Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Песни (сборник)

$ 176.00
Песни (сборник)
Тип:Книга
Цена:176.00 руб.
Издательство:Эксмо
Год издания:2013
Просмотры:  23
Скачать ознакомительный фрагмент
Песни (сборник) Борис Борисович Гребенщиков Поэзия (Подарочные издания) Борис Гребенщиков – легенда российской рок-музыки, поэт, музыкант, художник; полстраны выросло на песнях Б. Гребенщикова, полстраны с трепетом относится к его творчеству, будоражащему и всегда радующему, пробуждающему самые светлые стороны и качества в душе любого читателя и слушателя. Они заставляют «двигаться дальше», несут духовное перерождение чуткому слушателю и читателю. Как бы это ни было сложно – благодаря песням и стихам Б. Гребенщикова становится возможным! Главная книга Бориса Гребенщикова, в которой собраны все тексты песен, написанные за время творческого пути, в том числе из нового альбома «А+». Книга проиллюстрирована обложками альбомов «Аквариума», на авантитуле – студийная современная фотография автора. Борис Гребенщиков Песни (сборник) © Гребенщиков Б. Б., 2013 © Гуницкий А. Б., 2013 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013 * * * Классические альбомы Синий альбом Железнодорожная вода Дай мне напиться железнодорожной воды; Дай мне напиться железнодорожной воды. Мне нравится лето тем, что летом тепло, Зима мне мила тем, что замерзло стекло, Меня не видно в окно, и снег замел следы. Когда я был младше, я ставил весь мир по местам; Когда я был младше, я расставил весь мир по местам. Теперь я пью свой wine, я ем свой cheese, Я качусь по наклонной – не знаю, вверх или вниз, Я стою на холме – не знаю, здесь или там. Мы были знакомы, я слышал, что это факт; Мы были знакомы, я слышал, что это факт. Но сегодня твой мозг жужжит, как фреза; Здесь слишком светло, и ты не видишь глаза, Но вот я пою – попадешь ли ты в такт? Есть те, что верят, и те, что смотрят из лож. И даже я порой уверен, что вижу, где ложь. Но когда ты проснешься, скрой свой испуг: Это был не призрак, это был только звук; Это тронулся поезд, на который ты не попадешь. Так дай мне напиться железнодорожной воды; Дай мне напиться железнодорожной воды. Я писал эти песни в конце декабря, Голый, в снегу, при свете полной луны, Но если ты меня слышишь, наверное, это не зря.     1981 Герои рок-н-ролла (Молодая шпана) Мне пора на покой – Я устал быть послом рок-н-ролла В неритмичной стране. Я уже не боюсь тех, кто уверен во мне. Мы танцуем на столах в субботнюю ночь, Мы старики, и мы не можем помочь, Но мы никому не хотим мешать, Дайте счет в сберкассе – мы умчимся прочь; Я куплю себе Arp и drum-machine, И буду писа?ться совсем один, С двумя-тремя друзьями, мирно, до самых седин… Если бы вы знали, как мне надоел скандал; Я готов уйти; эй, кто здесь Претендует на мой пьедестал? Где та молодая шпана, Что сотрет нас с лица земли? Ее нет, нет, нет… Мое место под солнцем жарко как печь. Мне хочется спать, но некуда лечь. У меня не осталось уже ничего, Чего я мог или хотел бы сберечь; И мы на полном лету в этом странном пути, И нет дверей, куда мы могли бы войти. Забавно думать, что есть еще люди, У которых все впереди. «Жить быстро, умереть молодым» – Это старый клич; но я хочу быть живым. Но кто-то тянет меня за язык, И там, где был дом, остается дым; Но другого пути, вероятно, нет. Вперед – это там, где красный свет… Где та молодая шпана, Что сотрет нас с лица земли? Где та молодая шпана, Что сотрет нас с лица земли? Ее нет, нет, нет…     1980 Гость Мне кажется, нам не уйти далеко, Похоже, что мы взаперти. У каждого есть свой город и дом, И мы пойманы в этой сети; И там, где я пел, ты не больше, чем гость, Хотя я пел не для них. Но мы станем такими, какими они видят нас, – Ты вернешься домой, И я – домой, И все при своих. Но, в самом деле – зачем мы нам? Нам и так не хватает дня, Чтобы успеть по всем рукам, Что хотят тебя и меня. И только когда я буду петь, Где чужие взгляды и дым – Я знаю, кто встанет передо мной, И заставит меня, И прикажет мне Еще раз остаться живым.     1981 Электрический пес Долгая память хуже, чем сифилис, Особенно в узком кругу. Такой вакханалии воспоминаний Не пожелать и врагу. И стареющий юноша в поисках кайфа Лелеет в зрачках своих вечный вопрос, И поливает вином, и откуда-то сбоку С прицельным вниманьем глядит электрический пес. И мы несем свою вахту в прокуренной кухне, В шляпах из перьев и трусах из свинца, И если кто-то издох от удушья, То отряд не заметил потери бойца. И сплоченность рядов есть свидетельство дружбы – Или страха сделать свой собственный шаг. И над кухней-замком возвышенно реет Похожий на плавки и пахнущий плесенью флаг. И у каждого здесь есть излюбленный метод Приводить в движенье сияющий прах. Гитаристы лелеют свои фотоснимки, А поэты торчат на чужих номерах. Но сами давно звонят лишь друг другу, Обсуждая, насколько прекрасен наш круг. А этот пес вгрызается в стены В вечном поиске новых и ласковых рук. Но женщины – те, что могли быть, как сестры, – Красят ядом рабочую плоскость ногтей, И во всем, что движется, видят соперниц, Хотя уверяют, что видят блядей. И от таких проявлений любви к своим ближним Мне становится страшно за рассудок и нрав. Но этот пес не чужд парадоксов: Он влюблен в этих женщин, И с его точки зренья он прав. Потому что другие здесь не вдохновляют Ни на жизнь, ни на смерть, ни на несколько строк; И один с изумлением смотрит на Запад, А другой с восторгом глядит на Восток. И каждый уже десять лет учит роли, О которых лет десять как стоит забыть. А этот пес смеется над нами: Он не занят вопросом, каким и зачем ему быть. У этой песни нет конца и начала, Но есть эпиграф – несколько фраз: Мы выросли в поле такого напряга, Где любое устройство сгорает на раз. И, логически мысля, сей пес невозможен – Но он жив, как не снилось и нам, мудрецам. И друзья меня спросят: «О ком эта песня?» И я отвечу загадочно: «Ах, если б я знал это сам…»     1981 Все, что я хочу Все, что я пел, – упражнения в любви Того, у кого за спиной Всегда был дом. Но сегодня я один За праздничным столом; Я желаю счастья Каждой двери, Захлопнутой за мной. Я никогда не хотел хотеть тебя Так, Но сейчас мне светло, Как будто я знал, куда иду. И сегодня днем моя комната – клетка, В которой нет тебя… Ты знаешь, что я имею в виду. Все, что я хочу; Все, что я хочу, Это ты. Я пел о том, что знал. Я что-то знал; Но, Господи, я не помню, каким я был тогда. Я говорил люблю, пока мне не скажут нет; И когда мне говорили нет, Я не верил и ждал, что скажут да, И проснувшись сегодня, мне было так странно знать, Что мы лежим, разделенные, как друзья; Но я не терплю слова друзья, Я не терплю слова любовь, Я не терплю слова всегда, Я не терплю слов. Мне не нужно слов, чтобы сказать тебе, что ты – Это все, что я хочу…     1981 Чай Танцуем всю ночь, танцуем весь день, В эфире опять одна дребедень, Но это не зря; Хотя, может быть, невзначай; Гармония мира не знает границ, Сейчас Мы будем пить чай. Прекрасна ты, достаточен я, Наверное, мы плохая семья, Но это не зря; Хотя, может быть, невзначай. Гармония мира не знает границ, Сейчас Мы будем пить чай. Мне кажется, мы – как в старом кино, Пора обращать воду в вино, И это не зря; Хотя, может быть, невзначай. Гармония мира не знает границ, Сейчас Мы будем пить чай. Плоскость Мы стояли на плоскости С переменным углом отраженья, Наблюдая закон, Приводящий пейзажи в движенье; Повторяя слова, Лишенные всякого смысла, Но без напряженья, Без напряженья… Их несколько здесь – Измеряющих время звучаньем, На хороший вопрос Готовых ответить мычаньем; И глядя вокруг, Я вижу, что их появленье Весьма неслучайно, Весьма неслучайно… Рутман Рутман, где твоя голова? Моя голова там, где Джа. В подобную ночь В подобную ночь мое любимое слово – налей; И две копейки драгоценней, чем десять рублей. Я вижу в этом руку судьбы, А перечить судьбе грешно. И если ты спишь – то зачем будить? А если нет, то и вовсе смешно. Приятно видеть отраженье за черным стеклом, Приятно привыкнуть, что там, где я сплю – это дом. Вдвойне приятно сидеть всю ночь – Мой Бог, как я рад гостям; Но завтрашний день есть завтрашний день, И пошли они ко всем чертям… В конце концов, пора отвыкнуть жить головой; Я живу, как живу, и я счастлив, что я живой. И я пью – мне нравится вкус вина, Я курю – мне нравится дым… И знаешь, в тот день, когда я встретил тебя, Мне бы стоило быть слепым. Единственный дом (Джа даст нам все) Вот моя кровь; Вот то, что я пою. Что я могу еще; Что я могу еще? Чуть-чуть крыши, Хлеб, и вино, и чай; Когда я с тобой, Ты – мой единственный дом. Что я могу еще; Что я могу еще? Джа даст нам все, У нас больше нет проблем; Когда я с тобой, Ты – мой единственный дом… Что я могу еще?.. Река Насколько по кайфу быть здесь мне, Большая река течет по мне. Насколько по кайфу быть здесь мне – Река… Гора… Трава… Рука… Какая свеча в моем окне? Какая рука в моей руке? Насколько по кайфу быть здесь мне – Река… Гора… Трава… Рука… Треугольник Корнелий Шнапс Корнелий Шнапс идет по свету, Сжимая крюк в кармане брюк. Ведет его дорога в Лету, Кругом цветет сплошной цурюк. Корнелий мелодично свищет Гармоний сложных и простых. Он от добра добра не ищет… Вот и конец пути: бултых! Поручик Иванов Где ты теперь, поручик Иванов? Ты на парад выходишь без штанов; Ты бродишь там, божественно нагой, Ты осенен троллейбусной дугой; Когда домой идешь с парада ты, Твои соседи прячутся в кусты. Твой револьвер, блестящий, как алмаз, Всегда смущал мой нежный глаз. И по ночам горит твоя свеча, Когда клопов ты душишь сгоряча, И топчешь мух тяжелым сапогом… Не дай Господь мне стать твоим врагом. Старик Козлодоев Сползает по крыше старик Козлодоев, Пронырливый, как коростель. Стремится в окошко залезть Козлодоев К какой-нибудь бабе в постель. Вот раньше, бывало, гулял Козлодоев, Глаза его были пусты; И свистом всех женщин сзывал Козлодоев Заняться любовью в кусты. Занятие это любил Козлодоев, И дюжину враз ублажал. Кумиром народным служил Козлодоев, И всякий его уважал. А ныне, а ныне попрятались суки В окошки отдельных квартир. Ползет Козлодоев, мокры его брюки, Он стар; он желает в сортир. Два тракториста Широко трепещет туманная нива, Вороны спускаются с гор. И два тракториста, напившихся пива, Идут отдыхать на бугор. Один Жан-Поль Сартра лелеет в кармане, И этим сознанием горд; Другой же играет порой на баяне Сантану и «Weather Report». Мочалкин блюз Хочу я всех мочалок застебать, Нажав ногой своей на мощный фуз; И я пою крутую песнь свою – Мочалкин блюз. Хочу скорей я с них прикид сорвать, Сорвать парик и на платформе шуз; Мочалки, эй, бегите все скорей, Ведь я пою Мочалкин блюз. Я мэн крутой, я круче всех мужчин, Мне волю дай – любую соблазню; А ну-ка, мать, беги ко мне в кровать, Лишь дай допеть Мочалкин блюз. Матрос Несчастный матрос, твой корабль потоп; Клопы завелись в парусах. Твой боцман – любитель портвейна и сноб С прокисшей капустой в усах. Со злым тараканом один на один Ты бьешься, бесстрашен и прост; Среди осьминогов, моржей и сардин, Прекрасный, как Охтинский мост. Миша из города скрипящих статуй Кто откроет дверь, бесстрашный, как пес? Мастер мух, собеседник стрекоз, Увенчанный крапивой и листьями роз – Миша из города скрипящих статуй. С полночными зубами, славный, как слон, Царапающий лбом скрижали времен; Стоять столбом – это движется он, Миша из города скрипящих статуй. Последний шанс, выпиватель воды, Идущий вниз с четверга до среды, Живущий за стеной секретной слюды – Миша из города скрипящих статуй. Начальник фарфоровой башни Начальник фарфоровой башни, Часами от пороха пьян. Жрецы издыхают на пашне, И с голоду бьют в барабан. А он, полуночный мечтатель, С часами на длинном ремне, Все