Сетевая библиотекаСетевая библиотека

На струе

$ 149.00
На струе
Тип:Книга
Цена:149.00 руб.
Издательство:Кислород
Просмотры:  41
Скачать ознакомительный фрагмент
На струе Дмитрий ФакOFFский Секс, наркотики, насилие, футбольные хулиганы и мир без иллюзий. Целое поколение людей, ставших чужими для прошлого, не нашедших себя в настоящем и лишенных будущего. Эта книга для тех, кто хочет правды, которая подчас бывает более грязной, чем мы того желаем. Вам нужна правда? Тогда читайте книгу… Дмитрий ФакOFFский На струе Роман На Диббле двубортный шерстяной костюм в почти незаметную полоску от Canali Milano, хлопчатобумажная рубашка от Bill Blass и тканый галстук в миниатюрную шотландскую клетку от Bill Blass Signature.     (Брет Истон Эллис «Американский психопат») «Я тебя люблю»; в десяти случаях из десяти парень имеет в виду: «Я люблю это дело».     (Чак Паланик «Удушье») – Подстава, блядь! – ору я, – подонки джорди и их сраная мусорня! Подставили нас, бляди! – Никому не бежать! Пизданем бомжеееей! – кидается вперед Бал, мы все – за ним.     (Ирвин Уэлш «Экстази») Мы идем; люди хотят знать, кто мы такие, так давайте скажем им.     (Эдди и Дуг Бримсоны «Мы идем») – Русские девушки любят оральный секс. – Правда? – О! Оральный секс – это национальное лакомство русских девушек!     (Илья Стогоff «Мачо не плачут») – А молиться вы умеете? – О, как же, умеем!     (Федор Достоевский «Преступление и наказание») Падение звезды Факера Факер – Вперед, сынок, мяч в игре, – тренер у кромки поля остервенело машет руками. – Аут, был аут! – орет сзади мудила Пух из «Смены». Вот оно! Вот он – адреналин! Я хавбек этой хреновой школьной команды. Команда действительно хреновая: дистрофик вратарь, толстозадая оборона, тупые партнеры по полузащите и деревянные форварды. Все держицца на мне. Только на мне! Я – капитан этого сборища слабаков. Я – лидер этого безнадежного аутсайдера с громким именем «Акулы». Директриса-дура хотела назвать нашу команду «Белый аист», но мы уперлись, зажевали ей, что с таким названием есть бухло, и теперь мы «Акулы». Это действительно круто! Круговой турнир, парни, среди школ нашего района. Игры в один круг. Девять команд, восемь матчей. Пять уже позади. Четыре поражения и одна ничья. Забито десять (три из них на моем счету), пропущено восемнадцать мячей. Четыре лучшие команды выходят дальше в полуфинал, парни, а это уже престиж. Сейчас мы девятые, да, мы последние, но впереди еще четыре игры, и мы, наша мудацкая команда, будем бороцца до конца! Мы вцепимся зубами за эту чертову четвертую строчку и таки вырвем ее! Мы играем со «Сменой». Они пятые и опережают нас на три очка. Ставки высоки, парни. Как пишут в спортивной прессе, это борьба за шесть очков нах. Играем на нашем школьном поле. Поддержка просто-таки потрясная: девочки из школьного фан-балета и два десятка голосистых уродов по периметру поляны. Ну почему у нас такая хреновая команда? Мы что, мудаки, слабаки и аутсайдеры? Может быть и так, но я завожу этих уродов на борьбу. Я так им и сказал перед матчем: – Чуваки, если мы сегодня не выиграем, значит, мы будем ипаными ослами! Вам понятно?! Порвем их, этих пидоров из «Смены». Я готов поспорить, что в глазах этих слабаков загорелся огонь. – А теперь пойдем и покажем все, на что мы способны! – я бью себя кулаком по лбу, и ребята дружно орут, что, типа, да, мы вздрючим этих уродов! Перед самым началом матча ко мне подходит тренер, он же наш учитель физкультуры и говорит: – Факер, сынок, ты знаешь, как важен для нас этот матч, это наш последний шанс! Мы должны сражаться за нашу честь. – Мы трахнем их, – я смотрю тренеру в глаза, и у меня, реально, в них горит огонь. Я взведен до предела. – Я верю в тебя, сынок, ты сможешь, – говорит Михалыч, – не подведи. Матч начался с наших смелых атак. Мало что получается. Противник несколько раз чуть не поймал нас на контратаке. – Спокойнее, спокойнее, – ору я, – не рвитесь все вперед, спокойнее! Да где там! На десятой минуте матча оборона не успевает вернуцца назад после подачи углового, и у противника получается стремительная атака три в два. Я в центре поля делаю отчаянный подкат, но подкаты никогда не были моим коньком, и соперник спокойно уходит от него. – Назад! – ору я нашей защите. Бесполезно. Наши увальни бэки нех не могут, и в наши ворота влетает первый мяч. – Какого хера? – хватаю я нашего защитника Кольку за ворот его умбровской футболки, – какого хера вы творите? – Факер, ты сам в центре ошибся, – оправдывается мудак. – Я щас тебе рыло разобью, сука, я тебе не опорный, я плеймейкер и не виноват, что наши уроды, мать их, нападающие, не могут использовать мои передачи, – завожусь я. Подбегает судья и просит нас успокоиться. Кольку подзывает Михалыч и говорит, чтобы оборона играла более собрано. Игра возобновляецца. Я психую, беру мяч и тащу его метров тридцать по правому флангу. Максимальному ускорению способствует обтекаемая форма моей башни, гы-гы. Я стригусь под ноль-три, не люблю волосанов. Приблизившись к чужой штрафной, я в итоге получаю от какого-то мудака по ногам. – Ты что, ишак? – подрываюсь я и стартую на урода. Судья успокаивает нас и назначает штрафной. К мячу подходит Робо, типа, хочет бить стандарт. До ворот метров двадцать пять, может, чуть меньше. Я беру мяч в руки. – Дай-ка мне, сынок, – говорю я и устанавливаю мяч. Робо кривит рожу на «сынка», но мне пох. Удар, мяч пролетает над стенкой и попадает в перекладину. – Ипать! – выдыхаю я вместе с немногочисленными болельщиками. Еще минут через десять Санька (самый толстый и неповоротливый защитник из всех, которых я видел, чертов боров, но у нас нет другого, у нас нет другого, чтобы его заменить) нарушает правила в собственной штрафной. Он полностью убит, и я решаю поддержать его, потому что реально нарушить правила – это было лучшее, что он мог сделать в данной ситуации. – Не парься, – говорю я ему. Пенальти. Удар и 0:2. До перерыва остаецца еще минут двадцать. Мы ломимся вперед, и нам удается отквитать один гол: я подал угловой с левого фланга, и кто-то из наших подставил под мяч свою тыкву. Овации и все такое. – Назад, – ору я, – в оборону!!! До конца тайма мы играем тупо на отбой. Нам надо продержаться, и на отдых мы уходим, проигрывая один мяч. В перерыве мы все собрались вокруг Михалыча, и он нам рассказывает, как, типа, играть. Я тоже не молчу. – Ну хули вы все вперед лезете? Это не наше, понимаете? Вешайте все мячи вперед, а там уже как получицца, – говорю я. – Но… – кто-то, типа, не согласен. – Факер прав, – говорит тренер, – играйте проще, меньше передач низом, меньше пасов поперек поля, всегда вперед и через верх. Как в чертовой Англии! Мы выходим на второй тайм, и тут же нам удаецца сравнять счет! Кто-то из наших форвардов проламываецца по левому флангу и аккуратно так вырезает мне под ударную правую ногу, но я, непонятно каким образом, умудряюсь, нанося удар по пустым воротам, с восьми метров попасть в штангу. К счастью, на добивание успевает один из наших полузащитников и вколачивает мяч с трех метров в пустые ворота. – Вот вам, суки, вот вам! – ору я и показываю капитану врагов средний палец. Сосать! Со-о-сать, нах! На меня ломяцца несколько мудаков из их команды, и начинаецца небольшая давка. Судья быстро успокаивает нас. Мне предъявляют желтую карточку. Ну и хер с ней! До конца матча остается минут сорок, и вот тут начинается настоящая рубка! Уроды из «Смены» играют не намного техничнее нас: грубые подкаты, мелкие стычки, удары в молоко. Англия, бля, реальная Англия, чуваки! Ломается один из наших и двое их мудаков. Ничего серьезного, больница подождет, но им еще долго придется похромать. И тут мы выходим вперед! Гол выходит каким-то странным. Так со мной часто бывает. Короче, штрафной метров в тридцати, ну может чуть поменьше от ворот, у которых полно народу. Я мягко навешиваю, мяч летит по какой-то замысловатой траектории, типа параболы или еще какой фигни, какую в школе проходим и, не коснувшись никого, аккуратненько так… влетает в девятку. Я поднимаю руки вверх, типа, я – неиповая звезда, и пока мяч вытаскивают из сетки и волокут в центр поля, успеваю прыгнуть в фан-балет из наших девчонок, чтобы быть похороненным под их шикарными телами, гы-гы-гы. Остается играть минут пятнадцать, и счет 3:2 в нашу пользу. Но уже через пять минут мудаки из «Смены» забивают после розыгрыша углового. 3:3. Нормальный счет для этих уродов. Для нас же это катастрофа. И вот идет 85-я минута матча. Мудаки прорываются по своему левому флангу. Следует длинная передача на форварда, и я, в диком шпагате, перехватываю мяч на самой боковой линии! – Мяч ушел! – орет кто-то из врагов. Я бросаю взгляд на судью, тот молчит, и я вскакиваю и начинаю набирать скорость. Лечу к их воротам, смещаясь к центру поля. Передо мной четверо их защитников, которые кроют наших форвардов. Без вариантов. – Отдай, Факер, отдай! – кричат мне. Щас! Чтобы все запороли?! До ворот метров сорок. – Сзади, Факер, сзади! – орет кто-то. У меня небольшая скорость и слабая дыхалка. Я уже шесть месяцев как балуюсь травой. Немного набрал в весе, да и устал уже. И… я решаюсь. Сорок метров до ворот, ну, может чуть поменьше. Я бью со всей силы, на которую только способен. Это был удар за нашу честь, это был удар за всех этих слабаков, это был удар за меня, несчастного, который вынужден играть с ними в одной команде. Мяч, как в замедленной съемке, летит в сторону ворот. Я на секунду замечаю, что вратарь вышел метра на три… всего три метра. Мяч влетает в девятку. У меня нет сил, и я падаю на землю. – Факер! Факер! – орут наши и прыгают на меня, устраивая кучу-малу. Противник повержен. Уничтожен. Все. За пять минут они не смогли даже зацепиться за мяч. Победа, и мы шестые! Вот она, слава, вот он, триумф! * * * Через три дня мы играем с «Босфором». Они на тот момент были четвертыми. Расклад был такой, чуваки: мы играем хотя бы вничью, и у нас остаются шансы; мы проигрываем – и все, кранты. Вся проблема в том, что я никогда не умел контролировать эмоции. Я всегда зарывался, парни. И после лихой победы над «Сменой» я на радостях вечером напился с Алексом и Бэксом. Это мои лучшие друзья. Мы вместе росли в одном дворе, только они учатся в соседней школе. Вместе трахали первую шлюху, купленную, разумеется, на общие бабки. Вместе мудохаем дурную от безделья и дешевого пойла гопоту. Вместе курим травку, которой приторговывает Бэкс в нашем школьном туалете. Вместе, в конце концов, влились в ряды baby-crew и сражаемся бок о бок с такими же молодыми парнями, кулаками пробивая себе дорогу в элиту движения. А вечером попойкой дело не закончилось, мы закинулись экстази, ясные щщи, после чего меня долго колбасило и тянуло помочить свой член в какой-нибудь норке… Вы понимаете, чем все это закончилось. Пиво, девки, рок-н-ролл плюс еще немного наркоты. Помню только, как обещал Алексу вколотить их школе с середины поля, а как дошел до дома – помню не очень. Мать спала – ей с утра на работу, что и как у меня – следить некогда. И заипца! Короче, в школу на следующий день я кое-как пригреб к третьему уроку, к обеду уже свалил, а тренировку пропустил, само собой. Явился в команду лишь за день до игры. – Иди сюда, мудак, – сказал тренер, отходя в сторону от поля, где тренировались ребята. – Слушай, Михалыч, я болел… – начал я. А меня всего аж колбасит. – Закрой рот, – зло говорит тренер, и я тупо смотрю на него. – Думаешь, я не вижу, что с тобой происходит, Факер? – продолжает он. – Я не понимаю, – отвечаю я, и… получаю удар под дых. О-о… мне больно. На глаза даже слезы наворачиваются, и я начинаю глубоко дышать. – Ты набрал вес, Факер, ты бухаешь, гадость всякую куришь, пропускаешь тренировки, тебе наплевать на команду, – вываливает на меня тренер. Бля…, он меня ударил, он ударил меня! Лидера этой жалкой кучки неудачников! – Да пошел ты в жопу, Михалыч, – отдышавшись, говорю я, забираю свою спортивную сумку и покидаю тренировку. День матча. Оглашается стартовый состав. Меня в нем нет. Капитанскую повязку получает Робо. А вот это уже не смешно. – Михалыч, ты чего? Ты же знаешь, я же лучший, я лучший! – начинаю я. – Факер, не зли меня и сядь на скамейку запасных, – отвечает тренер, – ты не в форме. – Но это же решающая игра! – я чуть не плачу и вижу ухмыляющиеся щщи Робо. Ну, этот еще отгребет свое! – Факер, не зли меня, – повторяет тренер, поворачиваецца ко мне спиной и идет в сторону скамейки запасных. Я угрюмо плетусь за ним следом и сажусь сбоку. Первый тайм мы проводим вяло. Игра абсолютно не клеится, и минуте на сороковой мы получаем роскошную плюху со штрафного. – Михалыч, дай мне шанс, – требую я в перерыве. – Я тут тренер, Факер! – зло отвечает тот. Ребята слушают его наставления, тупо понурив головы. Начинается второй тайм. Игра вязкая и какая-то вся ипанутая. 