Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Теряя корни. Когда ты разгневан, думай о последствиях Петр Васильев Что может произойти в охваченном предкризисным состоянием государстве, если трое студентов познакомятся друг с другом на отработке? Что они сделают, получив шанс повлиять на ход событий? И как поступят, если предаст даже тот, кто не может предать? Теряя корни Когда ты разгневан, думай о последствиях Петр Васильев Посвящается моему дедушке (1938—2020) – непоколебимому борцу блокадного Ленинграда, всю жизнь отстаивавшего принципы, в которые он верил. Он уже не прочтёт эту книгу, но без него её бы не было… Эта книга была написана во время и, в немалой степени, под влиянием пандемии коронавируса COVID-19 и последующих событий, в частности, второй Карабахской войны. Они в очередной раз подтвердили те выводы, которые сделали мои герои в ходе этого повествования.     Автор © Петр Васильев, 2021 ISBN 978-5-0053-0703-3 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Вступление В борьбе обретешь ты право своё! ПОСТАНОВЛЕНИЕ АНТИФЕОДАЛЬНОГО ВЕЧЕ НАРОДОВ И НАРОДНОСТЕЙ О ПРОВОЗГЛАШЕНИИ РЕСПУБЛИКИ Мы, уполномоченные представители 78 крестьянских общин, 21 вольного города и 3 аймаков, делегированные в Антифеодальное вече народов и народностей: – выражая волю народов и народностей, выраженную и сплавленную в совместной борьбе с феодальным гнётом; – признавая необходимость создания единого государства, в котором будут гарантированы права и свободы каждого человека и гражданина; – исходя из права наций на самоопределение; – осознавая необратимость перемен и окончательное падение феодализма; – закрепляя результаты освободительной войны и национальной революции; ПРОВОЗГЛАШАЕМ СОЗДАНИЕ РЕСПУБЛИКИ Председатель АВНИН Полковник Гектор Медина За секретаря Ивайло де Шульц Аркона, 5 вандемьера 10 года от Основания. В борьбе обретёшь ты право своё! ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ О СОЗДАНИИ ПРОТЕКТОРАТОВ НА ТЕРРИТОРИЯХ, ОСВОБОЖДЁННЫХ ОТ МОЛЬДИЙСКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ Армия обороны Республики одержала великую победу – отразила нападение фашистского блока во главе с Мольдией и завершила войну захватом логова зверя. Эта победа далась нашему революционному государству непростительно большой ценой. Уроки прошедшей войны учат, что западные территории, граничащие с нашей страной, больше не должны быть источником военной опасности для Республики и её народов, а Мольдия и союзные с ней государства должны быть превращены из оплота войны в оплот мира и созидания. Государственный совет Республики постановляет: – Ликвидировать государственность Мольдии и стран, подписавших с ней военные соглашения и принимавших участие в Великой войне за Освобождение на её стороне. – Создать на территориях, раннее принадлежавших указанным в п.1 упразднённым государствам, 9 протекторатов – Центральный, Северный, Южный, Восточный, Западный, Северо-западный, Северо-восточный, Юго-западный и Юго-восточный. – Установить, что каждый протекторат является суверенным государством, ассоциированном с Республикой и управляется назначенным Государственным советом губернатором-протектором. – Определить, что суверенитет протекторатов гарантируется Республикой. Для его обеспечения, на их территориях на неопределённый срок размещаются подразделения Армии обороны Республики. Создание собственных вооружённых сил не дозволяется. – Запретить на территориях протекторатов деятельность всех фашистских организаций. – Подтвердить широкую экономическую самостоятельность протекторатов и право на ведение свободной и беспошлинной торговли как с Республикой, так и между ними. Торговля с Каппстаном регулируется законодательством Республики. – Гарантировать населению протекторатов все гражданские, религиозные и культурные права и свободы, которыми оно пользовалось до войны. Президент Республики Борис Тертер Секретарь Государственного совета Никомедион Кулагин Венеденград, 9 флореаля 42 года от Основания. Труд. Семья. Народное Отечество. ДЕКЛАРАЦИЯ ВЫСШЕГО ВОЕННОГО СОВЕТА НОВОГО ГОСУДАРСТВА ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПОРЯДКА Старая Республика погрязла в бюрократизме и оказалась неспособна обеспечить порядок, мир, стабильность и созидание. Её руководство почивало на лаврах «победителей» в Великой войне за Освобождение, презрев истинных победителей – героических офицеров и солдат Армии обороны, которые дорогой ценой одержали эту победу, а в ответ получили унижение и наплевательское отношение к своим подвигам. Преступная демобилизация, более того – проведённая самым ненавистническим способом, с отменой льгот, без учёта выслуги лет, боевых заслуг, званий и наград – выбросила на улицы наших городов сотни тысяч героев, совсем недавно отстоявших Республику от мольдийских фашистов и их цепных псов. X корпус попытался силой оружия отстоять право Армии обороны на достойное отношение к себе, но это выступление не имело успеха. Тем не менее, оно стало искрой, из которой возгорелось пламя нашей – подлинно национальной, истинно народной – революции. Мы – офицеры и солдаты, нынешние и бывшие, патриоты Родины – решили взять судьбу страны в свои руки, отстранить от власти бюрократического спрута и восстановить порядок и стабильность. Этот порядок давно чаяла вся нация. Она отвергает нигилистов и экстремистов, которые пытались влиять на Президента и Государственный совет, пытаясь навязать им иностранную заразу – реакционное учение каппстанских шпионов Глога Нта и Краса Мазова. Она желает спокойствия и справедливости, свободного труда и достойной жизни для себя и своих детей. Она добивается сильной и сплочённой страны, единства всех людей свободного труда. Мы дадим ей это. Мы дадим ей Новую социальную демократию. Сим документом нация извещается, что патриотические силы армии очистили Венеденград от бюрократов и радикалов. Зеркальный дворец находится под контролем Армии обороны, и национальный герой, адмирал Эргер, преподносит Его Превосходительству, Президенту Республики доктору Старку, обновлённую Республику, вновь увенчанную победой. Его Превосходительство вполне согласился с предложенными адмиралом Эргером мерами по установлению государственного порядка, а именно: – Республика преобразуется в Новое Государство, которое обеспечивает благоденствие и сплочённость нации. – Государственный совет Республики отныне считается упразднённым. Вместо него создаётся Высший Военный совет, осуществляющий коллегиальные управленческие функции. – Автономизм протекторатов, утверждённый Постановлением Государственного совета от 9 флореаля 42 года от Основания, впредь упраздняется. Протектораты вступают в тесные политические, экономические и культурные союзы с Новым Государством, становятся его соучредителями и субъектами. – Лица, ответственные за преступную демобилизацию, а равно выражающие экстремистские, радикалистские и алармистские взгляды, впредь считаются врагами нации и подвергаются суровому наказанию за свои преступления перед ней. – Революционный календарь и революционное время, как непрактичные и устаревшие, отменяются. В Новом Государстве впредь используются всеобщий календарь и астрономическое время. Вместе с тем, Его Превосходительство особо настоял на сохранении летосчисления от Основания, как исторически обоснованного символа единения народов в единое Государство, и национальный герой адмирал Эргер счёл правильным согласиться с этим. – Государственная символика будет изменена, о чём Высший Военный совет сообщит дополнительно. Национальный праздник – День Основания (26 сентября по всеобщему календарю) – сохраняется в неприкосновенности. – Высший Военный совет гарантирует развитие Национальной религии и неприкосновенность её жрецов. С этим, Его Превосходительство счёл возможным также ликвидацию поста Президента и, в полном согласии с чаяниями нации, передал свои высокие полномочия Председателю Высшего Военного совета, национальному герою адмиралу Эргеру. Да здравствует Новое Государство – новая эра мира и процветания! Да утвердится отныне Новая социальная демократия – демократия офицера, солдата, предпринимателя, рабочего, крестьянина и интеллигента! Высший Военный совет Нового Государства. Венеденград, 6 апреля 52 года от Основания. Глава 1. Нежданная Отработка Этот день, как и все прочие, Студент провёл в библиотеки Университета имени Рютина – одного из ведущих образовательных учреждений Нового Государства. Монументальное 3-х этажное здание в историческом центре Арконы (город был сильно разрушен в ходе боёв с мольдийцами, поэтому во время его восстановления было решено переместить