Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Жуть бриллиантовая Ольга Волошина Анна Волошина Частный детектив Ксения Воробей попадает в маленький провинциальный город Дорск и застревает в его аэропорту из-за нелётной погоды. Рейс до Москвы откладывают на сутки, и лучшим решением в такой ситуации стал ночлег в ближайшей гостинице. Местный крошечный отель «Синяя птица» оказался неудобным и лишённым элементарных благ цивилизации. В довершение всех неприятностей Ксения станговится свидетелем странного преступления, произошедшего в соседнем номере. Возвращение в Москву не избавляет героиню от жутких воспоминаний, к тому же она оказывается втянутой в криминальные разборки по совершенно непонятным причинам. Опасные ситуации частному детективу привычны, но на этот раз даже оптимизм Ксении слегка пошатнулся. Детективный триллер с опасными и неожиданными приключениями. Ольга Волошина, Анна Волошина Жуть бриллиантовая Из дневников Ксении Воробей, частного детектива Глава 1. Ночное знакомство «В здании аэровокзала царил хаос. Залы ожидания были забиты до отказа – тысячи пассажиров ждали вылета; одни рейсы задерживались, а другие были и вовсе отменены. Всюду громоздились горы багажа. Огромный центральный зал походил на трибуны стадиона в момент ожесточенного футбольного матча…» А. Хейли. «Аэропорт» Вся эта история началась с нелётной погоды. Если бы наш самолёт благополучно долетел до Москвы, а не совершил вынужденную посадку в Дорске, я не поселилась бы в этой чёртовой гостинице, не познакомилась бы с Лерой, не пошла в бар за шампанским, не влипла в эту кошмарную историю, ничего не узнала о… Если бы, если бы… Но обо всем по порядку. Наша с подругой частная фирма начала приносить доход. И Арина отпустила меня немного отдохнуть и развлечься. Сидя в кресле самолёта, я с удовольствием вспоминала неделю, проведённую в Польше. Эти славные маленькие кафешки на два-три столика, где варят дивный кофе, а вся выпечка приготовлена собственноручно хозяйкой! Сама же хозяйка обслуживает вас за стойкой и охотно делится собственным оригинальным рецептом приготовления шарлотки. Жаль, что я так плохо говорю по-польски, и уж тем более не пишу, а то записала бы рецепт для соседки тёти Шуры. А живописные мосты над Вислой, замки, словно мхом, обросшие легендами! Все, что с таким энтузиазмом показал и расхвалил мне кузен Мирек. Жаль, что отпуск бывает только коротким. *** Полёт уже подходил к концу, совсем спокойно и комфортно. Вдруг стюардесса объявила, что самолёт вынужден совершить посадку в Дорском аэропорту по метеоусловиям места назначения. В Москве отчаянно мело почти сутки. Даже если вьюга в ближайшее время успокоится, на расчистку взлетно-посадочной полосы потребуется время. Метеоусловия в России, похоже, были никудышными повсюду. Не успели мы приземлиться в Дорске, как пурга настигла и этот городок. Теперь уже наш самолёт не мог взлететь, даже если бы мы все, включая экипаж, очень захотели. Пассажиры нашего рейса слонялись по залам аэровокзала, забитым людьми сверх всякой меры, прислушивались к объявлениям дикторов и утешали друг друга всевозможными слухами. Метель якобы будет мести никак не меньше трёх дней, а синоптики пообещали, что только за сегодняшнюю ночь выпадет месячная норма осадков. А за следующие два дня – двухмесячная норма. Ещё дня три будут расчищать взлетные полосы: Дорск – городок небогатый и с техникой у них напряжёнка. Так что засядем мы тут не меньше, чем на неделю. Эту последнюю новость оптимистично изрёк тощий и рыжий, одетый в рыжую же дубленку дядька. Стоявшая рядом со мной молодая женщина в прелестной норковой шубке глухо застонала. Но кормить застрявших пассажиров, будто бы, обещали бесплатно завтраками и обедами, радостно объявил нам всё тот же дядька. Правда, не в ресторане, а в дешевом кафе на первом этаже. Топтавшийся в сторонке лысоватый толстячок в чёрной куртке и с огромной чёрной сумкой на плече неожиданно тонким голосом взвизгнул: – Это возмутительное безобразие! Они нам за это ещё ответят! – Кто? – низким голосом спросила, обернувшись, «норковая шубка». – Эти…ну… аэродромщики! Я так дело не оставлю, – брызгая слюной, продолжал визжать толстяк. – Мне срочно, очень срочно нужно попасть в Москву! – Всем нужно, – философски заметил рыжий. – И при чём тут аэродромщики? Прекратить вьюгу они не в силах. Вряд ли у них есть пушки по разгону туч, да и проку от них… Ну, разгонят над аэродромом, а рядом как мело, так и будет мести. – Нужно ехать на вокзал, – сообразила практичная «норка». – Поезду до лампочки, метель или нет. Он себе пилит и пилит по рельсам. Я тоже уже подумывала о поезде. Конечно, ехать тогда придётся не меньше 12-14 часов, или даже больше. Но всё же лучше, чем бесполезно торчать здесь трое суток. Определённо, продолжение путешествия поездом – мысль весьма дельная. Толстяк тоже склонялся к плану использования железной дороги. – Всё, еду на вокзал, – обрадовался он и, повернувшись к нам спиной, засеменил прочь. – Эй, постойте, – крикнул ему вслед рыжий. Толстяк на мгновение замер, затем развернулся на сто восемьдесят градусов и упёр в рыжего презрительный взгляд. – Нету билетов, нету. Я уже звонил на вокзал. На Москву ни одного билета, даже на завтра, – рыжий посмотрел на громадные электронные часы, висевшие под потолком. – А сегодня поезд уже тю-тю. Последний ушёл час назад. А следующий будет только завтра вечером. Вот на него-то билетов и нет. Толстяк сразу сник и стал похож на воздушный шарик, из которого частично выпустили воздух. – А почему бы нам не взять машину? – предложила «норковая шубка» – Нас четверо – скинемся и заплатим водителю, сколько бы не запросил. – Точно, – снова оживился толстяк. – А билеты сдадим, пусть эти… нам деньги-то вернут. Свежая идея несколько приободрила общество. Рыжий и «норка», как самые энергичные в нашей компании, доверили охрану своих вещей нам с толстяком и отправились на улицу искать подходящую машину. Казалось, их не было целую вечность, но рыжий с «норкой» отсутствовали всего 15 минут, что зафиксировали электронные часы под самым потолком. Когда они вернулись, вид у дамы был такой кислый, что было ясно без объяснений: договориться с водителями не удалось. Оба парламентария, словно две большие собаки, молча отряхивались от снега, засыпавшего их с ног до головы. – Ни одна сволочь не соглашается! – возмущенно пробасила «норка», наклоняясь за своим баулом. – Мерзавцы и трусы! Остается надеяться, что проклятая метель всё-таки закончится когда-нибудь. Пойду, поищу свободное местечко. Она огляделась по сторонам. Но зал был забит, как перенаселённый муравейник, ни одного свободного кресла высмотреть не удалось. – А почему никто не соглашается? – спросил толстяк для поддержания разговора. – Потому что метёт, как в Антарктиде, – махнул рукой рыжий, на этот раз уже без оптимизма. – Видимость нулевая, к тому же дороги завалены снегом. Придётся ждать… Тут запиликала музыка, сопровождающая информацию для пассажиров, и рыжий мгновенно смолк. В глазах толстяка вспыхнула надежда, но через пару секунд угасла. Дикторша объявила номера рейсов, вылет которых задерживался до семи утра. Среди них был и наш. Маленькая группа товарищей по несчастью распалась. «Норке» удалось отыскать свободное местечко в крайнем ряду кресел, и она теперь устраивалась основательно, расправляя складки своих мехов. Толстяк, грустно хрюкнув что-то себе под нос, поплёлся к справочному окошку. Рыжий тоже где-то растворился. Я подхватила сумку, перебросила длинный ремень через плечо и направилась к выходу. Не прошла я и пяти метров, а снег уже залепил мне лицо, набился за шиворот и там понемногу таял, стекая противными ручейками по спине. Вьюга была жуткая. Ветер выл, сбивал с ног, снег лез в глаза и колол щёки. Чёрт бы побрал эту снежную бурю! Я остановилась и повернулась к ветру спиной. Вернуться в зал аэропорта? Но ведь там нет ни одного свободного местечка. Жаль, что я не могу спать стоя, как лошадь. Мимо меня пробегал мужчина, весь облепленный снегом. Я успела схватить его за рукав куртки, он притормозил и обернулся. – Не подскажете, есть ли здесь гостиница? – прокричала я сквозь вой ветра. – Есть. Налево, за магазином «Детская одежда», а там ещё метров пятьдесят пройдете. «Синяя птица» называется. Скороговоркой выпалив это, мужчина убежал, а я пошла в указанном направлении, с трудом преодолевая сплошное колючее месиво бьющего в лицо снега. Пятьдесят метров по глубоким сугробам, в кромешной тьме, под рёв вьюги показались мне десятком километров. Дорские власти усиленно экономили электричество: стоило мне немного удалиться от аэровокзала, как я сразу же попала в какие-то тёмные, глухие и заваленные снегом закоулки. Я едва не заблудилась и чуть не утонула в самом глубоком сугробе прямо перед гостиницей. «Синяя птица» гостеприимно встретила меня табличкой «Свободных мест нет». Но сил брести назад в аэропорт у меня уже не было. В гостиничном холле, тёплом и светлом, стояли два мягких кресла, в одно из них я и опустилась. И вскоре была вознаграждена: минут через пять администраторша, переговорив с кем-то по телефону, всё-таки выдала мне вожделенный ключ от номера. – Люкс, – объявила она с гордостью. – Вам просто крупно повезло, неожиданно сняли бронь. Когда погода нелётная, наш отель всегда забит до отказа, ни одного свободного номера не остается. Мой счастливый номер находился на третьем, последнем этаже. Межэтажные пролёты оказались длинными, а кованая железная лестница с ажурными перилами – очень крутой. Но лифта не было. Когда-то широкие ступени наверняка устилала традиционная ковровая дорожка, теперь же их чёрная поверхность блестела, отполированная ногами сотен постояльцев. «Синяя птица» располагалась в здании дореволюционной постройки довольно внушительного вида. Однако и это не делало гостиницу презентабельной. Даже трёх звёздочек я бы ей ни за что не дала. Зданию явно требовался хороший ремонт. Рассматривая номера на дверях, я едва не налетела на большое дерево с блестящими крупными листьями. Оно торчало из огромного белого вазона, стоявшего отнюдь не на месте. Возле окна эта громадина смотрелась бы гораздо симпатичнее и не мешала передвижению постояльцев. Счастливо избежав столкновения с деревом, я подошла к нужной двери. Уже вставив ключ в замочную скважину, я вдруг услышала шорох и повернула голову. Дверь номера справа чуть приоткрылась, а затем быстро захлопнулась, с едва слышным скрипом в замке повернулся ключ. В номере