Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Английский язык с Энтони Хоупом. Узник Зенды / Anthony Hope. The Prisoner Of Zenda

Английский язык с Энтони Хоупом. Узник Зенды / Anthony Hope. The Prisoner Of Zenda
Автор: Энтони Хоуп Жанр: Английский язык, иностранные языки Тип: Книга Издательство: Восток – Запад Год издания: 2009 Цена: 109.00 руб. Отзывы: 1 Просмотры: 35 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 109.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Английский язык с Энтони Хоупом. Узник Зенды / Anthony Hope. The Prisoner Of Zenda Энтони Хоуп Сергей Андреевский Метод обучающего чтения Ильи Франка В книге предлагается роман Энтони Хоупа «Узник Зенды», адаптированный (без упрощения текста оригинала) по методу Ильи Франка. Уникальность метода заключается в том, что запоминание слов и выражений происходит за счет их повторяемости, без заучивания и необходимости использовать словарь. Пособие способствует эффективному освоению языка, может служить дополнением к учебной программе. Предназначено для студентов, для изучающих английский язык самостоятельно, а также для всех интересующихся английской культурой. Английский язык с Энтони Хоупом. Узник Зенды / Anthony Hope. The Prisoner Of Zenda Пособие подготовил Сергей Андреевский Редактор Юлия Чорногор © И. Франк, 2009 © ООО «Издательство «Восток – Запад», 2009 Как читать эту книгу Уважаемые читатели! Откройте, пожалуйста, любую страницу этой книги. Вы видите, что текст разбит на отрывки. Сначала идет адаптированный отрывок – текст с вкрапленным в него дословным русским переводом и небольшим лексико-грамматическим комментарием. Затем следует тот же текст, но уже неадаптированный, без подсказок. Если вы только начали осваивать английский язык, то вам сначала нужно читать текст с подсказками, затем – тот же текст без подсказок. Если при этом вы забыли значение какого-либо слова, но в целом все понятно, то необязательно искать это слово в отрывке с подсказками. Оно вам еще встретится. Смысл неадаптированного текста как раз в том, что какое-то время – пусть короткое – вы «плывете без доски». После того, как вы прочитаете неадаптированный текст, нужно читать следующий, адаптированный. И так далее. Возвращаться назад – с целью повторения – не нужно. Просто продолжайте читать дальше. Сначала на вас хлынет поток неизвестных слов и форм. Не бойтесь: вас же никто по ним не экзаменует. По мере чтения (пусть это произойдет хоть в середине или даже в конце книги) все «утрясется», и вы будете, пожалуй, удивляться: «Ну зачем опять дается перевод, зачем опять приводится исходная форма слова, все ведь и так понятно!» Когда наступает такой момент, «когда и так понятно», вы можете читать наоборот: сначала неадаптированную часть, а потом заглядывать в адаптированную. (Этот же способ чтения можно рекомендовать и тем, кто осваивает язык не «с нуля».) Язык по своей природе – средство, а не цель, поэтому он лучше всего усваивается не тогда, когда его специально учат, а когда им естественно пользуются – либо в живом общении, либо погрузившись в занимательное чтение. Тогда он учится сам собой, подспудно. Наша память тесно связана с тем, что мы чувствуем в какой-либо конкретный момент, зависит от нашего внутреннего состояния, от того, насколько мы «разбужены» сейчас (а не от того, например, сколько раз мы повторим какую-нибудь фразу или сколько выполним упражнений). Для запоминания нужна не сонная, механическая зубрежка или вырабатывание каких-то навыков, а новизна впечатлений. Чем несколько раз повторить слово, лучше повстречать его в разных сочетаниях и в разных смысловых контекстах. Основная масса общеупотребительной лексики при том чтении, которое вам предлагается, запоминается без зубрежки, естественно – за счет повторяемости слов. Поэтому, прочитав текст, не нужно стараться заучить слова из него. «Пока не усвою, не пойду дальше» – этот принцип здесь не подходит. Чем интенсивнее вы будете читать, чем быстрее бежать вперед, тем лучше для вас. В данном случае, как ни странно, чем поверхностнее, чем расслабленнее, тем лучше. И тогда объем материала сделает свое дело, количество перейдет в качество. Таким образом, все, что требуется от вас, – это просто почитывать, думая не об иностранном языке, который по каким-либо причинам приходиться учить, а о содержании книги. «Для меня это не подходит, – подумаете вы. – Я так ничего не запомню». Поверьте, что если вы действительно будете читать эту книгу интенсивно, то метод сработает. Если же вы будете читать ее не один месяц, то тогда действительно ничего не выйдет. Ведь вы будете использовать вещь, нарушая инструкцию. Главная беда всех изучающих долгие годы один какой-либо язык в том, что они занимаются им понемножку, а не погружаются с головой. Язык – не математика, его надо не учить, к нему надо привыкать. Здесь дело не в логике и не в памяти, а в навыке. Он скорее похож в этом смысле на спорт, которым нужно заниматься в определенном режиме, так как в противном случае не будет результата. Если сразу и много читать, то свободное чтение по-английски – вопрос трех-четырех месяцев (начиная «с нуля»). А если учить помаленьку, то это только себя мучить и буксовать на месте. Язык в этом смысле похож на ледяную горку – на нее надо быстро взбежать. Пока не взбежите – будете скатываться. Если вы достигли такого момента, когда свободно читаете, то вы уже не потеряете этот навык и не забудете лексику, даже если возобновите чтение на этом языке лишь через несколько лет. А если не доучили – тогда все выветрится. А что делать с грамматикой? Собственно для понимания текста, снабженного такими подсказками, знание грамматики уже не нужно – и так все будет понятно. А затем происходит привыкание к определенным формам – и грамматика усваивается тоже подспудно. Ведь осваивают же язык люди, которые никогда не учили его грамматику, а просто попали в соответствующую языковую среду. Это говорится не к тому, чтобы вы держались подальше от грамматики (грамматика – очень интересная вещь, занимайтесь ею тоже), а к тому, что приступать к чтению данной книги можно и без грамматических познаний. Эта книга поможет вам преодолеть важный барьер: вы наберете лексику и привыкнете к логике языка, сэкономив много времени и сил. Но, прочитав ее, не нужно останавливаться, продолжайте читать по-английски (теперь уже, действительно, просто поглядывая в словарь)! Отзывы и замечания присылайте, пожалуйста, по электронному адресу frank@franklang.ru (mailto:%20frank@franklang.ru). Chapter 1 The Rassendylls – With a Word on the Elphbergs (Рассендилы – с упоминанием об Эльфбергах; word – слово; сообщение) “I wonder when in the world you’re going to do anything, Rudolf (интересно, и когда же, в конце концов, ты собираешься что-то делать = хоть чем-то заниматься, Рудольф; to wonder – удивляться; интересоваться, желать знать; in the world – на свете; в конце концов /усил./; world – мир, свет)?” said my brother’s wife (сказала = спросила жена моего брата). “My dear Rose,” I answered, laying down my egg-spoon (моя дорогая Роуз, – ответил я, кладя на стол: «вниз» ложечку для яйца), “why in the world should I do anything (с какой стати я должен чем-то заниматься)? My position is a comfortable one (мое положение удобное = мое положение меня устраивает; one – единица, число один; употр. как слово-заместитель во избежание повторения ранее упомянутого существительного). I have an income nearly sufficient for my wants (я имею доход, почти достаточный для моих потребностей; want – недостаток, нужда; потребность) (no one’s income is ever quite sufficient, you know (ничей доход никогда не бывает вполне достаточным, вы же знаете)), I enjoy an enviable social position (у меня завидное общественное положение; to enjoy – получать удовольствие; обладать, иметь): I am brother to Lord Burlesdon (я являюсь братом лорду Берлисдону), and brother-in-law to that charming lady, his countess (и деверем той очаровательной даме – графине, его /супруге/). Behold, it is enough (видите, этого достаточно)!” “You are nine-and-twenty,” she observed (тебе двадцать девять, – заметила она), “and you’ve done nothing but (и ты не занимался ничем, кроме как) – ” “Knock about (путешествовал /по миру/; to knock about – бродить, странствовать)? It is true (это верно). Our family doesn’t need to do things (/членам/ нашей семьи не обязательно чем-то заниматься: «делать дела»; to need – нуждаться /в чем-л./; иметь надобность; thing – вещь, предмет; дело).” “I wonder when in the world you’re going to do anything, Rudolf?” said my brother’s wife. “My dear Rose,” I answered, laying down my egg-spoon, “why in the world should I do anything? My position is a comfortable one. I have an income nearly sufficient for my wants (no one’s income is ever quite sufficient, you know), I enjoy an enviable social position: I am brother to Lord Burlesdon, and brother-in-law to that charming lady, his countess. Behold, it is enough!” “You are nine-and-twenty,” she observed, “and you’ve done nothing but – ” “Knock about? It is true. Our family doesn’t need to do things.” This remark of mine rather annoyed Rose (это мое высказывание немного рассердило Роуз; remark – замечание; высказывание; rather – скорее, предпочтительнее; до некоторой степени, слегка; to annoy – досаждать, докучать; раздражать, сердить), for everybody knows (поскольку каждый знает = всем известно) (and therefore there can be no harm in referring to the fact (и поэтому нет: «не может быть» ничего страшного, /если я/ упомяну тот факт; harm – вред, ущерб; зло, вред; to refer – ссылаться /на кого-л., что-л./; говорить /о чем-л./, упоминать)) that, pretty and accomplished as she herself is (что, как бы она ни была мила и воспитанна; accomplished – совершенный, законченный; получивший хорошее образование, воспитанный), her family is hardly of the same standing as the Rassendylls (ее семья вряд ли /занимает/ такое же положение, как /семья/ Рассендилов). Besides her attractions, she possessed a large fortune (помимо привлекательности, она владела значительным состоянием; large – большой, крупный; fortune – удача, счастье; богатство, состояние), and my brother Robert was wise enough (и мой брат Роберт был достаточно благоразумен; wise – мудрый; благоразумный, здравомыслящий) not to mind about her ancestry (чтобы не обращать внимания на ее родословную; to mind – возражать, иметь /что-л./ против; обращать внимание, считаться с /чем-л./; ancestry – род, происхождение; родословная). Ancestry is, in fact, a matter concerning which (родословная – это, в сущности, такой вопрос, /в/ отношении которого; matter – вещество, материал; предмет /обсуждения/) the next observation of Rose’s has some truth (следующее замечание Роуз отчасти справедливо: «имеет некоторую истину»). “Good families are generally worse than any others,” she said (благородные: «хорошие» семьи обычно хуже любых других, – сказала она). Upon this I stroked my hair (при этом я пригладил волосы; to stroke – гладить /рукой/, поглаживать): I knew quite well what she meant (я знал довольно хорошо, что она имеет в виду; to know; to mean). “I’m so glad Robert’s is black!” she cried (я так рада, что у Роберта /они/ черные, – воскликнула она; to cry – кричать; восклицать). At this moment Robert (в этот момент Роберт) (who rises at seven and works before breakfast (который встает в семь и работает перед завтраком)) came in (вошел в /комнату/). He glanced at his wife (он взглянул на жену): her cheek was slightly flushed (ее щечка слегка раскраснелась; to flush – вспыхнуть; покраснеть); he patted it caressingly (он ласково ее погладил; to pat – похлопывать /кого-л./; погладить /кого-л./). This remark of mine rather annoyed Rose, for everybody knows (and therefore there can be no harm in referring to the fact) that, pretty and accomplished as she herself is, her family is hardly of the same standing as the Rassendylls. Besides her attractions, she possessed a large fortune, and my brother Robert was wise enough not to mind about her ancestry. Ancestry is, in fact, a matter concerning which the next observation of Rose’s has some truth. “Good families are generally worse than any others,” she said. Upon this I stroked my hair: I knew quite well what she meant. “I’m so glad Robert’s is black!” she cried. At this moment Robert (who rises at seven and works before breakfast) came in. He glanced at his wife: her cheek was slightly flushed; he patted it caressingly. “What’s the matter, my dear?” he asked (что случилось, моя дорогая? – спросил он). “She objects to my doing nothing and having red hair (ей не нравится, что я ничем не занимаюсь и что у меня рыжие волосы; to object – возражать; не любить, не одобрять),” said I, in an injured tone (сказал я обиженным тоном; to injure – ранить, ушибить; обидеть). “Oh! of course he can’t help his hair (о, конечно, он не виноват, что у него такие волосы: «он ничего не может поделать со своими волосами»; it can’t be helped – ничего не поделаешь; to help – помогать, оказывать содействие /в чем-л./),” admitted Rose (признала Роуз). “It generally crops out once in a generation,” said my brother (обычно такое случается один раз в роду, – сказал мой брат; to crop out – обнажаться, выходить на поверхность; выявляться, обнаруживаться; to crop – подстригать, подрезать; давать урожай; generation – поколение; род, потомство). “So does the nose (так же и с носом). Rudolf has got them both (Рудольф унаследовал и то, и другое; to have got – иметь, владеть; both – оба).” “I wish they didn’t crop out (лучше бы этого не случалось; to wish – желать, хотеть),” said Rose, still flushed (сказала Роуз, со все еще пылающими /щеками/). “I rather like them myself,” said I (мне лично они наоборот нравятся, – сказал я; rather – лучше, скорее; наоборот), and, rising, I bowed to the portrait of Countess Amelia (и, поднявшись, поклонился портрету графини Амелии). My brother’s wife uttered an exclamation of impatience (жена брата издала нетерпеливое восклицание = воскликнула с нетерпением). “I wish you’d take that picture away, Robert (я хочу, чтобы ты снял = снял бы ты уже эту картину, Роберт; to take away – убирать, уносить; to take – брать),” said she. “My dear!” he cried (/но/, моя дорогая! – воскликнул он). “Good heavens!” I added (Господи Боже! – добавил я; Heavens – провидение, бог, боги /возвыш./; heaven – небеса, небо). “Then it might be forgotten,” she continued (тогда бы об этом можно было забыть, – продолжала она). “Hardly – with Rudolf about (вряд ли, – когда Рудольф рядом; to be about – быть неподалеку; about – около, близ),” said Robert, shaking his head (сказал Роберт, покачав головой; to shake – трясти, встряхивать; качать /головой/). “Why should it be forgotten?” I asked (с чего это об этом нужно забывать? – спросил я). “Rudolf!” exclaimed my brother’s wife, blushing very prettily (Рудольф! – воскликнула жена моего брата, очень мило краснея). “What’s the matter, my dear?” he asked. “She objects to my doing nothing and having red hair,” said I, in an injured tone. “Oh! of course he can’t help his hair,” admitted Rose. “It generally crops out once in a generation,” said my brother. “So does the nose. Rudolf has got them both.” “I wish they didn’t crop out,” said Rose, still flushed. “I rather like them myself,” said I, and, rising, I bowed to the portrait of Countess Amelia. My brother’s wife uttered an exclamation of impatience. “I wish you’d take that picture away, Robert,” said she. “My dear!” he cried. “Good heavens!” I added. “Then it might be forgotten,” she continued. “Hardly – with Rudolf about,” said Robert, shaking his head. “Why should it be forgotten?” I asked. “Rudolf!” exclaimed my brother’s wife, blushing very prettily. I laughed, and went on with my egg (я засмеялся и продолжал /есть/ яйцо; to go on – идти дальше; продолжать). At least I had shelved the question (по крайней мере, я отложил вопрос; to shelve – ставить на полку; откладывать, класть в долгий ящик; shelf – полка) of what (if anything) I ought to do (о /том/, чем (если на то пошло: «если чем-либо /вообще/»), я должен заниматься). And, by way of closing the discussion (и с целью закрыть дискуссию; by way of – в качестве /чего-л./; ради, с целью) – and also, I must admit (и также, я должен признаться), of exasperating my strict little sister-in-law a trifle more (/чтобы/ еще немножко позлить свою строгую маленькую невестку; to exasperate – сердить, раздражать; trifle – мелочь, пустяк) – I observed (я заметил): “I rather like being an Elphberg myself (а мне самому, пожалуй, даже нравится быть Эльфбергом; rather – лучше, скорее, охотнее; довольно, пожалуй).” When I read a story (когда я читаю какой-нибудь рассказ), I skip the explanations (я /обычно/ пропускаю пояснения; to skip – прыгать, скакать; пропускать); yet the moment I begin to write one (однако в тот момент, /когда/ начинаю писать его), I find that I must have an explanation (я прихожу к заключению, что должен кое-что объяснить; to find – находить, обнаруживать; убеждаться, приходить к заключению; to have an explanation – объясняться). For it is manifest that I must explain (поскольку очевидно, что я должен разъяснить; manifest – явный, очевидный) why my sister-in-law was vexed with my nose and hair (почему мою невестку раздражали мои нос и волосы), and why I ventured to call myself an Elphberg (и почему я рискнул назваться Эльфбергом). For eminent as, I must protest, the Rassendylls have been for many generations (ибо каким бы выдающимся, как я должен со всей ответственностью заявить, ни был /род/ Рассендилов на протяжении многих поколений; to protest – протестовать, возражать; утверждать, торжественно заявлять), yet participation in their blood of course does not, at first sight, justify the boast of a connection with the grander stock of the Elphbergs (все же, принадлежность к этой фамилии: «участие в их крови», конечно, не дает, на первый взгляд, оснований /для/ хвастовства родством: «связью» с более знатной семьей Эльфбергов; to justify – оправдывать, объяснять, давать основания; grand – грандиозный, величественный; знатный; stock – корень, источник происхождения; род, семейство) or a claim to be one of that Royal House (или права на /то, чтобы считаться/ одной из /ветвей/ королевского дома). For what relationship is there between Ruritania and Burlesdon (ибо, какая связь между Руританией и Берлисдоном), between the Palace at Strelsau or the Castle of Zenda and Number 305 Park Lane, W. (между /королевским/ дворцом в Стерлсо или замком в Зенде и /домом/ номер 305 по Парк-Лейн в Уэст-Энде)? I laughed, and went on with my egg. At least I had shelved the question of what (if anything) I ought to do. And, by way of closing the discussion – and also, I must admit, of exasperating my strict little sister-in-law a trifle more – I observed: “I rather like being an Elphberg myself.” When I read a story, I skip the explanations; yet the moment I begin to write one, I find that I must have an explanation. For it is manifest that I must explain why my sister-in-law was vexed with my nose and hair, and why I ventured to call myself an Elphberg. For eminent as, I must protest, the Rassendylls have been for many generations, yet participation in their blood of course does not, at first sight, justify the boast of a connection with the grander stock of the Elphbergs or a claim to be one of that Royal House. For what relationship is there between Ruritania and Burlesdon, between the Palace at Strelsau or the Castle of Zenda and Number 305 Park Lane, W.? Well then – and I must premise that I am going, perforce (так вот, – я должен предупредить, что собираюсь, волей-неволей; to premise – предпосылать; to be going to – собираться, намереваться), to rake up the very scandal (припомнить тот скандальный случай; to rake up – растравлять /старые раны/; ворошить /воспоминания и т. п./; very – тот самый, именно тот; scandal – скандал; позорный поступок, постыдный факт) which my dear Lady Burlesdon wishes forgotten (который моя дорогая леди Берлисдон хочет предать забвению; to forget – забывать) – in the year 1733, George II sitting then on the throne (в 1733 году, когда Георг Второй сидел на троне; then – тогда), peace reigning for the moment, (/и/ пока еще царил мир; for the moment – на данный момент, в данную минуту) and the King and the Prince of Wales being not yet at loggerheads (и король еще не был в ссоре с Принцем Уэльским; to be at loggerheads with smb. – быть в натянутых отношениях с кем-л.), there came on a visit to the English Court a certain prince (к Английскому двору прибыл с визитом некий принц), who was afterwards known to history as Rudolf the Third of Ruritania (впоследствии известный в истории как Рудольф Третий Руританский). The prince was a tall, handsome young fellow (этим принцем был высокий, красивый молодой человек), marked (maybe marred, it is not for me to say) by a somewhat unusually long, sharp and straight nose (отмеченный (а, может быть, испорченный, не мне судить: «говорить» об этом) необычно длинным, острым и прямым носом; somewhat – отчасти, до некоторой степени), and a mass of dark-red hair – in fact, the nose and the hair (и копной темно-рыжих волос, – в сущности, таким носом и волосами; mass – масса; множество, большое количество) which have stamped the Elphbergs time out of mind (которые испокон веков отличали Эльфбергов; to stamp – ставить штамп, печать; характеризовать; time out of mind – незапамятные времена). He stayed some months in England (он несколько месяцев гостил в Англии; to stay – оставаться, не уходить; останавливаться, гостить), where he was most courteously received (где был принят весьма благосклонно; courteous – вежливый, учтивый); yet, in the end, he left rather under a cloud (однако перед отъездом впал-таки в немилость; in the end – в конечном счете, в конце концов; to leave – оставлять, покидать; rather – скорее, лучше; слегка, немного; to be under a cloud – быть в немилости: «находиться под тучей»). Well then – and I must premise that I am going, perforce, to rake up the very scandal which my dear Lady Burlesdon wishes forgotten – in the year 1733, George II sitting then on the throne, peace reigning for the moment, and the King and the Prince of Wales being not yet at loggerheads, there came on a visit to the English Court a certain prince, who was afterwards known to history as Rudolf the Third of Ruritania. The prince was a tall, handsome young fellow, marked (maybe marred, it is not for me to say) by a somewhat unusually long, sharp and straight nose, and a mass of dark-red hair – in fact, the nose and the hair which have stamped the Elphbergs time out of mind. He stayed some months in England, where he was most courteously received; yet, in the end, he left rather under a cloud. For he fought a duel (поскольку он дрался на дуэли; to fight) (it was considered highly well bred of him to waive all question of his rank) with a nobleman ((с его стороны считалось весьма благородным не обращать внимания на свой высокий титул: «отказаться от всех вопросов о своем ранге») с одним дворянином); well bred – воспитанный; чистокровный, благородный; rank – звание, ранг; высокое социальное положение), well known in the society of the day (/который был/ хорошо известен в то время в обществе), not only for his own merits (не только за свои собственные заслуги), but as the husband of a very beautiful wife (но и как муж очень красивой женщины; wife – жена, супруга). In that duel Prince Rudolf received a severe wound (на этой дуэли принц Рудольф получил серьезную рану; severe – строгий, суровый; тяжелый, серьезный /о болезни, утрате и т. п./), and, recovering therefrom, was adroitly smuggled off by the Ruritanian ambassador (и оправляясь от нее, был ловко вывезен /из страны/ руританским послом; to recover – выздоравливать, оправляться от болезни; therefrom – оттуда, из этого; to smuggle – провозить контрабандой), who had found him a pretty handful (который нашел его довольно хлопотным /попутчиком/; handful – пригоршня, горсть; кто-л. или что-л., доставляющие много хлопот). The nobleman was not wounded in the duel (тот дворянин не был ранен на этой дуэли); but the morning being raw and damp on the occasion of the meeting (но /так как/ утро, когда они встретились, было сырым и промозглым; on the occasion – по случаю, по поводу /какого-л. события/; meeting – встреча), he contracted a severe chill (он подхватил сильную простуду; to contract – приобретать, получать; подхватывать /болезнь/; severe – строгий, суровый; тяжелый, серьезный /о болезни, утрате и т. п./; chill – холод; простуда, озноб), and, failing to throw it off, he died some six months after the departure of Prince Rudolf (и, не в силах от нее избавиться, умер месяцев через шесть после отъезда принца Рудольфа; to fail – потерпеть неудачу; to throw off – отбрасывать, снимать; отделываться, избавляться), without having found leisure to adjust his relations with his wife (так и не найдя времени уладить отношения со своей женой; leisure – досуг; свободное время; adjust – приводить в порядок; улаживать) – who, after another two months, bore an heir to the title and estates of the family of Burlesdon (которая спустя еще два месяца родила наследника титула и поместий рода Берлисдон; to bear – нести, носить; рождать, производить на свет). For he fought a duel (it was considered highly well bred of him to waive all question of his rank) with a nobleman, well known in the society of the day, not only for his own merits, but as the husband of a very beautiful wife. In that duel Prince Rudolf received a severe wound, and, recovering therefrom, was adroitly smuggled off by the Ruritanian ambassador, who had found him a pretty handful. The nobleman was not wounded in the duel; but the morning being raw and damp on the occasion of the meeting, he contracted a severe chill, and, failing to throw it off, he died some six months after the departure of Prince Rudolf, without having found leisure to adjust his relations with his wife – who, after another two months, bore an heir to the title and estates of the family of Burlesdon. This lady was the Countess Amelia (этой дамой была графиня Амелия), whose picture my sister-in-law wished to remove from the drawing-room in Park Lane (чей портрет моя невестка хотела убрать из гостиной /дома/ на Парк-Лейн; picture – картина; портрет); and her husband was James, fifth Earl of Burlesdon and twenty-second Baron Rassendyll (а мужем ее был Джеймс, пятый граф Берлисдон и двадцать второй барон Рассендил), both in the peerage of England, and a Knight of the Garter (пэр Англии и Кавалер ордена Подвязки; both – оба, и тот и другой; peerage – сословие пэров, высшая знать; звание пэра; knight – рыцарь; кавалер одного из высших английских орденов). As for Rudolf, he went back to Ruritania (а что до Рудольфа, то он вернулся в Руританию), married a wife, and ascended the throne (женился: «женился /на/ жене» и взошел на трон), whereon his progeny in the direct line (на котором его потомки по прямой линии) have sat from then till this very hour (сидят с тех пор по сей день: «по это самое время»; hour – час; время, период) – with one short interval (с одним недолгим перерывом). And, finally, if you walk through the picture galleries at Burlesdon (и, наконец, если вы пройдете по картинной галерее в Берлисдоне), among the fifty portraits or so of the last century and a half (среди примерно пятидесяти портретов, /написанных/ за последние полтора века; or so – около того, приблизительно; half – половина), you will find five or six, including that of the sixth earl (вы обнаружите пять или шесть /портретов/, включая /портрет/ шестого графа), distinguished by long, sharp, straight noses and a quantity of dark-red hair (отличающихся длинными острыми прямыми носами и темно-рыжими шевелюрами; quantity – количество; множество, большое количество; hair – волос; волосы); these five or six have also blue eyes (у этих пяти или шести также голубые глаза), whereas among the Rassendylls dark eyes are the commoner (тогда как у Рассендилов чаще встречаются: «распространены» темные; common – общий; общепринятый, распространенный). This lady was the Countess Amelia, whose picture my sister-in-law wished to remove from the drawing-room in Park Lane; and her husband was James, fifth Earl of Burlesdon and twenty-second Baron Rassendyll, both in the peerage of England, and a Knight of the Garter. As for Rudolf, he went back to Ruritania, married a wife, and ascended the throne, whereon his progeny in the direct line have sat from then till this very hour – with one short interval. And, finally, if you walk through the picture galleries at Burlesdon, among the fifty portraits or so of the last century and a half, you will find five or six, including that of the sixth earl, distinguished by long, sharp, straight noses and a quantity of dark-red hair; these five or six have also blue eyes, whereas among the Rassendylls dark eyes are the commoner. That is the explanation, and I am glad to have finished it (это – пояснение, и я рад, что закончил его): the blemishes on honourable lineage are a delicate subject (недостатки знатного рода = скандалы в благородном семействе – щекотливая тема; blemish – недостаток; пятно, позор; lineage – происхождение, родословная; род; subject – предмет; тема /разговора/), and certainly this heredity we hear so much about (и, определенно, эта наследственность, /о которой/ мы так много слышим) is the finest scandalmonger in the world (самая большая сплетница в мире; fine – прекрасный, превосходный; большой, крайний /эмоц. – усил./); it laughs at discretion, and writes strange entries between the lines of the “Peerages” (она насмехается над благоразумием и вписывает = делает удивительные заметки между строк Книги пэров; entry – вход; отдельная запись, отметка /в книге, документе и т. п./; Peerage – книга пэров /родословная знатных родов/). It will be observed that my sister-in-law, with a want of logic (следует отметить, что моя невестка от недостатка логики; want – недостаток, нехватка) that must have been peculiar to herself (что, должно быть, свойственно /лично/ ей; peculiar – специфический, особенный; присущий, свойственный) (since we are no longer allowed to lay it to the charge of her sex (поскольку нам больше не позволяется обвинять в этом ее пол; to lay smth. to smb.’s charge – обвинять кого-л. в чем-л.)), treated my complexion almost as an offence (относилась к моей внешности почти как к преступлению; to treat – обращаться, обходиться; относиться, рассматривать; complexion – цвет лица /тж. волос и глаз/; offence – оскорбление; проступок, правонарушение) for which I was responsible (за которое я несу ответственность), hastening to assume from that external sign inward qualities (спеша судить по внешним признакам о внутренних качествах; to assume – предполагать, допускать) of which I protest my entire innocence (в которых я совершенно не виноват: «в которых я заявляю свою полную невиновность»); and this unjust inference she sought to buttress (и этот несправедливый вывод она пыталась подкрепить; to seek to do smth. – пытаться что-л. сделать; to seek – искать, разыскивать; to buttress – поддерживать, подпирать; подкреплять /фактами/) by pointing to the uselessness of the life I had led (указанием на бесполезность той жизни, которую я вел). Well, be that as it may, I had picked up a good