административный центр на восток, ближе к железной дороге, связывающей Аркону со столицей. Университет, таким образом, оказался в более спокойном районе) было построено через 5 лет после окончания Войны за Основание по постановлению Государственного совета Республики – бурное развитие науки и техники требовало соответствующих кадров, которых надо было готовить как можно скорее. Тогда поступить туда было легко – брали всех, кто владел грамотой и мог написать внятную автобиографию. Выпускники университета занимали ведущие позиции в инженерно-техническом корпусе Республики и внесли серьезный вклад в победу страны в Великой войне за Освобождение упорным трудом по увеличению производства вооружений. После военного переворота 52 года и начала осуществления политики Новой социальной демократии правила поступления были резко ужесточены. Теперь приоритет отдавался детям из семей военнослужащих (желательно – офицеров) и предпринимателей, а дети из семей, поддерживавших Республику или занимавших при ней высокое положение, были лишены права на получение высшего образования. Появились элементы милитаризации – обязательный курс военной подготовки, исполнение патриотических песен и гимнов на общих собраниях (которые, правда, проводились нечасто), полувоенная форма одежды преподавателей. За порядком в университете следил его первый (или политический) отдел, который возглавлял прикомандированный к университету куратор от КГБ. Его называли Главным чекистом и сильно побаивались. Студент сидел за столом в читальном зале и изучал «Пособие по геодезическим и землеустроительным работам», Это был достаточно высокий для своих лет, но щуплый человек с вечно растрепанной причёской черных волос, узким лицом и длинными паукообразными конечностями. Его нельзя было назвать красавцем, а привычка сидеть, низко согнув спину и низкий бас ломающегося голоса делали его очень похожим на старика. В школе за это и за прилежность в учёбе Студента недолюбливали и, при молчаливом согласии большинства учащихся, травили, Но ему повезло – он не застал бурных событий, сопровождавших приход к власти военных, более того, с приходом в стены школы представителей КГБ дисциплина резко ужесточилась и травля фактически прекратилась. Дедушка Студента был командиром одной из воинских частей Национального корпуса профессиональных стрелков (НКПС), а хороший аттестат снимал всякие вопросы у приёмной комиссии, поэтому Студента без проблем приняли в Университет имени Рютина на считавшийся «трудным, но интересным» факультет землеустройства и кадастра. На потоке отношение к нему было в целом положительное, но друзей у него так и не появилось. И вот, Студент своё свободное время проводил в университетской библиотеке. Там было тепло (после того, как Главный чекист при посещении расположенных в подвале запасников сильно простудился и две недели был вынужден отпаиваться настойками из целебных трав, ректорат спешно наладил отопление всего нижнего яруса, в том числе и библиотеки), не работало радио (по которому каждый перерыв звучали молодежные песни, преимущественно из Северо-западного протектората), было спокойно, уютно и… как-то органично. Тяга к знаниям у него была гораздо сильнее, чем у большинства однокурсников, она компенсировала все тягостные воспоминания о былых страданиях и давала надежду на что-то лучшее. Студент мог рассчитывать на хороший диплом и даже на распределение в государственную кадастровую службу или, что вероятнее, в службу военных картографов Армии обороны. Но в тот день произошло неожиданное для него событие, невольно спровоцировавшее посмотреть на жизнь под иным углом, но при этом преодолевшее былую его замкнутость. Закончив читать «Пособие», Студент сдал его и пошёл в аудиторию, где должна была быть лекция по геодезии. Но он до неё не дошёл. В коридоре на втором этаже раздался какой-то шум. Любопытство заставило его приблизиться и посмотреть, что происходит. А там явно дело шло к драке. Обоих студентов, окружённых толпой зевак, он знал – это были Агис Владимиров и Гай Оптов. Оба были известными бузотёрами. Первый был высоким для своего возраста парнем с кулаками-гирями, резкими чертами лица и вечно взъерошенными русыми волосами, второй же был не ниже его, но более упитанный и всегда следящий за своей внешностью брюнет. Агис был родом из семьи инженеров, работавших на Арконском машиностроительном заводе, входившем в концерн «Полюс» – градообразующем предприятии Арконы, производившем широкую номенклатуру продукции – от игрушек до танков для Армии обороны Нового Государства. Гай же являлся отпрыском влиятельнейшего «колбасного короля» Тимура Оптова – генерального директора агрохолдинга «АгроВоенн», кормившего едва ли не половину страны мясом и мясными продуктами. Пользуясь влиянием отца, он активно «качал права» и вёл себя максимально разнузданно, поэтому очередная драка ни у кого не вызывала удивления. Все знали, что ректорат не станет связываться с его отцом, а отвечающий за поддержание дисциплины первый отдел Университета во главе с Главным чекистом не обратит внимание на инцидент, максимум ограничившись «разъяснительной беседой» с сопричастными. – Что, Владимиров, стрёмно драться? Знаешь ведь, что влетит. – Вёл бы себя посдержаннее, Оптов – не было бы столько проблем. – У меня проблем и не будет. А вот у тебя… – и с этими словами он бросился на Владимирова, пытаясь нанести ему удар в бок. Тот увернулся и началась драка. Толпа взвыла, подначивая дерущихся. Студент не любил драк и не собирался оставаться в коридоре, но уйти не успел. – Что здесь происходит? – раздался голос позади. Все обернулись – к месту действия полным ходом приближался Проректор. Это был сильно упитанный мужчина лет 50-ти с круглым добродушным лицом, на котором выделялся толстый нос. До своего назначения на столь высокий пост он был членом совета директоров крупного металлургического концерна, откуда принёс с собой дух корпоративизма – недоверие к вышестоящим, высокомерное отношение к нижестоящим, нетерпимость к критике. Ходячее отображение несправедливости и чванства. – Так. Владимиров, Оптов. Драка, да. Опять? – с каждым словом всё больше раздражаясь, сказал он. – Ничего нового, впрочем. – Господин Проректор, он первым начал! – тут же наябедничал Оптов. – Охотно верю. – Господин Проректор, Вы же знаете, что это неправда… – несмелым голосом сказал было кто-то из толпы. – Молчать! Ну, что ж, раз отработки на тебя, Владимиров, просто так не действуют, придётся устроить децимацию. Оптов, в мой кабинет, а ты, Владимиров, и вы все – он обвёл руками толпу – к Главному чекисту на отработку. Несколько секунд царило полное молчание, пока, наконец, до собравшихся начал доходить смысл сказанного. – Но господин Проректор, мы не при чём! – Просто остановились посмотреть… – Мы же ничего не нарушали, господин Проректор! – Я вообще из столовой шёл… – А нас-то за что? – Я всё сказал. – отрезал Проректор. – Это будет вам уроком. Все марш на отработку. – поддерживая Оптова за плечо, он вместе с ним пошёл к лестнице. Студенты ошеломлённо смотрели во все стороны и громко возмущались, но делать было нечего – все знали, что Проректор отработки не отменяет. Понуро опустив голову, толпа потекла вниз, в первый отдел. Несколько потрёпанного вида дверь, обитая коричневым деревом из Юго-восточного протектората, показалась достаточно быстро. Студенты остановились перед ней, в явной нерешительности даже постучать в обиталище Главного чекиста. – Давай, Владимиров – твой косяк, тебе и отдуваться. Мы тут по твоей милости. – сказал кто-то и подтолкнул Агиса к двери. – Сами же знаете, что это Гай всё… – огрызнулся тот, но постучал. Дверь со скрипом открылась и вышел Главный чекист. Это был достаточно молодой подтянутый брюнет среднего роста не старше 40 лет с ястребинным, чуть смугловатым, лицом и шевелюрой, совсем не тронутой сединой, несмотря на всю напряженность его работы. Он был одет в так называемую «унифицированную» офицерскую форму Армии обороны – китель, портупею, галифе и фуражку. На погонах не было звёзд – сотрудники КГБ, работавшие в первых отделах организаций, предпочитали не афишировать свои чины и поэтому одевались в форму армейских офицеров. Главного чекиста боялись – и боялись не зря. Во время Великой войны за Освобождение он служил в военной контрразведке, которая психологически ломала многих своих кадров, а демобилизация из армии после окончания войны только усугубила психологическую травму и породила в нём ненависть к Республике и её властям. Поэтому он легко подержал организацию офицеров-заговорщиков и стал её активным членом. Во время военного переворота