Сетевая библиотекаСетевая библиотека
В объятиях врага Эмма Ноэль В объятиях врага #1 Я стала случайным свидетелем убийства моей семьи. Их было четверо. Четверо мужчин, расстрелявших мою семью в упор. В тот день я тоже умерла… и возродилась заново. Теперь смысл моей жизни – месть. Я должна их убить, и не имеет значения, какой ценой. Я буду притворяться, лгать, играть в предложенную ими игру, играть в кошки-мышки, чтобы воспользоваться любой возможностью и нанести ответный удар. Вот только кто из нас действительно окажется хищником, когда один из них заберёт меня в своё логово? Он – мой кот, а я его послушная мышка. Но смогу ли я его переиграть и поменяться с ним ролями? Когда игра перестанет быть игрой? И вправе ли мышка влюбиться в кота? Ненавижу… или люблю?.. Содержит нецензурную брань. Эмма Ноэль В объятиях врага Пролог Наши дни – Руки убрал! – рявкаю с вызовом, хоть я и стою зажатая между стеной и крепким мужчиной. – Иначе что? – его губы растягиваются в лукавой улыбке. Между тем моя маленькая подружка уже нацелена дулом на его хозяйство. Мужчина нависает надо мной, хищно улыбаясь. Но я не отвожу взгляд, чтобы не выдать своего страха. А у самой коленки дрожат. Их там четверо, а я одна. Влипла по самые уши. – Отстрелю яйца и скажу, что так и было! – говорю, и уверенности моему голосу не занимать. Это единственное, что мне остаётся – притворяться смелой. – Вот этим? – глаза мужчины хитро сузились, а я понимаю, что я в ловушке. Тьма его взгляда обволакивает меня, делая слабой и беззащитной перед его решимостью. Мгновенное движение – и мой пистолет уже в его руке, а я – в прямом смысле прижата к стене. Чёрт! Моё оружие! – Не на того ты нарвалась, мелочь, – я съёжилась, когда эта скала нависла надо мной. А в следующее мгновение я уже пытаюсь отбиться, уравнять шансы, треснув его коленом по яйцам. Боже, я как букашка против него. Мужчина словно предугадывает все мои действия. Он блокирует моё колено, а свободную руку резко запускает между моих ног и приподнимает меня над полом. Он словно хочет показать, что я всего лишь хрупкая девчонка, которую он может одной левой уложить. Всё, что мне остаётся, пока он целится моим же пистолетом мне в голову, это молить бога о скором и безболезненном конце… – А теперь, крошка, ты раздвинешь ножки и обслужишь нас по высшему разряду, – мужчина сжимает мои щеки пальцами, заставляя смотреть ему в глаза. Говорить я не могу, потому что он слишком больно сжимает моё лицо, поэтому я только скулю как щенок, которому наступили на лапку. – А после ты расскажешь, какого хуя ты здесь делала, и кто тебе помог. А потом снова нас порадуешь своими дырочками… И заметь, от этого будет зависеть, насколько быстрой и лёгкой будет твоя смерть. Блять… – Нет, – шиплю сквозь стиснутые зубы, когда мужчина отпускает моё лицо. – Я здесь случайно. Не трогайте меня, – понимаю, чушь несу. Но стоит мне признаться, что я пришла их убить – и я тут же подпишу себе смертный приговор. Мужчина делает шаг в сторону. Кладёт мой пистолет вне зоны моей досягаемости. Свой он оставил в другой комнате на столе. Я в панике поглядываю то на дверь, то на окно… но последний этаж… а там, где-то за дверью, ещё трое… Мужчина резко приближается ко мне, как сильное животное пугает более слабое одним только своим видом. Одной рукой подхватывает меня, перебрасывает через плечо и швыряет на кровать. Да, это гостиничный номер, и весь отель принадлежит этим мужчинам. Так что я сама себя загнала в ловушку. Но у меня и выбора-то не было на самом деле. Через секунду мужчина наваливается сверху. За рьяное сопротивление получаю пощёчину. Тыльной стороной ладони. С размаха. Чувствую привкус крови во рту. А спустя секунду жгучую боль. Он расстёгивает мои штаны. Я снова предпринимаю отчаянную попытку освободиться. И снова получаю удар по лицу. Остаётся только скулить, умолять и повторять, что я здесь случайно. Что это ошибка. А пистолет – исключительно для самозащиты. – О вас ходят такие слухи, что надо быть полной идиоткой, чтобы прийти к вам без оружия, – объясняю, оправдываюсь, едва не рыдая. Просто пытаюсь понять, вдруг слезами получится растрогать подонка. Мои штаны вместе с бельём неумолимо опускаются ниже колен. Ноги обездвижены моими же джинсами. Руки – его прочной ладонью. Кричать нет смысла. Он расстёгивает ширинку и освобождает возбуждённый член. Из кармана вытаскивает конвертик с презервативом и отрывает краешек зубами. – Это не слухи, крошка, – говорит он, сплюнув оторванный уголок на пол. – Это все чистая правда. И смеётся. Он доволен. Он радуется, что смог скрутить слабую девушку и теперь может причинить ей боль. Может играть с ней. Может делать всё что угодно. Он отвратителен. Он жесток. Он червь, заслуживающий смерти. За его действиями я наблюдаю безразлично, хоть где-то в глубине души и испытываю ужас от происходящего. Но не из-за того, что он планирует сделать со мной. Меня убивает понимание, что моя месть вот-вот превратится в мой полный крах. Меня изнасилуют, устроят пытки, получат нужную им информацию, кто я такая и что здесь делаю, а потом просто убьют. Это полный пиздец… Глава 1 Прошлое. Около года тому назад Мой брат засранец. Вот всегда так говорила. А сейчас, узнав, что он связался с людьми, которые барыжат наркотой, я готова его придушить собственными руками! Он на два года старше меня, а такое впечатление, что старшая здесь я. Уже университет должен заканчивать, на последнем курсе учиться, а он то травку курит, то в какие-то мутные дела влезает. И мечтает о том, что когда-нибудь купит собственный остров. Разбогатеет и купит остров. Ага, конечно. Вот только мой брат Макс никак не может врубиться, что наркотой он себе выстелит дорогу в ад. Или в тюрьму. Или прямо в деревянный макинтош! Дурак! Нет, он не злой. Макс хороший парень. Но наивный. Доверчивый. Вот знаете, есть такая категория людей, у которых совсем нет собственной воли. Ни мнения, ни воли. Вот так и мой брат. В какую компанию попадёт, так и плывёт по общему течению. Нет у него стержня. Обежала всех друзей, а Макса так и не нашла. Не знаю, где он шляется последние несколько дней. В общежитии не появлялся. В родительском доме тоже. Родителям, конечно, я ничего не рассказала. Не хочу их лишний раз травмировать. Попробую сама вставить брату мозги на место. Надеюсь, получится. Вот только сначала надо найти засранца. А спустя несколько дней он появляется сам. Приходит попросить денег. И на что ему могли понадобиться деньги? Оказывается, его «взяли в дело», а он прогорел. Не продал ничего, спустил всё на ветер. А теперь должен вернуть деньги. А денег нет. Делок хренов. Ох и повезло мне с братцем. Когда он назвал сумму, у меня глаза на лоб полезли. Мне что, почку продать, чтобы помочь ему??? Или сразу обе. Откуда у меня возьмутся такие деньжищи??? Пожалуй, я слишком люблю своего брата. Любила… Или я тоже была слишком наивной. Потому что я прятала Макса у себя в общежитии. Ну да, понимаю, не самое лучшее место, чтобы скрыться от криминальных авторитетов. Но он говорил, что его так называемые партнёры не знают о сестре, а учимся мы в разных районах, в разных корпусах, хотя и одного учебного заведения. И в придачу я реально пыталась придумать, где найти хотя бы часть денег, чтобы помочь брату. Тем временем мой брат тупо отсиживался в моей комнате общежития. А я из кожи лезла, чтобы помочь ему. Но что я могу? Я студентка, связей у меня нет. Богатых друзей тоже. Кое-как удалось наскрести копейки, которые я и отдала Максу в надежде, что хоть на время от моего брата отстанут и перестанут ему угрожать. Мне было страшно. Я боялась за брата, за себя, за родителей. Я боялась, что эти подонки что-то сделают с Максом, и родители не выдержат такого удара. Я боялась, что сама не выдержу. Вот и делала всё от меня зависящее. Но этого оказалось слишком мало. Говорят, о мёртвых вспоминают либо хорошее, либо вообще ничего. Пусть Макс меня простит, но хорошего о нём я ничего сказать не могу. Его вины в случившемся не меньше, чем тех четырёх подонков, которым я желаю смерти. Именно Макс привёл их к нам. Именно Макс влез в мутные дела, ставшие катастрофой, изуродовавшей мою жизнь и искалечившей душу. Именно Макса я буду тихо ненавидеть всю свою жизнь, хоть и люблю его. Именно из-за его глупости все началось. Забрав у меня всё, что я смогла наскрести, брат исчез. Сказал, что одолжит ещё у друзей, знакомых, с миру по нитке, и вернёт долг. Я верила ему. Это же мой брат! Как я могла ему не верить? Несколько дней я его не видела. У нас начались каникулы после сессии, и я вернулась к родителям. Решили отпраздновать успешно сданные экзамены. Утром я приняла душ и сидела с мамой на кухне. Мы болтали о том о сём, когда прозвучал вопрос, которого я больше всего боялась: – А как там Максим? Как у него дела? Он тоже сегодня приедет? Я едва не поперхнулась кофе. Хорошо, что мама стояла ко мне спиной и не видела выражения моего лица. Ну вот почему мои родители спрашивают, как дела у Максима, не у собственного сына, а у меня? Разве это я его должна опекать? Не наоборот? Он ведь старший брат! – Мам, я не знаю. Почему бы тебе не позвонить и не спросить у него самой? Мне надоело его прикрывать. Пусть сами разбираются со своим оболтусом. – Я звонила, – мама оторвалась от нарезки филе и посмотрела на меня с такой тоской, что мне стало стыдно за свои слова, – но он не отвечает на мои звонки, – мама снова повернулась ко мне спиной и продолжила заниматься приготовлением завтрака. Мне показалось, или на её глазах блеснули слезы? Вот только не надо плакать из-за этого засранца! – Мамуля, – я подошла и обняла её со спины. Мама задрожала под моими объятиями. Всё же плачет. Ну вот почему у таких хороших родителей вырос такой бестолковый сын? В чем они провинились? Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы мама плакала и переживала. Она не заслуживает такого отношения. Я Максима прибью! Мог бы и навестить родителей, уделить им хоть толику своего драгоценного внимания. Пускай бы соврал, что у него все хорошо, но поберёг бы нервы родителей. – Не расстраивайся ты так, – говорю маме, отчаянно пытаясь придумать хоть что-то, чтобы её утешить. – У него просто возраст такой, пойми. Девчонки да развлечения на уме. Черт, я нагло вру собственной матери о своём брате. Больше ни на что фантазии не хватило. Не скажу же я ей, что он употребляет наркотики, влез в торговлю и нахватался баснословных долгов. Черт! Но сейчас, когда уже слишком поздно что-то исправить, я думаю, что стоило обо всём рассказать родителям. Сразу рассказать, едва сама узнала. Возможно, так бы я смогла их уберечь. Мама, как ни странно, после моих слов успокоилась. Мы приготовили всякого вкусненького, пока ждали отца с работы. Вечером все вместе, как примерная семья, сели за стол. Это не был грандиозный праздник, просто несколько моих любимых блюд, и только в семейном кругу. Во время ужина я видела, как нервничал папа. Мама уже успокоилась и держалась молодчиной. А вот папа постоянно вертел в руках телефон. И несколько раз выходил покурить с телефоном в руках. Думаю, он звонил Максу. Но не дозвонился… Такая у нас была идеальная семья. Почти идеальная. Потому одной детали в этом пазле катастрофически не хватало – моего брата. Но он всё же пришёл. К моему большому сожалению и отчаянию, преследующему меня до сих пор. Мы уже наелись до отвала и сели смотреть телевизор. Помню, какой-то сериал показывали, но мы не смотрели, мы болтали, будто как минимум год не виделись. Возможно, выпитая бутылка вина так расслабила и настроила на лёгкую беседу. Я рассказывала всякие приколы из студенческой жизни. Весело было. Последние несколько часов нам было весело… И вот открылась дверь. Не знаю, почему папа не закрыл входную дверь. Обычно он закрывает. Кажется, что всё в тот день пошло не так, как должно было. Все летело кувырком. Все шло под откос. Ввалился мой братик. Глаза навыкате. Зрачки то сужаются, то расширяются. Он под наркотой. Лицо перекошено. Там смешались страх, эйфория, безумие, в глупой улыбке изогнулись губы. Моя челюсть отвисла. Как сейчас помню, что в тот момент подумала, что на моем лице написано всё. И что я знаю о его проделках. И что я прикрывала его. И что я верила в его исправление, а он меня подвёл. Больше всего стыдно было перед родителями. Стыдно так, словно это я припёрлась в неадеквате, а не Макс. Будто это я накосячила и опозорила их. Но это была не я! Однако с этим глупым чувством вины мне теперь мириться, пока не сдохну. – Макс, – пробормотала я неуверенно, глядя на этого придурка. Родители, будто сговорившись, одновременно обернулись в мою сторону. – Привет, семья! А что вы тут без меня празднуете? – Макс сделал несколько неуверенных шагов внутрь. С чего он взял, что мы празднуем? И что ему мешало быть в это время с нами, а не привести смерть с косой за собой на короткой цепи, пустив её в пляс? – Макс, как ты мог! – воскликнула я, не в состоянии сдержать слёзы, и бросилась в ванную. Я убежала. Но не потому, что хотела скрыть слезы или умыть лицо. Я банально сбежала. Сбежала от правды, от боли, от проблем. От всего, что на меня давило. И от взгляда родителей. Мне было стыдно смотреть им в глаза. Стыдно, ведь я чувствовала себя соучастницей преступления. И я до сих пор виню себя в том, что убежала тогда. Лучше бы осталась с ними и разделила их участь. Тогда мне бы не пришлось жить с этим грузом. Мне не пришлось бы лелеять в себе ненависть и учиться направлять её в нужное русло. Я ненавижу этот мир. Я ненавижу злую судьбу, погрузившую меня с головой в дерьмо. Я ненавижу тех четырёх подонков. Иногда я ненавижу Макса. Но прежде всего – ненавижу себя. Я убежала. Убежала тогда, когда моя поддержка была нужна родителям. Убежала тогда, когда должна была быть там, с ними. Иногда мне кажется, если бы я осталась там, я бы, возможно, смогла что-то изменить. Я бы смогла помочь. Я бы отвлекла беду. Любая мелочь могла изменить ситуацию. Да что угодно. Я до сих пор так думаю. Но я ничего не сделала. Ничем не помогла. Ничего не изменила. Потому что меня там не было. Потому что я сбежала. Потому что я думала только о себе. О своём эгоизме и чувстве стыда. Теперь мне остаётся избегать собственного взгляда в зеркале, ведь я не могу посмотреть себе в глаза, и искать мести. Тогда я видела свою семью в последний раз. Через несколько минут или секунд, после того как я спряталась в ванной, я услышала шум. Не подозревая, что там происходит, перебрав в голове несколько ленивых вариантов, я выглянула посмотреть, не решил ли папа надавать тумаков Максу. И застыла. Моим спасением стала темнота. И шок. Я потеряла дар речи. Я не стала кричать или визжать. Я превратилась в тень. Слилась с темнотой. А гостиная, где мы с родителями ужинали и смотрели телек, была залита ярким светом. Их было четверо. Я успела зафиксировать в памяти лицо каждого. Я видела, как один обошёл моих родителей, лежавших в странных позах, словно они внезапно уснули прямо там, на полу. Они лежали, прикасаясь друг к другу. Мама положила голову на плечо отца, а папа прислонился лбом к ней. Я залюбовалась, ведь мой мозг отказывался принимать реальность. Из шокового состояния меня вывел голос брата: – Нет, в доме больше никого нет. Последнее, что я зафиксировала в памяти – это холодный взгляд незнакомца, направившего оружие на Макса. Холодный, равнодушный взгляд… И в то же время полный ярости и ненависти, презрения. Контраст льда и пламени. Контраст боли и выдержки. Это не человек. Это зло во плоти. Меня охватило чувство, будто меня мгновенно погрузили на глубину и лишили возможности дышать. Выбили весь воздух и сжали лёгкие. Были только страх, отчаяние и непонимание происходящего. Часть мозга понимала, где правда. Часть моего сознания мгновенно поняла ужасную реальность. А другая часть сделала меня слепой. Чтобы защитить меня и не позволить впасть в панику. Начни я паниковать тогда, обрекла бы себя на такую же смерть. Я часто думаю, что лучше бы я тогда умерла. Сейчас я понимаю, что Макс меня спас. Он погубил нашу семью. По его вине умерли родители, некуда от правды деться. Но меня он смог спасти. Только со временем я поняла, почему меня никто не искал. Да, некоторые мои вещи были в доме, но я могла в это время гулять с друзьями. Я иногда приходила к родителям, но я не жила с ними. Очевидно, Макс преподнёс всё так, чтобы убийцы решили, что посуда на столе и бокал – его. Они решили, что в доме было трое: мои родители и Макс. Поэтому меня никто и не пытался искать. Я тихо отступила назад в спасительную тьму. Раздался выстрел, после которого моё сердце пропустило удар и взвыло от боли. Заскулило жалостливо. Я прикрыла рот рукой, запрещая себе издать хотя бы звук. После тихо зашла в комнату родителей. Я вылезла через окно и сбежала. Я бежала долго и далеко, пока у меня оставались силы. Бежала от смерти и правды. Тогда я не была готова принять страшную реальность. Следующие несколько недель моей жизни выпали из памяти. Глава 2 Наше время Мне крышка… Мужчина по имени Борис, а для меня просто мразь, растягивает одной рукой презерватив по члену, второй удерживая мои руки. Его ноги поверх моих, а на лице хищный оскал. – Пожалуйста, не надо, – я понимаю, что бесполезно умолять, но… Это правильное поведение. Я должна просить о милосердии. До сих пор не могу поверить, что мой план оказался настолько провальным. Хотя плана как такового и не было. Последняя фаза – скорее импровизация. Отомстила, называется. Ни одного из них не убила. Но зато принесла им свеженького мяса, чтобы они могли вволю потрахаться, а потом убить меня. Надо было на себя ещё бантик повесить. – Ты мне ещё спасибо скажешь, что я буду первым. Потом поймёшь, когда придёт очередь Алекса. Будешь выть от его члена, шлюшка. Только не от удовольствия, – донеся «хорошую» новость, Борис расхохотался. Алекс – это Александр. Да, я знаю каждого из них по имени. Я подготовилась, но получается, что плохо. И подробности о размере его члена меня не обрадовали. Меня и этот заставил втиснуться в кровать и скулить, как щенка. Я точно как собачонка в сравнении с этими четырьмя. Четырьмя сильными, возбуждёнными, агрессивными мужчинами. Остаётся надеяться только на одно – что я выдержу и найду другой способ убить их. Пускай после. Пускай сейчас я ничего не изменю и не смогу избежать печальной участи. Главное – выжить. Один за другим они заплатят за свои поступки. Особенно… Владимир?.. Дверь открывается, и на пороге возникает Владимир. Это он целился в моего брата. Это он убил мою семью. Их было четверо, но курок спустил именно он. Он должен заплатить за смерть моей родни собственной жизнью. Око за око. Зуб за зуб. Я должна выжить. Должна выдержать. Чтобы убить его. Убить их всех. – Слезь с девчонки, – говорит Владимир, а я удивляюсь. Он хочет сам быть первым? Подонок. Ненавижу его всем своим несчастным, растоптанным и вырванным из груди сердцем. – Какого чёрта я должен с неё слезать? А что мне с этим делать?! – возмущается Борис, взглядом указывая на свой стояк. Что с этим делать? Да подавись ты им! Или сам себе отсоси. Борис с вызовом смотрит на Владимира. С вызовом и ненавистью. Но то, что я вижу в глазах Владимира… это значительно опаснее. Страшнее. Это всеобъемлющая тьма и безапелляционная власть. Он вожак. Он лидер. Не знаю, кто из них главный, но уверена, что с мнением этого мужчины считаются они все. И если Владимир чего-то хочет, он это получает. Не сомневаюсь. – Потому что ты здесь не один. Нас четверо. И каждый захочет получить свой кусочек сладенького. Но зная тебя, – Владимир хмыкает с явным подтекстом, – не все проститутки выдерживают. А эта – явно не шлюха. – С чего ты взял? – огрызается Борис, продолжая меня держать. Но под стальным взглядом Владимира он отступает. Это я понимаю по следующему вопросу и его уже расслабленным рукам. Мужчина меня удерживает, но уже не с таким рвением. – Она мне яйца отстрелить пыталась! – Но не отстрелила же, – улыбается Владимир, будто злорадствуя. – И что ты предлагаешь? – спрашивает Борис, но всё ещё не отпускает меня. Продолжает держать руками. Давит весом своего тела. – Мы сыграем в карты, – Владимир вальяжно опирается на дверной косяк и скрещивает руки на груди. Поза хоть и расслабленная, но закрытая. – Ставкой будет она, – мужчина кивает в мою сторону. Они решили поставить меня на кон? Чтобы определить, кто будет первым? – А победитель заберёт девку себе, – продолжает Владимир. Снова удивляюсь. Так меня получит кто-то один из них? – Что значит себе? – возмущается Борис. – А как же?.. – Никак. Проститутку позовёшь, – отрезает Владимир, в мгновение оказывается рядом и стаскивает насильника с меня