70-я минута, все еще летим 0:1. – Факер, готовься… – говорит Михалыч. Справедливость, типа, торжествует. Ну, сейчас я вам всем, суки, покажу. Выхожу на поле, подхватываю мяч, и тут же получаю сочный удар по ногам. – Ах, ты, сучара, – подрываюсь я и с ноги некисло бью урода, который нарушил против меня правила. Ко мне подлетает судья, показывает желтую карточку и говорит: – Ты, еще одна такая выходка, и я тебя удалю! Игра продолжается. На 80-й минуте наш выход два в два. – Факер, отдай мяч! – слышу я крики. Мой партнер действительно свободен, но я беру игру на себя и запарываю момент. – Урод, – бросает мне кто-то из наших. Я едва сдерживаюсь, чтобы не устроить мордобой прямо на поле. И все же мы сравниваем счет. В следующей же атаке. Я бросаю в прорыв пару наших форвардов, они на удивление эффектно играют в стеночку и закатывают мяч в пустые ворота. Ничья! Нас она устраивает. Игра заканчивалась, шла уже 90-я минута матча, и тут произошло что-то непонятное. Подача углового возле наших ворот, мяч отскакивает ко мне, я пытаюсь его выбить куда подальше, но… не знаю, как так вышло, нога вывернулась непонятным образом, и я… отправил мяч в собственные ворота. Мы даже не успели начать с центра поля. Финальный свисток. 1:2. Все кончено. Под свист болельщиков и хмурые взгляды тренера и всей команды я покидаю поле, подхватываю спортивную сумку и ухожу. Как оказалось, навсегда. Три следующих вечера я провожу с Бэксом, куря траву и заливаясь пивом. Когда я прихожу на следующую, уже ничего не решающую игру, Михалыч сообщает мне, что команда больше не нуждается в моих услугах. – Ты отчислен, сынок, мяч «вне игры», – говорит он с сожалением, – ты сам во всем виноват, Факер, ты сам все проиграл. Мои причиндалы Кэп Меня Кэпом звать, ребятки. И хотя я вообще-то Сергей, но все меня называют Кэпом, так что и вы меня так называйте. Я сейчас лежу в своей ванне. Так хорошо расслабиться после удачного трудового дня. Нет, я не стоял у станка на заводе, не дай боже, и даже не просиживал зад в каком-либо офисе, но я трудился, и результат приятно утяжелил мои карманы зеленью. Ведь мамы и папы учили нас работать, и все такое. Труд – он всему голова, угу, конечно, разумеется, стопроцентно. Из обезьяны – в человеки, слышали, поди? Но я, наверное, плохой мальчик и работаю только для того, чтобы у меня были деньги. Если лавэ, вдруг каким-то чудом, польются мне на голову, просто так, от нех делать, то я забью болт и на работу, и на долг перед обществом и родиной. Да и ни хера я никому не должен! Сегодня сделал через ментов четыре комплекта документов на тачки, пригнанные из Польши. И две штуки зелени в моих карманах, уха-ха. Тачки прут косяками, деньги есть и будут, что очень радует. И теперь я лежу в теплой водичке и плещусь в ней, словно какой-то тюлень. Я абсолютно голый и держу в руках свои причиндалы. Ну, типа, член и яйца. Чтобы не улетели, уха-ха! Мой член – нормальный. Конечно, не такой, как у пидоров из порнофильмов, но моя чикса Лиля им вполне довольна. Антропологические данные вас интересуют, да? Да пожалуйста! Длина – 17 сантиметров, а толщина… а черт его знает, я ее не измерял. Нормальная такая толщина, мне и моей малышке хватает. Яйца у меня тоже что надо. Моя крошка ими довольна. Говорит, в шутку, типа, что они у меня, как у быка. Еле ей в ротик помещаются. Она у меня птичка маленькая и нежная. И вообще, я не мудак какой-то и свою девочку очень даже, типа, люблю. Я свои яйца подбриваю раз в неделю. Забочусь о своей крошке. Нах ей волосы во рту? Пускай и мои. Все равно нужно думать об эстетике. Ну, говорить о том, что я себе и в другом месте подбриваю, думаю, излишне. Да, я такой! Такой вот классный парень. Водичка в ванне уже остывает, и я пускаю еще немного кипяточку. Вот так. Единственная проблема заключается в том, что у моей крошки месячные, и она не может мне давать. Да и вообще, девочка явно находится в нервозном состоянии. Она отказывается даже просто отсосать у меня. Во время месячных малышке явно сносит крышу. Сначала я психовал и даже пытался пару раз засунуть ей насильно, но у нее начинались истерики: сопли, крики, мат и все в том же духе. Ну да ладно, я к этому уже как-то привыкаю. У каждого имеются свои фишки. Ну, не хочет она сосать во время месячных, так что же я могу сделать? Мы с ней уже три месяца. Круто, ребята, правда? Я сказал, что я привык? Да, конечно. Привык… но к неврозам, а не к сексуальному воздержанию! Вот это реально трабл, так трабл! Я продолжаю рассматривать свой член, и мне в голову приходит мысль отлить. Прямо вот так, лежа в ванне. То есть прямо в воду, я это имею в виду. Вы думаете, что я псих и какой-то извращенец? Да ничего подобного! А вы что, так не делаете? Да ладно! Может, вы из речки, когда купаетесь, выскакиваете, чтобы под кустом отлить? Уха-ха! А я просто вспомнил, что от этого тащится Мадонна. Я что-то такое читал в каком-то модном журнальчике для кексов, типа Maxim. И хоть она чикса уже в годах, но я от нее просто тащусь и реально бы эту цыпочку отфачил. То ли от моего сексуального голода, в котором виновата Лиля, то ли от того, что в голове всплыл образ Мадонны, в моем сознании вспыхнули сцены дикого траха, причем Лиля принимает в нем самое непосредственное участие… эх, цыпочки вдвоем смотрятся просто супер! Я, кстати, намекал пару раз малышке, что неплохо бы попробовать групповой секс, побольше девочек и поменьше мальчиков нах. Ну, не меньше одного, естественно, уха-ха. Но Лиля жестко обламывала, начиная свои истерики. Дескать, она любит меня и не собирается ни с кем делить. Я, получается, должен рассуждать так же… Ну-ну! Короче, у меня начинает вставать. Причем очень быстро. Несколько секунд, и вот уже мой член возвышается над водой, словно морской риф. Я начинаю ссать, и струя с трудом вырывается из напряженного члена, обливая покрывающий стены кафель. Уха-ха! Отлил, гы, а сцена нашего секса втроем стоит в голове, и я начинаю реально так ласкать свои причиндалы. Правой рукой я нежно (я хорошо научился этому в юности, парни! Учился на себе, а не на пидоре каком-то, я же не гомик, нах!) вожу по члену, второй рукой лаская яйца. Так продолжается недолго, и мой болт делает несколько залпов. Это уже мой третий случай онанизма за время Лилиных месячных. Еще немного и помогать перестанет, и тогда сперма полезет у меня прямо из ушей! Во будет картина! Я продолжаю лежать в ванне. Вода перемешалась с моей мочой и спермой. Бр-р… Еще несколько мгновений назад это могло показаться мне прикольным, но сейчас я разрядился и мне уже ничто не мешает думать трезво. Короче, сейчас мне противно смотреть на то, как в воде плавает, ну, понятно что. Я выдергиваю пробку и тупо втыкаю, как вода проваливается в дырку слива. Появляется какой-то запах. Нет, это не я…, этот запах идет из сливного отверстия. Какого черта? Это что, проблемы с канализацией и скоро наступит момент, когда я буду лежать в ванне, а в это время оттуда на меня польется дерьмо? Ну, ничего себе! Я встаю и начинаю поливать себя душем, смывая все с себя, чувствуя при этом облегчение… настоящее облегчение. И тут со мной приключается очень даже паскудная неприятность. Я вылезаю из ванны, ступня скользит по ее мокрому краю, и я так больно падаю на пол! Е-еп! Мало того, что я неипово ударяюсь головой, так еще и ощущаю дикую боль в ноге. Пытаюсь подняться, но ничего не выходит. Должно быть, чертов вывих. И я, как последний пидор, лежу на полу, схватившись одной рукой за голову, а другой за ногу. – Лиля! Лиля, бля! – ору я. – Какого тебе? – слышу ответ маленькой сучки, которая смотрит какую-то очередную херь по телевизору. – Иди сюда! – я уже начинаю выходить из себя. – Отвяжись, Кэп! – слышу в ответ, но она все же идет ко мне. Тук-тук, стучит моя кобылка пяточками по полу. Дверь распахивается, и в проеме появляется Лиля. На моей чиксе домашний халат от Ralph Lauren, и, лежа на полу, я отлично вижу, что трусов на ней нет. Это что значит? У нее закончились месячные? Это что такое? Да она тут же была обязана встать передо мной раком, как только они закончились! Ну, да это дело поправимое. – Ты чего это на полу лежишь, Кэп? – спрашивает она удивленно, но в то же время в ее голосе слышна ирония. – Упал, не видишь? – бормочу злобно. Реакция Лили мне не нравится. Она начинает истерически смеяться и даже для пущей убедительности хватается за дверной косяк, типа, чтобы не упасть. Еще за живот схватись! Изобрази, сучка, колики! – Не вижу ничего смешного, – говорю я и делаю еще одну попытку подняться. – Он упал, ха-ха-ха, видел бы ты сейчас себя со стороны, – ржет она, – я сейчас сбегаю за «полароидом». – Стоять, – я еще раз пытаюсь подняться. Безрезультатно. – Стою, – зубоскалит Лиля. Короче, с ее помощью мне все же удается встать, накинуть халат, и сейчас мы сидим на кухне. Нога жутко болит, и я могу передвигаться, только хватаясь за какие-то предметы: стол, стенку, Лилю. Моя чикса делает нам растворимый кофе. – У тебя закончились месячные, – говорю я, но, наверное, это прозвучало как вопрос. – Да… это… да…, а ты откуда знаешь, ты что, роешься в использованных тампонах? – Нет, малышка, интуиция. И хотя я только что славно подрочил, мой член снова начинает рваться вперед. С ее помощью я перебираюсь в единственную в нашей квартире комнату и падаю вместе с Лилей на диван. Я начинаю мять ей арбузы. Девочке это нравится. Малышка изголодалась по члену, правда? Лиля спрашивает, не хочу ли я сначала дунуть. Дунуть-то я хочу, но сейчас мне будет трахаться в кайф и без кайфа. Я скидываю халат на пол, переворачиваю Лилю на спину и взбираюсь на нее. О да! Девочка уже готова! Долгое воздержание не прошло бесследно! С размаха я вхожу в нее и начинаю фачить. Фачу от души. Фачу смачно. Нога болит, но мы – крутые парни, мы все перетерпим. Моя малышка стонет подо мной и кричит всякую банальную хрень, как, типа, «о