deal of pleasure and a good deal of knowledge (ну, как бы то ни было, я находил множество развлечений и /приобрел/ не меньше знаний; to pick up – поднимать, подбирать; находить; a good deal – очень много, изрядное количество). That is the explanation, and I am glad to have finished it: the blemishes on honourable lineage are a delicate subject, and certainly this heredity we hear so much about is the finest scandalmonger in the world; it laughs at discretion, and writes strange entries between the lines of the “Peerages”. It will be observed that my sister-in-law, with a want of logic that must have been peculiar to herself (since we are no longer allowed to lay it to the charge of her sex), treated my complexion almost as an offence for which I was responsible, hastening to assume from that external sign inward qualities of which I protest my entire innocence; and this unjust inference she sought to buttress by pointing to the uselessness of the life I had led. Well, be that as it may, I had picked up a good deal of pleasure and a good deal of knowledge. I had been to a German school and a German university (я ходил в немецкую школу и /закончил/ немецкий университет), and spoke German as readily and perfectly as English (и говорил на немецком так же легко и свободно, как и на английском; readily – охотно, с готовностью; легко, без труда; perfectly – совершенно, вполне; прекрасно, превосходно); I was thoroughly at home in French (я совсем не испытывал трудностей с французским; to be at home – быть дома; чувствовать себя легко, непринужденно; thoroughly – совершенно, вполне); I had a smattering of Italian and enough Spanish to swear by (я немного знал итальянский и в достаточной /мере/ испанский, чтобы на нем ругаться; smattering – поверхностное знание; to swear – клясться, присягать; ругаться, сквернословить). I was, I believe, a strong, though hardly fine swordsman and a good shot (я был, мне думается, сильным, хотя и не лучшим: «не превосходным» фехтовальщиком и хорошим стрелком; to believe – верить; думать, полагать; hardly – едва; едва ли). I could ride anything that had a back to sit on (я умел ездить верхом на всем, что имеет спину, /на которую можно/ сесть); and my head was as cool a one as you could find, for all its flaming cover (и моя голова была такой холодной, какую только поискать = моя голова отнюдь не была горячей, несмотря на ее огненный покров; cool – прохладный; невозмутимый; for all – хотя; несмотря на; flaming – пылающий, горящий; flame – пламя; cover – крышка; покров; to cover – покрывать, накрывать). If you say that I ought to have spent my time in useful labour (если вы скажете, что мне следовало проводить время, занимаясь полезным трудом), I am out of Court and have nothing to say (я не стану спорить, и мне нечего сказать; out of court – не подлежащий обсуждению, рассмотрению; бесспорный; court – суд), save that my parents had no business to leave me two thousand pounds a year and a roving disposition (кроме того, что моим родителям не стоило оставлять мне /доход/ в две тысячи фунтов в год и склонность к кочевой /жизни/; to have no business – не иметь права, основания /делать что-л./; roving – бродячий, кочевой; disposition – характер, нрав; предрасположенность, склонность). “The difference between you and Robert,” said my sister-in-law (разница между тобой и Робертом, – сказала моя невестка), who often (bless her!) speaks on a platform (которая часто (да благословит ее /Господь/!) говорит, /как/ со сцены; to speak – говорить; выступать; platform – платформа, помост; сцена, трибуна), and oftener still as if she were on one (а еще чаще /полагает/, будто находится на ней), “is that he recognizes the duties of his position (в том, что он осознает обязанности своего положения), and you see the opportunities of yours (а ты видишь /в нем/ благоприятные для себя возможности).” I had been to a German school and a German university, and spoke German as readily and perfectly as English; I was thoroughly at home in French; I had a smattering of Italian and enough Spanish to swear by. I was, I believe, a strong, though hardly fine swordsman and a good shot. I could ride anything that had a back to sit on; and my head was as cool a one as you could find, for all its flaming cover. If you say that I ought to have spent my time in useful labour, I am out of Court and have nothing to say, save that my parents had no business to leave me two thousand pounds a year and a roving disposition. “The difference between you and Robert,” said my sister-in-law, who often (bless her!) speaks on a platform, and oftener still as if she were on one, “is that he recognizes the duties of his position, and you see the opportunities of yours.” “To a man of spirit, my dear Rose,” I answered (для человека, сильного духом, дорогая Роуз, – отвечал я), “opportunities are duties (/эти/ возможности являются обязанностями).” “Nonsense!” said she, tossing her head (чепуха! – сказала она, вскидывая голову; to toss – бросать, кидать; вскидывать /голову/); and after a moment she went on (и через миг продолжала; to go on): “Now, here’s Sir Jacob Borrodaile offering you (так вот, сэр Джейкоб Борродэйл предлагает тебе) exactly what you might be equal to (как раз то, что могло бы быть тебе по силам; to be equal to – равняться /чему л./; иметь /к чему-л./ способности, силы и т. п.).” “A thousand thanks!” I murmured (тысяча благодарностей, – пробормотал я). “He’s to have an Embassy in six months (через шесть месяцев он будет назначен послом: «получит посольство»; to have – иметь, обладать; получать), and Robert says he is sure that he’ll take you as an attache (и Роберт говорит, что уверен, он возьмет тебя в качестве атташе). Do take it, Rudolf – to please me (возьмись за это, Рудольф, порадуй меня; do /зд./ – употр. для усиления высказывания; to take – брать; вступать /в должность и т. п./, занимать /место/; to please – нравиться; угождать, доставлять удовольствие).” Now, when my sister-in-law puts the matter in that way (теперь, когда моя невестка поставила вопрос таким образом; to put – класть; излагать, формулировать; matter – вещество, материал; вопрос, предмет /обсуждения/; way – путь, дорога; способ, образ действия), wrinkling her pretty brows, twisting her little hands (наморщив свои хорошенькие бровки, заламывая свои маленькие ручки; to twist – крутить, выкручивать), and growing wistful in the eyes (и бросая тоскливый взгляд: «становясь тоскливой во взгляде»; to grow – расти, увеличиваться; делаться, становиться; eye – глаз; взгляд), all on account of an idle scamp like myself (и все из-за /такого/ ленивого бездельника, как я; account – счет; основание, причина; on account of – вследствие, из-за), for whom she has no natural responsibility (за которого она не несет никакой ответственности; natural – естественный, природный; кровный, врожденный), I am visited with compunction (я почувствовал: «меня посетили» угрызения совести). Moreover, I thought it possible that (более того, я подумал, что, возможно) I could pass the time in the position suggested with some tolerable amusement (я смог бы проводить время на предложенном месте, довольно неплохо развлекаясь; some – несколько; до некоторой степени, отчасти; tolerable – терпимый, выносимый; amusement – развлечение, забава; /приятное/ времяпровождение). Therefore I said (поэтому я сказал): “My dear sister, if in six months’ time (моя дорогая сестра, если в течение шести месяцев) no unforeseen obstacle has arisen (не возникнет непредвиденных препятствий; to arise), and Sir Jacob invites me (и сэр Джейкоб пригласит меня), hang me if I don’t go with Sir Jacob (будь я проклят: «повесьте меня», если не поеду с сэром Джейкобом)!” “To a man of spirit, my dear Rose,” I answered, “opportunities are duties.” “Nonsense!” said she, tossing her head; and after a moment she went on: “Now, here’s Sir Jacob Borrodaile offering you exactly what you might be equal to.” “A thousand thanks!” I murmured. “He’s to have an Embassy in six months, and Robert says he is sure that he’ll take you as an attache. Do take it, Rudolf – to please me.” Now, when my sister-in-law puts the matter in that way, wrinkling her pretty brows, twisting her little hands, and growing wistful in the eyes, all on account of an idle scamp like myself, for whom she has no natural responsibility, I am visited with compunction. Moreover, I thought it possible that I could pass the time in the position suggested with some tolerable amusement. Therefore I said: “My dear sister, if in six months’ time no unforeseen obstacle has arisen, and Sir Jacob invites me, hang me if I don’t go with Sir Jacob!” “Oh, Rudolf, how good of you (о, Рудольф, как это мило с твоей стороны)! I am glad (я /так/ рада)!” “Where’s he going to (куда он едет)?” “He doesn’t know yet (он еще не знает); but it’s sure to be a good Embassy (но, несомненно, это будет /какая-то/ важная миссия; good – хороший; высокий важный; embassy – посольство; положение, дело или миссия посла).” “Madame,” said I, “for your sake I’ll go (сударыня, ради вас я поеду), if it’s no more than a beggarly Legation (если это не более, чем какая-нибудь жалкая дипломатическая миссия; no more than – не более чем; beggarly – бедный, нищенский; жалкий, ничтожный; to beg – просить, умолять; нищенствовать). When I do a thing, I don’t do it by halves (когда я что-то делаю = за что-то берусь, то довожу дело до конца: «не делаю это по частям»; half – половина; to do smth. by halves – делать что-л. кое-как; недоделывать).” My promise, then, was given (итак, обещание я дал; to give); but six months are six months, and seem an eternity (но шесть месяцев есть шесть месяцев и кажутся вечностью), and, inasmuch as they stretched between me and my prospective industry (и поскольку они лежали между мною и моими предполагаемыми усердными трудами; to stretch – растягивать/ся/; простираться; industry – промышленность; трудолюбие, усердие) (I suppose attaches are industrious (я предполагаю, что атташе – трудолюбивый /народ/); but I know not, for I never became attache to Sir Jacob or anybody else (но /точно/ не знаю, потому как никогда /так и/ не стал атташе ни у сэра Джейкоба, ни у кого-либо другого; to become)), I cast about for some desirable mode of spending them (я искал какой-нибудь подходящий способ, /как/ их провести; to cast about for smth. – обдумывать что-л.; desirable – желательный; хороший, подходящий; desire – /сильное/ желание). And it occurred to me suddenly (и вдруг мне пришло в голову; to occur – случаться, происходить; приходить на ум) that I would visit Ruritania (что я мог бы посетить Руританию; would /зд./ – выражает волю, желание, склонность). “Oh, Rudolf, how good of you! I am glad!” “Where’s he going to?” “He doesn’t know yet; but it’s sure to be a good Embassy.” “Madame,” said I, “for your sake I’ll go, if it’s no more than a beggarly Legation. When I do a thing, I don’t do it by halves.” My promise, then, was given; but six months are six months, and seem an eternity, and, inasmuch as they stretched between me and my prospective industry (I suppose attaches are industrious; but I know not, for I never became attache to Sir Jacob or anybody else), I cast about for some desirable mode of spending them. And it occurred to me suddenly that I would visit Ruritania. It may seem strange (это может показаться странным) that I had never visited that country yet (что я никогда прежде не был в этой стране; to visit – посещать; visit – визит, поездка); but my father (но мой отец) (in spite of a sneaking fondness for the Elphbergs (несмотря на безотчетную любовь к Эльфбергам; sneaking – подлый, трусливый; тайный, безотчетный; to sneak – красться, подкрадываться), which led him to give me (которая вынудила его дать мне; to lead – вести, показывать путь; быть причиной, иметь результатом), his second son, the famous Elphberg name of Rudolf (своему второму сыну, популярное /в семействе/ Эльфбергов имя Рудольф; famous – знаменитый, известный)) had always been averse from my going (был всегда против моей поездки; averse – нерасположенный, несклонный), and, since his death, my brother, prompted by Rose (и после его смерти мой брат, побуждаемый Роуз), had accepted the family tradition which taught (принял семейную традицию, которая учила; to teach) that a wide berth was to be given to that country (что нужно держаться от той страны подальше; to give a wide berth – избегать, обходить стороной; berth – койка /на пароходе/; якорное место). But the moment Ruritania had come into my head (но с того момента, как я подумал о Руритании: «как Руритания пришла мне в голову») I was eaten up with a curiosity to see it (меня снедало любопытство /поскорее/ увидеть ее; to eat – есть, поедать). After all, red hair and long noses are not confined to the House of Elphberg (в конце концов, рыжие волосы и длинные носы присущи не /только/ роду Эльфбергов; to confine – ограничивать/ся/; house – дом, жилище; /древний/ род, династия), and the old story seemed a preposterously insufficient reason (и та старая история казалась совершенно недостаточной причиной; preposterously – нелепо, абсурдно) for debarring myself from acquaintance with a highly interesting and important kingdom (чтобы отказывать себе в знакомстве с весьма интересным и важным королевством; to debar – воспрещать, не допускать; отказывать; highly – очень, чрезвычайно; высоко; high – высокий), one which had played no small part in European history (которое сыграло немалую роль в истории Европы), and might do the like again (и могло не раз еще ее сыграть; to do – делать, выполнять; употребляется во избежание повторения глагола; like – что-л. подобное, похожее; again – снова, опять; еще раз) under the sway of a young and vigorous ruler (под властью молодого и энергичного правителя; sway – качание, колебание; власть, правление), such as the new King was rumoured to be (каким был, по слухам, новый король; to rumour – распространять слухи). My determination was clinched by reading in The Times (мое решение окончательно укрепилось /после того, как я/ прочел в «Таймз»; determination – решимость; решение; to clinch – забивать гвоздь, заклепывать; окончательно решать) that Rudolf the Fifth was to be crowned at Strelsau (что Рудольф Пятый будет коронован в Стрелсо) in the course of the next three weeks (в течение последующих трех недель; course – курс, направление; ход, течение), and that great magnificence was to mark the occasion (и что это событие будет отмечено с большим размахом: «великое празднество должно состояться /по/ этому случаю»; magnificence – великолепие, пышность; to mark – ставить знак, метку; отмечать, ознаменовывать). It may seem strange that I had never visited that country yet; but my father (in spite of a sneaking fondness for the Elphbergs, which led him to give me, his second son, the famous Elphberg name of Rudolf) had always been averse from my going, and, since his death, my brother, prompted by Rose, had accepted the family tradition which taught that a wide berth was to be given to that country. But the moment Ruritania had come into my head I was eaten up with a curiosity to see it. After all, red hair and long noses are not confined to the House of Elphberg, and the old story seemed a preposterously insufficient reason for debarring myself from acquaintance with a highly interesting and important kingdom, one which had played no small part in European history, and might do the like again under the sway of a young and vigorous ruler, such as the new King was rumoured to be. My determination was clinched by reading in The Times that Rudolf the Fifth was to be crowned at Strelsau in the course of the next three weeks, and that great magnificence was to mark the occasion. At once I made up my mind to be present (я сразу же решил /при этом/ присутствовать: «быть присутствующим»; to make up one’s mind – решить, принять решение), and began my preparations (и начал свои приготовления = и стал собираться в дорогу; to begin). But, inasmuch as it has never been my practice (но ввиду того, что в моей практике никогда не было такого) to furnish my relatives with an itinerary of my journeys (чтобы я ставил в известность родственников о маршруте своего путешествия; to furnish – снабжать; предоставлять /объяснения/) and in this case I anticipated opposition to my wishes (а в этом случае я ожидал противодействий своим намерениям; opposition – сопротивление, противодействие; оппозиция; wish – желание; намерение), I gave out that I was going for a ramble in the Tyrol (я объявил, что еду развеяться в Тироль; to give out – раздавать, распределять; объявлять, провозглашать; ramble – прогулка, поездка /без определенной цели/) – an old haunt of mine (издавна любимое мною место; old – старый, давнишний; haunt – часто посещаемое, любимое место) – and propitiated Rose’s wrath by declaring (и предотвратил гнев Роуз, заявив; to propitiate – успокаивать, умиротворять) that I intended to study the political and social problems of the interesting community (что намерен изучить политические и социальные вопросы любопытной общины) which dwells in that neighbourhood (проживающей: «которая проживает» по соседству). “Perhaps,” I hinted darkly (возможно, – загадочно намекнул я; darkly – мрачно; загадочно, неясно), “there may be an outcome of the expedition (будет /кое-какой/ результат от этой поездки; expedition – экспедиция).” “What do you mean?” she asked (что ты имеешь в виду, – спросила она). “Well,” said I carelessly, “there seems a gap (ну, – сказал я небрежно, – кажется, есть /некоторый/ пробел; care – забота; careless – небрежный; беззаботный) that might be filled by an exhaustive work on (который мог бы быть заполнен всесторонним изучением; exhaustive – исчерпывающий, обстоятельный; work – работа, труд; сочинение, произведение) – ” “Oh! will you write a book (о, ты напишешь книгу)?” she cried, clapping her hands (воскликнула она, хлопая в ладоши; to cry – кричать; восклицать; hand – рука /кисть/). “That would be splendid, wouldn’t it, Robert (это было бы великолепно, верно, Роберт)?” At once I made up my mind to be present, and began my preparations. But, inasmuch as it has never been my practice to furnish my relatives with an itinerary of my journeys and in this case I anticipated opposition to my wishes, I gave out that I was going for a ramble in the Tyrol – an old haunt of mine – and propitiated Rose’s wrath by declaring that I intended to study the political and social problems of the interesting community which dwells in that neighbourhood. “Perhaps,” I hinted darkly, “there may be an outcome of the expedition.” “What do you mean?” she asked. “Well,” said I carelessly, “there seems a gap that might be filled by an exhaustive work on – ” “Oh! will you write a book?” she cried, clapping her hands. “That would be splendid, wouldn’t it, Robert?” “It’s the best of introductions to political life nowadays,” observed my brother (в наши дни так лучше всего представиться политическому обществу, – заметил мой брат; introduction – предисловие, введение; знакомство, представление; life – жизнь; общество), who has, by the way, introduced himself in this manner several times over (который, кстати, несколько раз уже представлялся таким образом). Burlesdon on Ancient Theories and Modern Facts («Берлисдон, о древних теориях и современных событиях»; fact – факт; событие, явление) and The Ultimate Outcome, by a Political Student (и «Окончательный результат /глазами человека/, изучающего политику»; student – студент; изучающий /что-л./, ученый), are both works of recognized eminence (обе работы признаны выдающимися = хорошо известны /в политических кругах/; to recognize – узнавать, опознавать; выражать признание, одобрение; eminence – высота; высокое положение; знаменитость). “I believe you are right, Bob, my boy (полагаю, ты прав, Боб, мой мальчик; to believe – верить; думать, полагать),” said I. “Now promise you’ll do it (а теперь пообещай, что ты сделаешь это),” said Rose earnestly (настоятельно потребовала: «сказала» Роуз). “No, I won’t promise (нет, я не буду обещать); but if I find enough material, I will (но если я найду = соберу достаточно материала, то сделаю).” “That’s fair enough,” said Robert (это достаточно честно, – сказал Роберт). “Oh, material doesn’t matter (о, материал не имеет значения)!” she said, pouting (сказала она, надув губки). “It’s the best of introductions to political life nowadays,” observed my brother, who has, by the way, introduced himself in this manner several times over. Burlesdon on Ancient Theories and Modern Facts and The Ultimate Outcome, by a Political Student, are both works of recognized eminence. “I believe you are right, Bob, my boy,” said I. “Now promise you’ll do it,” said Rose earnestly. “No, I won’t promise; but if I find enough material, I will.” “That’s fair enough,” said Robert. “Oh, material doesn’t matter!” she said, pouting. But this time she could get no more than a qualified promise out of me (но в этот раз она не добилась от меня ничего, кроме туманного обещания: «более, чем уклончивого обещания»; to get – получать; добиваться; qualified – подходящий, пригодный; ограниченный, сделанный с оговоркой). To tell the truth, I would have wagered a handsome sum (сказать по правде, я бы /тогда/ поставил приличную сумму; to wager – держать пари; handsome – красивый, статный; значительный, изрядный) that the story of my expedition that summer (на то, что история моей экспедиции тем летом) would stain no paper and spoil not a single pen (не измарает бумаги и не испортит ни единого пера; to stain – пятнать, покрывать пятнами; пачкать). And that shows how little we know (и это показывает = доказывает, как мало мы знаем /о том/) what the future holds (что таит /в себе/ будущее; to hold – держать; хранить); for here I am, fulfilling my qualified promise (поскольку сейчас я выполняю свое туманное обещание), and writing, as I never thought to write, a book (и пишу, хотя никогда не думал писать книгу) – though it will hardly serve as an introduction to political life (хотя она вряд ли послужит моему представлению в политическом обществе), and has not a jot to do with the Tyrol (и не имеет никакого отношения к Тиролю; to have nothing to do – не иметь ничего общего; jot – йота; ничтожное количество). Neither would it, I fear, please Lady Burlesdon (/также/, боюсь, она не порадовала бы леди Берлисдон), if I were to submit it to her critical eye (если бы я представил /эту книгу/ ее критическому взгляду; to submit – подчинять/ся/, покоряться/ся/; представлять на рассмотрение) – a step which I have no intention of taking (шаг, который у меня нет намерений предпринимать; to take a step – сделать шаг). But this time she could get no more than a qualified promise out of me. To tell the truth, I would have wagered a handsome sum that the story of my expedition that summer would stain no paper and spoil not a single pen. And that shows how little we know what the future holds; for here I am, fulfilling my qualified promise, and writing, as I never thought to write, a book – though it will hardly serve as an introduction to political life, and has not a jot to do with the Tyrol. Neither would it, I fear, please Lady Burlesdon, if I were to submit it to her critical eye – a step which I have no intention of taking. Chapter 2 Concerning the Colour of Men’s Hair (Относительно цвета человеческих волос) It was a maxim of my Uncle William’s (у моего дяди Уильяма было убеждение; maxim – сентенция, афоризм; принцип) that no man should pass through Paris (что ни один человек не должен проехать через Париж) without spending four-and-twenty hours there (не проведя там двадцать четыре часа). My uncle spoke out of a ripe experience of the world (мой дядя говорил /это/ благодаря зрелому жизненному опыту; to speak; a man of the world – человек, умудренный опытом), and I honoured his advice (и я последовал его совету; to honour – почитать, чтить; соблюдать, выполнять) by putting up for a day and a night at “The Continental” on my way to – the Tyrol (остановившись на сутки: «на день и ночь» в отеле «Континенталь» по пути в Тироль; to put up – поднимать; останавливаться /в гостинице/). I called on George Featherly at the Embassy (я заехал к Джорджу Фэзерли в посольство; to call on – заходить /к кому-л./, навещать /кого-л./; to call – звать, окликать), and we had a bit of dinner together at Durand’s (и мы слегка пообедали у Дюрана; a bit – немного, чуть-чуть), and afterwards dropped in to the Opera (а потом заглянули в Оперу; to drop in – зайти, заглянуть; to drop – капать; the Opera – здание парижского оперного театра); and after that we had a little supper (после этого у нас был легкий ужин; little – маленький; незначительный), and after that we called on Bertram Bertrand, a versifier of some repute (а после мы заехали к Бертраму Бертранду, известному рифмоплету; verse – строфа; стихи, поэзия; to versify – писать стихи; some – некоторый; немало, порядочно; repute – репутация, общее мнение; of some repute – имеющий хорошую репутацию, известный) and Paris correspondent to The Critic (и парижскому корреспонденту «Критики»). He had a very comfortable suite of rooms (у него были очень уютные апартаменты; suite of rooms – анфилада комнат, апартаменты; suite – набор, комплект), and we found some pleasant fellows smoking and talking (и мы встретили там нескольких приятных молодых людей, которые курили и беседовали; to find; fellow – человек, парень). It struck me, however, that Bertram himself was absent and in low spirits (однако меня поразило, что сам Бертрам был рассеян и не в духе; to strike – ударять, бить; поражать, производить впечатление; absent – отсутствующий; рассеянный; to be in low spirits – быть в подавленном состоянии; low – низкий; spirit – душа, дух), and when everybody except ourselves had gone (и когда все, кроме нас, ушли), I rallied him on his moping preoccupation (я /принялся/ иронизировать над его апатичным поведением; to rally – шутить, подшучивать; to mope – хандрить, находиться в подавленном состоянии; preoccupation – озабоченность; поглощенность /чем-л./). He fenced with me for a while (он поначалу: «некоторое время» отражал мои /нападки/; to fence – ограждать; фехтовать; парировать /в споре/, уклоняться от ответа; fence – забор; фехтование), but at last, flinging himself on a sofa, he exclaimed (но, в конце концов, бросившись на диван, воскликнул): “Very well; have it your own way (ну, ладно: «очень хорошо», будь по-вашему; have it your own way – делай как знаешь; own – свой собственный; way – дорога, путь; способ). I am in love – infernally in love (я влюблен, безумно влюблен; infernal – адский, дьявольский; inferno – ад)!” It was a maxim of my Uncle William’s that no man should pass through Paris without spending four-and-twenty hours there. My uncle spoke out of a ripe experience of the world, and I honoured his advice by putting up for a day and a night at “The Continental” on my way to – the Tyrol. I called on George Featherly at the Embassy, and we had a bit of dinner together at Durand’s, and afterwards dropped in to the Opera; and after that we had a little supper, and after that we called on Bertram Bertrand, a versifier of some repute and Paris correspondent to The Critic. He had a very comfortable suite of rooms, and we found some pleasant fellows smoking and talking. It struck me, however, that Bertram himself was absent and in low spirits, and when everybody except ourselves had gone, I rallied him on his moping preoccupation. He fenced with me for a while, but at last, flinging himself on a sofa, he exclaimed: “Very well; have it your own way. I am in love – infernally in love!” “Oh, you’ll write the better poetry,” said I, by way of consolation (о, вы будете писать еще лучшие стихи, – сказал я в качестве утешения; by way of – в виде, в качестве, ради). He ruffled his hair with his hand and smoked furiously (он взъерошил волосы рукой и яростно закурил; to ruffle – нарушать спокойствие; ерошить /волосы/). George Featherly, standing with his back to the mantelpiece, smiled unkindly (Джордж Фэзерли, стоящий спиной к каминной полке, недобро улыбнулся). “If it’s the old affair (если это тот старый случай; affair – дело; роман, любовная связь),” said he, “you may as well throw it up, Bert (можешь забыть об этом, Берт; as well – также, тоже; to throw up – подбрасывать; бросать, отказываться /от чего-л./). She’s leaving Paris tomorrow (она завтра уезжает из Парижа; to leave – оставлять, покидать; уезжать).” “I know that,” snapped Bertram (я знаю об этом, – бросил Бертрам; to snap – хватать; разговаривать резко, отрывисто). “Not that it would make any difference if she stayed (не думаю, что, если бы она осталась, это что-то бы изменило; not that – не то, чтобы; to make difference – проводить различие; менять дело),” pursued the relentless George (настаивал безжалостный Джордж; to pursue – преследовать; продолжать /занятие, обсуждение и т. п./). “She flies higher than the paper trade, my boy (она – птица очень высокого полета: «летает выше писательского ремесла», мой мальчик; to fly – летать; to fly high – высоко заноситься, быть честолюбивым; paper – бумага; газета; trade – занятие, ремесло, профессия; торговля)!” “Hang her!” said Bertram (да черт с ней: «повесить ее»! – сказал Бертрам). “It would make it more interesting for me,” I ventured to observe (мне было бы интереснее, – отважился заметить я), “if I knew who you were talking about (если бы я знал, о ком вы говорите).” “Antoinette Mauban,” said George (об Антуанетте Мобан). “De Mauban,” growled Bertram (де Мобан, – проворчал Бертрам; to growl – рычать; ворчать, жаловаться). “Oho!” said I, passing by the question of the ‘de’ (ого! – воскликнул я, оставив без внимания /приставку/ «де»; to pass by – проходить мимо; пропускать, не обращать внимания; question – вопрос). “You don’t mean to say, Bert (не хотите же вы сказать, Берт; to mean – намереваться, иметь в виду) —?” “Can’t you let me alone (вы /что/, не можете оставить меня в покое; to let alone – оставлять в покое; to let – позволять, разрешать; оставлять, не трогать; alone – один, сам)?” “Where’s she going to (куда же она едет)?” I asked, for the lady was something of a celebrity (спросил я, поскольку эта дама была довольно известна: «что-то /вроде/ знаменитости»). “Oh, you’ll write the better poetry,” said I, by way of consolation. He ruffled his hair with his hand and smoked furiously. George Featherly, standing with his back to the mantelpiece, smiled unkindly. “If it’s the old affair,” said he, “you may as well throw it up, Bert. She’s leaving Paris tomorrow.” “I know that,” snapped Bertram. “Not that it would make any difference if she stayed,” pursued the relentless George. “She flies higher than the paper trade, my boy!” “Hang her!” said Bertram. “It would make it more interesting for me,” I ventured to observe, “if I knew who you were talking about.” “Antoinette Mauban,” said George. “De Mauban,” growled Bertram. “Oho!” said I, passing by the question of the ‘de’. “You don’t mean to say, Bert —?” “Can’t you let me alone?” “Where’s she going to?” I asked, for the lady was something of a celebrity. George jingled his money (Джордж позвенел монетами: «деньгами»), smiled cruelly at poor Bertram, and answered pleasantly (жестоко улыбнулся бедняге