за шиворот. – Кончай этот балаган. А ты, – бросает на меня ледяной взгляд, – поднимай свою задницу и раздевайся. Посмотрим, стоит ли приз игры. Что значит раздевайся? Я не буду стоять перед ними голышом! Борис довольно скалится, увидев мою реакцию. Я быстро натягиваю штаны и забиваюсь в угол. Борис тоже приводит свой пах в надлежащий вид – снимает неиспользованный презерватив и застёгивает ширинку. Эти мужчины не имеют ни принципов, ни морали. Они делают то, что им заблагорассудится. Они берут то, что хотят. И я – слабая девушка. Дура, которая сама припёрлась в звериное логово. Что я могу противопоставить им? Владимир хватает меня за шиворот и тащит в другую комнату. Там на меня пялятся ещё две пары голодных глаз. И хотя я пока что одета, чувствую себя совершенно голой среди толпы. Хочется закрыться. Скрыться. Скользкие взгляды блуждают по моему телу, трахают мысленно во все дыры. А я представляю, как отрезаю им яйца… Владимир силой опускает меня на колени. Я не сопротивляюсь. Это не имеет смысла. Возможно, если вести себя тихо, не провоцировать и не привлекать внимание, мне всё же не придётся унижаться перед ними. Это не потому, что я стесняюсь своего тела. Я горжусь своей фигурой. Я стройная, хрупкая, кому-то может показаться, что даже слишком. Но мне нравится то, что я вижу в зеркале. – Иван, раздавай карты. Приз не должен долго ждать. По крайней мере, я долго ждать не могу. Сегодня чешется в одном месте, – Владимир смеётся. Холодно, злобно, разрезая своим смехом тишину, будто острым лезвием. По выражению лиц мужчин понимаю, что пока Борис там со мной возился, остальные здесь уже обо всём договорились. Бориса просто поставили перед фактом. Борис обращается ко мне: – Тебе нужно особое приглашение? – фыркает. – Снимай одежду. Если не хочешь, чтобы мы прямо сейчас устроили тест-драйв, – его губы растягиваются в кривой улыбке, но глаза остаются холодными. Борис напрягает, но не так сильно, как Владимир. Трудно понять, что происходит в голове этого человека. Борис – примитивный и похотливый, наглый и болтливый. Александр – грубый, жестокий, кровожадный. Иван – молчаливый и непредсказуемый, причудливый в своих извращённых фантазиях. А вот Владимир – тёмная лошадка. Его невозможно прочитать. Его взгляд не выражает ничего. Абсолютно ничего. Там только тьма и пустота. Словно тело без души в красивой оболочке. Я поднимаюсь с колен, снимаю блузку, обувь и джинсы. Остаюсь в одном белье. Владимир поднимает брови и недовольно хмыкает, потому что я останавливаюсь, надеясь, что этого достаточно. Другие только наблюдают, раскинувшись в креслах, расставленных вокруг стола. Даже Борис, к моему удивлению, замолкает. Владимир поднимается с кресла и подходит ко мне вплотную. Сердце бьётся в безумном ритме. Но это только рефлексы, верно? Мужчина смотрит на меня сверху вниз. Нависает надо мной. Он высокий и крепко сложенный. У меня ноги дрожат, аж коленки подкашиваются. Это только рефлексы, повторяю себе… Но его взгляд… Есть там нечто похожее на любопытство. И тревогу… И… сочувствие?.. Что он во мне увидел? Я вижу, что он хочет меня, но не так, как другие. В остальных чувствуется спортивный интерес и банальное желание потрахаться. Лёгкая добыча взбудоражила незапланированный аппетит у мужчин. Но Владимир… В его взгляде читается гораздо больше. Или мне всего лишь показалось? Показалось. Через секунду взгляд его голубых глаз снова покрывает арктический лёд. А ещё через мгновение я понимаю, что от одного его взгляда, от этой эмоциональной карусели я чувствую… возбуждение. Безумная пульсация внизу живота отдаётся в голове громким звоном. Я морщусь, потому что чувствую отвращение к самой себе. Как меня может возбуждать мужчина, убивший всю мою семью? В моем сердце, в моей голове и в моем теле есть место только для ненависти. А если моё тело хочет сильного мужчину… такого мужчину, как он… значит, моё тело мне враг. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что женщины любят сильных, властных мужчин. Что это примитивные инстинкты, заложенные природой – выбирать сильного, выбирать лидера. Выбирать того, кто станет идеальным кандидатом для продолжения рода. Но не в подобной же ситуации! Я не мужика для зачатия ребёнка пришла сюда искать! Я пришла отомстить, и каждый из этих подонков настоящая тварь, мразь, скрывающаяся за привлекательной обёрткой, прикидывающаяся волком, в то время как в душе они все шакалы. Я любуюсь Владимиром и подвисаю в собственных мыслях, в безумных сомнениях. А он до сих пор чего-то ждёт от меня. Он не говорит ни слова, но мне хватает одного его взгляда, чтобы понять, что я должна раздеться полностью. И внезапно… в его ледяных глазах я нахожу островок, где я могу укрыться. Стена, за которой я чувствую себя в безопасности. Мне нужно всего лишь представить, что этот человек не убивал мою семью. Мне нужно представить, что я его вижу впервые. Представить, что Владимир – обычный незнакомец. Обворожительный загадочный незнакомец. А ещё, глядя в его голубую бездну, которую постепенно застилает тьма, я могу представить, что здесь больше никого нет, и я раздеваюсь только для него одного. Только для этого сильного, красивого мужчины, являющегося воплощением всех девичьих фантазий. Только для него я расстёгиваю бюстгальтер и отбрасываю верхнюю часть белья в сторону. Я не отрываю взгляда от его глаз, в которых разгорается… удивление и.. лишь на мгновение – снова интерес, потому что потом там снова воцаряется вечная зима. Не прерывая зрительного контакта, спрятавшись за воображаемой стеной, я раздеваюсь полностью. Я играю. Играю в чертовски опасную игру. Я заигрываю с этим мужчиной. Я заманиваю его в сети. Я соблазняю его с одной целью – если мы останемся с ним вдвоём, даже если он меня трахнет, мои шансы убить его возрастут в четыре раза. Убить одного значительно легче. А что думает моё тело, реагирующее на Владимира дрожащими пульсациями, меня мало волнует. У меня есть цель, а цена и путь к этой цели не имеют значения. Если мне придётся притвориться похотливой легкодоступной девкой, я это сделаю. Если я должна стать собственностью одного из них, чтобы по очереди их уничтожить, я согласна. Любая цена, лишь бы моя мечта сбылась. Кажется, зрелище мужчинам пришлось по вкусу, хотя и не очень впечатлило. Спустя мгновение их внимание уже сосредоточено на столе и раздаче карт. Чувствую ли я себя оскорблённой, так быстро утратив интерес мужчин к себе? Нисколько. Эти мужчины трахают отборных проституток. Для них голая девушка с хорошей фигурой – привычное дело. То, что всегда рядом, всегда доступно, всегда есть и будет. Ничего особенного. Итак, что им нужно? Почему вдруг решили меня разыграть? Пожалуй, продолжение их интересует гораздо больше. То, что можно будет сделать потом. То, что победитель сможет со мной сделать всё что угодно, потому что я вторглась без разрешения на их территорию. Ну и, видимо, делиться неподготовленной к групповому сексу девчонкой им тоже не в кайф. Могу сломаться раньше времени. Они в предвкушении. И только Владимир бросает на меня странные взгляды. Мне трудно понять, что кроется за его арктикой, но определённый интерес там присутствует. А ещё он смотрит на меня так, словно уже победил. Словно я уже принадлежу ему, стоит всего лишь немного подождать. Рыбка клюнула? Как только я чувствую небольшое облегчение и разрешаю себе расслабиться, как бодрый мужской голос заставляет меня снова превратиться в напряжённую струну. – Чего стоишь? Ты хоть что-то умеешь? – Александр смотрит на меня внимательно. – Если ты думаешь, что всё самое страшное позади, глубоко ошибаешься. Тебе, дуре, хватило ума испортить отдых людям, перед которыми теперь нужно падать на колени и молить, чтобы мы были снисходительными. Поэтому думай, что ты сможешь предложить, чтобы у нас возникло желание оставить тебя в живых. Кроме своего тела, конечно. Опять эти взгляды, сдирающие с меня кожу. Стою перед ними нагая, а теперь кажется, что они рассматривают мои внутренности. Они хотят напомнить, что меня ждёт? Да я и так помню. Предпочла бы забыть, не думать, но не могу. А хуже всего, что я попаду прямо в лапы одного из моих злейших врагов. Хорошо лишь то, что они не знают, кто я на самом деле. И, надеюсь, никогда не узнают. – Иван вот любит эротические танцы, – продолжает Александр. Он уже не смотрит на меня. Взглядом сосредоточился на картах. – Любит, чтобы девушка была гибкой, как берёзка. Чтобы в позах причудливых трахать. А Борис любит хороший минет, – взгляд скользит по моим губам. – Подойди, – вдруг приказывает мужчина. Я взглядом ищу спасения, только где ж его тут искать? На ватных ногах подхожу к Александру. – Повернись, – раздаётся следующий приказ. Не дожидаясь моей реакции, Алекс дёргает меня за руку и заставляет повернуться спиной. Я хватаю воздух рывками. Опять эти проклятые рефлексы. Не знаю, каким усилием воли держусь, чтобы не попытаться убежать или не впасть в истерику. Александр по-хозяйски лапает мои ягодицы. Спиной чувствую, как он самодовольно скалится. Возникает неудержимое желание заскочить в душ, схватить мочалку и отмыть те места, к которым он прикасался. – Я вот люблю, чтобы задница была упругой, – говорит с усмешкой и хлопает меня по ягодицам. Непроизвольно вздрагиваю и делаю шаг в сторону. Поворачиваюсь к ним лицом и прикрываю руками срам в надежде, что они от меня отстанут. – Руки опусти! – рявкает Борис. Я опускаю. Страх заставляет подчиняться. Я как муравей, считающий, что ему под силу победить слона, кусая его за ногу, когда тот вторгся на его территорию. Я сама спустилась в ад, веруя, что я смогу одолеть этих четырёх великанов. Но что я против них? Я идиотка. Моя ненависть ослепила меня, и я не понимаю, что делаю. Не понимаю, кому перешла дорогу. Ну и чёрт с ним. Умру, но не отступлю. – А может, всё-таки пустим её по кругу? – Борис скалится, словно предлагает друзьям распить бутылку водки. – Сыграем, чтобы определить очерёдность. – Я не против, – отвечает Александр. – Я тоже, – говорит Иван и даже не смотрит в мою сторону, словно я действительно вещь. Только Владимир поднимает глаза и вдруг смотрит на меня. А я от этого взгляда словно влетаю на максимальной скорости в бетонную стену. Хочется увидеть хоть лучик надежды в глазах мужчины, но его там нет. Меня ждёт очередной круг моего собственного