да, давай», «трахай меня», «да-да-да!». Добротное немецкое порно, да и только! Когда я чувствую, что оргазм близок, я выдергиваю член и кончаю своей девочке на животик. Нравится мне так! Рядом бегает мой тигровый бультерьер и пытается лизнуть меня в пятку. – Нах, дружок, нах, – бормочу я. Лиля испытала один оргазм и, чувствую, уже на подходе ко второму, но мне доводить ее до финала в лом. Я скатываюсь на пол, прямо на наш ужасно дорогой ковер. Беру с журнального столика косяк, прикуриваю и начинаю пыхтеть, любуясь зрелищем: моя малышка доводит себя до кондиции, усердно работая пальчиками. Сначала два. Потом три. Осилишь все пять, любимая? Давай, малышка, давай! Don`t stop, типа, don`t stop! Уха-ха. Мы в игре! Да! Реально! Вечеринка Факер Как же мне хреново! Я засунул голову в толчок и выхаркнул из себя последнюю порцию блевотины, после чего, дрожа, сел на холодный кафельный пол и уперся спиной в стену. Перед глазами все плыло, но надо признацца, с каждой секундой меня понемногу отпускало. Говорил же себе сто раз – не смешивай. Водка, пиво, экстази, кокс, да еще и дешевые сигареты с повышенным содержанием смолы и прочего дерьма, которые были у этого мудака Стомпа, вечно курящего всякую гадость, независимо оттого, есть у него бабки или нет. Нет, такая нагрузка – это слишком даже для меня. По лбу медленно скатилась капля холодного пота, дальше по носу и на верхнюю губу. Кончиком языка я слизал ее… соленую… Да, сегодня я перебрал… А все начиналось также, как и всегда. Обычный зависон на квартире, с выпивкой, наркотиками и девочками. Все очень перспективно: наберешься, да еще и потрахаешься. Признаюсь, в последнее время наркотики и бабы вставляют меня намного больше, чем футбол… Акции… я стал отходить от них. Старею, парни, да? Не думаю… Просто, видно, жизнь такая, никогда не знаешь, чего от нее ждать… За тебя строят планы, а ты тупо их исполняешь. Кто-то предпочитает в субботу размяться на паре-тройке уродов из соседнего города, я же в последнее время ловлю кайф иначе. * * * Алина организовала вечеринку, и я был в списке, типа, приглашенных. – Факер, малыш, ты же придешь, правда? – услышал я ее голос по телефону. – Конечно, радость моя, – ответил я. – Я так хочу, – томно прошептала Алина. Готов поспорить, произнося эти слова, она потрогала себя внизу живота. Конечно, какая чикса не хочет хорошего парня, гы-гы? Природа всегда берет свое, и весь ненужный пафос, вся эта скромность рассеиваются, «как сон, как утренний туман». Гы. Я шел на эту пати с целью напиться, обдолбацца, повеселицца и трахнуть Алинку, ну, или еще какую чиксу. Дырка, она ведь у всех почти одинаковая, а под кайфом различия, если они и есть, окончательно нивелируюцца. Обычные желания и вполне понятные цели, разве не так? – Приходи к семи, – сказала Алина. Нет проблем, малышка. Я надел голубые Levis, втиснуть задницу в джинсы удалось с трудом – что-то поправляюсь – ботинки Lloyd и, конечно же, мою гордость – купленный два дня назад за пятьсот баксов свитер Burberry. В последнее время я трачу слишком много денег. Но я и зарабатываю хорошо. На таможне с деньгами плохо быть не может. Спасибо мамочке родной, ее молитвами. Гы-гы. Она сейчас живет со вторым мужем, типа, отчим мой. Чувак сидит в приличном кабинете, ну и пристроил пасынка на теплое местечко. Кручусь на таможенном терминале, типа серым брокером. Да по мне хоть черным, хоть в крапинку, лишь бы лавэ срубалось. А тут срубают все, ну, кроме государства, конечно, у которого все и отрубают. Гы-гы. Клиентам кайф – им таможенные платежи платить нах. Они часть бабла отслюнят, и всем хватает. На границе свое имеют – снабжают машины заниженными инвойсами, которые я им факсом шлю, менты свое везде возьмут – и на дороге, и здесь. А уж на терминале имеют все – и на складе, и в кабинетах, ну и я, само собой. Гы. Пахать приходится иногда не по-детски, да я и не против. Лишь бы лавочку не прикрыли. Дайте, суки, людям заработать, так нет, хотят в один рот жрать. Нынче и так, не то, что давеча. Гы. Мужики рассказывают – раньше вообще сказка была. На терминале валом и бухла, и наркотиков, и бабья – все без отрыва от производства. Много что могу рассказать, да вам зачем это, все равно сюда не устроитесь. А тут и ребята неплохие работают. Эдд, например, тоже прикольный чувак, и поговорить есть о чем, и курнуть в перекур, гы, да и вообще, парень поможет всегда, если надо. Но сколько ни зарабатывай, все одно мало. Потребности растут, не спрашивая разрешения у доходов. А хочется все и сразу. Ну как и всем! Много мало не бывает. Гы. Бывает наоборот. Заколотил косяк – курну по дороге – и, наглухо застегнув привезенную одним стосом из Европы куртку Stone Island, отправился на вечеринку. Приключения, точнее, траблы, начались сразу же: непонятно с какого перепуга, на парадную дверь в доме Алины установили кодовый замок. – Мать твою, – процедил я сквозь зубы и полез в карман за мобилой. Нетрудно догадацца, что мой Sony Ericsson T-610 был успешно забыт дома. – Су-ука, – бурчал я, нажимая разные комбинации на кодовом замке. Почему эта дура не сообщила мне код?! Холодно. С неба начинает падать мелкий снег. Поднимается ветер. Почему снег такой острый, словно иглы? Как будто куча иголок впивается мне в лицо. Хорошо хоть курнул, расслабился, а то вынес бы этот замок к ебеням! Наконец, мои усилия вознаграждены, паскудная дверь открываецца, и я проникаю в подъезд. – Ой, Факер, – бросилась мне на шею Алина, едва успев отворить дверь квартиры. – Кодовый замок, у тебя установили кодовый замок, – зло зашипел я. – Ой, милый, прости, я забыла тебя предупредить, – невинно захлопала глазами сучка и добавила, – я так скучала. – Я тоже, – улыбнулся я и показал на свою ширинку, типа, как насчет того, чтобы поскорее заняться делом? – Все будет, малыш, все будет, – сладко улыбается чикса, – проходи пока что, уже почти все в сборе. – А разве это будет не романтический ужин для двоих с шампанским и при свечах? – я сделал вид, что удивлен. – Нет, дорогой, это будет веселее, – улыбнулась Алина. – Мне бы закинуться, – задумчиво сказал я. – Все уже есть, – она скрылась на кухне. Значит, присутствуют Бэкс и Стомп. Или кто-то один из них. Бэкс – нормальный чувак, настоящий lad, и этим все сказано. Он шарит во всех делах, в которых должен разбирацца нормальный стос. Мы знакомы с детства, гоняли вместе в футбол, потом по девкам бегали и все такое. Были с ним в одном мобе, позже парень плотно связался с наркотой – толкал разные кружочки да квадратики, сам, естественно, употреблял, но в меру, в меру – и футбольные дела со временем отошли для него на второй план, это естественное явление, типа, стареем, новые интересы, жизненные идеалы и прочая муть. Стомп же – жалкий мудак, которого непонятно какого черта мы впускаем в нашу компанию. Обычный чуп, что тут еще сказать? Объект для насмешек, субъект, который иногда может подогнать что-то пожевать или затянуцца, хотя я предпочитаю не связываться с ним. Чувство брезгливости? Вполне может быть. Из гостиной раздавалась музыка, похоже на «U-2», не самый плохой вариант. Хотя стареющие ирландцы – явно не самая модная группа в наши годы. Музыка для ностальгирующих по прошлому веку. Хули по нему скучать? Что он нам оставил, кроме СПИДа, атомной бомбы и необходимости работать и работать? Я вошел в комнату. На диване сидел этот торчок Стомп, уже готовый. Хотя мне трудно вспомнить, когда я его видел не обдолбанным. Рядом устроились чиксы: Юля (вполне перспективно) и Ира. Ира – моя давняя подруга. Нет, вы не подумайте ничего такого, просто друг. Даже не просто друг, а лучший друг. Среди девушек, конечно. Вы верите в дружбу между мужчиной и женщиной? Ну, вот вам яркий пример. Мы знаем друг друга уже бог знает сколько лет, еще со школы. Думал ли я о том, чтобы ее трахнуть? Конечно, но дружба с этой девушкой для меня куда дороже траха. Вообще странно, что Ира бывает в нашей компании. Она совсем другая, понимаете? Несмотря на то, что ей всего девятнадцать – она более взрослая девушка, ну в плане мозгов, понимаете, чем та же Алина, которая старше ее на несколько лет. Учится, своим однокурсникам курсовые пишет. Умница, а не девочка, только чересчур серьезная, иногда до жути. Ира в нашей компании из-за меня, хотя ей многое непонятно, может, и неприятно, но вот тусуется… с такими мудаками… С Алиной ее познакомил я, и они общаются, а что их связывает, не знаю и не спрашиваю. Разве поймешь этих баб. Ирка почти не пьет и никогда не пробовала наркотики. В отличие от Бэкса, который пробовал все, а сейчас сидит в кожаном кресле и крутит в руках несколько музыкальных дисков. – Здоров! – весело говорю я. – О, Факер, привет, дружище, – поднимается с кресла Бэкс и жмет мне руку. Надо отдать чуваку должное. В обществе такой девушки, как Ира, он пытается вести себя не как законченный мудак. – Привет, Юль, – приветствую я Юлю. Целую в щеку Иру: – Привет, подруга. – Привет, Дим, – Ира демонстративно не называет меня Факером. Никогда. Я лишь киваю Стомпу. Появляется Алина: – Парни, поставьте стол. Мы с Бэксом вытаскиваем на середину комнаты огромный дубовый стол и накрываем его скатертью. Квартирка у Алины очень даже ничего. Папочка обставил. На такой хате по кайфу зависать… Вечеринка начинается. Мы все пьем водку. Кроме Иры – она держит в руках бутылку слабоалкогольного пива. – Купил себе Burberry? – с уважением спрашивает Бэкс. – Ага, – гордо отвечаю я. Наконец-то кто-то заметил! – Хорошая вещь, Факер, – кивает Бэкс и разливает по стопарям. Литр водки быстро заканчивается. Явно мало. Мы переходим на пиво. Потихонечку пьем, играет музыка, не совсем то, что нужно, но с пивком пойдет. Какие-то разговоры, анекдоты. Короче, как всегда… Стомп окончательно завтыкал и, кажется, впал в какой-то ступор. Он просто сидит, сгорбившись, и смотрит в одну точку. Стопроцентный торчок. Мне стало скучно, и, уже изрядно набравшись, я решил развести этого дурня на какой-нибудь разговор. Поприкалываться, типа… – Эй, Стомп, – я трогаю его за руку. Мудила смотрит на меня, дебильно прищурив правый глаз и зачем-то выпячивая левый. Возможно, это мозговая контузия, кто его, урода, поймет. – Белый кот, – после долгой паузы наконец говорит мне Стомп. – Ты о чем? – спрашиваю я, открывая очередную бутылку пива. От нечего делать я начинаю внимательно разглядывать придурка. Он выглядит лет на десять старше, чем ему есть на самом деле, на голове намечается порядочная лысина. Морду по утрам пора утюгом гладить. Жалкий вид, но сострадания к нему я не испытываю. Наоборот, какое-то гребаное отвращение и желание отмудохать его прямо сейчас и прямо здесь. Нужно держать себя в руках. – Я видел около своего дома белого кота, – продолжает свою песню Стомп, пытаясь поймать мой взгляд. Из-за того, что один его глаз прищурен, создается впечатление, что он внимательно рассматривает меня. Я молча киваю, типа – продолжай. Мое желание дать ему разок в глаз сменяется безразличием. Нужно еще выпить. – Ты представлял себе когда-нибудь, если бы сейчас вот, прямо сейчас, зазвонил телефон, и тебя бы попросил – он… – Кто он? – осторожно спрашиваю я. Бля, даже мурашки по спине поползли. Вот развел дурня на базар. Даже стал неприятен весь этот разговор. От него попахивает паранойей, которая усиливается выпитым. – Белый кот, – шепотом говорит Стомп. Я охуеваю… – Да пошел ты… – раздраженно