Бертраму и весело ответил; pleasantly – любезно; весело, приятно): “Nobody knows (никто не знает). By the way, Bert, I met a great man at her house the other night (кстати, Берт, как-то вечером я встретил в ее доме очень интересного человека; great – большой, громадный; значительный, выдающийся; the other day – на днях, недавно; other – другой; night – ночь; вечер) – at least, about a month ago (по крайней мере, примерно с месяц назад). Did you ever meet him – the Duke of Strelsau (ты когда-нибудь встречался с ним – с герцогом Стрелсо)?” “Yes, I did,” growled Bertram (да, встречался, – буркнул Бертрам). “An extremely accomplished man, I thought him (в высшей степени воспитанный человек, как мне показалось; extremely – крайне, чрезвычайно; accomplished – совершенный, завершенный; воспитанный, культурный; to think – думать; понимать, представлять себе).” It was not hard to see that George’s references to the duke (было нетрудно заметить, что упоминание Джорджа о герцоге; reference – ссылка /на кого-л., что-л./; упоминание) were intended to aggravate poor Bertram’s sufferings (имело намерение усугубить страдания бедняги Бертрама; to intend – намереваться), so that I drew the inference (так что я сделал вывод; to draw – тащить волочить; выводить /заключение/) that the duke had distinguished Madame de Mauban by his attentions (что герцог отметил госпожу де Мобан своим вниманием; to distinguish – отличать, различать; отмечать, выделять). She was a widow, rich, handsome (она была вдовой – богатой, красивой), and, according to repute, ambitious (и, согласно общему мнению, честолюбивой). It was quite possible that she, as George put it (было вполне вероятно, что она, как выразился Джордж; to put – класть; излагать, формулировать), was flying as high as a personage (была столь же высокого полета, как и /упомянутый/ герцог; personage – выдающаяся личность; особа, лицо; персонаж) who was everything he could be (который был всем тем, кем мог быть), short of enjoying strictly royal rank (разве только не обладал королевским званием; short of – за исключением, кроме; to enjoy – получать удовольствие; пользоваться, обладать; strictly – строго, внимательно; точно, определенно): for the duke was the son of the late King of Ruritania (поскольку герцог являлся сыном умершего короля Руритании; late – поздний; недавний; умерший) by a second and morganatic marriage (от второго и морганатического брака), and half-brother to the new King (и сводным братом новому королю; half-brother – брат по одному из родителей). George jingled his money, smiled cruelly at poor Bertram, and answered pleasantly: “Nobody knows. By the way, Bert, I met a great man at her house the other night – at least, about a month ago. Did you ever meet him – the Duke of Strelsau?” “Yes, I did,” growled Bertram. “An extremely accomplished man, I thought him.” It was not hard to see that George’s references to the duke were intended to aggravate poor Bertram’s sufferings, so that I drew the inference that the duke had distinguished Madame de Mauban by his attentions. She was a widow, rich, handsome, and, according to repute, ambitious. It was quite possible that she, as George put it, was flying as high as a personage who was everything he could be, short of enjoying strictly royal rank: for the duke was the son of the late King of Ruritania by a second and morganatic marriage, and half-brother to the new King. He had been his father’s favourite (он был отцовским любимцем), and it had occasioned some unfavourable comment (и поводом для нежелательных слухов послужило /то/; to occasion – вызывать, служить причиной; unfavourable – неблагоприятный; неодобрительный, неблагожелательный; favour – благосклонность, одобрение) when he had been created a duke (что его сделали герцогом; to create – создавать, творить; присваивать титул), with a title derived from no less a city than the capital itself (с получением титула по имени ни больше, ни меньше, чем самой столицы; title – заглавие, название; титул; no less than – не менее чем; ни больше, ни меньше чем). His mother had been of good, but not exalted, birth (его мать была из хорошей, но незнатной семьи; exalted – возвышенный; благородный; высокий /о положении, сане/; birth – рождение; происхождение). “He’s not in Paris now, is he?” I asked (сейчас его нет в Париже, не так ли? – спросил я). “Oh no! He’s gone back to be present at the King’s coronation (о, нет! он вернулся /домой/, чтобы присутствовать на коронации /нового/ короля); a ceremony which, I should say, he’ll not enjoy much (церемонии, которая, я должен заметить: «сказать», не сильно его порадует). But, Bert, old man, don’t despair (но Берт, старик, не отчаивайся)! He won’t marry the fair Antoinette (он не женится на прекрасной Антуанетте; fair – честный, справедливый; красивый, прекрасный) – at least, not unless another plan comes to nothing (по крайней мере, пока другие /его/ планы не пойдут прахом; to come to nothing – кончиться ничем, сойти на нет). Still perhaps she (хотя, возможно, она; still – до сих пор; все же, тем не менее, однако) – ” He paused and added, with a laugh (он сделал паузу и добавил со смехом): “Royal attentions are hard to resist (против королевских ухаживаний трудно устоять; attention – внимание; attentions – ухаживания; to resist – сопротивляться, противиться; устоять /против чего-л./) – you know that, don’t you, Rudolf (ты это знаешь, верно, Рудольф)?” “Confound you!” said I (иди ты к черту, – сказал я; to confound – смущать, сбивать с толку; разрушать); and rising, I left the hapless Bertram in George’s hands (и поднявшись, я оставил несчастного Бертрама в руках Джорджа) and went home to bed (и отправился домой спать; to go to bed – идти спать; bed – кровать, постель). He had been his father’s favourite, and it had occasioned some unfavourable comment when he had been created a duke, with a title derived from no less a city than the capital itself. His mother had been of good, but not exalted, birth. “He’s not in Paris now, is he?” I asked. “Oh no! He’s gone back to be present at the King’s coronation; a ceremony which, I should say, he’ll not enjoy much. But, Bert, old man, don’t despair! He won’t marry the fair Antoinette – at least, not unless another plan comes to nothing. Still perhaps she – “ He paused and added, with a laugh: “Royal attentions are hard to resist – you know that, don’t you, Rudolf?” “Confound you!” said I; and rising, I left the hapless Bertram in George’s hands and went home to bed. The next day George Featherly went with me to the station (на следующий день Джордж Фэзерли поехал со мной на вокзал), where I took a ticket for Dresden (где я взял билет на Дрезден; to take). “Going to see the pictures?” asked George, with a grin (едешь посмотреть картины? – спросил Джордж с ухмылкой). George is an inveterate gossip (Джордж – неисправимый сплетник), and had I told him that I was off to Ruritania (и скажи я ему, что еду в Руританию; to be off – уходить, отправляться), the news would have been in London in three days (эту новость знали бы: «эта новость была бы» в Лондоне через три дня) and in Park Lane in a week (а на Парк-Лейн – через неделю). I was, therefore, about to return an evasive answer (поэтому я собирался ответить уклончиво; to be about – быть поблизости; намереваться; to return – возвращать/ся/; отвечать /тем же/), when he saved my conscience by leaving me suddenly (тогда как он уберег мою совесть, внезапно меня оставив) and darting across the platform (и бросившись вдоль платформы; dart – дротик, стрела; to dart – метать; помчаться стрелой, устремиться). Following him with my eyes (проследив за ним взглядом), I saw him lift his hat (я увидел, как он, приподняв шляпу) and accost a graceful, fashionably dressed woman (обратился к /какой-то/ симпатичной, модно одетой женщине; graceful – грациозный, изящный; красивый, привлекательный) who had just appeared from the booking-office (которая только что появилась из = отошла от билетной кассы). She was, perhaps, a year or two over thirty (ей было, пожалуй, тридцать один или тридцать два года), tall, dark, and of rather full figure (высокая, темноволосая, со слегка полноватой фигурой; dark – темный; темноволосый; rather – лучше, скорее; до некоторой степени). As George talked, I saw her glance at me (когда Джордж разговаривал /с ней/, я увидел, что она взглянула на меня), and my vanity was hurt by the thought (и мое самолюбие было задето мыслью /о том/; vanity – тщеславие; самолюбие; to hurt – причинять боль; /больно/ задевать, обижать) that, muffled in a fur coat and a neck-wrapper (что, закутанный в меховое пальто и шарф; to muffle – закутывать, кутать; neck – шея; to wrap – обертывать, завертывать; укутывать) (for it was a chilly April day (так как был прохладный апрельский день)) and wearing a soft travelling hat pulled down to my ears (и в мягкой походной шляпе, натянутой на /самые/ уши; to wear – быть одетым, носить; travelling – путешествие), I must be looking very far from my best (я, должно быть, выглядел далеко не лучшим образом; very – очень; best – самое лучшее; лучшая часть, состояние /чего-л./). A moment later, George rejoined me (минутой позже Джордж присоединился ко мне; moment – момент, миг, минута). The next day George Featherly went with me to the station, where I took a ticket for Dresden. “Going to see the pictures?” asked George, with a grin. George is an inveterate gossip, and had I told him that I was off to Ruritania, the news would have been in London in three days and in Park Lane in a week. I was, therefore, about to return an evasive answer, when he saved my conscience by leaving me suddenly and darting across the platform. Following him with my eyes, I saw him lift his hat and accost a graceful, fashionably dressed woman who had just appeared from the booking-office. She was, perhaps, a year or two over thirty, tall, dark, and of rather full figure. As George talked, I saw her glance at me, and my vanity was hurt by the thought that, muffled in a fur coat and a neck-wrapper (for it was a chilly April day) and wearing a soft travelling hat pulled down to my ears, I must be looking very far from my best. A moment later, George rejoined me. “You’ve got a charming travelling companion (в /этой/ поездке у тебя будет очаровательная спутница; to have got – иметь, обладать; travelling – путешествие),” he said. “That’s poor Bert Bertrand’s goddess, Antoinette de Mauban (это – предмет обожания бедняги Бертрама, Антуанетта де Мобан; goddess – богиня; обожаемая женщина), and, like you, she’s going to Dresden (и она, так же, как и ты, едет в Дрезден) – also, no doubt, to see the pictures (конечно же, тоже посмотреть картины; no doubt – без сомнения). It’s very queer, though (хотя, весьма странно), that she doesn’t at present desire the honour of your acquaintance (что в данный момент она не жаждет /удостоиться/ чести знакомства с тобой; to desire – желать, испытывать желание).” “I didn’t ask to be introduced (я не просил знакомить меня /с ней/; to ask – спрашивать; просить),” I observed, a little annoyed (заметил я, немного раздраженно; to annoy – досаждать, надоедать; раздражать). “Well, I offered to bring you to her (ну, я предложил привести тебя к ней); but she said, ‘Another time (но она сказала: «в другой раз»).’ Never mind, old fellow, perhaps there’ll be a smash (не переживай, старик, может быть, произойдет катастрофа; to mind – возражать, иметь что-л. против /в вопросительных и отрицательных предложениях/; волноваться, тревожиться; smash – грохот от падения, столкновения; катастрофа, столкновение), and you’ll have a chance of rescuing her (и у тебя будет возможность спасти ее; chance – случай, случайность; удобный случай, возможность) and cutting out the Duke of Strelsau (и /тем самым/ обойти герцога Стрелсо; to cut out – вырезать; оттеснить, превзойти /соперника/)!” No smash, however, happened, either to me or to Madame de Mauban (однако никакой катастрофы не произошло ни со мною, ни с госпожой де Мобан). I can speak for her as confidently as for myself (я могу говорить за нее так же уверенно, как и за себя); for when, after a night’s rest in Dresden, I continued my journey (поскольку, когда после ночи отдыха в Дрездене я продолжал свое путешествие), she got into the same train (она села в тот же поезд, /что и я/; to get – получать, добывать; сесть, попасть /на поезд и т. п./). Understanding that she wished to be let alone (понимая, что она желает, чтобы ее оставили в покое), I avoided her carefully (я старательно ее избегал; carefully – внимательно, тщательно), but I saw that she went the same way as I did to the very end of my journey (но я понял, что она едет туда же, куда /еду/ и я, до самого конца моей поездки; to see – видеть; понимать, сознавать; to go the same way – идти той же дорогой; to do – делать, выполнять; употребляется вместо другого глагола во избежание его повторения), and I took opportunities of having a good look at her (и я пользовался случаем хорошенько ее рассмотреть; to take the opportunity – воспользоваться случаем; to have a look – взглянуть, посмотреть), when I could do so unobserved (когда мог это сделать незаметно: «незамеченным»). “You’ve got a charming travelling companion,” he said. “That’s poor Bert Bertrand’s goddess, Antoinette de Mauban, and, like you, she’s going to Dresden – also, no doubt, to see the pictures. It’s very queer, though, that she doesn’t at present desire the honour of your acquaintance.” “I didn’t ask to be introduced,” I observed, a little annoyed. “Well, I offered to bring you to her; but she said, ‘Another time.’ Never mind, old fellow, perhaps there’ll be a smash, and you’ll have a chance of rescuing her and cutting out the Duke of Strelsau!” No smash, however, happened, either to me or to Madame de Mauban. I can speak for her as confidently as for myself; for when, after a night’s rest in Dresden, I continued my journey, she got into the same train. Understanding that she wished to be let alone, I avoided her carefully, but I saw that she went the same way as I did to the very end of my journey, and I took opportunities of having a good look at her, when I could do so unobserved. As soon as we reached the Ruritanian frontier (как только мы достигли руританской границы) (where the old officer who presided over the Custom House (где пожилой чиновник, производивший на таможне досмотр; to preside – председательствовать; осуществлять контроль) favoured me with such a stare (одарил меня таким взглядом; to favour – благоволить, оказывать внимание) that I felt surer than before of my Elphberg physiognomy (что я /еще больше/, чем прежде, убедился: «почувствовал себя увереннее» /в том, что/ у меня эльфбергская физиономия; to feel)), I bought the papers, and found in them news (я купил газеты и обнаружил в них новость; to buy) which affected my movements (которая заставила меня засуетиться: «повлияла на мои передвижения»; to affect – воздействовать, влиять /на что-л./). For some reason, which was not clearly explained (по какой-то причине, которая толком: «ясно» не была объяснена), and seemed to be something of a mystery (и, казалось, была чем-то вроде тайны), the date of the coronation had been suddenly advanced (дата коронации внезапно была перенесена на более ранний срок; to advance – продвигаться вперед; переносить на более ранний срок), and the ceremony was to take place on the next day but one (и церемония должна была состояться послезавтра; to take place – происходить, иметь место; the next day – следующий день; but one – кроме/ за исключением одного; the next day but one – послезавтра). The whole country seemed in a stir about it (по всей стране, казалось, из-за этого /царила/ суматоха; stir – шевеление, движение; суматоха, суета), and it was evident that Strelsau was thronged (и было очевидно, что Стрелсо переполнен; to throng – толпиться, ходить толпами). Rooms were all let and hotels overflowing (все комнаты были сданы, а в гостиницах было полно /народу/; to let – позволять, разрешать; сдавать внаем; to overflow – переливаться через край; быть переполненным); there would be very little chance of my obtaining a lodging (мои шансы получить жилье были весьма невелики: «малы»), and I should certainly have to pay an exorbitant charge for it (и мне, безусловно, пришлось бы заплатить за него непомерно высокую цену; exorbitant – непомерный, чрезмерный). I made up my mind to stop at Zenda (я решил остановиться в Зенде; to make up one’s mind – решиться, принять решение), a small town fifty miles short of the capital (маленьком городке в пятидесяти милях от столицы; short – резко, круто; не доходя, не достигнув; mile – миля = 1609 м), and about ten from the frontier (и милях в десяти от границы; about – приблизительно, около). My train reached there in the evening (мой поезд прибыл туда вечером); I would spend the next day, Tuesday, in a wander over the hills (я хотел провести следующий день – вторник, – гуляя по холмам; wander – странствие), which were said to be very fine (о которых говорили, /что они/ очень красивы; fine – тонкий, утонченный; прекрасный, превосходный), and in taking a glance at the famous Castle (и разглядывая знаменитый замок; glance – быстрый взгляд; to take a glance – взглянуть на), and go over by train to Strelsau on the Wednesday morning (и в среду утром поездом поехать в Стрелсо), returning at night to sleep at Zenda (/а/ вечером вернуться на ночлег: «спать» в Зенду). As soon as we reached the Ruritanian frontier (where the old officer who presided over the Custom House favoured me with such a stare that I felt surer than before of my Elphberg physiognomy), I bought the papers, and found in them news which affected my movements. For some reason, which was not clearly explained, and seemed to be something of a mystery, the date of the coronation had been suddenly advanced, and the ceremony was to take place on the next day but one. The whole country seemed in a stir about it, and it was evident that Strelsau was thronged. Rooms were all let and hotels overflowing; there would be very little chance of my obtaining a lodging, and I should certainly have to pay an exorbitant charge for it. I made up my mind to stop at Zenda, a small town fifty miles short of the capital, and about ten from the frontier. My train reached there in the evening; I would spend the next day, Tuesday, in a wander over the hills, which were said to be very fine, and in taking a glance at the famous Castle, and go over by train to Strelsau on the Wednesday morning, returning at night to sleep at Zenda. Accordingly at Zenda I got out (итак, я сошел в Зенде; accordingly – соответственно; таким образом; to get out – выходить, высаживаться), and as the train passed where I stood on the platform (и, когда поезд проходил мимо меня, стоящего на платформе; to stand), I saw my friend Madame de Mauban in her place (я увидел свою знакомую, госпожу де Мобан, на своем месте; friend – друг; знакомый); clearly she was going through to Strelsau (/было/ ясно, что она едет прямиком в Стрелсо; through – сквозь, через; прямо, без пересадки), having, with more providence than I could boast, secured apartments there (забронировав там апартаменты с большой предусмотрительностью, которой я похвастаться /не/ мог; to secure – обеспечивать безопасность, охранять; обеспечивать). I smiled to think how surprised George Featherly would have been to know (я улыбнулся, подумав, как был бы удивлен Джордж Фэзерли, /если бы/ узнал) that she and I had been fellow travellers for so long (что мы с ней так долго были попутчиками: «товарищами по путешествию»; fellow – человек, парень; товарищ, собрат). I was very kindly received at the hotel (меня очень любезно приняли в гостинице) – it was really no more than an inn (на самом деле, это был не более, чем постоялый двор; really – действительно; на самом деле; inn – гостиница /обычно за городом/; трактир, постоялый двор) – kept by a fat old lady and her two daughters (который содержала полная пожилая дама с двумя дочерьми; to keep – держать, хранить; содержать /дом, хозяйство и т. п./; fat – жирный; толстый, тучный; her – ее). They were good, quiet people (они были добрыми, спокойными людьми), and seemed very little interested in the great doings at Strelsau (и, казалось, совсем мало интересовались великими событиями в Стрелсо). The old lady’s hero was the duke (кумиром пожилой дамы был герцог; hero – герой; кумир, идол), for he was now, under the late King’s will (поскольку он теперь был, по воле покойного короля), master of the Zenda estates and of the Castle (хозяином поместий Зенды и замка), which rose grandly on its steep hill (который величественно возвышался на крутом холме; to rise – восходить; подниматься, возвышаться; grandly – грандиозно; величественно) at the end of the valley a mile or so from the inn (на /том/ конце долины примерно в миле от гостиницы; or so – или что-то около того). The old lady, indeed, did not hesitate to express regret (пожилая дама, даже не колеблясь, выразила сожаление; indeed – в самом деле, действительно; даже) that the duke was not on the throne, instead of his brother (что герцог не на троне = не правит королевством вместо своего брата). Accordingly at Zenda I got out, and as the train passed where I stood on the platform, I saw my friend Madame de Mauban in her place; clearly she was going through to Strelsau, having, with more providence than I could boast, secured apartments there. I smiled to think how surprised George Featherly would have been to know that she and I had been fellow travellers for so long. I was very kindly received at the hotel – it was really no more than an inn – kept by a fat old lady and her two daughters. They were good, quiet people, and seemed very little interested in the great doings at Strelsau. The old lady’s hero was the duke, for he was now, under the late King’s will, master of the Zenda estates and of the Castle, which rose grandly on its steep hill at the end of the valley a mile or so from the inn. The old lady, indeed, did not hesitate to express regret that the duke was not on the throne, instead of his brother. “We know Duke Michael,” said she (мы знаем герцога Михаэля). “He has always lived among us (он всегда жил среди нас); every Ruritanian knows Duke Michael (каждый руританин знает герцога Михаэля). But the King is almost a stranger (но король – почти чужак; stranger – незнакомец; чужестранец); he has been so much abroad (он так долго: «много» находился за границей), not one in ten knows him even by sight (что вряд ли даже один из десяти знает его в лицо; to know by sight – знать в лицо; sight – зрение; взгляд).” “And now,” chimed in one of the young women (а теперь, – вмешалась одна из девушек: «одна из молодых женщин»; to chime in – вступать, вмешиваться в разговор; to chime – выбивать мелодию /на колоколах, курантах/; звонить, звенеть), “they say he has shaved off his beard (говорят, что он сбрил бороду), so that no one at all knows him (так что вообще никто его не узнает).” “Shaved his beard!” exclaimed her mother (сбрил бороду! – воскликнула ее мать). “Who says so (кто говорит такое)?” “Johann, the duke’s keeper (Иоганн, лесничий герцога; keeper – хранитель; лесник). He has seen the King (он видел короля).” “Ah, yes (ах, да). The King, sir, is now at the duke’s hunting-lodge in the forest here (король, сэр, сейчас в охотничьем домике герцога здесь в лесу); from here he goes to Strelsau to be crowned on Wednesday morning (отсюда он поедет в Стрелсо, чтобы короноваться в среду утром).” I was interested to hear this (мне было интересно это слышать), and made up my mind to walk next day in the direction of the lodge (и /я/ решил на следующий день прогуляться в направлении /этого/ домика; mind – ум, разум; намерение, желание; to make up one’s mind – решить/ся/), on the chance of coming across the King (надеясь повстречать короля; to come across – случайно встретиться с /кем-л./; on the chance – на случай, если; в надежде). “We know Duke Michael,” said she. “He has always lived among us; every Ruritanian knows Duke Michael. But the King is almost a stranger; he has been so much abroad, not one in ten knows him even by sight.” “And now,” chimed in one of the young women, “they say he has shaved off his beard, so that no one at all knows him.” “Shaved his beard!” exclaimed her mother. “Who says so?” “Johann, the duke’s keeper. He has seen the King.” “Ah, yes. The King, sir, is now at the duke’s hunting-lodge in the forest here; from here he goes to Strelsau to be crowned on Wednesday morning.” I was interested to hear this, and made up my mind to walk next day in the direction of the lodge, on the chance of coming across the King. The old lady ran on garrulously (пожилая дама словоохотливо продолжала; to run on – говорить не переставая; garrulous – болтливый, словоохотливый): “Ah, and I wish he would stay at his hunting (ах, и было бы здорово: «хотелось бы», чтобы он задержался на охоте) – that and wine (and one thing more) are all he loves, they say (это = охота, вино (и еще кое-что: «одна вещь») – вот все, что он любит, как говорят) – and suffer our duke to be crowned on Wednesday (и позволил бы нашему герцогу короноваться в среду; to suffer smb. to do smth. – позволить кому-л. сделать что-л.). That I wish, and I don’t care who knows it (вот чего я желаю, и мне безразлично, кто об этом знает).” “Hush, mother!” urged the daughters (тише, мама! – уговаривали /ее/ дочери; to urge – понуждать, подгонять; убеждать, уговаривать). “Oh, there’s many to think as I do (о, многие думают, как я)!” cried the old woman stubbornly (упрямо восклицала пожилая женщина). I threw myself back in my deep armchair, and laughed at her zeal (я откинулся /на спинку/ своего глубокого кресла, смеясь над ее энтузиазмом). “For my part,” said the younger and prettier of the two daughters (что касается меня, – сказала младшая и самая привлекательная из двух дочерей; for my part – с моей стороны; что касается меня; pretty – хорошенький, миловидный), a fair, buxom, smiling wench (белокурая, пышногрудая, улыбающаяся девица; fair – честный, справедливый; белокурый, светлый; wench – девчонка /о девушке/, молодая женщина /шутл./), “I hate Black Michael (я не переношу/ненавижу Черного Михаэля)! A red Elphberg for me, mother (/а вот/ рыжий Эльфберг – /это/ по мне, мама)! The King, they say, is as red as a fox or as (король, говорят, такой же рыжий, как лисица, или как) – ” And she laughed mischievously as she cast a glance at me (и она засмеялась, бросив на меня озорной взгляд; mischievous – вредный; озорной, шаловливый), and tossed her head at her sister’s reproving face (и вскинула головку, /заметив/ осуждающее выражение лица своей сестры; to reprove – делать выговор, корить; осуждать, не одобрять; face – лицо; выражение лица). “Many a man has cursed their red hair before now,” muttered the old lady (не один мужчина уже проклял их рыжие волосы, – пробормотала пожилая дама; before now – раньше, прежде) – and I remembered James, fifth Earl of Burlesdon (и я вспомнил Джеймса, пятого графа Берлисдона). The old lady ran on garrulously: “Ah, and I wish he would stay at his hunting – that and wine (and one thing more) are all he loves, they say – and suffer our duke to be crowned on Wednesday. That I wish, and I don’t care who knows it.” “Hush, mother!” urged the daughters. “Oh, there’s many to think as I do!” cried the old woman stubbornly. I threw myself back in my deep armchair, and laughed at her zeal. “For my part,” said the younger and prettier of the two daughters, a fair, buxom, smiling wench, “I hate Black Michael! A red Elphberg for me, mother! The King, they say, is as red as a fox or as – ” And she laughed mischievously as she cast a glance at me, and tossed her head at her sister’s reproving face. “Many a man has cursed their red hair before now,” muttered the old lady – and I remembered James, fifth Earl of Burlesdon. “But never a woman!” cried the girl (но ни одна женщина, – воскликнула девушка). “Ay, and women, when it was too late,” was the stern answer (да, и женщины, когда было /уже/ слишком поздно, – последовал строгий ответ), reducing the girl to silence and blushes (заставивший девушку замолчать и покраснеть; to reduce – понижать, уменьшать; приводить в определенное состояние). “How comes the King here (как же король приезжает сюда)?” I asked, to break an embarrassed silence (спросил я, чтобы прервать неловкое молчание; to break – ломать, разрушать; прерывать, нарушать; to embarrass – смущать, приводить в замешательство). “It is the duke’s land here, you say (это же земля герцога, вы говорите).” “The duke invited him, sir, to rest here till Wednesday (герцог пригласил его, сэр, отдохнуть здесь до среды). The duke is at Strelsau, preparing the King’s reception (герцог /сейчас/ в Стрелсо готовится к встрече короля; reception – прием, получение; встреча, прием /гостей и т. п./).” “Then they’re friends (выходит, они друзья)?” “None better,” said the old lady (лучше нет, – сказала пожилая дама). But my rosy damsel tossed her head again (но моя румяная девица снова вскинула голову); she was not to be repressed for long (она не могла сдерживаться долго; to repress – подавлять; сдерживать /чувства/), and she broke out again (и снова разразилась /тирадой/; to break out – вырываться; разразиться): “Ay, they love one another as men do (ой, они любят друг друга так, как любят люди) who want the same place and the same wife (которым нужны одна и та же должность и одна и та же женщина; to want – хотеть, желать; испытывать потребность /в чем-л./; place – место; положение, должность, пост; wife – жена, супруга; женщина)!” The old woman glowered (мать сурово /на нее/ взглянула); but the last words pricked my curiosity (но последние слова подстрекнули мое любопытство; to prick – колоть, прокалывать; подстрекать, побуждать), and I interposed before she could begin scolding (и я вмешался прежде, чем она смогла начать бранить /дочь/; to interpose – ставить, помещать /что-л./ между /чем-л./): “What, the same wife, too (что, одна и та же женщина тоже)! How’s that, young lady (как так, юная леди)?” “All the world knows that Black Michael – well then, mother, the duke (весь мир знает = всем известно, что Черный Михаэль – ну хорошо, мама, герцог) – would give his soul to marry his cousin, the Princess Flavia (отдал бы душу, чтобы жениться на своей кузине, принцессе Флавии), and that she is to be the queen (и что она должна стать королевой).” “But never a woman!” cried the girl. “Ay, and women, when it was too late,” was the stern answer, reducing the girl to silence and blushes. “How comes the King here?” I asked, to break an embarrassed silence. “It is the duke’s land here, you say.” “The duke invited him, sir, to rest here till Wednesday. The duke is at Strelsau, preparing the King’s reception.” “Then they’re friends?” “None better,” said the old lady. But my rosy damsel tossed her head again; she was not to be repressed for long, and she broke out again: “Ay, they love one another as men do who want the same place and the same wife!” The old woman glowered; but the last words pricked my curiosity, and I interposed before she could begin scolding: “What, the same wife, too! How’s that, young lady?” “All the world knows that Black Michael – well then, mother, the