слева от меня громко завопила музыка, наверное, там включили телевизор. Люкс оказался обычным одноместным номером с ванной, кроватью, шкафом, креслом, допотопным телевизором и маленьким холодильником. Правда, стоили мои апартаменты почти как шикарный номер в пятизвёздочном европейском отеле. Но выбора у меня не было. Не располагаться же в аэропорту на полу, подстелив на холодные плиты голубенький атласный халатик, подаренный варшавской тётушкой Ольгой. Бросив сумку на пол возле кровати, я тяжело опустилась в кресло и взглянула на свои часики. Ого, уже одиннадцать. Не позже половины седьмого я должна быть в аэропорту. Однако спать не хотелось. Я сидела в кресле, наслаждалась теплом и покоем и от нечего делать разглядывала номер. Впрочем, остановить взгляд тут было не на чем. Ни одной привлекательной вещицы. Разве что акварель в некрашеной деревянной рамке, висевшая над кроватью. Небольшая такая картинка, изображавшая цаплю, судя по длинной шее. Цапля почему-то была синей и от этого казалась высокомерной. Редкие камыши, и вода, над которой застыла птица, тоже были синими. А-а, да это же и есть та самая птица, давшая название гостинице! Вот, значит, как художник, оформлявший этот славный отель, представляет птицу счастья. Впрочем, какая мне разница, главное, что сейчас я приму душ, а потом отлично высплюсь. В то время как остальные пассажиры, не такие ловкие, проведут ночь в забитом людьми зале аэропорта, сидя на ступенях и подоконниках или подпирая собой холодные стены. Я приняла горячий душ и почувствовала, что неплохо бы ещё и поужинать. Все магазины наверняка уже закрыты. Если и есть круглосуточный, я его все равно не найду на незнакомой промёрзшей улице, где хозяйничает свирепая метель. Хотя тут, в гостинице должен иметься хоть какой-нибудь ресторан или кафе на худой конец. Время, конечно, позднее, но что-нибудь наверняка работает. Скинув мягкий голубой халатик, я снова влезла в джинсы, натянула джемпер и двинулась к выходу. Но едва оказалась у двери, как услышала осторожный нерешительный стук. Кто-то определенно скрёбся в дверь моего номера. Я распахнула дверь. На пороге стояла девушка. Совсем молоденькая, лет двадцати, темноволосая, с короткой стрижкой, в чёрных брюках и светло-жёлтом свитере с высоким воротом. Она застенчиво улыбнулась и тихо сказала: – Извините, что побеспокоила так поздно. У вас случайно не найдётся хоть глоточка минеральной воды? Или ещё какой-нибудь воды? Не хочется спускаться в бар ради этого, а мне нужно запить лекарство. Я даже нюхать не могу эту воду… ну, из крана. Она воняет болотом. Вы не находите? Ужасный город, и гостиница кошмарная! Произнеся последние слова громким шёпотом, девушка поёжилась и сморщила чуть вздёрнутый носик. Минералка у меня имелась, и я пригласила гостью войти. Незнакомка проследовала за мной в номер, не переставая при этом говорить. – Я видела, как вы входили, и очень обрадовалась. Думаю, хорошо, что в соседнем номере не мужчина… Так это она выглянула в дверь справа, когда я возилась с ключом! Девушка продолжала о чём-то трещать, взгляд её янтарно-карих глаз заскользил по убогой мебели, на какую-то долю секунды задержался на голубой цапле. Я достала из сумки бутылку с минеральной водой, купленную в варшавском аэропорту. – Спасибо. А стакана здесь почему-то нет, – удивилась она, оглядев скудное гостиничное имущество. – Тогда ничего, если я прямо из горлышка? Она достала из кармана брюк маленький флакончик, потрясла им над ладошкой, сунула в рот таблетку, затем откинула голову и приставила ко рту горлышко бутылки. Её движения были изящны, даже пластиковую бутылку с водой она держала так, словно то был хрустальный бокал. В общем, моя соседка была вполне симпатична. Вот только руки, точнее, ногти, у неё выглядели не слишком ухоженными, ей совсем не помешало бы сделать маникюр. – Голова болит страшно, – пробормотала девушка, поставив бутылку на столик. – Вы, значит, тоже в Москву летите? Да, не повезло нам с вами на этот раз. Такая премерзкая погода! И городок паршивый. Мы немного поболтали. Девушку звали Валерией, она летела из Туниса, где провела две ч?дные недели на побережье, о чём свидетельствовало её покрытое лёгким загаром личико. Лерин самолёт приземлился в Дорском аэропорту всего за час до нашего. – Не хотите спуститься вниз и где-нибудь поужинать? – предложила я. – Возможно, здесь есть какой-нибудь ресторан, и он наверняка ещё работает. – Нет, спасибо, – отказалась Лера. – Там, небось, народу полно и музыка орёт, а у меня голова просто раскалывается. Даже таблетка не помогает. Она зябко поёжилась, хотя в номере было очень тепло, и покосилась на дверь. Девушка выглядела теперь довольно странно. Может, она наркоманка? Интересно, что она такое проглотила? Что там за таблетки в пузырьке? Продолжая вертеть склянку в тонких пальцах, девушка подошла к окну и взглянула вниз. Я посмотрела туда же, но ничего не обнаружила. За окном по-прежнему была только снежная пыль, метавшаяся в ночном мраке. Да слабые отсветы фонаря с трудом пробивались сквозь густую пелену снега. Лера отпрянула от окна и повернулась ко мне. – А знаете что? Пойдемте ко мне в номер, у меня есть неплохая колбаса. И шоколадка, так что можно немного перекусить. Только прихватите минералку, а то придётся запивать колбасу этой дрянной болотной водой из крана, прямо с микробами и прочей гадостью. – Вы имеете в виду головастиков и пиявок? – решила я пошутить. Лера сморщила носик и засмеялась. Улыбка ей очень шла, простенькое личико с некрупными чертами сразу сделалось почти красивым. Янтарные глаза засияли. Нет, не похожа она на наркоманку, и что это мне вдруг пришло в голову? Да и надпись на флакончике, который девушка поставила на подоконник, сообщала, что это всего лишь пенталгин. – А ресторан наверняка закрылся, в таких дырах спать ложатся с петухами. Первый час уже, – сказала Лера. Я взглянула на часы. И в самом деле, совсем уже поздно, не опоздать бы завтра в аэропорт, а то самолёт улетит без меня. Однако спать совершенно не хотелось, зато в желудке урчало всё настойчивей. – Неудобно как-то так поздно напрашиваться в гости на ужин, – пробормотала я на всякий случай. – Не беспокойтесь, вполне удобно. Только собеседница из меня никакая, и всё из-за головы. Ещё в самолёте начала болеть. Когда я волнуюсь, у меня всегда болит голова. Терпеть не могу самолёты, но летать частенько приходится. По мне лучше бы поездом, но, к сожалению, в Африку по железке не доедешь. А вы? Вы не боитесь летать самолётами? Обсуждая преимущества и недостатки разнообразных видов транспорта, мы переместились в Лерин номер. Она несла бутылку с недопитой минералкой, я прихватила свою сумочку. Не стоит оставлять деньги и документы в гостиничном номере, даже если он называется люксом. Номера наши были похожи, как близнецы. Те же шкаф, телевизор, кресло. Над кроватью в Лерином номере тоже висела акварель с синей птицей, только не цаплей на сей раз, а совой. Впрочем, сова была довольно симпатичной и не такой чопорной, как моя цапля. Вот только в Лерином номере чего-то не хватало, чего именно, я никак не могла понять. Из снеди у Леры имелись упаковка с нарезанной тонкими ломтиками колбасой, маленькая булочка и большая плитка шоколада. Мы поделили все это по-братски и съели, запивая минералкой прямо из горлышка. – Значит, вы в Тунисе отдыхали? – спросила я, когда с ужином было покончено. – А вы смелая, хоть и молодая совсем. Вот я побоялась бы отправиться в Африку одна. У меня вообще с этим континентом ассоциируются только пустыни, змеи и стишок: «Не ходите дети в Африку гулять». Как там дальше? «В Африке гориллы, змеи, крокодилы». Лера, смеясь, возразила, что никаких змей и крокодилов она не видела. И вообще, не такая она молоденькая, уже тридцать два года. – Да ну! – не поверила я. – А я думала, что никак не больше двадцати-двадцати двух. Выглядите прямо школьницей. – Спасибо! – Значит, в Африке вы не встретили ни горилл, ни змей, ни крокодилов? А что же там тогда экзотического? – Ничего особенного. Море, пляж, гостиница. Как и на любом другом курорте. Импровизированный ужин привёл меня в хорошее настроение, и я принялась болтать. Рассказывала о своей тётке Ольге, её семействе, о том, как провела пять дней в Польше. И так увлеклась, что не сразу заметила, что Лера совсем не принимает участия в разговоре. Я смолкла и тут же ощутила неприятную тишину, повисшую в номере. В комнате было так тихо, что я слышала Лерино напряженное дыхание. Тишину нарушали лишь порывы ветра за окном. Мне показалось, что девушка к чему-то прислушивается, и я тоже напрягла слух. И услышала осторожные шаги. По коридору кто-то ходил, и, похоже, мужчина: как ни старался он ступать совсем беззвучно, тяжёлую мужскую походку не спутаешь с женской. Внезапно шаги замерли у двери номера, и я отчетливо ощутила запах сигаретного дыма. Наверное, этот кто-то остановился закурить. Затем невидимый мужчина удалился, всё так же осторожно. В дальней части коридора легонько хлопнула дверь. Я пошутила: – Ещё один голодный бродит. Курит, чтобы не чувствовать голода. Но мы ему помочь не можем, так как уже уничтожили всё до последней крошки. Лера на шутку не откликнулась. Я поразилась тому, как изменилось её лицо. Оно сильно побледнело, и даже загар не мог этого скрыть. В глубине янтарных глаз метался страх. – Что случилось? Вам нехорошо? – испугалась я. – Нет, ничего, просто очередной приступ головной боли, со мной так бывает, – слабо улыбнулась она. – Это мигрень, и никакие таблетки не помогают. Не обращайте на меня внимания, сейчас пройдёт. – Вам нужно отдохнуть, вы устали. Я, пожалуй, пойду. – Нет-нет! – с жаром воскликнула девушка. – Давайте поболтаем немного, я всё равно не смогу уснуть. Ещё чуть-чуть побудьте. И я осталась. Правда, очень скоро я заметила, что опять болтаю одна. Отпускаю какие-то шутки по поводу наших затрапезных «люксов» и глупых синих птичек: наверняка в соседнем номере над кроватью висит ещё более нелепая синяя птица. Лера по-прежнему не пыталась поддержать разговор, и я сказала: – У меня есть дельное предложение. Что если нам немного выпить? Между прочим, от головной боли неплохо помогает бокал вина. Давайте купим бутылочку чего-нибудь лёгкого и выпьем за знакомство. Наверняка тут есть какой-нибудь ночной бар. Я спущусь вниз, возьму бутылку и сразу назад. Одна нога здесь, другая там. Лера согласно кивнула. Жаль, что в этой провинциальной гостинице нет доставки в номер. Пересчитать все ступеньки