говорю я и отваливаю в сторону. Мудила продолжает что-то бубнить у меня за спиной. Падаю в кресло и принимаюсь за очередную бутылку пива. Рядом нервно крутится Бэкс. – Выйдем? – предлагает он. – Алина, ты с нами? – спрашиваю я, поднимаясь. – Да-да, – она встает, и мы втроем отправляемся на кухню. Я разваливаюсь на кожаном диванчике. – Ну почему нельзя это все делать в комнате? – негодует Алина. – Девочка, я тебе давно объяснял, что не хочу вести себя как мудак при Ире, – зло отвечаю я. – А мы, значит, мудаки? – негодует Алина. – Она не такая, ты же знаешь, и тебе придется с этим смириться, – отвечаю я. – Короче, болтаете много, – перебивает нас Бэкс и достает из нагрудного кармана пиджака Prada пакет с экстази. Мы принимаем по одной. – Сейчас еще будет, – говорит Бэкс и вытаскивает из заднего кармана пакетик с коксом. Мы делаем три дорожки на подносе. Немного, конечно, но и на том спасибо. Я сворачиваю в трубочку купюру и принимаю свою порцию. Приятный холодок, и я запрокидываю голову. Вот так, чувак! Норма. Бэкс и Алина жадно всасывают свои дорожки. – Нормально, – говорю я и вижу, что у Бэкса глаза становятся дикими. Кокс – злая штука. Он, бывает, вытаскивает своими клещами на поверхность все дерьмо, которое в тебе есть. Но Бэкс умеет держать себя в руках. Он подмигивает мне и выходит из кухни. Я закрываю дверь и подпираю ее стулом. На Алине футболка и спортивные шорты Puma. – Иди сюда, дура, – говорю я, поднимаю чиксу и сажаю задницей на стол. – Факер, блин, ты чего меня дурой называешь? – обиженно спрашивает она. – Заткнись, – я задираю ей футболку и начинаю ласкать языком соски. – Факер, мудила… – кокс делает свое дело, и сучка не сопротивляется. Я расстегиваю ширинку своих Levis и достаю член. Приспускаю с чиксы шорты, отвожу в сторону полоску трусиков и начинаю тереться членом, тщетно пытаясь войти в нее. – Блядский кокс, – зло говорю я. Эрекция слабая, у меня не получается засунуть член. – Фа-а-кер – шепчет Алина. – Возьми в рот, – говорю я и ставлю ее обратно на пол. – Слушай, мне щас не хочется, – начинает ныть она. Вот мать честная. Хочецца – не хочецца… Развела ромашку… – Ну, давай, крошка. Зачем ты тогда звала меня? – злобно шепчу я ей на ухо. – Да иди ты, Факер, – отвечает она, натягивает шорты, отставляет стул и выходит из кухни. – Сука! – кричу я ей вслед. Ко мне заглядывает Стомп. – Все нормально, друг? – спрашивает он. – Да, – сухо отвечаю я и достаю из холодильника бутылку пива. – А, это, нечем приправиться у тебя? – спрашивает чмо. – Да пошёл ты…, – зло бросаю я Стомпу. – Факер, брат, ты чего? – испуганно моргает глазами мудак. – Мне надо, брат. Хук с левой в нос уроду, и Стомп сидит на полу, прижимая к роже полотенце, благородно брошенное мной. Заходит Бэкс. – Что такое, Факер, что со Стомпом? – спрашивает он меня удивленно. – Пускай твой обдолбанный дружок не пристает ко мне, – зло отвечаю я, допивая пиво. – Тебя что, махаться пробило? – смеется Бэкс. – Ага, – отвечаю я, но злость немного проходит, и я покидаю кухню. Алина, стерва, ведет себя так, будто все хорошо. Возвращаются Бэкс и Стомп. – Что с ним? – спрашивает Ира, показывая пальцем на Стомпа. – Да носом о косяк задел, пить меньше надо, – отвечаю я. Некоторое время сижу молча, пью пиво и наблюдаю за тем, как Бэкс танцует с Алиной. Чувак явно имеет планы на ночь, и с энтузиазмом лапает задницу чиксы. Сучка же хитро смотрит на меня. Да вали нах, дура! Меня что-то спрашивает Юля, но я не обращаю на нее внимания и отвечаю односложно, чтобы быстрее отстала. Музыку на время вырубают. – Пошли, покурим, – наклоняется к моему уху Бэкс, и мы выходим на балкон, оставив девочек убирать со стола, а Стомпа тупо втыкать. – Что это за дерьмо? – спрашиваю я. – У Стомпа взял, – Бэкс с интересом рассматривает пачку: какие-то там домики, еще какая-то архитектурная фигня, сосны, ели. Курим и молчим. – Скучно как-то, – вяло говорит Бэкс, явно на что-то намекает, урод. – Ага, – я уже слабо соображаю… трава, кокс, выпивка… легли друг на друга… Но что хочет Бэкс, мне понятно. – Потрахаться бы, – лыбицца он. – Бери Алинку, – спокойно говорю я. – Ты что, Факер, ты серьезно? – Бэкс несколько удивлен. – Как никогда, – отвечаю я. Мы возвращаемся в комнату. Настроение что-то у всех нулевое. Перезагрузка, что ли? Стомп продолжает бубнить, прикладывая к разбитой роже полотенце, прет его, что ли, от личной гигиены. Девочки вообще загрустили. А кому в этом мире весело? – Уже поздно, – Бэкс смотрит на часы, – погуляли, пора и баиньки. Короче, Алина и Бэкс заваливаются на диван, Стомпа мы усаживаем в кресло, Ира уже ушла домой, и слава богу. Мне совсем хреново. Я иду в туалет и долго блюю. Потом захожу в ванную комнату, чищу зубы и полощу рот какой-то жидкостью с мятным привкусом. Возвращаюсь в комнату. Стомп скрючился в кресле, и непонятно, бодрствует он или уже подох окончательно. На диване Бэкс успел оседлать Алинку. Ребятки не стесняются и ведут себя очень громко. Сучка стонет… Очистив желудок, я почувствовал себя лучше, и мой дружок в трусах ожил. Я залез под одеяло к Юле. – Эй, ты спишь? – спросил я. – Да, – тихо ответила Юля. – Да не гони, – я бесцеремонно запустил руки ей под футболку. Упругая грудь, еще детское, немного мягкое тело. Член чуть ли не рвет трусы. – Факер, отстань, – тихо говорит Юля. – Блин, Юль, ты чего? – обиженно спрашиваю я. – Я не хочу, отвали, – зло говорит Юля и поворачивается на другой бок. – Ну, и пошла ты…, – обиженно отвечаю я. Лежу на спине, смотрю в потолок, а рядом трахаются Бэкс и Алина. – Эй, люди, вам третий не нужен? – спрашиваю я. Надо мной свисает голова Алины. – Извини, малыш, но сегодня ты наказан, – говорит она и возвращается к Бэксу. Вот же тварь. – Ну, и пошли вы все, – я поворачиваюсь на бок и через некоторое время засыпаю. 14 февраля Лэдди и Марина В День всех влюбленных мы с Маринкой отправились гулять. Встретились вечером около ее дома, на улице уже было темно. Я взял банку пива, а Марина бутылку дикой гадости под названием «водка+сок», которая почему-то так нравится девушкам. В общем-то, мы планировали добраться до центра и отпраздновать этот день в каком-нибудь баре, тем более что деньги у меня были. Нам захотелось прогуляться, и мы пошли к одной из самых дальних автобусных остановок. Пешеходная прогулка, даже несмотря на холод, намного лучше езды в забитом под завязку общественном транспорте. Я чувствовал себя по-настоящему классно, давненько не было такого реально праздничного настроения. В отношении шмотья тоже оторвался как мог: прикид выдержан в стиле «милитари», только не надо думать, что я напялил дешевые берцы и камуфляж из какого-нибудь ублюдочного магазина, ориентированного на повернутых на военщине придурков. Все намного тоньше. Купленные на распродаже Rifle из зеленого вельвета с карманами на бедрах, зеленая рубашка Мехх, откровенно говоря, тоже с распродажи, футболка с Че, привезенная пару лет назад из Амстердама, и черные мартинсы с темно-синим отливом. На репе черная кепка из отдела уцененных товаров одного из германских супермаркетов, надетая задом наперед. Я люблю ходить по распродажам и уцененкам, и дело не в том, что меня жаба душит или нет лэвэ, просто в таких местах всегда можно найти реальный эксклюзив, такой, что отвалившие за шмотье вчетверо больше будут пускать слюни и выяснять, где я нашел такой крутой бутик. Системные администраторы, пускай и работающие на благо достаточно приличной фирмы, увы, не могут позволить себе сорить деньгами. Впрочем, хватит о шмотках. По дороге нам встретился Стомп. Чувак стоял возле телефонной будки и рылся в карманах. – Подожди, Марин, я сейчас, – сказал я и подошел к Стомпу. – Привет, чувак, – я хлопнул его по плечу. – А-а-а, здоров, мелочи не будет… мне… это… позвонить, – промямлил Стомп. Судя по его зрачкам, он всячески наслаждался благами наркотической зависимости. Стомп посмотрел на Маринку так, будто хотел оттрахать ее глазами. Меня это несколько задело. – Все, хорош пялиться, – бросил я. – Симпотная герла, – ухмыльнулся мудак. – Спасибо. Запоминай получше, будет что вспомнить, когда решишь подрочить в ванной, – улыбнулся я. – А ты не заревнуешь? – оскалился Стомп. – Да разве мне для друга жалко? Мы посмеялись, я дал мудиле пару монет, и мы разошлись. Маринка разговора, конечно, не слышала. В темном небе призывно светился значок мужского отделения сортира, в котором знатоки американской культуры немедленно распознают фирменный символ «МакДональдс». Мне хотелось есть, а Марина выразила тоску по молочному коктейлю, в общем, мы решили зайти. Народу было порядочно. Чем меня всегда поражал «Мак», так это тем, что в него слетались на огонек самые занудные семьи, живущие окрест. Зашуганные дети осторожно жевали остывающие гамбургеры под аккомпанемент родительских наставлений, как именно следует вести себя в приличном месте. Предки тоже как на подбор: такое ощущение, что они вступили в брак исключительно от отчаяния. С такой внешностью и темпераментом найти сексуального партнера посимпатичнее, наверное, очень и очень непросто. Прикалывало представлять, как эти люди занимаются сексом. Картина вырисовывается настолько унылая, что я невольно вспоминаю болотных жаб, на много часов застывающих в сосредоточенном и неподвижном совокуплении. Маринка отвалила в туалет, а я, взяв коктейль и огромный бутерброд, плюхнулся на отдельно стоящий стул и принялся жевать чисбургер, запивая хавчик купленным в соседнем ларьке пивом. На претензию молодого прыщавого сотрудника этой тошниловки, что у них пиво не пьют, я отослал его… нет, не туда, а к статье Конституции, гарантирующей мне свободное перемещение по всей территории страны, будь я с пивом или без. – Тогда я вынужден позвать менеджера, – этот ублюдок начал звереть от своей беспомощности, но выйти за рамки профессиональной этики ему мешала боязнь остаться без ежемесячной премии, которая держала его, словно поводок собаку. – Зови. А я напишу в жалобную книгу, что ко мне приставал сотрудник-извращенец, – я посмотрел на его рожу, но был разочарован, в ее выражении ничего не изменилось, корпоративная структура оставляет от человека лишь шелуху, полностью вытравливая личность. – Вот что, когда моя девушка вернется из туалета, я встану с этого стула и уйду. Кстати, ты знаешь, зачем нужны девушки? – Его глаза засветились мелочной блядской злобой, ему страшно что-то мне сделать, но если меня привяжут к стулу, он ногтями сдерет с меня кожу. – Так вот, тогда я и уйду, а пока отвали. Я откусил от бутерброда еще один кусок и положил остаток на стол. Маринка уже возвращалась. Она выпила свой коктейль, и мы направились к выходу, оставив бедолагу стоять посреди зала. Сейчас он пойдет к братьям по корпорации жаловаться на отвратительно бескультурных клиентов. Однако отойти от «Мака» далеко нам не удалось. Перед нами нарисовались три горячих южных парня. Классические отморозки, уже поддатые и агрессивные. Их заводила смотрел мне прямо в глаза. Одет по классической моде турецкого Armani: дешевые спортивные штаны, лакированные ботинки, кожаная куртка и некогда белая рубашка в пидерастичных рюшечках. – Сюшяй, братн, сигарэткю дай. – Нет у меня, – отрезал я, чувствуя, как злость во мне просто-таки уже кипит. Сначала чмошник в Маке, теперь эти… Я почувствовал, как Марина вся напряглась и прижалась к моей руке. Если они