пробует розги на чьем-либо мозге И шлет провожатых ко мне. А что мне с такого расклада? Я весел от запаха рыб. И там, где речная прохлада, Я строю cвой храм из коры. Я чести такой недостоин, Я счастлив, что там, вдалеке, Бредет приблизительный воин С моим подсознаньем в руке. Я чести такой недостоин, Я счастлив, что там, вдалеке, Бредет приблизительный воин С бутылкой портвейна в руке. Сергей Ильич (Песня для Марка Болана) Сергей Ильич – работник сна, Одетый в шелк шелестящий волк; Алмазный МАЗ с колесом из льна Въехал в дверь, и пришла весна. Еще один сентябрь – сезон для змей; Мы знаем наш час, он старше нас. Жемчужная коза, тростник и лоза, Мы не помним предела, мы вышли за. Электричество Герои Порой мне кажется, что мы герои, Мы стоим у стены, ничего не боясь. Порой мне кажется, что мы герои, Порой мне кажется, что мы – просто грязь. И часто мы играем бесплатно, Таскаем колонки в смертельную рань. Порой мне кажется, что мы идиоты, Порой мне кажется, что мы просто дрянь. И, как у всех, у меня есть ангел, Она танцует за моей спиной. Она берет мне кофе в «Сайгоне», И ей все равно, что будет со мной. Она танцует без состраданья, Она танцует, чтобы стало темно. И кто-то едет, а кто-то в отказе, а мне – Мне все равно. И когда я стою в «Сайгоне», Проходят люди на своих двоих. Большие люди – в больших машинах, Но я не хотел бы быть одним из них. И разве это кому-то важно, Что сладкая Джейн стала моей? Из этой грязи не выйти в князи; Мне будет лучше, если я буду с ней. И я хотел бы говорить на равных; Но если не так, то вина не моя. И если кто-то здесь должен меняться, То мне не кажется, что это я. Марина Марина мне сказала, что меня ей мало, Что она устала, она устала; И ей пора начать все сначала. Марина мне сказала… Марина мне сказала, что ей надоело, Что она устала, она охуела; Сожгла свой мозг и выжгла тело. Марина мне сказала… Марина мне сказала, что ей стало ясно, Что она прекрасна, но жизнь напрасна, И ей пора выйти замуж за финна; Марина мне сказала… И ты была бы рада сделать это со мной, Если бы ты смогла; Но твое отраженье стоит спиной По другую сторону стекла; И твои матросы – тяжелее свинца, На странных кораблях, лишенных лица; Они будут плыть по тебе до конца, Пока не сгорят дотла. И ты была бы рада остаться ни с чем, Чтобы махнуть рукой; Кто-то говорит, и ты знаешь, зачем, Но ты не знаешь, кто он такой; И ты готова отдать все любому из них, Кто поднимет тебя на крыльях своих, Но никто из них не снесет двоих, В этом и есть твой покой. Минус 30 Сегодня на улицах снег, На улицах лед; Минус тридцать, если диктор не врет; Моя постель холодна, как лед. Мне не время спать; не время спать. Здесь может спать только тот, кто мертв; Вперед. И я не прошу добра, Я не желаю зла; Сегодня я – опять среди вас, В поисках тепла. Со мной никогда не случалось ничего Лучше тебя; Синий, белый – твои цвета; Никогда, ничего лучше тебя. Никто из нас не хотел другого конца; Никто из нас не хотел конца. Я вижу тень твоего лица; Тень твоего лица. И я не прошу добра, Я не желаю зла; Сегодня я – опять среди вас, В поисках тепла. Сегодня на улицах снег, На улицах лед. Минус тридцать, если диктор не врет; Того, что есть, никто не вернет. Мне не время спать; не время спать. Я вижу тень твоего лица. Вперед. И я не прошу добра; Я не желаю зла. Сегодня я – опять среди вас, В поисках тепла. Блюз простого человека Вчера я шел домой – кругом была весна. Его я встретил на углу, и в нем не понял ни хрена. Спросил он: «Быть или не быть?» И я сказал: «Иди ты на…!» Мы все бежим в лабаз, продрав глаза едва. Кому-то мил портвейн, кому милей трава. Ты пьешь свой маленький двойной И говоришь слова. Пусть кто-то рубит лес, я соберу дрова; Пусть мне дают один, я заберу все два; Возьму вершки и корешки – Бери себе слова. Ты воешь, словно волк; Ты стонешь, как сова; Ты рыщешь, словно рысь – Ты хочешь знать свои права; Слова, слова и вновь слова; Одним важны слова, другим важнее голова. Летающая тарелка Видел ли ты летающую тарелку Над домом своим, над крышей своей? Тарелка приносит в наш быт Забвенье душевных обид, И темой для светских бесед мы обязаны ей. Я очень люблю этот разряд посуды, Они украшают квартиры моей экстерьер. Смотри, как что-то летит, В количестве больше пяти, Над домом четыре, пробив световой барьер. И если внезапно мой микрофон не пашет, И пьяный басист играет немного не в такт, Мне кажется, это она, Намерений лучших полна, Над нами висит, вступая в ментальный контакт. Видел ли ты летающую тарелку, Над крышей своей висящую, словно звезда? Мне кажется, это не зря; Ведь если б тарелкой был я, Я не стал бы летать, Я не стал бы летать. Я над местом таким не стал бы летать никогда. Я над этим говном не стал бы летать никогда. Мой друг музыкант Мой друг музыкант Знает массу забавных вещей; Мой друг музыкант Не похож на обычных людей. Он строит аккорд Из того, что он видит вокруг, И он говорит, Что это божественный звук. Я слышал, что он чертовски неплох, Что, когда он не пьян, он играет как бог. И, простая душа, я гляжу не дыша, Как вдохновенно наполняет стакан Мой друг музыкант… Мой друг музыкант, Он только ждет подходящего дня, Чтоб взять свой смычок И сыграть что-нибудь для меня. И весь наш мир Засохнет тогда на корню, А если нет, То мир – большая свинья; Но сегодня на редкость задумчивый день, А вчера был дождь, играть было лень. Наверное, завтра; да, завтра наверняка; Во славу музыки Сегодня начнем с коньяка…     1980 Вавилон В этом городе должен быть кто-то еще; В этом городе должен быть кто-то живой. Я знаю, что, когда я увижу его, я не узнаю его в лицо, Но я рад – в этом городе есть еще кто-то живой; Две тысячи лет, две тысячи лет; Мы жили так странно две тысячи лет. Но Вавилон – это состоянье ума; понял ты, или нет, Отчего мы жили так странно две тысячи лет? И этот город – это Вавилон, И мы живем – это Вавилон; Я слышу голоса, они поют для меня, Хотя вокруг нас – Вавилон… Прекрасный дилетант Она боится огня, ты боишься стен; Тени в углах, вино на столе. Послушай, ты помнишь, зачем ты здесь; Кого ты здесь ждал, кого ты здесь ждал? Мы знаем новый танец, но у нас нет ног; Мы шли на новый фильм, кто-то выключил ток; Ты встретил здесь тех, кто несчастней тебя; Того ли ты ждал, того ли ты ждал? Я не знал, что это моя вина. Я просто хотел быть любим, Я просто хотел быть любим… Она плачет по утрам, ты не можешь помочь; За каждым новым днем – новая ночь; Прекрасный дилетант На пути в гастроном – Того ли ты ждал, того ли ты ждал? Мне было бы легче петь Мне не нужно касанья твоей руки И свободы твоей реки; Мне не нужно, чтоб ты была рядом со мной, Мы и так не так далеки. И я знаю, что это чужая игра, И не я расставляю сеть; Но если бы ты могла меня слышать, Мне было бы легче петь. Это новые листья меняют свой цвет, Это в новых стаканах вино. Только время уже не властно над нами, Мы движемся, словно в кино. И когда бы я мог изменить расклад, Я оставил бы все как есть, Но если бы ты могла меня слышать, Мне было бы легче петь. По дощатым полам твоего эдема Мне не бродить наяву. Но когда твои руки в крови от роз, Я режу свои о траву. И ни там, ни здесь не осталось скрипок, Не переплавленных в медь; Но если бы ты могла меня слышать, Мне было бы легче петь. Так прости за то, что любя тебя Я остался таким же, как был. Но я до сих пор не умею прощаться С теми, кого я любил; И хотя я благословляю того, Кто позволил тебе взлететь – Если бы ты могла меня слышать, Мне было бы легче петь… Если бы ты могла меня слышать, Мне было бы незачем петь. Кто ты теперь? Я хотел бы видеть тебя, Я хотел бы знать, С кем ты сейчас; Ты как вода, Ты всегда принимаешь форму того, С кем ты; С кем ты сейчас, Кто верит сегодня Своему отраженью В прозрачной воде твоих глаз? Кто ты теперь, С кем ты сейчас? С кем ты сейчас, сестра или мать, Или кто-то, кто ждет на земле? Легко ли тебе, светло ли тебе, И не скучно ли в этом тепле? Крылат ли он? Когда он приходит, Снимаешь ли ты с него крылья И ставишь за дверь? Кто ты сейчас, С кем ты теперь? С кем ты сейчас, сестра или мать, Или кто-то, кто ждет на земле? Тепло ли тебе – а если тепло, То не скучно ли в этом тепле? Крылат ли он, И кто дал мне право Помнить тебя и вспомнить еще один раз? Кто ты теперь; С кем ты сейчас? Акустика Держаться корней Они красят стены в коричневый цвет И пишут на крышах слова; Имеют на завтрак имбирный лимон И рубль считают за два. Мне было бы лестно прийти к ним домой И оказаться сильней – Но, чтобы стоять, я должен держаться корней. Ты можешь купить себе новый Hi-Fi Или просто идти в гастроном; И медитировать на потолке, Облитым дешевым вином. Сложить свою голову в телеэкран, И думать, что будешь умней. Но, чтобы стоять, я должен держаться корней. Они говорят, что губы ее Стали сегодня, как ртуть; Что она ушла чересчур далеко, Что ее уже не вернуть; Но есть ли средь нас хотя бы один, Кто мог бы пройти ее путь, Или сказать, чем мы обязаны ей?.. Но чем дальше, тем будет быстрей; Все помнят отцов, но зовут матерей; И они говорят, что у них веселей – В доме, в котором не гасят огней… Но, чтобы стоять, я должен держаться корней. Так строй свой бюджет на запасах вина, Что хранятся в твоих кладовых. Кормись на тех, кто кормит тебя, Забудь про всех остальных. И я мог бы быть таким же, как ты, И это бы было верней; Но, чтобы стоять, я должен держаться корней.     1980 С той стороны зеркального стекла Последний дождь – уже почти не дождь; Смотри, как просто в нем найти покой. И если верить в то, что завтра будет новый день, Тогда совсем легко… Ах, только б не кончалась эта ночь; Мне кажется, мой дом уже не дом. Смотри, как им светло – они играют в жизнь свою На стенке за стеклом. Мне кажется, я узнаю себя В том мальчике, читающем стихи; Он стрелки сжал рукой, чтоб не кончалась эта ночь, И кровь течет с руки. Но кажется, что это лишь игра С той стороны зеркального стекла; А здесь рассвет, но мы не потеряли ничего: Сегодня тот же день, что был вчера.     1977 Сталь Я не знаю, зачем ты вошла в этот дом, Но давай проведем этот вечер вдвоем; Если кончится день, нам останется ром, Я купил его в давешней лавке. Мы погасим весь свет, и мы станем смотреть, Как соседи напротив пытаются петь, Обрекая бессмертные души на смерть, Чтоб остаться в живых в этой давке. Здесь дворы, как колодцы, но нечего пить; Если хочешь здесь жить, то умерь свою прыть, Научись то бежать, то слегка тормозить, Подставляя соседа под вожжи. И когда по ошибке зашел в этот дом Александр Сергеич с разорванным ртом, То распяли его, перепутав с Христом, И узнав об ошибке днем позже. Здесь развито искусство смотреть из окна, И записывать тех, кто не спит, имена. Если ты невиновен, то чья в том вина? Важно первым успеть с покаяньем. Ну а ежели кто не еще, а уже, И душа, как та леди, верхом в неглиже, То Вергилий живет на втором этаже, Он поделится с ним подаяньем. Здесь вполголоса любят, здесь тихо кричат, В каждом яде есть суть, в каждой чаше есть яд; От напитка такого поэты не спят, Издыхая от недосыпанья. И в оправе их глаз – только лед и туман, Но порой я не верю, что это обман; Я напитком таким от рождения пьян, Это здешний каприз мирозданья. Нарисуй на стене моей то, чего нет; Твое тело – как ночь, но глаза – как рассвет. Ты – не выход, но, видимо, лучший ответ; Ты уходишь, и я улыбаюсь… И назавтра мне скажет повешенный раб: «Ты не прав, господин», – и я вспомню твой взгляд, И скажу ему: «Ты перепутал, мой брат: В этой жизни я не ошибаюсь».     