крутой лестницы среди ночи придётся собственными ногами. В коридоре было абсолютно пусто и тихо, в воздухе всё ещё витал легкий запах табачного дыма. За моей спиной едва слышно щёлкнуло. Это Лера повернула ключ в замке. Глава 2. Шампанское для мёртвой девушки «…мы увидели, как она возбуждена, какое у неё бледное, искажённое ужасом лицо. В её остановившихся глазах был испуг, словно у затравленного зверя». А. Конан Дойл «Пёстрая лента» Лера жаловалась на головную боль, но она явно была чем-то очень напугана. Но чего или кого она могла бояться в чужом городе, где, как и я, оказалась совершенно случайно? Не побоялась же она ехать одна в Африку, где террористы, змеи, заразные комары и прочие опасности. А в тёплом номере тихого захолустного российского города трясётся от страха. Или я все же ошиблась, и девушку просто замучила мигрень? На сей раз благополучно обойдя большое дерево в кадке, я спустилась вниз. Продуктовый киоск в вестибюле был давным-давно закрыт. Да и бар уже закрывался. Пришлось ломиться в почти запертую дверь, и отчаянно врать про юбилейный день своего рождения, который я отмечаю с подругой. И потому никак не могу обойтись без шампанского или какой-нибудь равноценной выпивки. Усталый бармен в несвежей белой рубашке с галстуком-бабочкой протянул мне бутылку полусладкого «Советского», известного в народе как «три пиявки». Цена «пиявок» оказалась астрономической, почти такой же, как у замечательного напитка из знаменитой провинции Шампань. Но отказаться было невозможно, спасибо, что впустили. А цены в гостиничных барах обычно кусаются, особенно по ночам. Я смиренно попросила в качестве закуски плитку шоколада и удалилась восвояси, провожаемая до дверей полусонным барменом. Держа в одной руке бутылку, в другой шоколадку, я спешила на третий этаж. Уже на лестнице подумала, что надо было взять в баре стаканы. Стеклянные или хотя бы одноразовые пластиковые. Я повернула назад и направилась к бару. Свет за стеклянной дверью уже погас. Опоздала, значит. Ну ладно, будем пить из горлышка по очереди, как в былые студенческие времена. Настроение понемногу поднималось, поэтому я не очень расстроилась, когда в коридоре третьего этажа налетела на субъекта в чёрном пальто и услышала от него краткое и непочтительное «корова!» «Наглец, – пробормотала я себе под нос, – сам корова, и вообще, смотреть надо». Наглец оставил мою тираду без внимания, скорее всего и не услышал её. Он исчез, оставив после себя резкий запах одеколона. Дверь в номер была открыта. Конечно, Лера услышала мои шаги и открыла её заранее, чтобы я не перебудила стуком всех соседей. Я вошла и прикрыла за собой дверь. В номере как-то странно пахло, к запаху нежных Лериных духов примешалось ещё что-то, совсем иное. Девушки в комнате не было. Я окликнула её, ответа не услышала и зачем-то обошла громоздкую двуспальную кровать. И тут увидела… Лера лежала на полу, неловко подврнув ногу. От неожиданности я отступила назад, налетела на кровать и рухнула прямо на громоздкую казённую мебель. Тяжёлая бутылка с шампанским выскользнула из рук и упала вниз, прямо на мозоль. Я негромко охнула, отпихнула бутылку, вскочила и присела на колени возле девушки. Наверное, у неё внезапно закружилась голова. – Вам плохо, Лера? Что с вами? Её глаза открылись. Побелевшие губы пошевелились, словно она хотела что-то сказать, но не могла. Сначала я решила, что всему виной головная боль, от которой девушка потеряла сознание. Но такую мысль пришлось отбросить сразу: я увидела алое пятно, расплывавшееся на светло-жёлтом свитере Леры. «Корова!» – снова прозвучало в моем сознании. Тип в чёрном пальто, едва не сбивший меня с ног в коридоре, очень торопился. А в Лерином номере определенно витал запах его одеколона. Вот оно что! Жаль, я не разглядела негодяя и не запомнила его лица. Пятно на свитере больше не увеличивалось, крови как будто не так много. Вероятно, это был выстрел из пистолета с глушителем, иначе я бы услышала. Звук выстрела глубокой ночью переполошил бы всю гостиницу. Я почувствовала, как меня охватывает паника, вдруг растерялась, не знала, что делать и куда бежать. Только бормотала лихорадочно: – Сейчас, сейчас, я позову кого-нибудь на помощь. Потерпи немного, пожалуйста. Я вызову врача. Она снова шевельнула губами, и я услышала: – Подожди. Потом. Данила… Лера говорила совсем тихо, я скорее догадывалась, чем слышала. Я наклонилась ниже, к самому её лицу. Она повторила очень тихо, но четко: – Данила… – Это он стрелял? Этот, в чёрном пальто? Девушка произнесла ещё тише: – Бетон… – Бетон? – поразилась я. – Какой бетон? Это что, кличка? Но она будто не слышала моих вопросов. – Данила… брат… передай…, – Что передать? – спросила я. – Принц… передай… Даниле… там…, – каждое слово давалось ей с трудом. Она попыталась поднять руку, но не смогла. Проследив за её взглядом, я поняла, что она говорит о своей сумке. Сумка была пуста, все её содержимое кто-то вытряхнул на маленький столик. Здесь определённо что-то искали. Однако денег не взяли: из раскрывшегося кошелька были видны крупные купюры. – Блокнот… – скорее догадалась, чем услышала я. Маленький блокнот обнаружился рядом с косметичкой и упаковкой бумажных носовых платков. Зажав его в руке, я поискала глазами телефонный аппарат, но его не было. Позвонить по мобильному мне вряд ли удастся. Не приходилось мне ещё вызывать скорую с мобильного в чужом городе. – Сейчас, миленькая, я вызову врача, потерпи, пожалуйста, – бормотала я, в растерянности оглядывая номер. – Где телефон? Лера молчала. Её «люкс» на беду оказался без телефона. В отчаянье я кинулась в свой номер, схватила трубку аппарата и трясущимися пальцами набрала «03». Выкрикнула сонной дежурной: – Скорее, женщина ранена! Гостиница «Синяя птица». Третий этаж, тридцать второй номер. Номер я назвала свой, не смогла сразу сообразить, какой номер у Леры. Затем я вернулась к раненой. Здесь ничего не изменилось. Девушка стала совсем бледной, жизнь из неё постепенно уходила. Я снова опустилась на пол возле неё. – Сейчас, потерпи немного, миленькая. Сейчас приедет врач. – Принц… передай…Даниле…, – шептала она еле слышно. – Принц? Кто это – принц? Рука Леры слабо дёрнулась по направлению к двери, затем девушка устремила взгляд куда-то мне за спину. В её глазах, уже теряющих живой блеск, плескался страх. Я обернулась, но не увидела ничего, кроме картины с синей совой. Я снова посмотрела на Леру, она всё пыталась что-то сказать. И я услышала: – Фи… Вдруг она схватила меня за руку слабеющими пальцами. – Это не филин, это сова, – успокаивающе проговорила я. – Сейчас, потерпи, милая… Сейчас приедет врач и поможет, – я попыталась встать, но она не отпускала мою руку. – Фи…, – повторила Лера и смолкла. её пальцы разжались, рука упала на пол. Стекленеющий взгляд девушки не отрывался от картины с синей птицей. Я тихонько окликнула её, но не услышала больше ни слова в ответ. Дотронулась рукой до шеи, пытаясь найти пульс. Или он не прощупывался, или я плохо его искала. Вскочив на ноги, я бросилась в коридор. У самой двери уронила блокнот, который все ещё сжимала в руке. Подняла и сунула в кармашек своей сумки. Зачем она хотела, чтобы я взяла блокнот? Ах да, телефон Данилы… Горевшая в номере люстра вдруг моргнула и погасла. В коридоре была кромешная тьма. Я стояла в непроглядном мраке, не зная, куда направиться и кого звать на помощь. Времени терять было нельзя, но спуститься вниз оказалось делом непростым. Чтобы не упасть, я шла, вытянув перед собой правую руку, но все равно врезалась в проклятое дерево в вазоне. – О, чёрт! – тихо выругалась я и наклонилась, чтобы потереть ушибленную коленку. И вдруг почувствовала, что в тёмном коридоре я не одна. Не было слышно шагов и даже чужого дыхания, но я была уверена: рядом кто-то есть. – Кто здесь? – спросила я внезапно севшим голосом. По спине забегали мурашки, волосы на макушке зашевелились. Тишина ничем не нарушалась, однако ощущение, что совсем близко от меня кто-то стоит, не исчезало. Пахло знакомым резковатым одеколоном. Меня охватила паника. Это убийца вернулся, и теперь ждёт удобного момента, чтобы расправиться и со мной. Как со свидетелем. Со страхом поворачиваясь спиной к предполагаемому преступнику, я ухватилась руками за перила и стала медленно съезжать вниз. Каждое мгновение ожидала выстрела в спину. Только у самого подножия лестницы, когда ступени закончились, страх отпустил меня, и я смогла подумать о Валерии. Бедняжка! Кажется, ей уже не поможет никакой врач. Перед моими глазами стояло её бледное лицо с бескровными губами и меркнущим взглядом, полным невыразимого ужаса. Свет загорелся, когда я мелкими осторожными шажками продвигалась к стойке администратора. Женщины, выдавшей мне ключ от номера, уже не было. Вместо неё за стойкой дремал молодой блондин с розовыми щеками и белёсыми бровями. Он, похоже, даже не заметил неприятности со светом. Я растолкала его. Очнувшись, блондин пялился на меня совершенно бессмысленным взглядом. – Послушайте вы! Там наверху, в соседнем со мною номере, убита женщина. Её застрелили. А вы тут дрыхнете! Немедленно звоните в полицию, «скорую» я уже вызвала, – скомандовала я. Портье ещё не до конца проснулся. Он сладко зевнул, прикрываясь рукой, улыбнулся приветливо и сказал: – Да не волнуйтесь вы так, мадам! Сейчас разберёмся и всё выясним. Вы, кстати, из какого номера? – Из тридцать второго, – машинально ответила я. – Не беспокойтесь, быстро исправим. Сейчас вызовем слесаря, – он поднял трубку, подержал возле уха пару секунд, затем положил её на место и посмотрел на меня. – Странное дело! Телефон не работает, наверное, бурей где-то провод оборвало. Воздушка – очень неудобная штука. Я ведь им говорил, что эта стройка по соседству с нами… Но обещали, что временно… – Послушайте, – перебила я его. – При чём тут слесарь? Вы что, не поняли, что произошло? Он улыбался мне по-прежнему дружелюбно. – Так что вы говорите, у вас в номере случилось? – Женщину убили, – устало повторила я. – В соседнем со мной номере. – Убили, говорите? – пробормотал портье. Взгляд его стал чуть более осмысленным, он окончательно проснулся. – Не может быть! Вам, верно, привиделось во сне. В последний раз в нашей гостинице убийство случилось восемь лет назад. Я тогда, ясное дело, тут не работал, в школе ещё учился. За пять лет, что я тут, драки случались, кражи тоже были, наркотики прятали, но убийства… Ах да, старушка как-то умерла. Но та была совсем древняя, родственники везли её