Главный чекист принимал участие в захвате Зеркального дворца, а после создания Комитета государственной безопасности его включили в состав этой организации и направили устанавливать Новую социальную демократию в Университет имени Рютина. Там он разошёлся по-полной. Первой была разогнана старая профсоюзная организация, за ней последовали Совет попечителей, Студенческий совет, все кружки и университетская газета. Студенческое самоуправление было объявлено «враждебной идеей» и запрещено. В холле был снят потрет Рютина, а на его месте появился глава Высшего Военного совета адмирал Эргер в парадной форме со всеми наградами. Бюст Рютина остался на месте, однако с него была снята памятная доска – в ней было сказано, что герой Войны за Основание придерживался республиканских взглядов. Прореспубликански настроенных преподавателей частью арестовали, частью уволили, количество же исключенных студентов никто и не считал. Пуританская дисциплина щедро сдобрялась отработками, которые назначались так часто, что все к ним привыкли. Радио университета теперь передавало только утвержденную Главным чекистом музыку, а его вкусы были специфическими – поэтому нескончаемые «модные девочки Нового Государства» из Северо-западного протектората забили радиоэфир. Тем не менее, студенты испытывали к нему и некоторое подобие уважения – Главного чекиста отличал особый циничный стиль общения, который делал его непохожим на того же Проректора. Но даже этот жандарм не смог скрыть удивления, увидев перед собой не меньше полусотни студентов. – Что-то вас многовато… – присвистнул он. – Что натворили? Студенты начали, перебивая друг друга, рассказывать. – Так, не все сразу. Ты. – от указал на какого-то, не знакомого Студенту, парня. – Объясни внятно, что произошло. – Ну, короче, Оптов наехал на Владимирова, хотел на драку спровоцировать, как обычно. Слово за слово, начался движ, тут мы собрались – ничего такого, господин Главный чекист, просто поглазеть, – а тут господин Проректор идёт. Ну, короче, Оптова с собой забрал, а нас всех, кто там был, на отработку послал. Про децимацию какую-то что-то сказал. Господин Главный чекист, ну Вы же понимаете, что мы не при делах – может, отпустите, а? – Ага, щас, разбежался. Ты мне поговори тут! – пригрозил Главный чекист и, явно не совсем понимая, что ему делать с такой толпой, призадумался. Студенты в страхе молчали. – По-хорошему, вас надо в разные места пораскидать… – протянул он через какое-то время – но тогда вас контролировать будет некому. Ладно, пошли в подвал – будем полезным физическим трудом заниматься. – … Как будто чем-то другим на отработках занимаемся… – едва слышно прошептал кто-то за спиной Студента. К счастью, Главный чекист не услышал. Идя за Главным чекистом, студенты прошли холл, ловя удивлённые взгляды со всех сторон (ещё бы – такую толпу, идущую на отработку, можно было встретить нечасто), миновали бюст Рютина и, наконец, начали спускаться в подвал, где располагались запасники Университета. Узкая, в своё время выдолбленная в мёрзлой земле, лестница вела глубоко вниз. Покрытые грибком стены веяли холодом и сыростью. Достаточно низкий потолок заставлял сгибаться в три погибели и спускаться осторожно, тем более, что никакого освещения не было. Спуск продолжался уже явно не меньше получаса и Владимиров не выдержал: – А есть другой путь в подвал? – спросил Агис. – Много будешь знать – скоро состаришься. – ответил Главный чекист. Но плотину молчания прорвало. – Фу, почему тут столько плесени?! – раздался визжащий девичий голос. Главный чекист усмехнулся. – Может быть, потому что мы под землёй? Ты на каком факультете, девчонка? – На филологическом. – И чему вас там только учат?… Вот когда я в армии служил – нас всему учили. И картографии, и баллистике, и геологии, и логистике. – Так… – студентка попыталась оправдаться – филология же наука о языках… Мы не должны знать, откуда берётся плесень. – Бесспорно, мадам с мозгом курицы. Именно поэтому вы полные тупицы. Студентка попыталась было что-то возразить, но её перебил Владимиров: – Господин Главный чекист, а почему подвал выкопан на такой большой глубине? – А ты пораскинь мозгами, Владимиров. Говорят, помогает… – На случай бомбардировки? – сказал Студент. – Ты не Владимиров, но да. У Каппстана и его союзников нет таких бомб, которые смогут пробить такую толщу земли. Пока нет. По хорошему говоря, надо было б ещё углубить, но рядовые придурки, которые тут были главными до адмирала Эргера, сочли, что и так сойдёт. В чём лично я далеко не уверен. – Тут и так уже скоро дышать будет нечем, куда дальше-то… – возмутился кто-то. – А ты помалкивай – и воздуху хватит. Недовольный замолчал. – А мне тут нравится. Знаете, есть тут что-то такое… сюрреалистическое… – произнес другой женский голос. Студентка явно забавлялась ситуацией, но вот Главный чекист неожиданно насторожился и спросил: – Хм… Скажи-ка, девчонка, ты раньше на отработках не была? – Нет… А в чём дело? – вопрос явно не застал её врасплох, хотя она и попыталась придать голосу удивлённый тон. – Просто интонации знакомые… Где-то я что-то похожее слышал… – Мы с Вами, господин Главный чекист, точно в первый раз столкнулись. – Может и да, а может и нет… Не подскажешь, откуда родом? – Из Северо-западного протектората. – Хм. Интересно… Но, кажется, я понимаю… – … Зато я не понимаю… – тихо сказала студентка, хотя Студенту показалось, что её голос звучал лживо. Прошло ещё минут десять, за никто не проронил ни слова, но тут Главный чекист сам нарушил тишину: – Раз уж мы спускаемся так долго, а вы задаёте мне глупые вопросы – поговорим о более познавательных и полезных вещах. Заодно посмотрю, что конкретно вбито в ваши глупые головки. Будете отвечать хорошо – так уж и быть, будет отработка полегче. Будете плохо – этот подвал запомнится вам надолго, очень… Итак, почему столица не в Арконе? Первый же вопрос Главного чекиста ошарашил всех. Конечно, Аркона – более крупный, более населённый и, что важнее – более экономически развитый город по сравнению со столичным Венеденградом, К тому же, именно в Арконе заседал первый парламент страны – Антифеодальное вече народов и народностей, здесь была основана государственность. – Потому что Венеденград дальше от границы? – сказал кто-то в самом конце колонны. – После Великой войны за Освобождение это стало неактуально. Следующий. – Может, потому что Аркона – слишком шумный город для размещения столицы? – Не шумнее Венеденграда. Ещё идеи? – Венеденград был центром феодального ига, да? Перенос туда столицы символизирует преемственность властей? – сказал Владимиров. – Сказал бы ты такое в другом месте – остался бы без языка. Будем считать, что я этого не слышал. Ещё варианты? – Венеденград расположен лучше Арконы в военном плане. Он защищён с севера областью вечной мерзлоты, с востока – бесконечными степями, с юга – лесами и с востока – реками. Его очень удобно защищать, что доказала Великая война за Освобождение. Аркона же находится на открытой местности. – сказала студентка из Северо-западного протектората. Главный чекист рассмеялся. – До самого простого и одновременно правильного ответа додумалась девчонка! Никогда бы не поверил, если б не видел умных баб на войне. Да. Молодец. Следующий вопрос – почему был распущен АВНИН? – Потому что он исчерпал свою историческую роль, провозгласив объединение земель и создание Республики? – сразу же повторил фразу из учебника по национальной истории кто-то впереди Студента. – Ха-ха, ты думал, что всё будет так просто? Не-е-т, тут надо пораскинуть мозгами. Владимиров, ты уже успел это сделать? У тебя времени было вдовль, давай, жги. Девчонка с Северо-западного, ты тоже. – АВНИН был менее эффективным органом, чем Государственный совет? – предположил Агис. – Как сказать, как сказать… – Он хотел федеративное устройство устроить? – предположила уже студентка. – Нет. – В рядах АВНИН был раскол… – высказал догадку Студент. – Так, вот уже теплее. Давай, пацан, развивай мысль. – Ну… – Студент сам был удивлён, что угадал – наверное, когда была провозглашена Республика и началась разработка Устава, возникли разногласия по системе органов управления страной – кто-то хотел сохранить АВНИН, в котором были представлены все субъекты Республики, кто-то хотел сократить представительство… – Сократить представительство… И чьё же? Студент не ожидал, что окажется так близок к разгадке. Но вот действительно – чьё? Крестьянских общин? Вроде, они и были в наибольшем выигрыше от результатов Войны за Основание, но, одновременно с этим, они же являлись и главными противниками Основателей при перераспределении полномочий – общины