сейчас отстанут, все нормально. Если прицепятся к Маринке, то начнется… Голос подал малорослый небритый ублюдок слева. Судя по прикиду, он одевается у другого кутюрье: неглаженые брюки, кроссовки и пиджак поверх свитера. – Какой дэвюшк! Сэводня дэнь любви, ляпочка моя! Он придвинулся к ней ближе, сейчас, блядь, распустит руки. – Это моя девушка, не лезьте. Сегодня праздник, давайте не будем напрягаться, – я пытался, видит бог, уладить все мирно. – Слюшай, а что, те не нравится с нами, да? – с понтом обиженно взвыл средний. Третий пока молчал, но смотрел на всю сцену полными предвкушения хищными глазками. – Че чиста, братн, слюшай, я те не нравлюсь, скажи, да? – хачик изобразил на роже обиду. Второй ублюдок начал лезть к Маринке, ее сопротивление его только веселило. Драться бесполезно, отступать некуда. – Слюшай, я спросил, не слишю, да? Он двинулся на меня. Через секунду он меня ударит. Остальные были тоже готовы на меня кинуться. Выхода нет, помирать, так не задаром. – Иди нах, урод!! – жестко выдаю я, сжимая кулаки и готовясь к драке. – Ты кого на ху…, – удивленный хачик поднимает свои брови и даже отступает на шаг. – Кого? Тебя, грязную черную образину! Одетую с помойки, тупую и немытую суку! И тебя, пидор, – я оттолкнул того, кто приставал к Маринке, – с твоими немытыми руками! Вам же ни одна нормальная баба не даст! Вы хоть когда-нибудь мылись, долбоебы? Ты че пялишься, – мне жалко было обделить третьего, – че ты вылупился, мудила? Тебя же в два смычка шваркнут, мудак! А теперь, пидоры, – я повернулся к первому, – убейте меня, у вас теперь причина есть! Но, блядь, учтите, что вас, уродов, зароют, без базара зароют! Я замолчал и холодно уставился на них. Наступила пауза. – Вах… – с трудом выдавил через пару секунд один из них. – Марина, пойдем, – я взял ее за руку и повел сквозь кучку черных ублюдков. Мой расчет оказался верен. Они зассали… * * * Мне было по-настоящему страшно. Я думала, что сейчас они кинутся на Лэдди, но когда он начал на них орать, в его голосе звучала настоящая злоба, а не истерика, так что гады просто испугались. Он крепко взял меня за руку и потащил за собой через их компанию, оставив тех в остолбенении. На несколько минут он как забыл про меня, шел быстрым шагом так, что я едва поспевала. Лэдди лишь иногда бросал на меня взгляд. Его глаза светились мрачным огнем самоуверенности и силы. Я всегда думала, что такие глаза у мужчин бывают только в книгах, но сейчас, глядя на него, я чувствовала себя нежно и романтично влюбленной девочкой. Должно быть, у всех девушек есть некий идеал мужественности, но парням редко удается раскрыть эту сторону своей натуры. На фоне Лэдди все косящие под мачо парни из ночных клубов выглядели убого. Он сжимал мою руку так крепко, что было больно, но сейчас я не хотела ничего ему говорить, даже эта боль была мне приятна. Через несколько минут он замедлил шаг. Я вся прижалась к нему, впервые ощутив, насколько крепкими и сильными могут быть мужские руки. Лэдди повернулся и привлек меня к себе. Мы стояли в одном из безлюдных переулков, рядом была только бойлерная, несколько гаражей и около них старенькая, потрепанная машина. Он принялся целовать меня с непривычной страстью, я ласкала его горячий язык своим, мяла своими губами его губы, даже легонько укусила его за нижнюю губу. Я чувствовала, даже через одежду, как его член налился силой… Как жаль, что мы на улице, на меня нахлынула волна желания. Я хотела его. Хотела чувствовать его сильные руки, хотела, чтобы он наполнил меня собой… хотела поглотить его… Видимо, его одолевали те же желания, мы целовались и ласкали друг друга, прижавшись к машине. Неожиданно Лэдди отстранился от меня, посмотрел на автомобиль, а затем, мягко отодвинув меня в сторону, резким ударом разбил локтем стекло передней двери, засыпав осколками переднее сиденье. Открыл дверь и принялся опускать спинки передних кресел, накрыв затем их своей курткой. Я даже не сразу поняла, что он делает. Я не успела опомниться, как оказалась на импровизированной кровати. Он принялся страстно и торопливо стягивать с меня джинсы. Наверное, мне следовало привести его в чувство, но я и сама ничего не соображала от страсти и принялась расстегивать ему ширинку. И сама уже была готова… Он вошел в меня резко и сильно. Волна прокатилась по телу, я откинула голову назад и застонала. Обычно мы занимаемся любовью без презерватива, но Лэдди в меня не кончает, однако сегодня мне захотелось сделать ему приятно. Я села на него сверху и стала двигать своим задом так, чтобы ему было максимально классно. Я кончила уже до этого и просто хотела порадовать Лэдди. Дыхание его участилось, тело напряглось. – Кончаю, солнышко, – с трудом выдавил мой герой. Он часто называет меня солнышком в такие моменты. Лэдди нравятся мои веснушки. Не прекращая двигаться, я наклонилась к его уху. – Кончай. Спустя несколько секунд мы замерли в изнеможении. Он прижал меня к себе. – Спасибо, Марина. Мне было очень приятно и хотелось поваляться подольше. Но делать нечего, мы торопливо оделись и быстрым шагом покинули двор, оставив распахнутой дверь освященного нашей любовью автомобиля. Тот вечер удался как никакой другой. Наверное, я всегда буду вспоминать этот День влюбленных как самый счастливый день своей жизни. Рыбный суп, нах… Стэн Я – Стэн. Стэнни. Стэнли-мать-его! Мега-крутой стос, типа. Сечете, нах? Я слушаю рэп, чуваки. Именно рэп – настоящий и неповторимый. Рэп – это… как бы вам объяснить доходчиво? Ну, это сила, это круто, врубаетесь? Я когда слушаю рэп, эту музыку улиц, я просто балдею, просто, как от дефочки! Гы-гы. Тексты, чуваки, вот оно что главное! Их идея – вот что меня вставляет, вот от чего меня прет! Ну да ладно… А угадайте с трех раз, чем я сейчас занимаюсь, пока моя старушка, любимая мамочка копается на кухне и варит для меня мой любимый рыбный суп? Вариант первый: я мастурбирую! Ответ: бип-бип! Неверно, чувак! Вариант второй: я курю травку! Ответ: бип-бип! Ты – мудак, чувак! Я в ахуе! Как я могу курить травку, если по соседству моя любимая мамочка варит мне рыбный суп?! Вариант третий (последний, чувак, соберись, эй, соберись, ты ведь еще в игре, чувак!): я нюхаю свои грязные трусы. Ответ: you win! Это твой звездный час, чувак!!! Чувак, ты прав, я в натуре сейчас как раз этим и занимаюсь. Ну, просто вот беру и тычусь мордой прямо в грязные трусы. Прикинь? * * * Все началось еще днем, когда я закинулся в «Двух собаках» колесом экстази, которое мне продал чертов ублюдок Бэкс. Нет, вообще-то Бэкс – нормульный крендель, но какой же он все-таки ублюдок. Все было так, чуваки. Я проснулся себе утром часиков так в десять и пошел на кухню. Там моя мамочка готовит завтрак и спрашивает меня так мило, типа, заботливо, понимаешь? – Сынок, ты что будешь, омлет или яичницу? Ну, я думаю, типа, пох мне, омлет или яичница. А сам смотрю так на свою мамочку, с таким нескрываемым обожанием, неподдельным, понимаете? Настоящим и искренним, просто пай-мальчик, и отвечаю: – Яичницу, мам. Ну, мамочка моя, конечно же, говорит, что все для тебя, сынок, сделаю, а я отвечаю: спасибо, мам, и иду, значит, в ванную комнату. Чищу зубы, мою себе подмышки, которые я подбриваю каждую неделю и мне пох, если какой-то сучке это не нравится! Потом так хорошенько брызгаю туда спреем Lacoste – я, типа, реальный стос, ха-ха. Подмываю свой член и валю на кухню. На столе уже стоит тарелка с тройной яичницей и чашка мятного чая. Это все моя мамочка! Я нехило так затачиваю, запиваю все это дело чайком и говорю мамочке, что я, типа, пойду, кой-какие вопросы порешаю. Я, типа, чувак деловой, ха-ха. – Я сварю тебе рыбный суп, сынок, – говорит мамочка. Я ее так нежно, как настоящий любящий сын, целую в щечку и ухожу. Хорошая у меня мама, добрая, и супчик сварит, и денег сыночку даст. За это я ее и люблю. На улице холодно, но приятно. Хорошее утро. Солнце светит, но не греет, никакая срань с неба не падает. Кра-со-та! Если вы думаете, что я как какой-то рэпер-гопачек ношу всякое дерьмо с широкими штанинами и карманами на пятках, непонятного турецкого покроя, то вы жестоко ошибаетесь. И я не говорю, как мудак последний, всякую фигню типа «yo brother!» Я – нормальный белый, который просто прёцца от рэпа, вы врубаетесь в тему, чуваки? И я люблю всякие дизайнерские штучки. Сейчас я одет следующим образом: полуботинки Lloyd, классика Levis 501, вязаный свитер Lacoste и «аляска» Timberland. Я сипую сразу же, без всякого промедления в «Две собаки». Это, типа, наша гавань. Наш оплот. Короче, неплохое местечко… это, типа, уже традиция – висеть в «Собаках». Мне нужна подзарядка, чуваки. Мои внутренние батареи уже порядком разрядились. Синенькая волшебная таблеточка будет как раз то, что надо. Спасительная, чудесная, волшебная и вообще божественная энергия всего в одной миленькой маленькой таблеточке! Я вваливаюсь в «Две собаки». Я тут свой, чуваки, и мне пох на всех. Какой-то кекс машет мне из-за своего столика рукой в знак приветствия. Я лишь киваю в ответ. Меня не интересует какой-то мудак, который попивает свое сцаное пиво. Моя цель – вот этот мудила Бэкс. Этот крендель, типа, драгг-дилер. Их тут, вообще-то, двое: Бэкс и Стомп. Иногда они тусуются тут вместе, иногда – по отдельности. У них можно затариться реальным товаром. Беру я только у них. Они чуваки проверенные. У них тут все на мази и хозяин бара (чертов мудак Вальдемар) имеет с Бэксом и Стомпом устную договоренность, типа контракта. У них существует тут взаимопотребность друг в друге. Вальдемар разрешает парням толкать на своей территории товар, ну, а кренделя ему отстегивают какой-то процент, да еще и привлекают клиентов, которые, хотят они того или нет, обязательно пропустят бокальчик пива. Это все бизнес, чуваки, и они уважают его кодексы и всякие там законы. – Привет, – киваю я и заказываю себе пиво. Бэкс сидит прямо тут, за барной стойкой, и посасывает Absolut со льдом. – Здорово, – отвечает Бэкс и жмет мне руку. Бэкс хоть и ублюдок, но одет, как и положено настоящему драгг-дилеру из модного английского кино: полуботинки Clarks, черные Motor и серое шерстяное пальто Ralph Lauren. Бармен подает мне пиво (сегодня я заказал Tuborg), и я начинаю его попивать. Пивко свежее и, как всегда, в тему. – Как жизнь? – спрашивает Бэкс и отпивает свою водку со льдом. – Энергия нужна, Бэкс, энергия, – говорю я и по-заговорщицки подмигиваю ему левым глазом. – Какие траблы, Стэн? – улыбается Бэкс и ставит стакан с водкой на стол. Мы заходим в туалет (прикрытие прикрытием, но лишняя засветка ни к чему), и Бэкс достает из нагрудного кармана пальто пакетик с разноцветными колесиками. Таблеточки радуют глаз в неоновом освещении. – Какой цвет хочет наш малыш? – спрашивает Бэкс и смеется. – Синий, сегодня я хочу синий, – отвечаю я. Мы весело ржем. Хотя мой смех несколько натянут. Энергия, где ты?! Мне нужно срочно подзарядиться! Я протягиваю Бэксу лавэ, и он дает мне две таблетки «Е». Мы возвращаемся в бар, и я глотаю одну таблеточку, запивая пивком, вторую прячу в карман. Какое-то время я пью пиво. Бэкс просит еще одну водку со льдом. Жирный мудак не скучает. В бар заходит компания мелких уродов, знаете, этих щенков, которые рядятся сплошь и рядом в Lonsdale и базарят о том, как они кого-то когда-то в первый раз отмудохают. Карланы садятся за столик и начинают обсуждать