Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Путешествия Алисы Селезневой Кир Булычев Золотая классика – детям! Кир Булычев – известный писатель-фантаст, «папа» Алисы Селезневой, знаменитой девочки с Земли. В книгу «Путешествия Алисы» вошли фантастические повести: «Гай-до», «Дети динозавров», «Гость в кувшине», «Планета для тиранов». С Алисой всегда что-нибудь случается, приключения не могут жить без нее! В этот раз все началось со свалки космических кораблей. Аркаша, Пашка и Алиса искали обычный корабль, чтобы участвовать в гонках, а наткнулись на единственного и неповторимого Гай-до. Он не просто железяка, выполняющая команды человека, а настоящий железный друг, умеющий чувствовать. Ребятам предстоит найти пропавшую хозяйку первого в мире разумного корабля, разгадать её тайну и совершить множество путешествий на Гай-до. Для среднего школьного возраста. Кир Булычев Путешествия Алисы Селезневой Иллюстрации на переплете Н. Бугославской Серийное оформление Н. Сушковой Серия «Золотая классика – детям» © Кир Булычев., насл., 2022 © Бугославская Н. В., ил., 2022 © ООО «Издательство АСТ», 2022 * * * Гай-до Глава 1 Гай-до и его госпожа В нашей галактике много планет, где обитают разумные существа. Большинство из них – люди. Другие – похожи на людей. Третьи – похожи на что угодно, только не на людей. Как-то директор московского Космического зоопарка профессор Селезнев взял свою дочь Алису на конференцию космозоологов. Там собрались ученые с трехсот сорока двух планет. Сам зал заседаний был устроен необычно. Амфитеатр занимали люди и подобные им создания. По крайней мере, настолько подобные, что могли сидеть в креслах или на полу. Вместо партера был устроен бассейн, где плавали и плескались делегаты, привыкшие жить в воде. Балконы были превращены в аквариумы, и там находились делегаты, которые дышат метаном, аммиаком и другими газами. А под самым потолком реяли и порхали летающие делегаты. Порой космозоологи отлично понимали друг друга, а иногда начинали так отчаянно спорить, что Алисе становилось страшно – а вдруг они пустят в ход все свои зубы, когти, щупальца, иглы и клювы. И начнется первая зоологическая война. Но до войны дело не дошло. На конференции был делегат и с планеты Вестер. Алиса его не заметила, потому что жители планеты Вестер не отличаются от землян. Только глаза у них сиреневые, а на ногах шесть пальцев. Если бы Алиса тогда знала, какую роль сыграет планета Вестер в ее жизни, она бы, конечно, подошла к профессору с Вестера и спросила бы, не знаком ли он с изобретателем Самаоном Гаем? А профессор бы ответил, что тысячу раз видел изобретателя, так как живет в соседнем доме и может рассказать много интересного о самом Самаоне и его дочке Ирии. …Самаон Гай жил на окраине города в отдельном обширном доме, большую часть которого занимали лаборатория и мастерская. Гай работал один. Его звали в институты, предлагали конструкторское бюро. «Нет, – отвечал он, – когда рядом со мной чужие люди, я не могу думать. – И добавлял: – Вот родится у меня сын, я выращу себе помощника, и мы вдвоем построим такой корабль, что вся галактика ахнет». Самаон мечтал о сыне. Он ему придумал имя Ирий, что означает «солнечный». Самаон заранее покупал сыну игрушки, инструменты и приборы, чтобы тот, как родится, сразу занялся делом. Над мастерской он построил комнату для сына, в которой все, от гимнастических снарядов до маленькой лебедки и миниатюрной штанги, сделал собственными руками. И тут случилась неожиданность: жена Самаона родила ему дочку. Нормальную, здоровую, веселую дочку. Но дочку! Самаон Гай решил, что жена нарочно это сделала, потому что никогда его не любила. Так он ей и сказал. Правда, после того, как два месяца вообще с ней не разговаривал. За эти два месяца Самаон Гай решил, что еще не все потеряно. Если у него нет сына, то он сделает сына из дочери. Он назвал дочь Ирией, что значит, как вы уже догадались, «солнечная», потом отнял ее у матери и переселил в комнату над мастерской. Самаон сам растил и воспитывал дочь, никого к ней не подпуская. Он не подарил ей ни одной куклы и не разрешил дотронуться до нитки с иголкой. Он запрещал ей собирать цветы и играть с девочками. Зато с раннего детства Ирия должна была водить автомобиль, поднимать штангу, заниматься боксом и вольной борьбой, прыгать с парашютом, считать в уме, работать с компьютером, пилить, строгать и паять. Даже в школу он ее не пускал, чтобы она не заразилась какими-нибудь женскими слабостями. Мать Ирии редко видела свою девочку. Ей разрешалось только кормить семью, шить и стирать. Она несколько раз просила своего мужа: «Можно я рожу второго ребенка?» Но тот отвечал: «Хватит с меня одного». И нет ничего удивительного, что мать Ирии скоро умерла. И тогда уже ничего не могло остановить отца. Ирия не подозревала, что существует другая жизнь, в которой девочки не поднимают штангу, не прыгают с крыши на землю, не водят гоночных автомобилей и не занимаются боксом. Она была уверена, что так живут все девочки Вселенной. Понемногу отец учил Ирию и ремеслу конструктора космических кораблей. Разумеется, трудно построить в мастерской настоящий корабль – обычно Самаон Гай делал только макеты, но его макеты были настолько хороши, что многие заводы были рады заполучить макет и сделать по нему большой корабль. Когда Ирии исполнилось десять лет, она была куда больше похожа на мальчишку, чем на девочку. Руки в мозолях, ногти обломаны, волосы пострижены совсем коротко, движения резкие и быстрые. Самым большим удовольствием в ее жизни было взять в руку широкий загнутый нож и вырезать из дерева модель будущего корабля или игрушечный бластер. После работы она ныряла в прорубь, если дело было зимой, или плавала с аквалангом, если стояло лето. Отец был доволен. Ирия оказалась лучше обыкновенного сына. А если добавить, что у нее была такая великолепная память, что она знала наизусть всю таблицу логарифмов и могла в две секунды извлечь корень шестой степени из десятизначного числа, выучила наизусть все учебники и бегала стометровку быстрее десяти секунд, то можно согласиться с Самаоном Гаем, что ему повезло. В доме Самаона Гая не было радио и телевизора. Ирия даже в университет не ходила. Профессора читали ей лекции дома. Самаон выбирал самых старых профессоров, которые не думали ни о чем, кроме своей науки. Самой заветной мечтой Самаона Гая было построить умный корабль. Нет, не робот. Кораблей-роботов, которые сами выбирают курс, сами добираются до нужной планеты, сами разгружаются и загружаются, немало летает во Вселенной. Гай хотел сделать корабль, который будет думать. Такой корабль нужнее всего в небольшой экспедиции. Он сам привезет ученых, будет поддерживать связь с базой. Если нужно, поможет советом, если нужно, сам выполнит задание. А главное, станет разумным и добрым собеседником, преданным другом, который готов пожертвовать собой ради экипажа. Такой корабль, хоть и небольшой по размеру, должен быть самостоятельным и кроме обыкновенных двигателей иметь гравитационный, чтобы совершать прыжки между звездами. Над подобной задачей давно ломали голову конструкторы. Но у них либо получалась громадина, либо маломощный планетарный катер, либо обычный корабль-робот, а уж никак не друг и собеседник. Этот корабль Гай решил построить сам. От первого листа проекта до последней кнопки на пульте. Он ухлопал в это дело все деньги, что скопил за жизнь, вложил в работу все знания и опыт. Но все равно без сына-дочки ему бы не справиться. Три года они трудились рука об руку. Когда Ирии исполнилось девятнадцать лет, корабль был уже почти готов. Гай с дочкой даже спали в ангаре и три года питались только бутербродами и лимонадом. Три года Ирия не знала ни одного выходного дня, она отрывалась от работы только для занятий со старыми, ворчливыми профессорами. И вдруг случилось несчастье. Самаон Гай срочно выехал в город, чтобы получить на заводе навигационные приборы, но по дороге попал в автомобильную аварию. За те месяцы, что он не выезжал на улицу, в городе левостороннее движение сменили на правостороннее. И единственным автомобилистом, который об этом не подозревал, был изобретатель Самаон Гай. Он врезался в грузовик и погиб. Ирия Гай осталась сиротой. Но раз отец научил ее всегда держать себя в руках, девушка, похоронив Самаона, заперлась в ангаре, заказала себе полугодовой запас бутербродов и лимонада, разогнала старых профессоров и принялась доделывать корабль. И в конце концов она победила. Мечта ее отца осуществилась. Кораблик, который она назвала «Гай-до», что значит на вестерском языке «Брат Гай», взлетел над планетой. Он был так быстр, что даже патрульному крейсеру было нелегко его догнать. Он мог пролететь половину галактики и в то же время мог опуститься, не повредив ни травинки, на полянке размером с волейбольную площадку. Но главное – он был верным и единственным другом Ирии. Они понимали друг друга с полуслова. Гай-до так хорошо знал свою хозяйку, что мог бы вместо нее ходить в библиотеку или магазин. Правда, сделать этого он не мог, потому что оставался все-таки космическим кораблем. Геологи, археологи, палеонтологи, экологи и ботаники планеты Вестер были в восторге от кораблика и просили сделать для них еще один. Но Ирия знала, что повторить Гай-до никто никогда не сможет – в него была вложена жизнь ее отца и часть ее собственной жизни. Поэтому, чтобы никого не расстраивать отказом, Ирия сказала, что сначала потребуются летные испытания. Летные испытания не так уж были нужны – Гай-до и без них мог делать все, что нужно. Но неожиданная шумиха вокруг кораблика очень испугала и утомила Ирию. Она поняла, что отвыкла от людей и не знает, как себя с ними вести. Ирия загрузила корабль всем необходимым для долгого путешествия, договорилась с геологами, что обследует для них несколько планет в пустынном секторе галактики, и улетела. Целый год они летали от планеты к планете. Много сделали интересных открытий, много повидали, но постепенно Гай-до начал замечать, что его госпожа невесела. Как-то вечером она спросила его: – А что дальше? – Дальше? – удивился корабль. – Дальше мы будем лететь от звезды к звезде и обследовать планеты. – А дальше? – спросила Ирия. – Я тебя не понимаю, – сказал корабль. – Очевидно, со временем мы с тобой состаримся и умрем. Так бывает со всеми людьми и кораблями. Это тебя печалит? – Нет, не это. Меня печалит, что я не понимаю, зачем мы летаем? – Чтобы принести пользу науке, – ответил корабль. – Вспомни своего отца. Вот кем надо гордиться. Он всю жизнь посвятил работе и в результате создал меня. – Тебя он даже и не увидел, мою маму уморил, себя загнал до смерти, а меня изуродовал. – Что ты говоришь, госпожа! – закричал кораблик. – Ты же самая сильная и мужественная женщина во Вселенной! – Именно это меня и огорчает, – ответила Ирия, и кораблик ее не понял. Но замолчал, потому что когда у Ирии было плохое настроение, то и у корабля портилось настроение. К сожалению, с каждым днем это случалось все чаще. Глава 2 На планете Пять-четыре Им осталось обследовать всего одну планету. И потом надо будет возвращаться домой. Но ни Ирия, ни кораблик не знали, хотят ли они этого. В таком настроении они подлетели к последней планете. Названия у нее не было. Только номер. 456-76-54. Они могли бы сами ее назвать. Тот, кто первым обследует планету, имеет право дать ей имя. Но планета оказалась такой негостеприимной и даже некрасивой, что им и называть ее не хотелось. Между собой они называли ее Пять-четыре. А это, разумеется, не имя для настоящей планеты. На планете извергались тысячи вулканов, а от потухших остались кратеры, порой заполненные горячей водой. Из этих озер поднимались гейзеры или пузыри газа. Порой планету сотрясали землетрясения, отчего вулканы рассыпались, а их обломки и лава покрывали долины. На планете Пять-четыре моря были набиты каменными островами и островками, которые вылезали из них, как ягоды из компота, налитого в блюдце. Реки утыкались в горы, исчезали под землей и выбивались фонтанами посреди озер. Долин там не было, нельзя же считать долинами россыпи скал, гор и камней. Этот бестолковый, тоскливый мир освещали четыре небольших красных солнца, так что там не было ночи, но и никогда не было светло. Тени от скал и гор метались по камням и лужам, в зависимости от того, какое солнце светило сильнее. Живых существ на планете было мало, а те, что были, таились в скалах или в морях, в трепете ожидая очередного землетрясения или извержения. Эту планету и надо было исследовать Ирии с Гай-до. Составить общую карту, геологическую карту, водную карту, собрать образцы минералов и фауны… Устраивать наземный лагерь они не стали, а вышли на орбиту. А раз Гай-до никогда не спит, то он работал круглые сутки. Первым делом Ирия приготовила себе бутерброды. Она так привыкла питаться бутербродами, что даже забыла, как выглядит суп. Тут она услышала голос корабля: – На этой планете кто-то недавно побывал. – Почему ты так думаешь? – Тут вели взрывные работы и даже копали шахты. – Странно, – сказала Ирия. – По всем справочникам, мы на Пять-четыре первые. Значит, тот, кто здесь побывал, не хотел, чтобы об этом знали. Гай-до высыпал на рабочий стол фотографии, которые он уже сделал, и Ирия убедилась, что ее кораблик, как всегда, прав. Неопытный взгляд не увидел бы, где кончается естественный хаос, а где к нему добавились следы человеческой работы. Однако специалисту все было ясно. Но еще более удивительное открытие они сделали примерно через час. Они пролетали над очень мрачным ущельем, заваленным обломками скал, по дну которого, то исчезая среди камней, то вновь появляясь на поверхности, протекал горячий ручей. Неподалеку мирно пыхтел вулкан. – Внимание, – сказал Гай-до. – Вижу предмет искусственного происхождения. Ирия бросилась к экрану. У ручья в тени скалы виднелось оранжевое пятно. Они быстро снизились. Оранжевое пятно оказалось смятой, разорванной палаткой. Гай-до осторожно спустился в ущелье, Ирия выбежала наружу, чтобы поглядеть на палатку вблизи. Она поняла, что случилось несчастье. Видно, на планету прилетел исследователь или турист и попал в землетрясение. Ирия пошла вверх по ущелью и буквально в десяти шагах увидела остатки разбитого вдребезги планетарного катера. Поняв, что в корабле никого нет, Ирия пошла дальше по течению ручья, от которого поднимались струйки пара. И вдруг замерла. Под нависшей скалой лежал темноволосый молодой человек. Он был неподвижен. Ирия бросилась к нему, наклонилась и прижала ухо к его окровавленной, обожженной груди. Сердце молодого человека еле билось. – Гай-до! – позвала она. – Он еще жив! В две секунды Гай-до перелетел к Ирии, и девушка перенесла пострадавшего внутрь кораблика. Ирия умела оказывать первую помощь. Она осмотрела раненого, вымыла его, перевязала, сделала укрепляющие уколы, но больше помочь ему не могла – ведь на Гай-до не было госпиталя. Пока Ирия возилась с раненым, Гай-до помогал ей советами, так как в его памяти лежала медицинская энциклопедия. В то же время он внимательно смотрел по сторонам и старался отыскать в ущелье ответ на загадку: что могло случиться с молодым человеком? Почему он так изранен и обожжен? Ведь он был довольно далеко от своего катера. Верно, он посадил свой катер в ущелье, потом разбил там палатку и пошел по ущелью вниз. И тут что-то случилось… Недоброе предчувствие охватило Гай-до. – Госпожа, – сказал он, – думаю, что нам лучше отсюда улететь. И как можно скорее. – Я согласна, – сразу ответила Ирия. – Но дай мне еще десять минут: должны подействовать уколы, а я подготовлю раненого к взлету. Гай-до согласился с хозяйкой и продолжал осматривать ущелье. И тут он увидел в углублении скалы странный знак: кто-то вырезал на камне два кольца, соединенные двумя полосками. – Госпожа! – воскликнул Гай-до. – Не мешай, – сказала Ирия. – Я вижу рисунок, – сказал Гай-до. – Этого еще не хватало, – ответила Ирия. – Помолчи, раненый может в любой момент умереть. Гай-до замолчал. Но не переставал думать. Он знал о таком знаке. Это был знак странников. Тех самых загадочных странников, которые когда-то облетели всю галактику. Они оставили свои следы на многих планетах. Иногда это были развалины гигантских башен, иногда пустые обширные подземелья или широкие шахты. Иногда базы снабжения. Сами странники исчезли, по подсчетам ученых, сто тысяч лет назад. Исчезли без следа, вернее всего, улетели за пределы галактики. Базы странников больше всего волновали ученых и кладоискателей. Какие невероятные богатства могучей цивилизации хранятся там? Но еще ни на одну базу не удалось проникнуть. Знаком, означающим, что база рядом, были два кольца, соединенные двумя линиями. Первый раз, когда такую базу отыскали, она оказалась пустой – странники все вывезли оттуда. Вторую базу нашли нетронутой. Но как только постарались открыть ворота, ведущие туда, база тут же исчезла, взорвалась. Хорошо еще, что никто не пострадал. В третий раз разведчики были очень осторожны. Вместо того чтобы проникнуть через вход, они вырыли туннель сквозь скалы и увидели внутри много чудесного. Они даже успели кое-что сфотографировать, но тут раздался сигнал тревоги, такой громкий и страшный, что нервы разведчиков не выдержали и они убежали. Как только последний из них покинул базу, раздался взрыв, и база исчезла. Вот и все, что известно. С тех пор многие экспедиции обыскивали самые отдаленные и дикие планеты в надежде увидеть два кольца на скале. Но пока безуспешно. Гай-до, углядев два кольца, стал шарить электронными глазами по соседним скалам в надежде увидеть вход в базу. Он был очень любознательным кораблем. Вскоре в глубокой расщелине он увидел черный провал, а возле него каменную плиту. Он понял: когда-то землетрясение разрушило вход в базу и некому было вернуться и починить его. Гай-до направил луч прожектора в черную расщелину и увидел смутные очертания круглой цистерны. Он знал по докладам разведчиков, что в таких цистернах странники хранили сверхтопливо для кораблей, которое позволяло достигать невероятных скоростей. Гай-до даже подумал: «Попрошу Ирию, пускай возьмет немного топлива для меня. Ведь для корабля хорошее топливо все равно что торт с кремом». И только он так подумал, как услышал голос своей госпожи: – Гай-до, немедленно поднимаемся. – Госпожа Ирия, – сказал Гай-до, – не могли бы мы немного задержаться? Я вижу открытый вход в базу странников. Может быть, мы там найдем кое-что интересное. – Ты, по-моему, сошел с ума, – твердо сказала Ирия. – От наших действий зависит жизнь человека. Все базы странников не стоят этого. Приказываю стартовать. И конечно, Гай-до немедленно стартовал. Но полет домой оказался совсем не простым. Только Гай-до начал удаляться от планеты, он увидел, что за ним несется боевая ракета. – Тревога! – сказал Гай-до Ирии. – На нас напали! – Сам принимай меры, – ответила Ирия. – Нашему раненому совсем плохо. Гай-до и без того уже принял меры. Он резко увеличил скорость и изменил курс. Ракета не отставала. Вслед за ней неслась вторая. Неизвестные враги не хотели выпускать кораблик живым. К счастью, они не знали, какой замечательный корабль сделали отец и дочь Гай. Любой другой давно бы погиб. Но Гай-до умудрялся увертываться от хищных ракет. – Осторожнее! – закричала Ирия. – Другого выхода нет, – ответил Гай-до, включая гравитационные двигатели, чтобы уйти в прыжок, где его не найдет ни одна ракета. И за мгновение до того, как ракета дотянулась до него, Гай-до исчез. Он растворился в пространстве, перестал существовать, лишь его тонкие приборы продолжали трудиться, высчитывая ту долю секунды, когда надо выключить гравитационные двигатели, чтобы кораблик снова возник среди звезд у пределов своей планетной системы. Через несколько часов после выхода из прыжка на экранах Гай-до возникла знакомая планета Вестер. Глава 3 Исчезновение Ирии Гай Гай-до опустился у госпиталя и вызвал врачей. Тут же раненого перенесли в реанимационную палату. Ирия хотела остаться с ним, но врачи ей не позволили. Они спешили сделать очень сложную операцию, без которой спасенный умрет. К удивлению Гай-до, Ирия отказалась идти домой. Она осталась в коридоре больницы и ждала до самого вечера, пока операция не закончилась и хирург не сказал Ирии, что жизнь раненого вне опасности. Гай-до отвез Ирию домой, она отыскала в холодильнике два замерзших, высохших бутерброда и съела их, запивая водой из-под крана. А потом легла спать, так и не обсудив с корабликом удивительные события на планете Пять-четыре. На следующий день с утра Ирия снова поспешила в больницу. Гай-до уверял госпожу, что это неразумно. Она ничем не может помочь молодому человеку. Лучше сдать все собранные материалы в геологическое управление и написать отчет об экспедиции. Но Ирия не стала его слушать. Так прошло еще несколько дней. С утра Ирия бежала в больницу, а Гай-до весь день стоял в больничном парке и ждал, пока она кормила с ложечки молодого человека и меняла ему повязки. Когда молодой человек пришел в себя, оказалось, что его зовут Тадеуш, что он – биолог, специалист по беспозвоночным животным. Он занимался проблемой происхождения жизни и поэтому опустился на Пять-четыре, которая показалась ему очень интересной. Он выбрал наугад дикое ущелье, вытащил из корабля палатку, перенес туда микроскоп и спальный мешок и начал исследовать ручей. Он так увлекся работой, что ничего не видел вокруг. Он даже не заметил знака из двух колец на скале