давали продовольствие, но города давали деньги, которые были нужны молодому государству позарез – а, значит, нужна была и их поддержка. Городов? Купцы действительно очень сильно укрепили своё влияние во время войны, вовремя примкнув к Основателям, а ещё больше получили после неё. Но их аппетиты и не думали сокращаться, а давать ещё больше прав и привилегий АВНИН уже не мог, так как это ставило целостность только-только созданного государства под угрозу. Аймаков? Спору нет, кочевники до последнего поддерживали феодалов и приняли новые власти в штыки (даже после того, как их вождь Эллак, активно воевавший на стороне феодалов, получил пост Вице-председателя АВНИН), их надёжность обоснованно ставилась под сомнение весь межвоенный период, что давало повод не допустить их к государственной машине. Но ещё большее ущемление вызывало ещё большую неприязнь. Так кто же? И тут Студента поразила неожиданная догадка. – Всех. Общины выступали против расширения полномочий городов. Города же требовали слишком многого. Аймаки тогда себя ещё не реабилитировали, это только во вторую войну произойдёт, поэтому Основатели не могли рассчитывать на поддержку с их стороны. И тогда они распустили АВНИН, который был сформирован по административно-территориальному принципу, и решили создать Государственный совет, который формировался по национально-территориальному принципу. Представительство общин заметно снизилось, городов также ослабло, а аймаков увеличилось, и сформировалась самобалансирующаяся система. – Чел, да ты шаришь… – произнесла та студентка, которая возмущалась плесенью. – Действительно. Молодец, пацан. Ну, что ж – я вижу, что почти вы все тупаки и мозгами шевелить не желаете или не можете. Но, тем не менее, даже среди вас есть исключения. А раз так – я вам устрою интересную отработку. Легко не будет, это уж точно. Наконец-то показался свет – один за другим, студенты зашли в освещённый множеством ламп длинный коридор, который уходил далеко вперёд. По бокам от него открывались какие-то помещения, некоторые из которых пустовали, некоторые – были забиты всяким хламом, некоторые блистали чистотой и порядком. – Это… это что, мы будем отрабатываться… здесь?! – удивлённо произнёс кто-то из студентов. – А ты что думал – это фабрика духов? Уж извиняй, мы не ищем лёгких путей… Да, и кстати – не «отрабатываться», а «отрабатывать». Пугать надо грамотно. Главный чекист уверенно шагал вперёд, за ним менее уверенно шли студенты. Наконец, он остановился у одной из решеток, достал ключ и открыл её. Взору студентов предстала огромная камера, заваленная всяким хламом – перевёрнутыми ящиками, ржавыми железяками, какой-то мебелью и прочими вещами, явно долго не бывшими в употреблении. Внимание Студента привлёк устрашающего вида громадный промышленный робот, согнутый в три погибели. – Итак, уважаемые граждане нарушители, не нарушители и просто присутствующие. Камера, которую вы видите, должна быть приведена в порядок. Ящиков тут много, складываете туда всё, что увидите, и несёте дальше по коридору, восьмая отсюда дверь направо – смотрите не заблудитесь, искать не буду. Если ящики закончатся – двенадцатая отсюда дверь налево, возьмёте там новые. Робота – если кто не догоняет, это вон та большая бандура – трогать не надо – бракованная модель, если умудритесь его запустить – тут Главный чекист усмехнулся – то ваша жизнь будет трудной, интересной, но недолгой. Если найдёте какие-то книги – складывайте их отдельно. Согласно научно обоснованным нормам, на всё про всё у вас должно уйти не более четырёх часов. Если не управитесь до обеда – так уж и быть, включу вам радио, чтобы веселее работалось. Подмоги не обещаю, но если многоуважаемый Проректор ещё кого-нибудь поймает – отправлю их к вам. Всё, развлекайтесь. – с этими словами он вышел из камеры и пошёл куда-то по коридору. Первые несколько минут царила полная тишина, но, наконец, Агис Владимиров выступил вперёд. – Ну, чё делать-то остаётся, давайте собирать этот мусор, что-ль. Звиняйте, что втянул. – Да ладно, что уж… Ты не нервничай, Владимиров, ты чёткий пацан. Всё равно Оптов опять сухим из воды вышел. – сказал кто-то и пошёл к ближайшей груде хлама. Студенты понуро начали переворачивать ящики и разбирать мусор. Мало-помалу завязалось знакомство. Правильно говорится, что ничто так не сближает людей, как общая беда. Студент вскоре оказался возле Владимирова. Тот, явно волнуясь, пытался поднять деталь от какого-то механизма. – Давай помогу – предложил Студент и вдвоём им удалось погрузить её в ящик. – Спасибо, чувак, реально выручил. Я Агис Владимиров, ты уже знаешь. – Приятно познакомиться, я Студент. – Ты с какого факультета? – С кадастра. – Я с строительного. – Ты не волнуйся, реально – нервные клетки не восстанавливаются. Сейчас себя накрутишь, а потом болезни косяком пойдут. По себе знаю. – Да я понимаю, но, блин, реально обидно за всех вас – вы ж не виноваты, что там оказались. Вот ты откуда там появился? – Я вообще из библиотеки шёл… – Вот шиза, да? Небось отличник, да? – Ну… – Студент покраснел. – Есть немного, да. – Да ладно, я ж нормальный, ничего против ботанов не имею. Они продолжили работать. Вскоре рядом оказалась девчонка из Северо-западного протектората, которая не без интереса разглядывала робота и явно что-то прикидывала. Она была довольно хороша собой – высокая блондинка со длинными соломенными волосами, миниатюрным лицом «как у куклы», карими глазами и небольшим острым носиком, но от неё буквально веяло авантюрным духом её родного протектората. – Хм… Слушай, Владимиров, как бы эту штукенцию запустить? Как думаешь? – Ты слышала, что говорил Главный чекист – жизнь будет тяжелой и недолгой. – «Тяжёлой, интересной, но недолгой» – он так сказал. Меня интересует «интересной». – Скажи, у вас там в Северо-западном все такие двинутые? Она обиделась. – Как будто вы нормальные – драки каждую неделю, отработки через день. Не стыдно, что бедную девушку из-за тебя загребли? – Да ладно, не парься, все тут в одном болоте. Ты кто, с какого факультета? – А ты пораскинь мозгами – говорят, помогает… – передразнивая интонацию Главного чекиста, огрызнулась студентка. Но минут через 15 всё-таки смягчилась: – Ладно, ты прав, Владимиров – все тут в одной бочке. Ты же со строительного, да? – Да. – А ты? Погоди-ка, я тебя смутно припоминаю… Это не вы там с длинными палками и какими-то трубами по заднему двору ходили? Кадастровики, я права? – Так и есть. Я Студент. – А я Девушка. А откуда ты так в национальной истории шаришь? – не без интереса спросила она. – Книги по ней часто читаю. Я как раз из библиотеки шёл, когда это вот всё случилось… – Ха, не повезло тебе. Да и мне тоже – шла на проводку, попала на отработку. – Проводку? – не понял Агис. – Бухучёт. Я на экономфаке учусь. – Везёт… Туда же только по квотам берут? – Ага, конкурс всегда слишком большой, много кто лезет. Но у меня всё норм. – Слушай… – протянул было Студент, но договорить не успел – откуда-то сбоку послышался треск падающих конструкций – это рухнула полка старого стеллажа возле робота, возле которого пытались протиснуться с ящиком студентка с филфака и трое пацанов. – Так, отойдите все от него! – крикнул Агис – Чернобог знает, что активирует этот кусок железа. Лучше не рисковать. Испугавшаяся студентка уронила ящик, тот упал ей прямо на ногу. Взвыв от боли, она покачнулась и упала прямо на робота. Изнутри послышались какие-то щелчки и скрип заржавевших механизмов, но ничего за этим не последовало. – Пронесло?.. – неуверенно спросил Студент. – Похоже, что да. – ответил Агис, после чего они аккуратно подняли ящик и оттащили его от робота. – Фу-х, тяжеленный, зараза. – с этими словами Агис посмотрел на виновников «торжества». – Вы какого Чернобога его так нагрузили? – Так мы ж… – попытался оправдаться один из них. – Что «мы ж», малыш? – с издёвкой переспросила подошедшая Девушка. – Видите же, что рядом робот и на него даже дышать нельзя. А если эта дура активировалась бы и нас поубивала? – Хорош понтовать, северо-западная, мне в санчасть надо… – ввернула в начинавшуюся перепалку пострадавшая студентка, тихо всхлипывая. Она была также недурна собой и могла бы даже сойти за сестру-близнеца Девушки, если бы не была брюнеткой с длинными чёрными волосами и не имела больших выразительных глаз, ныне заплаканных. В остальном они были внешне похожи. Девушка вгляделась в её лицо и призадумалась. – Ты явно не с Новой Родины (так жители протекторатов называли Новое Государство), я этот акцент припоминаю. Южный, да? – Юго-восточный. Меня Ленкой зовут. – Так, Ленка, по ощущениям – нога цела? Ходить можешь? – спросила