duke – would give his soul to marry his cousin, the Princess Flavia, and that she is to be the queen.” “Upon my word,” said I (честное слово, – сказал я), “I begin to be sorry for your duke (я начинаю сочувствовать вашему герцогу; to be sorry for smb. – жалеть /кого-л./). But if a man will be a younger son (но если человек является младшим сыном), why he must take what the elder leaves (с какой стати он должен брать то, что оставляет старший), and be as thankful to God as he can (да еще и вовсю благодарить Бога: «и благодарить Бога так, как он может»);” and, thinking of myself, I shrugged my shoulders and laughed (и подумав о себе, я пожал плечами и усмехнулся). And then I thought also of Antoinette de Mauban and her journey to Strelsau (а потом я подумал также и об Антуанетте де Мобан и ее поездке в Стрелсо). “It’s little dealing Black Michael has with (Черный Михаэль имеет небольшое отношение к; little – мало, немного; to deal with – иметь дело; иметь отношение, касаться) – ” began the girl, braving her mother’s anger (начала девушка, храбро встречая гнев матери; brave – храбрый, смелый); but as she spoke a heavy step sounded on the floor (но когда она заговорила, раздались тяжелые шаги: «тяжелый шаг зазвучал по полу»; sound – звук, шум), and a gruff voice asked in a threatening tone (и грубый голос спросил угрожающе: «в угрожающем тоне»): “Who talks of ‘Black Michael’ in his Highness’s own burgh (кто говорит о «Черном Михаэле» в собственном городе его высочества)?” The girl gave a little shriek (девушка тихо вскрикнула: «издала небольшой крик»), half of fright – half, I think, of amusement (наполовину от испуга, наполовину, я думаю, от изумления; amusement – развлечение, забава; /приятное/ изумление, удивление). “You’ll not tell of me, Johann (ты не расскажешь обо мне, Иоганн)?” she said. “See where your chatter leads (видишь, к чему: «куда» приводит твоя болтовня),” said the old lady. The man who had spoken came forward (человек, который /перед этим/ говорил = произнесший те слова, вышел вперед). “Upon my word,” said I, “I begin to be sorry for your duke. But if a man will be a younger son, why he must take what the elder leaves, and be as thankful to God as he can;” and, thinking of myself, I shrugged my shoulders and laughed. And then I thought also of Antoinette de Mauban and her journey to Strelsau. “It’s little dealing Black Michael has with – ” began the girl, braving her mother’s anger; but as she spoke a heavy step sounded on the floor, and a gruff voice asked in a threatening tone: “Who talks of ‘Black Michael’ in his Highness’s own burgh?” The girl gave a little shriek, half of fright – half, I think, of amusement. “You’ll not tell of me, Johann?” she said. “See where your chatter leads,” said the old lady. The man who had spoken came forward. “We have company, Johann,” said my hostess (у нас гости, Иоганн, – сказала моя хозяйка; company – общество, компания; гости), and the fellow plucked off his cap (и парень стянул свою фуражку; to pluck – срывать, собирать; тянуть, тащить). A moment later he saw me (мгновением позже он увидел меня; to see), and, to my amazement, he started back a step (и, к моему удивлению, на шаг отступил назад; to start – начинать; сдвигаться /с места/), as though he had seen something wonderful (будто увидел что-то удивительное). “What ails you, Johann?” asked the elder girl (что с вами, Иоганн? – спросила старшая девушка; to ail – чувствовать недомогание, хворать; беспокоить, мучить). “This is a gentleman on his travels, come to see the coronation (этот джентльмен путешествует и прибыл посмотреть на коронацию; to be on travel – путешествовать).” The man had recovered himself (человек пришел в себя; to recover – обретать снова; приходить в себя), but he was staring at me with an intense, searching, almost fierce glance (но уставился на меня пристальным, изучающим, почти свирепым взглядом; intense – сильный; напряженный; searching – тщательный /об исследовании/; изучающий, проницательный). “Good evening to you (добрый вечер вам),” said I. “Good evening, sir,” he muttered, still scrutinizing me (добрый вечер, сэр, – пробормотал он, все еще внимательно меня разглядывая), and the merry girl began to laugh as she called (и веселая девушка со смехом крикнула: «начала смеяться, когда она крикнула»; to call – звать, окликать; кричать, закричать) — “See, Johann, it is the colour you love (смотри, Иоганн, это же цвет, который ты любишь)! He started to see your hair, sir (он испугался, увидев ваши волосы, сэр; to start – начинать; вздрагивать, пугаться). It’s not the colour we see most of here in Zenda (это не /тот/ цвет, который мы часто видим здесь в Зенде; most – больше всего).” “I crave your pardon, sir,” stammered the fellow, with puzzled eyes (я прошу вашего прощения = прошу простить меня, сэр, – заикаясь и глядя с недоумением: «с озадаченным взглядом» произнес парень; to crave – страстно желать; просить, умолять). “I expected to see no one (я не ожидал здесь кого-нибудь встретить; to see – видеть; встречать).” “We have company, Johann,” said my hostess, and the fellow plucked off his cap. A moment later he saw me, and, to my amazement, he started back a step, as though he had seen something wonderful. “What ails you, Johann?” asked the elder girl. “This is a gentleman on his travels, come to see the coronation.” The man had recovered himself, but he was staring at me with an intense, searching, almost fierce glance. “Good evening to you,” said I. “Good evening, sir,” he muttered, still scrutinizing me, and the merry girl began to laugh as she called — “See, Johann, it is the colour you love! He started to see your hair, sir. It’s not the colour we see most of here in Zenda.” “I crave your pardon, sir,” stammered the fellow, with puzzled eyes. “I expected to see no one.” “Give him a glass to drink my health in (дайте = налейте ему стаканчик выпить за мое здоровье); and I’ll bid you good night, and thanks to you, ladies (а я хочу пожелать вам доброй ночи и поблагодарить вас, дамы; to bid – предлагать цену; обращаться с пожеланием /доброго утра, доброго дня и т. п./), for your courtesy and pleasant conversation (за вашу любезность и за приятную беседу).” So speaking, I rose to my feet (произнеся эти слова: «говоря так», я встал: «поднялся на ноги»; to rise), and with a slight bow turned to the door (и с легким поклоном направился к двери; to turn – поворачивать/ся/; направляться). The young girl ran to light me on the way (младшая девушка выбежала, чтобы посветить мне по дороге; to light – зажигать/ся/; освещать), and the man fell back to let me pass, his eyes still fixed on me (а мужчина отступил назад, чтобы дать мне пройти, по-прежнему не отрывая от меня глаз; to fall back – отступать; уступать /дорогу/; to fall – падать; to fix one’s eyes on – не сводить глаз, пялиться; to fix – укреплять, устанавливать; останавливать взгляд). The moment I was by (в тот момент, когда я поравнялся с ним; by /нареч./ – близко, возле, рядом), he started a step forward, asking (он сделал шаг вперед и спросил; to start forward – броситься вперед; step – шаг): “Pray, sir, do you know our King (простите, сэр, вы не знаете нашего короля; to pray – молиться; просить /в обращении; часто как вводное слово/)?” “I never saw him,” said I (я его никогда не видел, – ответил я). “I hope to do so on Wednesday (надеюсь сделать это в среду).” He said no more, but I felt (больше я ничего не сказал, но чувствовал) his eyes following me till the door closed behind me (что его взгляд следовал за мной = что он не отводил от меня взгляда, пока за мною не закрылась дверь). My saucy conductor, looking over her shoulder at me (моя бойкая провожатая, оглянувшись на меня через плечо; saucy – дерзкий, нахальный; оживленный, бойкий; conductor – проводник, гид; to conduct – вести, сопровождать; to look – смотреть, глядеть) as she preceded me upstairs, said (когда шла впереди вверх по лестнице, сказала; to precede – предшествовать; находиться/идти впереди): “There’s no pleasing Master Johann for one of your colour, sir (мастеру Иоганну не угодил цвет ваших волос, сэр; to please – желать, хотеть; угождать; for one – что касается).” “Give him a glass to drink my health in; and I’ll bid you good night, and thanks to you, ladies, for your courtesy and pleasant conversation.” So speaking, I rose to my feet, and with a slight bow turned to the door. The young girl ran to light me on the way, and the man fell back to let me pass, his eyes still fixed on me. The moment I was by, he started a step forward, asking: “Pray, sir, do you know our King?” “I never saw him,” said I. “I hope to do so on Wednesday.” He said no more, but I felt his eyes following me till the door closed behind me. My saucy conductor, looking over her shoulder at me as she preceded me upstairs, said: “There’s no pleasing Master Johann for one of your colour, sir.” “He prefers yours, maybe?” I suggested (может, он предпочитает ваш /цвет/? – предположил я). “I meant, sir, in a man (я имела в виду, сэр, у мужчины; to mean – намереваться; подразумевать, иметь в виду),” she answered, with a coquettish glance (ответила она, /бросив/ игривый взгляд; coquettish – кокетливый). “What,” asked I, taking hold of the other side of the candlestick (какое, – спросил я, берясь за другую сторону подсвечника; to take hold – брать, хватать;), “does colour matter in a man (значение имеет цвет /волос/ у мужчины)?” “Nay, but I love yours – it’s the Elphberg red (никакого, но мне нравится ваш, это – рыжий цвет Эльфбергов; nay – отрицательный ответ).” “Colour in a man,” said I, “is a matter of no more moment than that (цвет /волос/ у мужчины, – сказал я, – дело не столь важное, как /вот/ это; matter – вещество; дело, вопрос; moment – момент, миг; важность, значение)!” – and I gave her something of no value (и я кое-что сделал, а что – не важно: «и я дал ей что-то не имеющее ценности»; of no value – не имеющий ценности). “God send the kitchen door be shut (слава Богу, что дверь на кухню закрыта; to send – посылать; приводить в какое-л. состояние или действие)!” said she. “Amen!” said I, and left her (аминь! – сказал я и оставил ее). In fact, however, as I now know (однако на самом деле, как я теперь знаю), colour is sometimes of considerable moment to a man (цвет иногда бывает очень важным для мужчины; considerable – значительный, важный, существенный). “He prefers yours, maybe?” I suggested. “I meant, sir, in a man,” she answered, with a coquettish glance. “What,” asked I, taking hold of the other side of the candlestick, “does colour matter in a man?” “Nay, but I love yours – it’s the Elphberg red.” “Colour in a man,” said I, “is a matter of no more moment than that!” – and I gave her something of no value. “God send the kitchen door be shut!” said she. “Amen!” said I, and left her. In fact, however, as I now know, colour is sometimes of considerable moment to a man. Chapter 3 A Merry Evening with a Distant Relative (Веселый вечер с дальним родственником) I was not so unreasonable as to be prejudiced against the duke’s keeper (я не был столь неразумен, чтобы иметь предубеждение против лесничего герцога; to prejudice – предубеждать; создавать предвзятое мнение) because he disliked my complexion (из-за того, что ему не понравился цвет моих волос; complexion – цвет лица /иногда также волос и глаз/); and if I had been, his most civil and obliging conduct (а если бы и был, то его в высшей степени вежливое и любезное поведение) (as it seemed to me to be (каким оно, как мне показалось, было)) next morning would have disarmed me (на следующее утро обезоружило бы меня). Hearing that I was bound for Strelsau (услышав, что я еду в Стрелсо; to be bound for – направляться, следовать /куда-л./; to bind – вязать, связывать), he came to see me while I was breakfasting (он пришел навестить меня, в то время, когда я завтракал; to see – видеть; повидаться, навестить), and told me that a sister of his (и сообщил мне, что его сестра; to tell – рассказывать; говорить, сообщать) who had married a well-to-do tradesman and lived in the capital (которая замужем за богатым купцом и живет в столице), had invited him to occupy a room in her house (пригласила его занять /отдельную/ комнату в ее доме). He had gladly accepted, but now found (он с радостью согласился, но теперь полагает; to find – находить, отыскивать; убеждаться, приходить к выводу) that his duties would not permit of his absence (что его обязанности не позволят ему отлучиться; absence – отсутствие, отлучка). He begged therefore that (поэтому он просит, чтобы), if such humble (though, as he added, clean and comfortable) lodgings would satisfy me (если такое скромное (хотя, добавил он, чистое и уютное) жилище подойдет мне; to satisfy – удовлетворять), I would take his place (я занял эту комнату вместо него: «занял его место»). He pledged his sister’s acquiescence (он уверял, что сестра согласится; to pledge – отдавать в залог; давать обещание, заверять; acquiescence – уступка, согласие), and urged the inconvenience and crowding (и твердил о неудобствах и толкотне; to urge – понуждать, подгонять; убеждать, настаивать) to which I should be subject in my journeys to and from Strelsau the next day (которым я буду подвергаться /во время/ поездки в Стрелсо и назад; subject – подчиненный, зависимый; подверженный /чему-л./). I accepted his offer without a moment’s hesitation (я принял его предложение, ни минуты не колеблясь), and he went off to telegraph to his sister (и он ушел, чтобы послать сестре телеграмму: «телеграфировать своей сестре»), while I packed up and prepared to take the next train (тогда как я уложил вещи и приготовился сесть на ближайший поезд; next – следующий; ближайший). I was not so unreasonable as to be prejudiced against the duke’s keeper because he disliked my complexion; and if I had been, his most civil and obliging conduct (as it seemed to me to be) next morning would have disarmed me. Hearing that I was bound for Strelsau, he came to see me while I was breakfasting, and told me that a sister of his who had married a well-to-do tradesman and lived in the capital, had invited him to occupy a room in her house. He had gladly accepted, but now found that his duties would not permit of his absence. He begged therefore that, if such humble (though, as he added, clean and comfortable) lodgings would satisfy me, I would take his place. He pledged his sister’s acquiescence, and urged the inconvenience and crowding to which I should be subject in my journeys to and from Strelsau the next day. I accepted his offer without a moment’s hesitation, and he went off to telegraph to his sister, while I packed up and prepared to take the next train. But I still hankered after the forest and the hunting-lodge (но я все еще стремился /попасть/ в лес /поближе/ к охотничьему домику; to hanker – страстно желать, жаждать), and when my little maid told me that I could (и когда моя малышка-горничная поведала, что я могу), by walking ten miles or so through the forest (пройдя миль с десять через лес), hit the railway at a roadside station (достичь железной дороги неподалеку от небольшой станции; to hit – ударять, бить; добраться, достичь /разг./; roadside – придорожный; road – дорога; side – сторона, бок, край), I decided to send my luggage direct to the address which Johann had given (я решил послать свой багаж прямо по адресу, который дал Иоганн), take my walk, and follow to Strelsau myself (прогуляться пешком и самому приехать в Стрелсо; to take a walk – прогуляться, пройтись). Johann had gone off and was not aware of the change in my plans (Иоганн уже ушел и об изменениях в моих планах не знал; to be aware of smth. – знать что-л.); but, as its only effect was to delay my arrival at his sister’s for a few hours (но, поскольку единственным результатом /этого/ была задержка моего приезда к его сестре на несколько часов), there was no reason for troubling to inform him of it (не было причины беспокоиться /насчет того, чтобы/ поставить его об этом в известность; to inform – сообщать, информировать). Doubtless the good lady would waste no anxiety on my account (несомненно, эта добропорядочная дама не слишком будет переживать за меня; to waste – тратить попусту, расходовать; anxiety – тревога, беспокойство; on smb’s account – из-за, вследствие). I took an early luncheon (я рано позавтракал; luncheon – ланч /второй завтрак/), and, having bidden my kind entertainers farewell (и, пожелав своим заботливым: «добрым» хозяйкам всего хорошего; to entertain – принимать, угощать /гостей/), promising to return to them on my way home (пообещав вернуться = заехать к ним по пути домой), I set out to climb the hill that led to the Castle (я стал подниматься на холм, который вел к замку = на котором стоял замок; to set out – выходить, отправляться /в путь/; намереваться; to climb – взбираться, карабкаться; медленно подниматься), and thence to the forest of Zenda (а оттуда – к лесу Зенды). Half an hour’s leisurely walking brought me to the Castle (полчаса неторопливой прогулки привели меня к замку; to bring – приносить; приводить, доставлять). But I still hankered after the forest and the hunting-lodge, and when my little maid told me that I could, by walking ten miles or so through the forest, hit the railway at a roadside station, I decided to send my luggage direct to the address which Johann had given, take my walk, and follow to Strelsau myself. Johann had gone off and was not aware of the change in my plans; but, as its only effect was to delay my arrival at his sister’s for a few hours, there was no reason for troubling to inform him of it. Doubtless the good lady would waste no anxiety on my account. I took an early luncheon, and, having bidden my kind entertainers farewell, promising to return to them on my way home, I set out to climb the hill that led to the Castle, and thence to the forest of Zenda. Half an hour’s leisurely walking brought me to the Castle. It had been a fortress in old days (в былые времена: «в старые дни» это была крепость), and the ancient keep was still in good preservation and very imposing (и древняя башня была еще в хорошем состоянии: «сохранении» и /производила/ сильное впечатление; keep – содержание, средства на жизнь; цитадель, главная башня; imposing – внушительный, впечатляющий). Behind it stood another portion of the original castle, and behind that again (позади нее стояла другая часть старого: «первоначального» замка, а за нею еще одна), and separated from it by a deep and broad moat (и, отделенный от них глубоким и широким рвом), which ran all round the old buildings (который проходил повсюду вокруг старых зданий; to run – бежать, нестись; тянуться, проходить), was a handsome modern ch?teau, erected by the last king (располагался внушительных размеров современный дворец, возведенный последним королем; handsome – красивый /чаще о мужчине/; значительный, большой; ch?teau – поместье, шато; загородный дворец), and now forming the country residence of the Duke of Strelsau (а ныне являющийся провинциальной резиденцией герцога Стрелсо; to form – придавать форму; представлять собой, являться; country – страна; сельская местность, провинция). The old and the new portions were connected by a drawbridge (старая и новая части /замка/ соединялись подъемным мостом), and this indirect mode of access formed the only passage (и этот непрямой способ сообщения: «доступа» являл собою единственный путь; passage – прохождение, проход; путь, дорога) between the old building and the outer world (между старинным сооружением и внешним миром); but leading to the modern chateau there was a broad and handsome avenue (а к новому дворцу вела широкая и красивая аллея). It was an ideal residence (это было очень удобное место для проживания): when “Black Michael” desired company (когда «Черный Михаэль» жаждал общества), he could dwell in his ch?teau (он мог жить в своем дворце); if a fit of misanthropy seized him (а если его охватывал приступ мизантропии), he had merely to cross the bridge (ему нужно было только пересечь мост) and draw it up after him (it ran on rollers) (и поднять его за собой (он двигался на вращающихся цилиндрах); to draw – тащить, тянуть; втягивать, подтягивать; to run – бежать; двигаться, скользить), and nothing short of a regiment and a train of artillery could fetch him out (и ничто, кроме полка /солдат/ и обоза артиллерии, не смогло бы выгнать его оттуда; short of – за исключением, кроме; train – поезд, состав; обоз /воен./; to fetch – /сходить и/ принести, привести; извлекать, вытаскивать). I went on my way, glad that poor Black Michael (я продолжал свой путь, довольный тем, что бедняга Черный Михаэль; to go on – идти дальше, продолжать путь), though he could not have the throne or the princess (хотя у него не было ни трона, ни принцессы: «хотя он не мог иметь трон или принцессу»), had, at least, as fine a residence as any prince in Europe (имел, по крайней мере, такой же прекрасный дворец, как любой другой принц в Европе). It had been a fortress in old days, and the ancient keep was still in good preservation and very imposing. Behind it stood another portion of the original castle, and behind that again, and separated from it by a deep and broad moat, which ran all round the old buildings, was a handsome modern ch?teau, erected by the last king, and now forming the country residence of the Duke of Strelsau. The old and the new portions were connected by a drawbridge, and this indirect mode of access formed the only passage between the old building and the outer world; but leading to the modern chateau there was a broad and handsome avenue. It was an ideal residence: when “Black Michael” desired company, he could dwell in his ch?teau; if a fit of misanthropy seized him, he had merely to cross the bridge and draw it up after him (it ran on rollers), and nothing short of a regiment and a train of artillery could fetch him out. I went on my way, glad that poor Black Michael, though he could not have the throne or the princess, had, at least, as fine a residence as any prince in Europe. Soon I entered the forest (вскоре я вошел в лес), and walked on for an hour or more in its cool sombre shade (и шел в течение часа или более в его прохладной мрачной тени). The great trees enlaced with one another over my head (огромные деревья переплетались друг с другом = своими ветвями у меня над головой; to enlace – опутывать, обвивать), and the sunshine stole through in patches (а солнечный свет проникал внутрь /отдельными/ лучиками: «в /виде/ пятнышек»; to steal through – пробираться /тайком/; to steal – воровать, красть; красться, прокрадываться; through – насквозь; patch – заплата; пятно неправильной формы) as bright as diamonds, and hardly bigger (/которые/ сверкали, как бриллианты, и /размером были/ не больше /их/; hardly – едва, вряд ли). I was enchanted with the place (я был очарован этим местом), and, finding a felled tree-trunk, propped my back against it (и, наткнувшись на поваленный ствол дерева, прислонился к нему спиной; to find – находить, отыскивать; случайно наткнуться; to prop – подпирать; прислонить /к чему-л./), and stretching my legs out gave myself up to undisturbed contemplation of the solemn beauty of the woods (и вытянув ноги, предался безмятежному созерцанию торжественной красоты леса; undisturbed – непотревоженный; спокойный, безмятежный; to disturb – беспокоить, тревожить) and to the comfort of a good cigar (и наслаждению от хорошей сигары; comfort – утешение, поддержка; отдых, покой). And when the cigar was finished (и когда с сигарой было покончено) and I had (I suppose) inhaled as much beauty as I could (и я (полагаю) вобрал в себя: «вдохнул» столько красоты, сколько мог), I went off into the most delightful sleep (я заснул самым безмятежным сном; to go off – уходить, уезжать; впадать /в какое-л. состояние/; delight – удовольствие, наслаждение), regardless of my train to Strelsau and of the fast-waning afternoon (позабыв о своем поезде и о быстро уходящем дне; regardless of – не считаясь, не принимая во внимание; to wane – слабеть, убывать; подходить к концу). To remember a train in such a spot would have been rank sacrilege (вспоминать о поезде в таком месте было бы полнейшим кощунством; spot – пятно; место; rank – прогорклый, испорченный; явный, сущий). Instead of that, I fell to dreaming that I was married to the Princess Flavia (вместо этого мне снилось, что я женат на принцессе Флавии; to fall – падать; впадать в какое-л. состояние) and dwelt in the Castle of Zenda (и живу в замке Зенды; to dwell), and beguiled whole days with my love in the glades of the forest (и целыми днями провожу время с любимой на полянах в лесу; to beguile – занимать, развлекать; коротать часы) – which made a very pleasant dream (что делало сон очень приятным). In fact, I was just impressing a fervent kiss on the charming lips of the princess (между прочим, я как раз запечатлевал жаркий поцелуй на очаровательных губках принцессы; to impress – производить впечатление, поражать; делать отпечаток, запечатлевать), when I heard (and the voice seemed at first a part of the dream) (когда услышал (и этот голос сперва показался частью сна)) someone exclaim, in rough strident tones (как кто-то воскликнул грубым и резким голосом; tone – тон; голос). Soon I entered the forest, and walked on for an hour or more in its cool sombre shade. The great trees enlaced with one another over my head, and the sunshine stole through in patches as bright as diamonds, and hardly bigger. I was enchanted with the place, and, finding a felled tree-trunk, propped my back against it, and stretching my legs out gave myself up to undisturbed contemplation of the solemn beauty of the woods and to the comfort of a good cigar. And when the cigar was finished and I had (I suppose) inhaled as much beauty as I could, I went off into the most delightful sleep, regardless of my train to Strelsau and of the fast-waning afternoon. To remember a train in such a spot would have been rank sacrilege. Instead of that, I fell to dreaming that I was married to the Princess Flavia and dwelt in the Castle of Zenda, and beguiled whole days with my love in the glades of the forest – which made a very pleasant dream. In fact, I was just impressing a fervent kiss on the charming lips of the princess, when I heard (and the voice seemed at first a part of the dream) someone exclaim, in rough strident tones. “Why, the devil’s in it! Shave him, and he’d be the King (ба! что за черт! побрить его, и он был бы /вылитый/ король)!” The idea seemed whimsical enough for a dream (эта идея казалась достаточно причудливой для сна; whim – каприз, причуда): by the sacrifice of my heavy moustache and carefully pointed imperial (пожертвовав своими шикарными усами и заботливо подстригаемой: «заостряемой» эспаньолкой; heavy – тяжелый; обильный, буйный /о растительности/; imperial – эспаньолка /узкая остроконечная бородка/), I was to be transformed into a monarch (я должен был преобразиться в монарха; to transform – превращаться, изменяться; преображаться)! I was about to kiss the princess again (я снова собирался поцеловать принцессу; about – вокруг; около, близ; to be about to do smth. – собираться что-л. сделать), when I arrived (very reluctantly) at the conclusion (когда пришел (очень неохотно) к выводу; to arrive – прибывать, приезжать; приходить /к чему-л./) that I was awake (что /уже/ не сплю; awake – бодрствующий). I opened my eyes, and found (я открыл глаза и обнаружил) two men regarding me with much curiosity (двух людей, разглядывающих меня с огромным любопытством; to regard – считать, рассматривать; /внимательно/ смотреть, разглядывать). Both wore shooting costumes and carried guns (оба были одеты в охотничьи костюмы: «костюмы для стрельбы» и несли = и в руках держали ружья; to wear). One was rather short and very stoutly built (один был весьма невысок и коренаст: «и очень крепко сложен»; to build – строить, сооружать; build /сущ./ – телосложение), with a big bullet-shaped head, a bristly grey moustache (с большой, напоминающей ядро = круглой головой, жесткими седыми усами; bullet – пуля; ядро; bristly – щетинистый; жесткий; grey – серый; седой), and small pale-blue eyes, a trifle bloodshot (и маленькими бледно-голубыми, слегка покрасневшими глазками; a trifle – немного, слегка; trifle – пустяк, мелочь; bloodshot – налитый кровью, воспаленный /о глазах/; blood – кровь). The other was a slender young fellow, of middle height, dark in complexion (другой был стройным молодым парнем, среднего роста, смуглым), and bearing himself with grace and distinction (и держал себя с изяществом и достоинством; to bear – носить, нести; to bear oneself – вести себя, держаться; distinction – различение, распознавание; знатность). I set the one down as an old soldier (первого я принял за старого вояку; to set down – высаживать, ссаживать; принять за /кого-л./, посчитать /кем-л./; soldier – солдат, рядовой; воин); the other for a gentleman accustomed to move in good society (второго – за джентльмена, привыкшего вращаться в высшем: «хорошем» обществе; to move – двигаться, передвигаться; вращаться /в определенных кругах/), but not unused to military life either (но также не чуждого воинского образа жизни; unused – неиспользованный; непривыкший; to use – пользоваться, применять; life – жизнь; образ жизни). It turned out afterwards that my guess was a good one (впоследствии оказалось, что моя догадка была верной). “Why, the devil’s in it! Shave him, and he’d be the King!” The idea seemed whimsical enough for a dream: by the sacrifice of my heavy moustache and carefully pointed imperial, I was to be transformed into a monarch! I was about to kiss the princess again, when I arrived (very reluctantly) at the conclusion that I was awake. I opened my eyes, and found two men regarding me with much curiosity. Both wore shooting costumes and carried guns. One was rather short and very stoutly built, with a big bullet-shaped head, a bristly grey moustache, and small pale-blue eyes, a trifle bloodshot. The other was a slender young fellow, of middle height, dark in complexion, and bearing himself with grace and distinction. I set the one down as an old soldier; the other for a gentleman accustomed to move in good society, but not unused to military life either. It turned out afterwards that my guess was a good one. The elder man approached me (тот, который постарше, приблизился ко мне), beckoning the younger to follow (кивнув младшему, чтобы следовал /за ним/; to beckon – подзывать кивком головы, делать знак). He did so, courteously raising his hat (он так и сделал, учтиво приподняв шляпу). I rose slowly to my feet (я медленно поднялся на ноги; to rise). “He’s the height, too!” I heard the elder murmur (и роста он того же, – услышал я, как пробормотал старший), as he surveyed my six feet two inches of stature (оглядев мои шесть футов и два дюйма; to survey – обозревать, осматривать; stature – стан, телосложение; рост; фут = 30,48 см; дюйм = 2,5 см; 6 футов, 2 дюйма = около 1,88 м). Then, with a cavalier touch of the cap (потом по-кавалеристски коснувшись шляпы: «кепки»), he addressed me (он обратился ко мне): “May I ask your name (могу я спросить ваше имя)?” “As you have taken the first step in the acquaintance, gentlemen,” said I, with a smile (поскольку