тактику будущих, гы, сражений. Мы с Бэксом весело на них смотрим. – К Лэдди завтра не собираешься? – спрашивает Бэкс. – Не-а, а, типа, что там за движуха? – спрашиваю я, чувствуя, как энергия понемногу возвращается. – Будет Факер, еще кобылки будут… – Какие? – А я еще точно не знаю… – Нах, – отвечаю я. Тусить в одной компании с мудаком Факером, с его вечным трепом на тему кэжуализма мне не хочецца. – Зря, чувак, – пожимает плечами Бэкс и допивает свою водку со льдом. – Не, мэн, я бы с радостью, – вру я, – просто ко мне тут чикса приезжает, я не могу, типа, реально сорри. – Ну, тогда без базара, – отвечает Бэкс и просит еще порцию водки со льдом. Мудака пойло, похоже, не берет, видно, водку вышибает коксом. Мы прощаемся с Бэксом, и я херачу домой. Таблеточка как раз подействовала так, как надо, и моя мамочка, открывая мне двери, видит перед собой полного энергии и вообще всего цветущего сыночка, а не удолбанного по самые яйца дауна. И вот сейчас у меня полный кайф. Батарея заряжена по максимуму. И меня пробило не на жрачку, порево или еще что-то банальное. Нет, чуваки, меня пробило нюхать свои грязные трусы! Прикиньте? Для этого я специально полез в корзину с грязным бельем и нашел труханы, которые носил на прошлой неделе в период с четверга по воскресенье. Они в моих выделениях – ха-ха! Утаскиваю их к себе в комнату, подношу их к фэйсу и утыкаюсь в них носом. Пахнут они кисло-сладко, почти как смазка у чиксы. Я жадно вдыхаю запах и меня прет, меня конкретно прет, чуваки! – Сынок, суп готов! – слышу голос мамочки с кухни. Черт, она ломает мне весь кайф! Чозонах? Я нервно отбрасываю трусы в сторону и сажусь ровно на кровать. Пытаюсь унять предательскую дрожь в руках. Твою мать… Раз, два, три и еще так до десяти… Я считаю… Типа, медитация, врубаетесь? – Сынок, суп стынет! – слышу ее голос. Все, я в норме. Я, нах, айрон-мэн. – Щас, мам! – кричу я. Иду на кухню, по дороге забросив труханы в корзину. Мама наливает мне тарелку моего любимого рыбного супа. – Сынок, я пойду к Касковым играть в покер, – говорит мне мамочка. Это, типа, такая традиция, каждый четверг у Касковых играют в покер, ну вы же понимаете, чуваки? – Да, мам, я, типа, посижу дома, тут, кой-какие вопросы решу, – говорю я, брызгая кусками вареной рыбы, и продолжаю жрать суп. Еще одна вечеринка Лэдди От этого сейшена ждать ничего хорошего не приходится. Слишком много моральных уродов соберется в одном месте – это может нарушить мировую гармонию. Конечно, самым благоразумным шагом было бы отказаться от всего этого безобразия, взять Марину в охапку и отправиться куда-нибудь вдвоем. Например, в кино, и не важно, что американские блокбастеры с каждым годом становятся все тупее и тупее… Но мои так называемые друзья сумеют уговорить любого. Я – не исключение. Мои долгие отнекивания разбивались о суровое добродушие и убийственные доводы: «Чувак, ты обещал, чувак, мы тебя любим, чувак, все будет очень классно, мы у тебя сильно хулиганить не будем, все пройдет тихо и без драки, а с утра пораньше мы все уберем, да еще и посуду помоем»… – Весна пришла, – перешел на лирику Факер, видимо считая меня чертовым романтиком, – все пробуждается, и ты давай, не тормози, чувак. Действительно, на настенном календаре гордо красовалась цифра «один» и слово «март», вот только снег за окном да морозный воздух абсолютно не свидетельствовали в пользу весны. Бэкс и Стомп заявились раньше всех. Когда-то я готов был заподозрить в них пидоров, но вскоре выяснилось, что они всего лишь совместно толкают наркоту. В конечном счете, это почти то же самое. Только разные они совсем, но, видать, работа вместе держит. Марину не было слышно – она строгала на кухне салатики, и ее энтузиазм таял просто-таки на глазах. Уже сейчас было понятно, что вся жрачка будет в кратчайшие сроки переработана такими мудаками, как Стомп, в блевотину. А пока Бэкс и Стомп уныло хлебали баночное пиво перед телевизором, тыча пальцами в голые телеса Бритни Спирс. Учитывая то, какой боекомплект наверняка дожидался своего часа в их карманах, это было затишье перед бурей. Вскоре заявился и Факер, настроение в квартире поднялось, словно член на Playboy. – Здорово, крендельки, – загоготал мудила, упал на диван и потянулся за банкой пива. – А почему Guinness нет? – обиженно спросил он, рассматривая банку. – Ну-у, блин, извини, брат, забыли про твои вкусы, – усмехнулся я. – А-а-а, – Факер уже вовсю хлебал то пиво, которое было в его распоряжении. Я пошел на кухню, помог Маринке, а потом отправился в туалет. В унитазе уже плавал выпотрошенный табак. Ну, все, поехали. Всерьез говорить о контроле над ситуацией было глупо, стоило приготовиться к неизбежному. Я вошел в комнату. Экран телевизора скрывался за мощным облаком серо-голубого дыма. В комнате стоял сладковатый запах травки. Похоже, их уже зацепило. Факер нес какую-то херню о своих былых похождениях, на девяносто процентов состоящих из разбивания рож болельщикам чуждых его душе клубов, а еще на десять – из протирания штанов в обезьянниках нашей необъятной родины. Я решил послушать его, но врубиться в тему оказалось делом нелегким. Факер втирал длинную и дико запутанную историю о каком-то матче, посреди которого прямо с трибуны их увезли прямехонько в мусарню, причем по дороге они умудрились накуриться. Вот уж действительно…! В результате, обдолбавшись, он подрался с каким-то уродом из вражеского моба прямо в клетке, после чего их оттуда выгнали от греха подальше. – Ты крут, парень, – я все-таки решил вклиниться, – не каждый день выгоняют из обезьянника за плохое поведение. – Ну-у, это я, – накуренный урод самодовольно распластался на диване. В дверь позвонили. Для милиции еще рановато, значит, нашим ублюдкам пришло пополнение. Посмотрел в глазок и… лучше бы я ошибся! Мудак Кэп собственной персоной! Черт возьми, у Кэпа мозгов не наберется даже на олигофрена, хотя что-то он знает. Но «знать» и «мозги» – разные вещи. А вот мудизма у него хватит на четверых террористов-камикадзе. С другой стороны, камикадзе следует назвать парня, который пускает подобных уродов к себе домой. Я невзначай заглянул в настенное зеркало. Видок у меня был слегка испуганный. – Эй! – донеслось из-за закрытой двери. – Открывайте, это я! Черт, лучше бы он помолчал. Я, не здороваясь, впустил Кэпа и пошел на кухню. Потерянная Марина с огромной бадьей салата в руках смотрела на меня почти умоляюще. – Ну, что стоишь? – я решил поддержать ее собственной бодростью, но получилось хреново. – Давай я отнесу. – Может, я домой пойду? – Да не, ты что! Оставайся, нормально будет. Я обнял ее за плечи. В комнате уже орали. – Под салатик хорошо вову! – Я уже наливаю! – Э-э, не проливай! – Отвали! Факер затянул какую-то английскую песню, которая в его исполнении больше походила на предбрачный вой павиана. Пока мы дошли до комнаты, все умудрились хряпнуть уже по второй. Что до меня, то я не выпил и первой, потому что в дверь опять позвонили. Женская рота: Лиля, Аня и Кэтти. Я рассыпался в галантных приветствиях, за что получил укол вилкой в задницу. Мариночка ревнивая девочка. После появления девчонок все принялись бухать с такой скоростью, словно мы находимся на тонущей субмарине и единственный способ выжить – это выжрать водку досуха. Пьянка понеслась без тормозов. Надо сказать, Маринкина ревность не была такой уж беспочвенной – я всегда немного поглядываю на других девчонок. А что тут такого? Сегодня мне чем-то приглянулась Аня. Должно быть, своей худобой – мне всегда нравились стройные девушки. Девочки-мальчики, понимаете? Впрочем, на парней, включая меня, она не реагировала, целиком отдавшись перешептыванию с Кэтти. А вот Кэтти, наоборот, не нравилась мне абсолютно, хоть тоже была высокая и худая. Но что-то резкое было в ее чертах лица, какая-то вечная готовность к прыжку. Короткая стрижка, низкий голос. Классическая активная-лесби, короче. Я покосился на Маринку и не поверил своим глазам – она то ли со страха, то ли, блин, от ревности своей не выпускала рюмку из рук и, сама наливая из бутылки, опрокидывала явно не первую. Моя малышка – она это делала, как профессиональный алконафт. Я, честно говоря, немного опешил, но сделал вид, что не замечаю. Пусть пьет, может, не так будет нервничать… – Хорошо сидим, – Факер, зажав в зубах сигарету, разливает всем водку. Разговоры достаточно интеллектуальные. – Самое экстремальное место, где вы занимались сексом, парни? – спрашивает Кэп и радостно ржет, приобняв Лилю. – У тебя со своей рукой, в школьном туалете, да, Кэп? – смеется мудак Факер и опрокидывает еще одну рюмку Smirnoff. Стомп, как всегда, убитый. Он тупо втыкает в одну точку, но вдруг оживляется. – У меня, чуваки, было на прошлой неделе в туалете… в… это… «Две собаки», – бормочет он со своей дебильной улыбочкой. – Да ты что, правда, чувак? И кто это тебя там в задницу трахал? – Факер весело смеется. Все подхватывают смех, а Стомп непонимающе смотрит на Факера. – Чего? – мямлит Стомп. – Расслабься, бруда, – Бэкс хлопает его по плечу. Через две литровые бутылки Аня висела на плече Кэтти, словно свежепойманная блядь на бандюге с центрального рынка. Пока еще они целовали друг друга только в щечку. Для меня все эти наблюдения были в новинку, я просто плохо их знал с этой стороны. С другой стороны, пьяные отморозки кидали на них хищные взгляды, и было понятно, что у каждого есть свои виды. – Я себе свитер Burberry купил, – Факер гордо тычет пальцем себя в грудь. – Ух ты, серьезно? – глумится Кэп. Все смеются. Обидевшийся Факер вливает в себя еще одну рюмку водки. – Не, реальная дизайнерская вещь, последняя коллекция, да? – подбадривает его Аня. Факер с благодарностью смотрит на нее. – Ты мой хороший, – Аня на секунду отрывается от Кэтти и целует Факера легонько в губы. Странно, но я чувствую легкий укол ревности. Неожиданно воцарилась пауза. По торжественным минам Бэкса и Стомпа я понял, что веселье только начинается. – А теперь можно и чего-нибудь покрепче, – официальным тоном изрекает Стомп и достает из недр своей помятой куртки Brooks целлофановый пакетик. – Что это? – визгливо спрашивает Лиля. По ее возбуждению я понял, что, независимо от ответа Стомпа, она уже готова всосать весь кулек. – Кокс, ясный перец, – улыбнулся Бэкс. – И еще, – из заднего кармана Levis он извлек пакетик с цветными таблеточками. Экстази. – Мать Святая, – Факер деланно перекрестился и потянулся к колесам. – Зеркало есть? – спросил Бэкс, доставая десятидолларовую купюру. Кэп сбегал в коридор и снял там наше зеркало со скоростью, удивительной для его умственных способностей. Я даже разозлился. – Глазки-то успел подвести? Или только губы покрасил? – Че? – кроме предвкушения дорожки в его мозгах ни хрена не было. – Проехали. Уговаривать их не нюхать у меня дома было бесполезно. В Маринкиных глазах я увидел настоящий ужас. Она прежде ни разу не сталкивалась с тяжелой наркотой. Девочка заглотила очередную порцию водки, но это ее явно не успокоило. – Кредитной карточки нет? – у Стомпа тряслись руки. Беднягу, похоже, подламывало. – Есть, – я полез в бумажник и достал свою MasterCard. – Понты, – весело улыбнулся Факер. Скрутили десятку, выстроили дорожки. – Первую хозяину, – Бэкс смотрел на меня ехидно, знает, гад, что я не нюхаю. – Без мазы, сами давайте. Их не надо было долго уговаривать. Ублюдки, толкающиеся у зеркала, напоминали