Девушка, сменив тон на более миролюбивый. – Вроде да… – неуверенно протянула она. – Ну и слава богам. Значит, перелома нет, кости целы, а всё остальное пройдёт. Студенты постепенно вернулись к работе, но на этот раз старались держаться от угрожающей громады робота подальше. – Ты шаришь в медицине? – спросил Студент у Девушки, когда та оказалась неподалёку, кидая в ящик очередную партию мусора. – Немного. – уклончиво ответила она. Работа продолжалась уже несколько часов. – Обед мы, видимо, пропустим… – протянул Агис Студенту и Девушке во время транспортировки очередного ящика. – Да ладно, Чернобог с ним, с обедом. Тут до вечера бы управиться, этому хламу конца-краю не видно. – ответил Студент, сгибаясь под тяжестью ноши. – Веселенькая отработка получается. – попыталась разрядить ситуацию Девушка. – Ага, так и есть – загребли, считай, ни за что, чуть не огребли с роботом, а кто знает, что ещё может случиться. Но за одно нашему дорогому Проректору можно сказать большое «спасибо». – И за что же? – удивилась Девушка. – За то, что нас всех таким образом познакомил. Она чуть не рассмеялась, но быстро взяла себя в руки. – А ведь точно. Не скажу, что особо рада знакомству с тобой, Владимиров, но, тем не менее… Тут по коридору раздался звук динамиков – загремела музыка. Приходи таким, какой ты есть, Ты суперзвезда! Мир у тебя в кармане, и ты знаешь это.[1 - Из песни Деми Ловато и Джо Джонаса «We Rock» к саундтреку диснеевского фильма «Camp Rock» 2008 года.] – Опять северо-западные «модные девочки», тьфу! Сколько можно-то, каждый день одно и то же! У Главного чекиста вообще слуха нет, раз ему такое нравится. – огрызнулся Агис. – Ну, не скажи. Они многим нравятся… – примирительным тоном сказал Студент. – У нас в Северо-западном они как раз не особенно популярны. А нравятся, потому что симпатичные пустышки. Выглядят смазливо, поют на уровне, вот и кажутся привлекательными. – Девушка, казалось, над чем-то задумалась. – Да уж, если посмотреть – даже ты лучше некоторых из них. – О, это комплимент или оскорбление? – Комплимент, конечно комплимент… – Я зато петь не умею. Вот моя сестра – она да, с 8-ми лет поёт. – У тебя хоть сестра есть. У меня только мать – отец во время восстания X корпуса погиб. – грустно протянул Агис. Они как раз донесли ящик до камеры, опустили его и медленно пошли обратно. – Восстание X корпуса? То самое? – Студент, ты, вроде, прошаренный? Расскажи ей – я не могу, сразу слёзы душить начинают… – с этими словами Агис отвернулся от них. Студент вздохнул и начал рассказ: – После Великой войны за Освобождение Государственный совет Республики – тогда ещё была Республика – принял решение о демобилизации значительной части военнослужащих. Армию обороны сократили более чем в три раза, притом что Каппстан и не думал сокращать свою армию, а бывшие армии Мольдии и её союзников не были инкорпорированы в Армию обороны и расформировали целиком. То есть это сокращение ничем не обосновывалось и поводов для него не было. Солдат и офицеров увольняли без учёта выслуги лет и заслуг в годы войны. Главный чекист, говорят, до сих пор злится при упоминаниях этой демобилизации – он тоже под неё попал. В армии пошла сильная буза по такому поводу, я читал, что целые подразделения отправляли коллективные послания в Государственный совет, протестуя против таких серьёзных сокращений. В ряде воинских частей это недовольство переросло в открытые волнения, а в X корпусе – в открытый вооружённый мятеж, который состоялся в 43 году. Когда пришёл приказ на демобилизацию, младшие офицеры и солдаты арестовали командира корпуса и политического комиссара, после чего открытым текстом передали по радио свои требования – прекратить демобилизацию, восстановить в армии всех демобилизованных, отправить в отставку ответственных за неё и повысить денежное довольствие. С ними пытались вести переговоры – сам адмирал Эргер, тогда ещё не глава государства, ездил, уговаривал их сложить оружие и прекратить мятеж, но они не послушались. И тогда на подавление были отправлены войска. – Мой отец служил в VI корпусе, который отправили их разоружать. – вдруг сказал Агис – Судя по тому, что они первые несколько дней обстреливали казармы «десятого» из миномётов и больше ничего не делали – на штурм идти и проливать кровь своих же мало кто хотел. Потом приехал какой-то интеллигент… юрист, что-ли? – важная шишка из Государственного совета. Приказал им идти на приступ и взять военный городок. Они исполнили приказ – треть корпуса там и легла, и отец вместе с ней. Мне тогда всего полгода было… – Сочувствую… – одновременно протянули Студент и Девушка. – Тот юрист после 52 года бежал в Каппстан, говорят, до сих пор там живёт. А у меня только мать, стипендия 500 имперов да выплата ещё 1500 как члену семьи военнослужащего, погибшего при исполнении служебных обязанностей. Собственно, благодаря этому я сюда и попал – вы же знаете, эта категория имеет привилегии при поступлении. Хотя Главный чекист, как помню, уже тогда меня невзлюбил. В прошлом году, правда, мать вышла замуж за инженера с «Полюса», он неплохой человек, но я с ним редко вижусь – комбинат в три смены работает, ему особо некогда с нами сидеть – то дёрнут куда-нибудь, то ещё что. – У меня, если так посмотреть, история не лучше. – начала свой рассказ Девушка. – Конечно, Владимиров, ты из военно-инженерной семьи, у тебя статус и всё такое, но мне свезло родиться в семье одного предпринимателя. – О, это объясняет, как ты оказалась на экономфаке. Звёздных девочек туда охотно берут, не то что нас, босяков… – сказал Агис. – Объясняет-то объясняет, а что ты хотел? Только родители хотели бы, чтобы после окончания учёбы тут я вернулась обратно в Северо-западный, чтобы пойти по стопам сестры – она-то как раз звёздная девочка во всех смыслах – с тобой разговаривать бы не стала, «не того социального круга». А мне как-то не очень этого хочется… по разным причинам. – Не знаю, у тебя перспективы очень хорошие – с таким происхождением да с дипломом «рютинки» можно же много куда пойти. Уж распределение тебе-то точно не грозит, а нас со Студентом наверняка в армейку загребут. «Инженерные войска нуждаются в вас!». Кстати, а у тебя какая история? – А у меня история простая и незатейливая. Родители в «Агрокоммерце» работают, а дедушка в НКПС в/ч командует. Так сюда и попал. – Да тут все, как я погляжу, либо из семей военных, либо из коммерсов, либо из протекторатов по квотам. Из таких… рабочих там, крестьян – мало кто. По крайней мере, у нас так. – У нас всё по квотам, вы же сами знаете… – У нас не лучше – в основном тоже из военных семей. Когда они дошли до камеры, там уже было наполовину чисто. – Кажется, процесс идёт неплохо, уж до вечера точно управимся. – приободрился Студент. – Я бы не был так уверен… – послышалось сзади. Главный чекист вошёл, огляделся, взглянул на примолкших студентов и добавил: – Неплохо, но за четыре часа вы не справились, Вы уже 2,5 пары – тут он посмотрел на часы – а, нет, уже все три – торчите в этой камере, если кому интересно… Но хотя бы робота умудрились не запустить, и то дело. А раз так – моё настроение резко улучшилось и у вас ещё 2 часа. Постарайтесь не разочаровать меня… – с этими словами Главный чекист вновь ушёл по куда-то коридору. Агис почесал затылок и посмотрел на робота. – Что-то мне подсказывает, что эту железяку тут не просто так поставили… – Что, неужели пропитываешься духом авантюризма? – Девушка развеселилась. – Что бы ты не задумал, я в деле. Студент, ты как? – Я согласен, что он тут неспроста, но вдруг он реально нас поубивает? – Хм… А я всё равно рискну! – она попыталась было двинуться к роботу, но Студент её остановил. – Ты реально отмороженная, кто ж в лоб-то лезет? Надо по-научному… – Студент обошёл робота (к тому моменту пространство около него более-менее очистили от хлама) и начал осторожно, небольшими шажками, протискиваться за его склонённой к полу громадной рукой, стараясь ничего не задеть. Ничего не произошло. – Вроде, тут пройти можно, но осторожно – мало ли… Агис и Девушка медленно последовали за ним. За роботом было довольно просторно – между ним и стеной камеры оставалось достаточно места. К стене были прислонены покрытые чёрной тканью портреты. Девушка решительно сняла покрывало с самого большого. На открывшейся картине был изображён пожилой человек в профессорской мантии. На его покрытом морщинами лице выделялись аккуратно стриженная бородка и чёрные как смоль глаза, смотревшие теперь на троих студентов через пенсне. Чуть сгорбленный, профессор опирался на трость из драгоценного палисандра с набалдашником в виде головы льва – такую