Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Белорусская Радуга. Политическая опера нетрадиционной ориентации

Белорусская Радуга. Политическая опера нетрадиционной ориентации
Белорусская Радуга. Политическая опера нетрадиционной ориентации Максим Грудин История Белоруссии – это слепок истории Германии на определенных этапах. В свое время Германия была поднята из руин благодаря очень жёсткой власти Адольфа Гитлера. Не только всё плохое было связано в Германии с Гитлером. Немецкий порядок формировался веками, а при Гитлере это формирование достигло наивысшей точки. Это то, что соответствует нашему пониманию президентской республики и роли в ней президента.Из интервью президента Белоруссии корреспонденту немецкой газеты «Хандельсблат», 1995 год. Книга содержит нецензурную брань. Белорусская Радуга Политическая опера нетрадиционной ориентации Максим Грудин © Максим Грудин, 2021 ISBN 978-5-0053-5171-5 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Максим Грудин Белорусская Радуга (Политическая опера нетрадиционной ориентации) 2021 Все персонажи вымышлены. Все сходства с возможными реальными людьми и событиями случайны. Описанные ниже действия имели место исключительно в воображении автора. Эпиграф История Белоруссии – это слепок истории Германии на определенных этапах. В свое время Германия была поднята из руин благодаря очень жёсткой власти Адольфа Гитлера. Не только всё плохое было связано в Германии с Гитлером. Немецкий порядок формировался веками, а при Гитлере это формирование достигло наивысшей точки. Это то, что соответствует нашему пониманию президентской республики и роли в ней президента. Из интервью президента Белоруссии корреспонденту немецкой газеты «Хандельсблат» Маркусу Циммеру, 1995 год. Картина первая Государственный офис, выполненный в вычурном колхозном стиле «Дорохо-Бохато». Вертикально стоят два свёрнутых красно-зелёных флага. Между ними затесался озлобленный и истеричный усатый мужик в черном костюме, белой рубашке и красном галстуке. Он положил правую руку на какой-то заляпанный «Журнал учёта трудодней подведомственного населения» и хрипло сипит, глядя прямо в кадр наркотически немигающими выпученными буркалами: – Я, Александр Адольфович Петушенко, вступая в должность президента Республики Беларусь, торжественно клянусь верно служить народу Республики Беларусь, уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать конституцию Республики Беларусь, свято и добросовестно исполнять возложенные на меня высокие обязанности. Камера отъезжает и показывает пустое пространство Большого зала народных собраний. Злой усатый мужик произносит свою пафосную речь в полном одиночестве. Картина вторая Белый Дом. Зал пресс-конференций. Собранная, строгая деловая обстановка серьёзного дела великой и умной державы. За официальным пюпитром стоит уверенная в себе демократическая женщина прекрасной внешности. Это государственный секретарь США Нэнси Томпсон. Она звонко и чётко вещает на весь мир: – Соединенные Штаты Америки не могут считать Александра Петушенко законно избранным лидером Беларуси. Прошедшие выборы не были ни свободными, ни справедливыми. Объявленные результаты были сфальсифицированы и нелегитимны. Тайная инаугурация Петушенко, состоявшаяся сегодня в Минске, еще больше подрывает его репутацию. Эти т. н. «выборы» являются полным обманом белорусского народа и мировой демократической общественности. Картина третья Мертвенно-белое здание, построенное руками коммунистических невольников без экскаваторов, бульдозеров и башенных кранов. Это Дом правительства республики Беларусь. Перед ним торчит как кол памятник Ленину. На памятнике надпись, выполненная на тарашкевице (форме белорусского языка, отменённая в 1933 году) «Уперад пад сьцягам Ленiна да перамогi комунiзму». В переводе с идиотского на русский это означает «Вперёд под флагом Ленина к победе коммунизма». У входа останавливается подержанный и скромный серый седан «Инфинити». Из него выходит очень красивая молодая женщина с двумя сопровождающими. Это Валерия Терентьева, оппозиционный кандидат в президенты Беларуси, и ее политические советники. Терентьева настроена очень решительно. Она лихо и бодро шагает в сторону больших и главных амбарных дверей. Советники несколько напуганы и не так уверены в своих поступках. Первый советник: Валерь Евгеньна, может не надо? Терентьева: Надо, Николаша, надо. Люди за нас. Не бойся. Первый советник: Я не боюсь. Но идти прямо в логово Таракана очень опасно. Вы уверены, что вы всё правильно делаете? Терентьева: Я уверена. А ты? Первый советник: Ну, Валерь Евгеньна, ну не надо так, в самом деле… Усатый всё ещё очень силен, не стоит лезть на рожон. Уверен, есть другое решение. Терентьева: Какое? Первый советник: Мы должны взять паузу. Нам надо провести широкую пресс-конференцию с участием всех наших сторонников. Показать всему миру, что мы едины, нас много и мы не сдадимся. Терентьева: А как же выборы? Первый советник: А что выборы? Слил Таракан эти выборы. Уже не в первый раз. И вы это отлично знаете. Зачем же нам подавать жалобы на этот фарс мартышкам из его же ЦИКа? Результат же известен заранее. Я вот этого не понимаю. Терентьева: Ок, объясняю тебе раз и навсегда: нам поверили и за нас проголосовали. Наши белорусские братья и сестры. Сейчас они ждут, когда мы скажем Таракану в лицо: «Петушенко, уходи!» Поэтому мы не имеем права отступать. Мы должны сразиться с ним лицом к лицу. Отсиживаться на пресс-конференциях будем потом. Понял? Первый советник медленно кивает головой. Терентьева: Так вот. Ты со мной? Первый советник: Да, я с вами. Но о последствиях я вас предупредил. Терентьева: Услышала (обращаясь ко второму советнику) Ты тоже хочешь что-то сказать? Второй советник: (несколько невпопад) А вы знаете, что было в этом здании во время войны? Терентьева: Понятия не имею. Второй советник: Главное управление гестапо. И лично у меня такое ощущение, что оно оттуда до сих пор не съехало. Терентьева: (смеется) Вот сейчас и надаем им пендалей. С чего нам бояться гестапо? Это потерпевшая поражение тухлая шарашка. Пусть они нас боятся. Второй советник: Нуда, нуда… Хочу верить, что вы все делаете правильно. Терентьева и её советники подходят к двери, на которой висит кривая табличка «Центральная комиссия Республики Беларусь по выборам и проведению республиканских референдумов». Картина четвертая Большая комната, грубо сколоченная в стилистике советского ДК. За столом сидит устрашающего вида существо без каких-либо женских половых признаков, хотя по паспорту оно Картошина Аграфена Михайловна. Существо занимает должность председателя Центральной избирательной комиссии (ЦИК). Справа и слева от него несколько марионеточных работников, т.н. «кивал» – вечно глухих согласных правильно кивающих китайских болванчиков. Существо упорно смотрит в стол, не поднимая головы. Его руки дрожат и бессистемно елозят, то и дело погружаясь в залежи бюрократических бумаг. Перед существом стоит Терентьева и два её советника. Терентьева: Послушайте, госпожа Картошина, вам не удастся меня заигнорить. Вы догадываетесь, зачем я сюда пришла? Существо: Не собираюся я ничаво догадываться. И так знаю зачема вы здесь. Опять пришли воду мутить! Только и думаете, как бы подороже продать нашу любимую Беларусю этим пархатым полякам! Не выйдет, гражданка Терентьева! Терентьева: Я не буду с вами дискутировать. Я пришла подать жалобу на результаты этих ваших (показывает пальцами обеих рук кавычки) выборов. И вы обязаны её принять! Существо: Я вама ничаво не обязана, ишь ты – обязана я ей! У меня свой начальник есть. Вот кому я обязана. Вот я сейчас ему позвоню и все ему доложу, вот доиграитесь сейчас, вот честно (кивалам) Так, где телефон? Телефон мне быстро сюда принесите! Терентьева: Вы о чем вообще?! Я – официальный кандидат в президенты республики Беларусь. Я зарегистрирована вашим же ЦИКом. Я имею права, гарантированные Конституцией. И вы не можете отказать мне в приёме жалобы. Существо: А вот не надо безобразить туть! Вот не надо! Я щас мылыцыю вызову! В это время кивала подносит телефон с круглым диском, длинным проводом и ржавым гербом какой-то сиволапой империи. Кивала: Аграфен Михална, вас… Существо: Хто еще? Кивала: Сам (поднимает глаза в потолок). Существо судорожно хватает трубку, прикладывает её к своей квадратной голове, после чего подпрыгивает со своего плоского седалища на полтора метра вверх и встает по стойке «смирно». Существо: Да, Александр Адольфович! Йа, йа, Александр Адольфович! Поняла, Александр Адольфович! Всё сделаю, Александр Адольфович! (опускает трубку, закатывает вверх осоловелые тусклые глазки и пускает оргастические слюни, сладко млея от послезвучия голоса Петушенко). Терентьева: Яволь, Александр Адольфович! Или нет? Существо: (как бы не обращая внимание) А вас не сюда. Вас вот тудой пройтить нужно (показывает рукой в сторону отдельной двери) Все жалобы у нас через ту комнату. Вот уж будьте любезны. Терентьева не очень верит существу, но отступать нельзя. Она уверенной пружинистой поступью идет в дверь, понимая, что за ней возможная ловушка. Советники идут за ней. Существо дергает головой. По этому сигналу кивалы встают и перекрывают дорогу советникам, отсекая тем самым их от Терентьевой. Второй советник: Что такое? Существо: А вам нельзя. Туда только офицальным лицам можно. А вы кто такие вообще? С какого района? Первый советник: Что значит – с какого района?! Я руководитель предвыборного штаба Валерии Евгеньевны. Я хочу находиться вместе с ней. Существо: Таааак! Опять безобразим?! Еще одно слово – я точно в мылыцыю вас дёрну! Терентьева: Николаша, не надо. Не провоцируй. Я сама разберусь. Первый советник: А как же вы там одна? Терентьева: За меня не бойся. Если Таракан там один, то я его лично заломаю и сюда выволоку. Я же КМС по самбо и дзюдо, не забывай. Первый советник: Валерь Евгеньна, но он там точно не один! Терентьева: Тогда ты тем более будешь нужнее снаружи. Если через полчаса я не выйду можешь собирать пресс-конференцию. Второй советник: (пытаясь остановить) Валерь Евгеньна! Терентьева: Делайте, как я сказала! Все будет хорошо! Жыве Беларусь! Первый и второй советник: Беларусь Жыве! При этих словах существо дергается в конвульсиях, словно пробитый ломом вурдалак, но, к сожалению, не падает и в прах не распадается, а продолжает перекрывать своим некрупным дряблым телом пути возможно тактического отступления представителей оппозиции. Терентьева открывает дверь и проникает в тайную комнату. Картина пятая Закрытая комната без окон. Темно. Вполнакала горят три каких-то слабых лампочки. Терентьева осторожно и упруго продвигается вперед. Внезапно вспыхивает верхнее освещение. Открывается белое пространство, стол большого начальника и сидящий за ним Петушенко в черных очках. Картина очень похожа на ряд финальных сцен в «Обители зла 4». Терентьева подходит ближе и встает перед ним. Петушенко: Ну что, Халя, сама пришла? Терентьева: Как видишь. И я тебе не Халя. Я Валерия Евгеньевна Терентьева, избранный президент республики Беларусь. Петушенко: Ох, ёпта! Щас обоссусь от страха. И чего ты хочешь, Валерия Евгеньевна Терентьева? Терентьева: Хочу, чтобы ты ушёл. Пока сам, если позора не хочешь. Петушенко: Размечталась, млять! Ты слюни-то подбери. Это моя страна. Я её создал. Я её из такого дерьма слепил! Ты ещё пешком под стол ходила, а я уже наши четыре колхоза сделал агрохолдингами европейского масштаба. И вообще – я без Беларуси проживу. А моя любимая Беларусь без меня разве сможет? Терентьева: Сможет. Она уже без тебя может. Выйди на улицу и посмотри. Петушенко: Мне туда выходить незачем. Мне и здесь хорошо. Тебе надо, тебе и иди. А я тебя сюда не звал. Терентьева: Понятно. Ты меня боишься. Не бойся. Проиграть выборы – это не так страшно. Уйди спокойно, и мы запомним тебя добрым картофельным папой. По мне, это не самое плохое место в истории. Петушенко встает из-за стола и начинает подходить к Терентьевой. Его руки сложены за спиной. Петушенко: Мы? Кто это мы? Терентьева: Мы – это мы, умные, работящие и свободные белорусские мужчины и женщины. Мы вместе выиграли эти выборы. И теперь ты должен уйти. Петушенко подходит совсем близко и поднимает черные очки. Терентьева невольно вздрагивает и отшатывается. На неё из черных черепных впадин смотрят глаза человека глубоко больного лихорадкой Эбола. Петушенко: Ой, какая ты наивная. Детка, если полезла в политику, так запомни – главное на выборах это подсчёт голосов. Может эти малохольные и за тебя и проголосовали, базаров нема. Только мне на это насрать. Президент здесь все равно я. Был, есть и буду. А ты сейчас передо мной извинишься, причём сделаешь это на камеру, и сегодня же уберешься из моей страны. Иначе… Терентьева: Иначе что? Петушенко опускает очки. По этому сигналу сзади на Терентьеву бросается горилла в опереточном мундире стиля рейсхмаршала Геринга. Она крепко обхватывает её тело и визжит от восторга и сладострастия. Горилла: Алесан Адольфыч, я её взял! Петушенко: Молодца, Данилыч! За образцовое несение караульной службы объявляю благодарность с занесением! Горилла гавкает что-то нечленораздельное, отдаленно похожее на «Слж Свтскму Съюзу». Петушенко открывает руки и становится видно, что в правом кулаке у него шприц. Петушенко: Давай её сюда! Горилла начинает подтаскивать сопротивляющуюся Терентьеву к Петушенко. Тот похотливо улыбается через влажные усы. Петушенко: Ну что, детка, как насчет хоум видео? Горилла начинает бесцеремонно и откровенно неумело гладить Терентьеву по внутренним сторонам её красивых бёдер. Терентьева напрягает мускулы. Петушенко: Крошка, расслабься. Просто получай удовольствие. После этих слов Терентьева освобождается от захвата и делает несколько молниеносных приемов самбо. Ошеломлённая горилла получает несколько ударов в лицо и летит в угол комнаты с расквашенной мордой. Она падает на карачки, но всё-таки встает, поворачивается к Терентьевой и злобно рычит, вызывая на бой. Не ждавший такого поворота сюжета Петушенко пятится назад. Терентьева: Ба, да это же сам генерал Мухин! Самая верная шавка Таракана. Что, Иван Данилович, нравится шестерить? Горилла: Это ты, сука, своим хозяевам шестеришь! А я народу всю жизнь служил! И сейчас служу! Терентьева: Твой народ месят твои же омоны и тихари. С кем ты, Иван Данилыч? Одумайся, пока не поздно. Горилла: Я тебе щас одумаюсь! Я тебя щас пялить буду! (достает из-за пояса телескопическую дубинку, одним взмахом её раздвигает и снова бросается на Терентьеву). Терентьева изящно уходит от его буйволова тарана, делает еще несколько боевых приёмов, наносит горилле пару профессиональных пендалей, и она повторно летит через комнату в противоположном направлении. Петушенко просто в шоке от такой картины. Петушенко: (истерично орёт) Муха, сука млядская, какого фуя происходит ваще?! Ты что, бабу заломать не можешь? За что я тебе такие бабосы максаю??? Горилла: (все ещё летит и хрипло визжит) Пааапаааааа, извини, я забухал вчерась, я щас соберусь и въебу ей как положено! После этих слов горилла крепенько прилетает в стенку, на неё падает шкаф с кучей каких-то кирпичных фолиантов с отчётами о посевной и уборочной кампаниях. Она сучит ножками и временно выбывает из борьбы. Терентьева начинает движение в сторону Петушенко. Тот нажимает на кнопку на столе. Открывается ещё одна дверь, оттуда в комнату вбегает вооружённая до зубов орава громил в черных робах, масках и бронежилетах. Петушенко убегает. Двое громил подбегают к поверженной горилле, быстро откапывают её из-под библиотечных обломков и выносят вслед за Петушенко. Терентьева остаётся одна против 10 вооруженных быдланов. Они, ругаясь и матерясь, бросаются на неё. Но воевать с воодушевлённым человеком, знающим, за что он борется, они не обучены. Они цепляются друг за друга лишним в данной локации оружием и амуницией, толкаются, мешаются под ногами, двигаются хаотично и бессистемно. Терентьева проводит ряд блоков, захватов и бросков налево и направо. Через пару минут вся эта дикая орда в полной отключке лежит на полу. Терентьева переводит дух. В это время включается висящий на стене монитор. Оттуда смотрит перекошенный от злобы Петушенко. Петушенко: Ладно, звизда, щас тебе будет карачун! (кому-то сипит) Давай газ! Щас посмотрим, как ты от «Новичка» запоешь! Из вентиляционного люка начинает сифонить какая-то белая гадость. Терентьева широко раскрывает глаза от неожиданности. Она бросается к двери, через которую вошла. Дверь закрыта. Она бежит в дверь, куда убежал Петушенко. Эта дверь также не открывается. Белый туман постепенно заполняет всё пространство комнаты. Терентьева слабеет, опускается на колени, потом ложится на пол и теряет сознание. Картина шестая Белая кафельная лаборатория, напитанная угрозой бактериологического оружия. Посредине стоит большой аквариум, заполненный физраствором. В нём плавает обнажённая Терентьева. Она погружена в кому. Во рту у неё кислородная трубка. У аквариума стоят Петушенко, горилла Мухин и какой-то доктор Смерть в белом халате. Они тупо пялятся на красавицу Терентьеву. Петушенко: Вот блядюга! Слышь, халат, давай откачивай ей и под камеру. Видео пора делать. Горилла Мухин: Алексан Адольфыч, а можно я её потом своим гайдамакам отдам на роспись? Петушенко: Передрочатся. Как закончишь, обмажь её говном каким-нибудь, обсыпь перьями курячими, отвези к любой шарашке этих европиндосов и выбрось им в калитку. Понял? Горилла Мухин: Так точно. А в какую шарашку везти? Петушенко: В любую, блять! В первую попавшуюся! Муха, ты что-то часто стал тупого включать! Погоны жмут?! Горилла Мухин: Виноват, Папа, не подумавши спизданул. Всё сделаю как надо. Петушенко: Вот то-то же. Не дай Божэ опять облажаешься. На её место пойдешь (показывает на аквариум). Горилла икает и судорожно сглатывает свои едкие слюни. Доктор Смерть нажимает какие-то клавиши на компьютерной клавиатуре. Петушенко продолжает пялится на Терентьеву. Картина седьмая В кадре широко открывающийся глаз. Раздаётся женский голос за кадром. В кадре идет быстрая нарезка сменяющихся кадров голосования на избирательных участках, вываливания бюллетеней на столы, их лихорадочной сортировки, кривого подсчёта, пустоголового опубликования их результатов, уличных протестов и их разгонов. – Меня зовут Валерия Терентьева. Я была кандидатом в президенты Республики Беларусь. Перед этим я три года работала воспитателем в детском саду. Я хорошо работала и мне дали премию «Лучший педагогический дебют 2016 года». После этого я зазналась. Мне захотелось международного признания, и я подумала: а чем я хуже нашего Великого президента Александра Адольфовича Петушенко? Я взяла кредиты в банках Польши, Германии и США и вложила эти деньги в свою избирательную кампанию. Я обещала им победить на выборах. Но я ошибалась. Мудрый народ Белорусии не играет в грязные политические игры. И тем более он не пляшет под дудку враждебного Запада. Он сказал решительное «Нет» моим нелепым претензиям. Я думала, что вся эта кампания меня закалила и придала мне столько сил, что я выдержу всё. Но, наверное, я так и осталась той слабой женщиной, какой была изначально. Поэтому сейчас я принимаю трудное, но необходимое решение. Я уезжаю к детям, потому что они самое важное в жизни. И я знаю, что многие меня поймут, многие меня осудят, а многие и возненавидят. Но, знаете, не дай Бог оказаться перед таким выбором, перед которым оказалась я. Поэтому, люди, берегите себя, пожалуйста, ни одна жизнь не стоит того, что сейчас происходит. Я плохо думала про нашего Вечного президента. Простите меня, Александр Адольфович, дуру грешную. Простите, если сможете. Камера крупно берёт лицо Терентьевой. Она плачет. Картина восьмая Ночь. Мнимая тишина и кажущееся спокойствие. По улицам едет служебная «Волга» в ливрее чёрного воронка. За рулём абсолютно дубовый жлоб в грязной синей камуфляжке. Это ваффен-бригадефюрер тараканских СС Дмитрий Павличенко, фигурант «Чёрного списка ЕС» и руководитель местного «Эскадрона смерти». На задней парте горилла Мухин. Он открыто жрёт водку из литровой баклаги и смачно гавкает какие-то бессмысленные проклятия в адрес всего и вся. Горилла Мухин: Ну, сука, куда теперь ехать-то?! Хуй проссышь, чё Папа имел в виду. Вот говоришь же ему, говоришь – шеф, давай конкретные указания. Кого в пизду, а кого в Красную армию. И всё понятно. А щас что? Всё из-за неё, блять! Гнида подзалупная! Выливает в свою мерзкую пасть еще два богатырских глотка водяры, смотрит в окно и внезапно орёт в сторону рулевого дуболома: Горилла Мухин: Э, э, зёма, ну-ка стопэ! Стопэ, блять, я казав! Машина останавливается у современного, неброского и минималистки милого офиса. Офис окружен забором с живыми зарослями. Перед офисом два флагштока со штандартами Евросоюза и Литовской Республики. Кругом многолетняя белорусская темнота, но сам оазис европейского благополучия мягко подсвечен. Горилла Мухин: Слышь, вылазь! Поможешь! Горилла Мухин вылезает из машины. Рулевой дуболом присоединяется к нему. Они вместе открывают багажник и вытаскивают оттуда женское тело, завернутое в ковёр. Кряхтя, пукая и матерясь, они подтаскивают этот свёрток к забору и с трудом переваливают его на территорию страны здорового человека. После этого они вприпрыжку убегают, воровато оглядываясь. В машине горилла Мухин допивает водку, тут же достаёт следующую баклагу в такой же литр, сворачивает пробку и протягивает рулевому дуболому. Горилла Мухин: На, хлебай ханку, служивый. Честно заработал. Два дня можешь не появляться. Напейся в говнище и забудь всё, что видел. Поехали! Рулевой дуболом берёт баклагу, сразу выпивает половину содержимого, заводит машину и два пьяных вертухая скрываются в дебрях столичного города. Картина девятая Веселый, яркий и бодрый офис штаба оппозиции. Идёт позитивный молодёжный движ. Прекрасные белорусские парни и очаровательные девушки той же государственной принадлежности делают доброе политическое дело по оздоровлению Родины. В одной комнате Степан Ярило, руководитель информационного интернет-канала «НEХTA» и Роман Михалок, его главный редактор. Они смотрят телевизор. Показывают международную пресс-конференцию Нэнси Томпсон. Степан и Роман крепко жмут друг другу руки и начинают обниматься. Внезапно трансляция прерывается. Начинается какая-то реклама. Степан и Роман недоумённо переглядываются. Потом в эфир втыкается выпуск местечковых новостей. Его открывает ужасно сделанное видеообращение, выбитое из почти изнасилованной Терентьевой. Степан и Роман в шоке от увиденного. Роман: Степа, что это было? Степан: Я… я не знаю… Этого просто не может быть. Я глазам своим не верю. Роман: А я ведь предупреждал. Я же говорил – с Тараканом нельзя по-хорошему. Этот упырь понимает только силу. И я сейчас не о силе разума или демократического убеждения. Степан: Ром, ты говоришь прописные истины. И что? Роман: А то, что пора показать ему нашу силу. Время браться за оружие. И строить баррикады. Степан: Ты о чём сейчас? Роман: О революции. Ваше слово, товарищ Маузер. Понимаешь? Степан: Твою маковку, Ромыч, ты серьёзно?! Роман: Куда уже серьёзнее! У меня уже есть пистолет. Вот, смотри (достает из внутреннего кармана куртки настоящий ПМ). Степан: Господи, нет! Он что, настоящий? Роман: А сам-то как думаешь? Степан: Слушай, хочу думать, что газон. Роман: Какой ещё газон? Реальная волынка. Степан: Откуда это у тебя? Роман: Из Донбасса. Я же участвовал в АТО, помнишь, я рассказывал. Степан: Ты же говорил, что ездил туда журналистом. Роман: Журналистом и ездил. Я в людей не стрелял. Степан: А зачем же тебе пистолет? Роман: Для самообороны (убирает пистолет обратно). И кстати, Стёпушка, хочу обратить твоё просвещённое внимание – сейчас у нас как раз классическая ситуация самообороны. На нас нападают. Мы защищаемся. Мы имеем право это делать. Просто так нам свободу никто не даст. И ты это отлично знаешь. Степан: Да, это так. Но мы должны защищаться законными способами. А ты предлагаешь брать свободу с криминальным пестиком на кармане. Это не та свобода, которая нам нужна. Роман: Я ценю твою мнение. Я прекрасно помню наши с тобой милые времена, когда мы после универа сидели на Сачке под пивком и мечтали о лучшей жизни. Но мы сейчас не на парах по политологии. И вот там (показывает в окно) не наш добрейший валенок Пал Евгенич идёт на экзамен нам баранки ставить. Там идёт орава отмороженных таракановских гопников, чтобы сожрать нас с потрохами, выплюнуть и не подавиться. Нас, Стёпа, именно нас. Что, мы не имеем право дать им сдачи?! В нашей же стране – и не имеем право?! Степан: Ром, не нагнетай. Я прекрасно вижу, кто там идёт. И я их не боюсь. Потому что у нас мирный протест. Роман: Этот наш мирный протест Таракан по стенке размажет! Кому от этого будет лучше? Нам? Степан: Может и не будет. Только мы не тараканы. Мы не можем бороться с ним его же методами. Иначе мы станем похожи на него. Роман: Мы никогда не станем! Он первый начал! Мы просто обороняемся! А если мы сейчас, особенно вот после этого (показывает в телевизор, по которому шло шокирующее видео Терентьевой), не перейдем в наступление, то у нас шансов победить вообще не будет. От слова совсем! Степан: Ты неправ, дружище. Таракан как раз этого от нас и ждёт. Он двадцать лет готовился. И он нас в крови потопит. Сейчас у него численное преимущество. И если ты о наших правах в данной ситуации, то мы не имеем никакого права подставлять людей под дубинки, пули и гранаты. Наша задача сейчас – систематически, настойчиво, но мирно, подчеркиваю – исключительно мирно! – выматывать эту банду тараканских силовиков. Они же тоже не железные. Через месяц они устанут, через два задумаются, а через полгода дрогнут. Вот как мы должны действовать. Понял? Роман: Я тебя услышал. Но я уже решил (снова достаёт пистолет, щёлкает затвором, досылая патрон в патронник, обратно оружие не убирает). Ты со мной? Степан разводит руками, не зная, как ещё воздействовать на Рому. В это время к ним в комнату вбегает девушка Света Тихановская с экшен-камерой в руке. Света Тихановская: Ребята, внизу ОМОН! Грузовик и три автобуса! Слышны сильные удары в дверь и грубые рычащие крики «Открывайте, бляди, щас дверь вынесём». Света Тихановская: Что делаем? Степан: Так! Снимаем, продолжаем трансляцию. И никаких ответок! Никакого насилия! На нас смотрит Европа и весь мир. Победа будет за нами! Рома сокрушённо машет рукой. Роман: С тобой каши не сваришь! Сейчас такой момент! (вскидывает вверх правый кулак и говорит Свете речёвку на камеру) Свинья будет зарезана! Слышен визг болгарки. В двери появляется широкий пропил и сноп летящих искр. Удары усиливаются. Дверь дрожит и шатается. В проёме появляются квадратные головы дуболомов в масках. Рома выбегает из комнаты и прячется в туалете. Дверь обрушивается. Дуболомы влетают в офис. Всех жестко винтят и кладут на пол. Пиная обломки двери, входит дуболомский командир. Это уже знакомый нам упырь Павличенко. Упырь Павличенко: Ишь, сволочи, запираются ещё от власти! Кто тут старший, блять? Устроили фашистский гадюшник! Чё, ваще ахуели Папу не уважать? (берет в руки резиновую дубинку) Ну, кому первому очко прочистить? В это время раздаётся выстрел. Часть дуболомов припадает к полу, часть судорожно подпрыгивает. Дуболом Гнуда: Ай, бля! Один из дуболомов стреляет в пол. Пуля попадает в ногу лежащей на полу Свете Тихановской. Та вскрикивает от боли и начинает плакать. Упырь Павличенко начинает вращать головой на 360 градусов. Упырь Павличенко: Гнуда, сука, это ты штоле? Дуболом Гнуда: Виноват, тащ палковнег, случайно шмальнул. Мне Арнольдыч сёдня новый автомат выдал. У него курок очень чуткой. Я не привык исчо. Упырь Павличенко: А старая волына хде? Дуболом Гнуда: Дык эта, в ремонте. Винты из него выпали. Я, эт, наверна, вчера слишком сильно майданутых им пиздил, гы. Упырь Павличенко: Ёпта, ты конченый (достаёт пистолет, целится в башку дуболому Гнуде, тот оторопело таращит глаза) Шутка, блять (убирает пистолет в кобуру) Значит, так – два наряда вне очереди и кабак на всю команду (обводит пальцами по сторонам). Все остальные дуболомы начинают воодушевлённо подгыгыкивать. Упырь Павличенко: А в следующий раз если захочется пострелять, то сразу целься этим тварям в башку. Дуболом Гнуда: А чё? Упырь Павличенко: А ничё. Теперь за просранный патрон заебёшься отписываться, вот чё! Дуболом Гнуда: (скалит зубы) Тащ палковнег, да я, эт, таво самово, без команды никада, вы ж знаете. Просто от пролетарской ненависти к этой швали руку свело. Вот случайно и выстрелил. А больше за так ни-ни, чесна пионерскае! Упырь Павличенко довольно кивает и щерится а-ля батяня-комбат. В это время дверь туалета с грохотом отлетает и из уборной вылетает взвинченный Рома. Он крепко держит двумя руками пистолет и направляет его в сторону дуболомов. Те тупо стоят и таращат наркотические буркалы. Сцена как в начале «Криминального чтива»! Роман: Сдохните, твари! Жыве Беларусь! Степан: (кричит, с трудом поворачивая голову, придавленную к полу сапогом дуболома) Нееет, Рома, не наааадо! Рома восемь раз нажимает на спусковой крючок. Раздается грохот выстрелов и свист пуль. Патроны заканчиваются, затвор пистолета встаёт на затворную задержку. Тишина. Потрясённый Рома опускает ствол, потому что видит – дуболомы стоят по-прежнему и от его пальбы никто не упал. Упырь Павличенко и самовольный дуболом Гнуда смотрят друг на друга и тоже не верят своим глазам: на их телах нет ни одной царапины, а ведь именно они стояли на линии Роминого огня. Но их деревянные нервы крепче Роминой интеллигентской психологии, они работают по принципу: «Убьют так убьют, а не убьют так слава Богу», поэтому дуболомы значительно быстрее приходят в себя. Они синхронно достают свои пистолеты и внешне спокойно расстреливают Рому. Рома отлетает обратно в помещение туалета, громко падает и больше не живет. Упырь Павличенко подходит к лежащему Степану, присаживается рядом, берет за волосы и поднимает ему голову, с поворотом лица к себе. Упырь Павличенко: Сука, ты чё молчал, что в толкане ещё одна ваша пидарюга прячется? (приставляет пистолет к голове Степана) К нему на тот свет захотел? Дуболом Гнуда в это время с большим удивлением рассматривает стену, рядом с которой стоял он и упырь Павличенко, и считает пулевые пробоины. Их восемь и все они прямо напротив их позиций. Дуболом Гнуда: Тащ палковнег, вы это видели? Упырь Павличенко: (поворачивая голову) Ну? И чё? Дуболом Гнуда: Да пули-то какие здоровенные! Прямо в нас летели! Нет, вы видели?! Упырь Павличенко: Блять, ты глухой что ли? Видел я всё! В чем дело, я спрашиваю?! Дуболом Гнуда: Пыздэц, мыж должны быть трупаками уже! Как такто? Упырь Павличенко: Слышь, боец, соберись! Ничего особенного не произошло. На войне такое бывает. Дуболом Гнуда: Бывает?! Да этож чудо, ёпта! Боговское вмешательство! Он спустился и остановил эти сраные пули! Упырь Павличенко: Ты совсем ебанулся, штоле? Какой еще Бог? Просто этот рукожопый майдаун стрелять не умел. Ты ж видел, у него руки ходуном ходили, бухал вчерась, наверное. Дуболом Гнуда: Но, тащ палковнег… Упырь Павличенко: Так, всё! Отставить сопли, я сказал! Никакого Бога нет! Есть Папа! И он нас выебет, если мы сейчас этих пидарков не загасим! (показывает пальцем на Степана) Вот этот у них главный по ходу. Тащи его в автобус. Я его лично пялить буду! Дуболом Гнуда с трудом отрывает голову от стенки с пулями. Со стороны не видно, но в его крестьянской голове явно что-то щёлкнуло. Он подходит к Степану, поднимает его с пола и ведёт его к выходу. Уже у самой двери он придвигается со спины к правому уху Степана и тихо шепчет: Дуболом Гнуда: Слышь, змагар, когда тя в спину ёбну – беги со всех ног! И сюда больше ни ногой! Убьют тебя! А я больше грехов на душу не возьму! Я прозрел, по ходу! Незаметно от других дуболомов раскрывает наручники Степана. Они выходят из квартиры на лестничную площадку. Дуболом Гнуда хлопает Степана по спине, а сам делает вид, что подскользнулся и с грохотом валится навзничь. Дуболом Гнуда: (очень громко) Ах ты, падла! Степан со всех ног припускает вниз по лестнице. На шум из квартиры выбегает упырь Павличенко. Он видит дуболома Гнуду, лежащего на полу. Упырь Павличенко: (орёт) Какого хуя?! Дуболом Гнуда: (для вида потирая правое колено) Я ни при чём! Этот пидор меня ногой ёбнул! Больно, блять! Упырь Павличенко: (выдергивает пистолет из кобуры) Четыре наряда и два кабака! Куда он побежал?! Вниз?! Дуболом Гнуда: Даааа! Упырь Павличенко: Ладно, в наручниках далеко не убежит (убегает за Степаном). Картина десятая Степан вихрем бежит по улицам города. Упырь Павличенко догоняет. С ним бегут ещё несколько дуболомов. Они охватывают Степана в полукольцо и вот-вот схватят. Впереди на проезжей части очередной улицы стоят перед красным светофором несколько автомобилей. Один из них Яндекс Такси. Степан из последних сил добегает до него и прыгает на заднюю парту. Яндекс Такси резво выруливает из очереди влево, быстро-быстро едет и скрывается. Не ожидавшие этого дуболомы с разбегу тормозят и ошалело начинают вращать башками чуть ли ни на 360 градусов. Упырь Павличенко: (ближайшему к нему дуболому) Номер запомнил? Дуболом: Неа, тащ палковнег. Упырь Павличенко: Да так как-то?! Дуболом: Слишком быстро бежал, из головы всё вылетело… Упырь Павличенко: (дико ревёт, поднимая вверх сжатые кулаки) Бляяяяяя!!! 6 месяцев спустя Картина одиннадцатая США. Дом богатого человека в окрестностях Сиэтла, прекрасного города хай-тек компаний, культуры потребления кофе и высокого уровня образования среди прочих жителей штата Вашингтон. Ник Маккен завтракает вместе с женой и сыном. Обычное начало дня крупного бизнесмена. Ник: Кстати, я на пару дней отъеду. Жена: Куда? Ник: В Санкт-Петербург. Жена: Это во Флориде? Ник: Нет, это в России. Жена: О, Господи, Ник, ты серьёзно?! Ты собрался в Россию? Зачем тебе это надо? Ник: Мы открываем там новый офис. Ты же знаешь, это часть моей работы. Жена: Это верно, но Россия сейчас – очень опасное место. Особенно для бизнесменов из Соединённых Штатов. Мне кажется, тебе не следует презентовать его самому. С этим вполне справится Вацлав. Я правильно помню имя директора вашего восточно-европейского филиала? Ник: Да, Вацек отличный парень. Жена: Тем более. Я думаю, он лучше тебя понимает Россию. Он точно знает, что там можно делать, а что нельзя. А ты по своей неопытности и бойцовскому характеру влипнешь там в какую-нибудь неприятную историю. Ник: Дорогая, не беспокойся. Я сам русский, не забывай. Я знаю Россию. Все будет хорошо. Чтобы ты знала – в их Санкт-Петербурге уважают иностранцев и любят Америку. И потом: у меня есть мечта. Она со мной уже много лет. Я хочу построить свой бизнес в России. Сейчас я в шаге от её воплощения. И ещё я чувствую какую-то моральную ответственность за то, что в настоящее время происходит на моей Родине. Поэтому в момент запуска нашего нового проекта я должен быть вместе со своей командой. Я должен их мотивировать. Ещё больше укрепить их веру в собственные силы. Жена неодобрительно качает головой. Жена: Ок, Ник, я верю в то, что ты делаешь, и уважаю твою работу. Я просто люблю тебя, милый. И прошу тебя – будь осторожен и рассудителен. Ник: Дорогая, я тоже тебя люблю. Не волнуйся, всё будет как надо. Это обычная деловая поездка. В разговор вмешивается сын, уверенный в себе юноша 20 лет. Сын: Пап, извини, конечно, но это безумие. Какой может быть бизнес в России? Там же сейчас новый диктатор. Ещё хуже Путина. Ник: (недоумевая) Ты о чём? Сын: О новостях. Посмотри CNN. Там каждый день какой-то усатый фрик, похожий на выжившего Гитлера, говорит по-русски, что он президент Петушенко. Ник: И какое всё это имеет отношение к России? Сын: А разве это не президент России? Ник: (смеётся) Да, сынок, похоже, я зря оплачиваю твой колледж. Петушенко – это фюрер Белоруссии, а не президент России. Сын: Какая разница? Милошевич, Караджич, Путин, теперь вот какой-то Петушенко. Это же всё диктаторы, узурпировавшие власть и поработившие свои народы. Я точно знаю, я всё-таки в Беркли учусь на мировой политике, если ты не забыл. Ник: Я помню. Но я не думаю, что русские могут выбрать себе в президенты такого дегенерата как Петушенко. Я верю в будущее России. Всё будет хорошо. Сын: Па, нам с мамой, если честно, всё равно, что будет с Россией. Мы за тебя беспокоимся. Мы тебя очень-очень любим. Ник: Я тоже вас люблю. Не волнуйтесь. Я вернусь быстрее, чем вы скажете: «Черничный пирог». Жена и сын в один голос: Черничный пирог! Все смеются. Ник: Ну, может быть не так быстро (выходит из обеденного зала). Картина двенадцатая Санкт-Петербург. Аэропорт «Пулково». Ник выходит в зал ожидания. Его встречает директор восточно-европейского филиала Вацлав. Они обмениваются рукопожатиями и дежурными фразами: как дела? Как долетел? Спасибо, хорошо. Ник: Как с нашей презентацией? Всё готово? Вацлав: Да. Всё, что мы с тобой обсуждали месяц назад, сделано. Начинаем по графику. Я даже приготовил для тебя сюрприз. Ник: Да ну! И что же это будет? Вацлав: Это будет знакомство с потрясающим парнем. Его зовут Степан. Он программист от Бога. К тому же прекрасно разбирается в маркетинге, таргетологии, понимает специфику Восточной Европы, свободно говорит на английском, испанском, польском и белорусском. Ник: Окей, почему он до сих пор не с нами? Вацлав: Ха, он как раз с нами. Уже 2 месяца работает в варшавском офисе. И, Ник, он за это время сделал нам план по новым рынкам на полгода вперёд. Ник: Класс! И ты только сейчас мне это говоришь? Вацлав: Ник, скажу честно – я его от тебя немножко скрыл. Ник чуть-чуть хмурит брови. Вацлав: Не подумай плохо, я без какой-либо задней мысли. Так получилось, что я взял его под свою ответственность. Ты же дал мне полную свободу в Польше. Или нет? Ник позитивно покачивает головой. Вацлав: Так вот. Чувак просто феноменальный. Работает как дьявол, выглядит как бог – согласись, это важно для нашего бренда – и схватывает всё на лету. Ник: Окей, окей (поднимает правую ладонь) давай теперь про его слабые стороны. Вацлав: По-моему, он слишком скромен. Очень вежливый. Таким тяжело подниматься вверх. И ещё мне кажется, что он что-то скрывает из своего прошлого. Ник: О, господи, я надеюсь, ты не нанял Джона Диллинджера? Вацлав: Нет, конечно! Я его проверил в точности так, как прописано в наших регламентах о приёме на работу. Дипломы, сертификаты, отзывы прежних работодателей – всё в порядке. Но вот есть в нём ещё что-то такое, прекрасное и неуловимое, как радуга. Я это чувствую, но сформулировать не могу. Поэтому я и пригласил его в Санкт-Петербург. Хочу, чтобы ты его увидел, пообщался и решил, как мы его будем. Ник: А мы его будем? Вацлав: Я бы этого хотел. Сейчас он как алмаз для нашего дела. Если мы вложимся в его огранку сейчас, то через 5 лет он станет первосортным бриллиантом. В нашей короне, Ник. Ник: Окей, давай посмотрим на нашего вундеркинда. Картина тринадцатая Дорогой отель. Презентация бизнес-проекта. Выступают все, кому положено. Выступает Ник и произносит яркую вдохновляющую речь о развитии IT-бизнеса в России. Все аплодируют стоя. Во время речи Ник смотрит в зал и замечает, что входит очень красивая молодая женщина, выбирает кресло, с которого имеет возможность смотреть прямо на него, и занимает это место, попадая, таким образом, в поле его зрения. Ник поневоле привлечён её внешними данными. Эта женщина Валерия Терентьева. Для чего она здесь будет показано далее. Картина четырнадцатая Ресторан в том же отеле. Банкет по случаю открытия офиса. Вацлав знакомит Ника со Степаном. Положенные вежливые представления. Вацлав отходит с сторону и идет по своим делам. Ник и Степан остаются наедине. Они смотрят друг на друга с интересом. Между ними завязывается неуловимая симпатия. Степан: А вы бывали раньше в России, мистер Маккен? Ник: Да. Но в Санкт-Петербурге я впервые. И сегодня можешь не называть меня мистером. Для тебя я просто Ник. Окей? Степан: Окей, мистер… о, сори, Ник. Я тоже в Питере раньше не бывал. Ник: Риали? Степан: Ну да. Красивый город. Но мне он не нравится. Ник: Почему? Степан: Не люблю его имперское прошлое. Отсюда русские цари порабощали свободных людей по всему миру. А свой народ расстреливали на этих прекрасных площадях. Ник: Да ты что? Я не слышал. Степан: Вы, наверное, не знаете, что такое русское Кровавое воскресенье? Ник: Ты удивишься, но я когда-то это знал. Я ходил в советскую школу. Степан: Надо же! Вы родились в Советском Союзе? Ник: Да. Тогда меня звали Николай Найденов. Я родом из такого Мухосранска, что тебе и не снилось, наверное. Город Сызрань Куйбышевская область. Слышал когда-нибудь? Степан: Это в Ингушетии? Ник: Это в Поволжье. Россия-матушка. Степан: Как интересно. А как вы в Штаты попали? Родители выехали и вас с собой забрали? Ник: Чувак, я не знаю своих родителей. Я вырос в детдоме. Степан: Бога ради, извините, Ник, я не хотел… Ник: Не за что извиняться, бро. Ты же не знал. И вообще – мой тебе совет: меньше извиняйся. А то сам себя убедишь, что неправ. Это вредно для самооценки. Степан: Это мудро, Ник! Я буду стараться. И всё-таки как вы стали американцем? Ник: О, это совсем весёлая история. После детдома я попал в Афган. Я был одним из тысяч советских пацанов, поехавших убивать душманов. Проблема в том, что нам не сказали об этом. Нам сказали: «Парни, вы будете сажать деревья и строить дороги для наших афганских братьев». И я в это верил. Пока однажды афганские братья не расстреляли на моих глазах дюжину моих сослуживцев. Степан: (тихо и потрясённо) И как же это случилось? Ник: Наша колонна попала в засаду. Мы везли муку, консервы, школьную форму и учебники в один кишлак для их же детей. Да, это было как раз перед новым учебным годом. На серпантине на нас напали духи. Они, как водится, грохнули из базук первую и последнюю коробочку… Степан: А что такое коробочки? Ник: Это броневики на военском языке. Так вот. Когда коробочки полыхнули, духи начали мочить нас из пулемётов с вершин гор. Мы были у них как на ладони. В тот день полегла половина моего взвода. Степан: Даже представить не мог, с чем вы сталкивались в жизни. Ник: Это была война. Да, они вначале крепко нам всыпали, но мы собрались и надрали им задницу. Комбат вовремя вызвал вертушки, через 20 минут прилетели наши Ми-24 и раздолбали духов к чёртовой матери. Как только вертушки ушли, комбат нас в атаку поднял, типа, добить душар надо. Подвиги ему покоя не давали. Всё Героя хотел (чуть-чуть задумывается, как бы вспоминая комбата). Степан: А что было потом? Ник: Потом? Мы быстро поднялись по откосам, научились воевать всё-таки, как-никак уже четвёртый месяц в Афгане были, смотрим – а там рядом кишлак. Степан: Тот, куда вы продукты везли, да? Ник: (пожимает плечами) Может да. А может и нет, как сейчас узнаешь. Мы поняли, что они оттуда, местная банда. Вошли в кишлак, всё там перевернули, нашли человек десять похожих на духов. Комбат говорит: «Всех в расход». А потом такой в меня пальцем тыкает: «Найдёнов, сегодня твоя очередь душар расстреливать». Я ему: «Товарищ майор, я не буду. Я солдат, а не мясник. Они пленные, и с ними надо разбираться по закону». Он как заорёт: «Ты охуел, блять!!! Мои приказы не выполнять??? Я тебя сейчас сам к стенке поставлю! Законник хуев!» А я такой: «Они мне ничего не сделали. Если бы ко мне в дом пришла чужая армия с оружием в руках, я бы тоже обрез взял и в лес подался. Мой дед в 41-ом так и сделал, и ничего, всю войну прошёл и в Берлине закончил». У майора совсем башню снесло. Как крикнул, аж меня слюнями затопило: «Ты что это, подонок, нас с фашистами сравниваешь?! Я 20 лет член ВЛКСМ! Ты, сука, на наше самое святое замахнулся! Всё, пиздец тебе, суд и вышка!» И в драку полез. А я уже тогда подкачанный был. Да и детдомовские лютые пиздилки за котлетки картофельные хорошо помню. В общем въебал ему так, что он с копыт рухнул. Мне, конечно, сразу же руки скрутили. Привезли в расположение, посадили на подвал вместе с этими моджахедами, которых я отказался убивать. Сказали, что завтра приедет особист, и у него с нами разговор будет короткий. Особенно со мной, как с предателем. А ночью на нашу базу духи налет устроили. Своих освободили, а заодно и меня утащили в свой плен. Степан: О Господи! Из огня да в полымя! Ник: Верно сказано. Они тоже вначале в холодный зиндан посадили. Потом показательно казнить хотели как шурави. Слышал такое слово? Степан: Нет. Ник: Совок. Советский оккупант по афгански. Степан: Да уж. Не делай добра, не получишь и зла. Или нет? Ник: Ну, типа того. Но мне повезло. Их амир… Степан: Кто? Ник: Главарь. Полевой командир. Он учился в Англии и уважал законы, настолько насколько это было возможно в Кандагаре. Он почему-то решил поиграть в либерала. Поэтому он передал меня миссии Красного Креста, и его сотрудники вывезли меня в Пакистан. Поначалу я места себе не находил, действительно считал себя изменником Родины. Пацаны со взвода мёртвые снились, ночью приходили и спрашивали: «Колян, как же так? Мы с духами вместе воевали, они нас убили, а ты вместо того, чтобы за друзей отомстить, к ним перебежал? Сволочь ты последняя! Нет тебе прощения на этой Земле». Я даже вскрыться хотел. А потом голову собрал и подумал: «А что меня в Союзе ждёт? Семьи и родственников нет. Друзья точно при встрече руки не подадут, может, даже в лицо плюнут. Да и уголовное дело наверняка возбудили. А статья расстрельная. Поэтому я попросил политического убежища, уехал в США и вот я здесь – открываю свой первый офис в России. Конечно, это маленький шажок для свободного человека, но… Степан: … огромный шаг для свободолюбивого человечества. Ник: Вау! Знаешь старину Армстронга? Степан: Йес, сэр. Причем и Нейла и Луи Ник: О, да ты крут! Дай пять! Стукаются правыми ладонями. Небольшая пауза. Ник: Теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь интересное. Степан: Сразу так и не расскажешь. С чего начать? Ник: Начни хотя бы… О, начни с этого, как его, Кровавого воскресенья. Степан: Вам правда интересно? Ник: Не было бы интересно – не спрашивал. Знаешь, у меня есть хобби. Я собираю истории про каждое новое место куда приезжаю. Степан: Мне кажется, Гугл расскажет вам намного лучше, чем я. Ник: Да к чёрту твою скромность, Стёпа! Я хочу услышать историю именно от тебя. Господи, в этот прекрасный вечер мне совсем не хочется серфить по Нету. И, кстати, напомню, что Гугл наш конкурент. Я хочу, чтобы ты говорил о нём в моём присутствии только вместе со словами «обставим», «сделаем», «порвём», «надерём ему задницу» и всё такое. Во всяком случае до тех пор пока мы сотрудничаем. Ок? Степан: О, сэр, конечно! Прошу… (осекается) в смысле, есть парочка идей как нам удачно сыграть в тех сегментах, которые Гугл традиционно считает своей вотчиной и никого туда пускать не намерен. Ник: О, кул! Но давай позже. Бизнес будем делать завтра. А сегодня у нас вечеринка. Валяй, рассказывай про этот твой русский Хэллоуин. Кто там кому кровь пустил? Майк Майерс Джейми Ли Кёртис или наоборот? Степан: Полковник Риман. Знаете такого? Ник: Нет, не знаю. Полковника Курца знаю, а Римана не знаю. Степан: В общем это такой же отморозок, только реальный. В 1905 году он служил русскому царю и здесь в Питере лично расстреливал мужчин, женщин и детей, которые вышли на митинг за свободу. Ник: Боже мой! И что потом? Его отдали под суд? Степан: Под суд? (усмехается) Его повысили в должности и отправили расстреливать русских железнодорожных рабочих в Подмосковье, вся вина которых заключалась в том, что они просили прибавки к зарплате и улучшения условий труда. Ник: Да он был просто грязный ублюдок! Но зачем про него помнить? Степан: Дело в том, что… Ник: (внезапно) Слушай, ты не против, если я шмальну? Степан: Что вы сделаете? Ник: Пыхну. Подкурю. Забью косячок. Что, неужели слова незнакомые? Степан: Теперь знакомые. Но вот первое меня, признаться, очень напугало. Ник: А чего так? Это слово моего детства. Шмаль. Просто шмаль. Мы так в детдоме траву называли. Степан: Ну, это лучше, чем то, оно значит сейчас. Ник: А что оно значит сейчас? Степан: Выстрелю. Убью. Уничтожу. Что вам больше нравится? Ник: Мне ни одно из этих слов не нравится. Это ужас вообще! После такого я тем более хочу пыхнуть. Ты будешь? Степан: Я вообще-то не сторонник запрещённых психоактивных веществ. Ник: Я тоже. Но по чуть-чуть. Никто не узнает. У меня есть. Канзасская трава. Лучшая в мире (пародируя Трампа) Мэйк Америка грейт эгейн (хлопает Степана по плечу). Выходят на улицу. Картина пятнадцатая На улице перед рестораном. Парковка почти свободна от машин, так как проходит закрытое мероприятие. Ник и Степан курят очень весёлые самокрутки, затягиваются, пыхают и хохочут. Ник: Слушай, я так подумал, мы сейчас как эти два чувака из «Красоты по-американски». Смотрел? Степан: Нет, если честно. Ник: Боже, ты не видел «Красоту по-американски»?! Посмотри обязательно, получишь массу удовольствия. Нет, даже так: дай мне слово, что это будет первый фильм, который ты посмотришь на этой неделе. Ок? Степан: Ок. Ник: Красавчик. Дай пять. Ударяются правыми ладонями вперед и вверх. Ник: Но самая лучшая вещь у Сэма Мэндеса – это «Морпехи». Это просто бомба. Хорошие парни делают грязную работу, а их бабы с клерками в тылу трахаются, это очень грустно, но, ок, жизненно. А потом наши ребята валят саддамовских ублюдков, травящих свой народ боевыми газами. После такого фильма понимаешь, что Америка – это великая страна. Быть американцем не стыдно. Я знаю, многие думают иначе. Но мне насрать на многих. Мэндес классный чувак, и мне нравится всё, что он делает. Степан: А мне нравится то, что делаешь ты. Ты отличный парень, Ник. У тебя честный бизнес. Ты помогаешь людям. Новый офис в Питере, презентация. фуршет, в конце концов. О, как бы я хотел поехать с тобой в Штаты! Ник: Вообще не проблема. Будешь держать такой же темп, как сейчас – через год дам тебе проект в Сиэтле. Всё в твоих руках, бро. Верь в себя и станешь большим человеком в Силикон Вэлли. А если не облажаешься, то через 5 лет у тебя свой бизнес. Будешь каждый месяц летать на Гавайи и пить там с девчонками шампанское. Степан: Да, это здорово. Только вот… Ник: Что вот? Степан: Даже не знаю, как ты к этому отнесешься… Ты не всё обо мне знаешь. Я, как бы сказать, не такой как все. Ник: А что с тобой не так? Степан: Видишь ли, я уже давно вижу мир по-другому. Мне кажется, он должен быть ярче, радужнее. Но серого, чёрного и противного в нём гораздо больше. И это меня очень сильно беспокоит. Ник: И ты хочешь прямо сейчас поговорить об этом? Степан: Ну да. Но я немного боюсь. Я не знаю, как ты к этому отнесешься. Ты ведь мой босс. Даже не представляю, как сложатся наши отношения, если я тебе сейчас во всём признаюсь. Ник: Чувак, я пока не очень хорошо понимаю, о чём ты, но уверен, мы справимся. Степан: Даже если я скажу, что на моей Родине таких как я держат в секретных тюрьмах и убивают по прихоти одного усатого безумца? Ник: Господи, да что ты такое рассказываешь? Неужели это правда? Степан: Да, Ник, это правда. Это настолько правда, что мне пришлось бежать и теперь я вынужден скрываться. Ник: Что же ты натворил? Степан: Ничего такого, за что можно судить в свободном мире. Я… о, чёрт, что это?! Слышен рёв мощного автомобильного мотора. На парковку быстро въезжает «Лэнд Крузер Прадо» черного цвета. Машина резко останавливается рядом с Ником и Степаном. Открываются двери, из салона выскакивают трое крепких бородатых парней в спортивных костюмах. Двое бросаются на Степана, выкручивают ему руки и надевают на голову чёрный мешок. Третий встает в борцовскую стойку напротив Ника и демонстрирует очень агрессивные намерения. Ник: Эй, вы что творите? Вы кто такие? Третий бородила: Слышь, ты, билят, хавало завали! Убью нах! (начинает подходить к Нику). Ник действует на опережение, парирует удар третьего бородача и с короткого замаха бьёт ему в челюсть. Тот визжит, дико матерится и пытается достать Ника ногами, но действует крайне неумело, видно, что он привык воевать с беззащитными и сопротивления не ожидал. Ник наносит ему еще два удара в поддых, бородач издает звук пьяной рвоты и валится на землю как мешок с навозом. Однако, пожертвовав собой, он помог двум своим собратьям по стаду выполнить их задачу. Пока Ник отвлекался на драку, Степана затащили в машину. Вот-вот – и машина сорвётся с места. Тем не менее, Ник не привык отступать. Он быстро меняет позицию и встает перед капотом. Снова открываются двери, и из машины опять вылезают двое, водитель и главный бородач с сиденья рядом. Водитель: Э, в сторону отошёл, нах! Ник: А то что? Водитель: Слышь, ты чё, не понял?! Быстро сдриснул! Ник: Ты забыл сказать «Пожалуйста»! Водитель: Чёёёёёё??? Ник: Через плечо! Ну-ка быстро отпустили парня! Он вам что-то должен? Я его босс. Давайте всё обсудим. Водитель пытается идти в сторону Ника, чтобы силой освободить дорогу, но главный бородач замечает, что временно нокаутированный третий бородила, лежащий за спиной Ника, приходит в себя и медленно встает. Он решает заговорить Нику зубы, чтобы третий бородила смог комфортно для себя закончить свою мрачную миссию. Поэтому он делает глазами знак водителю «Садись за руль», тот понимает и возвращается в машину. Главный бородач: Послушай, ты делаешь большую ошибку. Ник: Большую ошибку делаете вы. Еще раз говорю – отпустите парня. Иначе я звоню в полицию! Главный бородач: Полиция тебе не поможет. Ты не представляешь, с кем связываешься. Последний раз говорю – уйди с дороги! В этот момент тихо поднявшийся на ноги третий бородила лезет за пазуху и достает пистолет. Главный бородач это видит и предостерегающе вскидывает вверх правую руку. Главный бородач: Махмуд, нет! Не здесь! Ник оборачивается и пытается увернуться от подлого удара бородилы, но не успевает. Третий бородила бьет его рукояткой пистолета по голове, Ник падает. Третий бородила бьёт его несколько раз ногой по телу. Третий бородила: Получай, козляра драная! Ах, сука! Главный бородач: Стой, животное, хорош карнавалить! Поехали! Третий бородила: А чё он?! (направляет пистолет в сторону Ника) Слышь, Абдулла, дай я его щёлкну. Главный бородач: Всё, я сказал. Еще раз так обосрёшься – обратно в конвойку выгоню, понял. А сейчас минус квартальная премия. Третий бородила (ноет): Ну, Абдулла, ну чё ты… Главный бородач молча поворачивается и идет в сторону машины. Третий бородила еще раз ударяет Ника, потом передергивает затвор пистолета и приставляет ствол ко лбу Ника. Третий бородила: Сука, всё из-за тебя! Я тебя запомнил! Еще раз увижу – насмерть кончу! Слово офицера КГБ! (убирает пистолет обратно и бежит в сторону своих подельников). На этой реплике Ник теряет сознание. Он не слышит, как отъезжает машина бородил вместе с похищенным Степаном. Картина шестнадцатая Номер в гостинице. Ник лежит в постели. Его голова забинтована. У кровати сидит медсестра. Ник открывает глаза. Ник: Где я? Медсестра: В гостинице. Ник: А вы кто? Врач? Медсестра: Я не врач, я медсестра. Ник: А почему вы здесь? Что со мной случилось? Медсестра: Извините, я не знаю. Я просто слежу за вашим самочувствием. Я сейчас приглашу человека, он ответит на все ваши вопросы (встает и выходит из номера). Дверь открывается, в номер входит Вацлав. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=64698057&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 400.00 руб.