прямо у него над головой. Вдруг раздался страшный взрыв. Тадеуш обернулся и увидел, что от его катера остались дымящиеся обломки. Следующим взрывом его отбросило в сторону. Больше он ничего не помнил и очнулся только в больнице на планете Вестер. Рядом с ним сидела девушка, которую он сначала принял за юношу. Она была коротко острижена, ладони ее были в мозолях, упрямый подбородок исцарапан, на щеке шрам. Да и одежда на этой девушке была мужская. Движения ее были резкими, голос грубым. Тадеуш узнал, что именно эта девушка спасла его, и удивился, узнав от врачей, что она две недели не отходила от его постели. Но тут он заглянул в громадные сиреневые, окруженные черными длинными ресницами глаза этой девушки-юноши. И тут же понял, что все остальное – обман и пустая видимость. Настоящее – это сиреневые нежные глаза. Он ничего не произнес, кроме слова «спасибо», потому что был еще очень слаб и сильно страдал. Все остальные слова он сказал взглядом. И самая мужественная женщина в галактике Ирия Гай вдруг почувствовала, как ее сердце остановилось, а потом начало биться, как пулемет. И она сказала: – Можно я вам поменяю повязку? Ничего этого кораблик Гай-до, который послушно стоял в парке, не знал. И не подозревал, какое страшное испытание готовит ему судьба. На двадцатый день после операции Ирия сказала кораблю: – Гай-до, я улетаю на Землю. – Зачем? – Надо отвезти Тадеуша на родину. Здесь для него неподходящий климат. А человеку лучше выздоравливать у себя дома. – Но зачем вам лететь с ним, госпожа? – удивился Гай-до. – Жизнь Тадеуша вне опасности, а мы с вами еще не сделали отчета по экспедиции. – Ты ничего не понимаешь, – раздраженно ответила Ирия. – Может быть, то, что я делаю для Тадеуша, в тысячу раз важнее, чем отчеты всех экспедиций, вместе взятых. – Ты сделала для него все возможное, – сказал кораблик. – Пускай теперь о нем заботятся доктора на Земле. И всякие там нежные женщины, не годные для того, чтобы водить скутер, заниматься боксом и опускаться в жерла вулканов. – Глупый железный болван! – закричала тогда Ирия. – Ты не понимаешь, как я жалею, что занималась боксом, но не умею варить суп. А Тадеуш, оказывается, любит суп с клецками. Я знаю наизусть таблицу логарифмов, но совершенно не представляю себе, как пришить пуговицу, и не умею собирать землянику. А Тадеуш любит землянику. – Тадеуш, Тадеуш, – ворчливо сказал кораблик. – Мир клином сошелся на этом Тадеуше! Самый обыкновенный биолог по беспозвоночным. Он тебе в подметки не годится. Я уверен, что ты бегаешь стометровку на три секунды быстрее его. – Какой безнадежный железный дурак! – воскликнула Ирия. – Неужели недавно я сама была такой же? – Поэтому мы и дружим, – сказал кораблик обиженно. – Хотя я никогда никому своей дружбы не навязывал. На этом разговор и кончился. Гай-до понял, что Ирия непреклонна в своем намерении отвезти Тадеуша на Землю. Он смирился с этим и даже предложил самому отвезти Тадеуша, но Ирия заявила, что Тадеушу, видите ли, будет неудобно лететь в таком маленьком корабле, на котором нет ванны и мягкой постели. На прощание Ирия договорилась с геологами, что, пока ее не будет, Гай-до поработает с ними. Она обещала вернуться, как только Тадеуш выздоровеет, и Гай-до, хоть и был расстроен и обижен, скрыл свою обиду и полетел на соседнюю планету обследовать залежи цинковых руд. Прошло полгода. Ирия все не возвращалась. От нее даже письма не было. Гай-до молча страдал. В экспедиции ему пришлось несладко. Геологи, конечно, знали, что он разумный корабль, но до чувств Гай-до им дела не было. Они использовали его как самый обыкновенный разведочный катер. Он возил почту, собирал образцы, обследовал долины и ущелья, работал честно, но без души. И с каждым днем росло его беспокойство. В своем воображении он строил ужасные картины: в них его госпожа попадала в катастрофы, погибала, тонула, разбивалась. Гай-до мучили кошмары, но не было рядом ни одного человека, которому можно было пожаловаться. Когда он просил знакомых геологов послать на Землю запрос, что случилось с его госпожой, они только улыбались. Им казалось смешным, что корабль беспокоится о человеке. Они говорили, что с Ирией все в порядке, но Гай-до им не верил. И вот он решился. Когда геологи вернулись из экспедиции и оставили кораблик на космодроме, Гай-до уговорил знакомых роботов привезти ему горючее. Роботы заправили его для дальнего полета. У Гай-до были штурманские карты, и он представлял себе, где находится Земля. Как-то перед рассветом в дождливую ветреную ночь он тихонько поднялся с космодрома и взял курс к Земле. Разогнавшись в космосе, он включил гравитационные двигатели и совершил большой прыжок до самой Солнечной системы. Настроение у Гай-до было приподнятым. Он очень надеялся, что его госпожа жива и тоскует по нему так же, как он по ней. Только не может дать о себе знать. Он предвкушал радостную встречу. Правда, его не покидала тревога. Он боялся встречи с патрульным крейсером или большим кораблем. Ему тогда зададут вопрос: что делает в космосе корабль без экипажа? Может, он потерял свой экипаж и скрывает это? Когда на подлете к Солнечной системе Гай-до понял, что его преследует какой-то неизвестный корабль, он прибавил ход и постарался уйти от преследования. Но корабль не отставал. Гай-до повернет влево, корабль тоже, Гай-до поднажмет – корабль тоже. Гай-до пытался рассмотреть название корабля, но названия не было. Опознавательных знаков тоже. И тогда Гай-до решил: помчусь скорее к Земле, а там видно будет. Он выжал из своих двигателей все возможное и начал удаляться от преследователя. Преследователю это не понравилось. Он выпустил по Гай-до боевую ракету. Гай-до был настолько не готов к такому нападению, что на миллионную долю секунды опоздал принять решение… Это было последнее, что он помнил. Страшный удар разорвал его борт. Воздух в мгновение ока пузырем вылетел из корабля, и Гай-до беспомощно поплыл в безвоздушном пространстве. Преследователь хотел приблизиться к нему, но взрыв привлек внимание патрульного крейсера, который стартовал с Плутона. Поэтому преследователь быстро развернулся и сгинул в глубинах космоса. Глава 4 Нужен космический корабль! Каникулы – лучшее время, чтобы поработать в свое удовольствие. Никто тебе не мешает, не отвлекает уроками и не отправляет спать в десять часов, потому что завтра рано вставать. За день до каникул Аркаша Сапожков сказал Алисе Селезневой: – Мне нужна твоя помощь. Аркаша уже третий месяц вынашивал такую идею: космонавтам в дальних полетах и сотрудникам космических баз не достается арбузов, уж очень они велики и неудобны для перевозки. А арбузов всем хочется. Какой выход? Арбузы должны быть маленькими и по возможности кубическими. На месте их можно положить в воду, чтобы они быстро надулись, разбухли и стали настоящими. Теперь надо придумать, как это сделать. С этой целью Алиса с первого июня засела с Аркашей за работу в лаборатории станции Юных биологов на Гоголевском бульваре в Москве. Задача оказалась интересной и сложной. За первую неделю биологам удалось создать арбуз, который был размером с грецкий орех, а в воде становился большим, но, к сожалению, совершенно безвкусным. На этом работа застопорилась. День был дождливый, грустный. Однорогий жираф Злодей сунул голову в открытое окно лаборатории и громко чихнул, жалуясь на непогоду. Изо рта у него торчала ветка сирени. – Аспирину дать? – спросила Алиса. Она уже жалела, что согласилась помогать Аркаше: опыты грозили затянуться на все лето, потому что Аркаша – самый упрямый человек на свете. Он только на первый взгляд такой тихий и застенчивый. Внутри его сидит несгибаемый, железный человечек, который не признает слабостей и поражений. Жираф отрицательно покачал головой и положил веточку сирени на стол перед Алисой. Дверь в лабораторию распахнулась, и вбежал промокший Пашка Гераскин. Глаза его сверкали, волосы торчали во все стороны. – Сидят! – воскликнул он. – Уткнулись носами в микроскопы. Прозевали событие века! – Не мешай, – тихо сказал Аркаша. – Буду мешать, – ответил Пашка. – Потому что я ваш друг. Если я вас не спасу, вы скоро окаменеете у микроскопов. – Что случилось? – спросила Алиса. – Я вас записал, – сообщил Пашка и уселся на край стола. – Спасибо, – сказал Аркаша. – Не шатай стол. – Я вас записал участвовать в гонках Земля – Луна – Земля, – сказал Пашка, болтая ногами. – Как вам это нравится? – Нам это категорически не нравится, – ответил Аркаша, – потому что мы не собираемся ни за кем гоняться. – Получился славный экипаж, – сказал Пашка, словно и не слышал Аркашиного ответа. – Павел Гераскин – капитан, Алиса Селезнева – штурман, Аркадий Сапожков – механик и прислуга за все. Старт второго августа из пустыни Гоби. – Теперь я окончательно убедился, – сказал Аркаша, – что наш друг Гераскин сошел с ума. Слезь со стола, наконец! Пашка добродушно улыбнулся, слез со стола и сказал: – Не надейтесь, я от вас не отстану. К тому же я ваш капитан. Вас интересуют условия гонки? – Нет, – отрезал Аркаша. – Расскажи, – произнесла Алиса, – что за гонки? Пашка потрепал жирафа по морде. – Первая брешь в вашей обороне уже пробита, – сообщил он. – Я и рассчитывал, что мой союзник – любопытство Алисы. Итак, объявлены гонки школьников. В них могут участвовать любые корабли, как самодельные, так и обыкновенные планетарные катера. Экипаж – не больше четырех человек. Первый приз – путешествие в Древнюю Грецию на первую Олимпиаду. – Можно задать пустяковый вопрос? – Аркаша оторвался от микроскопа – все равно Пашку, пока не выскажется, не остановишь. – А где у тебя корабль? Может, ты его за месяц построишь? – Это деталь, – сказал Пашка. – Главное, что я получил ваше согласие. С таким экипажем мы победим. – Никто тебе не давал согласия, – сказала Алиса. – Мы только задали вопрос. – Чему нас учат в школе? – сказал Пашка. – Нас учат дерзать, думать и действовать. Почему вы не хотите дерзать? Вас плохо учили? Мы можем взять списанный планетарный катер и привести его в порядок. – Чепуха! – воскликнул Аркаша. – Слишком просто. Наверняка другие уже полгода готовятся. – Правильно, – сказал Пашка. – Я уже созвонился с Лю, это мой приятель, он учится в Шанхае. Они с зимы строят корабль. – Вот видишь, – сказала Алиса. – Потом я провидеофонил в Кутаиси. Резо Церетели сказал мне, что они взяли обыкновенный посадочный катер, оставили только шпангоуты и полностью его перестраивают. – Вот видишь! – сказал Аркаша. – На что ты надеешься? – На ваш ум и мою дерзость, – сказал Пашка. – Вы уже заинтересовались. Значит, полдела сделано. – Мы ничем не заинтересовались, – сказал Аркаша. – Мы только хотим, чтобы ты все сказал и ушел. А у тебя есть идея? – Конечно, есть, – рассмеялся Пашка. – Мне только нужно было, чтобы ты оторвался от микроскопа, а у Алисы в глазах загорелись лампочки. Своего я добился. Мы летим на свалку. – Вот теперь я окончательно убедился, – сказал Аркаша, – что мой друг Гераскин сошел с ума. Во-первых, на свалку нас никто не пустит. Во-вторых, на свалке уже побывали конкуренты и ничего там подходящего не осталось. В-третьих, мы все равно не успеем. – Хо-хо-хо! – взревел в восторге Пашка. – Вы у меня на крючке! Во-первых, я получил разрешение осмотреть свалку, и не спрашивайте меня, как мне это удалось. Во-вторых, мы ничем не рискуем. А вдруг нам подойдет то, на что другие не обратили внимания? Летим? – Никуда я не полечу, – сказал Аркаша. – И Алиса тоже. – Он тебе приказывает! – сказал коварный Пашка. – Я слетаю с Пашкой, – сказала Алиса. – Все равно я хотела проветриться. Туда и обратно. – Туда и обратно, – подтвердил Пашка. – Аркаша, ты слышишь: туда и обратно. – Сегодня вернемся? – спросил Аркаша. – А то мама будет волноваться. – Какие могут быть сомнения! – ответил Пашка. Алиса уже поднялась и натягивала плащ. Аркаша поглядел на своих друзей, вздохнул и принялся отключать приборы. Он не верил в Пашкины дикие идеи, он никуда не хотел улетать от своих кубических арбузов, но выше всего на свете Аркадий Сапожков ценил дружбу. Пашкин флаер стоял у входа в лабораторию. Дождик моросил по веткам берез, большие капли воды скапливались на длинных пальмовых листьях и тяжело срывались вниз. Под елочками таились сморчки. Жираф Злодей проводил друзей до флаера и с печальным видом глядел, как они забирались внутрь. Видно, догадался, что они летят в Африку. Пашка набрал код свалки, машина резко взяла вверх и понеслась, увеличивая скорость, на юго-запад. Глава 5 Свалка в Сахаре На западе великой пустыни Сахара, на плато Тассили, в одном из самых диких и сухих мест на Земле, несколько квадратных километров каменной пустоши огорожено: туда свозят космические корабли, которым не суждено больше подняться в небо. Там есть суда, отслужившие свой век, есть неудачные модели, отвергнутые конструкторами, есть корабли, потерпевшие аварию, а есть и корабли, попавшие туда неизвестно как. Всего их на свалке несколько сот. Зачем нужна такая свалка? Не лучше ли переплавить весь этот хлам и не загромождать пустыню? Но это не хлам! Это великолепная лаборатория. Название «свалка» придумал неизвестный шутник. Оно прижилось, и никто не видел в нем ничего обидного. Туда часто прилетают гости. Конструкторы, которые проектируют новые машины, чтобы учиться на ошибках своих коллег или отыскать ответ на трудную конструкторскую задачку. Историки, которые пишут книги о завоевании космоса. Киносъемочные группы, чтобы снять кадр отлета настоящего корабля. Металлурги, чтобы узнать, каковы свойства того или иного металла, побывавшего в космосе. Наконец, туристы со всех концов света. Вот куда держал курс флаер Пашки Гераскина. Летели долго, часа полтора. Сначала под флаером проплыли зеленые поля Украины, потом за Одессой он вышел к Черному морю и снизился над болгарским городом Варна. Море было теплым и синим, всем захотелось искупаться, но пришлось от этой мысли отказаться, а то вернешься в Москву ночью, родители будут беспокоиться. Еще через несколько минут флаер сделал круг над греческой столицей Афины. В Афинах уже начался туристский сезон – небо над городом было буквально набито флаерами, воздушными автобусами и глайдерами. Особенно много их было над знаменитым храмом Парфеноном. Пашка обогнул Афины с запада, и вскоре флаер вылетел к Средиземному морю. Италию увидели на горизонте, зато заглянули в жерло спящего вулкана Этна на острове Сицилия. От Сицилии уже рукой подать до Африки. Показался рыжий берег Алжира, усеянный зелеными точками апельсиновых деревьев, устланный квадратами пшеничных полей и садов. Флаер взял южнее, и постепенно зелень стала реже, пошли пустынные пейзажи, лишь изумрудные полосы пальм вдоль каналов и дорог доказывали, что в Сахаре живут люди. Алиса глядела на друзей и думала, что они все-таки похожи. Бывает же так: совсем не похожи, а на самом деле похожи. Трудно найти более разных людей: у Пашки глаза голубые, у Аркаши карие, Пашка белобрысый, волосы прямые, непослушные. У Аркаши темно-рыжая шевелюра, завитая, как у барашка. Его в детстве бабушка так и звала: «Аркашка-барашка». А кожа у Аркаши очень белая, почти голубая, усыпанная крупными веснушками. У Пашки лицо непонятного цвета. Потому что этот цвет все время меняется. Пашка легко краснеет, мгновенно бледнеет, быстро загорает, и тогда его курносый нос становится малиновым. Пашка ни секунды не сидит на месте – он весь в движении, всегда куда-то несется, часто сначала делает, а потом думает, из-за чего попадает в неприятные ситуации. Аркаша рассудителен, спокоен, редко повышает голос и может замереть на час, задумавшись. Оба любят придумывать, изобретать, но Пашка думает сразу о десяти вещах и изобретает одновременно вечный двигатель, невидимые шпаргалки и блинопереворачиватель. Поизобретает минут пятнадцать – и спешит на хоккейный матч. Аркаша занимается только теми проблемами, которые намерен решить. И решает, даже если полгода приходится просидеть в лаборатории. Пашка и Аркаша вечно ссорятся, спорят, чуть до драки дело не доходит, но при том остаются лучшими друзьями. Флаер начал спускаться к плоскогорью, с трех сторон окруженному мрачными скалами. Сверху могло показаться, что они подлетают к детской площадке гигантов. Гигантские дети играли разноцветными корабликами и шариками, а потом убежали, разбросав игрушки. «Обитатели» свалки были всех возможных форм и размеров – от небольших спасательных и разведочных катеров до пассажирских лайнеров. Одни поблескивали металлом или были ярко раскрашены, другие потемнели от времени и космических передряг. Флаер опустился возле проходной, что расположилась в небольшой летающей тарелочке. Как только флаер коснулся земли, послышался звонок, и люк в тарелочке распахнулся. Курчавая девичья головка появилась в люке, и дежурная сказала: – Салам алейкум. – Здравствуйте, – ответил Пашка, первым выскочивший из флаера. – Добрый день, – сказала девушка по-русски. Она увидела московский номер флаера и сразу перешла на русский язык. Ничего удивительного – все работники международных организаций знают десять основных земных языков, не считая космолингвы, на которой говорят в галактике. Дежурная на свалке, которую звали Джамиля, знала тридцать шесть земных и семь галактических языков и так любила учить новые, что специально пошла работать в пустыню, чтобы можно было заниматься в тишине. – Вам звонили, – сказал Пашка. – Мы из московской школы и ищем космический корабль для гонок. – Одну минутку, – сказала девушка. Видно было, как она включила дисплей. – «Павел Гераскин, – прочла она, – и сопровождающие его два лица: Алиса Селезнева и Аркадий Сапожков». Проходите. Алиса и Аркаша открыли рты от удивления и молча прошли за Пашкой в открытые двери свалки. Только внутри Алиса пришла в себя и спросила Пашку: – Гераскин, что все это значит? – А что? – Не только тебя пустили, – сказал Аркаша, – но и знали, что мы с тобой прилетим. А ведь мы ни на секунду не разлучались с того момента, как ты вошел в лабораторию на Гоголевском бульваре. – Все гениальное просто, – ответил снисходительно Пашка. – Мне помогло знание людей. Утром я узнал о гонках. Через час я принял решение в них участвовать. Затем мысленно подобрал себе экипаж и тут же позвонил на свалку. Было жарко, дул сухой ветер, Пашка отошел в тень громадного космического лайнера и продолжал: – Если бы мы пришли сюда как маленькие дети и стали просить: «Пустите нас, тетенька», – дежурная ни за что бы нас не пустила. Но я сказал ей по телефону: «В шестнадцать по местному времени к вам прибудет группа из Москвы в составе Гераскина и сопровождающих его лиц. Вы записали?» И что она ответила? Она ответила: «Хорошо, я записала». Остальное – дело техники. – Что дело техники? – спросила Алиса. – Я пошел к вам и сказал, что мы участвуем в гонках. Вы сразу бросили все свои арбузные дела и помчались в Сахару. Яснее ясного. – Аркаша, я его сейчас убью! – сказала Алиса. – Он еще над нами издевается. – Он совершенно прав, – сказал Аркаша. – Он нас обманул, соблазнил, провел за нос, потому что заранее знал, что мы, как послушные овцы, полетим в Сахару. – Прекратить пустые разговоры! – сказал Пашка. – Времени в обрез. Папочки и мамочки ждут нас ужинать, а мы еще не нашли себе подходящего космического корабля. В путь, капитаны! Ну что тут будешь делать? Аркаша с Алисой улыбнулись и пошли по жаркой пустыне искать космический корабль. Солнце палило яростно, и приходилось перебегать от корабля к кораблю, чтобы отдышаться в тени. Хорошо смотреть на свалку с неба – скопище маленьких игрушек. Вблизи все было иначе – над друзьями нависали бока громадных кораблей. Только пройдешь мимо одного, выплывает новая громада. Корабли образовали странный сказочный город. Улиц в нем не было, дорога вилась между гигантами и карликами, между сверкающими космическими щеголями и унылыми развалюхами. Идти по такому городу с Пашкой, который бредил космонавтикой, было нелегко, потому что через каждые сто шагов он останавливался и восклицал: – Ребята, глядите! Это же «Титанус». Привет, старина! Как ты отдыхаешь после последнего рейса к Черной дыре? Ребята, заглянем на минутку внутрь? – «Титанус» как «Титанус», – отвечал всезнающий Аркаша. – Грузопассажирский второго класса, спущен со стапелей греческого завода на Луне 16 ноября 2059 года, ходил к поясу астероидов. Совершил один рейс за пределы Солнечной системы, после чего списан. Если мы полезем его осматривать, то не вернемся домой до завтра. – Ты не романтик! – бушевал Пашка. – Тебе сидеть дома и разводить квадратные арбузы! – А я сюда не просился. – Как хочешь, а я обязан заглянуть на капитанский мостик «Титануса». Ведь именно там стоял капитан Синос, когда снимал с Ганимеда группу Вижека. Нетрудно догадаться, что в конце концов Пашка уговорил своих друзей побывать на «Титанусе». Капитанский мостик «Титануса» их разочаровал. Все ценные приборы были сняты, в шахтах повисли лифты, работало только дежурное освещение, в коридорах было полутемно, мрачно и пахло пылью. Навстречу пронеслась по коридору разбуженная летучая мышь. Пашка даже присел от неожиданности, а когда Алиса рассмеялась, обиженно объяснил, что он боялся ушибить редкое животное, вот и наклонился. На мостике Пашка постоял перед пустым темным экраном и сказал, что видит на нем отпечаток звездного неба. Спорить с ним не стали. Когда выбрались наружу, солнце начало клониться к гряде скал, ветер затих, и стало еще жарче. Пройдя с полкилометра и не обнаружив ничего подходящего, ребята