1978 Двадцать пять к десяти Я инженер на сотне рублей, И больше я не получу. Мне двадцать пять, и я до сих пор Не знаю, чего хочу. И мне кажется, нет никаких оснований Гордиться своей судьбой. Но если б я мог выбирать себя, Я снова бы стал собой. Мне двадцать пять, и десять из них Я пою, не зная о чем. И мне так сложно бояться той, Что стоит за левым плечом; И пускай мои слова не ясны – В этом мало моей вины; Но что до той, что стоит за плечом, Перед нею мы все равны. Может статься, что завтра стрелки часов Начнут вращаться назад, И тот, кого с плачем снимали с креста, Окажется вновь распят. И нежные губы станут опять Искать своего Христа; Но я пел, что пел, и хотя бы в том Совесть моя чиста. Я счастлив тем, как сложилось все, Даже тем, что было не так. Даже тем, что ветер в моей голове, И в храме моем бардак. Я просто пытался растить свой сад И не портить прекрасный вид; И начальник заставы поймет меня, И беспечный рыбак простит.     1979 Десять стрел Десять стрел на десяти ветрах, Лук, сплетенный из ветвей и трав; Он придет издалека, Меч дождя в его руках. Белый волк ведет его сквозь лес, Белый гриф следит за ним с небес; С ним придет единорог, Он чудесней всех чудес. Десять стрел на десяти ветрах, Лук, сплетенный из ветвей и трав; Он придет издалека, Он чудесней всех чудес. Он войдет на твой порог; Меч дождя в его руках.     1978 Почему не падает небо Он слышал ее имя – он ждал повторенья; Он бросил в огонь все, чего было не жаль. Он смотрел на следы ее, жаждал воды ее, Шел далеко в свете звезды ее; В пальцах его снег превращался в сталь. И он встал у реки, чтобы напиться молчанья; Смыть с себя все, и снова остаться живым. Чтобы голос найти ее, в сумрак войти ее, Странником стать в долгом пути ее; В пальцах его вода превращалась в дым. И когда его день кончился молча и странно, И кони его впервые остались легки, То пламя свечей ее, кольца ключей ее, Нежный, как ночь, мрамор плечей ее, Молча легли в камень его руки.     1978 Нам всем будет лучше Когда-то я был воспитан, Хотя и не без потерь, И если со мной были дамы, Я всегда открывал им дверь; Но если б я был вежлив сейчас, То это была бы ложь; И нам всем будет лучше, Когда ты уйдешь. Твой муж был похож на бога, Но стал похожим на тень; Теперь он просто не может То, что раньше ему было лень; Я знаю, что это карма, И против нее не попрешь, Но нам всем будет лучше, Когда ты уйдешь. Когда приходит корабль, То каждый в гавани рад; Но если б ты была в море, Я сжег бы концы и трап. И если б ты была сахар, Боюсь, я вызвал бы дождь; И нам всем будет лучше, Когда ты уйдешь. Иванов Иванов на остановке, В ожиданьи колесницы, В предвкушеньи кружки пива – В понедельник утром жизнь тяжела; А кругом простые люди, Что, толпясь, заходят в транспорт, Топчут ноги Иванову, Наступают ему прямо на крыла. И ему не слиться с ними, С согражданами своими: У него в кармане Сартр, У сограждан – в лучшем случае пятак. Иванов читает книгу, И приходят котролеры, И штрафуют Иванова; В понедельник утром все всегда не так. Он живет на Петроградской, В коммунальном коридоре, Между кухней и уборной, И уборная всегда полным-полна; И к нему приходят люди С чемоданами портвейна, И проводят время жизни За сравнительным анализом вина; А потом они уходят, Только лучшие друзья И очарованные дамы Остаются с Ивановым до утра; А потом приходит утро, Все прокуренно и серо, Подтверждая старый тезис, Что сегодня тот же день, что был вчера.     1979 Второе стеклянное чудо Когда ты был мал, ты знал все, что знал, И собаки не брали твой след. Теперь ты открыт, ты отбросил свой щит, Ты не помнишь, кто прав и кто слеп. Ты повесил мишени на грудь, Стоит лишь тетиву натянуть; Ты ходячая цель, Ты уверен, что верен твой путь. Но тем, кто не спит, не нужен твой сад, В нем нет ни цветов, ни камней. И даже твой бог никому не помог, Есть другие, светлей и сильней; И поэтому ты в пустоте, Как на старом забытом холсте: Не в начале, не в центре, И даже не в самом хвосте.     1979 Моей звезде Моей звезде не суждено Тепла, как нам, простым и смертным; Нам – сытный дом под лампой светлой, А ей – лишь горькое вино; А ей – лишь горькая беда, Сгорать, где все бегут пожара; Один лишь мальчик скажет: «Жалко, Смотрите, падает звезда!» Моей звезде не суждено Устать или искать покоя; Она не знает, что такое Покой, но это все равно. Ей будет сниться по ночам Тот дом, что обойден бедою, А наяву – служить звездою. И горький дым, и горький чай…     1978 Укравший дождь Я думаю, ты не считал себя богом, Ты просто хотел наверх, Резонно решив, что там теплей, чем внизу. И мне любопытно, как ты себя Чувствуешь там теперь – Теперь, когда все бревна в твоем глазу; Ты смеялся в лицо, ты стрелял со спины, Ты бросал мне песок в глаза; Ты создал себе карму на десять жизней вперед. Ты думал, что если двое молчат, То и третий должен быть «за», Забыв уточнить, чем ты зашил ему рот. Теперь нам пора прощаться, но я не подам руки, Мне жаль тебя, но пальцы твои в грязи; И мне наплевать, как ты будешь жить У убитой тобой реки, И что ты чувствуешь в этой связи. Ты жил, продавая девственницам Свой портрет по рублю в полчаса – Тот, что я написал с тебя позавчера; Ты кричал о ветрах – но горе тому, Кто подставил тебе паруса: Ведь по стойке «смирно» застыли твои флюгера; И ты флейтист, но это не флейта неба, Это даже не флейта земли; Слава богу, ты не успел причинить вреда. Ведь я говорил, что они упадут – И они тебя погребли; Небес без дождя не бывало еще никогда. Не жди от меня прощенья, не жди от меня суда; Ты сам свой суд, ты сам построил тюрьму. Но ежели некий ангел Случайно войдет сюда – Я хотел бы знать, что ты ответишь ему.     1979 Песня для нового быта Все, кто были, по-моему, сплыли, А те, кто остался, спят. Один лишь я Сижу на этой стене, Как свойственно мне. Мне сказали, что к этим винам Подмешан таинственный яд; А мне смешно – ну что они смыслят в вине? Эй вы, как живется там? У вас есть гиппопотам, А мы в чулане С дырой в кармане, Но здесь забавно, Здесь так забавно… И вот путь, ведущий вниз, А вот – вода из крана; Вот кто-то влез на карниз – Не чтобы прыгнуть, а просто спьяну; Все к тому, что этот день Был не худшим из наших дней; Посмотрим, что принесет эта ночь; Мне не нужно много света, Мне хочется, чтобы светлей; И радостно, что Ты можешь в этом помочь. Эй вы, как живется там? У вас есть гиппопотам, А мы в чулане С дырой в кармане, Но здесь забавно, Здесь так забавно… Контрданс Скоро кончится век, как короток век; Ты, наверное, ждешь – или нет? Но сегодня был снег, и к тебе не пройдешь, Не оставив следа; а зачем этот след? Там сегодня прием, там сегодня приют, Но едва ли нас ждут в тех гостях; Вот кто-то прошел, и кто-то при нем, Но они есть они, ты есть ты, я есть я. Но в этом мире случайностей нет, И не мне сожалеть о судьбе. Он играет им всем, ты играешь ему, Ну а кто здесь сыграет тебе? И я прошу об одном: если в доме твоем Будет шелк и парча, и слоновая кость, Чтоб тогда ты забыл дом, в котором я жил; Ну какой из меня, к черту, гость? Ведь я напьюсь как свинья, я усну под столом; В этом обществе я нелюдим. Я никогда не умел быть первым из всех, Но я не терплю быть вторым. Но в этом мире случайностей нет, И не мне сожалеть о судьбе. Он играет им всем, ты играешь ему, Так позволь, я сыграю тебе. Табу Сегодня ночью Бери свою флейту; Я уже упаковал свой Станок с неизвестным количеством струн, Я едва ли вернусь сегодня домой. Не надо звонить, Мы поймаем машину внизу; Я надеюсь, что ты разбудишь меня Не раньше, чем нас довезут. Еще один вечер; Еще один камень, смотри на круги. Нас забудут не раньше, чем в среду к утру, Я опять не замечу, когда нам скажут: «Беги». Пора выезжать; Нет, она сказала, что позвонит сама, Я опять должен петь, но мне нужно видеть ее – Я, наверно, схожу с ума. Но – сегодня ночью кто-то ждет нас; Сегодня ночью кто-то ждет нас… Из города в город; Из дома в дом, По квартирам чужих друзей – Наверно, когда я вернусь домой, Это будет музей. Вперед, флейтист, Стоять на пороге тринадцатый год, И хотя бы два дня, хотя бы два дня Там, где светит солнце, И где нас никто не найдет… Но – сегодня ночью кто-то ждет нас; Сегодня ночью кто-то ждет нас…     1981 Пустые места Она использует меня, чтоб заполнить пустые места. Использует меня, чтоб заполнить пустые места. Знаешь, если бы мы были вместе, То эта задача проста; Но я дал тебе руку – и рука осталась пуста. Мы шли через реку, пока нам хватало моста. Мы шли через реку, пока нам хватало моста. Мы что-то обещали друг другу, Кто был первым, ты или я? И вот мы все еще идем, но вода под нами чиста. В своем кругу мы выбивали двести из ста. В своем кругу мы выбивали двести из ста. Но каждый из нас стрелял в свое солнце, И времени было в обрез; Теперь я знаю песню, и эта песня проста. Мы используем друг друга, чтоб заполнить пустые места. Используем друг друга, чтоб заполнить пустые места…     1982 Кусок жизни Я пришел на этот концерт Не затем, чтобы здесь скучать. Пусть играет, кто должен играть, И молчит, кто должен молчать. Но все, что я здесь слышал, Меня погружало в сон. Дайте мне мой кусок жизни, Пока я не вышел вон! Десять степных волков – И каждый пьян, как свинья. Я был бы одним из них, Но у меня семья. И каждый глядит за дверь, И каждый лелеет стон… Дайте мне мой кусок жизни, Пока я не вышел вон! Я прорвался на этот концерт Не затем, чтобы здесь скучать. Пусть играет, кто должен играть, И стучит, кто должен стучать; Но все, что я здесь слышал, Меня погружало в сон. Дайте мне мой кусок жизни, Пока я не вышел вон!     1980 Береги свой хой Смотри, кто движется навстречу, идет как во сне: Колибри в зоопарке, орхидея в дерьме; Черные алмазы и птичьи меха, Она умеет так немного, но в этом дока. Она так умна, она так тонка, Она читала все, что нужно, это наверняка; Она выходит на охоту, одетая в цветные шелка… Береги свой хой. Ее квартира в самом центре, окнами в сад; Она выходит каждый вечер, чтобы радовать взгляд. Котята на цепочках, мужья на крючках; Она прекрасный стрелок, за сто шагов в пах; Но она так умна, она так тонка, Она читала все, что нужно, это наверняка; Она выходит на охоту, одетая в цветные шелка; Береги свой хой.     1982 Пепел Я вижу провода, я жду наступленья тепла. Мне кажется порой, что я из стекла и ты из стекла. Но часто мне кажется что-то еще – Мне снится пепел. Моя эффективность растет с каждым днем; Я люблю свои стены, я называю их «дом». Ко мне поступают сигналы с разных сторон; Мне снится пепел. Мне нравится сталь тем, что она чиста; Мне нравится жизнь тем, что она проста. Напомни мне улыбнуться, когда ты видишь меня; Мне снится пепел.     1981 Никто из нас не… Я вижу тучи – а может быть, я вижу дым. Пока было солнце, я думал, что пел, я думал, что жил. Но разве это настолько важно – что ты хочешь еще? Ведь никто из нас не выйдет отсюда живым. Когда гроза, мне легче дышать – это факт; Не бойся грома, он всегда попадает в такт. Цветы, что я подарил тебе, будут стоять до утра, Но никто из нас не выйдет отсюда живым. Любой дом непрочен, если в небе сталь. Я хотел бы успеть допеть, но если нет, то не жаль. Я строил так много стен, я столько хотел сберечь, Но никто из нас не выйдет отсюда живым. Никто из нас не выйдет отсюда живым.     