очередь за водкой во времена перестройки. Мою кредитную карточку облизали так, словно это была задница наркодилера, пообещавшего вмазать всех бесплатно. Чтобы не терять времени, выпили еще водочки. Судя по звукам, Стомп уже блевал в ванной. Гондон, не мог дойти до туалета. – Охуительный салатик! – Кэп ржал, как дебил, впрочем, он и есть настоящий дебил, – с колбаской и огурчиком. Я понял, что Маринка вот-вот заплачет. Хотя, конечно, она уже хорошенько набралась. – Успокойся, нормально все, – я попытался обнять ее за плечи. – Она недовольно взбрыкнула… – Все ништяк, – Стомп снова научился говорить, – блевать просто супер. – Заткнись, мудак, – я тоже разозлился не на шутку, – у тебя вид, как будто тебя самого выблевали, причем не сейчас, а уже давно. – Не нервируйте хозяина, – подали голос наши розовые подруги. Спасибо, поддержали. Судя по рожам, народ вставило не на шутку. – Это… – бахвалится Стомп, – мы на прошлой неделе толкнули раз колес на четыре сотни зеленых… Говнюк, о чем он еще может рассказать? Но его уже никто не слушает. Бэкс вовсю лезет к Ане, та весело брыкается под смех Кэтти. – Свали, урод, – ржет Аня. – Да ну, Ань, не ломайся, ты же не целочка, – смеется Бэкс. – Все равно, ты мудак, Бэкс, – отвечает она. Факер залег с банкой пива и что-то рассказывает Кэпу, которому, кажется, очень интересно. Лиля снюхала все, что дали, намешала все, что только было, и сейчас пялилась на обои и шевелила губами, силясь выразить что-то похожее на мысль. – Я летать хочу… Речь давалась ей с трудом. Мне всегда казалось, что, выходя из дома, она оставляет мозги в аквариуме. Теперь мои подозрения усилились, тем более что вместо аквариума могла сгодиться небольшая рюмка. – Я летать хочу… Этого только не хватало. – Так лети, – Бэкс, мудак, ее подзадоривал. – Открывай окно и хуяк! – У-га-га, – Кэпу было пох. Черт! Окно уже было открыто нараспашку! Когда успели? В комнату залетали одинокие снежинки. Третий этаж – не хрен собачий. С неожиданной для ее состояния быстротой Лиля оказалась на подоконнике. – Лечу! – она оттолкнулась ногами и исчезла из зоны видимости. Все на мгновение ошалели. Я бросился к окну первый. Пьяным и дуракам всегда везет, а Лиля и то, и другое, так что исключением не стала. Ей и повезло! Она умудрилась застрять между сучьев здоровенного дерева. Большая удача, что она именно прыгнула, а не просто вывалилась. Что делать? Все пялятся в окно и ржут, но делать-то все равно что-то нужно. Я взял с балкона стремянку и отправился вниз. В прихожей меня попыталась остановить пошатывающаяся Маринка – она сказала что-то невразумительное, потом махнула рукой и, держась за стену, ушла в комнату. Надо признаться, я и сам уже основательно поднажрался, так что спуск с лестницей дался мне нелегко. Я разместил стремянку под деревом и залез на верхнюю ступеньку. Ох, высоко! Черт! Я схватил Лилю за руку и стал тянуть на себя. Она ни хрена не соображала. Впрочем, упасть с этой высоты было не так страшно, учитывая сугробы, и я потянул ее сильнее. Удерживать равновесие было не просто, я постоянно смотрел на ствол дерева и раму стремянки. Поэтому и не придал Лилиному хрипу и бульканью должного значения. А зря! В следующую секунду она уже смачно блевала мне на голову. Ублюдки, смотревшие на все сверху, ржали так, что должны были бы выпасть из окна. Но нет, удержались. Я рухнул вниз вместе с Лилей и стремянкой. Больно, сука! А смех наверху не прекращался. Протерев рукой глаза, я увидел над собой две фигуры в форме. – Отдыхаем? Точно, менты. – Типа того, все нормально. – Нормально? – Да, лежим вот, – неуверенно сказал я, – в снегу. Весна пришла. Через минуту они бы оставили нас в покое, но Лиля, идиотка обдолбанная, активизировалась. – Лэдди! Знаешь, почему менты всегда ходят парами? – точно, мозги лежат дома, в аквариуме. – Потому что один из них умеет только читать, а второй только писать. Недурно дура пошутила, главное, вовремя. – Вот так вот, да? – менты набычились. – Документики ваши можно? Неожиданно для меня Лиля вытащила паспорт и протянула стражу спокойствия. Тот принялся его листать в поисках данных о прописке. Должно быть, что-то нашел. – Так, Леха, записывай, – буркнул мент. У меня самого от ржачки подкосились ноги, и я захохотал, как полный кретин. Черт возьми, с облёванной головой и нанюханной в хлам бабой лежу бухой в снегу около принесенной из дома лестницы и разговариваю с ментами. Вот она, здоровая доля абсурда! – В отделение пройдемте. – Черт, только этого не хватало. Я посмотрел наверх. Любопытные хавальники свешивались с подоконника. – Мне в душ надо, неужели не видно? Вон тех ублюдков пошерстите, чего они пялятся? Может, у них мешок кокса? Через секунду окно моей квартиры было плотно закрыто. В принципе, я был спокоен. Во-первых, у них сейчас нет ни ордера, ни вызова, а во-вторых, поверить человеку с блевотиной на голове – значило бы упасть в своих глазах. Пробубнив что-то типа «за собой лучше следи» менты скрылись, решив не связываться с «облёванным человеком». Я предвкушал перекошенные от страха рожи у меня дома. Минут через пять мне удалось затащить Лилю на третий этаж. Меня уже ждали. – Ты что, совсем припух? – Стомп был белый, словно полотно. – А что? – я – наглый ублюдок, если меня достать. – Ты че им про кокс впаривал? – Отвянь, я им правду сказал. Ментам надо правду говорить, в школе это проходили. Что, обоссались уже? Странно, на лестнице стояли только Стомп и Кэп. Я нашел этому объяснение, войдя в комнату. На полу розовые подруги с Бэксом устроили маленькую оргию. Было совершенно очевидно, что в этой куче-мале кто-то кому-то делает минет, но если кому – еще можно было понять, то кто – бесполезно. Я бросил отключившуюся Лилю на диван. Меня неожиданно стремануло отсутствие Факера и Марины. Ублюдки Стомп и Кэп смотрели на меня как-то странно. Я рванул к ванной. Заперта. – Откройте, блядь! – Чего надо? – точно, Факер. – Открой, сука! – Подожди. – Да я убью тебя нах, а если ты думаешь, что я шучу, то выходи, и поржем вместе! Убью, ублюдок! Должно быть, тембр моего голоса повлиял на его усратые в хлам мозги, потому что замок щелкнул и дверь приоткрылась. – Чего такое? – А ты угадай! – Я тут никого не насилую. – Вали отсюда. – Никуда он не пойдет, – в проеме показалась растрепанная Маринка. – Иди, ладно? – я посмотрел Факеру в глаза, и он кивнул. Хлопнув меня по плечу, он направился в комнату. Я вошел в этот храм любви и закрыл дверь. – В чем дело? – Я пытался посмотреть ей в глаза, но она упорно пялилась в стену. – Ни в чем. – То есть как? – Так. – А что ты с Факером делала? – Ты сам на баб глазеешь все время! На лесбиянок этих, на эту сучку, что на дереве висела! Думаешь, не вижу? Мне тоже можно! Яркий пример типичной женской логики. – Блин, Марина… – Отвали, ладно? Иди к девочкам. – Марина! Она обняла меня за шею и придвинула мое лицо к своему. – Пошел вон! От нее сильно несло алкоголем. И я пошел. Вытряс на зеркало все, что оставалось в кульке, вынул из кошелька новую десятку. Зажав ее пальцами, провел по середине купюры ногтем так, что она сама начала сворачиваться в трубочку, сложил пылесос и вдул две здоровенные дорожки. Стомп и Кэп просто одурели от моей ловкости. Дебют удался. То ли от нервов, то ли от водки, может от двух дорог, но в голове мгновенно образовался какой-то туман, я сел в кресло и прикрыл глаза. Безразличие накрыло меня своей успокаивающей волной. Я слишком устал. Это все было понарошку, наверняка завтра все будет совсем иначе, да… все будет хорошо, обязательно будет… Проснулся я ближе к полудню со странной головной болью. Я сидел в кресле, и мое бедное тело затекло, превратившись в кусок гипса. С трудом, но я все же смог подняться на ноги. На диване, вперемешку, лежали голая по пояс Аня, Кэтти, прикрытая своей же рубашкой, и Кэп… без трусов, но в свитере. Одеяло валялось на полу. На полу же, обнявшись, спали Бэкс и Лиля, которую самым бесцеремонным образом сбросили с кровати. Под батареей, свернувшись в позе зародыша, лежал Стомп. В голове мелькнула тревожная мысль. Потрогал пульс. Живой, слава тебе, господи. Маринки не было. Из кухни доносились звуки. Зайдя туда, я обнаружил Факера, который с аппетитом, прямо из сковородки уплетал яичницу с жареной колбасой и запивал все это кефиром из литрового пакета. – Привет, дружище, – усмехнулся Факер, – завтракать будешь? – Чашку кофе, – ошарашенно попросил я, почему-то обиды или злости на него я не чувствовал, было лишь чувство полной пустоты, если можно так сказать. – А где Марина? – Ушла вчера, – бросил мне Факер, наливая в чашку кипяток, – ты отключился, дружище. Факер сделал грустную мину и похлопал меня по плечу. – Все нормально будет, брат, – не переживай, – подумав, он добавил, – ну с кем не бывает, она тебя любит, я уверен. – Ага, – тупо ответил я. Нормально. Квартира была засрана не на шутку. Маринки не было. Мы завтракали с Факером. Дефочка from Питер Стэн Интернет – это fucking классная штука, чуваки! Эта сеть, от нее прёт. Реально прёт, чуваки. Ты зависаешь в ней, ты подсаживаешься на неё словно на драгги, на эту чёртову сеть. Ты не можешь без неё жить. Реальная жизнь – это отстой, чуваки. Это полное дерьмо, скажу я вам. Потому что в реальной жизни – вы все ничтожества, конченные неудачники и онанисты. Вы только и можете, что пить пиво, курить травку и дрочить в ванной комнате, любуясь на своё отражение в зеркале. Вы никому нах не нужны, чуваки, вы врубаетесь? Повторяю для тех, кто не фтыкает, реальная жизнь – дерьмо. В реальной жизни – полно ограничений и условий. У вас есть обязанности, чуваки, а прав – децл, или хрен собачий, в переводе на русский. Интернет – круче, чем наркотик. Интернет – это вам не виртуальная реальность! Интернет – это пространство новых возможностей, чуваки. Ваших нереализованных возможностей. Это мир без обязанностей, условностей, ответственности и прочей шняги. Я сижу в сети, да, чуваки. Для меня – это мой мир номер один. И всё остальное – лишь дерьмо. Реальность – лишь жалкая конченная декорация, чуваки. Нет, я не отрицаю её, но нуеёнах. У меня случилась «любовь», парни, настоящая, «виртуальная любовь». Что я чувствую? Я чувствую, что мой болт в штанах просто-таки рвется в бой и хочет трахнуть вот эту малышку, которая улыбается мне с фотки. Это моя миссия, чуваки, моё задание, моя работа, беспесды! Это – гарантированный секс раз в месяц! Это – гарантия! То есть ты трахаешься сколько хочешь, но знаешь, что раз в месяц у тебя будет любовь. Круто, правда? Она: добрая, милая, рыжая, вся такая сексуальная. Я видел ее только на фотке. Ну и что? Интернет тем и лучше реальной жизни, что он дает нам возможность сосредоточиться именно на основном, понимаете? То есть в моем случае я сосредотачиваюсь на ее рыжих волосах, огромных глазах, классных сиськах и упругой попке, короче, ниибацо эксклюзив. Ее легенда следующая: ник Лолита, имя Маша, 22 года, рост метр шестьдесят пять, из Питера, учится на пятом курсе какого-то там института. Это основное, чуваки, понимаете? Меня ничего не отвлекает! Мне нах не нужна фигня такая, как, типа: умеет ли она готовить, сколько таблеток заменителя сахара кладет себе в чай, любит ли домашних животных, вежливо ли разговаривает со старшими. Это все шелуха, чуваки, понимаете? Это все нах никому не нужно. Передо мной стильная рыжая сучка, которая говорит, что