в Европу зачем-то, а тут нелётная погода. Как сейчас. Убийство? Вы, мадам, ничего не путаете. – Ничего я не путаю. Убили её, выстрелом из пистолета. Я вызвала «скорую», тогда ещё связь не была повреждена. А их и в помине нет, хотя я сомневаюсь, что они могли бы ей помочь даже… – Вот видите, вы сами сомневаетесь, – радостно закивал портье. – Знаете, у нас тут одному мужчине приснился плохой сон, так он всех перебудил своими криками. Бегал по коридору и орал, как ненормальный. Пришлось вызывать ему «скорую». Два санитара с ним едва справились. И, представьте себе, он и в самом деле был… немного того. Оказывается, ему нельзя было пить, он давно лечился в этом… ну, понимаете, у психиатра… А тут взял и выпил, идиот. – Что вы тут мне басни про постояльцев рассказываете, – я потеряла всякое терпение. Этот портье, кажется, сам полный идиот. – Я абсолютно в здравом уме, у психиатра ни разу не лечилась. И кроме минералки ничего не пила. Говорю со всей ответственностью, что в вашей гостинице произошло убийство. Не работает телефон, так звоните по мобильному и вызывайте полицию. – По мобильному? – блондин сильно озадачился. – Погодите-ка. Ну-ка, ну-ка… Бормоча что-то про Ваню, который не ко времени отлучился, он выскочил из-за стойки, открыл дверь справа от себя и крикнул кому-то невидимому. – Иван! Через минуту явился широкоплечий и широколицый мужик лет сорока, в камуфляже и с бейджиком, сообщавшим, что перед нами доблестный работник охранной службы. Судя по заспанной физиономии, Иван дремал где-то в неположенном месте. – Сходи-ка, Вань, с этой дамой. Она уверяет, что наверху кого-то застрелили. Проверь, что там случилось. Иван чуть насмешливо посмотрел на меня, но не высказался. Протирая глаза, он покорно плёлся следом за мной. Поднимаясь по лестнице, я рассказывала, что произошло. Мужик слушал молча. Уже на последнем пролете лестницы он вдруг остановился. – Эх, а ключ-то от номера не взяли. Какой, вы говорите, номер? – Так он не заперт. Уходя, я только прикрыла дверь. Как ни странно, дверь была заперта. Иван негромко постучал, подождал, потом постучал снова. – Нехорошо будить женщину среди ночи, – проворчал он. – Может, это другой номер? – Номер как раз тот. Я пока ещё в своем уме. – Значит, после вашего ухода ваша приятельница легла спать, а дверь закрыла. Мы говорили тихо, но вряд ли нас кто-то мог услышать. В коридоре было пусто, из номеров не доносилось ни звука. – Как она могла лечь спать, если лежала на полу с пулей в груди, – огрызнулась я. Сотрудники «Синей птицы» отличались необыкновенной тупостью и медлительностью. – Не волнуйтесь, все будет хорошо. Уверяю вас, – сказал Иван, заметив, как сильно я нервничаю. – Сейчас схожу за ключом. – Но ключ остался в номере. – У Руслана есть дубликат. Я догадалась, что Руслан – ночной портье. Охранник ушёл вниз, и я осталась одна. Ночная тишина пугала меня по-прежнему. Мне казалось, что из-за дерева в кадке сейчас выскочит убийца с пистолетом. Я осторожно приблизилась к растению и обошла его вокруг. Никто не прятался за его твёрдым стволом. Иван все не появлялся. Наверное, эти растяпы потеряли дубликат ключа. Чувствуя, что больше не могу стоять в мрачном коридоре одна и прислушиваться к жуткой тишине, я вошла в свой номер. Страшно хотелось пить. Но минералку мы с Лерой выпили, пустая бутылка осталась в её номере. Шампанское, кстати, тоже. Пришлось довольствоваться водой из-под крана. Она и в самом деле пахла тиной и имела неприятный привкус, но мне было уже все равно. Хотелось взять вещи и скорей уйти в аэропорт. Отдых в гостинице обернулся кошмаром. Но уйти, оставив в соседнем номере несчастную Валерию, я не могла. В том, что она мертва, не было никаких сомнений. Я стояла у двери и, прислонившись к ней, чутко прислушивалась. И чем дольше я прислушалась, тем больше звуков слышала. Сначала это были острожные шаги, потом к ним присоединились чьи-то едва слышные голоса. Но когда я набралась храбрости и приоткрыла дверь, оказалось, что коридор пуст. Одно только молчаливое дерево темнело недалеко от лестницы. Похоже, у меня начинаются слуховые галлюцинации. Я закрыла дверь и повернула ключ в замке. И куда только провалился этот охранник, чёрт его возьми! Казалось, что прошло не меньше получаса, когда послышались тяжёлые мужские шаги. Приоткрыв дверь, я осторожно выглянула и увидела Ивана. – Вас только за смертью и посылать, – буркнула я. – Прошло уже не меньше получаса. – Ну, это вы загнули. Не больше пятнадцати минут. Ключ искали. Завалился в щель за стойку. Насилу нашли, – спокойно сообщил он, вставляя ключ в замочную скважину. Мы вошли в номер, и я в изумлении застыла посреди комнаты. Номер выглядел так, словно здесь, кроме горничной, никого сегодня не было. Не было распростёртой на полу девушки в светло-жёлтом свитере. Не было её сумки, а на тумбочке – пустой упаковки от колбасы, обертки от шоколадки и крошек булки. Возле ножки кровати не лежала бутылка шампанского, а сама кровать была аккуратно застелена, как будто я не падала на неё. Я заглянула под кровать, надеясь, что бутылка закатилась туда, но шампанское исчезло. Мелькнула мысль, что я ошиблась номером. Но эту мысль, как совершенно нелепую, пришлось тут же отмести. С головой у меня всё в порядке, это тот самый номер, и знакомая синяя сова на стене – тому подтверждение. – Вот видите? – скептически посмотрел на меня Иван. – А вы твердили про какое-то убийство. – Они куда-то унесли тело. И уничтожили все следы, – решительно заявила я, уже приходя в себя. – Пока я была внизу и уговаривала вашего портье хоть как-то отреагировать. Или пока вы искали ключ. Хотя нет, скорее первое. Не могли же они так беззвучно унести её и навести тут порядок, пока я торчала под дверью, дожидаясь вас. Присев на корточки, я принялась изучать пол. Кровавых пятен на нём не оказалось. Наверное, крови было мало, и её смыли. Я озвучила свою мысль и посмотрела на охранника, дожидаясь реакции. – Кто они? – спросил этот болван. – Те, кто её убили. В вашей гостинице есть запасной выход? – Конечно, это же старинное здание, – с гордостью сказал Иван. – Видели бы вы, какие тут подвалы! Заблудиться можно. А запасная лестница ведёт к чёрному ходу. – Мне всё ясно. Вот по ней они и ушли. И унесли тело девушки. Она ведь маленькая и худенькая, лёгкая, как пушинка. Охранник смотрел на меня как на ненормальную, однако не возражал. Думал, пусть себе болтает баба, лишь бы не буянила. – Видите же, что всё в порядке, так что вы напрасно беспокоились. И тут меня озарило: ванная! Преступники обычно прячут следы преступления в ванной. Возможно, тело Леры там! Я подошла к ванной и, затаив дыхание, приоткрыла дверь. А потом широко распахнула её. В ванной было совершенно пусто. Я оглянулась, ожидая увидеть ехидную усмешку охранника, но он в этот момент открывал дверцу шкафа. Как ни скептически он был настроен, вероятно, ему в голову пришли похожие мысли. Прикрыв за собой дверь, я подошла к умывальнику и посмотрелась в зеркало. Ну и вид! Глаза красные, как у кролика. Что все это значит? Не могла же я перепутать номер, в самом-то деле! И не могла вся эта жуткая история мне присниться! Открыв кран, я сложила ладони лодочкой, набрала холодной воды, чтобы плеснуть себе в лицо и очнуться. Но обрызгать физиономию не успела, так как увидела тёмное пятнышко на краешке белоснежной фаянсовой раковины. Я наклонилась, чтобы рассмотреть получше близорукими глазами и даже потрогала пальцем. Земля. Несколько крупинок обычной земли. Откуда бы ей здесь взяться: на улице снег по колено, даже промороженную почву долго раскапывать пришлось бы. Не привезла же Лера частицы африканской почвы на сапожках? Решила вымыть их и немного испачкала раковину. А впрочем, какие могут быть сапожки, если там она должна была ходить в туфлях. Я ещё раз оглядела ванную. Ничего странного больше не было. Мыло в мыльнице, шампунь в небольшом флаконе, полотенце для рук. Только вот этот навязчивый запах! Слабый и едва уловимый, он витал в воздухе. Опять этот одеколон! Или у меня просто начались обонятельные галлюцинации? В дверь негромко, но настойчиво постучали, и я отказалась от мысли заглянуть под крышку бачка. Вряд ли убийца спрятал там пистолет, хотя в книгах преступники частенько именно так и поступают. И в кино тоже. Сколько раз видела в фильмах, как при обыске полиция находит в бачке оружие. И не только оружие, но и другие интересные предметы. Например, доллары и бриллианты. Распахнулась дверь. В узком проеме возник охранник. – Ну и чё, пошли отсюда что ли? В шкафу пусто, только две вешалки. Деревянные. – Пойдёмте, – вздохнула я. Но уйти мы не успели: в номер ввалился лохматый молодой человек с чемоданчиком. – «Скорую» вызывали? Что тут у вас, то есть кто? – А никто, – известил медика охранник. – Было тело, как дамочка утверждает. Да куда-то, понимаешь, смылось. – Ну, знаете! В такую ночь и скверные шуточки, – растрёпанный медик запустил свободную руку в густую шевелюру и растрепал её до полного непотребства. – А не пошли бы вы на все самые лучшие буквы с вашим юмором! И он двинулся прочь из номера, лениво ругнувшись напоследок. Мы молча вышли следом за ним. Мне показалось, что от ночного медика слегка потянуло спиртом. Наверное, показалось. Обонятельные галлюцинации. Охранник Иван захлопнул дверь, вставил в замочную скважину ключ. – А что там за дверью? – спросила я, кивком указав в конец коридора. – Другая лестница. Эта, по которой мы поднялись, она парадная, а та как раз чёрная – для прислуги, слышь, раньше была. Тут в старые времена жил богатый купец. Во умел мужик жить, такую хату себе отгрохал. – Значит, по ней тоже можно спуститься вниз? – заинтересовалась я, проигнорировав купца. – По лестнице-то? Не-е, нельзя. Ею совсем и не пользуются, и дверь там всегда на замке. Толку от неё ни на грош. Даже крупную мебель не пронесёшь, такая узкая. Не то, что парадная. Но ключи от той имеются, на всякий пожарный. Если вдруг гостиница, не дай Бог загорится, дверку-то и откроют. Здание высоченное, с третьего этажа не выпрыгнешь – потом уж точно костей не соберёшь. Раньше строили основательно, не то, что счас. Умели ж люди жить. А некоторые и до сих пор умеют, – в голосе Ивана слышалась неприкрытая зависть. Охранник ушёл вниз, а я подошла к запасной двери в конце коридора. Она и в самом деле была закрыта, вот только с замком мог бы справиться даже второклассник. Не нужно было и ключей красть, достаточно простеньких отмычек чуть покрепче шпильки для