изысканного ада. Глава 3 Прошлое. Несколько месяцев тому назад. Следующее моё воспоминание после смерти родителей – это больничная палата. Белый потолок и стены давили на меня со всех сторон. А внутри воцарились холод и пустота. Не знаю, как я там оказалась. Не помню. Врачи сказали, что я, потеряв сознание, упала посреди улицы. Кто-то вызвал “скорую”, и меня привезли в больницу. Диагностировали переутомление и истощение. Один день я пролежала в больнице, пытаясь привести в порядок мысли, собрать себя в кучу. Но разбитую вазу уже не склеить и не сделать такой, как прежде. Моя душа напоминала творение Франкенштейна – мёртвая и склеенная из неподходящих друг другу кусков. День я потратила на то, чтобы осознать реальность. Ещё один день, чтобы впустить в своё сознание воспоминания. Несколько же предыдущих недель я просто бежала от себя. Я не смогла вспомнить, где я была и что делала до того момента, пока не оказалась на больничной койке. Говорят, это нормальная реакция на подобные события, защитная реакция на стресс. А у меня был шок. Я потеряла сразу трёх близких людей. На следующий день меня отпустили домой. Состояние стабилизировалось. Самочувствие было нормальным. По крайней мере, внешне. Я поехала в общежитие. Учитывая обстоятельства, мне разрешили жить в университете несмотря на каникулы. С того дня внешне я выглядела как нормальный человек. Я ела, пила, разговаривала, ничем не отличалась от других. Если не смотреть мне в глаза. Меня мой взгляд угнетал и пугал, остальные же вообще избегали встречаться со мной взглядом. И я их прекрасно понимаю. В моих глазах поселилась смерть. Обычно, когда смотришь в глаза человека, видишь там настроение, эмоции – душу. В моих же глазах была бездна. Она до сих пор там есть, но теперь я научилась её скрывать. И только человек, переживший невыносимое горе, узнает этот взгляд. Только тот, кто сам потерял душу в аду, узнает себе подобного. А остальные – с непониманием и страхом обойдут стороной. Я стала отшельницей. Мой мозг выполнял только одну функцию: блокировал чувства. Пожалуй, это не лучший способ защититься от боли. Но все это происходило без моего участия, просто само собой. Такое решение приняло моё тело без моего участия и моего разрешения. Я превратилась в подобие человека. Я просто пародировала эмоции, копировала модель поведения в той или иной ситуации, но на самом деле ничего не чувствовала. Началось обучение. Я ходила на пары. В стенах учебного заведения я общалась ровно столько, сколько этого требовала ситуация. Я никому не позволяла лезть к себе в душу. А эти взгляды, полные жалости и сострадания, вызывали лишь раздражение. Я не обращала на них внимания. Похоже, люди вокруг чувствовали меня примерно так, как овцы почувствуют в своём стаде волка, пусть даже он будет в овечьей шкуре. Они не поймут, что среди них затесался хищник, но будут чувствовать неладное и избегать его компании. Люди меня избегали, и меня это вполне устраивало. Они понимали, что овца превращается в волка, хотя я сама этого ещё не осознавала. Я превращалась в хищника. Обучение, общежитие и белый потолок. Я часами лежала и смотрела на потолок своей комнаты. Мой мозг словно запихнули в вакуум. Я включала рефлексы при необходимости, и так же при необходимости их выключала. Казалось, все было хорошо. Хорошо, учитывая обстоятельства и то, в кого я превратилась. Нормальному человеку трудно понять, что происходило в моей душе. Мне самой часто сложно понять, почему я отреагировала именно таким образом. Думаю, обычно люди на потерю реагируют иначе. Да, горе ломает, что-то разбивает внутри, но постепенно человек привыкает, хотя на сердце и появляются рубцы, но снова становится тем, кем был до. Я не стала. Я не просто потеряла часть себя. Я полностью умерла. Не физически, конечно, а морально. Некоторое время я напоминала зомби. И чувствовала себя так же. А потом возродилась. Переродилась уже другим человеком. Той, кому не место в этом мире. Такой, как и мои обидчики. Потому что только так я могла выжить. Я долго сопротивлялась и пряталась за стеной, которую сама вокруг себя выстроила. А потом я поняла, что пришло время встретиться лицом к лицу со своей болью. Я поехала в отчий дом… Я долго стояла перед входом и рассматривала дом, в котором родилась и выросла. Я ничего не чувствовала. Словно это просто дом. Дом, с которым меня ничего не связывает. Но… стоило переступить порог – и воспоминания лавиной хлынули на меня. Здесь мы с родителями сидели по вечерам и общались обо всём и ни о чем. А здесь я с восторгом и сумасшедшими от счастья глазами рассказывала о первой любви, а потом плакала на плече мамы от разочарования. А она меня успокаивала с нежной улыбкой и поила травяным чаем. Я выглянула в окно своей комнаты. Вспомнила, как я играла во дворе, залезла на дерево, а потом не могла слезть и плакала. Испугалась. А папа принёс мне лестницу, потом взял на руки и отнёс в дом. Я тогда была такая маленькая, а папа такой большой и сильный. Мой герой. И никто никогда не сможет мне заменить надёжного папиного плеча и любящего маминого сердца. Столько воспоминаний, радостных и грустных. Но они все мои, родные. И ничего уже не вернуть. Их не вернуть. Ни папу, ни маму, ни бестолкового брата. Они ушли навсегда. Умерли насильственной смертью. И в этом вина четырёх мужчин. Их лица навсегда врезались в мою память. Я ни одного из них не смогу забыть. Никогда. И никогда не прощу. Я безвольной куклой упала на колени посреди родительской комнаты. Судорожно вздрагивая, я плакала. Хотя не проронила и слезинки. Я уже не могла плакать по-настоящему. Разучилась. Только выла, как раненый зверь. Я встретилась со своей болью. Приняла её и пропустила через себя. И почувствовала ещё большую пустоту. Сердце сжималось. В груди давил шипастый клубок, мешая свободно дышать. Я чувствовала себя опустошённой и потерянной. Я не знала, как мне жить дальше. Как выжить? Зачем жить? Зачем мне жизнь, если сердце вырвали, разодрали в лохмотья, а потом запихнули обратно? Я словно сломанная кукла. Изуродованная и никому не нужная. У меня отобрали всё, что было дорогим моему сердцу. И в то время, пока я страдаю, не могу собрать себя воедино, убийцы живут дальше. И не просто живут – они наслаждаются жизнью. Я представляю, как те четверо смеются, и с глубокой ненавистью осознаю, что больше никогда не увижу улыбку моих родителей и брата. Думаю, что в то время, когда те отбросы лежат в тёплых кроватях, мои родные лежат в сырой земле. Они не одеялами укрыты и не видят снов. Их поедают черви, копошатся в их телах. Пустые глазницы смотрели на меня с болью и требовали возмездия… Тогда мне показалось, что я начинаю сходить с ума. Я видела полусгнившие тела родных словно наяву. Я слышала их охрипшие голоса, требовавшие справедливости, умолявшие о мести. Я понимаю, что это был плод моего воображения. Понимаю, что это бред, порождённый болью. Но тот момент стал для меня переломным. Во мне что-то изменилось. Сломалось окончательно. И ниточка, на которой я держалась – оборвалась. Я переродилась. Трансформировалась. Превратилась из человека в тень, цель которой простая – восстановить справедливость. Я поняла, что мне есть ради чего жить. Я не хотела, чтобы подонков посадили за решётку. Возможно, это было бы правильно, но я догадывалась, что те, кто приходит в чужой дом и стреляет в людей в упор – они вне закона. Их не посадят. Иначе полиция уже бы нашла их и наказала. Поэтому я решила, что должна найти способ расправиться с мерзавцами самостоятельно. Они должны заплатить за свои грехи. Око за око… А за смерть троих людей они должны заплатить собственными жизнями. В тот момент я ещё не знала, кто они и где их искать. Но я знала, что я это обязательно выясню. У меня вся жизнь впереди. Я узнаю, чем они дышат и где их слабые места. Я узнаю о них всё, чтобы нанести ответный удар. Мне есть ради чего жить. Мне есть куда идти. Я убью их всех. Понятия не имею, как и когда, но я сделаю это. Не успокоюсь, пока они все не захлебнутся собственной кровью. Я стану смертью. Я стану палачом. Я буду злым роком. Я буду той, кто восстановит справедливость. Потому что мне нечего терять. Я сделаю это, пусть даже ценой собственной жизни. Глава 4 Наше время Владимир поднимает взгляд и смотрит на меня. Хочется увидеть там хоть что-то хорошее, но мои ожидания разбиваются о лёд равнодушия. Он только открывает рот, чтобы что-то сказать, а потом, словно передумав, поворачивается к остальным. Они ждут его решения. Владимир откидывается в кресле. Одну руку опускает вниз, второй продолжая держать скрытые от других карты. Слегка улыбается. Надменно. Во взгляде жестокость, которая режет острее ножа. Вижу едва заметное движение под столом. Вижу только по той причине, что я стою. Остальные не обращают внимания, потому что стол закрывает им обзор. И Владимир в это время смотрит на собеседников, ничем не выдавая себя. – Предлагаю вскрыть карты, – говорит Владимир, удивляя остальных мужчин. – Но ты не ответил! – психует Борис. Глаза нервно бегают в поисках поддержки. – Потому что я знаю причину, по которой вы все вдруг решили поделиться, – акцентирует внимание на последнем слове Владимир, изогнув губы в кривой ухмылке. Он бросает карты на стол, раскрывая их. – Потому что вы проиграли. Или я ошибаюсь? Я обращаю внимание, что его вторая рука до сих пор под столом. И я начинаю понимать, что сейчас будет. Моё тело реагирует по-своему. Я делаю шаг назад, привлекая внимание внезапным движением всех, кроме Владимира. А Владимир тем временем улыбается так, словно именно этого и ожидал. Он словно заранее знал, что я так сделаю, и знал, как на это отреагируют другие. Его рука спустя мгновение уже над столом. А в руке оружие, нацеленное на Бориса. – А я делиться не планирую, – говорит Владимир. В его голосе стальная решимость. – Одевайся, – приказывает мне и встаёт, мгновенно ограждая меня от остальных мужчин. Я стою растерянная. Я не хочу оказаться в его власти. Но ещё больше не хочу, чтобы мной воспользовались они все. Я надеялась, что попаду к одному из них и получу возможность его убить. Но что это будет именно Владимир… Что самый худший и самый опасный, самый непредсказуемый из этих четырёх так нагло заявит на меня права… Это неожиданно. И это не вызывает особой радости. – Ты совсем спятил? – Борис