вы сделали первый шаг к знакомству, джентльмены, – сказал я с улыбкой), “suppose you give me a lead in the matter of names (полагаю, вы подадите мне пример в этом деле: «в вопросе об именах»; to give smb. a lead in smth. – показать кому-л. пример в чем-л.).” The young man stepped forward with a pleasant smile (молодой человек шагнул вперед, приятно улыбаясь: «с приятной улыбкой). “This,” said he, “is Colonel Sapt (это, – сказал он, – полковник Сэпт), and I am called Fritz von Tarlenheim (а меня зовут Фриц фон Тарленхайм): we are both in the service of the King of Ruritania (мы оба состоим на службе у короля Руритании).” I bowed and, baring my head, answered (я поклонился и, обнажив голову, ответил; to bare – оголять, обнажать): “I am Rudolf Rassendyll. I am a traveller from England (я – Рудольф Рассендил, путешественник из Англии); and once for a year or two I hold a commission from her Majesty the Queen (и пару раз в год я получаю поручения от ее величества королевы = выполняю поручения ее величества; to hold a commission – получать полномочия; to hold – держать; иметь).” The elder man approached me, beckoning the younger to follow. He did so, courteously raising his hat. I rose slowly to my feet. “He’s the height, too!” I heard the elder murmur, as he surveyed my six feet two inches of stature. Then, with a cavalier touch of the cap, he addressed me: “May I ask your name?” “As you have taken the first step in the acquaintance, gentlemen,” said I, with a smile, “suppose you give me a lead in the matter of names.” The young man stepped forward with a pleasant smile. “This,” said he, “is Colonel Sapt, and I am called Fritz von Tarlenheim: we are both in the service of the King of Ruritania.” I bowed and, baring my head, answered: “I am Rudolf Rassendyll. I am a traveller from England; and once for a year or two I hold a commission from her Majesty the Queen.” “Then we are all brethren of the sword,” answered Tarlenheim (выходит, мы все собратья по оружию, – ответил Тарленхайм; sword – меч), holding out his hand, which I took readily (протягивая руку, которую я с готовностью пожал: «принял»; to take). “Rassendyll, Rassendyll!” muttered Colonel Sapt (Рассендил, Рассендил! – забормотал полковник Сэпт); then a gleam of intelligence flitted across his face (потом проблеск догадки промелькнул на его лице; intelligence – ум, интеллект; сообразительность; to flit – перелетать с места на место; проноситься, мелькать). “By Heaven!” he cried, “you’re of the Burlesdons (Святые Небеса! – воскликнул он, – вы из Берлисдонов)?” “My brother is now Lord Burlesdon (сейчас мой брат – лорд Берлисдон),” said I. “Thy head betrayeth thee,” he chuckled (твоя голова выдает тебя, – усмехнулся он; thy, thee – косвенный падеж от thou – ты /устар., поэт./; окончание – th прибавляется к глаголу, стоящему во втором лице ед. ч. /устар./), pointing to my uncovered poll (указывая на мою непокрытую макушку; poll – опрос /общественного мнения/; макушка, затылок /диал./). “Why, Fritz, you know the story (ну что, Фриц, ты знаешь эту историю)?” The young man glanced apologetically at me (молодой человек сконфуженно взглянул на меня; to apologize – извиняться, просить прощения). He felt a delicacy which my sister-in-law would have admired (у него было чувство такта, которое восхитило бы мою невестку; to feel – ощупывать, осязать; чувствовать, ощущать; delicacy – утонченность, изысканность; деликатность, такт). To put him at his ease, I remarked with a smile (чтобы он не смущался, я с улыбкой заметил; to put – класть, положить; приводить в определенное состояние; to be at ease – чувствовать себя свободно, непринужденно): “Ah! the story is known here as well as among us, it seems (а, кажется, эта история известна здесь так же хорошо, как и в нашей семье: «среди нас»).” “Known!” cried Sapt (известна! – воскликнул Сэпт). “If you stay here (если вы останетесь здесь), the deuce a man in all Ruritania will doubt of it – or a woman either (ни один мужчина во всей Руритании не станет в ней сомневаться – да и ни одна женщина тоже; deuce – черт /в ругательствах, восклицаниях/; the deuce a man – никто; either – также, тоже).” I began to feel uncomfortable (я начинал чувствовать себя неловко). Had I realized what a very plainly written pedigree I carried about with me (знай я раньше, что за ясно написанную родословную я ношу с собой; to realize – осуществлять, выполнять; представлять себе, /ясно/ понимать), I should have thought long before I visited Ruritania (я бы долго = хорошенько подумал, прежде чем ехать в Руританию). However, I was in for it now (однако теперь придется это расхлебывать; to be in for it – оказаться в тяжелом, затруднительном положении). “Then we are all brethren of the sword,” answered Tarlenheim, holding out his hand, which I took readily. “Rassendyll, Rassendyll!” muttered Colonel Sapt; then a gleam of intelligence flitted across his face. “By Heaven!” he cried, “you’re of the Burlesdons?” “My brother is now Lord Burlesdon,” said I. “Thy head betrayeth thee,” he chuckled, pointing to my uncovered poll. “Why, Fritz, you know the story?” The young man glanced apologetically at me. He felt a delicacy which my sister-in-law would have admired. To put him at his ease, I remarked with a smile: “Ah! the story is known here as well as among us, it seems.” “Known!” cried Sapt. “If you stay here, the deuce a man in all Ruritania will doubt of it – or a woman either.” I began to feel uncomfortable. Had I realized what a very plainly written pedigree I carried about with me, I should have thought long before I visited Ruritania. However, I was in for it now. At this moment a ringing voice sounded from the wood behind us (в этот момент звонкий голос раздался из леса позади нас; to sound – звучать, издавать звук): “Fritz, Fritz! where are you, man (Фриц, Фриц, где ты, приятель; man – человек, мужчина; приятель /в обращении/)?” Tarlenheim started, and said hastily (Тарленхайм вздрогнул и произнес поспешно): “It’s the King (это король)!” Old Sapt chuckled again (старина Сэпт усмехнулся снова). Then a young man jumped out from behind the trunk of a tree and stood beside us (тут молодой человек выпрыгнул из-за ствола дерева и встал рядом с нами; to stand). As I looked at him, I uttered an astonished cry (когда я взглянул на него, у меня вырвалось: «я издал» удивленное восклицание); and he, seeing me, drew back in sudden wonder (и он, увидев меня, отступил в изумлении назад; to draw back – отходить назад, отступать; sudden – внезапный, неожиданный). Saving the hair on my face and a manner of conscious dignity (если не считать волос = усов и бородки на моем лице и /его/ манеры /держаться/ с сознанием /собственной/ значимости; manner – способ, метод; манера, поведение; conscious – сознательный, осознанный; dignity – достоинство, гордость) which his position gave him (которой требовало от него его положение; to give – давать, придавать; налагать), saving also that he lacked perhaps half an inch (несмотря также на то, что ему недоставало, наверное, с полдюйма) – nay, less than that, but still something – of my height (нет, меньше, но все же кое-чего – до моего роста), the King of Ruritania might have been Rudolf Rassendyll, and I, Rudolf, the King (король Руритании мог бы быть Рудольфом Рассендилом, а я, Рудольф, – королем). For an instant we stood motionless, looking at one another (мгновение мы стояли неподвижно, уставясь: «смотря» друг на друга; motion – движение). Then I bared my head again and bowed respectfully (затем я снова обнажил голову и почтительно поклонился; respect – уважение). The King found his voice, and asked in bewilderment (король обрел: «нашел» голос и спросил в замешательстве): “Colonel – Fritz – who is this gentleman (полковник… Фриц… кто этот джентльмен)?” At this moment a ringing voice sounded from the wood behind us: “Fritz, Fritz! where are you, man?” Tarlenheim started, and said hastily: “It’s the King!” Old Sapt chuckled again. Then a young man jumped out from behind the trunk of a tree and stood beside us. As I looked at him, I uttered an astonished cry; and he, seeing me, drew back in sudden wonder. Saving the hair on my face and a manner of conscious dignity which his position gave him, saving also that he lacked perhaps half an inch – nay, less than that, but still something – of my height, the King of Ruritania might have been Rudolf Rassendyll, and I, Rudolf, the King. For an instant we stood motionless, looking at one another. Then I bared my head again and bowed respectfully. The King found his voice, and asked in bewilderment: “Colonel – Fritz – who is this gentleman?” I was about to answer (я собирался ответить), when Colonel Sapt stepped between the King and me (когда полковник Сэпт шагнул между королем и мною), and began to talk to his Majesty in a low growl (и принялся /что-то/ тихо бормотать его величеству; low – низкий; тихий; growl – рык, рычание; ворчание). The King towered over Sapt, and, as he listened (король стоял, склонившись над Сэптом, и, пока слушал; to tower – выситься, возвышаться; tower – башня), his eyes now and again sought mine (его глаза то и дело искали мои; now and again – время от времени, иногда; to seek). I looked at him long and carefully (я смотрел на него долго и внимательно). The likeness was certainly astonishing (сходство было, безусловно, поразительным), though I saw the points of difference also (хотя я видел /и некоторые/ отличительные особенности; point – точка; особенность). The King’s face was slightly more fleshy than mine (лицо короля было немного полнее моего; fleshy – мясистый; полный, тучный; flesh – мясо; тело, плоть), the oval of its contour the least trifle more pronounced (овал его контура /был/ чуть-чуть более отчетливым; pronounced – явный, ясно выраженный), and, as I fancied, his mouth lacking something of the firmness (or obstinacy) (и, как мне кажется, в /очертаниях/ его рта немного не хватало твердости (или упорства); to fancy – воображать, представлять себе) which was to be gathered from my close-shutting lips (о чем можно было судить по моим плотно сжатым губам; to gather – собирать; делать вывод, приходить к заключению). But, for all that, and above all minor distinctions (но несмотря на все это и на все незначительные различия), the likeness rose striking, salient, wonderful (сходство было необычайным, явным, удивительным; striking – поразительный; необыкновенный; to strike – ударять; поражать, производить впечатление; salient – заметный, бросающийся в глаза). Sapt ceased speaking, and the King still frowned (Сэпт кончил говорить, а король все еще хмурился). Then, gradually, the corners of his mouth began to twitch (потом постепенно уголки его рта стали подергиваться), his nose came down (as mine does when I laugh), his eyes twinkled (его нос сморщился: «опустился вниз» (как /морщится/ и мой, когда я смеюсь), глаза его сузились; to come down – снижаться, опускаться), and, behold! he burst into the merriest fit of irrepressible laughter (и – смотрите-ка! – он разразился «самым» веселым, безудержным смехом; to behold – созерцать, наблюдать; в повелит. наклонении используется для привлечения внимания к чему-л.; to burst – лопаться, разрываться; внезапно, бурно начинать /что-л./; fit – припадок, приступ; порыв, вспышка), which rang through the woods and proclaimed him a jovial soul (который разнесся по лесу, давая понять, что человек он веселый; to ring – звенеть; звучать; отдаваться эхом; to proclaim – провозглашать, объявлять; свидетельствовать, показывать; soul – душа; лицо, персона, человек). I was about to answer, when Colonel Sapt stepped between the King and me, and began to talk to his Majesty in a low growl. The King towered over Sapt, and, as he listened, his eyes now and again sought mine. I looked at him long and carefully. The likeness was certainly astonishing, though I saw the points of difference also. The King’s face was slightly more fleshy than mine, the oval of its contour the least trifle more pronounced, and, as I fancied, his mouth lacking something of the firmness (or obstinacy) which was to be gathered from my close-shutting lips. But, for all that, and above all minor distinctions, the likeness rose striking, salient, wonderful. Sapt ceased speaking, and the King still frowned. Then, gradually, the corners of his mouth began to twitch, his nose came down (as mine does when I laugh), his eyes twinkled, and, behold! he burst into the merriest fit of irrepressible laughter, which rang through the woods and proclaimed him a jovial soul. “Well met, cousin!” he cried, stepping up to me (рад встрече, кузен! – воскликнул он и, сделав шаг ко мне; well met – добро пожаловать! рад нашей встрече!; cousin – двоюродный брат, кузен; брат, кузен /обращение монарха к другому монарху или родовитому сановнику/), clapping me on the back, and laughing still (хлопнул меня по спине, продолжая смеяться; still – до сих пор, все еще). “You must forgive me if I was taken aback (вы должны простить мне мое удивление; taken aback – ошеломленный, захваченный врасплох). A man doesn’t expect to see double at this time of day, eh, Fritz (человек не ожидает увидеть /своего/ двойника в это время дня, верно, Фриц; double – двойное количество; двойник, копия)?” “I must pray pardon, sire, for my presumption (я должен просить прощения, сир, за свою самонадеянность; sire – ваше величество, сир; presumption – предположение, допущение; самонадеянность, самоуверенность),” said I. “I trust it will not forfeit your Majesty’s favour (я полагаю, это не лишит /меня/ благосклонности вашего величества; to trust – верить, доверять; надеяться, считать, полагать; to forfeit – проиграть; потерять, лишиться).” “By Heaven! you’ll always enjoy the King’s countenance,” he laughed (силы небесные! вы всегда будете пользоваться королевским расположением, – рассмеялся он; to enjoy – любить /что-л./, получать удовольствие /от чего-л./; пользоваться /правами и т. п./; countenance – хладнокровие, самообладание; одобрение, поощрение), “whether I like it or not (нравится мне это или нет); and, sir, I shall very gladly add to it what services I can (и, сэр, я буду очень рад оказать /вам/ любую услугу, которая в моих силах: «добавить к этому любую помощь, которую я могу»; service – служба, занятие; помощь, услуга). Where are you travelling to (куда вы направляетесь: «едете»)?” “To Strelsau, sire – to the coronation (в Стрелсо, сир, на коронацию).” The King looked at his friends (король взглянул на своих друзей): he still smiled, though his expression hinted some uneasiness (он все еще улыбался, хотя выражение его лица выдавало некоторую обеспокоенность; to hint – намекать /на что-л./, наводить на мысль; uneasiness – неудобство; беспокойство, тревога; easy – легкий; спокойный). But the humorous side of the matter caught him again (но курьезная сторона вопроса вновь захватила его; humorous – юмористический; курьезный, смешной; to catch – ловить, поймать; охватывать, захватывать). “Fritz, Fritz!” he cried, “a thousand crowns for a sight of brother Michael’s face (Фриц, – воскликнул он, – тысячу крон за /то, чтобы/ взглянуть на лицо брата Михаэля; sight – зрение; вид, зрелище) when he sees a pair of us (когда он увидит нас двоих; pair – пара; оба /о людях, объединенных по какому-л. признаку и воспринимаемых как целое/)!” and the merry laugh rang out again (и снова раздался веселый смех). “Well met, cousin!” he cried, stepping up to me, clapping me on the back, and laughing still. “You must forgive me if I was taken aback. A man doesn’t expect to see double at this time of day, eh, Fritz?” “I must pray pardon, sire, for my presumption,” said I. “I trust it will not forfeit your Majesty’s favour.” “By Heaven! you’ll always enjoy the King’s countenance,” he laughed, “whether I like it or not; and, sir, I shall very gladly add to it what services I can. Where are you travelling to?” “To Strelsau, sire – to the coronation.” The King looked at his friends: he still smiled, though his expression hinted some uneasiness. But the humorous side of the matter caught him again. “Fritz, Fritz!” he cried, “a thousand crowns for a sight of brother Michael’s face when he sees a pair of us!” and the merry laugh rang out again. “Seriously,” observed Fritz von Tarlenheim (/говоря/ серьезно, – заметил Фриц фон Тарленхайм), “I question Mr. Rassendyll’s wisdom in visiting Strelsau just now (я сомневаюсь, что в настоящий момент есть смысл мистеру Рассендилу ехать в Стрелсо; to question – спрашивать, задавать вопросы; подвергать сомнению, сомневаться; wisdom – мудрость; здравый смысл, разумность).” The King lit a cigarette (король зажег сигарету; to light). “Well, Sapt?” said he, questioningly (ну, /а ты/, Сэпт? – вопросительно сказал он). “He mustn’t go,” growled the old fellow (он не должен ехать, – прорычал старик). “Come, colonel, you mean that I should be in Mr. Rassendyll’s debt, if (погоди, полковник, ты имеешь в виду, что я был бы перед мистером Рассендилом в долгу, если бы; to come – приходить; стой, погоди /разг./) – ” “Oh, ay! wrap it up in the right way (о, да! закончим все, как нужно; to wrap up – завертывать, закутывать; завершать; in the right way – как следует),” said Sapt, hauling a great pipe out of his pocket (сказал Сэпт, вытаскивая из кармана огромную трубку). “Enough, sire,” said I. “I’ll leave Ruritania today (довольно, сир, сказал я, – сегодня я покину Руританию).” “No, by thunder, you shan’t (нет, разрази меня гром, вы не /уедете сегодня/) – and that’s sans phrase, as Sapt likes it (и без лишних слов, как это любит Сэпт; sans /устар./ = without – без; phrase – фраза, выражение; пустые слова). For you shall dine with me tonight (потому что вы будете обедать со мной сегодня вечером), happen what will afterwards (что бы впоследствии ни случилось). Come, man, you don’t meet a new relation every day (ну же, приятель, вы не каждый день встречаете новых родственников; come /межд./ – ну, давай! полно!)!” “We dine sparingly tonight,” said Fritz von Tarlenheim (у нас будет сегодня скромный обед: «сегодня вечером мы обедаем скудно», – сказал Фриц фон Тарленхайм). “Not we – with our new cousin for a guest!” cried the King (нет, у нас в гостях наш новый кузен, – воскликнул король); and, as Fritz shrugged his shoulders, he added (и, когда Фриц пожал плечами, он добавил): “Oh! I’ll remember our early start, Fritz (о, я буду помнить /о том/, = не забуду, что нам рано выезжать, Фриц; start – начало; отправление).” “Seriously,” observed Fritz von Tarlenheim, “I question Mr. Rassendyll’s wisdom in visiting Strelsau just now.” The King lit a cigarette. “Well, Sapt?” said he, questioningly. “He mustn’t go,” growled the old fellow. “Come, colonel, you mean that I should be in Mr. Rassendyll’s debt, if – ” “Oh, ay! wrap it up in the right way,” said Sapt, hauling a great pipe out of his pocket. “Enough, sire,” said I. “I’ll leave Ruritania today.” “No, by thunder, you shan’t – and that’s sans phrase, as Sapt likes it. For you shall dine with me tonight, happen what will afterwards. Come, man, you don’t meet a new relation every day!” “We dine sparingly tonight,” said Fritz von Tarlenheim. “Not we – with our new cousin for a guest!” cried the King; and, as Fritz shrugged his shoulders, he added: “Oh! I’ll remember our early start, Fritz.” “So will I – tomorrow morning,” said old Sapt, pulling at his pipe (и я не забуду – завтра утром, – сказал старый Сэпт, затягиваясь трубкой; to pull at – дергать; затягиваться /сигаретой/). “O wise old Sapt!” cried the King (о, мудрый старина Сэпт, – воскликнул король). “Come, Mr. Rassendyll – by the way, what name did they give you (пойдемте-же, мистер Рассендил; кстати, какое имя вам дали)?” “Your Majesty’s,” I answered, bowing (/такое же, как/ у вашего величества, – ответил я, кланяясь). “Well, that shows they weren’t ashamed of us,” he laughed (ну, это показывает = говорит о том, что нас не стыдятся, – рассмеялся он). “Come, then, cousin Rudolf (ну, пойдемте, кузен Рудольф); I’ve got no house of my own here (у меня здесь нет собственного дома), but my dear brother Michael lends us a place of his (но мой дорогой брат Михаэль предоставляет нам свой; to lend – одалживать, давать взаймы), and we’ll make shift to entertain you there (и мы удовольствуемся тем, что примем вас там; to make shift – перебиваться, обходиться);” and he put his arm through mine (он взял меня под руку: «продел свою руку сквозь мою»; to put – класть, положить; помещать, размещать) and, signing to the others to accompany us (и сделав знак остальным присоединиться к нам; to accompany – сопровождать), walked me off, westerly, through the forest (повел меня через лес на запад). We walked for more than half an hour (мы шли более получаса), and the King smoked cigarettes and chattered incessantly (король курил сигареты и болтал без умолку; incessantly – непрерывно). He was full of interest in my family (он очень интересовался моей семьей; full – полный, наполненный), laughed heartily when I told him of the portraits with Elphberg hair in our galleries (смеялся от души, когда я рассказывал ему о портретах с /цветом/ волос Эльфбергов в наших галереях; heartily – от всего сердца, искренне), and yet more heartily when he heard that my expedition to Ruritania was a secret one (а еще более, когда услышал, что мое путешествие в Руританию было тайным; expedition – экспедиция; путешествие). “So will I – tomorrow morning,” said old Sapt, pulling at his pipe. “O wise old Sapt!” cried the King. “Come, Mr. Rassendyll – by the way, what name did they give you?” “Your Majesty’s,” I answered, bowing. “Well, that shows they weren’t ashamed of us,” he laughed. “Come, then, cousin Rudolf; I’ve got no house of my own here, but my dear brother Michael lends us a place of his, and we’ll make shift to entertain you there;” and he put his arm through mine and, signing to the others to accompany us, walked me off, westerly, through the forest. We walked for more than half an hour, and the King smoked cigarettes and chattered incessantly. He was full of interest in my family, laughed heartily when I told him of the portraits with Elphberg hair in our galleries, and yet more heartily when he heard that my expedition to Ruritania was a secret one. “You have to visit your disreputable cousin on the sly, have you (вам приходится навещать своего недостойного кузена тайком, не так ли; disreputable – пользующийся дурной репутацией; repute – общее мнение, репутация; on the sly – тайком)?” said he. Suddenly emerging from the wood (внезапно выйдя из леса; to emerge – появляться, показываться; выходить), we came on a small and rude hunting-lodge (мы наткнулись на небольшой грубо /сколоченный/ охотничий домик; to come on – приближаться; натыкаться, наскакивать). It was a one-storey building, a sort of bungalow, built entirely of wood (это было одноэтажное строение, что-то вроде бунгало, полностью построенное из дерева). As we approached it (когда мы приблизились к нему), a little man in a plain livery came out to meet us (невысокий: «маленький» человек в простой ливрее вышел встретить нас; plain – ясный, явный; простой, обыкновенный). The only other person I saw about the place was a fat elderly woman (/кроме него/, единственным человеком, которого я увидел в этом домике: «месте», была полная пожилая женщина), whom I afterwards discovered to be the mother of Johann, the duke’s keeper (которая, как я впоследствии узнал, была матерью Иоганна, лесничего герцога). “Well, is dinner ready, Josef?” asked the King (ну что, обед готов, Жозеф, – спросил король). The little servant informed us that it was (маленький слуга сообщил нам, что готов), and we soon sat down to a plentiful meal (и вскоре мы сели за обильную трапезу; meal – принятие пищи, еда). The fare was plain enough (еда была довольно простой; fare – стоимость проезда; пища, стол): the King ate heartily (король ел с аппетитом: «усердно»; to eat), Fritz von Tarlenheim delicately (Фриц фон Тарленхайм с изяществом; delicate – утонченный; деликатный), old Sapt voraciously (старик Сэпт жадно; voracious – прожорливый; жадный, ненасытный). I played a good knife and fork, as my custom is (я уплетал за обе щеки, по своему обыкновению; to play a good knife and fork – есть с аппетитом; custom – обычай; обыкновение, привычка); the King noticed my performance with approval (король с одобрением следил за мной; to notice – замечать, обращать внимание; performance – исполнение; действие, поведение). “You have to visit your disreputable cousin on the sly, have you?” said he. Suddenly emerging from the wood, we came on a small and rude hunting-lodge. It was a one-storey building, a sort of bungalow, built entirely of wood. As we approached it, a little man in a plain livery came out to meet us. The only other person I saw about the place was a fat elderly woman, whom I afterwards discovered to be the mother of Johann, the duke’s keeper. “Well, is dinner ready, Josef?” asked the King. The little servant informed us that it was, and we soon sat down to a plentiful meal. The fare was plain enough: the King ate heartily, Fritz von Tarlenheim delicately, old Sapt voraciously. I played a good knife and fork, as my custom is; the King noticed my performance with approval. “We’re all good trenchermen, we Elphbergs (мы, Эльфберги, все хорошие едоки = любители поесть),” said he. “But what? – we’re eating dry (но что же? мы едим всухомятку; dry – сухой)! Wine, Josef! wine, man (вина, Жозеф, вина, приятель)! Are we beasts, to eat without drinking (мы что, животные, чтобы есть без питья; beast – зверь; животное)? Are we cattle, Josef (мы что, скоты, Жозеф; cattle – крупный рогатый скот)?” At this reproof Josef hastened to load the table with bottles (при этом замечании Жозеф поспешил уставить стол бутылками; reproof – выговор, упрек; to load – грузить, нагружать). “Remember tomorrow!” said Fritz (помните о завтрашнем дне). “Ay – tomorrow!” said old Sapt (да, о завтрашнем дне, – сказал старина Сэпт; ay = aye – положительный ответ). The King drained a bumper to his “Cousin Rudolf” (король осушил полную до краев чашу за своего «кузена Рудольфа»; bumper – бампер; стакан, бокал, наполненный до краев), as he was gracious – or merry – enough to call me (как он весьма любезно – или в шутку – назвал меня; merry – веселый, радостный; шутливый; enough – достаточно; весьма, довольно); and I drank its fellow to the “Elphberg Red” (а я в ответ выпил за «рыжий /цвет/ Эльфбергов»; to drink; fellow – человек, парень; товарищ, собрат), whereat he laughed loudly (отчего он громко рассмеялся). Now, be the meat what it might (так вот, /если/ мясо было как мясо; may – мочь, иметь возможность), the wine we drank was beyond all price or praise (/то/ вино, которое мы пили, было выше всех = всяческих похвал; price – цена; to drink), and we did it justice (и мы воздали ему должное; to do justice – оценить по заслугам, должным образом; justice – справедливость). Fritz ventured once to stay the King’s hand (один раз Фриц отважился остановить руку короля; to stand – оставаться, не уходить; останавливать, задерживать). “What?” cried the King (что? – вскричал король). “Remember you start before I do, Master Fritz (помните, что вам выезжать раньше меня, мастер Фриц; to start – начинаться; отправляться, пускаться в путь) – you must be more sparing by two hours than I (вы должны более дорожить временем: «двумя часами», чем я; sparing – скудный, недостаточный; экономный, бережливый).” Fritz saw that I did not understand (Фриц заметил, что я не понимаю). “We’re all good trenchermen, we Elphbergs,” said he. “But what? – we’re eating dry! Wine, Josef! wine, man! Are we beasts, to eat without drinking? Are we cattle, Josef?” At this reproof Josef hastened to load the table with bottles. “Remember tomorrow!” said Fritz. “Ay – tomorrow!” said old Sapt. The King drained a bumper to his “Cousin Rudolf,” as he was gracious – or merry – enough to call me; and I drank its fellow to the “Elphberg Red,” whereat he laughed loudly. Now, be the meat what it might, the wine we drank was beyond all price or praise, and we did it justice. Fritz ventured once to stay the King’s hand. “What?” cried the King. “Remember you start before I do, Master Fritz – you must be more sparing by two hours than I.” Fritz saw that I did not understand. “The colonel and I,” he explained, “leave here at six (мы с полковником, – объяснил он, – выезжаем отсюда в шесть): we ride down to Zenda and return with the guard of honour (мы поскачем в Зенду и вернемся с почетным караулом) to fetch the King at eight (чтобы заехать за королем в восемь; to fetch – принести, привести; заезжать, заходить /за кем-л./), and then we all ride together to the station (а затем вместе направимся: «поедем верхом» к железнодорожной станции).” “Hang that same guard!” growled Sapt (черт подери этот караул, – проворчал Сэпт; same – тот же самый; вышеупомянутый). “Oh! it’s very civil of my brother to ask the honour for his regiment (о, это очень вежливо со стороны моего брата просить /оказать/ честь его полку),” said the King. “Come, cousin, you need not start early (ну же, кузен, вам не нужно вставать рано). Another bottle, man! (еще бутылку, парень)” I had another bottle – or, rather, a part of one (я выпил еще бутылку, или, скорее, ее часть; to have – иметь, обладать; есть, пить), for the larger half travelled quickly down his Majesty’s throat (поскольку большая ее половина незамедлительно отправилась в глотку его величества; to travel – путешествовать; перемещаться; quickly – быстро, стремительно). Fritz gave up his attempts at persuasion (Фриц бросил свои попытки разубедить /его/; persuasion – убеждение): from persuading, he fell to being persuaded (из убеждающего он стал убеждаемым; to fall – падать; оказываться в каком-л. положении), and soon we were all of us as full of wine (и вскоре мы все так напились: «стали полны вином») as we had any right to be (как только могли: «как мы имели право быть»). The King began talking of what he would do in the future (король стал говорить о том, что он сделает в будущем; to begin – начинать), old Sapt of what he had done in the past (старина Сэпт – о том, что он сделал в прошлом), Fritz of some beautiful girl or other (Фриц – о какой-то прекрасной девушке или о чем-то еще), and I of the wonderful merits of the Elphberg dynasty (а я – об удивительных качествах династии Эльфбергов). We all talked at once (мы все говорили одновременно), and followed to the letter Sapt’s exhortation (и в точности последовали призыву Сэпта; to the letter – буквально, в точности) to let the morrow take care of itself (выбросить из головы все мысли о завтрашнем дне: «предоставить завтрашнему дню самому беспокоиться о себе»; to take care of – заботиться, беспокоиться). “The colonel and I,” he explained, “leave here at six: we ride down to Zenda and return with the guard of honour to fetch the King at eight, and then we all ride together to the station.” “Hang that same guard!” growled Sapt. “Oh! it’s very civil of my brother to ask the honour for his regiment,” said the King. “Come, cousin, you need not start early. Another bottle, man!” I had another bottle – or, rather, a part of one, for the larger half travelled quickly down his Majesty’s throat. Fritz gave up his attempts at persuasion: from persuading, he fell to being persuaded, and