волос. Даже я, имей при себе те отмычки, что мне когда-то подарил приятель, смогла бы открыть этот замок без особого труда. А уж про матёрых преступников и говорить нечего, им это – тьфу. Я вернулась в свой номер. Шёл третий час ночи. Буря утихла, и в гостинице царила сонная тишина. Надо бы немножко и поспать. Я медленно сняла с кровати покрывало, поправила подушку… Но что-то мешало мне плюхнуться в кровать и заснуть, беспокоила какая-то мысль. Вскоре я поняла, что именно меня беспокоит. В аккуратно прибранном номере Леры была какая-то деталь, но какая именно, я никак не могла вспомнить. Зрение эту деталь зацепило, но память отказывалась её выдавать. Я села на кровать и задумалась. Мысленно представила, как мы с верзилой Иваном выходили из номера. Вот он открывает дверь, достает ключи. Вот я оглядываюсь. И тут я вспомнила. Бутылка! Моя пластиковая бутылка из-под польской минеральной воды! Уже шагнув через порог, я краем глаза увидела её возле двери. Подушка так и осталась сиротливо лежать посреди кровати, а я побежала вниз и решительно легла грудью на стойку администратора. На сей раз портье не спал. Он оторвался от книги и вопросительно, с заметной тоской в глазах посмотрел на меня. – Бутылка! – с победоносным видом объявила я. – В номере, у двери, стояла бутылка из-под минералки, мы с Валерией пили из неё воду. И вы ещё скажете, что я перепутала номер! – Ну и что из этого, – меланхолично промямлил парень. – Подумаешь, бутылка из-под минералки! Да мы каждый день выгребаем из номеров сотни бутылок. И не только от воды. И с чего вы взяли, что это та самая бутылка? – Но тут таких нет. Я купила воду в варшавском аэропорту, и эта бутылка отличается от местных, российских бутылок. – Да какая вам теперь разница! Ну, распили вы вдвоем бутылку варшавской минералки, и что? Ваша Валерия, живая и здоровая, выехала из нашей гостиницы. И ключ сдала. Вон он, – портье повернулся к стойке с ключами, – видите? Но ведь этого просто не может быть! Своими глазами я видела кровь на свитере Леры. Конечно, при большом желании она могла бы устроить этот спектакль, но зачем? И все эти её объяснения еле слышным слабеющим голосом… Что-то тут не так. – И когда? – спросила я сдавленно. – Что когда? – Когда она выехала? – С полчаса примерно. За ней приехал мужчина на джипе, и они уехали. – Может, это была не она? Может, вы её с кем-то перепутали? – За кого вы меня принимаете! – обиделся портье. – Такая маленькая, худенькая. Светлые карие глаза, короткая стрижка. Это она? В бежевой куртке с капюшоном? – спросила я, вспомнив куртку, висевшую на спинке стула. – Ну да, невысокая, худенькая, в куртке с капюшоном. А насчет глаз не знаю, я ей в глаза не заглядывал. Может, и карие. – А волосы? Волосы у неё коротко стриженные и чёрные? – Откуда мне знать, под капюшоном не видать было. Да уехала она, уехала. И зря вы так волнуетесь. Вот и запись в книге. – Ну-ка, покажите, – я вытянула шею и прочитала фамилию: Прохорова. Значит, фамилия Леры – Прохорова. Хотя, какая мне разница, как сказал портье. Девушка, выходит, устроила весь этот красочный спектакль, а потом сбежала. Вот только интересно, зачем? Может, тут орудует какая-то банда гостиничных аферистов? Но для чего им было выбирать меня, ведь у меня ничегошеньки нет, воровать нечего? Колечко с маленьким бриллиантом на пальце, документы и деньги в сумочке, за которую я все время держусь. А что если… Под удивлённым взглядом портье я стянула сумку с плеча, рванула застёжку и принялась лихорадочно рыться в одном, затем другом отделении. Все было на месте: и паспорт, и кошелёк, и даже фотография любимой кошки. А если они украли подарки, которые передала Ольга для мамы и моих племянников? Я быстрым шагом двинулась к лестнице, провожаемая изумлённым взглядом портье. – У вас всё в порядке? – заботливо крикнул он мне вслед. – Конечно, – сдавленно пробормотала я, не поворачивая головы. Странное приключение, совершенно невероятное! Подарков было бы жаль, но аферисты должны быть полными идиотами, чтобы ради таких мелочей устраивать подобный балаган. Ожидая увидеть распотрошённую сумку, я вошла в номер. Подарки в полной сохранности лежали в моей дорожной сумке, а она, целая и невредимая, стояла в шкафу. Ну, ничего не понимаю! Я снова сбежала вниз. Увидев меня, портье протяжно вздохнул и спросил: – Что-то опять не так? – Все не так! Почему вы просто так вот взяли и отпустили ее? – А что, по-вашему, я должен был сделать? Надеть на неё наручники и вызвать ментов? – почему-то обозлился парень. – С какой стати? – Вы должны были её спросить… Он перебил меня: – А я и спросил, не такой дурак, как вы, мадам, считаете! Я сказал ей про вас и про то, что вы ходили с охранником в её номер. – И что она? – А ничего. Сказала, что вы её не совсем правильно поняли. И что она просто немного пошутила. – Ничего себе шуточки! – возмутилась я. – А где же она была, пока мы с вашим Иваном изучали её номер? Вы об этом спросили? – Представьте себе, и об этом спросил. Она навещала какую-то знакомую на втором этаже. – С вещами? Ночью? Он съехидничал: – Вы же тоже были у неё в номере именно ночью. И чего это людям по ночам не спится! Спали бы себе и не морочили никому голову. – Скажите, а этот… что на джипе, как он выглядел? – Не знаю, он в гостиницу не заходил. Сидел в машине и ждал, пока она выйдет. – Откуда же вы знаете, что это был мужчина, а не женщина? Портье снова вздохнул. – Потому что когда она вышла на улицу, он выскочил из машины и положил её сумку в багажник. Знаете, мадам, я пока ещё могу отличить мужчину от женщины, даже если вижу его через окно. А потом они сели и уехали. Так что не переживайте больше за неё. У этой девушки всё в порядке. «Особенно с чувством юмора», – добавила я про себя. Остаток ночи я провела без сна. Лежала на кровати, смотрела в потолок и перебирала в памяти подробности странного приключения. Признаюсь, первым моим порывом было обратиться в полицию. Но по здравому размышлению, я пришла к выводу, что поверить в эту историю невозможно. И сама-то с трудом в неё верю. Нет трупа, нет свидетелей, нет улик. Ничего нет! Лера, живая и здоровая, выехала из гостиницы, портье получил у неё из рук ключ от номера. А вдруг у меня и в самом деле что-то с головой от переутомления? Я так и не заснула. В половине пятого встала, застелила постель, обошла номер, чтобы ничего не забыть. Заметив на подоконнике флакончик с пенталгином, оставленный Лерой, бросила его в сумку. От бессонной ночи и переживаний страшно болела голова. Куплю в аэропорту бутылку воды и выпью таблетку. Без четверти пять я сдала ключ сонному портье и побрела в аэропорт, с трудом преодолевая сугробы. Глава 3. Неожиданная находка «Ботсвана – государство на юге Африки. Население – 2 млн. человек. Климат субтропический, на севере – тропический. Главная отрасль сельского хозяйства – отгонно-пастбищное скотоводство. Основные сельскохозяйственные культуры: сорго и кукуруза. Добыча алмазов, медной, никелевой, марганцевых руд». Географический справочник Домашние хлопоты на время заставили меня забыть о происшествии в «Синей птице». Мама уехала уже на следующий день, оставив на моем попечении племянников и моих кошек, Алису и Рыжика. – Пока ты гостила у Олечки, мы не имели ни минуты покоя, – жаловалась мама, собирая свои вещи. – Даже представить трудно, как ты с ними тут справишься. Кошки были недовольны, что их увезли из деревни. Там они могли свободно бегать по двору, гонять птиц и редких белок, по ошибке забредавших в сад. В квартире им приходилось сидеть на подоконнике и уныло разглядывать скучный заснеженный двор. Но особых хлопот с ними не было. С племянниками забот было гораздо больше. *** Через день из Германии вернулась Жанна, моя невестка и мать Полинки. Она забрала дочь-первоклассницу. И очень вовремя – отпуск предоставленный мне Ариной заканчивался. С одним Никитой забот немного, к тому же после школы он частенько сам готовит себе (и мне!) еду. Мои приключения в Дорске вспомнились только тогда, когда всё успокоилось. На третий день после возвращения в Москву я обнаружила в своей сумочке записную книжку Валерии. Удивительно ещё, что я нашла её так быстро. Ведь она была совсем маленькая, а сумка – такая огромная, и все четыре её отделения заполнены несметным количеством нужных, не очень нужных и совсем не никчёмных вещей. Изящная записная книжка в обложке из тёмно-коричневой кожи была, вероятно, была куплена Лерой совсем недавно, даже не успела обтрепаться и содержала на удивление мало записей. Отыскав страничку с буквой «Д», я обнаружила всего четыре телефона. Тут были Даша Г., Денисов Константин Петрович с припиской «стом.», что, вероятнее всего, обозначало зубного врача, и Данила – без приписок, зато с двумя номерами. Первый короткий, семизначный. Второй длинный, сотовый. Я начала с него. Механическая девушка сообщила, что абонент временно недоступен. Короткий номер не отвечал, наверное, это домашний, и Лерин брат пока ещё на работе. Ничего страшного, повторю попытку позже, после семи-восьми. Ведь сейчас ещё только шесть часов, обычно в это время люди только покидают свои надоевшие за день рабочие места. Я прождала час и снова набрала мобильный Данилы. Механическая девушка удостоила меня тем же вежливым ответом. Домашний телефон ответил тоскливыми длинными гудками. Мне снова вспомнилась Лера, какой я видела её в последний раз. Тускнеющий взгляд и угасающий голос. Что же такое она хотела сказать? Что я должна была передать Даниле? Что за принц и откуда? И ещё одна загадка – бетон! Если это кличка, то уж очень странная. Нет, мне никогда не решить этого кроссворда. Хотя стоит ли решать, если Лера, как говорил портье, жива и здорова? Ладно, расспрошу о Лере Данилу, а там видно будет. Я вошла в комнату Никиты, он даже не поднял головы от книги. Я вкрадчиво спросила: – Никит, как ты думаешь… принц – это кто? – Принц – это сын короля и королевы, наследник престола. Что тут думать, – буркнул Никита недовольно. – А если не сын и не наследник, то кто? Кого могут называть принцем? – Блин, какая же ты бестолковая, – племянник взглянул на меня с усмешкой. – Собаку, конечно же. Пуделя какого-нибудь или дога. Хотя могут, к примеру, так звать тигра в зоопарке. Или льва. А зачем тебе? – Да так, – уклончиво ответила я. Никита не стал выяснять подробностей и снова уткнулся в книгу. Данила по-прежнему не брал трубку, и я позвонила Кириллу. Приятель был озабочен своими проблемами и не имел большого желания беседовать