удивлён. Вижу, что он нервничает. И понимаю, что он осознает своё поражение и против Владимира один не попрёт. – Он прав, Боря, – говорит Иван. – Мы проиграли. Нужно уметь с честью признавать своё поражение. Александр молча кивает. Карты действительно проигрышные. Мне не надо разбираться в их игре, чтобы догадаться. Борис хотел схитрить, но не смог. И остальные его не поддержали. – Убери оружие, – говорит Иван, глядя на Владимира. – Девушка твоя. Ты выиграл, – переводит взгляд на Бориса. – Да, Боря? – давит, чтобы уладить конфликт. Борис кивает в знак согласия, и Владимир прячет оружие. Что бы ни происходило дальше, я не должна больше перед ними стоять в чём мать родила и унижаться. Я хватаю свою одежду и быстро одеваюсь. Все молчат, наблюдая за моими действиями. Мне снова неловко, словно мне душу вывернули наизнанку и рассматривают, что там внутри, пристальным взглядом. Владимир направляется к выходу, кивая, чтобы я шла за ним. И я вынуждена идти, ведь бежать мне некуда. – Вов, – обращается к моему «владельцу» Александр, бросая на меня раздраженный взгляд, – проблема исчерпана. Ситуацию решили, девушка остаётся тебе. Зачем куда-то идти? Мы же отдохнуть собирались, о делах поговорить… Владимир замирает на мгновение. Губы напряжённо поджаты. По какой-то причине он не хочет оставаться, я это чувствую. Мечтает поскорее разобраться со мной? – Мы уже всё решили и обсудили, – заявляет Владимир. – А я должен допросить девушку и выяснить, откуда она взялась. – Помочь? – скалится Борис. – Нет, – грубо отрезает Владимир, хватает меня за локоть и тащит к выходу. Я сопротивляюсь. Инстинкты диктуют сопротивляться, бороться изо всех сил. Но куда мне с ним тягаться? Владимир перебрасывает меня через плечо и несёт к выходу. Вижу наглые рожи остальных мужчин. Они знают, что будет дальше. И я понимаю, что будет дальше. И хотя мне на самом деле почти наплевать, что со мной будут делать, но я должна имитировать страх. Главное, что я останусь с ним один на один. Я буду выжидать, терпеть, чтобы воспользоваться благоприятным моментом и убить одного из них. Самого важного. Моего наиглавнейшего врага. Возможно, мой провальный план не такой уж и провальный на самом деле? Я колочу мужчину руками по спине и требую, чтобы он меня отпустил. Он только смеётся. Смеётся надо мной и моими слабыми попытками. Что ж, пускай смеётся. Посмотрим, кто будет смеяться последним. Посмотрим, кто здесь кот, а кто мышка. Этот мужчина физически притягателен, он вызывает дрожь в моем теле, так что сделать вид, что все идёт согласно его плану, будет несложно. Главное – чётко помнить, ради чего я здесь. Пока Владимир несёт меня к автомобилю, в моей голове успевает созреть новый план. Сначала я буду сопротивляться: вполне логично в моём положении изображать испуганную недотрогу. Затем немного покорности, якобы из-за того же страха, если он будет давить на меня. И в конце концов притворюсь, что смирилась, и он мне даже симпатичен. А когда мужчина потеряет бдительность – я его убью. Неплохой план, правда? Конечно, если он не планирует убить меня раньше. Но я сделаю всё, чтобы соблазнить его. Может показаться, что сейчас, сопротивляясь и вырываясь, я делаю совершенно противоположное, но это не так. Мужчины не любят, когда добыча слишком лёгкая. Во всяком случае, такие мужчины, как Владимир. Он должен приручить, подчинить, может, даже сломить меня – именно тогда трофей станет для него ценным. Я – стану его ценным трофеем, чтобы найти его слабое место. Владимир опускает меня в автомобиль. Точнее, заталкивает, потому что я продолжаю сопротивляться. За рулём водитель, а Владимир садится рядом со мной. Я упираюсь и отбиваюсь ногами, сопротивляюсь, словно фурия. Я играю свою роль, а он, видимо, свою. Мужчина перехватывает мои ноги и рывком подтягивает к себе. Не понимаю, как у него получается, но в результате борьбы я внезапно оказываюсь у него на коленях. Мужчина обхватывает меня поверх моих рук и прижимает к себе, прекращая все попытки сопротивления. – Успокойся, – тихо говорит Владимир. Его дыхание на моей шее мгновенно разгоняет мурашки по всему телу. Он не угрожает. Напротив, он пытается меня успокоить, и я теряюсь. Я ждала чего угодно. Я была готова к тому, что он меня ударит, будет угрожать, запугивать, но только не успокаивать… Не шептать мягко, словно я маленькое испуганное дитя, которому приснился кошмар. Я застываю в растерянности. Его хватка тут же превращается в нежные объятия. Он ведёт рукой по моим волосам и шепчет возле моего лица: – Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто веди себя тихо. Его слова действуют как гипноз. Я действительно успокаиваюсь, сидя на его коленях, в его объятиях. А потом засыпаю. То ли нервное напряжение и усталость сыграли свою роль, то ли этот мужчина на меня так влияет… Просыпаюсь, когда он на руках выносит меня из машины. Просыпаюсь с жутким осознанием, что я уснула в объятиях врага. Совсем спятила?! Как можно было настолько расслабиться? Этот человек убил мою семью! Он преступник. Жестокая тварь без морали и принципов. Он монстр. Притворяюсь, что до сих пор сплю, пока он несёт меня к многоэтажке в элитном районе. Мы поднимемся в лифте. Он даже умудряется открыть дверь в квартиру, не выпуская меня из рук. Владимир заносит меня в комнату и бережно опускает на кровать. Он укрывает меня одеялом и оставляет одну. Как только дверь закрывается, я поднимаюсь. Я не отдыхать сюда пришла. Нужно исследовать логово зверя. Выглядываю в окно – высоко, этаж десятый. Осторожно приоткрываю дверь. Слышу вдалеке разговор. Очевидно, Владимир разговаривает по телефону, потому что слышен только его голос. Подкрадываюсь немного ближе, но слышу только обрывки разговора… – Я выясню… Да… Я найду способ… Расскажет, не сомневайся. Когда я буду заживо сдирать кожу, всё расскажет… Слушать дальше не вижу необходимости. Я и так поняла, о чём идёт речь. Владимир с кем-то разговаривал. С кем-то, кто стоит над ним. И делился своими планами. Как он будет допрашивать, пытать… Значит, он просто меня обманывал и пытался усыпить бдительность? Хорошая попытка, только тщетная. Конечно, они попытаются узнать, какого чёрта я к ним припёрлась, как прошла охрану, да ещё и с оружием, как прикинулась сотрудницей отеля и чего от них хотела. Честно – я не готова к этому разговору. Поэтому тихо возвращаюсь в комнату и ложусь в постель, чтобы Владимир не догадался, что я его подслушивала. Через несколько минут дверь открывается, и я слышу шаги в мою сторону. Я не реагирую. Дышу медленно и ровно, словно сплю. Несколько секунд тишины. После шаги отдаляются к выходу. Дверь закрывается. И в этот момент я делаю самую глупую ошибку, на какую только была способна в этой ситуации: я оборачиваюсь, будучи уверенной, что Владимир вышел из комнаты. А он стоит у входа и смотрит прямо на меня. Он меня обманул и поймал с поличным. Ледяной взгляд, режущий меня острым лезвием по живому. Смотрю в эту голубую пустоту, мгновенно темнеющую, поглощающую меня. Владимир делает шаг в мою сторону. Ещё один. И ещё, пока не оказывается надо мной. Ей-богу, как хищник. А я словно мышка, попавшая в его ловушку. И хотя я не очень боюсь и реагирую на него довольно-таки странно – я всё равно чувствую себя жертвой. Передо мной убийца. Человек без моральных принципов. А я лежу и смотрю неотрывно в его жестокие глаза. Но Владимир снова меня удивляет, путает все карты. Я жду разговора, жду агрессии, ожидаю допроса, издевательств и насилия… Но он делает глубокий вдох, задерживает дыхание на пару секунд, выдыхает и уходит. То есть? Он просто уйдёт? И ничего не будет? Я чувствую какое-то странное разочарование. Он ведь говорил о допросе и пытках… Или это у него такой изощрённый способ давить на психику? И правда, чем не отличный способ сломать человека? Я жду боли, допросов, моё тело находится в напряжении, а мозг взрывается от ужасных мыслей, готовясь к худшему. Но ожидаемая стрессовая ситуация откладывается и откладывается. Поэтому я постоянно нахожусь в напряжении, не могу расслабиться и, наконец, в скором времени дойду до того состояния, когда сама прибегу к нему и всё расскажу, только бы прекратить это жуткое ожидание. На это он рассчитывает? Что я не выдержу напряжения? Сломлюсь, а он палец о палец не ударит? Психологическое давление? И несмотря на мои атрофированные рефлексы, фокус Владимира работает. Я не могу уснуть, в любую секунду жду, что дверь откроется, и он вернётся, и совершит задуманное. Тело, несмотря на усталость, наготове. Мозг подаёт сигналы оставаться бодрой. Всю ночь я нахожусь в полудрёме, подскакивая от малейшего шороха. Каждый раз подрываясь в панике, осознаю, что я до сих пор в комнате одна, и не могу понять, это игры уставшего разума или я действительно слышала за дверью шаги? И только под утро я сдаюсь и засыпаю от морального истощения. А потом просыпаюсь и вижу Владимира возле кровати. Тело сжимается от испуга. Я откатываюсь к стене и жду наихудшего. Мой враг стоит надо мной в темноте, что-то держа в руках… Глава 5 Прошлое. Несколько месяцев назад. У меня появилась цель. Хотя тогда это была скорее навязчивая идея: заставить убийц заплатить за свой поступок. Навязчивая мысль, которая не давала мне покоя. Сначала меня преследовали кошмары. Казалось, они в любой момент могут прийти и за мной. Я боялась, что они найдут и убьют меня. Но постепенно страх рассеивался. Он уступал место равнодушию и тому состоянию, о котором я уже упоминала – полной апатии. А потом в моём сердце пустила корни ненависть. Совсем скоро ненависть вытеснила всё. Я ненавидела тех мужчин и думала, как им отомстить. Но кто я? Обычная девчонка. Как мне с ними справиться? И кто они на самом деле?.. Я начала с того, что решила выяснить, кто эти четверо. Информацию собрать было несложно. Я не знала о них раньше только по одной причине – не интересовалась, кто заправляет нашим городом. И как оказалось, об этой четвёрке знают практически все. Иван, Александр, Владимир и Борис. Эти мужчины руководят легальным и нелегальным бизнесом в нашем городе. Они словно местные боги, без ведома которых ничего важного не происходит. Под ними мэрия, полиция, игорный бизнес и даже церковь. Абсолютно всё принадлежит им, включая человеческие жизни. Мой братец, бедняга, умудрился встрянуть в наркоторговлю, не