трость мог иметь только проректор Университета (Проректор носил её с собой только на праздничные мероприятия, так как прекрасно ходил самостоятельно и легко мог обойтись без неё). – Мантии сейчас под запретом, все преподы во френчах ходят… – протянул Агис, разглядывая неведомого старика. – Это кто-то из старой профессуры, той, которая тут преподавала в республиканские времена. Смотрите, у него в руках палисандровый скипетр проректора. – Студент указал рукой на трость. – Старый проректор, что ли? – спросила Девушка. – Видимо… Только кто он? Агис рассмотрел нижнюю часть портрета, разыскивая подпись изображенного лица или художника. – Ничего… – сказал он, так и не найдя искомого. Затем они распаковали остальные картины. На них были изображены люди в таких же бордовых профессорских мантиях Республики. – Бывшие преподы, точно. Скорее всего, эти портреты раньше висели в галерее на втором этаже, вдоль всего коридора. – Я думаю, мы должны молчать об этом… – протянула Девушка. – Но разобраться должны тоже. – добавил Агис. Та взглянула на него, не скрывая своего удивления. – А ты реально пропитался духом авантюризма, Владимиров. Мне это нравится. – Говори за себя, я просто хочу разобраться, почему эти портреты здесь. Что мешало оставить их в галерее, эти люди же раньше преподавали здесь, Чем они провинились? – Эй, голубки, вылезайте-ка оттуда! – послышался голос Ленки. – Сами запрещаете подходить к роботу, а сами полезли. Студент внезапно покраснел. – Она же не думает, что мы тут… того… этого… – Видимо, думает. Ну пусть только попробует что-то мне сказать, я ей реально ногу сломаю! – Девушка явно злилась, но первая начала протискиваться обратно. Студенты последовали за ней. – И что вы там делали? – не без ехидного интереса спросила студентка с филфака. – Как видишь, не целовались. – сходу ринулась в бой Девушка. – Ничего там интересного, за роботом этим. Стена с грибком да какие-то картины старые. И если ты продолжишь задавать глупые вопросы, то я тебе точно что-нибудь сломаю. – Ой, да не понтуйся ты, северо-западная. Мне-то какое дело, что ты делаешь и с кем… – договорить она не успела, так как Девушка исполнила свою угрозу и ломанула ей по ноге. Ленка упала (к счастью, ничего себе не сломав) и заныла от боли. – Я же предупреждала… – протянула Девушка, рывком подняв её на ноги. Все вокруг смотрели на ученицу экономфака с уважением. – Да ты реально крутая! – протянул кто-то. – У кого-то ещё есть вопросы? – Девушка сказала это невинным голосом, но по её виду всем было понятно, что лучше в дискурс не вступать. Все вернулись к работе. – А ты ещё говорила, что не звёздная девочка… – сказал Студент, но тут же закрыл себе рот ладонями. Но Девушка лишь рассмеялась. – О да, есть немного. Совсем немного… Агис огляделся. – Надо действительно торопиться. Мы не меньше часа уже провозились, если Главный чекист не увидит существенных изменений – нам конец, так и сгниём в этом подвале. Он тут же начал сновать между студентами, на ходу меняя организацию работы. Её эффективность заметно улучшилась. Когда Главный чекист вернулся в камеру – там оставались только всё так же недвижимый робот, одна большая гора хлама по правую сторону и пять десятков вымотавшихся студентов, сидевших на перевёрнутых ящиках и мирно переговаривающихся. При появлении начальства, все встали, выстроились во фронт и вперёд выступил Владимиров. – Господин Главный чекист! Докладываю – камера от большинства объёма мусора очищена. При уборке были найдены 20 книг. – он показал на стопку у своего ящика – Мы решили, что Вам лучше известно, что с ними делать. Робот в движение не приводился. Был небольшой конфликт – он посмотрел на Девушку и Ленку, которые вполне мирно с самыми невинными выражениями лиц сидели рядом – но ничего серьёзного, урегулирован на месте. Раненных и убитых нет. Жандарм не смог сдержать улыбку. – Давно вы меня так не радовали! Наконец-то хоть кто-то понял, что задача отработок – не издевательство над человеческим мясом, а выработка дисциплины, организации и корпоративного духа. Молодец Владимиров, вижу, что твоя работа. И робота даже ухитрились не запустить, обидно даже. Жаль вас отпускать, но придётся… – он вздохнул. – За мной в холл шагом марш. Колонна студентов двинулась уже знакомым маршрутом обратно, но на этот раз в знакомом коридоре произошли изменения – мимо них проследовало два отделения стрелков НКПС, идущих в направлении дальних камер. – Не обращайте внимания, усиление мер предосторожности в связи с визитом адмирала Эргера в Аркону – будут здесь на случай провокаций. – бросил Главный чекист в ответ на недоуменные восклицания студентов, давно не видевших военных в стенах Университета. Во время подъёма из подвала снова начался разговор. – Вы наверняка думаете, – протянул Главный чекист. – что мне нравится всё это. Терзать студентов отработками, поручать им всякие тяжёлые физические работы, язвить при этом над вашими неуклюжими попытками что-то возразить, как-то откосить, схалтурить или ещё каким-нибудь образом облегчить свою ношу. Справедливости ради, определённое обоснование для этого у меня есть, да… Я многое видел на войне – всё-таки в военной контрразведке служил. Много горя, много страданий. Много крови, конечно же. Тогда, на фронте, мы с камрадами часто собирались вместе и сидели у костра под бескрайним чёрным ночным небом, усеянном далёкими звёздами… вы ведь даже не представляете, насколько далеко они расположены от нас… Мы пили спирты и думали, что наша война есть справедливая война, война за Освобождение, антифашистская война, в конечном итоге – война за будущее, которое мы защищаем для новых поколений – для вас то бишь. И вот я вижу это самое новое поколение – тупое, ленивое, развращённое, наглое, по-хамски относящееся к старшим. Ради этого я воевал? Не-е-т, совсем нет. Так что изменения зависят не от меня – они зависят от вас самих… Студенты молчали, не зная или не желая отвечать, но Девушка нарушила эту тишину: – Всё-таки, господин Главный чекист, не всё так плохо, как Вам кажется. Талантливая молодёжь есть и здесь, в «рютинке». Мы верны заветам Основателей, лояльны Новому Государству и не желаем возвращения феодализма, Республики или фашистского строя. В конце-концов, Вы сами в подвале видели, что мы работящие и не чураемся физического труда. – И не только труда… – попыталась было съязвить Ленка, шедшая прямо перед ней, но получила в ответ удар ладонью по лопаткам и замолчала. – Хм… Может, ты и права, девчонка, но мне всё-таки ситуация видится шире. Ты-то на дуру не похожа и должна понимать, что не всё в порядке. Думаешь, я просто так стрелков НКПС в подвале расставлял? Назревает что-то… нехорошее. Этот идиот Проректор не хочет ничего слышать, но я-то чую. Меня научили чуять… – Как думаешь, о чём это он? – шёпотом спросил Агис у Студента, который шёл за ним. – Самому интересно… – шёпотом же ответил тот. Главный чекист, к счастью, этого не услышал. Он шёл в глубокой задумчивости. Наконец, они вышли из подвала и дошли до холла. Бюст Рютина всё так же стоял на своём месте, вокруг шли по своим делам взрослые и подростки. Появилась ещё одна колонна стрелков НКПС, которые проследовали мимо, на пути отдавая честь Главному чекисту. – На сегодня всё. Разойтись. – сказал Главный чекист и направился к первому отделу. Студенты двинулись во все стороны, по большей части – к лестницам. – Ну… вот и закончилось. – сказал Агис. – Не знаю, как вам, мальчики – а мне понравилось. – жизнерадостно протянула Девушка. – А ведь действительно неплохо поработали… – Знаете… – Агис почесал затылок, но ничего не успел сказать, так как к троице студентов подошёл Профсоюзный босс. 70-ти летнего старика, который заведовал новой профсоюзной организацией Университета, все недолюбливали. Этот бюрократ с оплывшим морщинистым лицом и грузным туловищем, едва-едва передвигавшийся в нешироком пространстве между профкомом и столовой (где он был завсегдатаем), с чуть тронутой сединой головой, всегда в гладко отглаженном пиджаке, формально отвечал за защиту экономических прав студентов, но фактически всегда шёл на попятную перед Проректором, смиренно выполняя все его установки. Хотя членство в профсоюзе не являлось обязательным, всех работников и студентов заставляли вступать в него и каждый год продлевать коллективный договор. За ежемесячный взнос в 1% от и так достаточно скромной стипендии, члены профсоюза получали: календарь-поздравление с началом каждого нового учебного года, бутылку коньяка на Новый год и две коробки конфет – на День Основания и день рождения. Никакой существенной помощи профсоюзная организация не оказывала, поэтому