвестна.
Новиков Федор Ефремович, 1912 г.р., урож. с. Астыревское, Горьковского р-на, Омской обл., лейтенант, участвовал в обороне Центральных каменоломен, погиб 24 мая 1942 г.
Не совсем точная (сильно фрагментированная) цитата из Дневника Сарикова-Трофименко.
При публикации Дневника часть текста (За товарища Сталина! Выстрел. За Родину!, За нашу любимую партию Ленина-Сталина!, За нашу победу! Еще прозвучало три выстрела. Четыре трупа лежали неподвижно…) опущена (см.: [Дневник, найденный в катакомбах, 1970, с. 57]).










HYPER13PAGE HYPER15


23