понимая, насколько это опасно. И вдобавок профукал все, влез в долги, а такие люди долгов не прощают. И ещё, как мне потом удалось выяснить, те деньги, что я ему дала… Брат их тоже просрал, вместо того чтобы хотя бы частично погасить долг. За такую наглость на голову Макса посыпались угрозы. Пригрозили убить родителей, если он не вернёт деньги. Дали срок. А он до последнего думал (не знаю, каким именно местом он думал), что всё уладится само собой. Но не уладилось. Они воплотили свои угрозы в реальность. Такие люди слов на ветер не бросают. Они убили всех. Вот только почему меня не тронули, я до сих пор не понимаю. Возможно, решили, что нет смысла. Возможно, они попросту не знали обо мне. Вот только как они могли обо мне не знать, если им известно всё?.. Не особо вникая в суть моего спасения, я приняла твёрдое решение воплотить свой замысел в жизнь. Я подбиралась к ним постепенно, издалека. Пыталась выяснить, есть ли у них слабые места. Оказалось – всё просто. Как и все избалованные властью мужчины, они любят деньги, секс и развлечения. Ни то, ни другое я им предложить не могу. Но я узнала, где они проводят время – в их же отеле. Там всё организовано таким образом, чтобы «короли» этого города чувствовали себя комфортно и могли снять напряжение. В своём отеле они проводили достаточно времени, чтобы стать лёгкими мишенями. Но так казалось только на первый взгляд, потому что попасть туда было не так уж просто. Вооружённая до зубов охрана проверяла всех и каждого. Четвёрка лично подтверждала, кого впускать, а кого нет. Обслуживающий персонал там работал годами. Почти никаких замен, никаких новых лиц. Только проверенные люди. Спросите, а как же «гостиница»? А никак, просто название такое. В отеле комнаты предоставлялись их партнёрам, друзьям и другим приближенным. Сами они, видимо, использовали номера для уединения. Там жили некоторые их сотрудники, отдыхала охрана. Короче говоря, я прокручивала в голове миллион вариантов в поисках подходящего, чтобы по-тихому к ним подобраться. К тому же, желательно, с оружием. Прикинуться проституткой – потому что это единственный контингент, который менялся время от времени – я бы не решилась. Я не проститутка. Я не смогу притвориться девушкой лёгкого поведения. Меня сразу разоблачат. Да ещё и оружие непонятно куда прятать. Не во влагалище же, извините, мне запихнуть пистолет? Кстати, с приобретением «подружки» проблем не возникло. Пистолет я купила. Несколько раз сходила на полигон, чтобы потренироваться. Получалось очень хорошо. Цель стимулировала меня, а хладнокровие добавляло уверенности и твёрдости руке. Я часто наблюдала за отелем. Напротив здания находилась кофейня – прекрасное место, тихое, с хорошим обзором на дорогу перед «базой» четвёрки. А по вечерам и по ночам, когда кафе закрывалось, моим прикрытием становилась тьма. Я изучила их график. Почти каждый вечер около девяти они возвращались в гостиницу. Иногда ночью уезжали, а потом возвращались. Бывало, что все вместе, а иногда не в полном составе. Каждые выходные устраивали «вечеринки» с проститутками и полным комплектом своих извращённых развлечений. Я только наблюдала, как подъезжали машины с «товаром». Но люди постоянно были одни и те же. Как мне попасть внутрь? Вероятность поймать четвёрку в другом месте я не рассматривала. Возможно, так было бы лучше. Но они постоянно при оружии. Постоянно начеку. Мой единственный шанс – это выходные, когда мужчины расслабленные, подвыпившие и не ожидают подставы. Иными словами, все пути ведут к гостинице, поскольку выходные они проводят там. В конце концов, судьба мне улыбнулась. Обстоятельства сложились наилучшим образом. Но, конечно, не обошлось без моей подготовительной работы и без активного содействия этим «обстоятельствам». Я якобы случайно познакомилась с девушкой, работавшей доставщицей пиццы. Да, даже в этом они не изменяли традициям. Доставкой занимался один-единственный человек. Я выбрала именно её, Машу, потому что мы с ней внешне были немного похожи. Это мой шанс. Реальный шанс попасть внутрь. Несколько недель я потратила на то, чтобы подружиться с Машей и втереться в её доверие. Когда основная работа была выполнена, оставалось только спровоцировать ситуацию, где я смогу её подменить. Или просто дождаться такой возможности. И я дождалась. … За несколько часов до… Пятница. Вечер. Машу вызывают, а она узнает, что её парень… изменяет ей с другой. Именно сейчас он на свидании, и именно сейчас у неё есть минимум времени, чтобы поймать парня с поличным и отбить ему причинное место, а девке вырвать патлы. Хорошо, что её парень оказался кобелём. А я – хорошей подругой, которая «случайно» увидела его с другой и сразу же сообщила Маше. Долго же я его пасла. И догадайтесь, о чём Маша меня попросила? Бинго! Она попросила подменить её на вызове. Рисковая девушка. Она прекрасно знает условия работы. Сама мне говорила. Но, к моему счастью, всё сложилось так, как я и ожидала. Маша подумала не головой, а тем, что между ног. А ещё она тоже заметила, что мы похожи, и подумала, что на разносчицу пиццы всё равно никто не обратит внимания. В случае чего можно сказать, что я её сестра. Конечно, я согласилась. Как же я могу не помочь подруге? Я оделась в её стиле, постаралась стать максимально похожей на Машу. Набросила лёгкую куртку, чтобы спрятать пистолет за поясом, и поехала в пиццерию. Мне быстро выдали заказ – четыре пиццы. Я села в такси и поехала в гостиницу. Но между пиццерией и такси сделала ещё кое-что очень важное. А после оставалось только держать пальцы скрещёнными, чтобы меня пропустили. Правда на моей стороне. Всё должно получиться. На входе в отель я встретилась с живой стеной. Охранник внимательно меня осмотрел. Жаль, что он не дурак, как часто показывают в фильмах. Верзила, ещё и умный. Выставил руку вперёд, останавливая меня. – Где Маша? – спросил. И с чего Маша взяла, что никто не заметит подмены? – Маша… У неё горе случилось, – я сделала максимально несчастное лицо. – У неё парень в аварию попал. Я вместо неё. Я её сестра. Двоюродная, – добавила, когда у охранника брови подскочили в удивлении. Он наверняка знает, что родной сестры у Маши нет. Бляха муха, а вдруг он знает, что и двоюродной и в помине нету… Охранник потянулся к телефону. Перехватив лёгкие коробки с пиццей поудобней, я максимально осторожным движением остановила его руку так, чтобы было понятно, что я не несу угрозы. – Извини, я не с той стороны зашла, – пошла я в ва-банк и решила сказать правду. Не всю, конечно. – У Маши действительно горе. Её парень трахает другую девку. Маше пришлось сорваться, потому что её хахаль похаживает к любовнице именно тогда, когда Маша приезжает сюда. Поэтому она и попросила меня подменить её, чтобы поймать своего кобеля с поличным. Я понимаю, что ты тоже мужчина и, возможно, считаешь, что такое поведение – норма. Но блин, Машку реально жалко. Она его любит, а этот козел её крутит на деньги, ещё и рога наставляет. Охранник изучил меня внимательным взглядом, словно мысли сканировал. Спустя несколько секунд его напряжённые плечи расслабились, а выражение лица на удивление стало мягче. – Терпеть не могу предателей, неважно, речь идёт о работе, друзьях или женщинах, – отвечает охранник, чем приятно меня удивляет. – Но я все равно должен сообщить наверх и проверить тебя. Что ж, главное, чтобы он не стал проверять пиццу… И чтобы четвёрка достаточно проголодались, чтобы меня впустить. Охранник взял телефон и коротко сообщил, что пиццу принесла девушка на подмене. На той стороне ему что-то ответили, но что именно – я не слышала. Взгляд мужчины был спокойный. Никаких эмоций. Кажется, все хорошо. – Поставь коробки, – приказал он и кивнул на столик у стены. Я выполнила приказ. Мужчина приказал мне поднять вверх руки и расставить ноги на ширине плеч. Пока он тщательно меня ощупывал, я стояла и не рыпалась. Это всего лишь его работа. Охранник посмотрел на стол. Сделал шаг в сторону коробок с пиццей. Моё сердце пропустило один удар. Я пыталась дышать ровно, чтобы не выдать себя. Если он проверит коробки… Охранник, словно играя на моих нервах, словно у него рентгеновское зрение, смотрел на коробки с пиццей. А затем он поднял крышку верхней… Глава 6 Наше время Просыпаюсь и вижу, как надо мной в полумраке нависает тень. Я понимаю, что это Владимир, узнаю его силуэт. А ещё вижу, что он что-то держит в руках, и это что-то сверкает в лунном свете. Он пришёл убить меня? Или допросить? Я забиваюсь в угол и испуганно шепчу: – Не надо… Я не вижу выражения его лица. Не могу понять его намерений. От этого инстинкты работают на полную, заставляя в панике искать спасения. – Не бойся, – говорит мужчина, а у меня от его спокойного голоса мурашки по коже. Он приближается. Становится коленями на кровать и приближается ко мне. Мне больше некуда отступать. За мной стена, а передо мной – Владимир. И тьма меня не спасёт. Ничто уже не спасёт. – Просто расскажи мне, кто ты и зачем пришла в гостиницу, – так же спокойно говорит он практически шёпотом. – Я случайно. Я не хотела, – знаю, что чушь несу. Но на большее сейчас фантазии не хватает. – Что именно ты не хотела? – спрашивает Владимир и обманчиво спокойным движением оттягивает одеяло, которое я наивно прижала к себе, полагая, что оно меня может защитить. – Ничего не хотела, – мой голос тоже превращается в шёпот. Что он собирается делать? – Ладно. Тогда поговорим иначе, – стальные нотки в его голосе срабатывают сигналом тревоги в моей голове. Я подскакиваю и делаю попытку сбежать. Мужчина хватает меня за ногу и рывком тянет к себе. Я оказываюсь под ним. Владимир сжимает мои руки над головой, и теперь я понимаю, что он держал в руках – наручники. Понимаю, потому что в мгновение ока мои руки оказываются ими скованы. Моё сопротивление сводится на нет. Он нависает надо мной – слишком близко, слишком интимно. И я должна испытывать страх, но вместо этого волна возбуждения охватывает моё тело, заставляя взволнованно дышать, заглядывая в глаза мужчины в надежде, что он меня помилует и подарит мне удовольствие, а не боль. Тихий стон вырывается из моей груди. Я сопротивляюсь, слегка выкручивая ноги, но не потому, что хочу вырваться, а просто для видимости. Добыча не должна быть лёгкой. Мужчина должен получить шанс побороться, чтобы вознаграждение было приятнее и