спрятались в тень у скалы, и Алиса сказала: – Только наивные дети могли не догадаться, что в пустыне им захочется пить. – Мы и есть наивные дети, – мрачно ответил Аркаша. Он задумчиво глядел вдаль. Мысленно он уже вернулся в лабораторию. Пашка вытер пот рукавом, поднял камешек и кинул его в щель под скалу. Вдруг оттуда выкатился серый футбольный мяч и шустро покатился прочь. – Аркаша, что это? – воскликнул Пашка. – Не знаю, – ответил Аркаша, который даже не удивился. – В Сахаре таких не водится. – Наверное, что-то инопланетное, – сказала Алиса. – Остались споры в каком-нибудь корабле, вот и вывелось. – Что ты говоришь! – воскликнул Пашка. – Ты понимаешь, что говоришь! Значит, какой-то корабль плохо продезинфицировали, и теперь Земле грозит страшная опасность. Эти мячи размножатся, и нам придется с ними воевать. Надо его поймать. Пашка побежал в ту сторону, куда скрылся мяч, но ничего не нашел. Только запыхался и вспотел. Они побрели дальше по свалке. Вокруг стояли корабли – круглые, кубические, длинные и короткие, цилиндрические и веретенообразные, целые и разбитые. Два раза им попались небольшие катера, но один из них был стареньким и тихоходным, на таком не только до Луны, до Одессы не долетишь, а другой оказался в таком состоянии, что проще построить новый, чем восстанавливать. Солнце уже садилось, от кораблей протянулись длинные тени. Наконец Аркадий остановился у очередного космического колосса и сказал: – Все. Мы возвращаемся. Очередная Пашкина идея оказалась блефом. – Аркадий прав, – сказала Алиса. Ей так хотелось пить, что слюны во рту не осталось, язык еле ворочался. Пашка молчал, не спорил. Он замер. Он так смотрел через плечо Аркаши, словно увидел привидение. Алиса обернулась. Там стоял небольшой планетарный корабль, подобного которому видеть раньше им не приходилось. Он был похож на мятый желудь, проеденный червяком, в его боку у самой земли чернела дыра диаметром в два метра. – На этом замечательном корабле, – сказал Пашка, – мы выиграем гонки. – Ты перегрелся, – ответил Аркаша. – Ты слишком долго был на солнце. Глава 6 Разумный корабль Аркаша сначала и смотреть на корабль не хотел, не то что лезть в него. Он устал, измучился от жажды и желал только одного: скорей вернуться домой. Алиса была с ним согласна. Но Пашка настаивал: – Мы летели через всю Европу, чтобы посмотреть на корабли, мы третий час бродим по Сахаре. И зачем? Только для того чтобы уйти за шаг до цели? Мы же никогда себе не простим, если не осмотрим корабль. А может быть, его можно починить? Поглядите, это же совершенно необыкновенное судно! Такого нет ни в одном справочнике! Ну ладно, оставайтесь здесь, а я загляну. На минутку. Мне он очень нравится. – Тут нечему нравиться, – сказал Аркаша. – С таким же успехом можно любоваться ржавым паровозом. Пашка решительно направился к кораблику, подтянулся, схватившись за оплавленные края дыры, и скрылся внутри. – Я тоже погляжу, – сказала Алиса, – скучно стоять. – Иди, – мрачно ответил Аркаша. – Глупости все это. Алиса заглянула в черную дыру. – Пашка, – позвала она. – Что там? – Ничего не вижу, – ответил Пашка. – Фонарь во флаере остался. – Вылезай, – сказала Алиса, – еще ногу сломаешь. И в этот момент впереди, откуда доносился голос Пашки, зажегся под потолком плафон. И сразу стала видна фигура Пашки, стоявшего среди покореженных остатков мебели и приборов. – Вот видишь, – сказал Пашка, – еще не все потеряно. – Интересно, почему загорелся свет? – сказала Алиса, забираясь в корабль. – Не знаю, – сказал Пашка, пробираясь вперед. – Погляди, пульт управления почти цел. Только надписи на непонятном языке. Алиса подобралась поближе к другу. Она отвалила в сторону сломанное пилотское кресло и поглядела на пульт. Пульт и в самом деле был почти цел. Надписи были сделаны на каком-то инопланетном языке. И в этом тоже не было ничего удивительного. На свалке встречались корабли с других планет. Те, что потерпели крушение у Солнечной системы или были оставлены экипажами, а потом были подобраны буксирами-чистильщиками и привезены на свалку. – Надо осмотреть двигатели, – сказал Пашка. – Если это инопланетный корабль, – сказала Алиса, – нам тут делать нечего – откуда мы знаем, как им управлять? С трудом они пробрались в двигательный отсек. Там обнаружили Аркашу. Конечно же, тот не утерпел и тоже залез в корабль. К сожалению, дела в двигательном отсеке никуда не годились. Гравитационный двигатель был сорван ударом со станин, и на нем была большая вмятина. Хорошо еще, что планетарные двигатели остались целы. – Ну, все ясно? – спросил Аркаша. – Теперь можно уходить? – Ничего не ясно, – ответил упрямый Гераскин. – Ведь условие гонок – пользоваться только обычными планетарными двигателями. Гравитационными пользоваться нельзя. А обычные двигатели в порядке. – Все! – сказал решительно Аркаша. – Я с тобой расстаюсь, и навсегда. Я не могу дружить с легкомысленным авантюристом. – Аркаша прав, – сказала Алиса, – починить корабль нельзя. Придется ему доживать свой век на свалке. И она первой побрела к выходу. За ней последовал Аркаша. Пашка задержался еще на несколько секунд в двигательном отсеке. Но, видно, и он понял – ничего не выйдет. Он сказал кораблю: – Прости, друг. Мы не виноваты. И тоже пошел к выходу. Вдруг они услышали негромкий, низкий голос: – Не уходите, пожалуйста. Слова прозвучали на галактическом языке – космолингве, который ребята, конечно, знали. – Это кто говорит? – вздрогнул Пашка. – Это я, корабль, – послышался ответ. – Я очень прошу вас задержаться, люди. У меня создалось впечатление, что вы намеревались использовать меня для полета, но мое прискорбное состояние вас напугало. – Вот это да! – сказал Пашка. – Ребята, погодите! Это говорящий корабль. – Мы слышим, – сказала Алиса, которая была удивлена не меньше Пашки. Бывают роботы, бывают разного рода разумные машины, но ей еще никогда не приходилось разговаривать с кораблем. – Я не только говорящий корабль, – продолжал голос. – Я разумный корабль. И мой мозг совершенно цел. Я помогу вам меня починить. Никто не знал, что ответить. И тогда Пашка задал глупый вопрос. – Послушайте, – сказал он. – А у вас воды нет? Ужасно пить хочется. – Нет, – ответил кораблик, – воды у меня, к сожалению, нет. Синтезатор тоже вышел из строя. – Жалко, – сказал Пашка. – А вас где построили? – спросила Алиса. – Я вам все расскажу, только не бросайте меня. Я не могу больше оставаться здесь. Я очень много знаю. Я – уникальное создание. Я – жертва несчастной любви, – ответил кораблик. Все так удивились, что даже Пашка не засмеялся. – Простите, – сказал тогда Аркаша, – но нам пора улетать, иначе мы вернемся домой ночью. – Вы меня бросите? – спросил корабль, и Алисе показалось, что его голос дрогнул. И тогда Алиса представила себе, что живое существо – а если ты обладаешь разумом, значит, ты живое существо, пускай даже металлическое, – очень боится остаться одно в этой пустыне, на кладбище кораблей. Ей стало жалко этот разбитый кораблик. И она ответила за всех: – Мы к вам обязательно вернемся. – Завтра, – сказал Пашка. Аркаша промолчал, но понятно было, что он не оставит друзей. – До свидания, кораблик, – сказала Алиса, спрыгивая на камни. – Меня зовут Гай-до, – ответил кораблик. Солнце уже спустилось к острым зубцам скал, стало чуть прохладнее, и ребята побежали к выходу. Сил не осталось, язык присох к нёбу, и очень хотелось скорее выбраться из этого мертвого города. Из последних сил они добрели до проходной. – Как вы долго, – сказала Джамиля, – я уже думала посылать за вами робота. А то у нас в прошлом году один мальчик забрался в корабль и спрятался там, думал, что сможет один улететь. Правда, смешно? Пить хотите? – Ужасно, – сказал Пашка. – Тогда заходите ко мне. Когда ребята поднялись в летающую тарелочку, Джамиля уже открыла банки с холодным апельсиновым соком и поставила их на столик. Она с интересом смотрела, как ее гости проглотили сок, и только повторяла: – Пожалуйста, пейте глоточками, а то обязательно простудитесь. Допив сок, будущие гонщики поставили пустые банки на стол и посмотрели на Джамилю так, что она без слов открыла холодильник и достала еще три банки. На этот раз они пили медленнее. Джамиля спросила: – Нашли, что вам нужно? – Не знаем, – сказала Алиса. – На той неделе прилетали сюда ребята из Франции, – сказала Джамиля, – но ничего не нашли. – А скажи, – Пашка поболтал в банке остатками сока, – можно узнать, как к вам попал один корабль? – Конечно, – сказала Джамиля, – если я знаю. – Планетарный катер в шестом секторе, – сказал Аркаша. – У него большая дыра в боку. – Бедненький, – сказала Джамиля, – его подобрали возле Плутона. Совсем недавно, полгода назад. Бортового журнала на нем не нашли, и, судя по всему, он был оставлен или потерян в космосе. Джамиля включила дисплей, на котором появилось изображение кораблика, который назвал себя Гай-до. – Его осматривали эксперты. Язык надписей на его приборах вестерианский. Туда отправлен запрос, но пока что мы не получили ответа. Кораблик – нераскрытая тайна. Но он так разбит, что его уже никогда не восстановить. – А если мы попробуем? – спросил Пашка. – Разрешение надо спрашивать не у ме-ня, – улыбнулась Джамиля. – Еще соку дать? Алиса и Аркаша отказались, но Пашка выпил еще одну банку, про запас. Когда они собрались уходить, Алиса спросила: – А этот кораблик… он не разговаривает? – Что? – удивилась Джамиля. – Корабли не разговаривают. – Не обращай внимания, – сказал Пашка. – Алиса перегрелась на солнце. До свидания, мы завтра прилетим. – Прилетайте, – сказала Джамиля. – А если у вас дома случайно найдется русско-китайский словарь, я буду вам очень благодарна. – Хоть три словаря! – заявил Пашка и начал подталкивать друзей к выходу. Когда они уже поднялись в воздух и взяли курс навстречу надвигавшейся с востока ночи, Пашка сказал: – Ну и язык у тебя, Алиса. – А что я сказала? – С кораблем Гай-до связана тайна, он не хочет никому, кроме нас, показывать, что он разумный, значит, у него есть основания. А ты сразу начала у Джамили спрашивать. – Мне это не нравится, – сказал Аркаша. – Машина не может обманывать людей. – И эти странные слова о несчастной любви, – добавила Алиса, глядя, как далеко внизу, на берегу моря, зажигаются вечерние огоньки. Глава 7 Гай-до рассказывает На следующий день Алиса и ее друзья с утра вернулись в Сахару. Аркадий взял в лаборатории приборы, чтобы исследовать корабль и понять, насколько серьезно он поврежден. Павел вез с собой инструменты, чтобы наладить на корабле вентиляцию. Алиса захватила на всех еду и русско-китайский словарь. К тому же по дороге они спустились на окраине Афин у рынка, купили там апельсинов, маслин и целый ящик ранних овощей и фруктов. Джамиля встретила гостей из Москвы как старых знакомых. Она даже не садилась завтракать – ждала их. Так что овощи из Афин пригодились. А русско-китайский словарь привел ее в восторг. Конечно, Джамиля не верила, что корабль можно починить, но ей нравилось упорство в других. Она даже разрешила перелететь на флаере к самому кораблику, что обычно на свалке не разрешалось. Флаер мягко опустился возле Гай-до. Алиса первой выскочила из него. Было еще прохладно, солнце невысоко поднялось над скалами и грело мягко, по-московски. По небу медленно плыли перистые облака. В колючих кустах, что росли между кораблями, щебетали птицы. – Здравствуй, Гай-до, – сказала Алиса. – Мы вернулись. – Доброе утро, – откликнулся кораблик. – Я рад вас видеть. Алиса не заметила ничего странного в ответе кораблика. Но Аркаша был внимательнее. – Ого! – сказал он. – Когда ты научился говорить по-русски? «И в самом деле! – сообразила Алиса. – Ведь еще вчера кораблик разговаривал с нами на космолингве». – У меня было время проанализировать ваши вчерашние разговоры, – ответил кораблик. – Вы сказали достаточно слов, чтобы я научился. Чего только не сделаешь за длинную пустынную ночь! – Молодец! – сказал Пашка, выгружая из флаера инструменты. – А я никак английский выучить не могу. – Наверное, у вас другие интересы, – вежливо сказал корабль. – Интересов у него миллион, – улыбнулась Алиса. Аркаша включил лазерную камеру и пошел вокруг корабля, снимая его со всех сторон, чтобы сделать потом голографическую копию. Только он шагнул за корабль и скрылся из глаз, как раздался его крик: – Это еще что такое! Из тени выкатился серый мяч и быстро покатился прочь. – Опять! – сказала Алиса. – Он тебя не укусил? – По-моему, у него нет рта. – Обязательно надо будет с Джамилей поговорить, – сказала Алиса. – Это какая-то мутация. – Я полезу внутрь, – сказал Пашка, вытаскивая из флаера ворох инструментов. – Посмотрим, что можно сделать. – Погодите, – сказал корабль, – вы в самом деле хотите меня отсюда взять? – Мы еще не знаем, – сказала Алиса, – можно ли будет тебя починить. – Мне бы хотелось, чтобы вы меня починили, – ответил корабль. – Я постараюсь вам помочь. Поднимитесь ко мне на мостик. Я покажу, как наладить информационный дисплей. Я расскажу вам грустную историю моей жизни. Алиса с Пашкой пробрались к пульту управления, и Гай-до сказал им, как открыть бортовой шкафчик, где хранилась запасная трубка к разбитому дисплею. Вдвоем они за полчаса привели дисплей в порядок. – Слушайте… – сказал Гай-до, когда дисплей загорелся зеленым цветом. На нем появилось изображение пожилого лысого человека с сиреневыми глазами. – Вы видите знаменитого конструктора Самаона Гая с планеты Вестер… – начал свой рассказ Гай-до. – Ему очень хотелось, чтобы у него родился сын… Гай-до закончил долгий рассказ вопросом: – Люди, ответьте мне: почему она покинула меня и не вернулась? Может, она погибла? – Скорее всего, – сказал Аркаша, – Ирия Гай жива и здорова. Но погибла для науки. Она предпочла ей и тебе обыкновенного мужчину. – Но это предательство! – воскликнул корабль. – Не укоряй ее, – сказала Алиса. – Может, это любовь. Я читала, что ради любви люди совершали странные поступки. Ты не слышал про Ромео и Джульетту? – Нет, – сказал корабль. – Они тоже конструкторы? – Это случилось очень давно, – сказала Алиса. – Они погибли… – Не путай, – прервал Алису Пашка. – Как можно из-за какой-то любви забыть о друге и о работе? Я эту Ирию презираю. Забыть ее надо. – О нет! – возразил корабль. – Я ее никогда не забуду! – Надо взять себя в руки, – сказал рассудительный Аркаша. – Если это любовь, то она скоро пройдет. – Ты наивный, Аркаша, – сказала Алиса. – Ты еще никогда не любил. Аркаша внимательно посмотрел на Алису и спросил: – А вас, девушка, не Джульеттой зовут? Пашка расхохотался, а корабль обиженно замолчал, потому что не очень приятно слушать смех, когда рассказываешь о своих чувствах. – Ты очнулся только здесь? – спросила Алиса. – Да. – А почему ты скрыл от людей, что ты разумный? – В первые недели я потерял дар речи. Ум мой работал еле-еле. Я тяжело болел. Меня осматривали инженеры, но они решили, что я погиб где-то в глубинах космоса, и меня принесло к Земле звездными течениями. Так что я стою здесь как неопознанный обломок, который не представляет интереса для науки. – А почему ты молчал, когда к тебе вернулась речь? – спросил Пашка. – Я о многом передумал. Я не знаю, кто на меня напал и почему. Может быть, у вас на Земле есть злобные люди, которые уничтожают гостей? – Ты с ума сошел! – воскликнул Пашка. – А вдруг это был заговор против моей госпожи? Вдруг кто-то не хотел, чтобы я ее нашел? Сначала я решил выздороветь, а потом уже действовать. Пока что я начал заращивать дыру в борту. Еще неделю назад дыра в моем боку была вдвое больше. Я не бездельничаю, не сдаюсь на милость судьбы. – И тут ты увидел нас, – сказал Пашка. – И решил нас использовать. – Это вы решили меня использовать. Наверное, мне повезло. Если вы меня почините, я сделаю все, что вам нужно, а потом полечу дальше, искать госпожу Ирию. – Правильно, – сказал Пашка. – Неправильно, – возразил Аркаша. – А в чем дело? – Неужели ты не понял? – ответила за Аркашу Алиса. – Первым делом мы должны найти Ирию Гай. – Что я слышу! – прошептал корабль. – Неужели в вас столько благородства? – Это естественно, – сказал Аркаша. – Если у тебя несчастье, мы должны помочь. – Но ведь я совсем чужой, и к тому же не человек, а корабль. – Какая разница! – воскликнула Алиса. – Ты переживаешь, как самый настоящий человек. – Погодите, погодите, – сказал Пашка, – что за спешка? А где гарантии, что этот катер не бросит нас, как только найдет свою госпожу? Мы тут будем стараться, трудиться и останемся без гоночного корабля. – Как тебе не стыдно! – сказала Алиса. – Паша прав, – сказал корабль. – Хоть и печально, что он плохо обо мне думает. Я даю слово, что буду вам честно служить. – Не слушай Пашку, – сказала Алиса. – Ты лучше расскажи все, что знаешь об Ирии, чтобы нам легче было ее отыскать. На дисплее возникло лицо молодой женщины. Лицо было красивым, решительным, волосы подстрижены очень коротко, на щеке небольшой шрам. – Ее легко отличить от остальных женщин, – произнес Гай-до. – Она всегда ходит в мужской одежде, говорит редко, но метко, иногда даже употребляет грубые слова. Шаги широкие, спина прямая, любимые занятия: стрельба из пистолета, верховая езда, бокс и поднятие штанги… Ладони мозолистые, отлично обращается с рубанком и топором, владеет приемами смертоносной борьбы вейко. Это самая мужественная женщина во всей галактике, и лишь по недоразумению она родилась не мужчиной. – Вот это да! – сказал Пашка. – Хотел бы я иметь такую сестру. – А что ты знаешь о Тадеуше? – спросила Алиса. – Тадеуш – он и есть Тадеуш. – В голосе корабля прозвучало презрение. – Обыкновенный биолог, таким не место в галактике, даже за себя постоять не может. На дисплее показалось лицо приятного молодого человека, голубоглазого, курчавого, скуластого, с грустными глазами. – Он очень обыкновенный, – сказал корабль. – Такой обыкновенный, что даже смотреть не на что. – Тадеуш, – сказал Аркаша. – Наверное, из Польши. – Не играет роли, – твердо ответил кораблик. – Он недостоин моей госпожи. Глава 8 Сад под Вроцлавом На следующий день Пашка с Аркадием с утра снова улетели в Сахару, а Алиса отправилась в центральный информаторий, чтобы разыскать Ирию. Оказалось, что это не так просто. Во-первых, никакой Ирии Гай на Земле не было. Женщин же по имени Ирина, Ирия, Ира и Ираида жило на планете слишком много. А какая из них нужна, не угадаешь. Стали искать Тадеуша. Но в Польше обнаружились триста двадцать тысяч восемьсот четыре Тадеуша самого разного возраста, и из них несколько тысяч побывали в космосе, потому что, как известно, поляки любят путешествовать. Тогда девушка, которая занималась поисками Ирии, попросила Алису подождать, пока она свяжется с Управлением космической разведки. Алиса пошла к автомату с мороженым, выбрала себе трубочку сливочного, покрытого ананасовым желе с тонкой хрустящей леденцовой корочкой. Не успела она доесть мороженое, как девушка позвала ее. – Кое-что проясняется, – сказала она. – В Управлении мне сказали, что один Тадеуш Сокол числится в списках космобиологов по беспозвоночным. Он летал в экспедицию к системе Прокл, был ранен, лечился, полтора года назад вернулся на Землю. Сейчас живет возле города Вроцлав в поселке Стрельцы. Вот координаты. Девушка нажала на кнопку, и из-под дисплея вылетела карточка со всеми данными. На обороте карточки было написано, как долететь из Москвы до поселка Стрельцы во Вроцлавском воеводстве, с расписанием подземки, аэробуса и координатами флаерной станции. Алиса доела мороженое и взяла на стоянке флаер. Конечно, флаером лететь до Стрельцов немного дольше, чем добираться подземкой. Но подземка идет только до Вроцлава, а там надо пересаживаться. На флаере можно не спеша долететь прямо до нужного дома. Заложи в него карточку, полученную в информационном центре, остальное он сам найдет. Настроение у Алисы было отличное, она предвкушала, как обрадуется Ирия, узнав, что ее кораблик на Земле. Флаер сделал круг над поселком. Справа виднелись небоскребы и соборы Вроцлава, далее начиналась зеленая зона – деревья были покрыты молодой листвой, лес был светлый, пронизанный солнцем. Алиса опустила флаер на поляне и пошла через лес к нужному дому. Она не спешила. Уж очень ей тут понравилось. В лесу было свежо, из травы поднимались ландыши. Алиса рвала заячью капусту и жевала кислые мягкие листочки. В траве зашуршал ежик и смело вышел на прогалину, не обращая на Алису внимания. На иголках у него были смешно наколотые листья. Алиса догнала ежика и сказала: – Какой ты неаккуратный! Ежик фыркнул, обиделся и шустро побежал прочь. Алиса засмеялась. Светило солнце, ветер был упругий, но не холодный, шумели листвой березы. По тропинке от поселка шла женщина в сарафане. Она катила перед собой детскую коляску. В коляске лежал совсем маленький малыш, держал в руке погремушку и так внимательно смотрел на нее, словно решал математическую задачу. Алиса поздоровалась с женщиной, спросила по-русски, как зовут малышку. – Ванда, – сказала женщина. Может, женщина и не знала русского языка, но каждому ясно, что у тебя спрашивают, если смотрят на твоего ребенка и притом улыбаются. – Скажите, – Алиса вынула информационную карточку, – как пройти к дому Тадеуша Сокола? – Тадеуш Сокол? – повторила женщина тихим, очень нежным голосом. Алиса залюбовалась ею. Она была такая воздушная и нежная. Длинные пышные волосы легко касались загорелых плеч, сарафан мягкими складками прилегал к стройному телу. У женщины были странные глаза сиреневого