с ней особо связываться не желали. Студенты неофициально называли её «Жёлтым профсоюзом». – Ох, ребятки. Какое счастье, что я вас нашёл! – радостным голосом воскликнул он. – Господин Профсоюзный босс, мы только-только с отработки… – попыталась было возразить ещё не успевшая убежать Ленка, но тот прервал её: – Ничего страшного, девочка, ты же не откажешь в помощи старому больному человеку? – Старому больному? Вы хитрите, чтобы получить фору в пятикарточном покере. – ответила она, смеясь. Весь университет знал пристрастие старика к этой карточной игре – он регулярно играл с Проректором и преподавателями, нередко и со студентами. Как правило, все проигрывали. Профсоюзный босс также не смог сдержаться и рассмеялся: – Да, действительно, девочка, но всё-таки мне действительно нужна помощь. И отказы не принимаются, ребятки. Вы, четверо – он указал на Студента, Агиса, Девушку и Ленку – идите за мной. Пять человек неспешно затрусили по направлению к профкому. – Господин Профсоюзный босс, а что случилось? – спросил Студент. Тот оглянулся: – Да ничего страшного, мальчик. Надо инвентаризацию проводить, а желающих помочь старому больному человеку никак не найти – все при делах, все суетятся куда-то. Бросили родной профсоюз на попечение старого больного… – он не успел договорить, так как Девушка тут же спросила: – Но у Вас же СДА-шники… – Увы, они очень заняты, девочка – адмирал Эргер решил посетить наш славный город, поэтому их всех направили на конференцию актива. Будут готовить университет на случай его визита, да… – Господин Профсоюзный босс, а Вы знаете нашего Мудрого Вождя? – спросила неугомонная Ленка. «Мудрым Вождём» государственная пропаганда называла адмирала Эргера. Этот оборот вошёл в моду недавно, буквально год или два назад. – Довелось пару раз пересекаться, да… – уклончиво ответил он, шамкая ртом, и тут же перевёл разговор на другую тему. – Насчёт пар не беспокойтесь, я договорюсь с ректоратом и вам не поставят «эннки». Когда закончите – можете идти домой или в общагу. Наконец, они дошли до профкома. – Я уже всё подготовил, ребятки – вот на столе инвентаризационная ведомость. Она общая, вы уж сами договоритесь, кто какой раздел будет заполнять. Надо сверить правильность инвентарных номеров уже имеющегося имущества с указанными в ней и вписать то, чего там нет, но по-факту наличествует. Постарайтесь ничего не пропустить и ничего не поломать – вычту из ваших взносов. Если возникнут какие-то вопросы – я буду в столовой. Удачи! Охнув и пробормотав: «Что-то тут холодновато, надо бы погреть кости…», Профсоюзный босс ушёл. – Ну вот, а мы на пары идти хотели… – протянул Студент. – Да зачем это нужно?! Какая польза от этого жёлтого профсоюза, что мы должны переписывать его имущество? – возмущённым тоном спросил Агис. – Не кипятись, Владимиров, мы не в том положении, чтобы что-то тут диктовать. Бери ведомость, начнём, пожалуй, с мебелью. – Девушка сразу взяла ситуацию в свои руки. – А ты почему раскомандовалась? – попытался было возразить ей Агис, но между ними встал Студент. – Давайте не будем ссориться, иначе мы точно до вечера не управимся. Это помогло разрядить обстановку. – Ну хорошо, я своё уже откомандовал там, в подвалах. Ваш черёд, мадам… – издевательским тоном сказал Владимиров, сев за стол с искомой ведомостью. – Спасибо. Раз несогласных больше нет – Девушка обвела всех собравшихся взглядом – приступим. Владимиров, ты возьмёшься за мебель, Студент – за бумаги, Ленка – за оборудование, я же займусь самым важным… – И чем же, позволь поинтересоваться? – спросила Ленка. – Фи-нан-са-ми, Ленка, финансами. Вряд ли наш достопочтенный Профсоюзный босс оставил какие-то важные бумаги, но что-то в любом случае должно найтись. Невозможно сокрыть всё. – Ты что-то подозреваешь? – Студент не был озадачен или удивлён, наоборот, чувствовалось, что он нашёл родственную душу. – Подозреваю… Университетское радио гордо запело: Здесь моё небо, мой дом, моё сердце, Здесь всё родное и близкое с детства, Я люблю всею душою землю свою! Здесь мы живём, будут наши дети — В мире, в любви, в согласии – вместе! Просто знай – страну не отдают![2 - Несколько изменённый припев песни «Любимую не отдают!» (2020), исполненной звёздами российской эстрады в поддержку президента Белоруссии Александра Лукашенко во время протестов против него летом-осенью того же года.] – Знакомая песня… – пробурчал Студент. – Ты её когда-то слышал? – спросила Девушка. – Угу. Её написали во время мятежа X корпуса… – ещё тише ответил он, бросив тревожный взгляд на Агиса. Тот, к счастью, не услышал. Тогда он продолжил: – Республиканские власти боялись расширения волнений – оно и понятно, для этого были веские причины – поэтому распорядилось начать широкую агитационную кампанию с целью сплочения нации, пропаганды общности всех народов и народностей в единое государство. Тогда, в числе прочего, написали и эту песню. Помогло не особо. – Знакомая ситуация, не правда ли? – Ты про нынешнюю нашу пропаганду? – Естественно. Ты думаешь, в протекторатах это работает? Фактически нет, и кто знает, какие процессы идут там, за стенами генерал-губернаторских дворцов и политотделов («политическими отделами» называли управления КГБ)? – Считаешь, что адмирал по этому забегал? Сначала сорвался в протектораты, теперь сюда внезапно едет. Мы находим портреты старой профессуры, в подвалах расставляют стрелков НКПС, Профсоюзному боссу внезапно понадобилось инвентаризацию проводить, а «активистов» загребли на актив. Тебе не кажется, что неясностей слишком много накапливается? – И то, что мы все познакомились – тоже? – с лёгкой иронией спросила она. Студент стушевался, не зная, как ответить. – Да ладно, конечно эта активность неспроста. У нас поговаривают – полуслухами-полунамёками, правда, – что в Западном были какие-то открытые националистические волнения. Этого не было за всё время существования системы протекторатов – ну, вру, было, но не так массово. Говорили, что выступали за автономию, за восстановление гарантированных им при присоединении к Республике прав… но не только за это – вроде, за сецессию тоже. – Главный чекист прав – что-то не так… Но нас это не должно волновать, по идее – сейчас надо с этим разобраться, а то Профсоюзный босс точно из взносов вычтет. Давай не будем отвлекаться. …Работа шла спорно и к возвращению Профсоюзного босса из столовой всё было готово. Студенты без силы сидели кто где, а на столе лежала аккуратно заполненная и выверенная инвентаризационная ведомость. – Ох, спасибо, ребятки! Выручили старика! Вот так-то хорошо, вот так-то правильно. А теперь можно и в пятикарточный покер сыграть… – Господин Профсоюзный босс, мы весь день на ногах, да и ставки делать не на что. Может быть, как-нибудь в другой раз? – спросил Студент. Старик с явной неохотой сказал: – Ну ладно, ребятки, действительно уже поздно и вы, я погляжу, вымотались. Идите-ка домой, а в покер мы ещё поиграть успеем. – До свидания, господин Профсоюзный босс! – хором ответили четверо студентов и устало побрели прочь из профкома. – Хвала Триглаву, выбрались-таки! – с явным облегчением сказала Девушка, несколько неуклюже гладя волосы. – Да-а, его в покер обыграть – то ещё дело. Наверное, до работы здесь был шулером. – Агис явно радовался, что дело не дошло до игры. – Пронесло… – прокомментировал Студент. – Ладно, мне пора бежать – родители меня точно убьют за эту отработку. Северо-западная, не зевай, я тебе ещё припомню сегодняшний день. Бывайте! – Ленка тут же смылась, словно тут её и не было. – Да не страшно, и не таких обламывали. – Девушка совсем не выражала беспокойства. – Мы ведь ещё встретимся когда-нибудь, да? – спросил Студент. – Завтра же служба, давайте на ней? – предложил Агис. – Я не против. – протянула Девушка. – Ну, тогда до завтра. – Давай. Приятно было познакомиться. – Мне тоже. Глава 2. История наших основатлей Хотя формально посещение церковных служб было необязательным (как и участие в профсоюзной организации), фактически студентов заставляли в них участвовать. Особенно усердствовал в этом Проректор, который долго (но безуспешно) пытался добиться ввода курса «Основы национальной религии» в качестве обязательного (факультативно он уже существовал). Студент пришёл в молельню одним из первых и, к немалому удивлению, увидел Агиса уже сидящим на лавочке. Тот смотрел на идола Сварога. – Привет, Агис. – сказал Студент, присаживаясь рядом с ним. – Привет, Студент. – они пожали друг другу руки. – Как-то ты рановато пришёл, никого ещё нет. – Хотелось немного посидеть в тишине, поразмышлять. – Это как раз то место, которое к этому… – тут Студент