1982 Игра наверняка Мы до сих пор поем, хотя я не уверен, Хочу ли я что-то сказать. Мы до сих пор поем, хотя я не уверен, Хочу ли я что-то сказать; Но из моря информации, В котором мы тонем, Единственный выход – это саморазрушенье; Мы до сих пор поем, но нам уже недолго ждать. Мы стали респектабельны, мы стали большими, Мы приняты в приличных домах. Я больше не пишу сомнительных текстов, Чтобы вызвать смятенье в умах. Мы взяты в телевизор, Мы – пристойная вещь, Нас можно ставить там, нас можно ставить здесь, но… В игре наверняка – что-то не так; Сидя на красивом холме, Видишь ли ты то, что видно мне: В игре наверняка Что-то не так. Мои друзья опять ждут хода На клетку, где нас ждет мат. Но я не понимаю – как я стал ограничен Движеньем вперед-назад. Приятно двигать нами, как на доске, Поставить нас в ряд и забить заряд; Но едва ли наша цель – Оставить след на вашем песке; Сидя на красивом холме, Видишь ли ты то, что видно мне? В игре наверняка – что-то не так; В этой игре наверняка что-то не так…     1982 Аристократ О, они идут на зеленый свет; О, они идут на зеленый свет; Они не скажут им «нет», Когда идут на зеленый свет. Я мог бы дать им совет, Дать им досужий совет, Но они знают, где масло, где хлеб, Когда они идут на зеленый свет. А я сижу на крыше и я очень рад, Я сижу на крыше, и я очень рад, Потребляю сенсимилью, как аристократ; Я сижу на крыше… Я не вижу смысла скандалить со мной, Я не вижу смысла ругаться со мной, Я не вижу смысла даже ссориться со мной, Ты можешь ругаться со своею женой; Ты можешь ругаться со своею женой, Ты можешь скандалить со своею женой. А у меня есть свой собственный хой, Я не вижу смысла скандалить со мной. Я сижу на крыше и я очень рад, Я сижу на крыше, и я истинно рад, Потребляю сенсимилью, как аристократ; Я сижу на крыше…     1982 Сыновья молчаливых дней Сыновья молчаливых дней Смотрят чужое кино, Играют в чужих ролях, Стучатся в чужую дверь; Сыновья молчаливых дней Боятся смотреть в окно, Боятся шагов внизу, Боятся своих детей; Дайте немного воды Сыновьям молчаливых дней…     1982 Радио Африка Музыка серебряных спиц Доверься мне в главном, Не верь во всем остальном; Не правда ли, славно, Что кто-то пошел за вином? Остался лишь первый месяц, Но это пустяк. Когда я был младше, Я не знал, что может быть так; Они стоят, как камни в лесу, Но кто подаст им знак? Мы ждали так долго – Что может быть глупее, чем ждать? Смотри мне в глаза, Скажи мне, могу ли я лгать? И я ручаюсь, Я клянусь на упавшей звезде: Я знаю тропинку, Ведущую к самой воде; И те, что смеются среди ветвей, – Им будет на что глядеть Под музыку серебряных спиц… Я где-то читал О людях, что спят по ночам; Ты можешь смеяться – Клянусь, я читал это сам. О, музыка серебряных спиц; Музыка серебряных спиц…     1982 Капитан Африка Фантастический день; моя природа не дает мне спать, Пожарные едут домой: им нечего делать здесь. Солдаты любви, мы движемся, как призраки Фей на трамвайных путях; Мы знаем электричество в лицо – но разве это повод? Развяжите мне руки; Я вызываю капитана Африка… Сколько тысяч слов – все впустую, Или кража огня у слепых богов; Мы умеем сгорать, как спирт в распростертых ладонях; Я возьму свое там, где я увижу свое: Белый растафари, прозрачный цыган, Серебряный зверь в поисках тепла; Я вызываю капитана Африка…     1983 Песни вычерпывающих людей Когда заря Cобою озаряет полмира, И стелется гарь От игр этих взрослых детей; Ты скажешь: «Друзья, чу, Я слышу звуки чудной лиры»; Милый, это лишь я пою Песнь вычерпывающих людей; Есть книги для глаз, И книги в форме пистолета; Сядь у окна И слушай шум больших идей; Но если ты юн, то ты – Яростный противник света; это – Еще один плюс Песням вычерпывающих людей. Есть много причин Стремиться быть одним из меньших; Избыток тепла всегда Мешает изобилию дней; Я очень люблю лежать И, глядя на плывущих женщин, Тихо Мурлыкать себе Песни вычерпывающих людей. Приятно быть женой лесоруба, Но это будет замкнутый круг. Я сделал бы директором клуба Тебя, мой цветок, мой друг… Когда заря Собою озаряет полмира, И стелется гарь От игр этих взрослых детей, Ты скажешь: «Друзья, чу, Я слышу звуки чудной лиры», Ах, милый – это лишь я пою Песнь вычерпывающих людей…     1983 Змея У каждой женщины должна быть змея; Это больше, чем ты, это больше, чем я – У каждой женщины должна быть змея… Вана хойа Это день, это день – он такой же, как ночь, но жарче; Это вода; это вода, в ней яд – прочь; Это мы; мы коснулись воды губами, И мы будем вместе всю ночь… Я скажу тебе: «Скипси драг, скипси драг»; Я скажу тебе, я скажу тебе: «Скипси драг»… Это день, это день – он такой же, как ночь, но жарче; Это вода; это вода, в ней яд – прочь; Это мы; мы коснулись воды губами, И мы будем вместе всю ночь, Мы будем вместе всю ночь… Рок-н-ролл мертв Какие нервные лица – быть беде. Я помню, было небо, я не помню где; Мы встретимся снова, мы скажем: «Привет», – В этом есть что-то не то… Рок-н-ролл мертв, а я еще нет, Рок-н-ролл мертв, а я: Те, что нас любят, смотрят нам вслед. Рок-н-ролл мертв, а я еще нет. Отныне время будет течь по прямой: Шаг вверх, шаг вбок – их мир за спиной. Я сжег их жизнь, как ворох газет, – Остался только грязный асфальт; Но рок-н-ролл мертв, а я еще нет, Рок-н-ролл мертв, а я… Те, что нас любят, смотрят нам вслед. Рок-н-ролл мертв, а я… …еще нет. Локоть к локтю, кирпич в стене; Мы стояли слишком гордо – мы платим втройне: За тех, кто шел с нами, за тех, кто нас ждал, За тех, кто никогда не простит нам то, что Рок-н-ролл мертв – а мы еще нет, Рок-н-ролл мертв, а мы; Те, что нас любят, смотрят нам вслед. Рок-н-ролл мертв, а мы; Рок-н-ролл мертв, а я еще нет, Рок-н-ролл мертв, а я; Те, что нас любят, смотрят нам вслед, Рок-н-ролл мертв, а я…     1982 Искусство быть смирным Я выкрашу комнату светлым, Я сделаю новые двери. Если выпадет снег, Мы узнаем об этом только утром. Хороший год для чтенья, Хороший год, чтобы сбить со следа; Странно – я пел так долго; Возможно, в этом что-то было. Возьми меня к реке, Положи меня в воду; Учи меня искусству быть смирным, Возьми меня к реке. Танцевали на пляже, Любили в песке; Летели выше, чем птицы, Держали камни в ладонях: Яшму и оникс; хрусталь, чтобы лучше видеть; Чай на полночных кухнях – Нам было нужно так много. Возьми меня к реке, Положи меня в воду; Учи меня искусству быть смирным, Возьми меня к реке. Я выкрашу комнату светлым, Я сделаю новые двери; Если ночь будет темной, Мы выйдем из дома чуть раньше, Чтобы говорить негромко, Чтобы мерить время по звездам; Мы пойдем, касаясь деревьев – Странно, я пел так долго. Возьми меня к реке, Положи меня в воду; Учи меня искусству быть смирным, Возьми меня к реке.     1982 Тибетское танго Ом, хохом. Ом, хохом. Ом, хохом. Ом, хохом. Ку-ку-кум фифи Ку-ку-кум фифи Ку-ку-кум фифи Фи Время Луны Я видел вчера новый фильм, Я вышел из зала таким же, как раньше; Я знаю уют вагонов метро, Когда известны законы движенья; И я читал несколько книг, Я знаю радость печатного слова, Но сделай шаг – и ты вступишь в игру, В которой нет правил. Нет времени ждать, Едва ли есть кто-то, кто поможет нам в этом; Подай мне знак, Когда ты будешь знать, что выхода нет; Структура тепла – Еще один символ, не больше, чем выстрел, Но, слышишь меня: у нас есть шанс, В котором нет правил. Время Луны – это время Луны; У нас есть шанс, у нас есть шанс, В котором нет правил.     1983 Мальчик Евграф Мальчик Евграф Шел по жизни, как законченный граф, Он прятал женщин в несгораемый шкаф, Но вел себя как джентльмен, И всегда платил штраф; Он носил фрак, Поил шампанским всех бездомных собак; Но если дело доходило до драк, Он возвышался над столом, Как чистый лом; Он был Сторонником гуманных идей; Он жил, Не зная, что в мире Есть столько ужасно одетых людей; Он верил в одно: Что очень важно не играть в домино, Ни разу в жизни не снимался в кино, И не любил писать стихи, Предпочитая вино; Он ушел прочь И, не в силах пустоту превозмочь, Мы смотрим в точку, где он только что был, И восклицаем: «Почему? Что? Как? Какая чудесная ночь!» – Но я Считаю, что в этом он прав; Пускай У нас будет шанс, Что к нам опять вернется мальчик Евграф… С утра шел снег Выключи свет, Оставь записку, что нас нет дома. На цыпочках мимо открытых дверей – Туда, где все светло, туда, где все молча; И можно быть надменной, как сталь, И можно говорить, что все не так, как должно быть, И можно делать вид, что ты играешь в кино О людях, живущих под высоким давленьем. Но С утра шел снег, С утра шел снег; Ты можешь делать что-то еще, Если ты хочешь, если ты хочешь… Ты помнишь, я знал себя, Мои следы лежали, как цепи, Я жил, уверенный в том, что я прав; Но вот выпал снег, и я опять не знаю, кто я; И кто-то сломан и не хочет быть целым, И кто-то занят собственным делом, И можно быть рядом, но не ближе, чем кожа, Но есть что-то лучше, и это так просто; С утра шел снег, С утра шел снег; Ты можешь быть кем-то еще, Если ты хочешь, если ты хочешь…     1982 Еще один упавший вниз Искусственный свет на бумажных цветах – Это так смешно; Я снова один, как истинный новый романтик. Возможно, я сентиментален – Таков мой каприз… Нелепый конец для того, Кто так долго шел иным путем; Геометрия лома в хрустальных пространствах; Я буду петь как синтезатор – Таков мой каприз… …Еще один упавший вниз, На полпути вверх… Архангельский всадник смотрит мне вслед; Прости меня за то, что я пел так долго… Еще один упавший вниз. Ихтиология Ключи от моих дверей Между тем, кем я был, И тем, кем я стал, Лежит бесконечный путь; Но я шел весь день, И я устал, И мне хотелось уснуть. И она не спросила, кто я такой, И с чем я стучался к ней; Она сказала: «Возьми с собой Ключи от моих дверей». Между тем, кем я стал, И тем, кем я был, – Семь часов до утра. Я ушел до рассвета, и я забыл, Чье лицо я носил вчера. И она не спросила, куда я ушел, Северней или южней; Она сказала: «Возьми с собой Ключи от моих дверей». Я трубил в эти дни в жестяную трубу, Я играл с терновым венцом, И мои восемь струн казались мне То воздухом, то свинцом; И десяткам друзей Хотелось сварить Суп из моих зверей; Она сказала: «Возьми с собой Ключи от моих дверей». И когда я решил, что некому петь, Я стал молчать и охрип. И когда я решил, что нет людей Между свиней и рыб; И когда я решил, что остался один Мой джокер средь их козырей, Она сказала: «Возьми с собой Ключи от моих дверей».     1982 Рыба Какая рыба в океане плавает быстрее всех? Какая рыба в океане плавает быстрее всех? Я хочу знать, я хочу знать, я всегда хотел знать, Какая рыба в океане плавает быстрее всех. Я долго был занят чужими делами, Я пел за ненакрытым столом. Но кто сказал вам, что я пел с вами, Что мы пели одно об одном? Вы видели шаги по ступеням, но Кто сказал вам, что я шел наверх? Я просто ставил опыты о том, какая Рыба быстрее всех. Я не хочу говорить вам «нет», Но поймете ли вы мое «да»? Двери открыты, ограда тю-тю, Но войдете ли вы сюда? Я спросил у соседа: «Почему ты так глуп?» – Он принял мои слезы за смех. Он ни разу не раздумывал о том, какая Рыба быстрее всех. Вавилон – город как город, Печалиться об этом не след. Если ты идешь, то мы идем в одну сторону – Другой стороны просто нет. Ты выбежал на угол купить вина, Ты вернулся, но вместо дома – стена. Зайди ко мне, и мы подумаем вместе О рыбе, что быстрее всех. Какая рыба в океане плавает быстрее всех? Какая рыба в океане плавает быстрее всех? Я хочу знать, я хочу знать, я всегда хотел знать, Какая рыба в океане плавает быстрее всех.     1984 Возвращение домой Они шли так долго, Что уже не знали, куда; И в его ладонях был лед, А в ее ладонях – вода; И если бы он не смеялся, Она бы решила, что он немой, Но он сказал ей: «Как будет славно, Когда мы вернемся домой». Сестра моя, ты альтруист, Ты не щадишь свечей. И ты хочешь узнать мой язык, Но он мой и больше ничей. А нам уже нужно так мало слов, И зима почти за спиной. И знаешь, сестра, как будет славно, Когда мы вернемся домой! Я летел на серебряных крыльях – О, я был большой эстет! И с той стороны стекла Я искал то, чего с этой нет. И тело мое просило любви И стало моей тюрьмой; Все остается точно так же, Но только я знаю, что я Возвращаюсь домой. Странный вопрос Здесь слишком много сквозняка, Но слишком сильный дух; Здесь много старых женщин, Они все читают вслух; Ко мне подходят люди С намереньем разбить мне нос, А ты удивлена, отчего я не живу здесь – Милая, ты знаешь, Мне