цвета в длинных черных ресницах. – О! – сказала женщина. – Тадеуш Сокол. Это есть мой муж. «Ой! – испуганно подумала Алиса. – Я и не подозревала, что столкнулась с трагедией. Значит, этот самый Тадеуш полюбил другую женщину и прогнал женщину-мужчину, которую ищет кораблик Гай-до. А вдруг Ирия с горя покончила с собой?» – Я провожу? – спросила женщина. Она повернула коляску и пошла по тропинке. Алиса за ней. Женщина раз или два обернулась, с тревогой глядя на Алису, словно настроение Алисы передалось ей. Шагов через сто перелесок кончился, и перед ними открылся тихий поселок маленьких разноцветных домиков, окруженных садами. Женщина покатила коляску к крайнему дому. В саду загорелый мужчина в закатанных до колен штанах красил известью стволы яблонь. – Тадеуш! – позвала женщина. Мужчина выпрямился и радостно улыбнулся женщине. Он спросил ее что-то по-польски. Женщина ответила, обернулась к Алисе. Алиса сказала: – Здравствуйте. Простите, что я не знаю польского языка, но мне нужно обязательно поговорить с Тадеушем Соколом по очень важному делу. – Хорошо, девочка, – ответил Тадеуш, ставя кисть в ведро и вытирая руки. – Ты можешь говорить здесь? – Мне хотелось бы, – сказала Алиса, чувствуя себя неловко, – поговорить с вами наедине. – Хорошо, – сказал Тадеуш. – Пошли в дом. Он сказал что-то своей жене, та осталась в саду, а Тадеуш провел Алису на веранду. Он был мало похож на Тадеуша с дисплея. Алиса не узнала бы его, встретив на улице. И понятно – Гай-до помнил его больным, чуть живым. Тадеуш сел в соломенное кресло и показал Алисе на второе. – Ты хочешь молока? – спросил он. – Нет, спасибо, – сказала Алиса. – Я к вам на минутку. – Откуда ты? – Меня зовут Алиса Селезнева. Я живу в Москве, но прилетела я к вам со свалки. – Очень приятно, – сказал Тадеуш, но было видно, что он удивился. – А что тебя привело на свалку? Алиса посмотрела в сад. Молодая женщина снимала с веревки детские ползунки. Алиса ужасно стеснялась и потому говорила сбивчиво: – Он ее любит и ради нее преодолел половину галактики. Он думает, что вы всему виной. Но теперь, когда я все поняла, то я, конечно, ничего не скажу, но что вы с ней сделали? – Я ничего не понимаю, – сказал Тадеуш. – Объясни спокойно. – Зачем объяснять? Я думаю, что вы все понимаете. Куда она улетела? Домой? Она ничего с собой не сделала? – Может, тебе принести валерьянки? – спросил Тадеуш. – Пожалуйста, не надо вилять и обманывать, – сказала Алиса. Она начала сердиться на этого биолога. Виноват, а сидит на веранде и еще предлагает валерьянку. – Обойдемся без валерьянки. Тадеуш кинул встревоженный взгляд на жену, но та не смотрела в их сторону. – Что я ему скажу? – спросила Алиса. – Он же при смерти. У него вот такая дыра в боку. – Дыра? – биолог вскочил. – У кого дыра? Он сказал это так громко, что жена услышала его голос и поняла: на веранде происходит что-то неладное. В мгновение ока она вбежала на веранду. И замерла, переводя взгляд с Тадеуша на Алису. – Ничего не понимаю, – развел руками Тадеуш. – У кого-то дыра в боку, кто-то еще из-за меня погиб, а кого-то я, по-моему, убил. Биолог говорил на космолингве, языке, который Алиса отлично понимала. Молодая женщина смотрела на Алису. «Ну что ж, – подумала Алиса. – Я хотела быть деликатной и щадила их чувства. Они сами этого не хотят». – Я скажу всю правду, – произнесла она решительно. – Ваш муж был на планете Вестер. Это было давно, почти два года назад. – Я знаю, – сказала молодая женщина. Тадеуш на секунду скрылся внутри дома и вернулся, держа в одной руке флакон валерьянки, в другой – стакан с водой. – Он был ранен, и за ним ухаживала одна женщина по имени Ирия Гай. Это совсем особенная женщина. Она скорее мужчина, чем женщина, она изобрела и построила корабль Гай-до. – Знаю, – коротко ответила молодая женщина. Ее длинные волосы ниспадали на плечи, и сзади их подсвечивало ласковое польское солнце. И оттого эта женщина показалась Алисе красивой, как принцесса из сказки. Ей было очень жаль огорчать такую милую женщину. Но раз уж она начала говорить, останавливаться было поздно. – Эта Ирия улетела за Тадеушем на Землю. Может быть, она его любила, а может, просто пожалела. Я не знаю. – Любила, – сказала молодая женщина. – Тем хуже, – вздохнула Алиса. – Потому что я ищу эту женщину, а оказалось, что он уже женился на вас. Все так запуталось, и я не знаю, что теперь делать. Но мне надо отыскать Ирию Гай. Хотя, может быть, он, – Алиса показала на Тадеуша, – ничего вам про нее не рассказывал. – Ты права, – сказала молодая женщина и вдруг улыбнулась. – Он ничего мне про нее не рассказал, потому что я и есть Ирия Гай. И на мне он женился. – Нет! – ахнула Алиса. – Вы не можете быть Ирией Гай. Ирия Гай совсем другая. Она почти мужчина, так ее воспитал отец. Она гоняет на скутерах и занимается штангой. Она обожает рубить деревья. – Я немного изменилась, – сказала Ирия Гай. – Разве изменилась? – произнес Тадеуш и сам выпил валерьянку. – Я думал, что совсем не изменилась. – Но вы совсем другая, – сказала Алиса. – Он мне рассказывал… и даже показывал ваш портрет. У вас даже взгляд другой. – Кто обо мне рассказывал? – спросила Ирия. – А у кого дырка в боку? Кто так любит мою жену? – нервно спросил Тадеуш. – Конечно, Гай-до, – сказала Алиса. – Корабль? – спросила Ирия. – А как ты могла его увидеть? – Он так волновался, что полетел на Землю вас искать. Мы его нашли на Земле. На свалке. – На какой свалке? – На свалке космических кораблей. В Сахаре. Его обстреляли по пути к Земле, и он чуть было не погиб. Но все-таки долетел. Потому что хотел вас увидеть. – Глупенький кораблик, – сказала Ирия Гай. И в этот момент в саду заплакал ребенок. Ирия кинулась с веранды, подхватила малышку на руки и стала укачивать. – Теперь я все понял, – сказал Тадеуш, – а сначала я даже испугался. – Я тоже запуталась. Ваша Ирия не похожа на Ирию. А теперь я смотрю и вижу – конечно же, это Ирия, только она изменилась. – Тадеуш, – послышался из сада голос Ирии, – поставь греть кашку. – Сейчас, – откликнулся Тадеуш и убежал на кухню. Алиса осталась на веранде одна. Всего она ожидала, но не этого. В саду плачет ребеночек, Тадеуш разогревает кашку… А как же космос? А куда делась героиня, которая больше мужчина, чем женщина? Героиня поднялась на веранду. На руках она несла ребеночка. – Посмотри, – сказала она Алисе, – Вандочка – удивительное дитя. У нее уже зубик прорезается. Алиса посмотрела на малышку: совершенно обыкновенный ребенок. – И что мы будем делать с Гай-до? – спросила она. – С кем? – удивилась женщина. – Ах, с кораблем? Но ты же сказала, что он на свалке. – Вам его не жалко? – Жалко? Конечно. Тадеуш, где же наконец кашка? – Иду-иду, – откликнулся Тадеуш. Он прибежал на веранду, держа за ручку красную кастрюльку. – Гай-до прилетел сюда из-за вас. Его чуть не убили, – сказала Алиса. – Я его помню, – сказал Тадеуш. – Очень забавное кибернетическое устройство. Имитация человеческого поведения. Твой отец был чудак. – Мой отец был великий чудак, – ответила Ирия. – Правда, мне из-за этого пришлось нелегко. Я потеряла детство. В то время как мои счастливые сверстницы играли в куклы, я твердила логарифмы и осваивала рубанок. Вспомнить ужасно! – А Гай-до говорил, что вам это нравилось. – Я любила отца, – ответила молодая женщина, – и слушалась его. К тому же я не знала другой жизни. – Славный старина Гай-до, – сказал Тадеуш, размешивая кашку, чтобы малышка не обожглась. – Помнишь, как вы меня нашли? Я ему очень благодарен. – Значит, ты благодарен мне, – сказала Ирия. – Ведь я построила этот катер. – Тебе я благодарен всегда, – ответил Тадеуш. – А ему за то, что он вытащил нас с той проклятой планеты, когда нас хотели убить. – Но ведь не он два месяца сидел рядом с тобой в больнице? Алисе показалось, что Ирия немного сердится на Тадеуша. «Так бывает, – подумала она. – Люди чувствуют себя виноватыми, а сердятся на других». – Может, слетаем на свалку, навестим его? – сказал Тадеуш. – Лучше Алиса пришлет нам его фотографию, – ответила Ирия, – я не хотела бы оставлять Вандочку. В конце концов, корабль – это корабль. Не больше. Он связан с моим прошлым. Честно говоря, это прошлое мне кажется страшным сном. Лучше бы его не было. Только здесь я поняла, что создана не для приключений и бокса, а для того, чтобы качать детей и вышивать. Оказывается, я отлично вышиваю. Ты умеешь вышивать, Алиса? – Нет, – сказала Алиса. – Я учусь стрелять из лука. – Стрелять из лука – не главное в жизни, – засмеялась Ирия, прижимая к себе ребеночка. – Не знаю, – сказала Алиса. – Мне кажется, что главное в жизни – это наука и приключения. – Раньше я тоже была глупой. Теперь меня ничто не оторвет от дома. Ты будешь с нами обедать? У меня суп с клецками. Очень вкусный. – Нет, спасибо, – сказала Алиса. – Меня друзья ждут. Мы хотим починить Гай-до. – Зачем? Лучше постройте новый корабль. Гай-до свое отлетал. – Нет, – не согласилась Алиса. – Второго такого корабля нет. Но он так переживал из-за вас! – Знаешь что, – сказала Ирия сердито, – я бы на вашем месте отключила его динамик. Кораблю незачем разговаривать. – Мы этого никогда не сделаем. Мы с ним уже почти подружились. А что сказать, если Гай-до будет спрашивать, нашла я вас или нет? – Что? – Ирия задумалась. Потом сказала: – Тадеуш, подержи ребенка. И быстро ушла в комнату. Тадеуш спросил: – Ты сказала, что у него дыра в боку. Что случилось? – Кто-то напал на Гай-до, когда он подлетал к Солнечной системе. – Напал? И выстрелил? – Да. Он не знает кто и почему. Его подобрал наш патрульный крейсер, и он очнулся уже на свалке. – Странно, – сказал Тадеуш. Тут на веранду вышла Ирия. Она протянула Алисе маленькую плоскую кассету. – Отдашь эту видеопленку Гай-до. Он сам скажет тебе, куда ее вставить. Тут я передаю ему привет и говорю, что у меня все в порядке, прошу, чтобы он забыл обо мне. Я больше никогда не буду летать. Я счастлива на Земле. Ирия и Тадеуш вышли проводить Алису к калитке. Алиса лесом добежала до флаера. Через два часа она была уже в Сахаре. Глава 9 Самоубийца Алиса рассказала обо всем ребятам, а кассету вставила в видеофон. Корабль был огорчен. Он надолго замолчал и даже перестал помогать Пашке и Аркаше советами. Словно его больше не интересовала собственная судьба. Но работать он не мешал, просто вдруг превратился в самый обыкновенный безмолвный корабль. Алисе было жалко его. Конечно, у каждого человека своя судьба. И кораблю не разобраться в человеческих отношениях. Но Алисе почему-то казалось, что Гай-до – это щенок, который привязался к своему хозяину, а тот переехал на другую квартиру и решил, что обойдется без щенка, потому что он может испортить ковер. Вот и бегает щенок по улице и никак не поймет, за что его так обидели. Аркаша привез из Москвы затравку кораллита. Это материал, из которого часто строят на Земле дома. Он состоит из живых кораллов, которые могут расти на воздухе. Если сделать кораллиту форму или опалубку, а потом поливать его питательным раствором, микроскопические кораллы начинают буйно размножаться, заполняя форму плотной массой, которая крепче любого бетона и легче ваты. Пашка с Аркашей сделали из пластиковых листов заплату на корпус Гай-до, а затем нарастили ее кораллитом. Кораллит быстро затянул пробоину. Получилось не очень красиво, но крепко. Даже в космос не страшно подняться, хотя надежнее сделать заплату металлическую. Но для этого надо перелететь в Москву, в школьную мастерскую. Там есть приборы и станки, с помощью которых можно починить Гай-до. Подготовка к перелету заняла еще три дня. Все эти дни Гай-до упрямо молчал. Впервые он заговорил утром четвертого дня, когда москвичи прилетели на свалку, чтобы перегнать корабль к себе домой. Пока Аркаша с Павлом сидели у Джамили, оформляя документы – ведь все корабли на учете и просто так забрать оттуда корабль нельзя, – Алиса включила пылесос, привезенный из дома, чтобы прибрать на мостике и в каюте. Она так отвыкла от того, что Гай-до разговаривает, что вздрогнула, когда услышала голос корабля. – Алиса, – сказал корабль, – я вам не советую лететь в Москву. – Ой! – сказала Алиса. – Ты заговорил! Как хорошо! – Я решил покончить с собой. И не хочу, чтобы в этот момент вы оказались внутри меня. – Ты с ума сошел! – ответила Алиса. – Так не бывает! В истории космонавтики еще не было случая, чтобы корабль покончил с собой. – Это будет первый случай, – сказал Гай-до, – потому что я первый в мире разумный корабль, которого так жестоко обманули. Я не хочу больше жить. – Это из-за Ирии? – Я желаю ей счастья, – сказал Гай-до. – Но я ей не нужен. И она этого от меня не скрывает. Она даже не хочет обо мне вспоминать. Она не хочет вспоминать ни о чем, что связано с ее прошлой жизнью. Значит, я должен исчезнуть. А вдруг она вспомнит обо мне и начнет разрываться между мною и этим проклятым Тадеушем. Она разрушит семью, забудет своего ребеночка. И все будут страдать. Нет, я не могу этого допустить. Поэтому я должен погибнуть. – Как же ты собираешься это сделать? – спросила Алиса. – Несложно, – сказал печально корабль. – Я возьму курс на ближайший астероид, разгонюсь до субсветовой скорости и врежусь в него. От меня ничего не останется. – И ты твердо решил? – спросила Алиса и неожиданно для себя заплакала. – Твердо, – ответил кораблик. – Как жалко! – Мне тоже нелегко. Алиса ничего не могла с собой поделать. Она почти никогда не плакала, а тем более нельзя плакать, если тебе уже скоро двенадцать лет и ты облетела половину галактики. Но представьте себе, как маленький, никому не нужный корабль Гай-до устремляется к пустому холодному клыкастому астероиду, чтобы найти мгновенную смерть в его скалах. И в этот момент вернулись веселые, запыхавшиеся Пашка с Аркашей. И увидели, что Алиса сидит в кресле пилота с пылесосом в руках и безудержно рыдает. А вторя ей, из динамика над пультом доносится еще чей-то тихий плач. – Кто тебя обидел? – бросился к Алисе Пашка. – Скажи, и я его убью! – Может, тебя скорпион укусил? – спросил Аркаша. – Нет, но у меня горе. – Какое? – Гай-до не хочет больше жить. Он решил разбиться об астероид. – Чепуха какая-то, – сказал Пашка. – Так не бывает. – Почему не бывает? – сказал Аркаша, который уже все понял. – Если ты дал разум машине, если ты научил ее чувствовать и переживать, то несешь за нее ответственность. А что сделала Ирия? Она нашла свое счастье и забыла, что этим отняла счастье у другого. Я не знаю, что бы я сделал на месте Гай-до. – Спасибо, – сказал Гай-до. – Так хорошо, когда тебя понимают. – Гай-до, миленький, постарайся не умирать, – сказала Алиса, глотая слезы. – Я буду о тебе заботиться. – Она в самом деле опечалена? – спросил Гай-до. – Еще как! – сказал Пашка. – Я бы этой Ирии голову оторвал. – Послушай, Гай-до, – сказал разумный Аркаша, – может быть, вместо того чтобы разбиваться об астероид, ты поищешь другой смысл в жизни? Ты еще молодой, тебе летать и летать… – Не знаю, – всхлипнул корабль. – Я не вижу этого смысла. – Неправда, – возразил Пашка. – Смысл есть. Смысл в том, чтобы нам всем вместе победить в гонке. – А потом? – спросил кораблик. – А потом придумаем. Полетим с тобой в галактику. Будем воевать с космическими пиратами. Найдем странников. Дел на всю жизнь хватит. Гай-до замолчал. Задумался. Алиса вытерла слезы. Ей было неловко перед друзьями, хотя никто ее не осуждал. Все они за эти дни привыкли к кораблику, как к живому существу. – Давайте я слетаю к этой Ирии, – сказал Пашка. – Я ей все выскажу по-мужски. – Зря стараешься, – сказала Алиса. – Она не поймет. Нет смысла. – Нет смысла, – повторил кораблик. – Но есть над чем задуматься. Слезы… детские слезы… И он снова замолчал. – Что теперь? – спросил Аркаша. – Возвращаемся домой? – Нет, – твердо сказала Алиса. – Я его здесь не оставлю. Или он летит с нами и будет жить в Москве, или я останусь здесь. – И умрешь от голода и жажды. – Не умру, – сказала Алиса. – Джамиля меня поймет. – Погодите! – воскликнул кораблик. – Алисе не надо здесь оставаться. Я лечу с вами в Москву. Я решил жить, потому что видел, как из-за моих несчастий плакала эта чудесная девочка. Значит, я все-таки не один на свете. – Не один, – твердо сказал Пашка, который испугался, что затея с гонками рухнула. – Мы с Аркашей тоже тебя не оставим. Будешь четвертым членом экипажа. Честное слово! – Спасибо, – сказал Гай-до. Еще подумал и добавил: – Когда вылетаем? Мне надо сменить в мозгу шестнадцать кристаллов. – Чем скорее, тем лучше, – ответил Аркаша. – Тогда за работу! – ответил кораблик бодрым голосом. Глава 10 Я с вами не полечу! Они попрощались с Джамилей, у которой сидели биолог по случайным мутациям и специалист по сельскохозяйственным вредителям. Они и прилетели из Лондона искать этот таинственный серый мяч, который ребята видели на свалке. Пашка решил было задержаться и вместе с ними ловить серый мяч, но Аркаша посмотрел на него так строго, что Пашка смешался и сказал, что он пошутил. Через Средиземное море летели не спеша, невысоко, чтобы Гай-до посмотрел Землю. Он ведь ее толком еще и не видел. Средиземное море ему понравилось, но красоту храма Парфенон кораблик не оценил. У него были свои понятия о красоте, которые не имели ничего общего со вкусами древних греков. Зато Москву корабль одобрил. И небоскребы, и чистоту на улицах, и даже самих москвичей. Школьная техническая площадка расположена между учебным зданием и футбольным полем. На площадке есть мастерские, небольшой ангар для летательных аппаратов, полигон и склад. Когда Гай-до снизился, там как раз возились первоклассники, которые разбирали старый спутник на практических занятиях по истории космонавтики. Малыши загалдели, окружили кораблик, он им понравился, и они не скрывали своего удовольствия. Оказалось, что и Гай-до не лишен тщеславия. Он медленно поворачивался вокруг оси, чтобы малыши могли его получше разглядеть, и Алисе даже захотелось засмеяться, но она сдержалась, чтобы не обидеть Гай-до. А тот сказал ей: – Приятные ребята, из них выйдет толк. Когда-нибудь я с ними займусь. Потом пришел Лукьяныч, бывший механик на грузовых кораблях, человек ворчливый, но добрый – даже трудно представить себе, сколько поколений учеников школы занималось у него космической техникой. Его слово было решающим. Пашка даже побледнел, так ему хотелось, чтобы экзамен прошел успешно. Лукьяныч долго ходил вокруг Гай-до, заглянул внутрь, посидел в пилотском кресле. Гай-до молчал, он договорился с Алисой, что пока не будет показывать, что он разумный, а то начнутся всякие разговоры, расспросы… Ведь для Лукьяныча все равно, разговаривает корабль или нет. Лукьянычу важны ходовые характеристики. Лукьяныч вылез из Гай-до и сказал, покручивая сизый ус: – Работа мастера! Это было высокой похвалой конструктору корабля. Но потом Лукьяныч добавил: – Вам его не довести до кондиции. – Почему? – Гонки идут не в открытом космосе, а частично в атмосфере. В этом вся загвоздка. Корпус побит, погнут, дыру вы заделали кое-как. Разогнаться как следует не удастся. – А вы поможете? – спросила Алиса. – Не помогу, – сказал Лукьяныч. – Послезавтра уезжаю на практику с седьмыми классами. А восстанавливать его надо на заводе. Сами понимаете. С этими словами Лукьяныч ушел, оставив космонавтов в полном отчаянии. Потому что если Лукьяныч сказал, что корпус не восстановить, значит, не восстановить. Они забрались в Гай-до, и Аркаша спросил: – Ты слышал, что он сказал? – Слышал, – ответил Гай-до. – Но я постараюсь. – Что ты сможешь сделать! – воскликнул в сердцах Пашка. – Не надо было под ту ракету соваться! – Глупо, – заметил Аркаша. – Откуда он знал, что по нему будут стрелять? – Может, в самом деле поговорить на космическом заводе? – спросила Алиса. – Попросить их. – Ничего не получится, – сказал Аркаша. – На заводе свой план, они и так не справляются, вон сколько нужно кораблей! А к ним приходят дети и говорят: почините нам игрушку. – Я не игрушка, – сказал Гай-до, – вы слышали, как профессор Лукьяныч сказал, что меня делал мастер? – На прошлом далеко не уедешь, – заметил Пашка. – А наши соперники уже выходят на финишную прямую. Я звонил сегодня утром в Шанхай. Ван и Лю говорят, что почти готовы. – Но я же прилетел сюда из Сахары! – сказал Гай-до. – На малой скорости. И то ты плохо держал курс, сам знаешь. – Знаю, – убитым голосом сказал Гай-до. – А я так хотел быть вам полезен. – Мы тебя не упрекаем, – сказала Алиса. – Просто не повезло. – Заколдованный круг получается, – сказал Аркаша. – Если бы ты был в полном порядке, мы обогнали бы всех и на обычном топливе. Если бы у нас было какое-нибудь особенное топливо для разгона в атмосфере, мы бы обогнали всех и в таком виде. – Топливо… – повторил Гай-до. – А что, если… Нет, для меня эти воспоминания слишком тяжелые. – Какие воспоминания? – быстро спросил Пашка. – Воспоминания о планете Пять-четыре, где госпожа Ирия встретила этого Тадеуша. – А что там было? – Может, ничего и не было. – Гай-до, – строго сказал Пашка, – или ты сейчас все рассказываешь, или остаешься навсегда на этой площадке, и пусть с тобой играют первоклассники. – Я же вам рассказывал, – произнес нехотя Гай-до, – что мы нашли Тадеуша возле базы странников. – База странников! – Пашка подскочил в кресле и чуть не стукнулся головой о потолок. – База очень старая. – Они все старые, – сказал Пашка. – Все равно туда не заберешься. – Ах, вы такие забывчивые, друзья мои! – вздохнул корабль. – Я же видел там цистерны с горючим. А если я их видел, значит, они