любит меня, и у которой вроде бы есть мозги. Вот и все! Остальное меня не колышет! Моя легенда? Нах ей надо знать о том, что я глотаю наркоту, живу с мамочкой и нюхаю свои грязные трусы? Для нее данные таковы: ник Стэн, 20 лет, среднее телосложение, рост метр девяносто, крутой весь из себя чувак. История любви? Банальна, чуваки. Все отточено до автоматизма. Она не первая и не последняя. Шаг первый: знакомство в чате. Шаг второй: обмен фотками и краткими данными про себя (легендами). Шаг третий: я признаюсь ей в любви (ждать от чиксы, что она признается первой – это глупо!). Шаг четвертый: дура говорит, что чувствует по отношению ко мне: «я тоже, кажется, люблю тебя, дорогой». Шаг пятый: она приезжает ко мне в гости на один день, и она уезжает домой вечером. На все про все ушло 15 дней. Задача: трахнуть цыпочку за 10 часов, которые она пробудет в городе. Статистика: в 9 случаях из 10 все выходит тип-топ. Перспективы: расставание через неделю. Повод: «так не может больше продолжаться, дорогая». Дальнейшие действия: поиск новой сучки. Итак, сегодня приезжает моя любимая. Поезд номер 651, вагон номер 5. Прибытие в 9.45 утра. Я просыпаюсь в 8 утра. Иду в ванную, мою свой член, сегодня дружку придется поработать. Вообще весь моюсь, о-очень тщательно, чуваки. Завтракаю: тосты, кофе, сыр, половинка колеса экстази для подзарядки. Одеваюсь, как реальный стос: джинсы Levis, ботинки Clarks, олимпийку Fred Perry, куртку Lacoste, вязаную шапочку Lacoste. Немного парфюма Armani. Уха-ха, берегись, сучка! В кармане несколько новеньких двадцатидолларовых купюр и пачка резинок Durex. Here We Go-o, нааах! Приезжаю на вокзал в 9.40. Объявляют: поезд из Питера прибывает на вторую платформу. Отлично. Подхожу к нужному мне вагону. Так, это она? Да! Вау, какая цыпочка, еще круче, чем на фотке, что редко бывает. – Привет, солнышко, – я сразу, чтобы не давать пути к отступлению, целую ее взасос и начинаю французскую борьбу с ее языком. – Привет, милый, – после поцелуя говорит она мне. Я делаю беглый обзор: джинсы Armani, ботинки Lloyd, спортивная куртка Tommy Hilfiger, свитер такой же, за плечами рюкзачок Daniel Ray. Вывод: типа топ-девочка. Это плохо, труднее будет вешать ей лапшу на уши. – Сорри, малышка, у меня дома куча народу, – нагло вру я, – но мы можем снять номер в гостинице. – Зачем же? – улыбается она, – у меня поезд через 10 часов, погуляем, посидим в каком-нибудь баре. Не в струю…, сучка портит мне все планы. Ну, да ладно, все еще впереди. Я беру ее за руку, и мы валим с вокзала. О чем говорим? О всякой херне: обсуждаем знакомых чатлан, хотя они мне и не нужны, мне нужна твоя дырочка, малышка. Весна пришла в наш город, птички поют, и даже какая-то херь пробивается из-под последних кусков черного снега. Я несу какую-то чушь о небе, птичках, ромашках и скошенной траве. Едва стихи не читаю. – Стэн, а почему вы расстались с Аней, Лилу (и еще… бля, она перечисляет целый список), – спрашивает Маша, когда мы едем в такси в «Две собаки». Так, девочка явно что-то подозревает. С моей стороны это, конечно, опрометчиво – иметь столько бывших девушек в одном чате и продолжать там тусоваться, ну да ладно. – Понимаешь, Маша, – начинаю грустно я, – это была не любовь, я ошибался, путал любовь со страстью. Старая песня, но действует практически стопроцентно. – А у нас любовь, ты уверен, что это не обычная страсть? – спрашивает сучка. – Конечно, я люблю тебя, солнышко, – я давно был готов к такому вопросу. Мы начинаем дико целоваться, я расстегиваю ей куртку и залезаю рукой под свитер. Ого, она без лифчика! Я начинаю мять сучке грудь. – Стэн, – шепчет она мне возбужденно, – таксист… – Пох, – отвечаю я, – расстегивая свободной рукой чиксе ширинку. – Не здесь, не здесь, – стонет она смущенно. – Поехали в гостиницу? – спрашиваю я. – Нет, давай сперва в бар, посидим, я еще не готова, Стэн, милый, – отвечает она. Ну-у… Ведет себя, словно натуральная целка! – Конечно, солнышко. Мы останавливаемся напротив «Двух собак», и я расплачиваюсь с таксистом. Бэкса и Стомпа нет. Какая, блянах, удача. Мы садимся за свободный столик, заказываем пиво, жареные сосиски, вяленое мясо и сыр. Надеюсь, здесь не нарисуется этот придурок Факер. Хотя мои страхи, скорее всего, беспочвенны: мудила редко тусуется здесь. Мы пьем пиво, хаваем сосиски и продолжаем вести всякие тупые разговоры. Это как какое-то мудацкое анкетирование. – Как дела? – Хорошо. – Как учеба? – Хорошо. – Как мама? – Хорошо. – Ты меня любишь? – Хоро… то есть да. Ну, и в том же духе. Мое ангельское терпение начинает заканчиваться, счетчик тикает, время идет, мой член уже ломит от перевозбуждения, да и сучка, даю палец на отсечение, уже течет! Так нах вся эта комедия? Я не выдерживаю и совершаю ошибку. Я не ожидал, честно признаюсь, что девочка такая серьезно-депрессивная. – Маша, – говорю я, – я хочу тебя. Она молчит и вся как-то напрягается. – Я тоже тебя хочу, Стэн, – наконец отвечает она. – Ну, так в чем проблема? – начинаю злиться я. – Я говорила с Аней, с Лилу, – печально качает она головой. Тут уже напрягаться начинаю я. Чозонах? Зачем она говорила с моими бывшими? – Ну, и? – спрашиваю я безразлично. – Ты спал с ними, Стэн, – в ее глазах, кажется, появляются слезы. – Маша, можно подумать, что ты ни с кем не спала, – злюсь я. – Они из нашего чата, – парирует сучка. – И что? А ты забыла свой роман с Хулиганом? – спрашиваю я, жопой чувствуя неладное. – Мы с ним из одного города, Стэн, мы встречались с ним два месяца, перед тем как переспали, – она смотрит на меня как-то неприятно. – Какое счастье, – изрекаю я. – Ты же спал с ними на первом свидании, а потом бросал их, – отвечает чуть не плача Маша. – И что, ну и что? Я не любил их! – я едва не перехожу на крик. – Где гарантии, Стэн? – спрашивает она. – Ну, и не надо, – я делаю вид, что обиделся. – Были не только Аня и Лилу, – зло говорит сучка. «Ну, и нах ты приехала?» – хотел было спросить я, да промолчал. Дерьмо и никакого секса. Все, чувак. Меняй чат. Тут тебе уже ничего не светит. Мы допиваем пиво. До ее поезда еще несколько часов, мы гуляем по городу, она старается выглядеть веселой, я тоже из последних сил выдавливаю из себя улыбку, но все уже испорчено. Них… не будет. Game over. Как это часто бывает, для того, чтобы заглушить ощущение полной отстойности случившегося, я покупаю на каждом углу пиво: не потрахался, так хоть напьюсь. Маша спрашивает меня о разных улицах, по которым мы ходим, разных памятниках, возле которых сидим на лавочках. Я ипу, что это за памятники? Обгаженные птицами мужики с бородами или во фраках… Мы бесцельно ходим по городу, я нехотя покупаю ей мороженое возле метро «Театральная»… когда же ты, жаба, уже свалишь…, и она говорит мне «спасибо». Засунь себе свое «спасибо» в одно место, тупая дура. Мне ужасно хочется ссать, думаю метнуться в ближайшие кусты, но вокруг тусуется слишком много народа. Наконец попадается «Макдональдс». С облегчением отливаю, наслаждаясь обрывком льющейся из-под потолка песни. Кажется, это Moby. У меня появляется мысль свалить через задний ход, бросить ее нах, но я почему-то решаю сохранить лицо, лицо ипаного джентльмена. Обделанного по самые уши джентльмена. Поэтому, вместо того, чтобы уйти, я возвращаюсь к Маше. Она ждет меня с улыбкой на лице. Ей весело, ей хорошо… Ржунимагу, что ли? Я провожаю Машу на вокзал, сажаю в поезд, целую на прощание. Она просит прощения, «если что не так». Все не так! Я тебя не трахнул, и вот это уже «не так»! Она обещает написать, как только приедет. – Увидимся завтра в чате, – говорю я. – Да, милый, – отвечает она и уезжает в свой Питер. Все, на этом чате можно поставить крест. Я возвращаюсь домой, мамочки нет. Загружаю на компе свою коллекцию порнографии и зло мастурбирую. Я в ахуе! We are casuals and fuck off all the others! Алекс Мне 22 года. Я увлекаюсь этим уже около семи лет; почти с самого начала являясь непосредственным участником столкновений. Я – кэжуал, или футбольный хулиган, чтобы вам было понятнее. Вот сейчас я лежу в своей однокомнатной квартире, на шикарном диване, с ультрамодной обстановкой вокруг. Да, вот лежу и думаю: а зачем мне все это нужно? Что мне, спокойно, что ли, не живется? Наверное, для меня это нечто большее, чем просто поддержка любимого клуба, это как наркотик. Причем такой, которого требуется все больше и больше. Раньше было удовлетворение только оттого, когда толпой в пятьдесят рыл мы налетали на врага и выигрывали битву. Бывало, и проигрывали, что вгоняло нас в нехилую депрессию. При этом организм получал все, что необходимо. Потом пришло привыкание к победам, увеличивалось количество часов, проведенных в тренажерном зале, настраивались только на победу, и это, знаете ли, помогало. Результаты стали гораздо лучше, чем были раньше. При этом мой мозг всегда думал, что и как сделать. Если раньше к моим советам парни из моба прислушивались, но меняли лишь часть плана, то сейчас я один из тех, кто лично планирует наши перемещения. Я – топ-бой, у меня есть власть над людьми из фирмы. Это тоже наркотик, может, даже посильнее тех, которые мне приходилось глотать. Да, сначала тебе кажется, что ты все можешь, но первый махач быстро расставляет акценты и показывает, кто есть кто и чего ты действительно стоишь. В лучшем случае у тебя просто разбит нос, в худшем – сломаны ребра, и после ты сращиваешь их в больнице. Без постоянного поддерживания формы боксом, кикбоксингом, другими единоборствами в мобе делать нечего. Все проходят через это. И не надо говорить себе, что со следующего месяца точно начну. Надо просто взять и пойти в зал, и стать тем, кто превратит фейсер врага в кровавую кашу всего за несколько секунд! В общем, одним из главных показателей в этом деле является хорошая боевая форма. Приходит опыт. Да только нечего и думать, что все так просто. Всякое случается, и даже твой любимый свитер за триста гринов может порваться, но ты должен стоять до конца, должен выстоять и стать героем. Ведь ими становятся, а не рождаются. Авторитет в фирме завоевать нелегко: порой не один перелом получишь, не одну рубашку кровью перепачкаешь. Да, я шмотки еще люблю, и свитер за триста гринов – это не предел того, что я выкладывал за шмотки. Семь сотен бачей за курту, но зато ты спокоен: тебе не холодно, она не промокает. В общем, хорошая одежда – залог крепкого здоровья. Да, стиль такой – тратишь бабло на шмотки и не задумываешься. Зато на трибуне тебя выделяют взглядами те, кто понимает. А гопникам, им пох, они как были быдлом, так им и останутся навсегда. Это талант – одеваться правильно. Мы, реальные стосы из моба, не ставим себе целью привлечь внимание к себе, мы не выряжаемся, как мелкие, в Umbro и берцы. Наше искусство – слиться с толпой, но по лейблу, по неуловимой на первый взгляд детали вы определяете – перед вами кэжуал. Не скрою, на шмотки уходят практически все деньги, поэтому пахать приходится по полной. Слава богу, природа меня мозгами не обделила, и я нормально зарабатываю. Делаю персональные странички в Интернете для разных крутых и не очень компаний. Богатые клиенты готовы платить по несколько сотен зеленых за несколько дней работы? Я только приветствую такой подход к делу. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/dmitriy-fakoffskiy/na-strue/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.