кажется, это странный вопрос. В табачном производстве Все борются за власть, Или гонят самогон Из того, что нет смысла красть; А начальник цеха не был здесь год, Он на это забил; А ты удивлена, отчего я не курю – Милая, ты знаешь, Может быть я идиот, но я не дебил. Один твой друг Ест ложкой гудрон, А другой стреляет всех, Кто знает больше, чем он. Ко мне подходит некто с автоматом и говорит: «А бежишь ли ты кросс?» А ты удивлена, отчего я здесь проездом – Милая, ты знаешь, Мне кажется, это ты не всерьез. Ты пришла ко мне утром, Ты села на кровать, Ты спросила, есть ли у меня Разрешенье дышать, И действителен ли мой пропуск, Чтобы выйти в кино? Теперь ты говоришь: «Ну куда же ты отсюда?» Ты знаешь, главное – прочь, а там все равно. Дитя рассвета Дитя рассвета, Не знавшее света дня, Смотри – это ветер, Он чем-то похож на меня. Ветер проходит мимо, Коснувшись дыханьем век, Оставив тебе любимых, Оставив себе свой бег. Десять прекрасных дам Все кончилось так: он долго смотрел в окно, Потом подошел к стене и надел пальто. И вышел туда, где снег и ночь, И сел в трамвай – уехать прочь, Туда, где есть Десять прекрасных дам. Хозяйка, зевнув, ему подала ладонь, Сказала: «Еще когда-нибудь зайдите на наш огонь». А гости сидели за столом И чинно сосали чай с дерьмом, И пили за здоровье прекрасных дам. И он вышел прочь – куда, он не знал и сам. Набрав семь цифр, он мерз, подпевая гудкам. Но трубок никто не поднимал, Он был один, и мир был мал, Но все же скрыл Десять прекрасных дам. А дома его ждал застоявшийся дым, И десять листов, верных его стихам. И верь не верь, но десять прекраснейших дам Ждали звонка в свою дверь, его звонка; Десять прекрасных дам. Я кончил писать и тоже встал у окна, Туда, где видна стена и еще раз стена. И долго стоял, и синий дым Ел мне глаза, но я был с ним И пил до дна здоровье десяти прекрасных, Десяти прекрасных дам. Комната, лишенная зеркал Сын человеческий, где ты? Скажи мне еще один раз, Скажи мне прямо, кто мы теперь, Скажи мне истинно, где мы сейчас; Ведь я думал, все будет честно, Шелковый шарф на шлем, Но это битва при закрытых дверях, Борьба жизни с черт знает чем, И кто-то считает, что это подвох, И кто-то кричит, что провал. И каждое слово – признак того, что мы В комнате, лишенной зеркал. Сегодня мне снился ангел, Похожий на Брюса Ли. Он нес мне жидкость для прочистки мозгов, Стакан портвейна для хозяев земли. Но я был мудр и светел, Я взялся за дело всерьез; И я умер, выбирая ответ, Хотя никто не задавал мне вопрос. А друг мой Ленский у пивного ларька Сокрушался, что литр так мал; А очередь хором читала стихи О комнате, лишенной зеркал. Нас всех учили с любовью Смотреть не вверх, а вперед; Но любовь стреляет из обоих стволов, Как только ты выйдешь на взлет. А что, в самом деле – увлечься Одной из тех благородных девиц, Что воткнут тебе под ребра перо, Чтобы нагляднее было думать про птиц; Но будь я тобой, я б отправил их всех На съемки сцены про первый бал, А сам бы смеялся с той стороны стекла Комнаты, лишенной зеркал. У черных есть чувство ритма, У белых – чувство вины, Но есть третьи, без особых примет, Что смотрят на женщин только ниже спины. Но я не был сосчитан, Я видел это со стороны; Мне как-то странно служить любовником муз, Стерилизованных в процессе войны, Где выжил тот, кто был заранее мертв, А выиграл тот, кто не встал – И только герои снимают рашпилем грим Комнаты, лишенной зеркал. И вот два достойных занятья Для тех, кто выше нуля: Торговля открытками с видом на плешь, Или дикий крик: «Право руля!» И значит я списан, как мертвый, И мне положен конец, Но я благодарен всем, стрелявшим в меня: Теперь я знаю, что такое свинец; И кто-то смеется, как серебряный зверь, Глядя в наполненный зал; А я просто здесь, я праздную радостный сон О комнате, лишенной зеркал. Рождественская песня Твои самолеты – им никогда не взлететь; Твои горизонты чисты, твои берега не знают прибоя. На улицах много людей, но тебе не сказали, что это такое, Ты бросаешь им золото – тебе не сказали, что это медь; Из тех, кто был здесь сначала, с тобой остаются лишь трое – Но, королева, кто позволит им петь? Твои глаза – никто не помнит их цвет, Лишь в клетках поют соловьи неизвестной ученым природы. Все двери закрыты на ключ, с сумерек и до восхода; Лишь рыбаки не боятся смотреть тебе вслед. Тебя обманули – им не позволяют смотреть на воду; Но, королева, кто погасит их свет? А в гавани – паруса из цветных камней, И матросы в монашеских рясах пьют здоровье жены капитана, Но в полночь расходятся в кельи – они снимаются с якоря рано, Им нужно плыть вокруг света – туда, где в полдень темней, Чем ночью. Их корабль разобрала на части охрана, Но они уплывут, королева, – есть вещи сильней. А ночью время идет назад, И день, наступающий завтра, две тысячи лет как прожит; Но белый всадник смеется, его ничто не тревожит, И белый корабль с лебедиными крыльями уже поднял паруса; Часовые весны с каждым годом становятся строже, Но, королева, – сигналом будет твой взгляд. Королева, мы слыхали, что движется лед; Но, когда поднимаются реки, это даже не стоит ответа; Ладони полны янтарем, он будет гореть до рассвета, И песнь яблоневых ветвей – ее никто не поет, Но это не долго, и наша звезда никогда не меняла цвета; Но, королева, тише: ты слышишь – падает снег; Да, королева, – это все-таки Новый Год! Новая жизнь на новом посту На кладбище грязь, полшестого, Мать-земля сегодня сыра; И в ней стоят хорошие парни, Хотя, должно быть, пьяны с утра. Но как не пить при такой работе, И я храню для них водку в пальто; И мне хотелось бы петь об этом, Но этот текст не залитует никто. Иван спешит на работу, Он спешит на работу, не торопясь; Похоже, что ему все равно, Успеет ли он к девяти часам. Осенний парк, опавшие листья – Такая прекрасная грязь. Он был инженером, теперь он сторож, Он выбрал себе это сам. И его Беломор горит на лету, И это новая жизнь на новом посту. Когда я смотрю в окошко, Я вижу, как кто-то идет По крыше – Может быть, это собака (кошка), А может быть, это крот. Я вижу не слишком ясно, Мешает крутой наклон Той крыши – Может быть, это букашка, А может быть, это слон. Над ними чистое небо, Под ними – хрупкий карниз, И я не знаю, как сделать, чтобы Помочь им спуститься вниз. И я сижу у окна и смотрю в пустоту, И это новая жизнь на новом посту… Сторож Сергеев Зеленая лампа и грязный стол, И правила над столом. Сторож Сергеев глядит в стакан И думает о былом; Но вот приходят к нему друзья, Прервав его мыслей ход. И быстро вливают портвейна литр Сторожу прямо в рот. Друзья пришли к нему неспроста, Пройдя не одну версту. Они желают видеть его На боевом посту. И сторож Сергеев, презрев свой долг, Ловит беседы нить; И ставит стулья друзьям своим, Поскольку им негде пить. И он говорит с ними до утра, Забыв обойти свой двор. Он пьет, не глядя совсем на дверь, Куда мог забраться вор; Но ночь проходит, приходит день, Как в мире заведено, И сторож Сергеев упал под стол, Допив до конца вино. Зеленая лампа горит чуть-чуть, И сменщик уж час как здесь. А сторож Сергеев едва встает, Синий с похмелья весь. И он, трясясь, выходит за дверь, Не зная еще куда; Желает пива и лечь поспать Скромный герой труда. Лети, мой ангел, лети Крылья сломались, когда еще воздух был пуст. Кто мог сказать ему, что за плечами лишь груз? Кто мог что-то сказать ему – мы знали, что он впереди. Я шепнул ему вслед: «Лети, мой ангел, лети!» Мальчик, похожий на мага, слепой, как стрела, Девственность неба разрушивший взмахом крыла; Когда все мосты обратились в прах и пепел покрыл пути, Я сказал ему вслед: «Лети, мой ангел, лети!» Я знаю – во всем, что было со мной, Бог на моей стороне, И все упреки в том, что я глух, относятся не ко мне. Ведь я слышу вокруг миллион голосов. Но один – как птица в горсти; И я сжимаю кулак: «Лети, мой ангел, лети!»     1982 Движение в сторону весны Некоторым людям свойственно петь, Отдельным из них – в ущерб себе. Я думал, что нужно быть привычным к любви, Но пришлось привыкнуть к прицельной стрельбе. Я стану красивой мишенью ради тебя; Закрой глаза – ты будешь видеть меня, как сны; Что с того, что я пел то, что я знал? Я начинаю движение в сторону весны. Я буду учиться не оставлять следов, Учиться мерить то, что рядом со мной: Землю – наощупь, хлеб и вино – на вкус, Губы губами, небо – своей звездой; Я больше не верю в то, что есть что-то еще; Глаза с той стороны прицела ясны. Все назад! Я делаю первый шаг, Я начинаю движение в сторону весны. Некоторым людям свойственно пить – Но раз начав, нужно допить до дна. И некоторым людям нужен герой, И если я стану им – это моя вина; Прости мне все, что я сделал не так, Мои пустые слова, мои предвестья войны; Господи! Храни мою душу – Я начинаю движение в сторону весны.     1983 День серебра Сидя на красивом холме Сидя на красивом холме Я часто вижу сны, и вот что кажется мне: Что дело не в деньгах, и не в количестве женщин, И не в старом фольклоре, и не в Новой Волне – Но мы идем вслепую в странных местах, И все, что есть у нас, – это радость и страх, Страх, что мы хуже, чем можем, И радость того, что все в надежных руках; И в каждом сне Я никак не могу отказаться, И куда-то бегу, но когда я проснусь, Я надеюсь, ты будешь со мной…     1984 Иван Бодхидхарма Иван Бодхидхарма движется с юга На крыльях весны; Он пьет из реки, В которой был лед. Он держит в руках географию Всех наших комнат, Квартир и страстей; И белый тигр молчит, И синий дракон поет; Он вылечит тех, кто слышит, И может быть тех, кто умен; И он расскажет тем, кто хочет все знать, Историю светлых времен. Он движется мимо строений, в которых Стремятся избегнуть судьбы; Он легче, чем дым; Сквозь пластмассу и жесть Иван Бодхидхарма склонен видеть деревья Там, где мы склонны видеть столбы; И если стало светлей, То, видимо, он уже здесь; Он вылечит тех, кто слышит, И, может быть, тех, кто умен; И он расскажет тем, кто хочет все знать, Историю светлых времен.     