были видны. – Я помню, – сказал Аркаша, – ты говорил, что вход был разрушен землетрясением. – Значит, – сказал Гай-до, – предохранительный механизм, который уничтожает базу, если туда попадает посторонний, вышел из строя. – Повтори, – сказал Пашка торжественно. – Вышел из строя. – Чего же ты молчал! – закричал Пашка. – Мы немедленно летим на планету Пять-четыре, забираем горючее странников… и, может быть, сокровища! – Нет, – сказал Аркаша, – я категорически возражаю. Мы должны сообщить об этом в Верховный совет Земли. Туда снарядят экспедицию. Этим должны заниматься взрослые. – Очень разумно, – сказал кораблик. – Я преклоняюсь перед вашей разумностью, Аркаша. – Я тоже преклоняюсь, – сказал Пашка. – Я думаю, Аркаше пора возвращаться к ботаническим опытам. Квадратный арбуз – вот цель жизни! – Это почему? – обиделся Аркаша. – Нельзя сказать правду, чтобы ты сразу не накинулся. – И никаких гонок, разумеется, не будет, – сказал Пашка. – Почему же? – А очень просто, – ответила за Пашку Алиса. – Потому что мы должны будем в первую очередь отдать в Верховный совет нашего Гай-до. Его будут там расспрашивать и проверять. Может, он больной. Может, его так повредило ракетой, что он начал придумывать разные фантазии. – Правильно! – подхватил Пашка. – И потом, конечно, Гай-до разберут на части. – Не надо! – закричал кораблик. – И уж конечно, ему никогда не подняться в космос. – Не надо! – А потом на планету Пять-четыре полетит экспедиция, в которую ни за что не возьмут ни одного легкомысленного ребенка. Туда полетят профессора и академики, а потом напишут миллион статей о возможном применении отдельных предметов… А мы прочтем об этом в газетах. – Что же ты предлагаешь? – спросил Аркаша. – Совершенно ясно, – сказала Алиса, – Пашка предлагает полететь туда самим. – Полететь туда самим, поглядеть хоть одним глазком на сокровища странников. Я живу на свете только один раз! – Тут Пашка встал в гордую позу, чтобы все поняли, что живет он не зря. – Я не знаю, сколько подвигов и великих открытий я успею совершить. Но когда мне говорят: «Гераскин, ты можешь!» – я бросаю все дела и иду! – Мне нравится, как говорит Павел, – сказал кораблик. – Я его понимаю. Но, к сожалению, я должен возразить: это путешествие может оказаться очень опасным. – И мы вообще не долетим, – добавил Аркаша. – Это же настоящее космическое путешествие с большим прыжком. Его категорически запрещено делать человеку, не имеющему диплома космонавта. И вы подумали, что скажут наши родители? – Отвечаю по пунктам, – сказал Пашка. – Во-первых, мы долетим, потому что полетим туда не на обыкновенном глупом корабле, а на нашем друге Гай-до. Он сделает все, что нужно. Ты сделаешь, Гай-до? – Сделаю, – сказал кораблик. – Второе. Никому мы ничего не скажем. Потому что нам, конечно, запретят лететь. А родители наши сойдут с ума от страха за своих малышей. При всех положительных качествах они совершенно отсталые, как и положено родителям. – Я с вами не играю, – сказал Аркаша. – Я и не ждал, что ты согласишься, – сказал Пашка. – Для этого требуется смелость, а смелость дана не каждому. Но ты должен дать слово, что будешь держать язык за зубами. – Я не могу дать такого слова. – Тогда мне придется тебя обезвредить, – сказал Пашка. – Попробуй. – Я найду подходящее подземелье и заточу тебя на то время, пока нас не будет. – Ладно, мальчики, – сказала Алиса. – Хватит ссориться. А то вы наговорите глупостей, а потом будете целый месяц дуться друг на друга. – Скажи, Алиса, – вступил в разговор кораблик, – а наш друг Паша в самом деле намерен провести в жизнь свой страшный план и посадить Аркадия в подземелье? – Нет, – ответил за Алису Аркаша. – У него нет под рукой подходящего подземелья. Аркаша повернулся и ушел. Пашка бросился было за ним, но потом махнул рукой. – Беги, предатель, – сказал он. – Он никому не скажет, – сказала Алиса. – Я знаю, – ответил Пашка. – Все равно обидно. Пошли, Алиска, нам надо придумать, что сказать предкам. Глава 11 Фестиваль на Гавайях Они попрощались с Гай-до и выскочили из него. День был радостный, солнечный. На площадке перед кораблем стоял молодой мужчина и задумчиво рассматривал его. Мужчина был Алисе знаком, но она никак не ожидала его тут увидеть и сразу не узнала. – Тадеуш! – воскликнула она. – Вы что здесь делаете? А где Ирия? – Здравствуй, Алиса, – сказал Тадеуш Сокол. – Ирия во Вроцлаве с ребенком. А я вот приехал в Москву по делам. У нас конференция. И думаю: разыщу тебя, узнаю… – А это Паша, мой друг, – сказала Алиса. – Мы хотим с ним вместе полететь на Гай-до. – Очень хорошо, – сказал Тадеуш. – Я рад. – Значит, это вы – муж Ирии? – спросил Пашка строго. – Ты угадал. – Понятно, – сказал Пашка. Тадеуш ему не понравился. Они замолчали, глядя на кораблик. Он стоял совсем рядом, но неизвестно было, слышал их или нет. А может, он и не узнал Тадеуша. А если и узнал, то не подал вида. Наверное, потому, что считал Тадеуша виновником всех бед. – Я себя чувствую неловко, – сказал Тадеуш. – Но жизнь очень сложная штука. Вы это еще поймете. Потом. – Я уже сейчас понимаю, – сказал Пашка. Тадеуш только улыбнулся. Алиса подумала: «Он не так уж и виноват. Это все Ирия решила». Чтобы не молчать, она спросила: – А вы на планете Пять-четыре не видели базы странников? Пашка толкнул Алису в бок: замолчи! – Базу странников? – удивился Тадеуш. – А разве она там есть? – Нет, – сказал быстро Пашка. – Наукой установлено, что там нет базы странников. – Впрочем, – сказал Тадеуш, – если бы я выбирал самое дикое место, чтобы спрятать базу, лучше, чем Пять-четыре, не найдешь. – Вы так и не помните, кто на вас напал? – спросила Алиса. – Нет. Это случилось очень неожиданно. Хотя, если задуматься, у меня в тот день было странное ощущение, словно за мной кто-то следит. Неприятное ощущение. Там водятся серые шары, большие, как… футбольный мяч. Один такой шар от меня буквально не отставал. Тадеуш замолк. Алиса вдруг вспомнила мяч на свалке. – Вот такой? – Она показала руками. – Да, примерно такой… Простите, мне пора идти. До свидания, ребята. Напишите мне, как прошли гонки. До свидания, Гай-до. Гай-до ничего не ответил. Они попрощались с Тадеушем у школьных ворот. Его ждал флаер. Тадеуш помахал сверху рукой. Алиса помахала в ответ. Пашка махать не стал. – Где бы добыть оружие? – сказал Пашка. – В такую экспедицию безумие лететь невооруженным. Алиса только отмахнулась. Она оставила Пашку на перекрестке и пошла домой. Нельзя сказать, что она была довольна собой. Она отлично понимала, что Аркаша прав: детское легкомыслие – лететь на неизвестную планету, искать базу странников. Надо обо всем рассказать отцу. Тогда прощай, Гай-до, прощайте, гонки, прощай, Большое Приключение. Но как трудно от этого отказаться! А что, если Аркаша обо всем расскажет? Тогда она ни в чем не будет виновата. Все получится само собой. Нет, лучше, если Аркаша промолчит. В конце концов, что тут особенного? И она и Пашка бывали в космосе, они уже не дети, им по двенадцать лет. Гай-до не обыкновенный корабль. А если открыть сокровища странников – это редчайшая удача! Алиса почувствовала, что сзади кто-то есть. Она быстро обернулась и увидела, что по дорожке следом за ней катится серый мяч. Поняв, что его увидели, мяч резко изменил направление и покатился к кустам. – Стой! – крикнула Алиса. – Еще чего не хватало! Кусты зашуршали. Алиса раздвинула их, но ничего не увидела. Может, показалось? Тадеуш говорил про серый шар, вот и чудится всякая чепуха. Алиса не заметила, что серый мяч как бы растекся, превратился в серую пленку и обвил дерево, слившись с его корой. «Пойду домой, – решила она. – Надо будет придумать, куда отправиться на несколько дней так, чтобы не удивить родителей». Вечером ей повезло. Позвонила папина знакомая и стала рассказывать, какой замечательный фестиваль народных танцев всей планеты начинается на Гавайских островах. Она щебетала полчаса, а потом спросила: – Почему бы вам туда не слетать? – Мне некогда, – ответил профессор Селезнев, которому это щебетание уже надоело. – А Алисочка? – воскликнула знакомая. – У нее же каникулы. – Сомневаюсь. По-моему, она всерьез увлеклась космическими гонками, – сказал отец. – Почему же? – сказала Алиса. – Гонки еще только в августе. Я с удовольствием слетаю на фестиваль. А когда она сказала о фестивале Пашке Гераскину, тот заявил, что с детства только и мечтал наслаждаться народными танцами. Мать его отпустила на Гавайи. Только умоляла не сражаться с акулами. На следующее утро мать застала его в тот момент, когда он опустошал холодильник. Глядя честными голубыми глазами, Пашка сказал матери, что не выносит гавайской пищи и потому вынужден тащить с собой на фестиваль целый мешок копченой колбасы, сыра, масла и консервов. Мать спросила: – Может, у тебя живот болит? – У меня железное здоровье, – ответил Пашка. Глава 12 Два зайца Конечно, экспедиция была подготовлена не очень тщательно. Но Алиса с Пашкой рассчитывали, что она продлится недолго. Туда и обратно. Да и много ли нужно двум космонавтам отроческого возраста? С Аркашей в последние два дня перед отлетом они не виделись. Правда, Алиса как-то заглянула в лабораторию и увидела, что Аркаша в одиночестве сидит перед микроскопом. Они поговорили на разные темы, но основной и самой болезненной не касались. Стартовать решили днем. На виду у всех. Пашка где-то вычитал, что опытные преступники так всегда и делали. Допустим, хочешь ты ограбить старушку миллионершу. Тогда ты переодеваешься молочником или почтальоном и открыто стучишь к ней в дверь. Никто не беспокоится, включая саму старушку. Алиса попросила Пашку самому поговорить с Лукьянычем. Дело в том, что Алиса ненавидит говорить неправду. Но в жизни детям время от времени приходится говорить неправду, в первую очередь из-за того, что родители их не понимают. В таких случаях Алиса предпочитала ничего не говорить вообще. А так как Пашка не имел таких железных принципов, он спокойно рассказал Лукьянычу, что они решили провести ходовые испытания Гай-до в атмосфере и совместить их с полетом на фестиваль народных танцев. Лукьяныч сам проверил, как работает пульт управления, похвалил ребят, что они привели его в порядок, проверил прочность кораллитовой заплаты и дал согласие на полет. – Только выше пятисот над поверхностью не советую подниматься, – сказал он. – И не гоняйте его на пределе скорости. Все-таки ему еще далеко до готовности. – Будет сделано, – сказал Пашка. Алиса, стараясь остаться честным человеком, молчала и укладывала посуду в ниши бортового шкафа, чтобы не побилась при маневрах. Когда Лукьяныч вышел из корабля, Гай-до, который не проронил до этого ни слова, произнес: – Странно, говорят, что ваш Лукьяныч разбирается в кораблях, а мне не доверяет. – Ты не прав, братишка, – сказал Пашка. – Если бы у него были сомнения, никуда бы он нас не отпустил. В последние дни Пашка называл Гай-до братишкой, и корабль не обижался. Чувство юмора у Гай-до было развито слабо, потому что оно было слабо развито у его конструкторов, но смеяться он умеет. Алиса села в кресло пилота, связалась с диспетчерской, получила «добро» на вылет за пределы атмосферы. – У тебя все готово? – спросила она Пашку. – Готово, – сказал он, пристегиваясь к креслу. И тут раздался леденящий душу крик. Он доносился снизу. Алиса и Пашка замерли, словно примерзли к креслам. Люк, что ведет в трюм корабля, распахнулся, и оттуда выскочил бледный как смерть Аркаша Сапожков. Он даже трясся. Как только Алиса и Пашка сообразили, что это не привидение, а самый обыкновенный Аркаша, они накинулись на него. – Я могла умереть от страха, – заявила Алиса. – Ты об этом подумал? – И вообще, что ты здесь делаешь? Шпионишь? – спросил Пашка. – Я сам чуть не умер от страха, – сказал Аркаша, опускаясь в кресло. – Я решил: полечу все-таки с вами. А вдруг будут опасности, и я смогу вам помочь. Но мне не хотелось об этом раньше времени говорить… Я прошел в корабль, забрался в трюм и стал ждать, пока Гай-до поднимется. – Ты что, о перегрузках забыл? – удивилась Алиса. – Он, может, и забыл, – послышался голос Гай-до, – но я о таких вещах, как безопасность экипажа, никогда не забываю. – А чего же нам не сказал? – удивилась Алиса. – А вы не спрашивали, – сказал Гай-до. – Вы не спрашивали, а Аркадий попросил меня хранить молчание. Вот я и хранил. – Дурак, – сказал Пашка. – Вот это лишнее, братишка, – обиженно ответил корабль. – А чего же ты испугался? – спросила Алиса. – Я испугался? – удивился Аркаша. – Я почти не испугался. – Ты бы видел свое лицо, когда из люка лез, – засмеялся Пашка. – Нет… так просто… Я там в пустой контейнер для образцов залез и заснул. А потом мне показалось… наверное, мне показалось, что там что-то живое меня коснулось. Как крыса. Там же темно… Я спросонья и закричал. – Показалось? – спросила Алиса. – А может, там еще какой заяц есть? Может, какой-нибудь первоклашка забрался? Гай-до, скажи, в трюме больше нет ни одного человека? – В трюме больше нет ни одного человека, – сказал Гай-до. – Я бы заметил, если бы на борт поднялся еще один человек. В трюме есть органические вещества, но это, очевидно, те продукты, которые загрузили мои новые хозяева. Там есть десяток палок копченой колбасы, двадцать три батона, головок сыра разного размера… четыре. – Три головки сыра, – поправила корабль Алиса. – Хватит, – сказал Пашка. – Так мы никогда не взлетим. Аркаша, ты не раздумал с нами лететь? – Не раздумал, – сказал Аркаша. – Всем членам экипажа занять свои места! Даю старт. Прошли пояс околоземных лабораторий и городков на орбите, потом миновали громадный центральный космодром на полпути к Луне, где швартовались грузовые громады со всей галактики, затем справа по борту прошла Луна. На ней были видны многочисленные огоньки городов, заводов и рудников. Гай-до постепенно набирал скорость, так, чтобы не было особых перегрузок. Он щадил своих пассажиров. Наконец орбита Луны была позади. Марс остался в стороне. Впереди плыл величественный полосатый Сатурн. – Скоро будем проходить то место, где меня подбили, – сказал Гай-до. – Как странно, – сказала Алиса, – тут оживленно, будто на улице. – Может, позавтракаем? – спросил Пашка. – Что-то я давно не ел. – Мы же договорились как следует позавтракать дома! – возмутилась Алиса. – Почему на тебя нельзя положиться? Пищу надо экономить. Теперь нас не двое, а трое. С твоим аппетитом мы умрем с голоду раньше, чем долетим до Пять-четыре. – Я не рассчитывал на Аркашу, – сказал Пашка. – Мне бы хватило. Алиса увидела, что Аркаша побледнел. Он был гордый человек и понимал, что виноват, не подумал о еде. – Я вообще могу не есть, – сказал Аркаша. – Поздравляю, – съязвил Пашка. – Замолчи, умник! – возмутилась Алиса. – Я буду делить свою норму с Аркашей, а ты можешь о себе не беспокоиться. Тут уж пришла Пашкина очередь возмущаться: – Значит, я – холодный эгоист, я могу бросить друзей на произвол судьбы, а вы хорошие? Как я жалею, что выбрал вас к себе в экипаж. Столько хороших людей на свете, а мне достались неблагодарные эгоисты. – Странно, – заметил Гай-до, – в рассуждениях моего братишки полностью отсутствует логика. Насколько я понял, его товарищи добровольно решили не ограничивать его питание, а он на них сердится. – Что ты понимаешь в человеческих отношениях! – взревел Пашка. – Боюсь, что ничего не понимаю, – грустно сказал Гай-до. – Я все время ошибаюсь. Когда я думаю, что люди должны вести себя так, они тут же начинают вести себя иначе. – Извини, Гай-до, – сказала Алиса твердо. – Мы ведем себя как глупые дети, которых нельзя пускать в космос. Я предлагаю забыть о спорах и для начала выяснить, сколько у нас продуктов. Я пойду в трюм и все запишу. – У меня с собой есть две пачки жевательной резинки, – сказал виновато Аркаша. – Ими ты будешь угощать туземцев, – не удержался Пашка, потому что он всегда оставлял за собой последнее слово. Алиса отстегнулась от кресла и открыла люк. Гай-до включил в трюме яркий свет. «Конечно, – подумала Алиса, – когда здесь было темно, Аркаша мог напугаться». Сейчас маленький трюм, в котором хранились инструменты, запасные части, продовольствие и снаряжение для экспедиции, фонари, веревки, лестницы, сверла и бурильная установка, которые приволок на корабль Пашка, казался обжитой мастерской. У стены стоял большой холодильник. Рядом на полках – контейнеры. Алиса сказала Гай-до: – Я буду тебе диктовать, а ты записывай, хорошо? – Зачем записывать? – удивился корабль. – Я и так все запомню. – Мне потом надо будет разделить пищу на дни и едоков, – сказала Алиса. Она открыла холодильник и начала вслух перечислять все продукты, что были в нем. Потом перешла к продуктам, что лежали на полках. На нижней полке, где недавно скрывался Аркаша, лежали сухие колбасы и головы сыра. – Записывай дальше, – диктовала Алиса. – Колбаса. Десять штук. – А какой вес? – спросил Гай-до. – Примерно по полкило. – Записал. – Три головы сыра. – Нет, – сказал Гай-до, – четыре. – Но тут три. Можешь посмотреть. – Нет, четыре, – упрямился Гай-до. – Четвертая закатилась в угол, протяни руку. Алиса протянула руку и, хоть она ничего не боялась, вскрикнула от неожиданности, потому что голова сыра была мягкой, теплой и покрытой слизью. Голова вздрогнула от Алисиного прикосновения, покатилась по полке, упала на пол и помчалась к куче инструментов, чтобы в нее зарыться. Тогда Алиса сообразила: это был все тот же вездесущий серый мяч из Сахары. – Еще чего не хватало! – сказала Алиса вслух. – Как же мы его раньше не заметили? В люке появились головы Аркаши и Пашки – они услышали крик Алисы. – Что случилось? – спросил Пашка. – Этот сыр, – сказала Алиса, беря в руки кирку, чтобы защищаться, если мяч прыгнет на нее, – вовсе не сыр, а гадкое животное. – Вижу, – сказал Гай-до. – Узнаю. Я видел эту тварь в Сахаре. Виноват, что не заметил, как оно проникло на борт. Несу ответственность. – Не нужна мне твоя ответственность, – сказала Алиса. – Нам его надо поймать и посадить в какую-нибудь банку. Она приблизилась к мячу. Сверху спрыгнул Пашка, он притащил из камбуза большую кастрюлю. В тот момент, когда Пашка дотронулся до мяча краем кастрюли, мяч метнулся в сторону и исчез. – Где он? – Алиса оглядывалась. Шару негде было укрыться в трюме, но все же он скрылся. – Он над вашей головой, – сообщил Гай-до. – И постепенно перемещается к люку, чтобы выбраться наверх. Подняв голову, Алиса увидела шар. Только это уже был не шар. Он расползся по стене, превратившись в тонкий серый блин. – Сейчас я до него доберусь, – сказал сурово Пашка. Он схватил швабру и угрожающе поднял ее. – Не надо! – раздался тонкий, пронзительный голос. – Я жить хочу. Я ни в чем не виноват! – Ах, вы разумные? – удивилась Алиса. – Тем хуже. Значит, он шпион, – сказал Пашка. – Пускай лезет в кастрюлю. – Я не шпион! – взмолился мяч. – Я жертва обстоятельств. Можно я упаду на пол? Я обещаю, что не убегу. Мне же некуда убегать. – Пускай падает, – сказала Алиса. – Только без шуток, – предупредил Пашка. Шар плюхнулся на пол, собрался в комок и замер посреди трюма. – Признавайся, – сказал Пашка, – шпионил? – А как я могу шпионить? – сказал шар. – Моя история такая простая и печальная, что вы должны меня понять. Вы же добрые люди. Шар откатился подальше от швабры, которую направил на него Пашка. – Я живу на планете, которую вы называете Пять-четыре, – сказал шар комариным голосом. – У меня есть жена и восемь маленьких детей, которые никогда меня не дождутся, если ваш страшный капитан убьет меня этой мохнатой палкой. – Не такой уж я страшный, – сказал Пашка и отставил швабру в сторону. – Я жил мирно, как все, но однажды на мою планету опустился большой корабль. Это была экспедиция. Они обследовали планету и собирали образцы. И забрали меня как образец. – А чего же вы не возражали? – спросила Алиса. – Меня погубило любопытство. Я решил, пускай они думают, что я неразумное существо, зато я увижу другие звезды. В душе я путешественник. Когда корабль прилетел к себе домой, я сбежал и пробрался в город. – Как называлась планета? – спросил сверху Аркаша. – Паталипутра, – быстро ответил шар. – Я там была, – сказала Алиса. – Ну вот видите! – обрадовался шар. – Значит, я говорю правду. Я осмотрел Паталипутру и решил лететь дальше. Мне это нетрудно. Я могу незаметно проникнуть на любой корабль. За пять лет я облетел много планет и захотел вернуться домой. Но как это сделать? Ведь на мою планету не летают корабли. И я отправился на Землю. – Почему? – спросила Алиса. – Потому что сюда прилетают корабли со всей галактики. Здесь можно дождаться экспедиции в мои края. Ожидая случая, я облетел всю Землю. Я побывал в Сахаре на свалке кораблей и узнал, что ваш уважаемый корабль побывал на моей родной планете и вы собрались к нам снова. Но у меня нет денег на билеты. Пришлось спрятаться в трюм под видом головки сыра. Вот и вся моя история. Вы можете убить меня, а можете осчастливить. Скользкий мяч покорно замер посреди пола. – Поверим? – спросил Пашка. – Не знаю, – сказал сверху Сапожков. – И я не знаю, – сказала Алиса. – Вы можете мне не верить, – сказал мяч. – Только довезите меня до дома. Меня уже не ждут… И мне суждено будет умереть на чужбине. – А где он будет жить? – спросила Алиса. – Пожалела? – понял ее Пашка. – А что делать? Лучше верить, чем не верить. – Я останусь здесь, в трюме, – сказал мяч, – чтобы не попадаться вам на глаза. Я вам кажусь некрасивым и даже противным. Но я не обижаюсь. Я буду жить здесь, на нижней