soon we were all of us as full of wine as we had any right to be. The King began talking of what he would do in the future, old Sapt of what he had done in the past, Fritz of some beautiful girl or other, and I of the wonderful merits of the Elphberg dynasty. We all talked at once, and followed to the letter Sapt’s exhortation to let the morrow take care of itself. At last the King set down his glass and leant back in his chair (наконец король поставил свой стакан и откинулся в кресле; to lean). “I have drunk enough (я выпил достаточно),” said he. “Far be it from me to contradict the King (я вовсе не намерен возражать королю; far be it from me – я отнюдь не намерен; far – далеко, на большом расстоянии),” said I. Indeed, his remark was most absolutely true – so far as it went (действительно, его замечание было абсолютно точным: «правдивым» – до известной степени; most – больше всего; очень, весьма /усил./; so far as it goes – до известной степени, в известной мере). While I yet spoke, Josef came (в то время как я еще говорил, вошел Жозеф) and set before the King a marvellous old wicker-covered flagon (и поставил перед королем изумительную старинную оплетенную бутыль; wicker – прутья для плетения; to cover – покрывать, закрывать; flagon – большая плоская бутыль для вина, пива /ср. фляга/). It had lain so long in some darkened cellar (она так долго пролежала в каком-то темном погребе; to lie) that it seemed to blink in the candlelight (что, казалось, мерцала при свете свечей). “His Highness the Duke of Strelsau bade me set this wine before the King (его высочество герцог Стрелсо приказал мне поставить это вино перед королем; to bid – предлагать цену /на аукционе, торгах/; приказывать, просить /книжн., поэт./), when the King was weary of all other wines (когда король устанет от всех других вин), and pray the King to drink, for the love that he bears his brother (и просить короля выпить за любовь, которую он питает к своему брату; to pray – молиться; умолять, упрашивать; to bear – носить, нести; питать, таить /о чувствах/).” “Well done, Black Michael!” said the King (браво: «хорошо сделано», Черный Михаэль! – сказал король). “Out with the cork, Josef (вынимай пробку, Жозеф). Hang him! Did he think I’d flinch from his bottle (черт его побери! он думает, я откажусь от его бутылки; to flinch – вздрагивать /от боли/; уклоняться, отступать)?” At last the King set down his glass and leant back in his chair. “I have drunk enough,” said he. “Far be it from me to contradict the King,” said I. Indeed, his remark was most absolutely true – so far as it went. While I yet spoke, Josef came and set before the King a marvellous old wicker-covered flagon. It had lain so long in some darkened cellar that it seemed to blink in the candlelight. “His Highness the Duke of Strelsau bade me set this wine before the King, when the King was weary of all other wines, and pray the King to drink, for the love that he bears his brother.” “Well done, Black Michael!” said the King. “Out with the cork, Josef. Hang him! Did he think I’d flinch from his bottle?” The bottle was opened, and Josef filled the King’s glass (бутылка была открыта, и Жозеф наполнил королевский стакан). The King tasted it (король попробовал = пригубил его). Then, with a solemnity born of the hour and his own condition (потом с торжественностью, порожденной /поздним/ часом и его собственным состоянием; to bear – нести; рождать; hour – час; время), he looked round on us (он оглядел нас): “Gentlemen, my friends – Rudolf, my cousin (’tis a scandalous story, Rudolf, on my honour!) (джентльмены, друзья мои, Рудольф, мой кузен (скандальная история, честное слово); ’tis = it is /устар., поэт./), everything is yours to the half of Ruritania (все – ваше, /вплоть/ до половины Руритании). But ask me not for a single drop of this divine bottle (но не просите у меня ни единой капли из этой божественной бутылки), which I will drink to the health of that (которую я выпью за здоровье) – that sly knave, my brother, Black Michael (этой хитрой бестии, моего брата Черного Михаэля; knave – мошенник, плут).” And the King seized the bottle and turned it over his mouth (и король схватил бутылку и, опрокинув ее себе в горло: «рот»), and drained it and flung it from him (осушил и отшвырнул от себя; to fling), and laid his head on his arms on the table (и положил голову на руки на столе). And we drank pleasant dreams to his Majesty (а мы выпили за приятные сны его величества) – and that is all I remember of the evening (и это все, что я помню из того вечера). Perhaps it is enough (пожалуй, этого достаточно). The bottle was opened, and Josef filled the King’s glass. The King tasted it. Then, with a solemnity born of the hour and his own condition, he looked round on us: “Gentlemen, my friends – Rudolf, my cousin (’tis a scandalous story, Rudolf, on my honour!), everything is yours to the half of Ruritania. But ask me not for a single drop of this divine bottle, which I will drink to the health of that – that sly knave, my brother, Black Michael.” And the King seized the bottle and turned it over his mouth, and drained it and flung it from him, and laid his head on his arms on the table. And we drank pleasant dreams to his Majesty – and that is all I remember of the evening. Perhaps it is enough. Chapter 4 The King Keeps His Appointment (Король появляется вовремя; to keep an appointment – прийти в назначенное время/место) Whether I had slept a minute or a year I knew not (я не знал, спал ли я минуту или год). I awoke with a start and a shiver (я проснулся, весь дрожа; start – начало; вздрагивание; shiver – дрожь, трепет); my face, hair and clothes dripped water (с моего лица, волос и одежды стекала вода), and opposite me stood old Sapt (а напротив меня стоял старина Сэпт), a sneering smile on his face and an empty bucket in his hand (с насмешливой улыбкой на лице и пустой бадьей в руке). On the table by him sat Fritz von Tarlenheim (на столе возле него сидел Фриц фон Тарленхайм), pale as a ghost and black as a crow under the eyes (бледный, как привидение, с темными кругами: «и черный, как ворона» под глазами). I leapt to my feet in anger (в ярости я вскочил на ноги; to leap – прыгать, скакать). “Your joke goes too far, sir!” I cried (ваша шутка зашла слишком далеко, сэр, – воскликнул я). “Tut, man, we’ve no time for quarrelling (тише, приятель, у нас нет времени для ссор; tut – ах ты! /выражает нетерпение, досаду/). Nothing else would rouse you (ничто другое не разбудило бы вас). It’s five o’clock (сейчас пять часов).” “I’ll thank you, Colonel Sapt – ” I began again, hot in spirit (я буду вам благодарен, полковник Сэпт, – начал я снова, пылая от негодования: «горячий в душе»; spirit – дух, моральная сила; душа), though I was uncommonly cold in body (несмотря на то, что меня трясло от холода: «хотя я был необычайно холодным в теле»). “Rassendyll,” interrupted Fritz, getting down from the table (Рассендил, – вмешался Фриц, слезая со стола; to interrupt – прерывать; вмешиваться; to get down – спуститься, сойти) and taking my arm, “look here (и беря меня за руку, – взгляните сюда).” The King lay full length on the floor (король лежал на полу, /вытянувшись/ во весь рост: «во всю длину»). His face was red as his hair (его лицо было красного цвета, как его волосы), and he breathed heavily (и он тяжело дышал). Sapt, the disrespectful old dog, kicked him sharply (Сэпт, /этот/ бесстыжий старый пес = наглец, резко пнул его; respect – уважение; respectful – почтительный, вежливый). He did not stir, nor was there any break in his breathing (он не шевельнулся, и не было никакого сбоя в его дыхании). I saw that his face and head were wet with water, as were mine (я заметил, что его лицо и голова были /такими же/ мокрыми от воды, как и мои). Whether I had slept a minute or a year I knew not. I awoke with a start and a shiver; my face, hair and clothes dripped water, and opposite me stood old Sapt, a sneering smile on his face and an empty bucket in his hand. On the table by him sat Fritz von Tarlenheim, pale as a ghost and black as a crow under the eyes. I leapt to my feet in anger. “Your joke goes too far, sir!” I cried. “Tut, man, we’ve no time for quarrelling. Nothing else would rouse you. It’s five o’clock.” “I’ll thank you, Colonel Sapt – ” I began again, hot in spirit, though I was uncommonly cold in body. “Rassendyll,” interrupted Fritz, getting down from the table and taking my arm, “look here.” The King lay full length on the floor. His face was red as his hair, and he breathed heavily. Sapt, the disrespectful old dog, kicked him sharply. He did not stir, nor was there any break in his breathing. I saw that his face and head were wet with water, as were mine. “We’ve spent half an hour on him (мы полчаса провозились с ним: «потратили на него»; to spend),” said Fritz. “He drank three times what either of you did,” growled Sapt (он выпил в три раза больше каждого из вас, – проворчал Сэпт). I knelt down and felt his pulse (я опустился на колени и пощупал его пульс; to kneel). It was alarmingly languid and slow (он был угрожающе слабым и медленным; alarm – боевая тревога, сигнал тревоги; страх). We three looked at one another (мы втроем посмотрели друг на друга). “Was it drugged – that last bottle?” I asked in a whisper (там был яд, в той последней бутылке? – спросил я шепотом; to drug – подмешивать наркотики или яд; drug – лекарство; снадобье; наркотик). “I don’t know,” said Sapt (я не знаю, – сказал Сэпт). “We must get a doctor (мы должны позвать врача; to get – получать, добывать; приносить, приводить).” “There’s none within ten miles (в десяти милях нет ни одного), and a thousand doctors wouldn’t take him to Strelsau today (да и тысяча врачей не доставят его в Стрелсо сегодня; to take – брать; доставлять /куда-л./). I know the look of it (я знаю эти симптомы; look – взгляд; вид, наружность). He’ll not move for six or seven hours yet (он будет недвижим: «он не будет двигаться» еще часов шесть-семь).” “But the coronation!” I cried in horror (но коронация! – выкрикнул я в ужасе). Fritz shrugged his shoulders (Фриц пожал плечами), as I began to see was his habit on most occasions (что, как я начинал понимать, было его привычкой в большинстве случаев). “We must send word that he’s ill (мы должны сообщить, что он болен; to send word – сообщить, дать знать; to send – посылать; word – слово),” he said. “I suppose so (я /тоже/ так думаю),” said I. Old Sapt, who seemed as fresh as a daisy (старина Сэпт, который казался свежим, как маргаритка = как огурчик), had lit his pipe and was puffing hard at it (зажег свою трубку и раскурил ее; to puff at one’s pipe – курить трубку; to puff – дуть порывами; курить). “We’ve spent half an hour on him,” said Fritz. “He drank three times what either of you did,” growled Sapt. I knelt down and felt his pulse. It was alarmingly languid and slow. We three looked at one another. “Was it drugged – that last bottle?” I asked in a whisper. “I don’t know,” said Sapt. “We must get a doctor.” “There’s none within ten miles, and a thousand doctors wouldn’t take him to Strelsau today. I know the look of it. He’ll not move for six or seven hours yet.” “But the coronation!” I cried in horror. Fritz shrugged his shoulders, as I began to see was his habit on most occasions. “We must send word that he’s ill,” he said. “I suppose so,” said I. Old Sapt, who seemed as fresh as a daisy, had lit his pipe and was puffing hard at it. “If he’s not crowned today (если его не коронуют сегодня),” said he, “I’ll lay a crown he’s never crowned (я поставлю крону, что его не коронуют никогда; to lay – класть, положить; биться об заклад).” “But heavens, why (но почему, черт возьми; heavens /в значении междометия/ – боже мой! черт возьми!; heaven – небеса)?” “The whole nation’s there to meet him (весь народ /собрался/ там, чтобы встретить его); half the army – ay, and Black Michael at the head (половина армии – да, и с Черным Михаэлем во главе). Shall we send word that the King’s drunk (нужно ли нам сообщать, что король пьян)?” “That he’s ill,” said I, in correction (что он болен, – сказал я, поправив /его/). “Ill!” echoed Sapt, with a scornful laugh (болен! – повторил Сэпт с презрительным смешком). “They know his illnesses too well (они знают его болезнь слишком хорошо). He’s been ‘ill’ before (он был болен и раньше)!” “Well, we must chance what they think,” said Fritz helplessly (но мы должны рискнуть, что /бы/ они /ни/ подумали). “I’ll carry the news and make the best of it (я сообщу: «разнесу» эту новость и попытаюсь все уладить; to make the best of smth. – использовать что-л. наилучшим образом).” Sapt raised his hand (Сэпт поднял руку). “Tell me,” said he. “Do you think the King was drugged (скажите мне, – сказал он, – вы думаете, король был отравлен)?” “I do,” said I (я думаю, /что так/, – сказал я). “And who drugged him (а кто отравил его)?” “That damned hound, Black Michael,” said Fritz between his teeth (этот проклятый мерзавец, Черный Михаэль, – сказал = процедил Фриц сквозь зубы: «между зубов»; hound – охотничья собака; негодяй, собака /бран./). “If he’s not crowned today,” said he, “I’ll lay a crown he’s never crowned.” “But heavens, why?” “The whole nation’s there to meet him; half the army – ay, and Black Michael at the head. Shall we send word that the King’s drunk?” “That he’s ill,” said I, in correction. “Ill!” echoed Sapt, with a scornful laugh. “They know his illnesses too well. He’s been ‘ill’ before!” “Well, we must chance what they think,” said Fritz helplessly. “I’ll carry the news and make the best of it.” Sapt raised his hand. “Tell me,” said he. “Do you think the King was drugged?” “I do,” said I. “And who drugged him?” “That damned hound, Black Michael,” said Fritz between his teeth. “Ay,” said Sapt, “that he might not come to be crowned (да, – сказал Сэпт, – чтобы его не смогли короновать). Rassendyll here doesn’t know our pretty Michael (Рассендил не знает нашего дорогого Михаэля; pretty – милый, прелестный). What think you, Fritz, has Michael no king ready (как ты думаешь, Фриц, у Михаэля нет /человека/, готового /стать/ королем)? Has half Strelsau no other candidate (у половины Стрелсо нет другого претендента)? As God’s alive, man the throne’s lost (клянусь Богом: «как Бог жив», приятель, трон будет потерян) if the King show himself not in Strelsau today (если король не покажется сегодня в Стрелсо). I know Black Michael (я знаю Черного Михаэля).” “We could carry him there (мы могли бы отвезти его туда),” said I. “And a very pretty picture he makes (и премиленькое зрелище он будет из себя представлять; to make – делать, производить; представлять /в каком-л. виде/),” sneered Sapt (/презрительно/ усмехнулся Сэпт). Fritz von Tarlenheim buried his face in his hands (Фриц фон Тарленхайм закрыл лицо руками; to bury – хоронить, погребать; прятать, скрывать). The King breathed loudly and heavily (король громко и тяжело дышал). Sapt stirred him again with his foot (Сэпт снова пошевелил его ногой). “The drunken dog!” he said (пьяная скотина: «собака»); “but he’s an Elphberg and the son of his father (но он – Эльфберг и сын своего отца), and may I rot in hell before Black Michael sits in his place (и пусть я сгнию в аду, прежде чем = если Черный Михаэль сядет на его место; may /модальный глагол/ – мочь, иметь возможность; в восклицательных предложениях выражает пожелание)!” For a moment or two we were all silent (несколько минут мы все молчали); then Sapt, knitting his bushy grey brows (потом Сэпт, нахмурив свои кустистые седые брови; to knit – вязать; связывать, соединять; хмурить /брови/; bushy – покрытый кустарником; густой /о волосах на теле человека/), took his pipe from his mouth and said to me (вынул трубку изо рта и сказал мне): “As a man grows old he believes in Fate (когда человек стареет: «становится старым», он /начинает/ верить в Судьбу). Fate sent you here (Судьба послала вас сюда). Fate sends you now to Strelsau (Судьба теперь посылает вас в Стрелсо).” “Ay,” said Sapt, “that he might not come to be crowned. Rassendyll here doesn’t know our pretty Michael. What think you, Fritz, has Michael no king ready? Has half Strelsau no other candidate? As God’s alive, man the throne’s lost if the King show himself not in Strelsau today. I know Black Michael.” “We could carry him there,” said I. “And a very pretty picture he makes,” sneered Sapt. Fritz von Tarlenheim buried his face in his hands. The King breathed loudly and heavily. Sapt stirred him again with his foot. “The drunken dog!” he said; “but he’s an Elphberg and the son of his father, and may I rot in hell before Black Michael sits in his place!” For a moment or two we were all silent; then Sapt, knitting his bushy grey brows, took his pipe from his mouth and said to me: “As a man grows old he believes in Fate. Fate sent you here. Fate sends you now to Strelsau.” I staggered back, murmuring “Good God (я отшатнулся назад, пробормотав: «Боже милостивый»)!” Fritz looked up with an eager, bewildered gaze (Фриц посмотрел напряженным, недоумевающим взглядом; eager – страстно жаждущий /чего-л./; напряженный, ищущий /о взгляде/; to bewilder – смущать; приводить в недоумение). “Impossible!” I muttered. “I should be known (невозможно! – забормотал я, – меня узнают).” “It’s a risk – against a certainty (это риск – против верной /гибели/: «против уверенности»),” said Sapt. “If you shave, I’ll wager you’ll not be known (если вы побреетесь, держу пари, вас не узнают). Are you afraid (вы боитесь)?” “Sir!” “Come, lad, there, there (ну же, парень; there /межд./ – ну вот! ну конечно!; служит для привлечения внимания); but it’s your life, you know, if you’re known – and mine – and Fritz’s here (но /на кону/ ваша жизнь, сами понимаете, если вас узнают – и моя, и вот Фрица). But, if you don’t go, I swear to you Black Michael will sit tonight on the throne (но если вы не поедете, клянусь, Черный Михаэль сегодня вечером сядет на трон), and the King lie in prison or his grave (а король /сядет/ в тюрьму или ляжет в могилу).” “The King would never forgive it,” I stammered (король никогда не простил бы этого, – произнес я, заикаясь). “Are we women (мы, что, женщины)? Who cares for his forgiveness (кого волнует его прощение)?” The clock ticked fifty times, and sixty and seventy times, as I stood in thought (часы протикали пятьдесят, шестьдесят, семьдесят раз, пока я стоял в раздумьях). Then I suppose a look came over my face (потом, я полагаю, выражение моего лица изменилось; to come over – приезжать, переезжать; прийти в /какое-л./ состояние, стать /каким-л./), for old Sapt caught me by the hand, crying (потому что старик Сэпт схватил меня за руку, крикнув; to catch): “You’ll go (вы едете)?” I staggered back, murmuring “Good God!” Fritz looked up with an eager, bewildered gaze. “Impossible!” I muttered. “I should be known.” “It’s a risk – against a certainty,” said Sapt. “If you shave, I’ll wager you’ll not be known. Are you afraid?” “Sir!” “Come, lad, there, there; but it’s your life, you know, if you’re known – and mine – and Fritz’s here. But, if you don’t go, I swear to you Black Michael will sit tonight on the throne, and the King lie in prison or his grave.” “The King would never forgive it,” I stammered. “Are we women? Who cares for his forgiveness?” The clock ticked fifty times, and sixty and seventy times, as I stood in thought. Then I suppose a look came over my face, for old Sapt caught me by the hand, crying: “You’ll go?” “Yes, I’ll go,” said I (да, еду, – сказал я), and I turned my eyes on the prostrate figure of the King on the floor (и бросил взгляд: «повернул глаза» на распростертую на полу фигуру короля). “Tonight,” Sapt went on in a hasty whisper (сегодня вечером, – продолжал Сэпт торопливым шепотом), “we are to lodge in the Palace (мы разместимся во дворце). The moment they leave us you and I will mount our horses (как только: «в тот момент, /когда/» нас оставят /одних/, мы с вами сядем на коней; to mount – взбираться, восходить; садиться на лошадь) – Fritz must stay there and guard the King’s room (Фриц должен будет оставаться там и охранять комнату короля) – and ride here at a gallop (и галопом прискачем сюда). The King will be ready – Josef will tell him (король будет готов – Жозеф /все/ расскажет ему) – and he must ride back with me to Strelsau (и он должен будет поехать со мной назад в Стрелсо), and you ride as if the devil were behind you to the frontier (а вы помчитесь к границе так, будто за вами гонится дьявол; behind – сзади, позади).” I took it all in in a second, and nodded my head (через мгновение все это до меня дошло, и я кивнул головой; to take in – принимать, предоставлять приют; понять сущность /довода, факта/; second – секунда, момент, мгновение). “There’s a chance,” said Fritz, with his first sign of hopefulness (шанс есть, – сказал Фриц, /подавая/ первые симптомы оптимизма; sign – знак, символ; признак, симптом; hope – надежда). “If I escape detection (если меня не раскусят: «если я избегну обнаружения»; to escape – бежать /из заключения/; избежать; to detect – открывать, обнаруживать /отсюда: детектор/),” said I. “If we’re detected (если нас раскусят),” said Sapt. “I’ll send Black Michael down below before I go myself (я пошлю Черного Михаэля в преисподнюю: «вниз» прежде, чем сам туда попаду), so help me heaven (да помогут мне небеса)! Sit in that chair, man (садитесь в это кресло, приятель).” “Yes, I’ll go,” said I, and I turned my eyes on the prostrate figure of the King on the floor. “Tonight,” Sapt went on in a hasty whisper, “we are to lodge in the Palace. The moment they leave us you and I will mount our horses – Fritz must stay there and guard the King’s room – and ride here at a gallop. The King will be ready – Josef will tell him – and he must ride back with me to Strelsau, and you ride as if the devil were behind you to the frontier.” I took it all in in a second, and nodded my head. “There’s a chance,” said Fritz, with his first sign of hopefulness. “If I escape detection,” said I. “If we’re detected,” said Sapt. “I’ll send Black Michael down below before I go myself, so help me heaven! Sit in that chair, man.” I obeyed him (я повиновался: «подчинился ему»). He darted from the room, calling “Josef! Josef (он бросился из комнаты, крича: Жозеф! Жозеф)!” In three minutes he was back, and Josef with him (через три минуты он вернулся, а с ним – Жозеф). The latter carried a jug of hot water, soap and razors (последний нес кувшин с горячей водой, мыло и бритвы). He was trembling as Sapt told him how the land lay (он задрожал, когда Сэпт рассказал ему, как обстоят дела; how the land lies – каково положение дел; land – земля; to lie – лежать), and bade him shave me (и приказал побрить меня). Suddenly Fritz smote on his thigh (вдруг Фриц ударил себя по ноге: «по бедру»; to smite): “But the guard! They’ll know! they’ll know (но /почетный/ караул! они узнают)!” “Pooh! We shan’t wait for the guard (уф! мы не будем дожидаться караула). We’ll ride to Hofbau and catch a train there (мы поскачем в Хофбо и сядем там на поезд). When they come, the bird’ll be flown (когда они прибудут, птичка улетит; to fly).” “But the King (а король)?” “The King will be in the wine-cellar (король будет в винном погребе). I’m going to carry him there now (сейчас я собираюсь отнести его туда).” “If they find him (а если они его найдут)?” “They won’t (не найдут). How should they (как они /его найдут/)? Josef will put them off (Жозеф их спровадит; to put off – откладывать; отделываться).” I obeyed him. He darted from the room, calling “Josef! Josef!” In three minutes he was back, and Josef with him. The latter carried a jug of hot water, soap and razors. He was trembling as Sapt told him how the land lay, and bade him shave me. Suddenly Fritz smote on his thigh: “But the guard! They’ll know! they’ll know!” “Pooh! We shan’t wait for the guard. We’ll ride to Hofbau and catch a train there. When they come, the bird’ll be flown.” “But the King?” “The King will be in the wine-cellar. I’m going to carry him there now.” “If they find him?” “They won’t. How should they? Josef will put them off.” “But (но) – ” Sapt stamped his foot (Сэпт топнул ногой; to stamp – ставить штамп; топать /ногами/). “We’re not playing,” he roared (мы не /в игрушки/ играем, – прорычал он). “My God! don’t I know the risk (Боже мой! или я не понимаю, /что это/ риск)? If they do find him, he’s no worse off (если они действительно его найдут, ему не будет хуже; to do – делать, выполнять; употребляется для усиления) than if he isn’t crowned today in Strelsau (чем, если он не будет коронован сегодня в Стрелсо).” So speaking, he flung the door open (говоря это, он настежь распахнул дверь; to fling open – распахнуть, раскрыть настежь; to fling – кидать, бросать; сделать быстрое, стремительное движение; open – открытый) and, stooping, put forth a strength I did not dream he had (и, нагнувшись, показал /такую/ силу, /о которой/ я и не помышлял, /что она/ у него есть; to put forth – напрягаться, прилагать усилия; to dream – видеть сны; думать, помышлять /в отриц. предложениях/), and lifted the King in his hands (и поднял короля на руки). And as he did so, the old woman, Johann the keeper’s mother, stood in the doorway (и когда он это делал, пожилая женщина, мать лесничего Иоганна, появилась: «стояла» в дверях). For a moment she stood, then she turned on her heel (она постояла с минуту, затем, круто повернувшись; to turn on one’s heel – круто повернуться; heel – пятка, пята), without a sign of surprise, and clattered down the passage (без признаков удивления, застучала /каблуками/ по коридору; to clatter – стучать, греметь; двигаться с грохотом). “Has she heard?” cried Fritz (она слышала? – вскричал Фриц). “I’ll shut her mouth!” said Sapt grimly (я заткну ей рот! – сказал Сэпт решительно; to shut – закрывать, затворять; grimly – жестоко, безжалостно; сурово, неумолимо), and he bore off the King in his arms (и вынес короля на руках). “But – ” Sapt stamped his foot. “We’re not playing,” he roared. “My God! don’t I know the risk? If they do find him, he’s no worse off than if he isn’t crowned today in Strelsau.” So speaking, he flung the door open and, stooping, put forth a strength I did not dream he had, and lifted the King in his hands. And as he did so, the old woman, Johann the keeper’s mother, stood in the doorway. For a moment she stood, then she turned on her heel, without a sign of surprise, and clattered down the passage. “Has she heard?” cried Fritz. “I’ll shut her mouth!” said Sapt grimly, and he bore off the King in his arms. For me, I sat down in an armchair (что касается меня, то я сел в кресло), and as I sat there, half-dazed, Josef clipped and scraped me (и пока я сидел там, изрядно: «наполовину» ошеломленный, Жозеф стриг и скоблил меня) till my moustache and imperial were things of the past (пока мои усы и бородка не канули в прошлое: «не стали предметами из прошлого») and my face was as bare as the King’s (и лицо не стало таким же наголо /выбритым/, как у короля). And when Fritz saw me thus (и когда Фриц увидел меня таким) he drew a long breath and exclaimed (он сделал глубокий вдох и воскликнул; to draw breath – вздохнуть, перевести дыхание; long – длинный; долгий): – “By Jove, we shall do it (ей-богу, мы сделаем это; by Jove! – боже милостивый! вот те на!: «клянусь Юпитером»)!” It was six o’clock now (сейчас было шесть часов), and we had no time to lose (и нам нельзя было терять ни минуты: «у нас не было времени, чтобы терять»). Sapt hurried me into the King’s room (Сэпт быстро отвел меня в комнату короля; to hurry – спешить, торопиться; поспешно уводить, отправлять), and I dressed myself in the uniform of a colonel of the Guard (и я переоделся в мундир полковника гвардии; uniform – форменная одежда, униформа), finding time as I slipped on the King’s boots to ask Sapt (найдя время, пока я натягивал королевские сапоги, спросить Сэпта; to slip on – накинуть, надеть; to slip – скользить, плавно или быстро передвигаться) what he had done with the old woman (что он сделал со старухой). “She swore she’d heard nothing (она поклялась, что ничего не слышала),” said he; “but to make sure I tied her legs together (но для верности я связал ей ноги; to make sure – убедиться, удостовериться; together – вместе) and put a handkerchief in her mouth and bound her hands (сунул ей в рот носовой платок и связал руки; to bind), and locked her up in the coal-cellar, next door to the King (и запер ее в угольном подвале по соседству с королем; next – следующий; ближайший, соседний; door – дверь). Josef will look after them both later on (Жозеф позже присмотрит за ними обоими; to look on – наблюдать).” Then I burst out laughing, and even old Sapt grimly smiled (тут я рассмеялся, и даже старик Сэпт мрачно улыбнулся; to burst out doing smth. – давать выход чувствам, внезапно или бурно начинать что-л.; to burst – взрываться, разрываться). For me, I sat down in an armchair, and as I sat there, half-dazed, Josef clipped and scraped me till my moustache and imperial were things of the past and my face was as bare as the King’s. And when Fritz saw me thus he drew a long breath and exclaimed: — “By Jove, we shall do it!” It was six o’clock now, and we had no time to lose. Sapt hurried me into the King’s room, and I dressed myself in the uniform of a colonel of the Guard, finding time as I slipped on the King’s boots to ask Sapt what he had done with the old woman. “She swore she’d heard nothing,” said he; “but to make sure I tied her legs together and put a handkerchief in her mouth and bound her hands, and locked her up in the coal-cellar, next door to the King. Josef will look after them both later on.” Then I burst out laughing, and even old Sapt grimly smiled. “I fancy,” said he, “that when Josef tells them the King is gone (я полагаю, – сказал он, – когда Жозеф скажет им, что король уехал; to fancy – воображать, представлять себе; предполагать, полагать) they’ll think it is because we smelt a rat (они подумают, это потому, что мы почуяли недоброе: «почуяли крысу»; to smell – обонять, чувствовать запах; чуять). For you may swear Black Michael doesn’t expect to see him in Strelsau today (потому что, можете поклясться, Черный Михаэль не ожидает увидеть его сегодня в Стрелсо).” I put the King’s helmet on my head (я надел шлем короля себе на голову). Old Sapt handed me the King’s sword (cтарина Сэпт протянул мне королевский меч), looking at me long and carefully (смотря на меня долгим и внимательным /взглядом/). “Thank God, he shaved his beard!” he exclaimed (слава Богу, он сбрил свою бороду). “Why did he?” I asked (почему он это сделал? – спросил я). “Because Princess Flavia said he grazed her cheek (потому что принцесса Флавия сказала, что он царапает ей щеку; to graze – содрать, натереть /кожу/) when he was graciously pleased to give her a cousinly kiss (когда он милостиво соизволил поцеловать ее по-родственному; to please – радовать, доставлять удовольствие; соизволить, соблаговолить; cousin – кузен, кузина; родственник). Come though, we must ride (однако же, пойдемте, нам нужно ехать).” “Is all safe here (а здесь все благополучно; safe – безопасный; благополучный)?” “Nothing’s safe anywhere,” said Sapt, “but we can make it no safer (нигде ничто не благополучно, – сказал Сэпт, – но мы не можем этого поправить: «сделать это благополучнее»).” Fritz now rejoined us in the uniform of a captain (тут к нам присоединился Фриц в форме капитана) in the same regiment as that to which my dress belonged (того же полка, которому принадлежал и мой мундир: «моя одежда»). In four minutes Sapt had arrayed himself in his uniform (через четыре минуты Сэпт облачился в свою форму; to array – строить /войска/; одевать, облачать). Josef called that the horses were ready (Жозеф крикнул, что лошади готовы). We jumped on their backs and started at a rapid trot (мы вскочили в седла: «на их спины» и пустились быстрой рысью). The game had begun (игра началась). What would the issue of it be (каким будет ее итог)? “I fancy,” said he, “that when Josef tells them the King is gone they’ll think it is because we smelt a rat. For you may swear Black Michael doesn’t expect to see him in Strelsau today.” I put the King’s helmet on my head. Old Sapt handed me the King’s sword, looking at me long and carefully. “Thank God, he shaved his beard!” he exclaimed. “Why did he?” I asked. “Because Princess Flavia said he grazed her cheek when he was graciously pleased to give her a cousinly kiss. Come though, we must ride.” “Is all safe here?” “Nothing’s safe anywhere,” said Sapt, “but we can make it no safer.” Fritz now rejoined us in the uniform of a captain in the same regiment as that to which my dress belonged. In four minutes Sapt had arrayed himself in his uniform. Josef called that the horses were ready. We jumped on their backs and started at a rapid trot. The game had begun. What would the issue of it be? The cool morning air cleared my head (/от/ прохладного утреннего воздуха мои мысли прояснились: «прохладный утренний воздух очистил мою голову»), and I was able to take in all Sapt said to me (и я стал способен усваивать все, что говорил мне Сэпт; to take in – принимать; понять, усвоить). He was wonderful (он рассказывал удивительные вещи: «он был удивительным»). Fritz hardly spoke, riding like a man asleep (Фриц в основном молчал: «почти не говорил» и скакал, как во сне: «как спящий человек»), but Sapt, without another word for the King (но Сэпт, ни словом не упоминая о короле; without another word – не говоря ни слова), began at once to instruct me most minutely in the history of my past life (принялся: «начал» сразу же рассказывать во всех деталях: «наиболее подробно» о моей прошлой жизни; to instruct – учить, обучать; информировать, сообщать; history – история; прошлое), of my family (о моей семье), of my tastes (моих вкусах), pursuits (занятиях; pursuit – преследование, погоня; занятие), weaknesses (пристрастиях: «слабостях»; weak – слабый), friends (друзьях), companions (товарищах /ср. компаньон/), and servants (и слугах). He told me the etiquette of the Ruritanian Court (он рассказал мне об этикете Руританского двора), promising to be constantly at my elbow (обещая быть неотступно: «постоянно» рядом; at one’s elbow – рядом, под рукой; elbow – локоть) to point out everybody whom I ought to know (чтобы указывать на каждого, кого я должен знать), and give me hints with what degree of favour to greet them (и давать подсказки, с какой степенью благосклонности = насколько благосклонно приветствовать их; hint – намек; совет). “By the way,” he said, “you’re a Catholic, I suppose (кстати, – сказал он, – вы католик, я полагаю)?” “Not I,” I answered (нет, – ответил я). “Lord, he’s a heretic!” groaned Sapt (Боже, он – еретик, – простонал Сэпт; lord – господин, владыка; Lord – Господь Бог), and forthwith he fell to a rudimentary lesson (и тут же он дал мне элементарный = ознакомительный урок; to fall to – взяться, приняться /за еду, работу и т. п./) in the practices and observances of the Romish faith (о ритуалах и обрядах римско-католической церкви; practice – практика, применение на практике; ритуал; observance – соблюдение /закона, обычая/; обряд, ритуал). The cool morning air cleared my head, and I was able to take in all Sapt said to me. He was wonderful. Fritz hardly spoke, riding like a man asleep, but Sapt, without another word for the King, began at once to instruct me most minutely in the history of my past life, of my family, of my tastes, pursuits, weaknesses, friends, companions, and servants. He told me the etiquette of the Ruritanian Court, promising to be constantly at my elbow to point out everybody whom I ought to know, and give me hints with what degree of favour to greet them. “By the way,” he said, “you’re a Catholic, I suppose?” “Not I,” I answered. “Lord, he’s a heretic!” groaned Sapt, and forthwith he fell to a rudimentary lesson in the practices and observances of the Romish faith. “Luckily,” said he, “you won’t be expected to know much (к счастью, – сказал он, – от вас не будут ожидать больших познаний: «ожидать, /что вы/ знаете много»), for the King’s notoriously lax and careless about such matters (потому что король, как известно, не силен: «слаб и небрежен» в этих вопросах; notorious – пользующийся дурной славой; общеизвестный). But you must be as civil as butter to the Cardinal (но вы должны быть чрезвычайно вежливы с кардиналом; as civil as butter – Сэпт перефразирует поговорку ‘as soft as butter’ – мягкий как воск; civil – вежливый, корректный; butter – масло). We hope to win him over (мы надеемся склонить его на свою сторону; to win over – склонить на свою сторону; to win – победить, одержать победу), because he and Michael have a standing quarrel about their precedence (потому что у них с Михаэлем не прекращается ссора за первенство; precedence – предшествование; первенство, превосходство /в знаниях, положении и т. п./).” We were by now at the station (к тому времени мы подъехали к станции). Fritz had recovered nerve enough to explain to the astonished station master (Фриц уже достаточно пришел в себя: «восстановил хладнокровие», чтобы объяснить изумленному начальнику станции; to recover – получать обратно, вновь обретать; nerve – нерв; присутствие духа, хладнокровие) that the King had changed his plans (что король изменил свои планы). The train steamed up (поезд стоял под парами; to steam – выпускать пар). We got into a first-class carriage (мы сели в вагон первого класса), and Sapt, leaning back on the cushions (и Сэпт, откинувшись на диванных подушках), went on with his lesson (продолжил свои наставления). I looked at my watch (я взглянул на свои часы) – the King’s watch it was, of course (/то есть,/ это были, конечно же, часы короля). It was just eight (было ровно восемь). “I wonder if they’ve gone to look for us (интересно, они уже прибыли за нами: «искать нас»; to look for – искать),” I said. “I hope they won’t find the King,” said Fritz nervously (надеюсь, они не найдут короля, – нервно = взволнованно сказал Фриц), and this time it was Sapt who shrugged his shoulders (и на этот раз уже Сэпт пожал плечами). The train travelled well, and at half-past nine, looking out of the window (поезд шел быстро: «хорошо», и в половине десятого, выглянув в окно), I saw the towers and spires of a great city (я увидел башни и шпили большого города). “Luckily,” said he, “you won’t be expected to know much, for the King’s notoriously lax and careless about such matters. But you must be as civil as butter to the Cardinal. We hope to win him over, because he and Michael have a standing quarrel about their precedence.” We were by now at the station. Fritz had recovered nerve enough to explain to the astonished station master that the King had changed his plans. The train steamed up. We got into a first-class carriage, and Sapt, leaning back on the cushions, went on with his lesson. I looked at my watch – the King’s watch it was, of course. It was just eight. “I wonder if they’ve gone to look for us,” I said. “I hope they won’t find the King,” said Fritz nervously, and this time it was Sapt who shrugged his shoulders. The train travelled well, and at half-past nine, looking out of the window, I saw the towers and spires of a great city. “Your capital, my liege,” grinned old Sapt, with a wave of his hand (ваша столица, мой господин, – осклабился Сэпт, махнув рукой; liege – ленник; сеньор), and, leaning forward, he laid his finger on my pulse (и, наклонившись вперед, положил палец мне на пульс = пощупал у меня пульс). “A little too quick,” said he, in his grumbling tone (слишком частый: «немного слишком быстрый», – сказал он своим ворчащим тоном). “I’m not made of stone!” I exclaimed (я сделан не из камня, – воскликнул я). “You’ll do,” said he, with a nod (сойдет, – сказал он, кивнув; to do – делать, выполнять; подходить, годиться). “We must say Fritz here has caught the ague (/но/ мы должны /будем/ сказать, что вот у Фрица – лихорадка; to catch – поймать, схватить; заразиться). Drain your flask, Fritz, for heaven’s sake, boy (осуши свою флягу, Фриц, ради Бога, парень; for one’s sake – ради кого-л.)!” Fritz did as he was bid (Фриц сделал так, как ему было сказано: «приказано»). “We’re an hour early (мы /приехали/ на час раньше),” said Sapt. “We’ll send word forward for your Majesty’s arrival (мы пошлем /кого-то/ вперед с сообщением о прибытии короля), for there’ll be no one here to meet us yet (потому как здесь еще не будет никого, чтобы встретить нас). And meanwhile (а тем временем) – ” “Meanwhile,” said I, “the King’ll be hanged (тем временем, – сказал я, – провалиться королю на этом месте: «король будет повешен») if he doesn’t have some breakfast (если ему не подадут завтрак).” Old Sapt chuckled, and held out his hand (старина Сэпт хмыкнул и протянул руку; to hold out – протягивать, подавать /руку/; to hold – держать). “You’re an Elphberg, every inch of you (вы – Эльфберг с головы до пят: «каждым вашим дюймом»),” said he. Then he paused, and looking at us, said quietly (потом он сделал паузу и, взглянув на нас, тихо сказал), “God send we may be alive tonight (дай Бог нам остаться в живых сегодня вечером)!” “Amen!” said Fritz von Tarlenheim (аминь! – сказал Фриц фон Тарленхайм). “Your capital, my liege,” grinned old Sapt, with a wave of his hand, and, leaning forward, he laid his finger on my pulse. “A little too quick,” said he, in his grumbling tone. “I’m not made of stone!” I exclaimed. “You’ll do,” said he, with a nod. “We must say Fritz here has caught the ague. Drain your flask, Fritz, for heaven’s sake, boy!” Fritz did as he was bid. “We’re an hour early,” said Sapt. “We’ll send word forward for your Majesty’s arrival, for there’ll be no one here to meet us yet. And meanwhile – ” “Meanwhile,” said I, “the King’ll be hanged if he doesn’t have some breakfast.” Old Sapt chuckled, and held out his hand. “You’re an Elphberg, every inch of you,” said he. Then he paused, and looking at us, said quietly, “God send we may be alive tonight!” “Amen!” said Fritz von Tarlenheim. The train stopped (поезд остановился). Fritz and Sapt leapt out, uncovered, and held the door for me (Фриц и Сэпт выскочили, обнажили головы и придержали дверь для меня; to leap). I choked down a lump that rose in my throat (я с трудом проглотил ком, подступивший к горлу: «поднявшийся в моем горле»; to choke – душить; давиться, задыхаться /от волнения/; to choke down – с трудом проглатывать /пищу/; с трудом подавлять /волнение, слезы и т. п./; to rise), settled my helmet firmly on my head (плотно насадил на голову шлем; to settle – приводить в порядок, улаживать /дело, вопрос/; усаживать, укладывать), and (I’m not ashamed to say it) breathed a short prayer to God (и (мне не стыдно сказать это = признаться в этом) прошептал краткую молитву Богу; to breathe – дышать; говорить тихо, шептать). Then I stepped on the platform of the station at Strelsau (потом я шагнул на перрон вокзала в Стрелсо; platform – платформа, помост; перрон). A moment later, all was bustle and confusion (минутой позже все пришло в суматоху и замешательство): men hurrying up, hats in hand, and hurrying off again (слуги подбегали, /держа/ шляпы в руках, и убегали снова; man – мужчина, человек; слуга; to hurry – спешить, торопиться); men conducting me to the buffet (другие провожали меня до вагона-ресторана; buffet – буфет /для посуды/; вагон-ресторан); men mounting and riding in hot haste to the quarters of the troops (третьи вскакивали на коней и во весь опор неслись к воинским казармам; hot – горячий, жаркий; haste – поспешность, торопливость; quarters – жилище, помещение; квартиры, казармы /воен./; troop – отряд, группа людей; troops – войска, части), to the Cathedral, to the residence of Duke Michael (к кафедральному собору, к резиденции герцога Михаэля). Even as I swallowed the last drop of my cup of coffee (как раз когда я проглотил последнюю каплю кофе /из/ своей чашки), the bells throughout all the city broke out into a joyful peal (колокола по всему городу подняли радостный перезвон; to break out – выламывать; разразиться), and the sound of a military band and of men cheering smote upon my ear (а грохот: «звук» военного оркестра и приветственные /крики/ людей оглушили меня: «ударили мне по уху»; to smite; ear – ухо; слух). King Rudolf the Fifth was in his good city of Strelsau (король Рудольф Пятый был в своем дорогом городе Стрелсо; good – хороший; милый, любезный)! And they shouted outside (отовсюду раздавались крики: «и они кричали снаружи») — “God save the King (Боже, храни короля)!” Old Sapt’s mouth wrinkled into a smile (рот старика Сэпта сморщился в улыбке). “God save ’em both!” he whispered (Боже, храни их обоих! прошептал он). “Courage, lad!” and I felt his hand press my knee (смелее, парень! – и я почувствовал, как его рука сдавила мое колено). The train stopped. Fritz and Sapt leapt out, uncovered, and held the door for me. I choked down a lump that rose in my throat, settled my helmet firmly on my head, and (I’m not ashamed to say it) breathed a short prayer to God. Then I stepped on the platform of the station at Strelsau. A moment later, all was bustle and confusion: men hurrying up, hats in hand, and hurrying off again; men conducting me to the buffet; men mounting and riding in hot haste to the quarters of the troops, to the Cathedral, to the residence of Duke Michael. Even as I swallowed the last drop of my cup of coffee, the bells throughout all the city broke out into a joyful peal, and the sound of a military band and of men cheering smote upon my ear. King Rudolf the Fifth was in his good city of Strelsau! And they shouted outside — “God save the King!” Old Sapt’s mouth wrinkled into a smile. “God save ’em both!” he whispered. “Courage, lad!” and I felt his hand press my knee. Chapter 5 The Adventures of an Understudy (Приключения дублера) With Fritz von Tarlenheim and Colonel Sapt close behind me (с Фрицем фон Тарленхаймом и полковником Сэптом, неотступно следующими за мной; close – близко; behind – сзади, позади), I stepped out of the buffet on to the platform (я вышел из вагона-ресторана на перрон; to step out – вышагивать; выйти /за пределы/; buffet – буфет; вагон-ресторан). The last thing I did was to feel (последнее, что я сделал, это проверил; to feel – трогать, ощупывать) if my revolver were handy and my sword loose in the scabbard (под рукой ли находится мой револьвер и свободно ли /ходит/ в ножнах меч). A gay group of officers and high dignitaries stood awaiting me (радостная группа офицеров и высоких сановников стояла, ожидая меня), at their head a tall old man, covered with medals, and of military bearing (во главе с высоким пожилым мужчиной, увешанным: «покрытым» медалями и /отличавшимся/ военной выправкой; bearing – ношение; осанка, манера держать себя; to bear oneself – носить; держать, вести себя). He wore the yellow and red ribbon of the Red Rose of Ruritania (он носил желтую с красным ленту руританского /ордена/ Красной Розы) – which, by the way, decorated my unworthy breast also (которая, кстати, украшала также и мою недостойную грудь). “Marshal Strakencz,” whispered Sapt, and I knew (маршал Штракенц, – прошептал Сэпт, и я понял; to know – знать; осознавать, понимать) that I was in the presence of the most famous veteran of the Ruritanian army (что нахожусь в присутствии самого известного ветерана руританской армии). Just behind the Marshal stood a short spare man (чуть позади маршала стоял низенький тощий человечек; short – короткий; низкий, невысокий; spare – скудный, скромный; худой, тощий), in flowing robes of black and crimson (в ниспадающем одеянии черного и малинового /цветов/; flowing – текучий, текущий; ниспадающий; robes – мантия, одежды). “The Chancellor of the Kingdom,” whispered Sapt (канцлер королевства, – прошептал Сэпт). With Fritz von Tarlenheim and Colonel Sapt close behind me, I stepped out of the buffet on to the platform. The last thing I did was to feel if my revolver were handy and my sword loose in the scabbard. A gay group of officers and high dignitaries stood awaiting me, at their head a tall old man, covered with medals, and of military bearing. He wore the yellow and red ribbon of the Red Rose of Ruritania – which, by the way, decorated my unworthy breast also. “Marshal Strakencz,” whispered Sapt, and I knew that I was in the presence of the most famous veteran of the Ruritanian army. Just behind the Marshal stood a short spare man, in flowing robes of black and crimson. “The Chancellor of the Kingdom,” whispered Sapt. The Marshal greeted me in a few loyal words (маршал приветствовал меня несколькими преданными словами = уверениями в преданности), and proceeded to deliver an apology from the Duke of Strelsau (и продолжил /тем, что/ передал извинения от герцога Стрелсо; to proceed – продолжать /говорить и т. п./; переходить, приступать /к чему-л./). The duke, it seemed, had been afflicted with a sudden indisposition (герцог, по-видимому, почувствовал внезапное недомогание; to afflict – огорчать, беспокоить; поражать /о болезни/; indisposition – нерасположение; недомогание) which made it impossible for him to come to the station (которое сделало невозможным = что помешало ему прибыть на вокзал), but he craved leave to await his Majesty at the Cathedral (но он просил позволения подождать его величество в соборе; to crave – страстно желать, жаждать; просить, умолять). I expressed my concern, accepted the Marshal’s excuses very suavely (я выразил свое беспокойство /по этому поводу/, принял извинения маршала весьма учтиво; concern – отношение, касательство; беспокойство, тревога), and received the compliments of a large number of distinguished personages (и выслушал: «получил» любезности от множества высокопоставленных персон; large number – большое число; distinguished – известный, выдающийся; высокопоставленный, знатный). No one betrayed the least suspicion (ни один не выказал и малейшего подозрения; to betray – предавать, изменять; выдавать), and I felt my nerve returning (и я почувствовал, что хладнокровие вернулось ко мне; nerve – нерв; присутствие духа, мужество) and the agitated beating of my heart subsiding (и взволнованное биение сердца утихло). But Fritz was still pale, and his hand shook like a leaf (но Фриц был все еще бледен, и рука его дрожала, как /осиновый/ лист; to shake) as he extended it to the Marshal (когда он протянул ее маршалу). Presently we formed procession and took our way to the door of the station (минуту спустя мы образовали процессию и направились к дверям вокзала). Here I mounted my horse (там я сел на свою лошадь), the Marshal holding my stirrup (маршал придерживал мне стремя). The Marshal greeted me in a few loyal words, and proceeded to deliver an apology from the Duke of Strelsau. The duke, it seemed, had been afflicted with a sudden indisposition which made it impossible for him to come to the station, but he craved leave to await his Majesty at the Cathedral. I expressed my concern, accepted the Marshal’s excuses very suavely, and received the compliments of a large number of distinguished personages. No one betrayed the least suspicion, and I felt my nerve returning and the agitated beating of my heart subsiding. But Fritz was still pale, and his hand shook like a leaf as he extended it to the Marshal. Presently we formed procession and took our way to the door of the station. Here I mounted my horse, the Marshal holding my stirrup. The civil dignitaries went off to their carriages (гражданские сановники разошлись по своим каретам), and I started to ride through the streets with the Marshal on my right (и я поскакал по улицам; маршал /ехал/ справа от меня) and Sapt (who, as my chief aide-de-camp, was entitled to the place) on my left (а Сэпт (который в качестве моего главного адъютанта имел право на это место) – слева). The city of Strelsau is partly old and partly new (/здания в/ центре Стрелсо частью старинные, частью новые; city – город; деловой центр /особ. в Лондоне/). Spacious modern boulevards and residential quarters surround and embrace (широкие современные бульвары и жилые кварталы окружают; spacious – просторный; широкий; space – пространство; quarter – четверть; квартал /города/; to embrace – обнимать; окружать /устар., поэт./) the narrow, tortuous, and picturesque streets of the original town (узкие, извилистые и живописные улочки старого города; original – первоначальный, исходный; origin – источник, начало; происхождение). In the outer circles the upper classes live (у границ /старого города/: «во внешних округах» живут /представители/ высших классов; circle – круг; округ); in the inner the shops are situated (во внутренних = ближе к центру – расположены магазины); and, behind their prosperous fronts, lie hidden populous but wretched lanes and alleys (а позади их пышных фасадов находятся скрытые /от глаз,/ густонаселенные, но убогие улочки и переулки; prosperous – процветающий; богатый; front – перед; фасад; to lie – лежать; находиться, быть расположенным; wretched – несчастный, жалкий; нищенский), filled with a poverty-stricken, turbulent, and (in large measure) criminal class (заполненные нищим, неспокойным: «бурным» и (в значительной степени = преимущественно) криминальным классом; poverty-stricken – бедный, бедствующий; poverty – бедность, нищета; – stricken – в сложных словах означает: охваченный, пораженный /чем-л./; to strike – ударять, бить; поражать). These social and local divisions corresponded, as I knew from Sapt’s information (это социальное и территориальное деление соответствовало, как я знал со слов Сэпта; local – местный; information – информация, сведения), to another division more important to me (другому делению, более важному для меня). The New Town was for the King (Новый город был за короля); but to the Old Town Michael of Strelsau was a hope, a hero, and a darling (а для Старого города Михаэль из Стрелсо был надеждой, героем и любимцем; darling – дорогой, милый /преим. в обращении/; любимец, баловень). The civil dignitaries went off to their carriages, and I started to ride through the streets with the Marshal on my right and Sapt (who, as my chief aide-de-camp, was entitled to the place) on my left. The city of Strelsau is partly old and partly new. Spacious modern boulevards and residential quarters surround and embrace the narrow, tortuous, and picturesque streets of the original town. In the outer circles the upper classes live; in the inner the shops are situated; and, behind their prosperous fronts, lie hidden populous but wretched lanes and alleys, filled with a poverty-stricken, turbulent, and (in large measure) criminal class. These social and local divisions corresponded, as I knew from Sapt’s information, to another division more important to me. The New Town was for the King; but to the Old Town Michael of Strelsau was a hope, a hero, and a darling. The scene was very brilliant as we passed along the Grand Boulevard (зрелище было очень ярким = вокруг все сверкало, когда мы проезжали по Гранд-Бульвар; scene – место действия; вид, пейзаж; brilliant – блестящий, сверкающий; яркий) and on to the great square where the Royal Palace stood (и по огромной площади, где стоял королевский дворец). Here I was in the midst of my devoted adherents (здесь я был среди своих преданных сторонников). Every house was hung with red and bedecked with flags and mottoes (каждый дом был убран в багряный цвет: «был увешан красным» и украшен флагами и лозунгами; motto – девиз; лозунг). The streets were lined with raised seats on each side (/вдоль/ улиц с каждой стороны стояли трибуны; to line – проводить линии; выстраивать в линию, устанавливать в ряд; to raise – поднимать; seat – место /для сидения/; скамья), and I passed along, bowing this way and that (и я, проезжая вдоль /них/, кланялся направо и налево; this way and that – туда и сюда), under a shower of cheers, blessings (под градом приветственных возгласов /и/ благословений; shower – ливень; град /пуль, вопросов и т. п./), and waving handkerchiefs (/многие/ махали платками). The balconies were full of gaily dressed ladies (на балконах стояли пестро разодетые дамы: «балконы были полны ярко одетых дам»; gaily – весело, радостно; ярко), who clapped their hands and curtsied and threw their brightest glances at me (которые хлопали в ладоши, делали реверансы и бросали на меня свои самые радостные взгляды; bright – яркий; веселый, радостный). A torrent of red roses fell on me (поток красных роз падал на меня = несметное число алых роз летело в мою сторону; to fall); one bloom lodged in my horse’s mane (один цветок застрял в гриве моей лошади; bloom – цвет, цветение; цветок; to lodge – разместить, приютить; засесть, застрять), and I took it and stuck it in my coat (я взял его и воткнул в /петлицу/ своего кителя; to stick). The Marshal smiled grimly (маршал сурово улыбнулся; grim – жестокий, беспощадный; суровый, мрачный). I had stolen some glances at his face (я несколько раз украдкой поглядывал на его лицо; to steal – воровать, красть; сделать /что-л./ незаметно, украдкой), but he was too impassive to show me (но он был слишком бесстрастен, чтобы показать мне) whether his sympathies were with me or not (на моей стороне: «со мной» его симпатии или нет). The scene was very brilliant as we passed along the Grand Boulevard and on to the great square where the Royal Palace stood. Here I was in the midst of my devoted adherents. Every house was hung with red and bedecked with flags and mottoes. The streets were lined with raised seats on each side, and I passed along, bowing this way and that, under a shower of cheers, blessings, and waving handkerchiefs. The balconies were full of gaily dressed ladies, who clapped their hands and curtsied and threw their brightest glances at me. A torrent of red roses fell on me; one bloom lodged in my horse’s mane, and I took it and stuck it in my coat. The Marshal smiled grimly. I had stolen some glances at his face, but he was too impassive to show me whether his sympathies were with me or not. “The red rose for the Elphbergs, Marshal,” said I gaily, and he nodded (эта красная роза для Эльфбергов, маршал, – весело сказал я, и он кивнул). I have written “gaily,” and a strange word it must seem (я написал «весело», и это слово должно показаться странным). But the truth is, that I was drunk with excitement (но, правда в том, что = но по правде говоря, я был опьянен волнением). At that moment I believed – I almost believed (в тот момент я верил – почти верил) – that I was in very truth the King (что я и в самом деле король; the very truth – сущая правда); and, with a look of laughing triumph (и с торжествующим видом; look – взгляд; вид, наружность; laughing – смеющийся, улыбающийся; веселый; triumph – триумф, торжество), I raised my eyes to the beauty-laden balconies again (я снова поднял взгляд на балконы, изобилующие прекрасным /полом/; beauty – красота, прекрасное; laden – груженый, нагруженный; гнущийся под тяжестью)… and then I started (и тут я вздрогнул; to start – начинать; вздрагивать). For, looking down on me, with her handsome face and proud smile (потому что на меня сверху смотрело красивое лицо с высокомерной улыбкой; proud – гордый; надменный, высокомерный), was the lady who had been my fellow traveller – Antoinette de Mauban (/лицо/ той дамы, что была моей попутчицей – Антуанетты де Мобан); and I saw her also start, and her lips moved (я увидел, /что/ она тоже вздрогнула, ее губы зашевелились), and she leant forward and gazed at me (она подалась вперед и пристально поглядела на меня; to lean – наклоняться, нагибаться). And I, collecting myself, met her eyes full and square (но я, овладев собой, встретил ее взгляд решительно и твердо; to collect – собирать; собраться с мыслями, сосредоточиться; full – полный, целый; в полной мере; square – квадратный; честный, прямой, недвусмысленный), while again I felt my revolver (/и/ в то же время снова нащупал свой револьвер; while – пока, в то время как; to feel – чувствовать; искать ощупью). Suppose she had cried aloud, “That’s not the King (а что, если бы она вслух воскликнула: это не король; suppose /союз/ – допустим /что/; а что, если; to cry – кричать; восклицать)!” “The red rose for the Elphbergs, Marshal,” said I gaily, and he nodded. I have written “gaily,” and a strange word it must seem. But the truth is, that I was drunk with excitement. At that moment I believed – I almost believed – that I was in very truth the King; and, with a look of laughing triumph, I raised my eyes to the beauty-laden balconies again… and then I started. For, looking down on me, with her handsome face and proud smile, was the lady who had been my fellow traveller – Antoinette de Mauban; and I saw her also start, and her lips moved, and she leant forward and gazed at me. And I, collecting myself, met her eyes full and square, while again I felt my revolver. Suppose she had cried aloud, “That’s not the King!” Well, we went by; and then the Marshal, turning round in his saddle (итак, мы проехали мимо; затем маршал, повернувшись в седле), waved his hand, and the Cuirassiers closed round us (махнул рукой, и кирасиры сомкнулись вокруг нас), so that the crowd could not come near me (так, чтобы толпа не могла подойти ко мне близко). We were leaving my quarter and entering Duke Michael’s (мы покидали мою часть города и въезжали /во владения/ герцога Михаэля; quarter – четверть, четвертая часть; квартал, район, часть города), and this action of the Marshal’s showed me more clearly than words (и этот поступок маршала показал мне яснее, чем слова = без слов объяснил мне) what the state of feeling in the town must be (какими были: «должны были быть» в городе настроения: «состояние чувств»). But if Fate made me a King (но, раз уж: «если» Судьба произвела меня в короли; to make – делать; назначать /на должность/, производить /в чин/), the least I could do was to play the part handsomely (самое меньшее, что я мог сделать – красиво сыграть свою роль; part – часть, доля; роль). “Why this change in our order, Marshal (зачем эти изменения в нашем строю, маршал; order – порядок; построение, строй /людей, судов и т. п./)?” said I. The Marshal bit his white moustache (маршал покусал свой седой ус; to bite). “It is more prudent, sire,” he murmured (это более благоразумно, сир, – пробормотал он). I drew rein (я натянул поводья; to draw). “Let those in front ride on,” said I, “till they are fifty yards ahead (пусть те, впереди, продолжают ехать, – сказал я, – пока не окажутся от нас на пятьдесят ярдов; ahead – вперед; впереди; ярд = 0,9 м). But do you, Marshal, and Colonel Sapt and my