1984 Дело мастера Бо Она открывает окно, Под снегом не видно крыш. Она говорит: «Ты помнишь, ты думал, Что снег состоит из молекул?» Дракон приземлился на поле – Поздно считать, что ты спишь, Хотя сон был свойственным этому веку. Но время сомнений прошло, уже раздвинут камыш; Благоприятен брод через великую реку. А вода продолжает течь Под мостом Мирабо; Но что нам с того? Это Дело мастера Бо. У тебя есть большие друзья, Они снимут тебя в кино. Ты лежишь в своей ванной, Как среднее между Маратом и Архимедом. Они звонят тебе в дверь – однако входят в окно, И кто-то чужой рвется за ними следом… Они съедят твою плоть, как хлеб, И выпьют кровь, как вино; И взяв три рубля на такси, Они отправятся к новым победам; А вода продолжает течь Под мостом Мирабо; Но что нам с того – Это дело мастера Бо. И вот – Рождество опять Застало тебя врасплох. А любовь для тебя – иностранный язык, И в воздухе запах газа. Естественный шок, Это с нервов спадает мох; И вопрос: «Отчего мы не жили так сразу?» Но кто мог знать, что он провод, пока не включили ток? Наступает эпоха интернационального джаза; А вода продолжает течь Под мостом Мирабо; Теперь ты узнал, Что ты всегда был мастером Бо; А любовь – как метод вернуться домой; Любовь – это дело мастера Бо…     1984 Двигаться дальше Двигаться дальше, Как страшно двигаться дальше, Выстроил дом, в доме становится тесно, На улице мокрый снег. Ветер и луна, цветы абрикоса – Какая терпкая сладость; Ветер и луна, все время одно и то же; Хочется сделать шаг. Рожденные в травах, убитые мечом, Мы думаем, это важно. А кто-то смеется, глядя с той стороны – Да, это мастер иллюзий. Простые слова, иностранные связи – Какой безотказный метод! И я вижу песни, все время одни и те же: Хочется сделать шаг. Иногда это странно, Иногда это больше чем я; Едва ли я смогу сказать, Как это заставляет меня, Просит меня Двигаться дальше, Как страшно двигаться дальше. Но я еще помню это место, Когда здесь не было людно. Я оставляю эти цветы Для тех, кто появится после; Дай Бог вам покоя, Пока вам не хочется Сделать шаг…     1984 Небо становится ближе Каждый из нас знал, что у нас Есть время опоздать и опоздать еще, Но выйти к победе в срок. И каждый знал, что пора занять место, Но в кодексе чести считалось существенным Не приходить на урок; И только когда кто-то вышел вперед, И за сотни лет никто не вспомнил о нем, Я понял: небо Становится ближе С каждым днем… Мы простились тогда, на углу всех улиц, Свято забыв, что кто-то смотрит нам вслед; Все пути начинались от наших дверей, Но мы только вышли, чтобы стрельнуть сигарет. И эта долгая ночь была впереди, И я был уверен, что мы никогда не уснем; Но знаешь, небо Становится ближе С каждым днем… Сестра моя, куда ты смотрела, когда восход Встал между нами стеной? Знала ли ты, когда ты взяла мою руку, Что это случится со мной? И ты можешь идти и вперед, и назад, Взойти, упасть и снова взойти звездой; Но только пепел твоих сигарет – это пепел империй, И это может случиться с тобой; Но голоса тех богов, что верят в тебя, Еще звучат, Хотя ты тяжел на подъем; Но знаешь, небо Становится ближе; Слышишь, небо Становится ближе; Смотри – небо становится ближе С каждым днем.     1983 Пока не начался джаз В трамвайном депо пятые сутки бал; Из кухонных кранов бьет веселящий газ. Пенсионеры в трамваях говорят о звездной войне. Держи меня, будь со мной. Храни меня, пока не начался джаз. Прощайте, друзья, переставим часы на час; В городе новые стены, но чистый снег; Мы выпускаем птиц – это кончился век. Держи меня, будь со мной, Храни меня, пока не начался джаз. Ночью так много правил, но скоро рассвет; Сплетенье ветвей – крылья, хранящие нас. Мы продолжаем петь, не заметив, что нас уже нет. Держи меня, будь со мной, Храни меня, пока не начался джаз… Веди меня туда, где начнется джаз.     1983 Электричество Моя работа проста – я смотрю на свет. Ко мне приходит мотив, я отбираю слова, Но каждую ночь, когда восходит звезда, Я слышу плеск волн, которых здесь нет. Мой путь длинней, чем эта тропа за спиной. И я помню то, что было показано мне – Белый город на далеком холме, Свет высоких звезд по дороге домой. Но электричество смотрит мне в лицо, И просит мой голос; Но я говорю: «Тому, кто видел город, уже Не нужно твое кольцо». Слишком рано для цирка, Слишком поздно для начала похода к святой земле. Мы движемся медленно, словно бы плавился воск; В этом нет больше смысла – Здравствуйте, дети бесцветных дней! Если бы я был малиново-алой птицей, Я взял бы тебя домой; Если бы я был… У каждого дома есть окна вверх; Из каждой двери можно сделать шаг; Но если твой путь впечатан мелом в асфальт – Куда ты пойдешь, когда выпадет снег? Но электричество смотрит мне в лицо, И просит мой голос; Но я говорю: «Тому, кто видел город, уже Не нужно твое кольцо».     1984 Она не знает, что это сны Я видел дождь, хотя, возможно, это был снег, Но я был смущен и до утра не мог открыть глаз. Еще одно мгновенье – и та, кто держит нити, будет видна; Но лестницы уходят вверх и вьются бесконечно – В этом наша вина; В книгах всегда много правильных слов, Но каждую ночь я вижу все как в первый раз; Никто не сможет вывести меня из этого переплетенья перил; Но та, кто смотрит на меня из темноты пролетов, Не слыхала про крылья, Она не знает, что это сны. Каждый мой шаг вычислен так же, как твой. И это уже повод не верить словам. Каждое мое письмо прочитано здесь так же, как там; Но я хочу сказать тебе, пускай ты не поверишь, Но знай, это верно – Она не знает, что это сны.     1984 Выстрелы с той стороны Он подходит к дверям, он идет, ничего не ища. Его чело светло, но ключ дрожит в кармане плаща. Какая странная тень слева из-за спины, Зловещий шум лифта, новая фаза войны; Жизнь проста, когда ждешь выстрелов с той стороны. Он ходячая битва, он каждый день выжжен дотла. Вороны вьют венки, псы лают из-за угла. Малейшая оплошность – и не дожить до весны, Отсюда величие в каждом движеньи струны; Он спит в носках, он ждет выстрелов с той стороны. Любой трамвай – гильотина, каждый третий целится вслед. Риск растет с количеством прожитых лет. Лиловый и белый – символы слишком ясны, Не стой под грузом, иначе войдешь в его сны; Мы двинемся дальше, Танцуя под музыку выстрелов с той стороны; Неужели ты не слышишь музыки выстрелов с той стороны?     1983 Глаз Дайте мне глаз, дайте мне холст, Дайте мне стену, в которую можно вбить гвоздь – И ко мне назавтра вы придете сами. Дайте мне топ, дайте мне ход, Дайте мне спеть эти пять нелогичных нот, Тогда меня можно брать руками. Как много комнат, полных людей; Прозрачных комнат, полных людей, Служебных комнат, полных людей, Но пока нет твоей любви, Мне всегда Будет хотеться чего-то еще. Дайте мне ночь, дайте мне час, Дайте мне шанс сделать что-то из нас, Иначе все, что вам будет слышно, Это «что вам угодно?» Может быть, нет, может быть, да, На нашем месте в небе должна быть звезда; Ты чувствуешь сквозняк оттого, Что это место свободно. Как много комнат, полных людей, Служебных комнат, полных людей, Прозрачных комнат, полных людей, Но пока нет твоей любви, Мне всегда Будет хотеться чего-то еще.     1983 Здравствуй, моя смерть (Тема для новой войны) Здравствуй, моя смерть, Я рад, что мы говорим на одном языке. Мне часто нужен был кто-то, кому все равно, Кто я сейчас, Кто знает меня и откроет мне двери домой; Учи меня в том, что может быть сказано мной. Учи меня – слова безразличны, как нож. А тот, кто хочет любви, беззащитен вдвойне, И не зная тебя, движется словно впотьмах – И каждый говорит о любви в словах, Каждый видит прекрасные сны, Каждый уверен, что именно он – источник огня, И это – тема для новой войны. Здравствуй, моя смерть, спасибо за то, что ты есть; Мой торжественный город еще не проснулся от сна. Пока мы здесь, и есть еще время делать движенья любви, Нужно оставить чистой тропу к роднику; И кто-то ждет нас на том берегу, Кто-то взглянет мне прямо в глаза, Но я слышал песню, в ней пелось: «Делай, что должен, и будь, что будет», – Мне кажется, это удачный ответ на вопрос; Но каждый из нас торгует собой всерьез, Чтобы купить себе продолженье весны. И каждый в душе сомневается в том, что он прав, И это – тема для новой войны. Fais se que dois, – adviegne que peut; C’est commande au chevalier[1 - Делай, что должно и будь, что будет. Вот повеление, данное рыцарю. Из старинной рыцарской песни].     1984 Колыбельная Спи, пока темно, Завтра вновь утро случится; Я открыл окно – Слышишь, спят звери и птицы. А над всей землею горит звезда, Ясная, как твой смех. Мы с тобою вместе дойдем туда, Где горит звезда для всех, для всех. Дети декабря Жажда Я просыпаюсь, я боюсь открыть веки, Я спрашиваю: «Кто здесь, кто здесь?» Они отвечают, но как-то крайне невнятно. Все часы ушли в сторону – это новое время. Трубы, я слышу трубы… кто зовет нас? Я въехал в дом, но в нем снова нет места. Я говорю нет, но это условный рефлекс, Наверное, слишком поздно; слишком поздно… Ты можешь спросить себя: «Где мой новый красивый дом?» Ты можешь цитировать Брайана Ино с Дэвидом Бирном, Но в любой коммунальной квартире Есть свой собственный цирк, Шаги в сапогах в абсолютно пустом коридоре. И ты вел их все дальше и дальше, Но чем дальше в лес, тем легче целиться в спину. И ты приходил домой с сердцем, полным любви, И мы разбивали его вместе, Каждый последний раз вместе. Наши руки привыкли к пластмассе, Наши руки боятся держать серебро; Но кто сказал, что мы не можем стать чище? Кто сказал, что мы не можем стать чище? Закрыв глаза, я прошу воду: «Вода, очисти нас еще один раз»; Закрыв глаза, я прошу воду: «Вода, очисти нас еще один раз»; Закрыв глаза, я прошу воду: «Вода, очисти нас…»     1985 Сны о чем-то большем Февральским утром выйду слишком рано, Вчерашний вечер остается смутным; В конце концов, зачем об этом думать? Найдется кто-то, кто мне все расскажет. Горсть жемчуга в ладонях – Вот путь, который я оставлю тайной. Благодарю тебя за этот дар – Уменье спать и видеть сны; Сны о чем-то большем. Когда наступит время оправданий, Что я скажу тебе? Что я не видел смысла делать плохо, И я не видел шансов сделать лучше. Видимо, что-то прошло мимо, И я не знаю, как мне сказать об этом. Недаром в доме все зеркала из глины, Чтобы с утра не разглядеть в глазах Снов о чем-то большем.     1985 Кад годдо Я был сияющим ветром, я был полетом стрелы, Я шел по следу оленя среди высоких деревьев. Помни, что, кроме семи, никто не вышел из дома Той, кто приносит дождь. Ветви дуба хранят нас, орешник будет судьей. Кровь тростника на песке – это великая тайна. Кто помнит о нас? Тот, кто приходит молча, И та, кто приносит дождь. Только во тьме – свет; Только в молчании – слово. Смотри, как сверкают крылья Ястреба в ясном небе. Я знаю имя звезды; Я стану словом ответа Той, кто приносит дождь.     1985 Она может двигать Она может двигать, Она может двигать собой В полный рост – она знает толк в полный рост; Мама, что мы будем делать, Когда она двинет собой? Алый шелк, вещие сны, Ветви ивы, фазы луны В полный рост, Она знает толк в полный рост; Мама, что мы будем делать, Когда она двинет собой? Кроткий нрав, возвышенный чин, Великая стройка, новый почин – В полный рост, Она знает толк в полный рост! Мама, что мы будем делать, Когда она двинет собой? Она может двигать, Она может двигать собой В полный рост – Она знает толк в полный рост. Мама, что мы будем делать, Когда она двинет собой? Танцы на грани весны Сегодня днем я смотрел с крыши, Сегодня ночью я буду жечь письма. Камни в моих руках, Камни, держащие мир, Это не одно и то же. Я мог бы написать эпос, Но к чему рисковать камуфляжем? Мог бы взять холст и кисти, Но это ничего не меняет. Мог бы сделать шаг назад, Я мог бы сделать шаг назад, Но это не то, что мне нужно, Это не то, что мне нужно, – Это только наши танцы на грани весны; Это только наши танцы на грани весны. Я вижу твой берег, но что там блестит в кустах? Я видел что-то подобное в одном из видеофильмов. Я знаю твой голос лучше, чем свой, Но я хочу знать, кто говорит со мной; Я мог бы остаться целым, Но это не в правилах цирка. Мог бы остаться целым, Но это не в моих свойствах; Мог бы признаться в любви, Я мог бы признаться тебе в любви, Но разве ты этого хочешь? И разве это что-то меняет? Это только наши танцы на грани весны; Это только наши танцы на грани весны. Сегодня днем я смотрел с крыши, Сегодня ночью я буду жечь письма. Камни в моих руках, камни, держащие мир, Это не одно и то же; Я мог бы написать эпос, Но к чему рисковать камуфляжем? Мог бы взять холст и кисти, Но это ничего не меняет. Мог бы сделать шаг назад, Я мог бы сделать шаг назад, Но это не то, что мне нужно; Нет, это не то, что мне нужно. Это только наши танцы на грани весны; Это только наши танцы на грани весны.     1985 Деревня Я уезжаю в деревню, чтобы стать ближе к земле; Я открываю свойства растений и трав. Я брошу в огонь душистый чабрец. Дым поднимается вверх, и значит, я прав. Я отыщу корень дягиля – сделай меня веселей; Ветви березы, прочь, демоны, прочь… Если же станет слишком темно, чтобы читать тебе, Я открываю дверь, и там стоит ночь. Кто говорит со мной; Кто говорит со мной здесь? Радости тем, кто ищет; мужества тем, кто спит. Тринадцать дней в сторону полной луны. Я думал, что это мне снится, Что же, здравствуйте, сны; По-моему, я знаю, зачем вы пришли ко мне; Так я уезжаю в деревню, чтобы стать ближе к земле…     1985 Я – змея Ты улыбаешься, Наверное, ты хочешь пить. Я наблюдаю, Я ничего не хочу говорить. Я – змея, Я сохраняю покой. Сядь ко мне ближе, ты Узнаешь, кто я такой. Я знаю тепло камня, Я знаю запах и цвет. Но когда поднимаются птицы, Я подолгу гляжу им вслед, Я – змея; Я сохраняю покой. Сядь ко мне ближе, ты Узнаешь, кто я такой. Иногда я гоню их прочь; Иногда я хочу им петь. Иногда мне хочется спрятаться в угол, Затихнуть и умереть, Но я – змея; И я сохраняю покой. Сядь ко мне ближе, ты Узнаешь, кто я такой. Ты улыбаешься, Должно быть, ты ждешь ответ – Дай руки; я покажу тебе, Как живое дерево станет пеплом; Я – змея; Я сохраняю покой. Смотри на свои ладони – теперь Ты знаешь, кто я такой.     