полке. – Если вы его оставляете, – сказал Гай-до, – то я за ним присмотрю. – Только чтобы продуктов не касался, – предупредил Пашка. – Я не ем колбасы и сыра, – ответил мяч. – Я извлекаю все, что мне нужно, из простой воды. Вы не откажете мне в глотке воды? – Не откажем, – сказал Пашка. Глава 13 Полет с происшествиями Постепенно быт на борту наладился. Серый мяч мирно сидел в трюме, порой вылезая напиться. Двигался он с удивительной ловкостью. Он объяснил Алисе, что жизнь на планете Пять-четыре суровая. Слабому там не выжить. Разумные мячи могут прыгать, плавать, нырять, расплющиваться в блин, даже превращаться в червей. Опасаясь землетрясений, они обитают по берегам озер и речек, на открытых местах, чтобы успеть укатиться от опасности. И уж конечно, не строят никаких городов. Если озеро вдруг высохнет или провалится сквозь землю, они спешат к другому озеру или реке. Аркаша, которому мяч разрешил себя осмотреть, сказал, что мячи – растения. Но они не лишены чувств и привязаны к своей семье. Из своих пассажиров Гай-до более других выделял Алису. Когда Алиса была на вахте, они подолгу разговаривали, и Пашка даже посмеивался: о чем можно часами разговаривать с кораблем? Но Гай-до не обижался. Он к Пашке привык и знал ему цену. Он придумал для Пашки прозвище: «Наш опасный друг». И объяснял его так: Пашка ради друзей готов жизнь отдать. Человек он благородный и верный. Но настолько увлекающийся, что в решающий момент может забыть о долге, обязанностях. Правда, про быка и красную тряпку Гай-до не говорил, потому что на Вестере не знают о бое быков, – так его поняла Алиса. На третий день все космонавты заняли свои места, и корабль совершил прыжок. Как известно, притяжение передается гравитонами – особыми частицами, которые были открыты в начале XXI века великим чешским физиком Ружичкой и его женой Анитой Сингх. Гравитоны, в отличие от прочих частиц, движутся быстрее скорости света, то есть почти мгновенно. И когда удалось обуздать и подчинить гравитоны, люди смогли создать гравитонные двигатели: любой корабль может пронестись через половину галактики в считанные минуты. Но гравитонные двигатели очень сложны и дороги. Далеко не на всех, даже больших, кораблях их устанавливают. А уж на маленьких – никогда. Гай-до был исключением. Три с половиной часа, за которые Гай-до совершал прыжок к планете Пять-четыре, космонавты были без сознания. Для Алисы и ее друзей этих часов не существовало. Она закрыла глаза, потом открыла их снова. Часы над пультом показывали, что прошло три часа и тридцать одна минута. Алиса услышала голос Гай-до: – Прыжок прошел нормально. Система назначения видна на экранах. Очнулся Пашка, включил экран. Несколько тусклых звездочек горели в его центре. – Ищи там, где четыре солнца, – сказал Аркаша. Алиса отстегнулась и спустилась в трюм проверить, как перенес прыжок серый мяч. Тот был невредим, сидел в углу на полке, хотя трудно сказать, сидел, лежал или стоял, раз уж он совершенно круглый. – Ты обо мне беспокоилась? – спросил он Алису. – Разумеется, – сказала Алиса. – Зря, – сказал мяч. Алиса увидела, что он волнуется. Когда мяч волновался, по его телу пробегала дрожь, как будто мелкая рябь по воде. – Я тебя не понимаю, – сказала Алиса. – Это же естественно. – На свете нет ничего естественного, – ответил пронзительным голоском мяч. – Потому что ты не должна меня жалеть. Ты должна желать моей смерти. – Я ничьей смерти не желаю, – сказала Алиса. – Ты еще не знаешь жизни. Ты еще детеныш. Как и мои детеныши, ты думаешь, что все взрослые должны быть хорошими. Но если бы твоему отцу сказали: выбирай, что тебе дороже – жизнь своих детенышей или чужих? Он бы выбрал своих и стал убивать чужих. – Ты говоришь странные и неприятные вещи, – сказала Алиса. – Я тебя не понимаю. – Вот будут у тебя свои дети, тогда поймешь, – сказал мяч. – Постараюсь, – согласилась Алиса. – Прости, мы давно знакомы, а я не знаю, как тебя зовут. – Зачем тебе мое имя? – сказал шар. – Оно опозорено. Шар забился в угол и замолчал. «Странно, – подумала Алиса, выбираясь из трюма. – Сам говорил, что тоскует по своей семье. Казалось бы, повезло, подлетает к дому. А чем-то недоволен, говорит о смерти…» Гай-до словно угадал ее мысли и сказал: – В мяче пробудилась совесть. – А разве он до этого был бессовестным? – спросила Алиса. – Не знаю, – сказал Гай-до. – Но у меня дурные предчувствия. Мне кажется, что он не тот, за кого себя выдает. – Ты думаешь, что он не с планеты Пять-четыре? – Не в этом дело… Постепенно одна из горящих точек на центральном экране увеличивалась и становилась ярче. К исходу второго дня уже можно было различить на ней кольца вулканических кратеров. Алиса с тревогой наблюдала, как уменьшаются запасы пищи. Но пока говорить об этом ей не хотелось, она боялась, что мальчики начнут нервничать. И Аркаша вообще откажется есть. А мужчины, как учила Алису бабушка, должны быть сытыми. Даже самый хороший мужчина становится невыносимым, если он голодный. Мяч больше с Алисой не разговаривал. Но она как-то услышала, что он беседует с Аркашей, который собирался написать о мяче статью. – А зачем вы-то летите на нашу планету? – спросил он Аркашу. – Нам интересно, – ответил Аркаша. – Что может быть интересного? – спросил мяч. – Ничего у нас интересного нет. – Для ученого любой новый мир интересен, – сказал Аркаша. – Изучаете, значит? – пронзительно произнес мяч. «Неприятный голос, – подумала Алиса. – Сквозь переборки проникает». – А я думал, вы клады ищете, – вновь послышался голосок мяча. – Почему? – спросил Аркаша. – Больше незачем лететь на пустую планету. – Нет, – сказал Аркаша, – дело не в кладах. – Да разве в вас разберешься? – сказал мяч. Помолчал. Потом спросил: – Ну и какая у меня температура? Алиса заглянула в кают-компанию. Аркаша изучал мяч. Мяч сидел (или лежал, или стоял) на столе. Он был обклеен датчиками. Аркаша просматривал данные на дисплее. – Температура тела, – сказал Аркаша, – повышается и понижается от настроения. – Правильно. Как-то мой дядя с семьей попал на Северный полюс, занесло их потоком, и там они проспали три года во льду. Пока не разморозило. И ничего, живы. У нас климатические условия ужасные. – Знаю, – сказал Аркаша. – А то еще попадете в землетрясение. Тоже ужасно. Значит, клад ищете? – Не ищем мы клада. – Не люблю я вас, кладоискателей, – сказал мяч. – Таинственные вы. Вот я знаю: вас на борту четверо. Трех я видел, а Гай-до прячется. Почему? Где? Послышался смех Гай-до. Ему показалось забавным заблуждение мяча, но спорить он не стал, а объявил, что начинает торможение. Аркаша освободил мяч от присосок и датчиков, отнес его в трюм, где Пашка проверял снаряжение, потому что был уверен, что ему придется опускаться в пропасти и подниматься на вулканы. – Типичные кладоискатели, – сказал мяч, увидев Пашку, обмотанного тросом, с альпенштоком в руке и ранцевым ракетным двигателем за спиной. – Я альпинист, – сказал Пашка. И тут они услышали голос Гай-до: – Тревога, всем членам экипажа собраться на мостике. Аркаша и Пашка выскочили из трюма и кинулись к креслам. – Что случилось? – крикнул Пашка. – Смотри на экран! – сказала Алиса. По экрану быстро ползла зеленая точка. – Вижу катер, – сказал Гай-до. – На мои позывные не отвечает. Зеленая точка резко изменила курс и через несколько томительных минут скрылась за расплывчатым, туманным краем атмосферы. – Я полагаю, – сказал Гай-до, – что разумно повернуть назад. – Предлагаешь вернуться? – удивился Пашка. – В минутах от цели? – Я не знаю, что нас отделяет от цели, – сказал Гай-до, – может, скорая гибель. – Наверное, Гай-до прав, – сказал Аркаша, – у нас на борту девочка. Я считаю, что мы должны вернуться обратно и сообщить обо всем взрослым. Я и раньше так считал. – Ты не о девочке думаешь! – вскипел Пашка. – Я все понял! Трусишь – сиди на Земле. А об Алисе не беспокойся, она смелее тебя! Алиса понимала, что Пашка думает только о приключениях. Она готова была уже поддержать Аркашу, но странное дело: слова Пашки о том, что она смелая, заставили ее промолчать. Как будто хитрющий Пашка заткнул ей рот большой конфетой. – У кого сколько смелости, мы еще посмотрим, – тихо сказал Аркаша. – Я высказал свое мнение, но сам я не возражаю, чтобы спуститься на эту планету. «Ну и Пашка, – подумала Алиса, – он и Аркашу перехитрил. Ну какой нормальный парень будет настаивать на возвращении, если его обвинили в трусости?» – Возвращайтесь! – услышала она пронзительный комариный голосок. Оказывается, серый мяч каким-то образом выбрался из трюма. – Вам с ними не справиться. Вы погибнете, как погибли все остальные. – Что ты знаешь? – спросил Гай-до. – Отвечай, что ты знаешь? – Я ничего не знаю. Я ничего не сказал! – Шар превратился в бесконечную серую нить и скользнул в люк. – Настойчиво рекомендую, – сказал Гай-до, – вернуться на Землю. – Голосуем, – быстро сказал Пашка. – Я за демократию. Твой голос, Гай-до, считается. Кто за то, чтобы опуститься на планету Пять-четыре? Я – раз, Алиса – два, Аркадий – три. Кто против? – Я против, – сказал Гай-до. – Я против, – послышался комариный голосок из трюма. – Три – два в нашу пользу, – сказал Пашка. – Решение принято демократическим большинством. Начинаем посадку. – Хорошо, – сказал Гай-до. – Но я предлагаю спуститься подальше от базы странников. – Почему? – спросил Пашка. – Мы быстро спустимся, быстро осмотрим подземелье, моментально заберем, что нам нужно, и улетим. – Моментально – это неправильное слово, – сказал Гай-до. – Пока ты будешь моментально лазить по подземелью, – сказала Алиса, которая поняла, что Гай-до прав, – нас тридцать раз увидят, найдут и, если захотят, убьют. – А что же ты предлагаешь? – спросил Пашка. – У меня есть одна идея, – сказал Гай-до. – Смотрите. Гай-до зажег большой экран на пульте, и на нем показалась объемная карта. На ней – путаница скал, ущелий, гор и кратеров. Загорелась зеленая стрелка, которая поползла по ущелью. – Вот здесь, – сказал Гай-до, – мы нашли Тадеуша. Рядом со входом в подземелье. Но сюда мы опускаться не будем. Здесь… – зеленая стрелочка переместилась в соседнее ущелье, – выходы железной руды. Под этим обрывом большая ниша, там можно уместить пассажирский лайнер. Навес над нишей – железная руда. Что это означает? – Это означает, – сказал Аркаша, – что, если мы незаметно ляжем в ту нишу, нас нельзя засечь сверху. – Если не возражаете, я начинаю маневр, – сказал Гай-до. – А оттуда до базы далеко? – спросил Пашка. – Километров двадцать. Но дорога через горы. – А поближе нельзя? – Братишка, ты нетерпелив, как маленький ребенок, – сказал Гай-до. – Ну ладно, если другого выхода нет… Пашка умеет всем сделать одолжение. Глава 14 Неуютная планета Если бы кто-то наблюдал за Гай-до сверху, он страшно удивился бы, каким запутанным курсом тот идет над планетой. Корабль петлял, делал зигзаги длиной в тысячу километров, замедлял движение так, словно вот-вот остановится, и потом снова срывался с места. Внутри корабля все трещало, и Алиса побаивалась, выдержит ли коралловая заплата. Разумеется, Гай-до был бы последним дураком, если бы полагал, что его маневры кого-то обманут, – ведь тот, кто следил за ним, мог спокойно ждать, пока он сядет. Гай-до рассчитывал на другое: вертясь над планетой, он хотел сам засечь наблюдателей. На втором витке он засек спутник связи, который ходил на высокой орбите над планетой и координировал наблюдение. Затем он два раза прошел над одним местом, где ему показалось, что над кратером натянута маскировочная пелена. На всякий случай он отметил этот кратер в памяти. Неожиданно Гай-до снизился. Он сделал это в тот момент, когда спутник связи находился на другой стороне планеты. Гай-до буквально прополз по ущелью, прижимаясь ко дну и порой задевая за скалы, отчего внутри корабля раздавался отвратительный скрежет. Алиса стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть от страха. Затем корабль замер. – Все? – шепотом спросил Пашка. – Нет, не все, – ответил Гай-до. – Если они нас не потеряли, пускай думают, что я лежу здесь. – И сколько ждать? – Пока их спутник снова уйдет за горизонт, – сказал Гай-до. Потянулись томительные минуты ожидания. Вдруг корабль снова рванулся и полетел дальше. На экране внешнего обзора мелькали страшные зубцы железных скал. Как ножи, они тянулись к Гай-до. Он с трудом ускользал от них. Затем замер, резко метнулся вправо, отчего посудный шкаф распахнулся, и чашки покатились по полу. Послышался глухой удар. Экраны потемнели. – Все, – сказал Гай-до. – Приехали. Пока мы в безопасности. Они, конечно, знают, в каком районе мы затаились, но им потребуется некоторое время, чтобы нас отыскать. – Неаккуратно ты спускался, – проворчал Пашка. – Всю посуду побил. – Неаккуратно? – Гай-до был обижен. – Гай-до, не слушай его, – быстро сказала Алиса, – ты все сделал великолепно. Ни один другой корабль в мире не смог бы так спрятаться. Она отстегнулась от кресла. – А какой здесь воздух? – спросил Аркаша. – Скафандры надевать? – Не надо, – сказал Гай-до после некоторой паузы: видно, рассуждал, обижаться на Пашку или не стоит. – Воздух здесь пригоден для дыхания. – Можно выйти? – спросил Пашка. – Я хочу начать разведку. – Подожди, – ответил Гай-до. – Ждем час. Если я не увижу и не почувствую ничего подозрительного, тогда выходите. – Давайте пообедаем, – сказала Алиса. Аркаша помог Алисе убраться. Чашек осталось две на всех, но тарелки были небьющиеся, так что ничего страшного не случилось. Пашка сказал, что пойдет в трюм, чтобы подготовиться к походу. Он открыл люк, и только тогда все вспомнили о сером мяче. Мяч сидел на полке, кожа его ходила мелкой рябью. Он волновался. – Ой, прости! – воскликнула Алиса. – Ты так хочешь к своей семье, а мы тебя держим. Иди скорей. Передавай привет своим детишкам. Мяч не тронулся с места. – Что такое? – удивилась Алиса. – Ты ушибся? Тебе плохо? – У него нервный шок, – сказал Аркаша. – Мяч так долго ждал этого момента, что нервы не выдержали. – Нервы у меня не выдержали, – сказал шар. – Я хочу остаться здесь. То есть я не хочу остаться здесь, но вам лучше, если я останусь здесь. Я не такой плохой, каким я вам кажусь, но я могу быть куда хуже, чем я вам кажусь. Сказав эту загадочную речь, мяч застыл. – Что он говорит? – удивилась Алиса. – То он стремится, то он не стремится! – Заприте меня! – закричал шар. – Я знаю, какие вы добрые! Заприте меня так, чтобы я не мог выскользнуть, потому что я могу выскользнуть через самую узкую щель. Заприте меня, запакуйте… лучше всего в холодильник. Да, лучше всего в холодильник, потому что мне оттуда, наверно, не выбраться. – Логика хромает, – сказал Аркаша, который сидел на краю люка. – Если вы не хотите уходить, то оставайтесь. Если хотите уходить и даже намерены выбраться через любую дырочку, тогда уходите. – Нет, – сказал Гай-до. – Я вижу логику в его словах. И очень печальную для нас логику. Его надо запереть в холодильник. – Но я буду сопротивляться! И вы всем скажите, что я сопротивлялся, но вы меня разоблачили и мучили, чуть не убили и заточили в холодильник. – Хорошо, – сказал Гай-до, – я согласен. Мяч скатился с полки и поспешил к холодильнику. У его двери он остановился. – Да он с ума сошел! – закричал Пашка. – Там же продукты. – Вынь продукты, – сказал Гай-до. – А сколько он будет сидеть в холодильнике? Все продукты испортятся! У нас их и так мало осталось. – Он недолго там просидит, – сказал Гай-до. – Но скажи же, в чем дело? – не выдержал Пашка. – Не говорите! – взмолился мяч. – Если они узнают, моя семья погибнет. – Он говорит правду, – сказал Гай-до. – Ничего не понимаю! – вскричал Пашка. Остальные молчали. На этом спор кончился. Алиса с Пашкой вынули из холодильника последние продукты: кусок колбасы, пять пакетов молока, пачку куриного паштета и мороженую курицу. Мяч шустро залез в холодильник и сказал: – Не беспокойтесь, мне совсем не холодно. Но учтите, что я сопротивлялся, как зверь. Он забился в угол опустевшего холодильника, но Пашка медлил. Как-то неловко запирать в холодильник живое существо. – Запирай! – пискнул мяч. – Захлопывай, – сказал Гай-до, и Пашка подчинился. Алиса взяла курицу и пошла ее готовить. Она положила ее в духовку. Скоро по кораблю потянуло приятным запахом пищи, и Пашка прибежал в камбуз, чтобы приглядеть за курицей. Ведь это последняя курица, а вдруг подгорит? За ужином Алиса отдала Пашке половину курицы, а вторую поделила с Аркашей. Аркаша понял и кивнул ей, а Пашка в мгновение ока сжевал полкурицы и начал шарить глазами по столу. Тогда Алиса сказала: – С завтрашнего дня вводим жесткий режим экономии. Пашка вздохнул и пошел спать. Он заснул через три минуты. А Алисе долго еще не спалось. Она ворочалась на узкой койке. Потом поднялась и спросила: – Гай-до, а можно я выйду на минутку? Только посмотрю и вернусь, я не буду отходить далеко. – Хорошо, – сказал корабль. Алиса накинула куртку и открыла люк. За ней вышел Аркаша. Ему тоже не спалось. Вечер был холодным, ветреным и сырым. Под громадным каменным козырьком было темно, и Алиса сделала несколько шагов к прыгающему по камням ручью. Открылось небо, все в полосах от быстро текущих облаков. Небо было фиолетовым, на нем горели редкие оранжевые звезды. Маленькое алое солнце светило сквозь облака. Оно бежало по небу быстро, словно спутник. Второе солнце, чуть побольше и пожелтее, поднималось из-за скал. А в другой стороне неровно вспыхивало зарево, – видно, извергался вулкан. Земля чуть дернулась под ногами и потом долго мелко вздрагивала, будто успокаивалась после спазма. Это был неуютный и даже страшный мир. Черные тени черных скал двигались, как живые, – два быстрых солнца как бы дергали их, тянули в разные стороны. – Куда нам завтра идти? – спросила Алиса. Ей стало страшно. Из черной глубины ниши послышался тихий голос Гай-до: – Надо будет подниматься на скалы, которые перед тобой, Алиса. Жаль, что я не смогу пойти с вами. Начался дождик, и небо заволокло сизыми тучами. Стоять больше не хотелось, и Алиса пошла обратно. Аркаша за все время не сказал ни слова, и Алиса не знала, о чем он думает. Аркадий пропустил Алису вперед, потом закрыл люк. – Спокойной ночи, – сказала Алиса. – Спокойной ночи, – ответил Аркаша печально. – Спокойной ночи, – сказал корабль. Глава 15 Поход Утром первым вскочил Пашка. – Вперед! – шумел он. – Не время спать. Нас ждут сокровища странников! Он выволакивал из трюма веревки и крючья, прилаживал альпинистские ботинки, проверял фонари – суетился за десятерых. Пока Алиса готовила завтрак, Аркаша с Пашкой уже оделись. Пашка сказал: – А может, тебе не надо идти с нами? Кто-то должен остаться на корабле. Мало ли что может случиться? Тогда ты вернешься и расскажешь нашим родителям, как мы погибли. – И не подумаю, – сказала Алиса, накрывая на стол. – Если ты мне скажешь, в чем я уступаю тебе, кроме нахальства, тогда я останусь. – Тогда ты оставайся, Аркаша, – сказал Павел. – Почему я? – Так положено во всех экспедициях. Кто-то должен быть в резерве. Если что, вы с Гай-до прилетите на помощь. – Гай-до сам может прилететь на помощь. Он не глупее нас, – сказал Аркаша. – Но ведь так положено! – сказал Пашка. – Летать на незнакомые планеты без взрослых тоже не положено, – сказал упрямо Аркаша, – а мы здесь. Но если хочешь, оставайся. – Мне нельзя. – Почему? – Потому что я командир корабля и начальник экспедиции. – А кто тебя назначил? – Но вы же согласились! – Он шутит, – сказала Алиса. Пашка понял, что друзей не переспорить. Придется идти втроем. Пока Алиса одевалась, Аркаша спустился в трюм, чтобы заглянуть в холодильник, не задохнулся ли серый мяч. Он открыл холодильник и сказал спокойно, словно увидел муху: – А мяча нет. – Как так нет? – удивился Пашка. – Он не мог выйти. Корабль был заперт. Значит, он прячется где-то внутри. – Его нет во мне, – сказал Гай-до. – Я бы почувствовал. – Значит, пока мы вчера ночью гуляли… – сказала Алиса. – Так! – сказал Пашка голосом полководца, которого в решающем бою подвели любимые генералы. – Значит, пока я спал, вы гуляли по планете. Значит, Гай-до разрешил вам гулять, а в это время любой мог зайти в корабль. Так получается? Все чувствовали себя виноватыми и не нашли что ответить. Они глядели на разъяренного капитана, через плечо которого висел моток троса, в руке был альпеншток, глаза сверкали, волосы выбивались из-под шлема, из-за спины торчали раструбы ракетного ранца. Пашка был ужасен. – Ну и что? – вдруг сказала Алиса. – Мы сами хотели отпустить его к семье. А он предпочел посидеть в холодильнике. – Значит, были основания, – сказал Пашка. – Никто без оснований не запирался бы в холодильник. – У него были основания, – как эхо, повторил Гай-до. – Я виноват. Я не заметил, как он ускользнул. Пашка оглядел экспедицию. Он уже забыл о своем гневе. – Пошли скорей, – сказал он. – Пока нас не выследили. Они вышли из-под тени навеса. Корабль тускло поблескивал в полутьме. Было светлее, чем вчера, потому что по небу катились сразу три солнца, но свет от них был неверным и зловещим. Надо было подняться на скалы на той стороне ущелья, потом пройти через лес камней, спуститься к небольшому горячему озеру, из которого раз в минуту поднимался стометровый гейзер, за ним начинался колючий, без листьев, кустарник, в котором можно было немного передохнуть. От кустарника шел пологий спуск к следующему ущелью, где таилась база странников. Путешественники рассчитывали выйти к ущелью выше базы и спуститься к ней по ручью. На скалы они взлетели, включив