о венценосных особах и наследниках. – Как ты думаешь, Кир, кого могут называть принцем? – Совсем ты Ксюха от безделья обалдела. Читаешь глупые книжки и задаёшь глупые вопросы. С какого перепуга тебя интересуют королевские детишки? – Вовсе не они меня интересуют. А вот кого еще могут так называть в нашем родном государстве? – А зачем тебе всякая глупость? – Нужно. И совсем не такая уж глупость. Вот скажи, если бы ты услышал, что кого-то называют принцем, что бы ты подумал? Кирилл молчал, наверное, думал. Наконец он сказал: – Ну, это вряд ли погоняло, слишком уж аристократично… – Кого прогоняли? Что ты имеешь… – Да не прогоняли, – нетерпеливо ответил Кирюха, – я говорю, что это, скорей всего, не погоняло, кличка, то есть. Наверняка, имя породистой собаки. Дога или добермана. – А если не собаки? – Ну, не знаю. Тогда кота. Скажи прямо, на кой тебе сдался этот самый принц? Что он тебе такого сделал, чтобы ты его достать захотела? – Да я вообще не о том, – поморщилась я. – А это может быть кличка? – Конечно, это кличка собаки, я же тебе уже полчаса твержу. У моего школьного приятеля дога звали Лордом. А могли бы звать и Принцем, почему бы и нет. – А если все-таки не кличка собаки, а это, как ты там сказал… прогоняло. – Погоняло. Темень! Ну, не знаю, может, и погоняло, – согласился было Кирилл и тут же спросил подозрительно: – Опять интересуешься преступным миром? Признавайся, Ксюха, во что влезла! И в Польше ухитрилась вляпаться? Не след у польских полицейских хлеб отбирать. – Да никуда я не вляпалась, а в Польше с преступным элементом всё в порядке. Нормальный преступный элемент у них, не особо кому досаждает. Просто я теперь кроссворд разгадываю. – И из-за какого-то кроссворда ты оторвала меня от серьезных дел? Ну, знаешь… – Извини уж. Ладно, пока, – и я быстро положила трубку. Представляю, что бы было, если бы я спросила его ещё и про бетон! Данила обнаружился в половине восьмого на домашнем телефоне. Без лишних слов я перешла к интересующей меня теме: – Хотела бы поговорить о вашей сестре, Лере. – Леры нет, – последовал ответ. – Она все ещё в Тунисе? После секундной заминки он как-то неохотно сказал: – Да, в Тунисе. Должна вот прилететь на днях. – Мне нужно с ней увидеться. – Её же ещё нет, – повторил он. – Тогда мне хотелось бы встретиться с вами. – Зачем это? – удивился он. Поколебавшись с минуту, я ответила: – Поговорить о Лере. Точнее, о некоторых очень странных обстоятельствах. На другом конце провода озадаченно помолчали, затем спросили: – А что случилось? – Это не по телефону. – Вы её подруга? – В общем, да. Она вам не звонила? – Из Туниса? Нет. А вы были с ней там? – Нет, мы встретились случайно. В аэропорту. Могли бы мы с вами сейчас поговорить с глазу на глаз? Это очень важно. – Понимаете, я очень занят. Максимум через пять минут я должен уйти, у меня срочное дело. А что всё-таки произошло? У Леры какие-то неприятности? – в голосе Данилы появилось беспокойство. Ну не могла же я вот так, по телефону, рассказать ему о происшествии в гостинице. Теперь я была почти уверена, что Леры нет в живых. Прошло три дня, а она так и не позвонила брату. Или та женщина, сдававшая ключи от номера, не была Валерией Прохоровой, или портье мне врал. Но зачем бы ему? Не ответив на вопрос Данилы, я сказала: – Может быть, встретимся позже вечером, когда вы вернетесь? Немного подумав, он промолвил: – Лучше завтра. Вас не затруднит приехать ко мне завтра к вечеру, часиков этак в шесть? – Приеду, скажите только, куда. Данила продиктовал адрес, и я положила трубку. Странный он какой-то. Вроде, переживает за сестру, и в то же время не может со мной встретиться сегодня. Наверное, и в самом деле слишком серьёзно занят. Я вновь принялась разглядывать записную книжку Леры. И неожиданно увидела то, чего не заметила сразу. Из-под кожаной обложки выглядывал плотный листок бумаги, сложенный в несколько раз. Я вытянула бумажку и развернула. Как ни плохо я владею иностранными языками, все же разобрала, что это электронный билет на самолёт. На нём Лера, похоже, летела из Габороне в Тель-Авив. Габороне… Интересно, где оно? Ни разу не слышала такого названия. Я хотела было затолкать билет на то же место и отдать вместе с записной книжкой Лериному брату, но потом передумала. – Никит, ты не знаешь случайно, – начала ввалившись снова к племяннику в комнату, – где это – Габороне? – А что ты подозреваешь? – Город, наверное, крупный. Там есть аэропорт. – Не, Ксюш, не знаю. Вот если тебя интересует, как устроено кошачье зрение, я могу тебе рассказать, – Никита покосился на раскрытую книгу, лежавшую на столе. – Да нет, спасибо, это мне пока без надобности. Лучше дай мне какой-нибудь географический атлас. Никита нашёл школьный атлас мира и отправился на кухню подкрепиться. Хороший у меня племянник – никаких с ним хлопот. Я полистала атлас: Габороне оказался столицей Ботсваны. Странно, Лера ведь говорила про Тунис. Почему же у неё был билет от Ботсваны? Что она там делала, вроде бы, не курортное местечко. А если и курортное, то зачем было врать про Тунис? Никита уселся перед телевизором посмотреть боевик. Я захлопнула атлас. На экране бандиты стреляли в ментов, а те палили в бандитов. И все они носились по улицам на автомобилях, бегали по крышам, прыгали через заборы и били друг другу сытые круглые морды. Не прошло и пяти минут от начала, как началась реклама. Никита шумно вздохнул и переключил телевизор на другой канал. Там шла какая-то криминальная хроника. – В Туле задержана банда, работавшая в гостиницах, – говорил диктор. – Преступники… Тут Никита снова щёлкнул кнопкой пульта, и на экране возникла честная бородатая физиономия Ванн Дамма. – Ну-ка, верни на тот канал, где банда в гостиницах, – скомандовала я. Племянник пожал плечами и переключил канал. – …Третьему мужчине и женщине удалось скрыться, – продолжал диктор. На экране телевизора появилась чья-то испуганная физиономия с фингалом под глазом, сначала анфас, потом – профиль. Потом камера выхватила кусок коридора с дверью-решеткой, затем перенеслась в гостиничный номер. А диктор продолжал рассказывать о «подвигах» банды. Воры снимали в гостинице номер, и ждали, пока постояльцы соседнего куда-нибудь уйдут. Тогда они проникали к пустой номер и выносили всё ценное. После этого грабители возвращались к себе, собирали вещички и преспокойно съезжали. Напоследок ведущий программы сказал, что банда воров подозревается также в похищении каких-то важных документов и в двух убийствах, совершенных в гостиницах Омска и Новосибирска. И сейчас сыщики роют землю в поисках доказательств. Затем пошёл репортаж об убийстве высокопоставленного чиновника в Питере, но я уже не слушала и не смотрела на экран. Перед моим мысленным взором возник номер в гостинице «Синяя птица» и лицо умирающей девушки. Может быть, Лера тоже стала жертвой этой банды? У неё ведь могли быть какие-то важные документы, иначе, как объяснить, что убийца перерыл её вещи, но не взял денег? И почему бандиты спрятали тело? Я долго думала и пришла к выводу, что они, несомненно, старались выиграть время. Зачем? Кто знает? Возможно, Валерия занимала важный пост, и кому-то нужно было скрыть сам факт её смерти. Да, дело принимало нешуточный оборот! Терять время было бы непростительной глупостью. Пора переходить к более решительным действиям. Глава 4. Громила и Принц «У него было необычайно мужественное и в то же время отталкивающее лицо. Но жёсткие, стального оттенка глаза с нависшими веками и циничным взглядом, хищный ястребиный нос и глубокие морщины, избороздившие лоб, указывали, что сама природа позаботилась наделить его признаками, свидетельствовавшими об опасности этого субъекта для общества». А. Конан Дойл «Пустой дом» По моему плану первым решительным действием значилась чашечка кофе. Я отправилась на кухню. Кошки потрусили следом, принялись энергично тереться о дверцу холодильника, настырно мяукать и путаться под ногами. В холодильнике лежала одинокая жестяная баночка с кормом. Завтра утром кормить котов будет нечем, и как это я прошляпила, разиня! Придётся тащиться за кормом в магазин. Наскоро одевшись, я сообщила Никите, что ухожу за покупками. Племянник пытался учить английское стихотворение, одним глазом кося в телевизор. Этот сложный процесс не позволил ему отреагировать на сказанное. Возобновить запасы я решила в ближайшем супермаркете. На входе в магазин я вручила девушке в форменном халатике свою сумку, которую не отличающийся изысканными манерами Кирилл называл то рюкзаком, то баулом, то чемоданом. Одним ловким движением девушка герметично упаковала сумку в большущий полиэтиленовый мешок и вернула мне. Бросив сверток в тележку, я двинулась в торговый зал и стала изучать полки. Может, прихватить вот это нечто в яркой упаковке с нарисованной восточной красоткой? При ближайшем рассмотрении оказалось, что это всего-навсего экзотический рис. Нет, его слишком долго готовить, а я очень занята. Чего-нибудь попроще бы – запихнуть в микроволновку, через три минуты достать и съесть. Ну-ка, что там такое красивенько зелёненькое? Я сняла с высокой полки пакет. Позади меня что-то вдруг зашуршало, послышались удаляющиеся шаги. Запахло одуряющим парфюмом. Я мгновенно повернулась, но успела заметить лишь полу чёрного пальто, мелькнувшую за стеллажом с кондитерскими изделиями. В следующий момент меня ожидало очень неприятное открытие: моя тележка была пуста. Сумка, надежно зашитая в полиэтилен, исчезла. – Стой! – завопила я и понеслась за чёрным пальто. – Отдай сумку, подлец! Я увидела его в конце прохода между полками с печеньем, вафлями, тортами и стеллажами с кофе и чаем. Сбросив по пути несколько чайных коробок, я пулей неслась вперед. В проходе, разинув рот и в ужасе глядя на меня, стояла девушка в фирменном халатике. Слева, огибая стеллажи и ловко избегая столкновения с тележками покупателей, ко мне спешил охранник. – Держи вора! – изо всей мочи завопила я и едва не упала, с размаху наскочив чью-то, доверху набитую продуктами тележку, внезапно загородившую проход. Из тележки вывалились пакетики и коробки, какая-то жестяная банка больно треснула меня по коленке. Но и вор был остановлен неожиданным препятствием: на его пути встала необъятных размеров дама, закутанная в длинную рыжую шубу. Она безуспешно пыталась развернуть свою телегу, внутри которой звенели консервы и многочисленные бутылки. Рыжая шуба с поклажей, словно пробка в бутылке, прочно закупорила проход. Народ в зале разом