ценнее. Моя задача – соблазнить, чтобы выжить… и убить… Он правильно понимает моё «сопротивление». Медленно накрывает меня своим мускулистым телом. Прижимается, коленом раздвигая мои ноги. Чувствую, насколько он возбуждён. Каменный стояк упирается мне в живот. Его пламя вызывает во мне естественное желание… Я вздыхаю, но все же пытаюсь оттолкнуть мужчину ногами. Выдаю неразборчивые звуки, то ли скулю, то ли стону. А потом не выдерживаю и обхватываю его ногами, привлекая к себе, а не от себя, как планировалось. Я сдаюсь и вижу удивление на его лице. Он приближается к моим губам, но не целует, а словно ворует мои вздохи. Отворачиваю голову в сторону, прячу лицо и губы, вместо этого подставляя самое уязвимое место – шею. Вены пульсируют, кожа пылает, когда его губы накрывают мою ключицу. Владимир сначала едва ощутимо касается моей кожи. Я схожу с ума от этих прикосновений. Выгибаюсь навстречу. Хочу большего. И планирую позволить своему телу получить желаемое. Я выкручиваю руки, не знаю, возможно, он думает, что я сопротивляюсь, но меня выкручивает от желания. Я хочу его. Я ненавижу его, но моё тело стремится познать этого мужчину: кожей, плотью, на себе, в себе… Хочу познать его страсть в полной мере. – Ты оттягиваешь неизбежное? – шепчет мужчина мне в ухо голосом, полным порока и желания. Он перебрасывает мои скованные наручниками руки через свою голову. – А если и так? – вздыхаю в ответ и обнимаю его. Мне мало. Наручники мешают, поэтому плотнее прижимаюсь, обнимая его крепче ногами. Буквально вжимаюсь в него, понимая, что одежда между нами – раздражает меня. Я не думаю о том, кто он на самом деле. Я запрещаю себе вспоминать, что он сделал. Я кладу все свои мысли и заботы в коробочку и забрасываю её в самый дальний угол своего сознания. Я выпускаю на волю похоть. Владимир зависает на несколько секунд. Он словно изучает меня. Словно взвешивает, какое решение ему принять. Да ну, он ещё и думает? Железная выдержка, ведь я извиваюсь под ним, как нимфа, приглашая испробовать райского наслаждения. Я подарю ему кусочек яблока, которое в конце концов станет для него ядом. – К черту, – выдыхает Владимир. Сработало. Рыбка полностью проглотила наживку. Мужчина легонько кусает меня за шею, а потом втягивает кожу губами, оставляя сладкий засос. Мурлычу под ним. Верхняя одежда оказывается на моих руках. Владимир без разбора просто задирает всё вместе вверх. Запускает руку мне под спину и ловким движением расстёгивает лифчик. Его тоже поднимает вверх. Он не планирует снимать с меня наручники, увы… Он не мешкает. Владимир расстёгивает мои штаны и снимает: медленно, смакуя каждый новый открытый сантиметр моего тела. Я не мешаю, позволяя ему полностью руководить процессом. Он оставляет меня в одних трусиках. Наклоняется к животу и целует чувствительную кожу. Приятно и щекотно одновременно. Невольно вздрагиваю и пытаюсь отодвинуться. Он не отпускает. Стягивает моё белье вниз. Я лежу перед ним обнажённая. Темнота даёт волю фантазии. Но он не спешит раздеваться. Прикасается к моей груди, изучает, исследует, нежно ласкает. Втягивает сосок, так резко и глубоко, что я выгибаюсь струной. Я уже не я – от меня остаются примитивные инстинкты. Хочу его… Владимир расстёгивает свои брюки и приспускает их вместе с бельём. Он и не собирается раздеваться? Это фетиш такой, что ли? Член мужчины в полной боевой готовности. Владимир достаёт что-то из кармана. По характерному шороху понимаю, что это презерватив. Хорошо. Не хотела бы я с мужчиной, через которого неизвестно сколько и каких женщин прошло, заниматься незащищённым сексом. Он растягивает резинку по члену. Наклоняется слегка и закидывает мои ноги себе на плечи. Рисует языком влажную дорожку на моих бёдрах. Останавливается между моих ног. Я жадно хватаю воздух в предвкушении, выгибаюсь навстречу ему, когда он прикасается к моим лепесткам, раскрывает их языком и находит клитор. Он нежно ведёт между чувствительными складочками и проникает языком внутрь. Владимир словно дегустирует меня. Доставляет неземное удовольствие и пытает одновременно. Я хочу большего. Я хочу почувствовать его внутри себя. – Не издевайся, – шепчу с мольбой. Он ещё раз проводит там языком, втягивает клитор и с громким звуком отрывается от киски. Поднимается выше вместе с моими ногами на его плечах. В таком положении я ещё не занималась сексом. Но моя природная гибкость позволяет легко подстроиться. Его лицо оказывается напротив моего. Он смотрит сосредоточенно, впитывает мою реакцию, наслаждается моим возбуждением. Членом скользит между моих ног, прокладывая себе дорогу. Моё влажное нутро отзывается полной готовностью. Я подаюсь навстречу и помогаю мужчине достичь цели. Найдя моё готовое к проникновению отверстие, его член врывается внутрь под мой громкий стон. Я не сдерживаюсь. Моё тело кайфует. Женщина во мне кайфует, ведь этот мужчина невероятный. Невероятный, если не думать, кто он на самом деле. А я и не думаю. Я просто отдаюсь инстинктам. Я практически сложена пополам, и от этого ощущения значительно обостряются. Он проникает глубже, сильнее, отчего у меня словно искры из глаз летят. Он вгоняет член с таким рвением, словно хочет выбить им из меня правду. Будто хочет наказать таким образом. Или поставить клеймо принадлежности. Ему тесно внутри меня, я это чувствую, потому что моё тело едва выдерживает нагрузку. Я стону, а удовольствие смешивается с болью, многократно усиливая ощущения. Он большой, но после нескольких напористых рывков моё изголодавшееся по мужскому вниманию тело постепенно привыкает, и я уже легче принимаю его член. Очень быстро остаются только приятные ощущения. А когда его большой палец ложится на мой клитор, я тону в наслаждении. Растворяюсь в эйфории. Он убавляет темп, а пальцем наоборот – стимулирует активнее, ищет мои слабые места и находит их. В моих жилах растекается жидкий огонь вместо крови. Становится жарко, но мне все мало. Я двигаюсь навстречу, а потом замираю. Больше нет сил, хотя оргазм так близко. Замираю в страхе, что сейчас он остановится или моё тело подведёт меня, как это часто случалось раньше, и я не получу разрядку. Но мужчина не останавливается, и я просто подчиняюсь его умелым движениям. Владимир стал бы настоящей находкой, если бы он не был тем, кто он есть. Ни с кем и никогда мне не было так хорошо. Дрожь охватывает моё тело, пальцы немеют. Я растворяюсь в потрясающих ощущениях, чувствую радость, облегчение, благодарность… от которых хочется плакать. Странный мужчина, который, только удовлетворив меня, позволяет получить разрядку себе. Он делает несколько быстрых, резких движений. Извергая семя, он усиливает мощной пульсацией мой собственный оргазм. Он замедляется, расслабляется, почти ложась на меня. Жаль, что я не могу в темноте рассмотреть его лицо в этот момент. Не могу понять, что он чувствует и зачем это делает? Кто я для него? В его глазах я наглая девка, что вторглась на его территорию. Я никто. Я маленькая глупая букашка. Но откуда такая забота и нежность? Почему во время секса он ведёт себя так, будто я королева, заслуживающая только лучшего? Я ждала как минимум изнасилования, а не потакания моим желаниям. Только наручники напоминают о том, что я здесь пленница… Кстати, о наручниках. Владимир снимает презерватив, подтягивает штаны, бросает использованную резинку в мусорное ведро в ванной. Все это вижу через открытую дверь. Он застёгивает штаны и поворачивается ко мне лицом. Я тем временем пытаюсь кое-как поправить одежду. Он подходит вплотную и останавливает меня жестом. Я чувствую его напряжение, грацию хищника. Мне кажется, или его расслабленность и нежность растворились, как утренняя роса? Мне не нравятся эти изменения. Мужчина расстёгивает наручники, довольно грубо стягивает с меня всю одежду. Опять щелкает наручниками на моих руках, перекинув их через деревянную перегородку на изголовье кровати. Я настолько растеряна, что даже не пытаюсь сопротивляться. Владимир встаёт. Я чувствую его холодный взгляд на себе. Он поворачивается спиной ко мне и уходит… Я остаюсь одна, голая, прикованная к постели в спальне своего заклятого врага… Глава 7 Прошлое. За несколько часов до… Охранник поднял крышку верхней коробки с пиццей. Аромат горячего блюда вырвался и заполнил помещение, вызывая у меня болезненные спазмы в желудке. Опять забыла поесть… Моё оружие спрятано во второй коробке снизу. И если он сейчас начнёт проверять каждую… – Как вкусно пахнет, – говорит охранник. Его ноздри трепещут, когда он вдыхает аромат. – Люблю пиццу. Жаль, что на работе нельзя, – он поворачивается ко мне и говорит: – Иди. Вот и всё. Я с облегчением выдыхаю. Получилось. Улыбнувшись приветливо охраннику, я пошла дальше. Поднялась на верхний этаж. Из-за двери был слышен шум, громкие крики и хохот. Развлекаются, ублюдки… Набрала полные лёгкие воздуха, пытаясь усмирить свою ярость. Перед дверью остановилась на секунду. Открыла коробку, в которой спрятала оружие, плотно завёрнутое в ткань, чтобы не ездило внутри и не создавало лишнего шума. Развернула ткань. Спрятала оружие за пояс. Рядом стояло мусорное ведро, в которое я и выбросила пустую коробку и ткань. Взяла пиццу в левую руку и постучала в дверь. Мужской голос приказал заходить. Они ждали пиццу. Четыре большие порции, но я принесла три. Если что, скажу, что перепутала. Я на подмене, это не будет выглядеть странно. Я открыла дверь и уверенно шагнула внутрь, в пасть к четырём львам. Скрыть своё волнение – вот что сейчас важнее всего. Все четверо практически сразу замолкают, уставившись на меня. Я растерялась под пронзительными похотливыми взглядами. Точнее, сделала вид, что растерялась. Я – застенчивая девушка, которую подруга попросила её выручить. Моя роль, которую я буду играть до конца. Робко опустив глаза, я подошла к столу. Поставила коробки. Медленно отошла к стене. Смотрела исподлобья, готовясь к самому решительному шагу в своей жизни… – А ты хорошенькая, – отметил Борис, изучая меня раздевающим взглядом. Он оказался вплотную ко мне. – Впервые здесь? – он поднял руку и накрутил на палец прядь моих волос. Мужчина смотрел в мои глаза. – Да, – ответила тихо, глядя на него снизу вверх. Он высокий. – Знаешь, у нас есть традиция, – Борис отошёл на шаг назад и лукаво ухмыльнулся, рассматривая меня. – Каждая девушка, которая попадает к