ракетные ранцы. С их помощью можно прыгать метров на пятьдесят. Ребята умели пользоваться ранцами: в туристском походе так перебираются через реки и болота. Прыгая, они не забывали об осторожности. Если их ищут, прыгающую или летающую фигуру легче засечь. Поэтому они только помогали себе ранцами на подъемах, а когда выбрались наверх и начали спускаться к красневшему впереди озеру, то разошлись подальше друг от друга и открытые места перебегали как можно незаметнее. – Эй, – закричал Пашка, – глядите! У берега озера в рядок, будто выброшенные волнами, замерли несколько серых мячей. Три побольше, другие маленькие, с теннисный мяч. – А может, наш тоже среди них? – сказал Аркаша. – Нашел все-таки семью? Они повернули к мячам и прибавили шагу. При виде людей мячи осторожно двинулись к воде. – Простите! – крикнула Алиса. – Вы не были на нашем корабле? Мячи заверещали тонкими голосами и попрыгали в воду. – Нет, – сказал Пашка, останавливаясь, – это другие, нашему зачем убегать? Посреди озера возник пузырь, вода вспучивалась, поднималась, и вдруг ее прорвало – громадный фонтан, подсвеченный оранжевым небом, взметнулся к зеленым облакам. В то же мгновение из озера выскочило множество серых мячей. Они быстро заскользили по воде к дальнему берегу. – Они нас боятся, – сказала Алиса. – Надо им объяснить, что мы не будем на них нападать, – сказал Пашка. – Давайте я сяду на землю, они увидят, что я безвредный, и подойдут поближе. – Братишка, – послышался в наушниках голос Гай-до, – напоминаю: времени у вас в обрез. – Пошли, – сказал Аркаша, – с мячами мы еще успеем поговорить. За озером началась каменистая долина. Она была усеяна большими глыбами. Пришлось снова включить ранцевые ракеты, чтобы не поломать ног. Только через полчаса они добрались до кустарника. Но кустарник оказался непригодным для отдыха. Кусты были покрыты острыми длинными колючками, словно ощетинились, чтобы не пустить никого внутрь. Небольшой серый мяч выскочил из камней, помчался к кустам, и те раздвинулись, пропуская его. – Типичный случай симбиоза, – сказал Аркаша. – Наверное, мячи скрываются там от крупных хищников. – А здесь есть крупные хищники? – Возможно, – сказал Аркаша. – Гай-до, – спросила Алиса, – тут есть крупные хищники? – Не знаю, – ответил Гай-до. – И попрошу не занимать связь пустыми разговорами. Чем больше мы разговариваем, тем скорее нас засекут. Дальше они шли молча. Закапал дождь. Пашка сказал, что проголодался, но Алиса, которая несла рюкзак с бутербродами, велела ему потерпеть до ущелья. Спуск в ущелье был крутой, и потому они решили прыгнуть туда с помощью ранцев. Они летали над ущельем, словно легкие, сухие листья, выбирая место на дне, свободное от камней. От ручья, возле которого они приземлились, поднимался пар. Зарево над скалами стало ближе и ярче. Слышно было, как рокотал вулкан. Глухо журчал ручей. Казалось, что из-за скалы следят злые глаза. Ощущение было неприятным. Алисе захотелось вызвать Гай-до, чтобы услышать голос друга. Но Пашка опередил ее. – Гай-до, – сказал он, – проверка. Как самочувствие? – Ничего подозрительного, – отозвался корабль. – Отдыхайте. Идти не хотелось. Устали ноги, а от здешнего воздуха, мертвого и скудного, у Алисы разболелась голова. Ущелье было еще более мрачным, чем первое. Скалы сходились над головой, закрывая свет, пар, поднимаясь над водой, белыми клочьями метался по ущелью. И ни одной живой души. Перекусив, они пошли вниз по ручью. Приходилось карабкаться через громадные глыбы, свалившиеся сверху, а то и ступать в горячий ручей. Ранцами не воспользуешься: ущелье было таким тесным, что от любого прыжка тебя бросало на каменную стену. – Отдохнем? – спросил Пашка тоскливым голосом. – Нет, – сказал Аркаша. – Осталось немного. – Я не о себе, – сказал Пашка. – Алиска устала. Алиса и в самом деле устала, но, конечно, ответила: – Ты ошибаешься. Следующие минуты слились у Алисы в странную череду прыжков, шагов, переползаний, снова прыжков. Она старалась не смотреть далеко вперед. Вот перед ней камень, сейчас мы на него вскарабкаемся. А вот трещина, надо перепрыгнуть. А что дальше? Дальше надо лезть в ручей… И так шаг за шагом. Стены ущелья неожиданно разошлись. Перед ними был цирк, окруженный отвесными скалами. Алиса услышала голос Гай-до: – Вы на месте. Ноги Алисы подкосились, она села на плоский камень и подумала, что никогда уж не поднимется. Аркаша опустился рядом. – Думал, не дойду, – признался он. Пашка тоже хотел было сесть, но взял себя в руки. – Гай-до, – спросил он, – куда дальше? – Перед вами, – сказал корабль, – две высокие желтые скалы, похожие на обломки толстых колонн. Видите? Желтые колонны поднимались над цирком, замыкая его. – Справа от этих колонн темнеет провал. Видите? – Вижу, – сказал Пашка и пошел туда. – Подожди, – сказала Алиса слабым голосом. – Я только посмотрю, – сказал Пашка упрямо. Алиса бессильно посмотрела ему вслед. Пашка на ходу включил фонарь, и яркий круг света ударился в скалу, отчего она вдруг засверкала множеством искр. Круг света сместился правее и исчез в темном провале. Алисе показалось, что внутри провала что-то блеснуло. – Есть! – услышала она крик Пашки. И тут оглушительно завизжала сирена. Так, что Алиса заткнула уши. Но это почти не помогло. – Бегите! – крикнул Гай-до, перекрывая шум. – На меня напали! Из-за темных камней, из-за желтых колонн, из-за скал выскочило множество темных фигур, и со всех сторон они кинулись на ребят. Алиса успела увидеть, как падает окруженный этими существами Аркаша, как пытается скрыться в расщелине Пашка. Она отбивалась, но кто-то больно ударил ее по голове, и она потеряла сознание. Глава 16 Палата в цветочках Очнулась Алиса от странного ощущения, словно она лежит на лужайке, светит солнце, стрекочут кузнечики… ей хорошо и приятно. Она открыла глаза… Прямо в глаза ей светила яркая лампа. Алиса зажмурилась и отвернулась. Она была в большой узкой длинной комнате. Стены без окон были покрашены в светло-зеленый цвет, и на них нарисованы очень яркие, пышные цветы. В комнате стояло два ряда кроватей, головами к стене, ногами к проходу. Алиса лежала на крайней кровати. Простыня была свежей и мягкой, одеяло легким и пушистым. Откуда-то доносилась нежная музыка. Это было очень странно, ведь перед этим Алиса запомнила темный красноватый густой воздух ущелья, черные скалы и желтые скалы, провал подземелья, пар, поднимающийся над ручьем, и темные стремительные фигуры. Если после такого нападения ты остался жив, то, наверное, должен очнуться в тюрьме, в тесной, сырой камере, в мрачном подвале, где бегают крысы и тараканы… Как странно! Алиса села на постели: что с остальными? И тут же успокоилась. На соседней кровати мирно спал Аркаша Сапожков, а дальше, через пустую кровать, – Пашка Гераскин. Правда, у Пашки был синяк под глазом, но это, как вы понимаете, далеко не первый и уж, конечно, не последний Пашкин синяк. Напротив Алисы, по ту сторону прохода, была занята еще одна кровать. На ней лежал, закрыв глаза, знакомый ей человек. Очень знакомый… Кто? Конечно же Тадеуш Сокол, бледный, нос заострился, глаза запали! Взгляд Алисы упал на ее рукав, и она поняла, что одета в пижаму: легкую, фланелевую, в голубых незабудках. Алиса спустила ноги с постели. Ноги сразу попали в пушистые, мягкие тапочки. Она тихо подошла к Аркаше, потому что в сложных ситуациях Аркаша куда надежней. – Аркаша, – позвала она, наклонившись к его уху, – проснись. Аркаша открыл глаза, словно и не спал. И не произнес ни звука. Его взгляд обежал палату и остановился на Алисином лице, но Аркаша словно ее и не видел. Взор его был отсутствующим. Он думал. – Странно, – сказал он. – А кто тот мужчина? Алиса вспомнила, что Аркаша раньше не видел Тадеуша. – Это тот самый Тадеуш, – прошептала она, – из-за которого Ирия бросила нашего Гай-до. – Он должен быть во Вроцлаве. – А где мы? – Не знаю. Пошли посмотрим? Аркаша вылез из-под простыни. Он тоже был в пижаме. Только его пижама была расшита голубыми колокольчиками. Они подошли к белой двери в конце комнаты. Дверь легко открылась. Они оказались в светлом широком коридоре. Коридор был пуст. Тихо играла музыка. Дверь с другой стороны коридора отворилась, и навстречу им поспешила медсестра, в голубом платье, высокой белой наколке и белом фартучке, обшитом кружевами. Сестра ласково улыбалась. – Вы куда, дети? – спросила она издали. – Ночные горшочки у вас под кроватками. Сестра говорила со странным текучим акцентом, словно припевала. Улыбка тоже была странная. Словно наклеенная. И когда сестра подошла поближе, Алиса сообразила, что она в маске. В гладкой, улыбающейся, розовой маске, обтягивающей все лицо. В маске были прорезаны аккуратные отверстия для глаз. И глаза, что смотрели сквозь искусственную улыбку, показались Алисе печальными и настороженными. – Где мы? – спросил Аркаша медсестру. – Вы у друзей, мои любимые, – пропела женщина. – А теперь, пожалуйста, возвращайтесь к себе в комнатку, там вы найдете умывальничек и ночные горшочки, на каждого приготовлена зубная щеточка и кусочек мыльца. Вы же не хотите бегать по улице в пижамках, чтобы над вами все смеялись? – Кто вы такая? – спросил Аркаша. – Потом вам принесут завтрак. – Медсестра обняла ребят мягкими, теплыми руками в тонких белых перчатках и повела, подталкивая, обратно. – А после завтрака придет доктор. Он очень добрый. Он вас допросит. Ну, будьте хорошенькие, будьте ласковые. Медсестра мягко, но решительно толкнула их в комнату, и дверь закрылась. Пашка еще спал, но Тадеуш проснулся и сразу узнал Алису. – Доброе утро, – сказал он. – Не думал, что нам придется так скоро встретиться. Глава 17 Ирия Гай ищет мужа В субботу после возвращения из Москвы Тадеуш собрался на рыбалку. На рассвете он погрузил во флаер удочки и палатку. Сказал, что вернется в воскресенье к обеду. У Тадеуша было любимое место – в лесистом ущелье Карпат, у небольшой быстрой речки. Поздно вечером в субботу он связался с Ирией, пожелал ей и дочке спокойной ночи, сказал, что очень доволен рыбалкой, к тому же набрал грибов. Только пожаловался, что кусаются комары. К часу дня в воскресенье прилетела из Гданьска полюбоваться внучкой мама Тадеуша. Ирия еще не волновалась. Она знала, что рыболовы – народ увлекающийся, и конечно же Тадеуш забыл обо всем на свете. Ничего, проголодается – прилетит. Ирия решила, что угостит Тадеуша и его мать печеным гусем с яблоками. Когда гуся уже пора было ставить в духовку, Ирия поглядела на часы и ахнула: скоро два часа! Ирия вытерла руки и побежала в комнату, чтобы вызвать мужа. Рация не отвечала. Удивительно: ведь рация вмонтирована в браслет для часов Тадеуша. Может, он отправился купаться и снял часы? Через пятнадцать минут, когда гусь уже был в духовке, Ирия снова вызвала Тадеуша. И снова никакого ответа. Ирия не хотела пугать свекровь и сказала, что ей срочно нужно лететь во Вроцлав, потому что она забыла положить в гуся особенную редкую пряность. А сама полетела прямиком в Карпаты. То место, где рыбачил Тадеуш, она нашла без труда. Ведь она не раз там бывала с мужем. Снижаясь, она разглядела оранжевую палатку Тадеуша. Возле нее флаер. Ирия опустила свою машину рядом с палаткой. – Тадеуш! – позвала она. Никто не ответил. Только шумела говорливая речка и тихо жужжали пчелы. Ирия выбежала к берегу. На траве у воды валялись удочки. Рядом стояло ведро, в котором крутилась форель. Речка была неглубокой, прозрачной – из воды высовывались обкатанные камни. Утонуть в ней было трудно. Ирия кинулась в палатку. Палатка была пуста. Спальный мешок смят и отброшен к стенке, рюкзак раскрыт, и вещи выброшены из него на пол. И тут Ирия увидела на полу засохший грязный след чужого башмака. Чужие следы были и вокруг палатки. Ночью прошел дождь, но к середине дня земля подсохла, и следы остались. Ирия принялась звать Тадеуша. Она кричала так, что сорвала голос. Никто не откликался. «Спокойно, – сказала себе Ирия. – Возьми себя в руки». Она сосчитала до двадцати, глубоко вздохнула и начала тщательные поиски Тадеуша. Сначала она осмотрела поляну у реки. Следы рассказали ей, что ночью прилетел незнакомый флаер, который опустился за деревьями. Три человека в башмаках с магнитными подковками, какие носят космонавты, подошли к палатке Тадеуша. Тот, видно, спал и сначала не сопротивлялся. Нападавшие вытащили Тадеуша из палатки, скрутили его и привязали к толстому дубу – Ирия нашла царапины на коре, что оставила веревка. После этого Тадеуша, видно, допрашивали – вся земля вокруг дерева была истоптана. Не добившись от Тадеуша того, что хотели, те люди затащили его к себе во флаер. Потом один из них вернулся на поляну и постарался замести следы. Он хотел сделать так, чтобы те, кто будет искать Тадеуша, подумали, что он утонул. Но Ирию тот человек не обманул. Ведь она с детства умела читать следы и была замечательной охотницей. «Если все случилось именно так, – размышляла Ирия, оглядывая поляну, – Тадеуш постарался бы оставить мне знак. Он же знал, что я буду его искать. Но где? Какой?» Ирия еще раз обошла дерево, к которому привязывали Тадеуша. На земле у самого ствола между корней она увидела несколько кривых линий, которые Тадеуш начертил носком башмака. Пять палочек, потом еще четыре. Зачем ему надо было это писать? Пять, четыре… пять, четыре… Почему эти цифры ей знакомы? Стой! А как называлась планета, на которой они познакомились? Планета Пять-четыре! Неужели Тадеуш имел в виду ту планету? В тот момент, когда его связали, допрашивали, хотели куда-то увезти, он вспомнил о далекой планете. И тут Ирия подумала, что на планете Пять-четыре на Тадеуша тоже напали – ведь она нашла его чуть живого. С планетой была связана тайна, которую они так и не разгадали. Что еще можно вспомнить? Конечно же! Когда она улетала оттуда, кораблик Гай-до что-то сказал… что-то важное. А она не обратила внимания. Он говорил о базе странников! Сказал, что видит вход в нее… Нельзя было терять ни минуты. Ирия быстро собрала палатку и вещи Тадеуша, сложила все в свой флаер, а флаер Тадеуша заперла, чтобы в него случайно не забрался медведь. Потом полетела домой. По дороге домой Ирия остановилась во Вроцлаве и с почтамта провидеофонила в Сахару. Ей хотелось узнать, где сейчас Гай-до и дети, что подобрали его на свалке. Дежурная по имени Джамиля ответила, что московские дети починили кораблик и улетели на нем к себе, потому что хотят участвовать в гонках. А что-нибудь случилось? – Нет, – ответила Ирия. – Ничего не случилось. Я просто хотела поговорить с девочкой по имени Алиса. Где ее найти? – Одну минутку, – сказала Джамиля. – Они оставили мне свои адреса. Записывайте. Ирия поблагодарила Джамилю и тут же позвонила Алисе домой. К видеофону подошел высокий, чуть сутулый человек средних лет, который оказался Алисиным отцом. Он удивился, увидев, что Алису разыскивает очень красивая женщина с длинными золотыми волосами. Женщина была взволнована. Она сказала, что ее зовут Ирия Гай и что ей надо взглянуть на корабль Гай-до. Где можно найти Алису и Гай-до? – Точно не отвечу, – сказал отец, профессор Селезнев. – Дело в том, что они полетели на Гавайи, на фестиваль народных танцев. Но, зная характер Алисы и ее друга Паши Гераскина, я полагаю, что они могут сейчас носиться по всей Солнечной системе, испытывая свой корабль. Ирия позвонила на Гавайи, в штаб фестиваля. Там ей сказали, что на фестиваль прилетело шестьдесят тысяч гостей и из них по крайней мере двести на своих космических катерах. На аэродроме в Гонолулу ответили, что корабль Гай-до там не зарегистрирован. Тогда Ирия поняла, что Алису ей быстро не найти, и полетела домой. Дома Ирия прошла в кабинет Тадеуша, открыла шкаф, в котором хранилось экспедиционное снаряжение, и стала выбирать, что ей может пригодиться. Собираясь в дорогу, Ирия продолжала размышлять. Куда лететь? Что делать дальше? Ключ к разгадке, вернее всего, на дикой планете Пять-четыре. У базы странников. Очевидно, кто-то ищет эту базу. Или даже нашел ее. И очень боится, что ее отыщет кто-то другой. Допустим, рассуждала Ирия, что враги заподозрили, что Тадеуш тоже ищет их драгоценную базу, и решили его убить. Ирия с Гай-до спасли Тадеуша. Но подозрения не оставили врагов. И они выследили Гай-до. И вот они видят, что Гай-до летит к Земле. Зачем он летит? Отыскал базу и спешит сообщить о ней? Тогда нападают на Гай-до. Гай-до оказался на свалке, и там его увидели дети из Москвы. Если у врагов есть шпион, он узнает, что Алиса летала в Польшу и встретилась там с Тадеушем! Значит, Тадеуш жив! Тогда враги всполошились. Еще больше их обеспокоило, что Тадеуш отправляется в Москву, приходит к Гай-до и сразу после этого корабль куда-то улетает. Тогда их агенты выслеживают Тадеуша и увозят его с собой. Конечно, можно обратиться в милицию, но, вернее всего, враги уже далеко. Пока будешь все объяснять, их и след простынет. Ирия должна действовать сама. Когда готовая к полету Ирия вышла на веранду, мать Тадеуша не сразу ее узнала. И понятно почему. Мама Тадеуша знала, что ее сын женился на нежной и скромной женщине с длинными золотыми волосами, которая обожает готовить, ненавидит приключения и рада бы никогда не покидать своего сада. А кого она увидела? Перед ней стояла настоящая амазонка: коротко подстриженная, в походном комбинезоне, сузившиеся сиреневые глаза холодны и суровы, твердый подбородок упрямо торчит вперед. Движения ее решительны и экономны. Она готова сейчас взойти на Эверест, выйти на боксерский ринг, вызвать на дуэль самого отчаянного пирата галактики. Никто, даже Тадеуш, не узнал бы в этом решительном воине свою нежную жену. Хотя был, конечно, один человек, или почти человек, который сразу бы узнал Ирию и даже обрадовался этому. Узнал бы ее Гай-до. Именно такой воспитывал свою дочь конструктор Гай. Именно такая девушка в одиночку улетала в опасные экспедиции. – Да, – сказала Ирия, увидев себя в зеркале, – никогда не думала, что вернусь к своему прошлому. Ирия поцеловала дочку, спрыгнула с веранды и уселась во флаер, который словно почувствовал, что с Ирией шутки плохи, и вертикально взмыл в небо, распугав голубей и синиц. Со свистом ввинчиваясь в теплый, летний воздух, он понесся к космодрому. Глава 18 Вечный юноша – Здравствуйте, Тадеуш, – сказал Аркаша. – Может, вы нам объясните, что за детский сад вокруг? Что за пижамки, ночные горшочки, цветочки и нянечки? Вроде мы вышли уже из этого возраста? – Мы с вами, ребята, – сказал Тадеуш, – попали в подполье всеобщего счастья. И очень грустно. – Мы не на Земле? – спросила Алиса. – Мы на планете Пять-четыре, – сказал Тадеуш. – Я здесь такой же пленник, как и вы, но неподалеку, за этими стенами, сидит и размышляет о благе всей Вселенной самый добрый, самый красивый и нежный Вечный юноша. В его присутствии расцветают улыбки и все умирают от радости… – Да говорите вы серьезно! – прервал его Аркаша. – Я совершенно серьезен. Я уже прошел через несколько допросов без нанесения ущерба для моего драгоценного тела. Тадеуш за те дни, что Алиса его не видела, вдвое похудел, страшно осунулся, лицо у него было серое, глаза потускнели. Может, он сошел с ума? – Только не думайте, что я сошел с ума, ребята, – сказал Тадеуш. – Я сильно огорчен тем, что они схватили и вас. Вас будут допрашивать. Умоляю, рассказывайте все, что знаете, и даже больше того, что знаете. Иначе они будут вас мучить. В этот момент дверь открылась и вошла медсестра, за ней доктор в улыбающейся маске. – Кто первый на процедуры? – спросил он. – Смелее, детки. – Я запрещаю вам трогать детей! – сказал Тадеуш, шагнув навстречу доктору. – Они ничего не знают. – На место, – сказал доктор Тадеушу, – ты еще не выздоровел, тебе надо отдохнуть. Доктор поднял руку с зажатой в ней металлической трубочкой. Тадеуш непроизвольно поднял руку, закрываясь от трубочки, видно, он знал о ней. Алиса испугалась за Тадеуша и сразу подбежала к доктору. – Я готова! – крикнула она. – Я хочу на процедуры. – Вот и хорошо, – доктор прижал к боку голову Алисы и погладил ее. – Всегда лучше разговаривать с девочками. Они такие нежненькие, добренькие, они все расскажут. Идем. – Что такое! – услышала Алиса сонный голос Пашки. – Какие еще процедуры? – Нет! – сказал Тадеуш. – Я этого не допущу! – Назад! – Доктор сильнее сжал трубку в кулаке, тонкий голубой луч дотянулся до Тадеуша, отчего тот скорчился от боли и упал на пол. Тут же доктор сильно дернул Алису за руку, так что она вместе с ним оказалась в коридоре, и дверь захлопнулась. – Что вы сделали? – Алиса попыталась укусить доктора за руку, но тот больно сжал ее лицо пальцами. – Ах, какие мы невыдержанные, – с упреком сказал он. – Ничего с твоим Тадеушем не случится. Мы его, упрямца, раз сто этим кнутиком стегали. Он отпустил Алису. Спросил: – Хочешь попробовать, как стегает? Но это больно. – Не хочу. – Молодец. Соображаешь. Еще вопросы будут? – Снимите маску! – Это не маска, – сказал доктор. – Это мое истинное лицо. – Он потащил Алису за руку по коридору, продолжая говорить: – Мое внутреннее лицо, что под маской, может ошибаться, может поддаваться минутным сомнениям и неправильным мыслям. Мое внешнее, настоящее лицо никогда не грустит и не сомневается. Оно знает, что я счастлив. И все мы счастливы. – Куда вы меня ведете? – спросила Алиса. – Доставить тебе счастье встречи с Вечным юношей. – Но я не хочу такого счастья! – А тебя и не спрашивают. Счастье – это подарок. Подарки берут и радуются. Говоря, доктор тащил Алису по коридорам. Они казались