загалдел, кто-то выражал мне сочувствие, кто-то озабоченно шарил по карманам, проверяя собственную наличность. Дамы нежно прижимали к себе драгоценные сумочки. Я посмотрела в конец прохода и тихо застонала. Тётка в рыжей шубе по-прежнему дергала тележкой, банки грохотали, бутылки звенели. Типа в чёрном рядом с ней не было, ему каким-то образом удалось просочиться между дамой и полками. Удивительная ловкость: в такую узкую щель с трудом пролезла бы даже хорошо откормленная крыса. Меня окружили служащие магазина, откуда-то вынырнул плотный мужик в сером костюме, явно из руководства. Я уже собралась откомандировать всех этих бездельников на поимку вора, как вдруг рядом прозвучал низкий женский голос: – Девушка, это ваша сумка? Дамочка в рыжей шубе бросила безнадёжно застрявшую тележку и теперь стояла рядом с нами, размахивая многострадальной сумкой. В её мощной руке моя объёмистая собственность, так презираемая Кириллом, не казалась баулом и уж тем более чемоданом. – Бросил, мерзавец, – радостно басила тётка. – Увидел, что ему никуда не деться, и уронил под стеллаж. Я его разглядела, паршивца, пока он думал, как бы улизнуть незамеченным. С виду и не скажешь, что вор, приличный такой молодой человек, нормально одет, пальто не нём длинное, дорогое, чёрное… ботинки начищенные… Больше всего её поразили именно начищенные ботинки. – Лицо-то вы его разглядели? – поинтересовался охранник. – Может, в полиции фоторобот попросят составить. А вот лица она и не рассмотрела. Пока она разглядывала одежду и обувь, негодяй грубо отпихнул её и удрал. Дрожащими руками я ощупывала свою сумку. Вор даже не успел разорвать полиэтиленовую упаковку, слишком быстро я заметила кражу, подняла крик и переполошила весь супермаркет. – Какая полиция! – возразил охраннику начальник в костюме. – Сумка на месте, ничего не украдено. Вора нужно за руку схватить, а не схвачен – значит, не вор. И вообще, камеры ведь есть. Надо будет просмотреть. И не пускать больше этого типа сюда. Начальник был явно рад, что скандала удалось избежать. Я тоже была счастлива, что всё благополучно закончилось, хотя и пришлось понервничать. Прижимая к правому боку сумку, я стояла между стеллажами, напрочь забыв, зачем явилась в торговое заведение. – А вы тоже не зевайте, девушка, – поучала меня дама в шубе, – Имущество своё в руках крепко держать надо. А то разинула рот, а на сумку даже и не смотрит. Нельзя так увлекаться покупками. – Да, вы правы, – пробормотала я смущенно. – Раззява! Покупки, конечно… Вероятно, я единственная раззява в зале, и не случайно вор избрал именно мой баул. Его, конечно же, соблазнили размеры моей сумки. Этот тип решил, что если сумка большая, то и кошелёк в ней непременно должен быть большой и толстый. Тупой! Деньги, а также ключ от машины я предусмотрительно положила в карман перед тем, как отдать сумку на упаковку. Я пощупала карман. Кошелёк был на месте, ключ тоже. Наскоро побросав в тележку банки с кошачьим кормом и кое-какие продукты, я направилась к кассе. Уже у самого выхода я остановилась, поражённая. Чёрное пальто, тот самый запах одеколона. И как это я сразу не догадалась! Этот же тип, с которым я столкнулась в коридоре «Синей птицы». Ведь тоже был в длинном пальто и благоухал таким же отвратительным парфюмом. Но это просто невероятно! Где Дорск, и где Москва! Нет, быть этого не может! Я, наверное, ошибаюсь, мало ли на свете мужчин, которые носят чёрные пальто и пользуются дрянной парфюмерией? Вышла из супермаркета и пошла к машине, перебирая в памяти детали дурацкого эпизода, пытаясь припомнить внешность вора. А если я не ошиблась, и это был тот же человек, что и в Дорске? Но почему ему так приболелась именно моя сумка? Магазинные воры тщательно следят за покупателями, этот бандит наверняка видел, как я переложила кошелёк в карман, прежде чем войти в торговый зал. А если он угонщик и ему нужна была машина, то он бы вёл меня со стоянки, а значит, не мог не заметить, что закрыв авто, я положила ключ в карман куртки. Но его интересовал не карман с кошельком и ключом, а сумка. Неужели он собирался спереть её только ради документов или ещё более сомнительных ценностей? Ведь ничего существенного в моем ридикюле не было. И зачем ему мой паспорт и права? Я совсем ничего не понимала. Из магазина выходили покупатели. На стоянке толпились автовладельцы, распихивавшие по машинам покупки. Человека в чёрном пальто, пропитанного одеколоном, среди них не было. Бросив пакеты с продуктами на заднее сиденье, я взглянула на часы. Без четверти девять, время совсем ещё детское. Мысль о том, что нужно прямо сейчас, сию же минуту поехать к Даниле, пришла неожиданно. А почему бы и нет, ведь действовать необходимо как можно быстрее. Пока доеду, глядишь, Лерин брат и появится дома. Когда во время нашего разговора я предложила ему встретиться вечером, он ответил не сразу, словно размышлял, соглашаться или нет. Значит, вечером он должен быть дома. Достала из сумки бумажку с адресом: о, это совсем недалеко от нас. Накормлю своих быстренько – и в путь. *** Шёл десятый час, но Данилы дома не было. Я позвонила ещё раза три-четыре, на всякий случай, и повернулась, чтобы уйти. За моей спиной вдруг заскрежетал замок. Я обернулась. За приоткрытой соседской дверью стояла немолодая дама в синем атласном халате, поверх которого была надета вязаная жилетка. Уверена, что дама подглядывала за мной в глазок, потому что интересовалась личной жизнью своего соседа. Что ж, это мне очень на руку. Я старательно улыбнулась до коренных зубов и спросила: – Не знаете ли, где может быть хозяин этой квартиры? Она отрицательно покачала головой. Говорить, вроде, было не о чем, но соседка дверь отчего-то не закрывала. Поощренная её любопытством, я быстро заговорила: – Вообще-то я его сестру ищу, Леру. Мы с ней вместе летели в самолёте, рядышком сидели, разговаривали, она первая вышла и забыла в кресле свой блокнот. Я не смогла её догнать, только и видела, как она села в такси. Отыскала в блокноте этот адрес и телефон с припиской «Данила, брат». Она ведь тут живёт? Или нет? Соседка оказалась доверчивой, поверила моему неловкому вранью и даже согласилась помочь. – Раньше жила, теперь уже нет, – сказала женщина. – Это квартира родителей Лерочки и Данилы. Но они давно умерли, их родители. Хорошие были люди… Да вы зайдите, чего ж мы на площадке разговариваем. Холодно тут. Я охотно воспользовалась приглашением. Как только я шагнула за порог, в прихожую высунулся щуплый старичок в очках, спортивных штанах и синей футболке с огромной надписью «BOSS» на впалой груди. – Что там такое, Ириша? – спросил дед и закашлялся. – Да ничего, Миша, это Леру Прохорову ищут. Ты иди, ложись, врач ведь велел тебе лежать. Миша безропотно скрылся в недрах квартиры. – Значит, Лерочка вам нужна? – повторила женщина. – Конечно, нужно вернуть ей блокнот, вдруг там что важное. Я вот сама недавно задевала куда-то телефонную книжку, а врача нужно было вызвать. Ну, нигде нет, пропала и все! Слава Богу, нашлась потом. Завалилась за тумбочку… Славная она девушка, Лера. Мы с её родителями в хороших отношениях были, прекрасные люди… Наталья Владимировна врачом работала, а муж её, Пётр Сергеевич, военным был, до полковника дослужился. Наташа-то первой умерла, от инсульта. А Петя, Пётр Сергеевич, то есть, всего на год жену и пережил. Очень горевал, когда Наташа умерла, любил её сильно. Лерочка, хоть и младше брата на три года, тогда за Данилкой присматривала. Заботилась, когда родителей не стало. Пока не переехала. Но и потом часто к брату забегала. – Брат, значит, не женат? – Видела я несколько раз его с какой-то женщиной, но чтоб женился… Нет, один он. – Лера переехала на другую квартиру? – Ну да. Уж не знаю, то ли в наследство досталась, то ли купила. Что-то мне такое говорила, когда уезжала, я уж точно и не припомню. Это год или два назад было. Нет, кажется два. Или год всего прошёл? – А вы не знаете, где она теперь живёт? Женщина задумалась. Потом сказала: – Погодите, я у Миши спрошу, вроде он у неё был, у Леры. Данила его на машине отвозил на рынок строительный. Они тогда, кажись, к Лере-то и заезжали. Через минуту в коридоре появился Миша. Дед назвал мне улицу и даже номер дома, совсем не задумавшись. Память у него оказалась отличная, хотя к Лере они с Данилой заезжали полгода назад и всего один раз. – Вот только номер квартиры не помню, но вы её быстро найдёте. Шестой этаж, слева от лифта. Подъезд там один всего, дом башней выстроен. Я села в машину и задумалась. Ждать Данилу смысла не было, да и неудобно, договорились-то мы на завтра. Ну, приедет он в одиннадцать, усталый, а тут я, как чёрт из табакерки. И я решила съездить на квартиру к Валерии. Слабая надежда, что дверь откроет Лера, ещё теплилась во мне. Но за внушительной металлической дверью было тихо. Я глянула на часы: пять минут одиннадцатого. Делать нечего, придётся ждать до завтра. Во дворе было пусто и темно, падал мелкий снег. Я была уже возле своего авто, когда услышала за спиной окрик: «Принц!». Вздрогнув от неожиданности, я обернулась. Возле Лериного подъезда, ярко освещённый светом фонаря, топтался огромный бородатый мужик метра под два ростом. Чёрная кожаная куртка, чёрная борода и совершенно лысый, точнее, бритый череп. В общем, настоящий громила из какой-то фильмы пятилетней давности. Глядя на мужика, нетрудно было представить, как он размахивает раскалённым утюгом перед испуганной физиономией злостного неплательщика долгов. – Принц, ко мне! – гулко крикнул громила, и откуда-то из кустов выскочила громадная лохматая собака, такая же свирепая на вид, как и её хозяин. Собака повернулась в мою сторону и раскатисто гавкнула. Я быстро открыла дверцу машины и юркнула в салон. Мужчина схватил пса за ошейник и поволок к подъезду. Впихнув собаку за дверь, он обернулся и покрутил бритой башкой, осматриваясь. Все ясно, Принц – собака. Правы были Никита и Кирилл. То, что собака по кличке Принц живёт в одном подъезде с Лерой, не может быть просто случайностью. Пёс имеет какое-то отношение к исчезновению девушки. А возможно, и к её смерти. Умирающая Лера назвала имя собаки потому, что не смогла выговорить имени хозяина. Она хотела предупредить брата о том, что хозяин Принца опасен, но сказать такую длинную фразу была не в состоянии, сил не хватило. Вот она и твердила: «Принц… передай…». А что если Бетон – это кличка хозяина Принца? Нет, не так. Бетон был упомянут один раз, а Принц – несколько. Если хозяин имел