1985 «Когда я кончу все, что связано с этой смешной беготней…» Когда я кончу все, что связано с этой смешной беготней, Когда я допью, и бокал упадет из окна, Я отправлю все, что было моим в какой-нибудь мелкий музей, И я вернусь в свой дом на вершине холма. 212–85–06 Если бы я знал, что такое электричество, Я сделал бы шаг, я вышел на улицу, Зашел бы в телефон, набрал бы твой номер И услышал бы твой голос, голос, голос… Но я не знаю, как идет сигнал, Я не знаю принципа связи, Я не знаю, кто клал кабель, Едва ли я когда-нибудь услышу тебя, тебя, тебя… 2–12–85–06 2–12–85–06 2–12–85–06 – это твой номер, номер, номер… – что это, Бэрримор? – это даб, сэр. А меня били-колотили во дороге во кустах, Проломили мою голову в семнадцати местах. Увы, недолго это тело будет жить на земле, Недолго это тело будет жить на земле, Спроси об этом всадника в белом седле, Недолго это тело будет жить на земле… Вот женщина, завязанная в транспортном узле, Вот женщина, верхом на шершавом козле, Вот женщина, глядящая на белом стекле, Недолго это тело будет жить на земле… В мире есть семь, и в мире есть три, Есть люди, у которых капитан внутри, Есть люди, у которых хризолитовые ноги, Есть люди, у которых между ног Брюс Ли, Есть люди, к которым обращаются на «Вы», Есть люди, у которых сто четыре головы, Есть загадочные девушки с магнитными глазами, Есть большие пассажиры мандариновой травы, Есть люди, разгрызающие кобальтовый сплав, Есть люди, у которых есть двадцать кур-мяф, Есть люди типа «жив» и люди типа «помер», Но нет никого, кто знал бы твой номер… – типа 2–12–85–0а 2–12–85–0б 2–12–85–0в 2–12–85–0г 2–12–85–0д 2–12–85–0е 2–12–85–0е 2–12–85–0ж 2–12–85–06 – это твой номер, номер, номер…     1985 Дети декабря Здравствуй, я так давно не был рядом с тобой, Но то, что держит вместе детей декабря, Заставляет меня прощаться с тем, что я знаю, И мне никогда не уйти, до тех пор, пока… Но если ты хочешь слушать, то я хочу петь для тебя, И если ты хочешь пить, я стану водой для тебя.     1985 Десять стрел Каменный уголь Если б каменный уголь умел говорить, Он не стал бы вести беседы с тобой. И каррарский мрамор не стал бы смотреть тебе вслед. Но ты занят войной, ты стреляешь На тысячу верст и тысячу лет. И я ничего не отвечу, когда меня спросят, Как продолжается бой. В эротических снах молодого дворника Ты будешь пойман в трубе, И надменные девы привяжут тебя к станку. Они коронуют тебя цветами, И с песнями бросятся прочь, На бегу забывая самое имя твое, И никто никогда не вспомнит здесь о тебе. И когда наступит День Серебра, И кристалл хрусталя будет чист, И тот, кто бежал, найдет наконец покой, Ты встанешь из недр земли, исцеленный, Не зная, кто ты такой. Я хотел бы быть рядом, когда Всадник протянет тебе Еще нетронутый лист.     1985 Хозяин Хозяин, прости, что тревожу тебя, Это несколько странный визит. Я видел свет в окнах твоего этажа, Дверь открыта, вахтер уже спит. У новых жильцов вечеринка, Они, выпив, кричат, что ты миф; Но я помню день, когда я въехал сюда, И я действительно рад, что ты жив. Хозяин, я просто шел от друзей, Я думал о чем-то своем. Они живут в этих новых домах, И по-детски довольны жильем. Но я вспоминаю свой прокуренный угол, Фонарь в окне, купол с крестом, И мне светло, как в снежную ночь, И я смеюсь над их колдовством. Хозяин, я веду странную жизнь, И меня не любит завхоз; Твои слуги, возможно, милые люди, Но тоже не дарят мне роз. И я иду мимо них, как почетный гость, Хотя мне просто сдан угол внаем; Но, Хозяин, прости за дерзость, Я не лишний в доме твоем. Хозяин, я плачу не как все, Но я плачу тем, что есть. Хозяин, моя вера слаба, Но я слышал добрую весть. Хозяин, я никудышный фундамент, И, наверно, плохое весло – Но, Хозяин, когда ты захочешь пить, Ты вспомнишь мое ремесло.     1985 Трамвай Близилась ночь; Рельсы несли свой груз. Трамвай не был полон, Фактически он был пуст. Кроме двух-трех плотников, Которых не знал никто, Судьи, который ушел с работы, И джентльмена в пальто. Судья сказал: «Уже поздно, Нам всем пора по домам. Но Будда в сердце, а бес в ребро: Молчать сейчас – это срам. Скамья подсудимых всегда полна, Мы по крайней мере в этом равны. Но если каждый из нас возьмет вину на себя, То на всех не хватит вины». Плотник поставил стаканы на пол И ответил: «Да, дело – труба. Многие здесь считают жизнь шуткой, Но это не наша судьба. Лично я готов ответить за все, А мне есть за что отвечать. Но я пою, когда я строю свой город, И я не могу молчать». Судья достал из кармана деньги И выбросил их в окно. Он сказал: «Я знаю, что это не нужно, Но все-таки – где здесь вино? Едва ли мы встретимся здесь еще раз Под этим синим плащом, И я прошу прощенья за все, что я сделал, И я хочу быть прощен!» Когда вошел контролер, Скорость перевалила за сто. Он даже не стал проверять билеты, Он лишь попросил снять пальто. В вагоне было светло, И ночь подходила к концу, И трамвай уже шел там, где не было рельсов, Выходя напрямую к кольцу.     1985 Стучаться в двери травы Я видел, как реки идут на юг, И как боги глядят на восток. Я видел в небе стальные ветра, Я зарыл свои стрелы в песок. И я был бы рад остаться здесь, Но твои, как всегда, правы; Так не плачь обо мне, когда я уйду Стучаться в двери травы. Твоя мать дает мне свой сладкий чай, Но отвечает всегда о другом; Отец считает свои ордена И считает меня врагом. И в доме твоем слишком мало дверей, И все зеркала кривы; Так не плачь обо мне, когда я уйду Стучаться в двери травы. Я видел в небе тысячу птиц, Но они улетели давно. Я видел тысячу зорких глаз, Что смотрят ко мне в окно. И ты прекрасна, как день, но мне надоело Обращаться к тебе на «Вы»; Так не плачь обо мне, когда я уйду Стучаться в двери травы.     1977 Платан Зуд телефонов, связки ключей; Ты выйдешь за дверь, и вот ты снова ничей. Желчь поражений, похмелье побед, Но чем ты заплатишь за воду ничьей? Я хотел бы опираться о платан, Я так хотел бы опираться о платан, А так мне кажется, что все это зря. Свои законы у деревьев и трав; Один из нас весел, другой из нас прав. Прекрасное братство, о достойный монах, С коростылем, зашитым в штанах. С мешком кефира до Великой Стены; Идешь за ним, но ты не видишь спины, Встретишь его – не заметишь лица; Забудь начало – лишишься конца. Торжественны клятвы до лучших времен; Я пью за верность всем богам без имен. Я пью за вас, моя любовь, мои друзья; Завидую вашему знанию, что я – это я. Но будет время и я обопрусь о платан; Будет время – я обопрусь о платан, А так, пока что мне кажется, что все это зря.     1983 Шары из хрусталя Чем ты был занят? Я лился, как вода. Что ты принес? Что исчезнет без следа; Песни без цели, песни без стыда, Спетые, чтобы унять твою печаль. Что нам подвластно? Гранитные поля, Птицы из пепла, шары из хрусталя. Там, где мы шли, там лишь небо да земля, Но ветер придет, и нас уже не жаль. Яблочные дни Они говорили всю ночь; я говорил, как все. Но правду сказать, я не знаю, о чем шла речь: Я был занят одним, Тем, насколько ты близко ко мне. Я могу сказать тебе то, Что ты знала во сне; Я приглашаю тебя работать вместе со мной, Ожидая Наступление яблочных дней. Я мог бы купить тебе дом по эту сторону дня, Но, чтобы идти сквозь стекло, нужно владеть собой, А это одно из тех качеств, Которых нет у меня. Но кто-то играет, и я должен петь, И с каждым днем все сильней. Мое ощущение, что это просто мой метод любви, И я ожидаю Наступление яблочных дней. У этой науки нет книг, Но кто пишет книги весной? И если, закрыв глаза, смотреть на солнечный свет, То можно увидеть кого-то из тех, Кто работает вместе со мной. И деревья, растущие здесь, Растут из древних корней. Ты спросишь меня, зачем капитаны стоят на башнях – Они ожидают Наступление яблочных дней.     1985 Равноденствие Иван-чай Пока цветет иван-чай, пока цветет иван-чай, Мне не нужно других книг, кроме тебя, Мне не нужно, мне не нужно. Возьми снежно-белый холст, Тронь его зеленым и желтым, Ослепительно-синим. Cделай деревья, и они тебе скажут, Как все, что я хотел, Становится ветром, и ветер целует ветви. И я говорю: спасибо за эту радость! Я говорю: спасибо за эту радость! Пока цветет иван-чай, пока цветет иван-чай, Мне не нужно других книг, кроме тебя, Мне не нужно, мне не нужно. Это совершенный метод, Жалко, что нам не хватает терпенья. Но это совершенный метод, Рано или поздно, мы опять будем вместе, И то, что было боль, станет как ветер, И пламя сожжет мне сердце, И я повторю: спасибо за эту радость! Я повторяю: спасибо за эту радость! Пока цветет иван-чай, пока цветет иван-чай, Мне не нужно других книг, кроме тебя, Мне не нужно, мне не нужно.     1986 Великий дворник Великий дворник, великий дворник В полях бесконечной росы, Великий дворник, великий… Они догонят нас, Только если мы будем бежать, Они найдут нас, Только если мы спрячемся в тень. Они не властны над тем, что по праву твое, Они не тронут тебя, они не тронут тебя… Вечные сумерки времени – с одной стороны, Великое утро – с другой. Никто не тронет нас в этих полях, Никто не тронет тебя, никто не тронет тебя. Великий дворник, великий дворник В полях бесконечной росы, Великий дворник, великий дворник…     1987 Наблюдатель Здесь между двух рек – Ночь. На древних холмах; Лежа в холодном песке, Ждет наблюдатель. Он знает, что прав. Он неподвижен и прям. Скрыт в кустах Его силуэт. Ветер качает над ним Ветви, хоть ветра сегодня нет. Ночь кружится в такт Плеску волн, блеску звезды, И наблюдатель уснул, Убаюканный плеском воды. Ночь пахнет костром. Там за холмом – отблеск огня, Четверо смотрят на пламя. Неужели один из них я? Может быть, это был сон, Может быть, нет – Не нам это знать. Где-нибудь ближе к утру Наблюдатель проснется, Чтобы отправиться спать.     1987 Партизаны полной луны Тем, кто держит камни для долгого дня, Братьям винограда и сестрам огня, О том, что есть во мне, Но радостно не только для меня. Я вижу признаки великой весны, Серебряное пламя в ночном небе, У нас есть все, что есть. Пришла пора, откроем ли мы дверь? Вот едут партизаны полной луны, Мое место здесь. Вот едут партизаны полной луны. Пускай… У них есть знания на том берегу, Белые олени на черном снегу. Я знаю все, что есть, любовь моя, Но разве я могу? Так кто у нас начальник и где его плеть? Страх – его праздник, и вина – его сеть. Мы будем только петь, любовь моя, Но мы откроем дверь. Вот едут партизаны полной луны, Мое место здесь. Вот едут партизаны полной луны. Пускай их едут.     1986 Лебединая сталь Возьми в ладонь пепел, возьми в ладонь лед. Это может быть случай, это может быть дом, Но вот твоя боль, так пускай она станет крылом, Лебединая сталь в облаках еще ждет. Я всегда был один – в этом право стрелы, Но никто не бывает один, даже если б он смог, Пускай наш цвет глаз ненадежен, как мартовский лед, Но мы станем, как сон, и тогда сны станут светлы. Так возьми в ладонь клевер, возьми в ладонь мед, Пусть охота, летящая вслед, растает, как тень. Мы прожили ночь, так посмотрим, как выглядит день, Лебединая сталь в облаках – вперед!     