бесконечными. Пересекались, раздваивались, изгибались. По обеим сторонам шли одинаковые двери. Но людей не было. Словно Алиса с доктором спешили по громадному ночному учреждению, откуда все служащие ушли, а свет за собой выключить забыли. За очередным поворотом открылся большой низкий зал. В зале стояло множество кадок с фикусами и финиковыми пальмами, стены изображали картины природы – леса, зеленые долины и голубые речки. А с потолка свисали клетки с поющими птицами. Под каждой клеткой стоял человек в улыбающейся маске и, если птица замолкала, тыкал в клетку острой палкой. В дальнем конце зала была небольшая дверь с изображением на ней улыбающегося солнца. Перед дверью замерли два улыбающихся стражника с автоматами в руках. При виде Алисы и доктора погонщики птиц принялись быстрее колотить по клеткам, громче запели птицы, громче заиграла музыка, стражники распахнули дверь, и доктор втолкнул Алису внутрь. Дверь закрылась, и Алиса осталась одна. Она стояла посреди небольшой уютной комнаты. Звуки из зала сюда не доносились. Только мирно потрескивали дрова в камине. На стенах были нарисованы окна. Окна были широкими, небо за ними голубым, листва зеленой. Стены были оклеены голубыми обоями с белыми нарциссами на них. На столе стоял букет бумажных нарциссов. В комнату быстро вошел человек небольшого роста в золотой короне и улыбающейся маске. Длинная тога была расшита жемчугом. – Прости, Алисочка, – сказал человек, – что я заставил тебя ждать. Ты не представляешь – тысяча дел. С утра вскакиваешь и крутишься как белка в колесе. Тебе сока или молока? – Молока, – сказала Алиса. – А вы кто такой? – Я император Сидон Третий. Обычно меня называют Вечным юношей. Я очень давно живу на свете, лет шестьсот тридцать шесть. И совершенно не старею. Император открыл холодильник, что стоял рядом с пианино, достал оттуда бутыль с молоком, налил в стакан и поставил на стол. – Ты садись, – сказал он. – Будь как дома. – А почему на нас напали? – спросила Алиса. Она села и отхлебнула молока. Молоко было хорошее, свежее. – Не бойся, не синтетическое, – сказал император. – Я всегда вожу с собой двух коров. Куда бы ни летел. Но корова в космосе – роскошь. Так что молоко здесь на вес золота. Угощая тебя, я граблю себя. Но ты пей, пей… – Спасибо, – сказала Алиса, которой сразу расхотелось пить такое драгоценное молоко. – Нет, ты пей, – сказал Вечный юноша. – Ты ведь не думаешь, что я за тобой допивать буду? Мало ли какие в тебе микробы? – А вы мне не сказали, – повторила Алиса, – почему на нас напали? – Ты хорошо устроилась? – спросил император. – Пижамка тебе понравилась? Мне кажется, что она тебе очень к лицу. Я сам выбирал. Думал, проснется Алисочка, а на ней новая пижамочка. – Ну почему вы мне не отвечаете? – воскликнула Алиса. – А что, давай дружить? Ты права. Давай дружить! – Почему вы мне не отвечаете?! – совсем громко закричала Алиса. – Ты думаешь, что если я кажусь старше тебя, – продолжал диктатор как ни в чем не бывало, – то со мной дружить не интересно? Это не так. Я знаю много игр. – Вот сейчас разобью этот стакан, – сказала Алиса, – что вы тогда будете делать? – Ты, кажется, любишь нарциссы? – сказал император. – Я тоже их обожаю. Вот один пункт сходства между нами. А потом мы с тобой найдем другие. И общих знакомых тоже. Алиса подняла стакан и замахнулась. Несколько капель молока брызнуло на ковер. – А вот если ты это сделаешь, – сказал император скучным голосом, – ты об этом будешь жалеть до самого конца своей короткой жизни. Поставь стакан, дура! Слова Вечного юноши были такими неожиданными, что Алиса растерялась и поставила стакан на столик. – К сожалению, – вздохнул император, – первый подход к тебе не удался. Попробуем другую тактику. Откровенность. Хочешь, я буду разговаривать с тобой, как со взрослой? – А как же иначе? – Тогда послушай. И не только послушай, а постарайся понять. Я правлю одной планетой. Название ее тебе ничего не скажет. Планета моя – самое счастливое место во Вселенной. Так как я правлю ею уже довольно давно, примерно шестьсот два года и три месяца, то у меня громадный административный опыт. Но для счастья нужно изобилие, а мы небогаты. У нас плохо с топливом. Вечный юноша закручинился. Сел за пианино, сыграл гамму, захлопнул крышку. – Плохо, – сказал он. – Некогда тренироваться. Тебе скучно? Потерпи. Я скоро кончу. Несколько лет назад мы узнали, что на этой планете есть база странников с нетронутыми запасами топлива. Что я делаю, как отец моей планеты? Я созываю добровольцев, мы прилетаем сюда и начинаем искать базу ради счастья наших детей. Нам трудно вдали от родных, от родины. Но мы улыбаемся! Улыбаемся!.. И тут появляются злые люди, которые хотят нас ограбить! – Император ткнул пальцем в Алису: – И ты обманутая игрушка в их грязных руках! Маска Вечного юноши безмятежно улыбалась. От этого было страшно. Дрогнувшим голосом Алиса спросила: – Вы кого имеете в виду? – Ты отлично знаешь. Грабителей. Кладоискателей. Одного нам удалось схватить, и он не уйдет от наказания. Его зовут Тадеуш. Второй – тот, кто привез сюда вас, детей, – еще скрывается. Но мы его поймаем… С твоей помощью, девочка. – Кого вы поймаете? – Алиса в самом деле ничего не понимала. – Того, кто командовал вами. Его имя – Гай-до! И тут Алиса все поняла. Вечный юноша думает, что Гай-до – это человек. Но так думал и серый мяч! Значит, серый мяч – шпион императора! Тогда все становится ясно. Словно издалека, до нее доносился голос Вечного юноши: – У нас есть только одно страшное преступление – это ложь! Мы все так правдивы, что страдаем, если слышим ложь. Скажи правду: где Гай-до? – А где он? – удивилась Алиса. – На борту корабля вас было четверо: Алиса, Аркаша, Паша и Гай-до. Когда вы вышли из корабля, Гай-до остался на борту, и вы поддерживали с ним связь. Но на корабле мы не нашли Гай-до. Он успел скрыться. Куда? – Как я могу знать! Я же была здесь! – Ну, девочка, смелее! Это испытание на честность. Если ты не выдержишь его, я обижусь. – Простите меня, – сказала тогда Алиса, – может, я очень глупая, но зачем вам Гай-до? – Как зачем? – удивился диктатор. – Вы же злодеи! Вы же космические пираты! Вы хотите ограбить мой добрый, честный народ! Разве мы можем быть спокойны, если один из вас, негодяев, останется на свободе? – Значит, вы его боитесь? – Нет, жалеем, – возразил император. – Подумай, ты сейчас пьешь молоко, тебе тепло, ты в хорошенькой новой пижамке, а он, бедный, мерзнет среди скал, он плачет, ему плохо! Помоги ему вернуться к людям и почувствовать нашу добрую руку. … Видно, чтобы Алиса тоже могла почувствовать добрую руку, Вечный юноша схватил ее за плечо и так вцепился когтями, что она чуть не закричала от боли. – Правду, – зашипел император. – Я требую правды! – Честное слово, на борту было только три человека! – Четыре! – Три! – Врешь! – Император подбежал к двери, приоткрыл ее и закричал: – Дикодима ко мне! Через несколько секунд, будто ждал сигнала под дверью, в комнату вошел стражник. В его руке покачивалась сетка, в ней был серый мяч. – Дикодим, – спросил император, – ты знаешь эту девочку? – Знаю, – пропищал шар. – Ее зовут Алиса Селезнева. – Ты летел с ней с Земли? – Да, я летел с ними. – Сколько было их на борту? – Четверо: трое детей и взрослый, которого я ни разу не видел, хотя он все время разговаривал с ними. – И его звали… – Его звали Гай-до. Но я его ни разу не видел. – Как вам не стыдно! – сказала Алиса мячу. – Мы же вас пожалели. – А что я мог поделать? – ответил мяч. – Моя семья в заложниках у его величества. – Ну и нравы у вас! – обернулась Алиса к императору. – Мне за вас стыдно. – Я все делаю ради народа, – ответил Вечный юноша. – Простите, великий император, – пропищал мяч, – а где моя семья? Почему нас еще не отпустили? Я все сделал, как мне велели. – Нет, голубчик, – сказал император, – ты нам еще пригодишься. – Но вы же дали слово! – Я его дал, я его взял обратно. – Это нечестно! – Честно, честно! Я самый честный на свете император. А у тебя, дружок, слишком длинный язык. Если я выпущу тебя, ты кому-нибудь расскажешь лишнее. А у меня ответственность перед моим славным народом. Я не могу его подвести в решающий момент, когда мы начинаем перевозить добро с базы странников на наш корабль. – Я вас ненавижу! – запищал мяч. – Вы меня обманули! – Вот это правда. Так я и думал, – сказал печально император, а его маска продолжала улыбаться. – Киньте неблагодарного в подземелье. – А девочку? – спросил стражник. – Эту плохую девочку? Придется ей тоже посидеть там, пока я буду беседовать с ее друзьями. – Их привести? – спросил стражник. – Погоди, сначала я проверю, как идут дела на базе. Стражник подтолкнул Алису к двери. Но тут из динамика на столе послышался голос на незнакомом языке. Голос возбужденно кричал. Диктатор бросился к столу и принялся кричать в ответ. Глава 19 Нельзя бояться пауков Стражник, держа в руке сетку с мячом, подвел Алису к узкой лестнице, что вела вниз, и сильно толкнул в спину. Алиса покатилась по бесконечным скользким ступенькам. Вслед за ней полетел мяч. Наверху захлопнулся люк. Было совсем темно. – Где мы? – спросила Алиса, сидя на каменном полу. Локти и колени страшно болели. Она их ушибла о ступеньки. – Мы в подземелье, – ответил пискливо мяч Дикодим. – Отсюда еще никто не выходил живым. – Выйдем, – сказала Алиса. – Не бойся. – Я уже ничего не боюсь, – ответил мяч. – А что они так кричали? – спросила Алиса. – Ты их язык понимаешь? – Нет, – сказал мяч. – Но я видел, как Гай-до пробрался на твой корабль, хотя его охраняли. Он поднял корабль и улетел. Сейчас они за ним гонятся. – Молодец Гай-до! – закричала Алиса. – Вот молодец. – Они его все равно догонят и убьют. – Это мы еще посмотрим, – сказала Алиса. У нее сразу исправилось настроение. «Вот дураки, – подумала она, – стерегли подходы к кораблю, стараясь поймать таинственного Гай-до, а настоящий Гай-до тем временем спокойно взлетел». – Не расстраивайся, – стала утешать его Алиса. – Теперь Гай-до приведет к нам помощь. – Не успеет, – пропищал мяч. – Я знаю: любого, кто попадает в это подземелье, пожирают пауки. Алиса непроизвольно оглянулась. Темнота и тишина… – Ничего, – сказала Алиса, но ее голос сорвался. Ей было очень страшно. – Они, наверное, опять обманывают. Они все время обманывают. Пугают. – Хорошо бы, – сказал мяч. – Хотя мне уже все равно. – Ты в самом деле шпион? – Я гнусный шпион. – Настоящие шпионы так не говорят о себе. – Вечный юноша захватил всю мою семью – и жену, и всех детишек… И мне было сказано: отыщешь на Земле моих врагов, семья будет цела. Я сделал! Я выследил корабль, я выследил вас и даже выследил Тадеуша, его поймали и привезли сюда. Я все сделал. Ты думаешь, я делал это с радостью? Я это делал от страха и от любви к моим близким. Убей меня! – Я тебя понимаю, – сказала Алиса, – хоть мне и очень неприятно думать, что все наши беды от тебя, Дикодим. Если ты делаешь подлые дела, даже из любви к своим родственникам, то подлые дела не становятся от этого менее подлыми. И потом будет наказание. Обязательно. – Но он убил бы моих родных! – А теперь? – Теперь они уже мертвые… – Вот видишь, – сказала Алиса. Вдруг она услышала, как в темноте кто-то зашевелился. – Пауки! – воскликнула она и вскочила. Она с детства боялась пауков. – Вряд ли, – послышался из темноты низкий голос. – Это еще не пауки. Это только я. В углу зажглась свечка и осветила старую женщину, которая сидела на куче тряпья. Она была в разорванном платье, седые волосы спутаны, глаза ввалились. – Кто вы? – спросила Алиса. – Почему вы здесь, бабушка? – Я здесь потому, что меня не существует, – загадочно ответила старуха. – А чем вы не угодили Вечному юноше? – Я не угодил тем, что верно служил, – ответил мяч. – Потому что я поверил, что он выпустит на свободу меня и мою семью, если я стану подлецом и шпионом. – И помогло? – спросила старуха. – Нет, он обманул меня. Он смеялся надо мной. – А тебя, девочка, за что? – Я не знаю, – сказала Алиса. – Не знаешь? А может, много знаешь? Вечный юноша не любит свидетелей. – Он ненормальный? – спросила Алиса. – Почему? Он совершенно нормальный негодяй. – Он говорит, что все делает ради своего народа. Самого счастливого народа в галактике, которым он правит уже шестьсот лет. – Смешно, – сказала старуха. – Я его знаю куда меньше, лет сорок, и он всегда думал только о власти. А о народе он думал, только когда хотел его использовать. – Он мне врал? – Он в жизни ни разу не сказал правдивого слова. – А как же народ его терпит? – Народ можно обманывать. А Вечный юноша – мастер обмана. Он кричал, что мы счастливы, и мы верили ему. Он приказал всем ходить в улыбающихся масках, чтобы не видеть печальных лиц… Лучших людей убивали, торжествовали подлецы и грабители. Стало так плохо, что начали умирать от голода дети. Но нельзя всегда улыбаться и умирать от голода. И наконец наш народ поднялся и сверг Вечного, прекрасного, мудрого и счастливого юношу. – Сверг? А о ком же он тогда заботится? – О себе. Как всегда, только о себе… К несчастью, его не успели поймать. Он захватил флагманский корабль нашего флота, который называется «Всеобщее умиление», и вместе со своими приближенными умчался сюда. – Зачем? – плаксиво взвыл серый мяч Дикодим. – Зачем именно сюда? Мы жили тихо, мы растили детей и купались в вулканических озерах. Зачем он прилетел сюда? – Потому что он живет одной мечтой: добиться могущества, вернуться на нашу планету и жестоко отомстить тем, кто посмел его изгнать. С помощью вас, глупые дети, он нашел эту базу, теперь он грабит ее, теперь он готовится к победоносному возвращению домой. Чтобы казнить и расправиться с непокорными. – Почему с нашей помощью? – удивилась Алиса. – Мы ему не помогали. – Глупенькая! С той минуты, когда вы сели на планету, с вас не спускали глаз. И вы привели Вечного юношу к самому входу базы странников, которую он искал уже три года! – Какой ужас! – ахнула Алиса. – Бойся за себя и своих друзей. Может быть, вы нужны ему как заложники. А может, наоборот, не нужны как лишние свидетели. Я не знаю всех извилин его злодейского ума. И не так страшны пауки настоящие, как пауки в человеческом обличье, потому что пауков, что таятся в этом подземелье, можно не бояться. И если их не бояться, они тебя не тронут. Они питаются страхом, спешат на запах страха. А Вечный юноша сам создает страх. – А отсюда нет выхода? – спросила Алиса. – А куда пойдешь? Надо ждать… – Чего ждать?! – завизжал мяч. – Смерти, свободы… все равно ничего не поделаешь. Ложитесь спать. Во сне люди ничего не боятся. – Я не могу спать! – воскликнула Алиса. – Он там моих друзей сейчас допрашивает. – Никого он не допрашивает, – лениво сказала старуха. – Сейчас он на склад побежал добычу считать. – Это я виноват, – сказал мяч. – Но теперь я знаю, что сделаю. Если меня выпустят отсюда, я его сам убью! – Попробуйте, – сказала старуха, прислушиваясь. Из темноты послышалось шуршание. Сначала Алиса увидела глаза. Круглые, желтые, немигающие. Они тускло светились. – Только не бойтесь, – сказала старуха. – Они это чуют. Что-то мягкое коснулось Алисиной ноги. Она еле удержалась, чтобы не вскрикнуть. Но это был всего лишь серый мяч. Шуршание приближалось. Из темноты возникали пауки – с желтыми светящимися глазами, на длинных мохнатых членистых ногах, с могучими клешнями. Их было много, каждый ростом с собаку. – Возьми меня на руки, – пропищал мяч, – я умру от страха. – Зачем его спасать? – сказала старуха. – Он же предал тебя и твоих друзей. Отдай его паукам, и дело с концом. – Так делать нельзя, – сказала Алиса. Она подхватила трепетавший серый мяч. – Не бойся, они тебя не тронут. Она боялась в тот момент, но не за себя, а за серый мяч. Ужас мяча почуяли и пауки. Они устремились к Алисе, тянули клешни к мячу, Алиса отвернулась от них и кинулась к стене, чтобы им не дотянуться до мяча. Пауки касались ее спины, толкали, мешали друг дружке. – Ну сделайте что-нибудь! – крикнула Алиса старухе. – Вы же знаете, что делать! – Ничего не сделаешь, – ответила старуха. – Разве зло можно победить? Хочешь жить, отойди в сторону. – Нас же сожрут поодиночке! – Может, забудут… Паукам надоело отталкивать Алису. Острые клешни все сильнее рвали пижаму, и, как ни отбивалась Алиса, ее оторвали от стены, отбросили и вырвали мяч из ее рук. Тот пискнул и пропал в кошмарном месиве пауков. Алиса пыталась расшвырять их, оттаскивала, но пауки были куда сильнее и не обращали на нее внимания. А потом, как по команде, толкаясь и спеша, бросились прочь и исчезли в темноте. Лишь занудное шуршание угасало в подземелье. Алиса кинулась туда, где упал серый мяч. Но на полу было лишь мокрое пятно – все, что осталось от несчастного предателя. – Заслуженная гибель, – сказала старуха. – Он же спасал свою семью! – Странная ты, Алиса, – сказала старуха. – Не плачь. Его уже не вернешь. Подумай, что он своей смертью спас тебя. Ты не испугалась, потому что защищала его. Была бы одна – испугалась. Тут бы тебе и конец. Алиса поняла, что ноги не держат ее. Она села на пол и горько зарыдала. Глава 20 Встреча старых друзей На рейсовом корабле «Линия», на маршруте Земля – Вестер, произошло чрезвычайное событие, которое было отмечено в судовом журнале. Когда корабль пролетал неподалеку от ненаселенной планетной системы, на капитанский мостик поднялась одна из пассажирок, которую звали Ирия Гай. На эту странную женщину капитан обратил внимание еще на Земле. Она была одета, как дальний разведчик, ни с кем не разговаривала и почти не выходила из каюты. Поднявшись на мостик, Ирия Гай заявила, что хочет покинуть «Линию» и для этого ей нужен планетарный катер. Она вернет катер после высадки. Сообщить о причине такого желания она отказалась, и, разумеется, капитан отказался выполнить просьбу пассажирки. Планетарные катера не предназначены для прогулок. Так он и сказал Ирии Гай. Тогда, к удивлению капитана и вахтенного штурмана, Ирия Гай вынула боевой бластер и приказала капитану и штурману отойти к стене. Когда штурман попытался отнять у нее оружие, она умелым приемом джиу-джитсу бросила его на пол, а капитану нанесла такой удар в челюсть, что он оказался в нокауте. Затем Ирия Гай набрала на пульте приказ подготовить планетарный катер к запуску, быстро и умело связала капитана и штурмана, а сама спокойно вышла к люку, залезла в катер и стартовала. Когда через полчаса встревоженный молчанием капитана механик поднялся на мостик, он увидел, что капитан и штурман лежат связанные, с кляпами во рту. Он с трудом поверил, что с ними справилась одна молодая женщина. «Линия» была рейсовым пассажирским кораблем, она не могла менять курс, чтобы догонять молодую женщину. Капитан связался с галактическим патрулем и сообщил о происшествии. Патруль сообщил, что пошлет крейсер с планеты Вестер, и тот сможет прилететь через три дня. Тем временем Ирия Гай старалась выжать из катера максимум скорости. Конечно, она чувствовала угрызения совести за то, что так жестоко обошлась с капитаном. Но мысль о судьбе Тадеуша Сокола беспокоила ее куда больше. Через два часа после отлета с «Линии» Ирия увидела, что навстречу ей идет другой корабль. Это было странно. С планеты Пять-четыре ее увидеть не могли. Значит, это враги? Ирия включила передатчик. – Отзовитесь, – сказала она. – Что за корабль, куда следует? Корабль не отозвался и даже изменил курс, чтобы уйти от встречи. «А вдруг это Тадеуш? – подумала она. – Вдруг он сумел угнать корабль врагов и теперь тоже опасается погони?» Тогда она радировала: – Говорит Ирия Гай. Держу курс на планету Пять-четыре. Вы меня слышите? И тут она услышала знакомый голос: – Госпожа! Какое счастье! Это я, Гай-до. И неизвестный корабль устремился к Ирии Гай. Через полчаса Ирия перешла на борт Гай-до, а планетарному катеру набрала программу на автоматический полет к Вестеру. В знакомой рубке Ирия уселась в знакомое пилотское кресло. Как будто и не прошло двух лет со дня их последней встречи. Гай-до был счастлив. – Я мечтал увидеть тебя, госпожа! – повторял он. – Это такое счастье! Ты летела спасать Алису? – Какую Алису? – удивилась Ирия. – Я лечу спасать Тадеуша. – Опять? – сказал кораблик. – Но ведь ты его уже один раз спасла. Может, хватит? Неужели ему так понравилось, что ты его спасаешь, что он снова сюда полетел? – Не говори глупостей, Гай-до, – сказала Ирия, – все не так просто, как ты думаешь. Тадеуша украли. Он успел оставить мне знак. Разве ты его не видел? А где Алиса? – Нам надо обменяться информацией, – сказал Гай-до. – Сначала рассказывай ты, потом я. И через десять минут все стало ясно. – Как я и предполагала, – сказала Ирия, – неизвестные враги ищут базу странников. И стараются завладеть всеми, кто, по их мнению, что-то знает об этой базе. – Наверное, ты права, – сказал Гай-до. – Но боюсь, что теперь они уже нашли эту базу. Ведь моих ребят они схватили возле нее. Их выдал один ничтожный серый шпион, которого они к нам заслали. – Значит, мы их освободим, – сказала Ирия. – Курс к планете Пять-четыре. – Я уже иду к ней, – ответил корабль. – Я не сомневался в твоем решении, госпожа. Воспитание твоего папы куда сильнее, чем полтора года жизни с Тадеушем. Я так и знал, что ты вернешься к старой жизни. – Посмотрим, – сказала Ирия. – А у тебя есть план действий? – Проникнуть к ним, – сказала Ирия. – Они тебя замучают. – Пусть только попробуют! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67749717&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 429.00 руб.