такое «погоняло», как вульгарно выражается Кирилл, то Лера должна была твердить именно «бетон». И что из этого? Да ничего! Мне абсолютно ничего не понятно. Нет, что-то тут не сходится. Почему девушка повторяла кличку собаки, вместо того, чтобы назвать имя её хозяина? Неужели потому, что имя было длинным и труднопроизносимым? Или она просто не знала имени соседа по дому? Да, совершенно невероятная история! Запутанная, как клубок шерсти, который три дня подряд гонял мой кот Рыжик! Мне опять вспомнились подробности всего, что произошло в «Синей птице». Нет, это не могло быть розыгрышем. Зачем девушке так сложно разыгрывать совершенно постороннюю женщину, то есть меня? Возможно, встреча с братом Леры что-то прояснит. Соваться в логово мужика и его жуткой собаки поздним вечером было равносильно самоубийству. Я решила вернуться сюда утром, чтобы понаблюдать за бородачом в более безопасной обстановке, при свете дня, в присутствии других людей. Глава 5. Данила «Этот человек определенно что-то знает, что-то такое, чего он не хочет разглашать». Д. Зельцер «Знамение» Наступившее утро я решила посвятить собственным, а точнее, следственным делам. В восемь утра уже стояла на страже у Лериного дома. Точнее, стоял мой автомобиль, а я в нём сидела и наблюдала за обстановкой через окно. Машину ловко поставила так, чтобы не привлекать ничьего внимания и в то же время иметь хороший обзор: за оградой детской площадки стояла засыпанная снегом крошечная машинка, а чуть дальше пристроилось моё авто. Конечно, громадный бородатый мужик мог преспокойно уйти ещё до моего появления. Или же торчать дома и до самого вечера не высовывать носа на улицу. Но я надеялась на свою всегдашнюю удачу. Позавтракать я не успела и теперь без особого аппетита жевала вчерашнюю булочку, которой пренебрегли Никита и кошки. Булка была черствой и не особенно аппетитной, но ничего другого я купить не успела, а уйти со своего наблюдательного пункта опасалась. Вскоре судьба сжалилась надо мной: без двадцати девять из подъезда бодрой походкой вышел мой вчерашний знакомец – громила с бородой. На этот раз он был без собаки и выглядел куда менее зловещё, чем вчера вечером. Впрочем, при свете дня все люди выглядят гораздо приятнее, чем в темноте, при тусклом свете фонарей. Мужчина секунду-другую постоял у подъезда, покрутил головой, глядя по сторонам, посмотрел на небо, словно сравнивал реальные климатические условия во дворе с теми, что были обещаны синоптиками, натянул капюшон на бритый череп и двинулся к близлежащей автобусной остановке по узкой тропке, протоптанной в снегу. Мне пришлось вылезти из тёплого салона машины и тащиться за ним следом. Можно было бы объехать вокруг, но тогда я, наверняка, потеряла бы его из виду. Впрочем, я и так его потеряла. Мужик исчез, словно сквозь землю провалился. На остановке было множество людей, но среди них ни одного бородатого. Да и высоких в толпе не наблюдалось. Уехать он не мог, просто бы не успел. Значит, нужно рассматривать другие варианты. Например, объект заметил слежку и сумел от меня оторваться. Хотя это казалось мне странным, он ведь ни разу не обернулся. Я крутила головой, разглядывая прохожих рядом с остановкой, а также на противоположной стороне улицы, но и там высоких и бородатых видно не было. Наконец я всё-таки увидела его, но было уже поздно. В бледных лучах утреннего зимнего солнца сверкнули стёкла машины, мимо меня медленно проплыл бритоголовый череп и знакомая чёрная борода. Громила разворачивал синий «опель», удобно устроившись в водительском кресле, прямо перед моим носом. Бездарно упустила объект наблюдения, а ещё работником детективного агентства числюсь. Понятно, что без собаки долго гулять пешком он не собирался. А на общественном транспорте жулики и бандиты не ездят! Наверное, машина стояла за домом, под окнами квартиры. Одна мысль утешала: номер его автомобиля я теперь знала. Можно было возвращаться к своей машине. Наблюдение у дома Леры я временно прекратила, но на всякий случай поднялась и позвонила в её квартиру. За дверью было по-прежнему тихо. Из-за соседней двери послышался собачий лай. До встречи с Данилой оставалась ещё уйма времени. Теперь можно было заехать в своё родное агентство, где я перекинулась парой слов с охранником Авдеем. Никаких новых дел за последние дни на нас не свалилось, так что срочной работы не было. Можно было отправиться домой и позавтракать, наконец. Никита был в школе, сытые кошки дремали в разных углах дивана и даже не заметили моего появления. Но не успела я уютно расположиться на кухне с чашечкой кофе и откусить кусочек бутерброда с сыром, как зазвонил телефон. – Ксюх, где мотаешься, чёрт тебя подери! Битый час звоню! – проревела трубка голосом Кирилла. Только теперь я сообразила, что отправляясь следить за бородатым, забыла мобильник дома. – Выручай! – сыпал словами Кирилл. – Нужно встретить тётю Пашу, на Павелецком. А у меня с машиной беда – аккумулятор сел! Так что давай, дуй быстрей на вокзал, встречай и вези её сюда. Именно сегодня тётя Паша, моя старенькая няня, возвращалась из Саратова, где гостила у своей подруги. – Когда поезд? – я посмотрела на часы. – Через сорок минут! Давай быстрей. Пятый вагон, седьмое место. – С ума сошёл, я не успею! Не мог вчера позвонить! – Ну, ты даёшь! Откуда ж я вчера мог знать про аккумулятор! Ладно, не тяни резину, давай, жми быстрей, а то точно опоздаешь. Старушка очень расстроится. Легко ему говорить, сидя там, в посёлке! А пробки?! Злосчастные московские пробки, из-за которых гибнут нервные клетки, срываются сделки, рушится налаженный бизнес и семейное счастье. Однако я подкатила к Павелецкому вокзалу ровно за две минуты до прибытия поезда. Но мне предстояло то ещё испытание – час езды с придирчивой тётей Пашей, хорошо выспавшейся в поезде. Едва усевшись в машину, старушка заявила, что я похудела и отвратительно выгляжу. Наверное, ничего не ем, как всегда, поздно ложусь спать, литрами пью вредный кофе и отравляю организм сигаретами. – Знаешь, Ксюша, мы, пожалуй, повременим ехать в Юсупово, а поедем к тебе, – ласково проворковала добрая старушка-няня. – Должен же кто-нибудь позаботиться о тебе, раз ты сама этого не делаешь. Конечно-конечно, тебе некогда, ты вся в делах и заботах. Даже еду сготовить времени нет, кушаешь всякую гадость. Ох уж эта молодежь! Но не волнуйся, у тебя есть я. Поживу недельку, налажу твой быт и вернусь в деревню. – Ой, тёть Паш, зачем тебе налаживать мой быт. Это такое бремя, такая нагрузка, – заныла я, испугавшись перспективы опять оказаться под дотошным надзором тёти Паши, которую даже Никита побаивается. – Да и в Юсупове тебя ждут, не дождутся. А мама-то как расстроится! – Ничего, подождут, – не терпящим возражения тоном отрезала тётя Паша. – Переживет твоя мама. Мы её по телефону известим. Я могла бы возразить, что помощь бедной девочке, давно разменявшей тридцатник, абсолютно не нужна. Что без кофе я зачахну, а похудела только потому, что в декабре две недели намеренно просидела на капустно-рисовой диете и стоически не съела за месяц ни одной конфеты. И все ради того, чтобы сбросить три килограмма и на Новый год надеть новое платье. Однако никакие мои доводы ничего бы не изменили: как тётя Паша решила, так она и сделает. Ну что ж, пусть там, в Юсупове, ещё немного отдохнут от тёти Пашиного надзора. А мы с Никитой немножко походим строем. Но каков гусь Кирилл! Уверена, про аккумулятор он специально придумал. *** Дома тётя Паша быстренько распаковала чемодан и принялась готовить обед к приходу Никиты. Точнее, готовила я, а она сидела на табуретке в кухне, пила чай, рассказывала про свою саратовскую подружку и одновременно руководила: – Не так капусту режешь, крупно слишком. И свеколку надо соломкой, а ты чего ж такими ломтями кромсаешь? Учись, Ксения, покудова я жива. Куды?! – неожиданно рявкнула она. Я вздрогнула и уронила себе на ногу крышку от кастрюли. – Куды свёклу-то кинула? Надо ж было отдельно тушить! Теперь борщ некрасивый будет, рыжий, а не красный. Эх, Ксения, ну когда же ты хоть чему выучишься… – Не в красоте счастье, – философски изрекла я, потирая ушибленный крышкой большой палец ноги. Вскоре явился Никита, и тётя Паша моментально переключила воспитательный процесс на него. Мы с облегчением вздохнули, когда она прилегла отдохнуть после обеда. Правда, счастье длилось недолго. Через час тётя Паша уже деятельно руководила уборкой квартиры, которую мы «запакостили как помойку». Угомонилась она только к вечеру. Устроилась перед телевизором и самозабвенно включилась в очередную серию любимого сериала. Мы наслаждались покоем. Никита наконец-то получил возможность поиграть на компьютере в новую игрушку. Кот Рыжик был счастлив, что заткнулся его главный враг – пылесос. Не знаю, что чувствовала Алиса, свернувшаяся клубком на коленях у тёти Паши, но сериал её точно не интересовал. Мне отдыхать было некогда – приближалось время визита к родственнику Леры. По правде сказать, я ждала этой встречи с неприятным чувством, ведь придётся рассказать о том, что случилось с его сестрой. *** Данила оказался невысоким, вполне симпатичным. Как и Лера, он выглядел моложе своих лет. На сестру Данила был похож только цветом волос, его глазам не досталось красивого янтарного оттенка Лериных глаз. – Чаю, кофе? – спросил Данила, когда мы вошли в комнату. – От кофе не откажусь, – ответила я, вспомнив, как лихорадочно прятала банку кофе в стиральной машине, пока тётя Паша распаковывала вещи. Данила усадил меня в кресло и скрылся на кухне. Я оглядела комнату. Несмотря на зажжённую люстру, здесь было темновато. Наверное, из-за высоких деревьев за окном, густо коричневого цвета мебели и мрачного бордового ковра возле дивана. В шкафу на одной из полок, рядом с изящной узкогорлой вазой для цветов, стояла фотография молодой женщины. Я узнала в ней Леру. Вернулся Данила с двумя большими чашками. – К сожалению, не могу ничего предложить к кофе, – извиняющимся тоном произнес он. – Живу бобылем, дома бываю редко, обедаю, где придётся. – Прекрасно вас понимаю, – с готовностью подхватила я, принимая из его рук чашку. – Мне тоже очень часто не удается нормально пообедать. Работа такая. – Какая? – поинтересовался он. – Погодите, я сам угадаю. С минуту он изучал меня с видом гипнотизера, а потом объявил: – Вы – менеджер в большой рекламной компании. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66216094&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 69.90 руб.