friends (а вы, маршал, полковник Сэпт и мои друзья; do – здесь употребляется для усиления), wait here till I have ridden fifty yards (ждите здесь, пока я не проеду пятьдесят ярдов). And see that no one is nearer to me (и следите, чтобы никто не оказался ближе ко мне). I will have my people see that their King trusts them (я хочу, чтобы мои подданные: «мои люди» видели, что король доверяет им).” Well, we went by; and then the Marshal, turning round in his saddle, waved his hand, and the Cuirassiers closed round us, so that the crowd could not come near me. We were leaving my quarter and entering Duke Michael’s, and this action of the Marshal’s showed me more clearly than words what the state of feeling in the town must be. But if Fate made me a King, the least I could do was to play the part handsomely. “Why this change in our order, Marshal?” said I. The Marshal bit his white moustache. “It is more prudent, sire,” he murmured. I drew rein. “Let those in front ride on,” said I, “till they are fifty yards ahead. But do you, Marshal, and Colonel Sapt and my friends, wait here till I have ridden fifty yards. And see that no one is nearer to me. I will have my people see that their King trusts them.” Sapt laid his hand on my arm (Сэпт положил руку мне на плечо; to lay; hand – рука /кисть/; arm – рука /от кисти до плеча/). I shook him off (я стряхнул ее; to shake off – стряхивать; избавляться; to shake – трясти(сь), встряхивать). The Marshal hesitated (маршал колебался). “Am I not understood?” said I (я непонятно выразился: «я не понят»? – спросил я); and, biting his moustache again, he gave the orders (и, покусывая снова свои усы, он отдал приказания). I saw old Sapt smiling into his beard (я увидел, /как/ старина Сэпт улыбнулся себе в бороду), but he shook his head at me (но /все же/ неодобрительно покачал головой; to shake one’s head at – усомниться /в чем-л./; не одобрять /чего-л./). If I had been killed in open day in the streets of Strelsau (если бы меня убили средь бела дня на улицах Стрелсо; open – открытый), Sapt’s position would have been a difficult one (положение Сэпта было бы /довольно/ сложным). Perhaps I ought to say that I was dressed all in white (вероятно, я должен упомянуть, что был одет во все белое), except my boots (за исключением сапог). I wore a silver helmet with gilt ornaments (на мне был серебряный шлем, отделанный позолотой: «с позолоченным орнаментом»), and the broad ribbon of the Rose looked well across my chest (и широкая лента /ордена/ Розы прекрасно смотрелась на моей груди). I should be paying a poor compliment to the King (я бы сделал жалкий комплимент королю; to pay a compliment – сделать комплимент; to pay – платить; вознаграждать; poor – бедный; незначительный, жалкий) if I did not set modesty aside and admit (если бы из /ложной/ скромности не признал; to set aside – откладывать, оставлять в стороне) that I made a very fine figure (что я выглядел очень впечатляюще; to make – делать; образовывать; fine – прекрасный, превосходный; figure – фигура, внешний вид; производимое впечатление). So the people thought (так думали и люди /вокруг/); for when I, riding alone, entered the dingy, sparsely decorated, sombre streets of the Old Town (потому что, когда я, проезжая в одиночестве, появился на грязных, скудно: «редко» украшенных, темных улицах Старого города; to enter – входить, проникать), there was first a murmur, then a cheer (/то/ сначала там был = послышался ропот, потом – приветствия; murmur – бормотание, шепот; ропот, ворчание), and a woman, from a window above a cookshop, cried the old local saying (и какая-то женщина из окна над харчевней выкрикнула старинную местную поговорку): “If he’s red, he’s right!” whereat I laughed and took off my helmet (“если он рыжий, он прав!”, при этом я засмеялся и снял шлем) that she might see that I was of the right colour (чтобы она могла видеть, что я = мои волосы надлежащего цвета; right – правый, справедливый; надлежащий) and they cheered me again at that (и при этом меня снова /стали/ приветствовать). Sapt laid his hand on my arm. I shook him off. The Marshal hesitated. “Am I not understood?” said I; and, biting his moustache again, he gave the orders. I saw old Sapt smiling into his beard, but he shook his head at me. If I had been killed in open day in the streets of Strelsau, Sapt’s position would have been a difficult one. Perhaps I ought to say that I was dressed all in white, except my boots. I wore a silver helmet with gilt ornaments, and the broad ribbon of the Rose looked well across my chest. I should be paying a poor compliment to the King if I did not set modesty aside and admit that I made a very fine figure. So the people thought; for when I, riding alone, entered the dingy, sparsely decorated, sombre streets of the Old Town, there was first a murmur, then a cheer, and a woman, from a window above a cookshop, cried the old local saying: “If he’s red, he’s right!” whereat I laughed and took off my helmet that she might see that I was of the right colour and they cheered me again at that. It was more interesting riding thus alone (так ехать одному было намного интереснее), for I heard the comments of the crowd (поскольку я слышал, о чем говорят в толпе; comment – комментарий; толки, пересуды). “He looks paler than his wont,” said one (он выглядит бледнее, чем обычно; to wont – иметь обыкновение). “You’d look pale if you lived as he does (ты бы выглядел бледным, если б жил, как живет он),” was the highly disrespectful retort (был = последовал весьма невежливый ответ; respect – уважение, почтение). “He’s a bigger man than I thought,” said another (а он здоровее, чем я думал, – сказал другой; big – большой, крупный). “So he had a good jaw under that beard after all,” commented a third (значит у него все-таки хорошие челюсти под этой бородой, – заметил третий; beard – борода; лицо /редко/; after all – в конце концов; все же; to comment – комментировать, объяснять; высказываться). “The pictures of him aren’t handsome enough (а на портретах он не так: «недостаточно» красив),” declared a pretty girl, taking great care that I should hear (заявила хорошенькая девушка, очень стараясь, чтобы я /это/ услышал; to take care – заботиться). No doubt it was mere flattery (несомненно, это была просто лесть). But, in spite of these signs of approval and interest (но несмотря на все эти знаки одобрения и интереса), the mass of the people received me in silence and with sullen looks (множество людей встречало меня молчанием и угрюмыми взглядами; mass – масса; множество, большое количество), and my dear brother’s portrait ornamented most of the windows (и лик моего дорогого братца украшал большинство окон; portrait – портрет; изображение) – which was an ironical sort of greeting to the King (что было насмешливой: «иронической» манерой приветствия короля; sort – род, сорт; образ /действия/, манера). I was quite glad that he had been spared the unpleasant sight (я был весьма рад, что он = король был избавлен от этого неприятного зрелища; to spare – беречь, сберегать; щадить, избавлять /от чего-л./). He was a man of quick temper (он был человеком горячим; quick temper – вспыльчивость, горячность; temper – нрав, характер), and perhaps he would not have taken it so placidly as I did (и, вероятно, не воспринял бы это столь спокойно, как я; placid – спокойный, мирный). It was more interesting riding thus alone, for I heard the comments of the crowd. “He looks paler than his wont,” said one. “You’d look pale if you lived as he does,” was the highly disrespectful retort. “He’s a bigger man than I thought,” said another. “So he had a good jaw under that beard after all,” commented a third. “The pictures of him aren’t handsome enough,” declared a pretty girl, taking great care that I should hear. No doubt it was mere flattery. But, in spite of these signs of approval and interest, the mass of the people received me in silence and with sullen looks, and my dear brother’s portrait ornamented most of the windows – which was an ironical sort of greeting to the King. I was quite glad that he had been spared the unpleasant sight. He was a man of quick temper, and perhaps he would not have taken it so placidly as I did. At last we were at the Cathedral (наконец, мы были у собора). Its great grey front, embellished with hundreds of statues (его огромный серый фасад, украшенный сотнями статуй) and boasting a pair of the finest oak doors in Europe (и являющийся обладателем красивейших в Европе дубовых дверей; to boast – хвастаться; гордиться, быть счастливым обладателем; a pair – пара), rose for the first time before me (впервые предстал передо мной; to rise – восходить; возвышаться), and the sudden sense of my audacity almost overcame me (и внезапное ощущение моей дерзости почти захлестнуло меня; to overcome – побороть, превозмочь; охватить, обуять /о чувстве/). Everything was in a mist as I dismounted (все было в тумане, когда я спешился). I saw the Marshal and Sapt dimly (я смутно видел маршала и Сэпта), and dimly the throng of gorgeously robed priests who awaited me (и смутно – множество облаченных в великолепные /ризы/ священников, ожидающих меня; throng – толпа, толчея; масса, множество). And my eyes were still dim as I walked up the great nave (и мои глаза еще плохо /различали предметы/, когда я проходил по огромному нефу; dim – тусклый, неясный; слабый /о зрении/), with the pealing of the organ in my ears (а в ушах гремел орган; to peal – греметь, трезвонить). I saw nothing of the brilliant throng that filled it (я не видел блестяще /разодетой/ толпы, наполнявшей его = собор), I hardly distinguished the stately figure of the Cardinal (я едва разглядел преисполненную достоинства фигуру кардинала) as he rose from the archiepiscopal throne to greet me (когда он поднялся с архиепископского трона, чтобы приветствовать меня; to rise). Two faces only stood out side by side clearly before my eyes (только два лица ясно стояли рядом перед моими глазами; to stand out – выделяться, выступать) – the face of a girl, pale and lovely, surmounted by a crown of the glorious Elphberg hair (лицо девушки, бледное и прекрасное, обрамленное венцом из восхитительных волос Эльфбергов) (for in a woman it is glorious (потому что у женщины они восхитительны)), and the face of a man, whose full-blooded red cheeks, black hair, and dark deep eyes told me (и лицо мужчины, чьи полнокровные красные щеки, черные волосы и глубоко посаженные темные глаза подсказали мне) that at last I was in presence of my brother, Black Michael (что, наконец-то, я нахожусь в присутствии своего брата, Черного Михаэля). And when he saw me his red cheeks went pale all in a moment (и когда он увидел меня, его красные щеки вмиг побледнели), and his helmet fell with a clatter on the floor (а его шлем с грохотом упал на пол; to fall). Till that moment I believe that he had not realized (до этой самой минуты, я полагаю, он не представлял себе; to believe – верить; думать, полагать) that the King was in very truth come to Strelsau (что король и в самом деле приехал в Стрелсо; in very truth – поистине). At last we were at the Cathedral. Its great grey front, embellished with hundreds of statues and boasting a pair of the finest oak doors in Europe, rose for the first time before me, and the sudden sense of my audacity almost overcame me. Everything was in a mist as I dismounted. I saw the Marshal and Sapt dimly, and dimly the throng of gorgeously robed priests who awaited me. And my eyes were still dim as I walked up the great nave, with the pealing of the organ in my ears. I saw nothing of the brilliant throng that filled it, I hardly distinguished the stately figure of the Cardinal as he rose from the archiepiscopal throne to greet me. Two faces only stood out side by side clearly before my eyes – the face of a girl, pale and lovely, surmounted by a crown of the glorious Elphberg hair (for in a woman it is glorious), and the face of a man, whose full-blooded red cheeks, black hair, and dark deep eyes told me that at last I was in presence of my brother, Black Michael. And when he saw me his red cheeks went pale all in a moment, and his helmet fell with a clatter on the floor. Till that moment I believe that he had not realized that the King was in very truth come to Strelsau. Of what followed next I remember nothing (о том, что последовало дальше, я ничего не помню). I knelt before the altar and the Cardinal anointed my head (я преклонил колени перед алтарем, и кардинал помазал мне голову миром; to kneel; knee – колено; to anoint – смазывать /рану/; миропомазывать). Then I rose to my feet, and stretched out my hand (потом я встал: «поднялся на ноги», протянул руку) and took from him the crown of Ruritania and set it on my head (взял у него корону Руритании, надел ее себе на голову), and I swore the old oath of the King (и поклялся древней клятвой Короля; to swear); and (if it were a sin, may it be forgiven me) (и (если это был грех, да будет он мне прощен)) I received the Holy Sacrament there before them all (я причастился там перед всеми ними; to receive the Holy Sacrament – приобщаться Святых Тайн). Then the great organ pealed out again (потом снова загремел огромный орган), the Marshal bade the heralds proclaim me (маршал приказал герольдам восславить меня; to proclaim – провозглашать; превозносить, воздавать хвалу; to bid – предлагать цену; приказывать), and Rudolf the Fifth was crowned King (и Рудольф Пятый стал коронованным королем); of which imposing ceremony an excellent picture hangs now in my dining-room (эта впечатляющая церемония /отображена/ на превосходной картине, которая висит теперь в моей столовой). The portrait of the King is very good (король на ней вышел очень удачно: «портрет короля очень хорош»). Then the lady with the pale face and the glorious hair (и вот, дама с бледным лицом и прекрасными волосами), her train held by two pages (со шлейфом, поддерживаемым двумя пажами; train – поезд; шлейф, трен /платья/), stepped from her place and came to where I stood (сошла со своего места и подошла туда, где я стоял). And a herald cried (а герольд выкрикнул): “Her Royal Highness the Princess Flavia (ее королевское высочество принцесса Флавия)!” Of what followed next I remember nothing. I knelt before the altar and the Cardinal anointed my head. Then I rose to my feet, and stretched out my hand and took from him the crown of Ruritania and set it on my head, and I swore the old oath of the King; and (if it were a sin, may it be forgiven me) I received the Holy Sacrament there before them all. Then the great organ pealed out again, the Marshal bade the heralds proclaim me, and Rudolf the Fifth was crowned King; of which imposing ceremony an excellent picture hangs now in my dining-room. The portrait of the King is very good. Then the lady with the pale face and the glorious hair, her train held by two pages, stepped from her place and came to where I stood. And a herald cried: “Her Royal Highness the Princess Flavia!” She curtsied low, and put her hand under mine and raised my hand and kissed it (она низко присела, взяла мою руку подняла ее и поцеловала; to put under – поддевать, подсовывать; to put – класть, положить; under – под). And for an instant I thought what I had best do (мгновение я раздумывал, как мне лучше поступить). Then I drew her to me and kissed her twice on the cheek (затем притянул ее к себе и дважды поцеловал в щеку; to draw), and she blushed red, and (а она залилась румянцем и…) – then his Eminence the Cardinal Archbishop slipped in front of Black Michael (тут его высокопреосвященство кардинал-архиепископ встал впереди Черного Михаэля; to slip – скользить; двигаться тихо, незаметно), and kissed my hand and presented me with a letter from the Pope (поцеловал мне руку и вручил послание от папы; to present – преподносить, дарить; вручать) – the first and last which I have received from that exalted quarter (первое и последнее, которое я получил из тех возвышенных сфер; exalt – возносить, возвеличивать; quarter – четверть; место, сторона)! And then came the Duke of Strelsau (а потом подошел герцог Стрелсо). His step trembled, I swear (его колени дрожали, /могу/ поклясться; step – шаг; походка), and he looked to the right and to the left (взгляд бегал из стороны в сторону: «он смотрел то вправо, то влево»), as a man looks who thinks on flight (как у человека, который помышляет о бегстве); and his face was patched with red and white (лицо его покрылось красными и белыми пятнами; to patch – латать, ставить заплаты; покрываться пятнами), and his hand shook so that it jumped under mine (рука его тряслась так, что она подскочила под мою), and I felt his lips dry and parched (и я почувствовал, /что/ губы его пересохли; dry – сухой; parched – сожженный, опаленный; пересохший). And I glanced at Sapt, who was smiling again into his beard (я взглянул на Сэпта, снова улыбающегося себе в бороду), and, resolutely doing my duty in that station of life (и решительно выполняя свою миссию в той жизненной ситуации; duty – долг; миссия, задача; station – место; этап) to which I had been marvellously called (к которой я был призван /таким/ удивительным /образом/; to call – звать, окликать; призывать), I took my dear Michael by both hands and kissed him on the cheek (я схватил: «взял» своего дорогого Михаэля обеими руками и поцеловал его в щеку). I think we were both glad when that was over (мне кажется, мы оба были довольны, когда это кончилось)! She curtsied low, and put her hand under mine and raised my hand and kissed it. And for an instant I thought what I had best do. Then I drew her to me and kissed her twice on the cheek, and she blushed red, and – then his Eminence the Cardinal Archbishop slipped in front of Black Michael, and kissed my hand and presented me with a letter from the Pope – the first and last which I have received from that exalted quarter! And then came the Duke of Strelsau. His step trembled, I swear, and he looked to the right and to the left, as a man looks who thinks on flight; and his face was patched with red and white, and his hand shook so that it jumped under mine, and I felt his lips dry and parched. And I glanced at Sapt, who was smiling again into his beard, and, resolutely doing my duty in that station of life to which I had been marvellously called, I took my dear Michael by both hands and kissed him on the cheek. I think we were both glad when that was over! But neither in the face of the princess nor in that of any other (но ни на лице принцессы, ни на лице кого-либо другого) did I see the least doubt or questioning (я не увидел ни малейших сомнений или подозрений; to question – спрашивать, задавать вопросы; подвергать сомнению). Yet, had I and the King stood side by side (однако, если бы мы с королем стояли рядом), she could have told us in an instant (она смогла бы отличить нас в один миг; to tell – рассказывать; узнавать, различать), or, at least, on a little consideration (или, во всяком случае, после недолгого раздумья; consideration – рассмотрение, обсуждение; соображение; to consider – рассматривать, обсуждать; обдумывать). But neither she nor anyone else dreamed or imagined (но ни она, ни кто-либо еще не помышлял и не предполагал; to dream – мечтать; думать, помышлять /преим. в отриц. предложениях/; to imagine – воображать, представлять себе; предполагать) that I could be other than the King (что я мог быть не королем, /а кем-то/ другим). So the likeness served, and for an hour I stood there (так сработала наша схожесть, и в течение часа я стоял там; to serve – служить, быть слугой; выполнять назначение, служить /для чего-л./), feeling as weary and blasе as though I had been a king all my life (ощущая себя утомленным и пресыщенным, будто я был королем всю свою жизнь); and everybody kissed my hand (каждый целовал мне руку), and the ambassadors paid me their respects (послы /подходили/ засвидетельствовать свое почтение; to pay one’s respect to smb. – засвидетельствовать кому-л. свое почтение), among them old Lord Topham, at whose house in Grosvenor Square I had danced a score of times (и среди них – старый лорд Топхэм, в чьем доме на Гросвенор-Сквер, я танцевал раз двадцать; score – счет; два десятка). Thank heaven, the old man was as blind as a bat (благодарение Небу, старик был слеп, как летучая мышь = как крот), and did not claim my acquaintance (и не заявил /о том, что/ знаком со мною; to claim – требовать; заявлять; acquaintance – знакомство). Then back we went through the streets to the Palace (потом мы возвращались по улицам к дворцу), and I heard them cheering Black Michael (и я слышал, как приветствовали Черного Михаэля); but he, Fritz told me, sat biting his nails like a man in a reverie (но он, как сказал мне Фриц, сидел и грыз ногти, как человек, /погрузившийся/ в раздумья; reverie – мечтание; задумчивость), and even his own friends said that he should have made a braver show (и даже его друзья говорили, что ему бы следовало принять более храбрый вид; show – показ, демонстрация; внешний вид). But neither in the face of the princess nor in that of any other did I see the least doubt or questioning. Yet, had I and the King stood side by side, she could have told us in an instant, or, at least, on a little consideration. But neither she nor anyone else dreamed or imagined that I could be other than the King. So the likeness served, and for an hour I stood there, feeling as weary and blasе as though I had been a king all my life; and everybody kissed my hand, and the ambassadors paid me their respects, among them old Lord Topham, at whose house in Grosvenor Square I had danced a score of times. Thank heaven, the old man was as blind as a bat, and did not claim my acquaintance. Then back we went through the streets to the Palace, and I heard them cheering Black Michael; but he, Fritz told me, sat biting his nails like a man in a reverie, and even his own friends said that he should have made a braver show. I was in a carriage now, side by side with the Princess Flavia (теперь я сидел в карете, бок о бок с принцессой Флавией), and a rough fellow cried out (и какой-то грубый тип выкрикнул; fellow – парень, малый; тип /презр./): “And when’s the wedding?” and as he spoke another struck him in the face (и когда свадьба? – и когда он это произнес, другой ударил его в лицо), crying “Long live Duke Michael (крича: да здравствует герцог Михаэль)!” and the princess coloured – it was an admirable tint (а принцесса залилась краской – то был восхитительный румянец; to colour – красить, окрашивать; покраснеть, зардеться; tint – краска; оттенок, тон) – and looked straight in front of her (и /стала/ смотреть прямо перед собой). Now I felt in a difficulty (теперь я почувствовал себя в затруднении), because I had forgotten to ask Sapt the state of my affections (потому что забыл спросить Сэпта о состоянии моих привязанностей), or how far matters had gone between the princess and myself (или, /иначе говоря/, как далеко зашли наши с принцессой отношения: «дела между мной и принцессой»). Frankly, had I been the King (по-честному, будь я королем), the further they had gone the better should I have been pleased (то, чем дальше бы они зашли, тем больше я был бы рад). For I am not a slow-blooded man (потому что я человек с горячей кровью: «я не человек с медленной кровью»), and I had not kissed Princess Flavia’s cheek for nothing (и поцеловал принцессу Флавию в щеку не просто так; for nothing – напрасно, зря). These thoughts passed through my head (эти мысли пронеслись в моей голове), but, not being sure of my ground, I said nothing (но, не будучи уверенным /в том, как себя вести/, я не сказал ничего; to be sure of one’s ground – чувствовать твердую почву под ногами); and in a moment or two the princess, recovering her equanimity, turned to me (и через некоторое время принцесса, вновь обретя хладнокровие, повернулась ко мне). “Do you know, Rudolf,” said she, “you look somehow different today (знаете, Рудольф, – сказала она, – вы сегодня выглядите как-то странно: «немного по-другому»)?” The fact was not surprising, but the remark was disquieting (это было не удивительно, но замечание заставило забеспокоиться: «было тревожным»; fact – факт, обстоятельство; to disquiet – беспокоить, тревожить; quiet – спокойный, тихий). I was in a carriage now, side by side with the Princess Flavia, and a rough fellow cried out: “And when’s the wedding?” and as he spoke another struck him in the face, crying “Long live Duke Michael!” and the princess coloured – it was an admirable tint – and looked straight in front of her. Now I felt in a difficulty, because I had forgotten to ask Sapt the state of my affections, or how far matters had gone between the princess and myself. Frankly, had I been the King, the further they had gone the better should I have been pleased. For I am not a slow-blooded man, and I had not kissed Princess Flavia’s cheek for nothing. These thoughts passed through my head, but, not being sure of my ground, I said nothing; and in a moment or two the princess, recovering her equanimity, turned to me. “Do you know, Rudolf,” said she, “you look somehow different today?” The fact was not surprising, but the remark was disquieting. “You look,” she went on, “more sober, more sedate (вы выглядите, – продолжала она, – благоразумнее, спокойнее; sober – трезвый; рассудительный, благоразумный); you’re almost careworn, and I declare you’re thinner (вы совсем: «почти» измучены заботами, и я утверждаю, что вы похудели; to declare – заявлять, объявлять; thin – тонкий; худой). Surely it’s not possible that you’ve begun to take anything seriously (конечно, не может быть, что вы стали принимать все близко к сердцу; seriously – серьезно, всерьез)?” The princess seemed to hold of the King much the same opinion (казалось, принцесса придерживалась о короле того же мнения) that Lady Burlesdon held of me (что и леди Берлисдон обо мне). I braced myself up to the conversation (я собрался с духом и /продолжал/ разговор; to brace oneself up – напрячь все силы, собраться с духом; to brace – связывать, скреплять). “Would that please you?” I asked softly (это вас бы порадовало? – спросил я мягко). “Oh, you know my views,” said she, turning her eyes away (о, вы знаете мое мнение, – сказала она, отведя глаза в сторону; view – поле зрения, кругозор; взгляд, мнение). “Whatever pleases you I try to do (я стараюсь делать все, чтобы доставить вам удовольствие: «все, что вас радует, я стараюсь делать»),” I said; and, as I saw her smile and blush (и, когда я увидел, что она улыбнулась и покраснела), I thought that I was playing the King’s hand very well for him (я подумал, что разыгрываю партию короля очень удачно для него; hand – рука; партия, кон /карт./). So I continued and what I said was perfectly true (поэтому я продолжал, и то, что я сказал, было чистейшей правдой: «совершенно правдиво»): “I assure you, my dear cousin, that nothing in my life has affected me more (уверяю вас, моя дорогая кузина, что ничто в моей жизни не тронуло меня более; to affect – воздействовать, влиять; волновать, трогать) than the reception I’ve been greeted with today (чем прием, который мне оказали сегодня; to greet – приветствовать).” She smiled brightly, but in an instant (она радостно улыбнулась, но через мгновенье) grew grave again, and whispered (снова стала серьезной и прошептала): “Did you notice Michael (вы обратили внимание на Михаэля)?” “Yes,” said I, adding, “he wasn’t enjoying himself (да, – сказал я, добавив, – он не /очень-то/ веселился).” “You look,” she went on, “more sober, more sedate; you’re almost careworn, and I declare you’re thinner. Surely it’s not possible that you’ve begun to take anything seriously?” The princess seemed to hold of the King much the same opinion that Lady Burlesdon held of me. I braced myself up to the conversation. “Would that please you?” I asked softly. “Oh, you know my views,” said she, turning her eyes away. “Whatever pleases you I try to do,” I said; and, as I saw her smile and blush, I thought that I was playing the King’s hand very well for him. So I continued and what I said was perfectly true: “I assure you, my dear cousin, that nothing in my life has affected me more than the reception I’ve been greeted with today.” She smiled brightly, but in an instant grew grave again, and whispered: “Did you notice Michael?” “Yes,” said I, adding, “he wasn’t enjoying himself.” “Do be careful!” she went on (будьте осторожны, – продолжала она; to do – делать, выполнять; здесь употребляется для усиления высказывания). “You don’t – indeed you don’t – keep enough watch on him (вы не следите, на самом деле, недостаточно следите за ним; indeed – в самом деле, действительно). You know (вы знаете) – ” “I know,” said I, “that he wants what I’ve got (я знаю, – сказал я, – что он хочет того, что имею я).” “Yes (да). Hush (тихо)!” Then – and I can’t justify it (тут – и я не могу найти этому оправдания), for I committed the King far beyond what I had a right to do (поскольку я связал короля гораздо большими обязательствами, чем имел на то право; to commit – совершать /преступление и т. п./; связать себя обязательством; far – далеко; гораздо, намного; beyond – за, по ту сторону; сверх, выше) – I suppose she carried me off my feet (я полагаю, что она поразила меня; to carry smb. off his feet – поразить /кого-л./; вызвать чей-л. восторг) – I went on (я продолжал): “And perhaps also something which I haven’t got yet (и возможно, также кое-что, чего у меня пока нет), but hope to win some day (но /что/ в один прекрасный день я надеюсь получить; to win – выиграть, победить; добиться, завоевать).” This was my answer (а таким был мне ответ). Had I been the King, I should have thought it encouraging (будь я королем, я бы счел его обнадеживающим): “Haven’t you enough responsibilities on you for one day, cousin (не слишком много: «не достаточно» ли на вас ответственности для одного дня, кузен)?” “Do be careful!” she went on. “You don’t – indeed you don’t – keep enough watch on him. You know – ” “I know,” said I, “that he wants what I’ve got.” “Yes. Hush!” Then – and I can’t justify it, for I committed the King far beyond what I had a right to do – I suppose she carried me off my feet – I went on: “And perhaps also something which I haven’t got yet, but hope to win some day.” This was my answer. Had I been the King, I should have thought it encouraging: “Haven’t you enough responsibilities on you for one day, cousin?” Bang, bang! Blare, blare (грохот /орудий/, рев /труб/; bang – громкий удар, звук выстрела, взрыва)! We were at the Palace (мы были у дворца = мы подъехали к дворцу). Guns were firing and trumpets blowing (стреляли пушки, и гремели трубы; to blow – дуть, веять /о ветре/; издавать звук /о духовом инструменте/). Rows of lackeys stood waiting (лакеи рядами стояли в ожидании), and, handing the princess up the broad marble staircase, I took formal possession (и, ведя принцессу под руку по широкой мраморной лестнице, я официально вступил во владение; to hand – передавать, вручать; вести за руку; to take possession – стать владельцем Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/entoni-houp/angliyskiy-yazyk-s-entoni-houpom-uznik-zendy-anthony-hope-the-prisoner-of-zenda/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.