нам впервые, должна станцевать танец. – Но я не умею танцевать, – говорю первое, что пришло в голову. На самом деле я танцую хорошо и могла бы порадовать любого мужчину. Но только не этих подонков. Обойдутся, твари. – Ну, тогда ты отсюда не выйдешь, пока мы все не «станцуем» на тебе верхом, – Борис скалился на все тридцать два. Похотливый ублюдок. Тем временем остальные просто наблюдали. Не вмешивались, иногда хихикали. Словно реалити-шоу смотрели. – Пожалуйста, не надо, – изображаю невинную овечку. – Да шучу я, – говорит Борис и подмигивает мне. – Расслабься. Но станцевать придётся. Ага, шутит. Разве что о танцах. – Я стесняюсь, – говорю, ощущая, как щеки становятся пунцовыми. Только это скорее от нервного напряжения, но очень легко списать на скромность, – и танцую я ужасно. Что ж, когда я сюда шла, у меня не было конкретного плана. Я бы не смогла действовать согласно конкретной схеме. Я одна, а их четверо. Я понимала, что придётся импровизировать. И я знала, что пока они все здесь с оружием, я и к пистолету потянуться не успею, как упаду замертво. – Ладно… Если стесняешься зрителей, станцуешь сначала только для меня. Приват порепетируем, – подмигивает мне. Не успела я опомниться, как Борис затолкал меня в другую комнату. Но мне это только на руку. С одним я должна справиться. Пистолет наготове. А потом… Не знаю, если повезёт, то и с остальными поквитаюсь. – Попалась, – говорит Борис, прижимая меня к стене. Да пошёл ты, мудак… – Руки убрал! – рявкаю с вызовом, хоть я и стою зажатая между стеной и крепким мужчиной. – Иначе что? – его губы растягиваются в лукавой ухмылке. Между тем моя маленькая подружка уже нацелена дулом на его хозяйство. Мужчина нависает надо мной, хищно улыбаясь. Но я не отвожу взгляд, чтобы не выдать своего страха. А у самой коленки дрожат. Их там четверо, а я одна. Влипла по самые уши. … Наше время На этом заканчиваются мои воспоминания. Свою предысторию я рассказала. Итак, я оказалась в квартире Владимира. Вместо вожделенной лёгкой мести я получила наручники в плену врага. И сейчас лежу прикованная к постели. Совершенно голая. Без возможности утолить естественные потребности. Брошена на произвол судьбы наедине со своими мыслями. Не понимаю, почему он ушёл. Но понимаю, что придётся так лежать до тех пор, пока он не вернётся. Избавиться от наручников я не смогу. И пальцы себе ломать, как показывают это в фильмах, чтобы проверить, правда это или нет, я тоже не собираюсь. Пробую выбросить из головы лишние мысли. Чтобы скоротать время, не мешало бы уснуть. А чтобы уснуть, необходимо расслабиться. Только как, если мои руки прикованы наручниками, положение неудобное, а в голове… ни одной оптимистической мысли. В конце концов, я представления не имею, когда он вернётся и что планирует делать дальше. Ногами подтягиваю к себе одеяло, кое-как укрываясь. С тревогой и напряжением я все же засыпаю, хоть сон и поверхностный. Просыпаюсь часто, подскакиваю в тревоге, жду, что он в любой момент вернётся. Но он не возвращается. Время идёт, усталость берет верх. Я засыпаю крепко. Сплю до самого утра. Просыпаюсь, чувствуя, как все тело затекло из-за неудобного положения. Это издевательство какое-то. Он собирается меня отпускать? Или я подохну в постели в собственных испражнениях? Стоило об этом подумать, как хлопнула входная дверь. Кто-то пришёл. Надеюсь, что Владимир наконец-то меня отпустит. Слышу шаги по квартире, но непохоже, что он ко мне спешит. Я не выдерживаю этого ожидания и громко зову его, но не по имени. Просто кричу. Лучше сделать вид, что я ничего о них не знаю. На несколько секунд наступает тишина, словно человек снаружи размышляет. А затем он все же направляется ко мне. Открывается дверь. Владимир смотрит на меня ледяным взглядом. – Чего орёшь? – бросает небрежно. – Мне в туалет надо, – говорю тихо, практически с мольбой. Мужчина пренебрежительно хмыкает. Ну, извините, я человек, и у меня есть определённые потребности. Он подходит ко мне и расстёгивает наручники. – Быстро, – приказывает. – Туалет и душ. Двадцать минут на всё. Он садится в кресло, широко раскинув ноги, и ждёт. Мне не остаётся ничего, кроме как встать и голышом прошмыгнуть в ванную под его пристальным взглядом. Не знаю, сколько времени я потратила, но старалась быстро, чтобы не раздражать мужчину. Заворачиваюсь в полотенце. Капли влаги стекают с волос и щекочут кожу. Понимаю, что выгляжу сейчас весьма соблазнительно. И это мне на руку. Делаю глубокий вдох и выхожу. Владимир сидит, прикрыв глаза. Локоть поставил на спинку кресла и прикрыл ладонью лицо. Услышав меня, он опускает руку. Вижу, как на его лице проскакивает неожиданная эмоция – восторг. Но всего лишь на мгновение, а после – снова хладнокровное равнодушие. Обжигающий лёд во взгляде. И ненависть. – Подойди, – приказной тон. Меня слегка передёргивает от его показного доминирования, но я подхожу. – Ближе, – говорит Владимир, когда я останавливаюсь в шаге от него. Я и так близко. Куда ещё ближе? Но я делаю последний шаг и оказываюсь вплотную к нему, практически соприкасаясь с внутренней поверхностью его бёдер. Стоит протянуть руку и… он это и делает: слегка подаётся вперёд, тянет ко мне ладонь и поддевает пальцами край завёрнутого вокруг меня полотенца. Ткань мягко соскальзывает на пол. Я стою перед ним в чём мать родила, а он рассматривает меня взглядом хозяина, который оценивает своё приобретение. Останавливается на глазах. У меня мороз по коже и дрожь в ногах. Этот мужчина влияет на меня странно. Смущение, возбуждение, желание, тревога, и на вершине айсберга – ненависть. – Обдумала своё поведение? Готова к разговору? – О чём? – тихо спрашиваю, робко опустив взгляд. Изображаю невинную жертву обстоятельств. Владимир протягивает ко мне руку и едва ощутимо скользит снизу-вверх: вдоль бедра, талии, касается груди, сжимает мягко… Я вздыхаю неосознанно. Закрываю глаза. Приятно, м-м-м-м… Второй рукой он накрывает мои ягодицы и властно прижимает меня к себе. Бросаю взгляд из-под опущенных ресниц на лицо мужчины, на его затуманенные желанием глаза. Опускаю взгляд ниже и вижу, как выпирают его штаны. Рот наполняется слюной, и я вынуждена громко сглотнуть. Опять же неосознанно. Я сама себе удивляюсь и боюсь собственных противоестественных в данной ситуации желаний. Моя грудь оказываются аккурат напротив его лица. Он подаётся вперёд и накрывает губами напряжённый сосок. Выдыхаю со стоном. Не могу сдержаться. Меня накрывает волной желания. Он умеет соблазнять. Я подаюсь навстречу Владимиру и запускаю руку в его жёсткие волосы. Я хочу сильнее, жёстче. Хочу ещё … Его руки сжимают мои ягодицы. Мужчина ловко ласкает мою грудь губами и языком, втягивает соски ещё глубже, срывается и слегка покусывает, не причиняя боли. Опять мои глаза сами закрываются. Я уже не вздыхаю, я стону от изнеможения. Я выть готова, чтобы это не заканчивалось. Эти сладкие пытки … Опомнись!!! Совсем спятила?! Я слегка усмиряю свою похоть и открываю глаза. И сплетаюсь с его потемневшим взглядом. Наконец, застав мужчину врасплох, я вижу его чистую реакцию и могу уловить его эмоции. И они меня удивляют, шокируют. Лёд растаял, и теперь в его глазах словно цветёт весна во всех красках. Там столько тепла, что можно растопить всю Арктику. Это что ещё за чертовщина? И снова случайное откровение длится не более секунды. Если бы я чётко не почувствовала его эмоции, могла бы подумать, что мне показалось. Но в этот раз я уверена в том, что увидела: Владимир смотрел на меня с нежностью и теплом. Только почему?.. Внезапно он прекращает ласкать моё тело и кладёт руки на мои плечи. – Становись на колени, – своим ледяным повелительным тоном говорит Владимир, а у меня челюсть отвисает. Он что, хочет, чтобы я ему сделала?.. Глава 8 Владимир приказывает мне опуститься на колени и с усилием нажимает на мои плечи. Он хочет, чтобы я ему отсосала?! Совсем охренел? Но я вынуждена подчиниться, когда его руки нажимают сильнее. И ещё потому, что у меня есть цель. Я практически падаю на колени. Стою перед ним, слабая и беззащитная. Смотрю испуганными глазами на мужчину. – Но я даже имени твоего не знаю, а ты хочешь, чтобы я сделала тебе минет? Мужчина внезапно взрывается смехом. Звонким и искренним. Так, что притворно застенчивая улыбка расползается и по моим губам. Он запускает руку в мои волосы и нежно поглаживает затылок. Понимаю, что от этих невинных ласк мои веки медленно опускаются, лениво, словно у кота в сладкой полудрёме. – Вова, – говорит он, насмеявшись вволю. Одну руку до сих пор держит в моих волосах, нежно сжимая их. Второй же расстёгивает свои штаны, выпуская пружинистый член. – Теперь ты знаешь моё имя, так что… приступай, – и улыбается коварно. – Нет, – пытаюсь увильнуть, но рука, которая ещё мгновение назад небрежно перебирала пряди, теперь крепко сжимается в моих волосах. – Да, – цедит сквозь зубы, приказывая. Улыбка исчезает с его лица. В глазах бесконечная арктическая пустыня. – Или рассказывай. – Но мне… Не даёт мне договорить. Резко наклоняется ко мне. Сжимает пальцы в волосах ещё сильнее, рванув мою голову назад, и сжимает подбородок второй рукой. Дышит мне в лицо. Рычит недовольно. А я… Страх и возбуждение смешались в одно взрывоопасное целое. У меня такая реакция, словно Владимир не запугивает меня, а играет в особенную игру, прелюдию к слиянию, чтобы секс был горячее. На его лице одна эмоция и, полагаю, это гнев. Но мои губы всё равно открываются в предвкушении, пока я растерянно хлопаю ресницами. – Хватит играть в эти дурацкие игры и изображать из себя невинную овечку, – выдыхает мне в лицо. Уверена, что еле сдерживает ярость и желание прихлопнуть меня прямо здесь и сейчас. – Ты пришла с оружием, прекрасно понимая, куда именно ты шла. И я в твои сказки, что это для самозащиты, не верю. У тебя есть два пути. Первый – ты сама расскажешь мне правду. Второй – я всё равно узнаю, кто ты и откуда взялась. Только в первом случае я буду лояльным, а во втором – ты превратишься в игрушку. И когда я наиграюсь с тобой вволю, отдам то, что от тебя останется, остальным зверям на потеху. Отдам, чтобы они растерзали твои несчастные, измученные, мной же искалеченные тело и душу. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/emma-noel-30179667/v-obyatiyah-vraga/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО