Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Донна Соль и все её мужья

Донна Соль и все её мужья
Автор: Виктор Королев Жанр: Биографии и мемуары, историческая литература Тип: Книга Издательство: Союз писателей Год издания: 2017 Цена: 49.90 руб. Просмотры: 4 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Донна Соль и все её мужья Виктор Владимирович Королев Эту потрясающе красивую и умную женщину любили все. Одних она за это высмеивала, другие становились её друзьями, третьи боготворили донну Соль до конца. Сердце её было открыто, но она всегда ждала принца. В долгой её жизни было немало принцев и ещё больше любовных авантюр. Александра Смирнова-Россет начинала в статусе фрейлины императрицы, а закончила – признанной музой русской литературы. Ей посвящали свои произведения Пушкин, Жуковский, Лермонтов и другие наши классики… Виктор Королев Донна Соль и все её мужья © Королев В. В., 2017 © Издательство «Союз писателей», оформление, 2017 Сахар, мёд и… перец До чего же она хороша! «Миловидная и изящная, грациозная и пикантная. Улыбаясь, ею восторгаются, улыбаясь, попадают под её очарование. Её ум всё как бы шутит, но в высшей степени наблюдателен. Она всё видит, и каждое её замечание носит характер легкой эпиграммы, основанной на удивительной глубине созерцания… Она слишком восприимчива, чувствительна, и потому неровна иногда, но этот лёгкий недостаток придаёт ей больше прелести, так как интересно узнать, что на время омрачило это хорошенькое чело. У неё своеобразный и замечательно анализирующий ум. Можно сказать, что её воображение – это своего рода калейдоскоп, из самых мелких обрывков она умеет составить блестящее увлекательное целое. Её живое, умненькое личико порой так и сияет». Это точный словесный портрет одной из самых замечательных, самых удивительных и самых красивых женщин пушкинского окружения. О ней написано немало – и я с благодарностью к авторам использую их описания и находки и прощу прощения, что не все из них оказались закавыченными. Важнее другое – что имя это женщины, история её удивительной жизни начинают забываться. А ведь она – признанная муза русской литературы… Главное в ней – красота и тонкость ума. Оттого становится понятным, что самые интересные мужчины того времени чувствовали себя хорошо в её обществе, им было интересно с этой женщиной, она умела увлечь их беседой, своей наблюдательностью. Её красотой восхищались многие – Жуковский, Пушкин, Вяземский, да и другие. Дочь её Ольга, собравшая всё, что касалось жизни матери, вспоминала: «Мать моя была гораздо меньше ростом, брюнетка, с классическими чертами, с чудесными, очень чёрными глазами; эти глаза то становились задумчивыми, то вспыхивали огнём, то смотрели смело, серьезно, почти сурово. Многие признавались мне, что она смущала их своими глазами, своим прямым, проницательным взглядом. У неё были очаровательные чёрные, со стальным оттенком, волосы, необыкновенно тонкие. Она была отлично сложена, но не с модной точки зрения (она не носила корсетов, причёсывалась почти всегда очень просто и ненавидела тряпки и драгоценные украшения), а с классической. У неё было сложение статуи: ноги, форма головы, руки, профиль, непринужденные движения, походка – всё было классическое. Одна дама, знавшая мою мать с детства, говорила мне: «Я помню, как её походка поразила меня даже тогда, а ведь я была ребёнком. У неё были лебединые движения, и так много достоинства и естественности в жестах её». В то время была мода на прозвища. Друзья в шутку называли её «донна Соль», потому что за неё сватались люди намного старше (например, пожилой князь С. М. Голицын), а в то время была в моде драма Виктора Гюго «Эрнани», героиню пьесы звали донна Соль и у неё был старый муж. Верный друг Пушкина князь П. А. Вяземский писал: «Расцветала в Петербурге одна девица, и все мы, более или менее, были военнопленными этой красавицы; кто более, кто менее уязвлённый, но все были задеты и тронуты. Кто-то из нас прозвал смуглую, южную, черноокую красавицу Donna Sol – главной действующей личностью испанской драмы Гюго. Жуковский, прозвал её “небесным дьяволёнком”. Несмотря на своё общественное положение, на светскость свою, она любила русскую поэзию и обладала тонким и верным поэтическим чувством. Она угадывала (более того, она верно понимала) и всё высокое, и всё смешное. Вообще увлекала она всех живостию своею, чуткостью впечатлений, нередко поэтическим настроением. Прибавьте к этому не лишенную прелести какую-то южную ленивость, усталость. Она была смесь противоречий, но эти противоречия были как музыкальное разнозвучие, которое под рукою художника сливается в странную, но чарующую мелодию. Хоть не было в чулках её ни малейшей синей петли, она могла прослыть у некоторых «академиком в чепце». Сведения её были разнообразные, чтения поучительные и серьёзные, впрочем, не в ущерб романам и газетам». Чуть позже в своей записной книжке Петр Андреевич Вяземский отмечал: «Ездил в Царское Село, обедал у Жуковского. Вечером у донны Соль… 4-го июня шатался около дворца, заходил к донне Соль». Ниже его стихотворение, посвященное Александре: Вы – донна Соль, подчас и донна Перец! Но всё нам сладостно и лакомо от вас, И каждый мыслями и чувствами из нас Ваш верноподданный и ваш единоверец. Но всех счастливей будет тот, Кто к сердцу вашему надёжный путь проложит И радостно сказать вам сможет: О, донна Сахар! донна Мёд! Её дочь Ольга рассказывала: «Моей матери давали много названий: князь Вяземский звал её донна Соль и Южная ласточка. Он же называл её «покровительница русских поэтов». В «Онегине» она названа Венерою Невы и буквами В. А. Жуковский называл её сначала “небесным бесёнком”, а позже “моей вечной Принцессой” и хотел посвататься»… Она была счастлива в своих друзьях, она наслаждалась и купалась в их любви, для них она приносила из императорского дворца всякие новости, наблюдала и мастерски передавала разные подробности светской жизни, представляла в лицах весь бомонд, слушала и понимала поэзию своих обожателей. Казалось, всё в этом мире – для неё. Не было только чего-то сугубо личного, сердечного. Натура ищущая, страстная, она была одинока в своей жизни, вернее, не могла понять её цель до конца, и оттого часто впадала в меланхолию, а ещё чаще – мучила своих обожателей порой циничным отношением, холодом и язвительным равнодушием. Сердце её было закрыто для настоящей любви – до поры до времени закрыто… «Я сохранила взгляд холодный» Донна Соль, Александра Осиповна Россет, была дочерью морского офицера. Капитан-лейтенант Осип (Иосиф) Россетти (1760-1813), француз по происхождению, ещё в ранней молодости перешёл на русскую службу, стал комендантом Одесского порта, начальником таможни и командующим гребной флотилией. Женился Осип Иванович на 16-летней Надежде Ивановне Лорер (сестре будущего декабриста), а у той отец был немецкого происхождения, а мать – грузинка. Так что прирожденную яркую красоту Александры Осиповны в немалой степени можно объяснить таким смешением кровей. «От Россетов она унаследовала французскую живость, восприимчивость ко всему и остроумие, от Лореров – изящные привычки, любовь к порядку и вкус к музыке; от грузинских своих предков – пламенное воображение, восточную красоту и непринужденность в обращении», – писал о ней поэт Яков Полонский. Отец её умер рано, мать снова вышла замуж, а девочку отдала на воспитание бабушке, владелице небольшого имения на Украине. Детские годы в деревне оставили светлый след в тонкой, восприимчивой натуре и многое определили в её характере. Позднее она писала: «Я уверена, что настроение души, склад ума, наклонности, ещё не сложившиеся в привычки, зависят от первых детских впечатлений: я никогда не любила сад, а любила поле, не любила салон, а любила приютную комнатку, где незатейливо говорят то, что думают, то есть что попало». В 1820 году отчим девочки устроил её в училище ордена Св. Екатерины (позднее – Екатерининский институт благородных девиц). Её учителем русской словесности в училище был Петр Александрович Плетнёв, друг Пушкина. Он-то и познакомил юную Россет с творениями своего друга: «Кавказским пленником», «Бахчисарайским фонтаном», первыми главами «Евгения Онегина». Очаровательную воспитанницу приметила и опекавшая Екатерининское училище императрица Мария Федоровна (вдова Павла I). В 1826 году, после окончания учебы, Сашенька Россетти стала её фрейлиной. Через два года Мария Федоровна скончалась, и юную фрейлину взяла к себе на ту же роль супруга Николая I Александра Федоровна. Как фрейлине двора Александре Россет полагалось проживать в Царском Селе. Появившись здесь, она сразу вошла в круг друзей Плетнёва. Он познакомил её с поэтами, писателями, художниками. Впереди Александру Осиповну ждала ещё целая череда долгих лет и блистательных знакомств с лучшими людьми XIX века, бесконечные жаркие споры о литературе и холодные отказы многочисленным женихам… Чем же пленяла знаменитостей России и их закалённые в романтических бурях сердца загадочная красавица Россет? Ей никогда не хотелось быть в исключительном положении, быть серьёзной, она всегда мечтала оставаться интересной собеседницей и немного шалуньей. Друзья-литераторы, восторженные поклонники юной красавицы, посвятили ей множество мадригалов. В автобиографических записках она объясняет это так: «Поэтам нужен идеал, и они, не знаю почему, нашли его во мне. Лучшего не было под рукою». Подлинный аристократизм в манерах и искренняя любезность привлекали в её дом многих замечательных русских людей, не только титулованных особ, но и демократов и разночинцев, славянофилов и западников, «революционных бунтарей» и светских львов. В её гостиной могли встретиться и мирно беседовать Пушкин и Жуковский, Тургенев и Аксаков, позже – Достоевский и Полонский. Со всеми она находила общий язык, была радушна и отменно приветлива. Из стихотворений, посвященных ей, можно было бы при желании составить целый поэтический сборник. На его страницах оказались бы, наверное, имена всех великих поэтов и писателей, снискавших славу русской литературе. Невольно вспоминается иронический мадригал А. С. Пушкина: Черноокая Россети, В самовластностной красоте Все сердца пленила эти? Те, те, те и те, те, те. Ей нравилось поклонение, но она не стремилась к нему. Она легко разбивала мужские сердца и не жалела и не вспоминала об этом: её собственное сердце оставалось холодным. Василий Андреевич Жуковский подумывает о женитьбе на ней. И хотя официального сватовства не было, вопрос юной фрейлине (романтику шёл 46-й, а Россет не было и девятнадцати) задан прямо: да или нет? Точнее, не прямо, а через посредника. В тот день Плетнёв приехал давать урок великим князьям, и мы его пригласили с нами обедать, вспоминала Россет. После обеда он вдруг спросил: – Вы начинаете скучать во дворце, не пора ли вам замуж? – За кого? Разве что за камер-лакея?! – А Василий Андреевич? Он мне дал поручение с вами поговорить. – Что вы, Петр Александрович, Жуковский – старая баба. Я его очень люблю, с ним весело, но мысль, что он вообще может жениться, мне никогда не приходила в голову. Как-то Жуковский допоздна засиделся в её салоне и сказал: – Мы так приятно провели вечер, это ведь могло быть всякий день, а вы не захотели. На что Александра Осиповна ответила резко: – Лучше одиночество одной, чем вдвоем одиночествовать. Слава Богу, Жуковский не обиделся на язвительный отказ, и дружба их с Россет длилась ещё долгие годы. Из «небесного дьяволёнка» она быстро превратилась у поэта в «мою вечную Принцессу». В своих «Воспоминаниях» Александра Осиповна оставила замечательный портрет-описание Василия Андреевича: «Нас всех поразили добрые, задумчивые глаза Жуковского. Если б поэзия не поставила уже его на пьедестал, по наружности можно было взять его просто за добряка. Добряк он и был, но при этом сколько было глубины и возвышенности в нём…» Когда в неё неистово, безумно влюбился И. С. Аксаков (1823–1886), в то время ещё молодой председатель уголовной палаты, она враз сумела охладить его пыл, нарочно показав ему весьма интимные и фривольные письма к ней от венценосных особ. А его стихотворное признание в любви зачитала в кругу общих приятелей. Для молодого, ещё не умеющего держать удар человека это была катастрофа. Спустя годы, когда он встретится с Россет в Калуге, Аксаков скажет о ней презрительно: «Помирает со смеху над всем, что видит и встречает, называет всех животными, уродами, удивляется, как можно дышать в провинции… Я не верю никаким клеветам на её счет, но от неё иногда веет атмосферою разврата, посреди которого она жила». Она язвительна, но не безжалостна. Как позже скажет гувернантка, прожившая рядом с ней сорок лет, «в ней была та строгая нравственная неподкупность, о которой говорится в Писании, она была сильна душой, сердцем и умом». А Пушкин в 1832 году напишет донне Соль в её сафьяновом альбоме с инкрустированными застежками удивительно точную характеристику: В тревоге пёстрой и бесплодной Большого света и двора Я сохранила взгляд холодный, Простое сердце, ум свободный, И правды пламень благородный, И как дитя, была добра; Смеялась над толпою вздорной, Судила здраво и светло. И шутки злости, самой черной, Писала прямо набело. Признаний в любви она выслушала немало. Сватовство Жуковского не считала серьёзным, более выгодные партии не рассматривала, потому что вообще пока не думала о замужестве. Её время наступит чуть позже. Не падайте духом, генерал-поручик Голицын… О романе 18-летней донны Соль с князем С. М. Голицыным известно немного. Это был один из первых матримониальных проектов, которые она всерьёз обдумывала, первый серьёзный и первый скандальный. В неё, юную фрейлину, влюбился престарелый князь Сергей Михайлович Голицын, с давних пор живший с супругой «в разъезде». Как вспоминала Александра Осиповна, старик однажды явился в Зимний дворец вместе с великим князем Михаилом Павловичем. Когда он снял свою орденскую ленту, Александра Осиповна её примерила шутя. А он вдруг заявил при всех: «Если вы выйдете за меня замуж, вы получите орден Святой Екатерины». Это был высший орден Российский империи для женщин, он давал пожизненные привилегии. Князь был богат, а у бесприданницы Александры Осиповны ещё четыре меньших брата, и она невольно прислушалась к советам своей заботливой горничной. В своих мемуарах Россет пишет: «Марья Савельевна (горничная А. О. Россет в Зимнем дворце) очень апробовала эту свадьбу и говорила: “Иди, матушка! Другой старик лучше голопятых щелкопёрых офицеров. Будут деньги, и братишкам будет лучше; а то они, бедные, снуют по Невскому, понаделали должишки; а мы вот месяц должны мужикам и в гостиницу”. Эти речи Марьи Савельевны мирили меня с мыслью идти за старика и поселиться в Москве с пятью старухами, его сестрами и m-lle Casier (компаньонка в доме Голицына). Я писалась дважды в неделю с князем Сергеем Михайловичем…» Намечавшаяся свадьба вызвала в свете большой переполох. Косточки бедняжки Россет перемывали ещё и потому, что князь был мужем (пусть и номинальным) знаменитой Евдокии Голицыной. Юной девушкой по настоянию Павла I она была выдана замуж за человека бесцветного во всех отношениях. В то время он, генерал-поручик в отставке, занимал должность куратора Московского университета. Для этой должности у князя было, пожалуй, одно-единственное «достоинство» – он пописывал стихи, такие же бесцветные, как и он сам. Евдокия Голицына (кстати, юношеская пассия Пушкина) держала музыкальный салон. Но в её доме, как отмечали все, ничто не вызывало симпатии. Музыка «исполнялась без удовольствия, а слушалась из учтивости, и вообще все вечера у неё в высшей степени несуразны». За необычный образ жизни – ночью бодрствует, а днем спит – княгиню прозвали Princesse Nocturne («княгиня ночи»). Долли Фикельмон пишет в своем дневнике: «24.1.1830. Двор и весь город сейчас занимает очень странный роман. Его героиня мадемуазель Россети – она так хороша, остроумна и занимательна, что невозможно не проявлять к ней живого интереса. Князь Голицын, супруг «Princesse Nocturne», с которой, кажется, 30 лет живет в разъезде, – мужчина, как я полагаю, лет за пятьдесят, некрасивый, ничем не примечательный, ни внешностью, ни умом, и до сего времени не проявивший себя ни в чём, кроме как в благочестии и религиозном рвении. И вот теперь, влюблённый в восемнадцатилетнюю Россети, он хочет развестись с женой и жениться на этой молодой особе. Но православная церковь допускает развод лишь в одном случае – когда один из супругов признается в прелюбодеянии. Только тогда другой получает право вступить в повторное супружество. Однако княгиня Голицына, в годы блистательной молодости, при прекраснейшем лице и весьма страстном характере сумевшая устоять против всех ловушек, против всех соблазнов и, по мнению её друзей, имевшая счастье не быть упрекаемой ни в единой слабости, находит несправедливым и непристойным для своего возраста брать на душу грех, которого не совершала. Сама эта мысль возмущает её, она отстаивает свою правоту и не желает уступать, но князь и m-lle Россети пользуются высочайшим покровительством. Вопрос будет решаться Синодом. Между тем эта история превратилась в настоящий скандал. Сие можно простить молодому человеку, но для мужчины в возрасте и с положением Голицына нахожу это смешным» Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=64105337&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.