1986 Аделаида Ветер, туман и снег. Мы – одни в этом доме. Не бойся стука в окно – Это ко мне, Это северный ветер, Мы у него в ладонях. Но северный ветер – мой друг, Он хранит все, что скрыто. Он сделает так, Что небо станет свободным от туч Там, где взойдет звезда Аделаида. Я помню движение губ, Прикосновенье руками. Я слышал, что время стирает все. Ты слышишь стук сердца – Это коса нашла на камень. И нет ни печали, ни зла, Ни горечи, ни обиды. Есть только северный ветер, И он разбудит меня Там, где взойдет звезда Аделаида.     1985 Золото на голубом Те, кто рисует нас, Рисуют красным на сером. Цвета как цвета, Но я говорю о другом, Если бы я умел это, я нарисовал бы тебя Там, где зеленые деревья И золото на голубом. Место, в котором мы живем, – В нем достаточно света, Но каждый закат сердце поет под стеклом. Если бы я был плотником, Я сделал бы корабль для тебя, Чтобы уплыть с тобой к деревьям И к золоту на голубом. Если бы я мог любить, Не требуя любви от тебя, Если бы я не боялся И пел о своем, Если бы я умел видеть, Я бы увидел нас так, как мы есть, Как зеленые деревья и золото на голубом.     1987 Дерево Ты – дерево, твое место в саду, И, когда мне темно, я вхожу в этот сад. Ты – дерево, и ты у всех на виду, Но если я буду долго смотреть на тебя, Ты услышишь мой взгляд. Ты – дерево, твой ствол прозрачен и чист, Но я касаюсь рукой и ты слышишь меня. Ты – дерево, и я как осиновый лист, Но ты ребенок воды и земли, а я сын огня. Я буду ждать тебя там, где ты скажешь мне, Там, где ты скажешь мне, Пока эта кровь во мне, и ветер в твоих ветвях, Я буду ждать тебя, ждать тебя. Ты – дерево, твоя листва в облаках, Но вот лист пролетел мимо лица. Ты – дерево, и мы в надежных руках; Мы будем ждать, пока не кончится время И встретимся после конца.     1986 Очарованный тобой Очарованный тобой Мой лес, – ослепительный сад, Неподвижный и прямой все дни. Кто мог знать, что мы Никогда не вернемся назад, Однажды выйдя из дверей. Очарованный тобой, я ничего не скажу, Между нами нет стекла и нечего бить. Кто мог знать, что нам – Нам будет нечего пить, Хотя вода течет в наших руках… Скажи мне хоть слово, я хочу слышать тебя! И оставленный один, беззащитен и смят. Этот выбор был за мной, и я прав, Вот мой дом, мой ослепительный сад И отражение ясных звезд В темной воде, в темной воде, в темной воде…     1987 Поколение дворников Поколение дворников и сторожей Потеряло друг друга В просторах бесконечной земли, Все разошлись по домам. В наше время, Когда каждый третий – герой, Они не пишут статей, Они не шлют телеграмм, Они стоят как ступени, Когда горящая нефть Хлещет с этажа на этаж, И откуда-то им слышится пение. И кто я такой, чтобы говорить им, Что это мираж? Мы молчали, как цуцики, Пока шла торговля всем, Что только можно продать, Включая наших детей; И отравленный дождь Падает в гниющий залив. И мы еще смотрим в экран, А мы еще ждем новостей. И наши отцы никогда не солгут нам. Они не умеют лгать, Как волк не умеет есть мясо, Как птица не умеет летать. Скажи мне, что я сделал тебе, За что эта боль? Но это без объяснений, Это, видимо, что-то в крови, Но я сам разжег огонь, Который выжег меня изнутри. Я ушел от закона, Но так не дошел до любви. Но молись за нас, Молись за нас, если ты можешь. У нас нет надежды, но этот путь наш И голоса звучат все ближе и строже, И будь я проклят, если это мираж.     1987 Radio silence Radio silence It suddenly feels like a new year, Like I’m a million miles away from here. I can see some kind of light here, Although I can’t name it. I want to talk about moonlight, I want to talk about the wild child, you know, That real wild one, dancing alone In the middle of the whirlpool. Spinning tales about silence, About radio silence, About some kind of asylum In the middle of an empty field full of danger. It’s strange I don’t feel like I’m a stranger; I feel like I belong here, I feel like I’ve been waiting for a long time, And now I can tell you some stories, Stories about the madmen, Stories about the dream-child, You know, that real wild one, Who dance alone In the middle of the whirlpool. And I can tell you about silence, About radio silence, About some kind of asylum In the middle of an empty field full of danger. If you want it… The postcard This is a postcard Saying I’m alright in this beautiful city, This is a phone call Saying, yes, I am sleeping alone here, But the telephone lines are cut, My hands can’t hold the paper – You are on my mind… Nobody knows your name here, Except when the moon is out. And then they toss in their sleep Crying out for you to take them, But me I cannot sleep, I cannot dream, My heart is shattered – You are on my mind… Once seven colors used to make a man blind, And now we are like birds stuck in barbed wire, Precise, like sunrise, A child just like any other, Made of the bones of the earth, Fragile and deathless. Yes, I’m alright, I’m a church, And I’m burning down. You are on my mind… The Wind Your eyes are colored like wind, The Wind from the northern sea. A wave on the sand so clear, Whoever got me that far must be laughing; Alright, I can laugh as well. So sweet is your touch, May I never go free, But I’m breaking away To return unbound, And I hear the sound Behind my shoulder Like the shape of the swan, gliding, And when the trees are bare, There will be nowhere to return to But we stay, believing. Your eyes are colored like wind… Bringing incredible news I don’t know if I’m ready, Does it matter? Whoever cut me that deep, I love you. And here I stand, transfixed, Listening to the sound of the wind. The Time Sitting in a corner In my castle made of single-malt and smoke With all my friends around me. And I love them «till I choke And I watch you dance with someone, Someone not even there, And you’re simple as in sacrilege, And you are pure as in player. Somewhere there’s a point of no resistance, But we make sure there’s no getting there. And we’re beautiful when we’re animals But so easily scared. And I cannot even talk to you Stricken down as a hunter to its prey, Sliding down, down this hill of glass again, And there’s nothing I can say. I guess it’s just the time I guess it’s just the time I guess it’s just the time And I will see you when the time is over. And then the northern wind calls, And then curtains part, And then the castle wall falls, And there’s an arrow in my heart. There’s only one way out of prison Which is to set your jailer free. But then, it’s just another bunch of pretty words That stand between the sailor and the sea. So forgive me, though I know you never will Battered by your pride, And so I’m locked again within these castle walls, And you freeze alone outside. I guess it’s just the time I guess it’s just the time I guess it’s just the time And I will see you when the time is over. Winter Now that the summer is gone, Snow’s on the ground. I sought and I found, I know what I found is true. But the bitter gray sky Fades into silence, Only the fire is left. And some say it’s not enough To carry us through. Days of apple bloom white, Silver and steel, Tales of webs Spun around a careless heart. I dream of the snow-white seagulls, Crying to show me the way, But I will stay here with you, And nothing will ever come To tear us apart. Look into my eyes sister, No harm will come to you. Look into my eyes sister, No harm will come to you. That voice again I hear that voice again I hear that voice again Seems so simple now, Now that the sky is clear, Maybe the road was tough But at last we’re here I’ve nothing to hide from you, Nothing to explain, Just this vision of broken wing, And the raven cries in pain. I hear that voice again I hear that voice again If darkness surrounds you, I’ll be the fire To guard your sleep. If there’s nothing to stand on, I will lay myself beneath your feet, I will show the world to you And this world will have no stain. Just hold me now, Hold me close, Don’t let me go, But close your eyes And look away… I hear that voice again Fields of my love Hello sweet victory, So nice meeting you here Mmm, Mmm So strange when you think about it. I never did anything out of my way, I just strayed… Out in the fields of my love Out in the fields of my love Out in the fields of my love Well met and thank you I’m glad you taught me so well. It was fun being around for a while, So sad you have to stay here Or can you spread out your wings and fly with me… Out in the fields of my love Out in the fields of my love Out in the fields of my love Real slow today This is a dangerous tale Of oxygen and flame, Tale of running away. Nowhere to run, All I can see is you – Visions of water in the desert sun. Stay… Things gonna get real slow today Things gonna get real slow today Takes one prisoner, Takes one to show him the way, Then comes this lesson in natural history. And these ladies are laughing at me, Can I join the fun? I know I’m haunted, keeps the flame bright; I guess I can say I’m alright, Just a burning arrow stuck in my heart, Well, anyway… And some people say that We shouldn’t cross this line, But there is no line, Only the sky, I want to see you smile, Want to feel us get up and fly, Shouldn’t we? Things gonna get real slow today Things gonna get real slow today Takes one prisoner, Takes one to show him the way, Then comes this lesson in natural history. Mother This city is on fire tonight, Sweet forest fire silent and unseen, The sleepers awaken. Your eyes are open I know you’re smiling at me. Some people say you’re not here anymore But your trees stand proud And laugh and let them pass So mischievous and holy; And this is a question I’ll never want to ask. There’s a moon out there and she wants to be growing. There’s a river down here and she wants to go back to the sea. I am your child, mother, Crying to be consoled. I recognize you now, Do you recognize me? There’s a part of me that wants to be silent, Immersed in your movement, Stung by your grace. And here is your song, and I’ll sing it, I’m coming home, I’ve never been away. There’s a moon out there and she wants to be growing. There’s a river down here and she wants to go back to the sea. I am your child, mother, Crying for you to console me. Now that I know you, Do you recognize me? There’s a moon out here and she wants to be growing. Here’s a river down here and she wants to go back to the sea. I am your child, mother, Crying to be consoled. Now that I know you, Recognize me! Radio London Up in smoke Book of love in front of me Tries to bite my chin; Angel right behind my shoulder Waits to do me in; I wish I had a heart To walk me like a dog – But life’s a sweet thing, Going up in smoke. Used to be a passenger, Now they take me as their own; Used to be a fisher-king But now my cross is gone. I wish I had some faith, But all I do is talk – And life’s a sweet thing, Going up in smoke. We could be engineers, We could drive a coach; Could be real New Age With positive approach. I wish I still could laugh, I wish it was a joke – But life’s a sweet thing, Going up in smoke. Eloise Eloise Standing in the rain outside Wondering if the sky is really made out of air There she is, always looking right at me But is she? I can’t really tell And I don’t really care Eloise Something of the child Something of the bride And sometimes Just not there. Help me, please, Discover about your secret life Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/boris-grebenschikov/pesni-2/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Сноски 1 Делай, что должно и будь, что будет. Вот повеление, данное рыцарю. Из старинной рыцарской песни