запнулся, поняв, что не знает – верящий Агис или нет. – Ты веришь в богов? – внезапно спросил Агис напрямую. Студент решил не отпираться: – Честно говоря, не особо. Нет, я могу допускать, что где-то там, наверху, живут Триглав, Перун, Сварог, Хорс и прочие, но допускать – не значит подтверждать. – Я вот верю – пока что, – но начинаю сомневаться. Моя мать очень религиозна и воспитывала меня в духе почитания к богам. Но, если они есть и прислушиваются к нашим молитвам – то почему всё ещё существуют пороки, зло, несправедливость? – Я не знаю, как на это можно ответить. – Но ты согласен, друг? – Может быть… Я уже сказал, что лишь «допускаю» существование богов. – Ты ведь читал «Книгу Триглава»? – Разумеется, это же книга книг. Её в детстве все читали. Святой Владимир 30 лет объезжал всю территорию нашей страны, собирая все легенды, мифы и сказания, потом систематизировал их и написал эту книгу, превратив народные верования в строгую организованную религию, которую сейчас называют «национальной». В центре пантеона богов он поставил Триглава – насколько можно понять, чтобы уравновесить Сварога и Перуна, которые тоже играют важную роль. За ними идут Велес и Дажьбог. Их окружают Мокошь, Хорс и Симаргл – Сварожичи. И главным Антибогом является Чернобог – враг всего сущего. Хотя, в общем-то, кроме Триглава да Чернобога остальных богов нечасто упоминают в простонародье. …главу перед Триглавом склоните! Так мы начинали, великую славу Ему воспевали, Сварога – Деда Богов восхваляли, что ожидает нас. Сварог – старейший Бог Рода Божьего и роду всему – вечно бьющий родник… И Громовержцу – Богу Перуну, Богу битв и борьбы… И Велесу мы славу рекли. Он есть и Прави, и Яви Бог! Песни поем мы Ему, ведь Велес – это Добро.[3 - Несколько изменённая цитата из «Велесовой книги».] – продекламировал Агис. – «Восславим богов». – Я всё могу рассказать – и её, и «Волю Триглава», и «День Сварога», и «Власть Перуна», и «Свет Дажьбога», и «Поучение Велеса», и «Песнь Мокоши», и «Ярость Симаргла», и «Дух Хорса». И обе общие – «Низвергнем Зло» и «Возвеличим Добро». И «Ночь Сварога» тоже. – понизив голос, добавил – И «Откровение Чернобога», но оно апокриф. – Ого. – Студент явно был удивлён. – Я только «Низвергнем Зло» и «День Сварога» более-менее наизусть помню, остальное урывками. Тут появилась и толпа не выглядевших радостными студентов, с которыми пришла и Девушка. – Брратюни, привет. – Привет. А почему сразу «брратюни»? Мы знакомы, считай, второй день всего. – Потому что, Владимиров. Так ты наизусть «Книгу Триглава» знаешь? – Мне её мама так часто читала, что – да. – Неплохо. Я мало что помню оттуда. «Песнь Мокоши» более-менее, «Ярость Симаргла» немного. У нас в Северо-западном его особенно почитают, в отличие от Триглава и Перуна. Хотя зачем, собственно, нужно столько богов, когда одного Триглава вполне хватает? – Ты, это, поаккуратней с такими словами. За них и влететь можно, если жрецы или Проректор услышат. Говорят, в Западном лютовал Орден Перуна, Преподобный много кого заподозрил в чернобожии. – Нет дыма без огня, там действительно какая-то дикость была. Вроде, в одном монастыре группа жрецов устроила ритуал по призыву Чернобога в наш мир. Что-то с самкой шакала связанное. Наверняка на волне той движухи, что там была. Политотделовцы местные разбираться не стали – вызвали роту орденских, она всех там и положила. «Нет тела – нет дела», как говорят на юридическом. – М-да, дела… Надеюсь, меня не туда распределят… – задумчиво протянул Студент. – Не боись, в Орден берут только совсем уж отсталых дуболомов, а ты на такого явно не смахиваешь – вон какой щуплый, да и вроде не тупой. – Спасибо на добром слове, утешила. Девушка усмехнулась. – Да не за что, обращайся. У меня ещё новость есть – ни за что не угадаете, какая. – Профсоюзный босс опять играл с Проректором в покер и тот перевернул стол, когда слил восемь партий подряд? – Агис выдал первую пришедшую в голову мысль. – Догадка интересная, но нет. Да и в прошлый раз это было после пятой. Студент, ты что скажешь? Может быть, к нам едет ревизор из Венеденграда? – Едет-то едет, только не ревизор. Эх вы, ничего угадать не можете. СДА-шники вернулись с актива – я их видела, они сейчас в ректорате сидят и с Проректором на повышенных тонах разговаривают. Похоже, их там здорово отчитали. – За что? – Ясно же, за что – за недостаточный охват студенческой массы и за большое количество отработок. – Ха, да кому этот Союз демократических активистов нужен? Если бы за членство в нём доплачивали хотя бы… – Не знаю, как по мне – всё-таки зря им втык сделали. Тут ещё неплохая организация, вот в Национальном университете в Юго-восточном, откуда наша легкомысленная знакомая – совсем слабая. Понабрали по разнарядке каких-то долбодятлов, а как первый отдел тамошний начал проверять – так ужаснулись, несколько человек оказались связаны с мольдийской «Молодой шлакогвардией», у одного отец сидел за организацию теракта, ещё кто-то по бытовухе имел нарекания. У многих головы полетели после такого. Студенты подтягивались, появилось и начальство – Главный чекист неспешно вошёл в молельню и пристроился в дальнем углу, внимательно осматриваясь по сторонам. Жрец, трудясь у алтаря, зажёг благовония, чей вводящий в дурман запах наполнял помещение ароматом трав. Проректор и Профсоюзный босс появились одними из последних – по их виду ясно было, что они шли из столовой, где снова играли в пятикарточный покер, причём второй, судя по довольному выражению лица, опять выиграл. Наконец, все были в сборе. Жрец поднялся на амвон, простёр руки в стороны и начал: – Братия и сёстры! Триглав учит нас почитанию старших, уважению к прошлому, взаимопониманию и взаимопрощению… – Угу, конечно – хотел бы я поинтересоваться, как сами жрецы соблюдают эти заповеди… – чуть слышно сказал Студент. – … доброте, вниманию к ближнему своему, патриотизму, единству и любви к Родине. Мы неустанно должны помнить – боги ежесекундно наблюдают за всеми нашими поступками, как хорошими, так и плохими. Чернобог не дремлет и пытается сбить каждого из нас с праведного пути. Чтобы не поддаться его тлетворному влиянию, необходимо искренне раскрыть свою душу, покаяться в своих грехах перед богами и молиться… – Кстати, а ведь в пантеоне нет бога, покровительствующего студентам… – Студент не успел закончить, так как на него шикнул Агис: – Не мешай слушать, боги услышат и покарают. – Не услышат и не покарают, мир вокруг нас материален. Хорошо-хорошо, я молчу… – взгляд Агиса недвусмысленно намекал, что лучше не продолжать. Так до конца службы Студент и молчал. Девушка вообще не слушала жреца, начавшего зачитывать «Свет Дажьбога», и в основном разглядывая впередисидящих, но периодически бросала взгляды на соседей. Когда жрец, наконец, закончил читать «Книгу Триглава» и собравшиеся начали расходиться, троица студентов вместе пошла в холл. На стене всё так же висел суровый адмирал Эргер, бюст Рютина стоял как обычно, но Студент чувствовал какую-то необъяснимую тревожность, витавшую в воздухе. Разнос, устроенный Проректором партактиву, был уже известен всем, а усиление мер предосторожности, предпринятое Главным чекистом, не прибавляло спокойствия. – Мне кажется, скоро начальство охватит паранойя. Ну вряд ли адмирал Эргер посетит «рютинку», что ему тут делать? Приедет в Аркону, положит белые розы к «Мечу Республики», поговорит с губером, проведёт смотр гарнизона да уедет. – Девушка не разделяла общей тревоги. «Меч Республики», упомянутый ею – монумент в виде устремлённого ввысь обелиска, у основания которого была статуя стилизованного под древнего воина мужчины, державшего в поднятой правой руке меч, а в левой – раскрытую книгу с надписью: «5 вандемьера 10 года от Основания» – дата провозглашения государственности. Он был установлен в центре Арконы, на площади Свободы. После военного переворота новые власти в целом не стали проводить войну с памятниками, ограничившись разрушением только отдельных из них, поэтому «Меч Республики» не тронули. Хотя сторонники Новой социальной демократии нет да и бросали на символ Основания неприязненные взгляды. – Ты слишком оптимистична. – заметил Агис. – Я бы на его месте как раз посетил бы наш универ, это ведь одно из ведущих учреждений страны. Будущее рождается здесь, в этих стенах – хоть в чём-то я солидарен с Главным чекистом. Убедиться в состоянии этого будущего любой руководитель счёл бы важным, и не думаю, что наш в этом исключение. – Опять гонять начнут, раз актив не подготовился… – Студент прикидывал, что может последовать за этим. – Ну, сейчас всё равно на пары. Кому куда? – У нас национальная история. – сказала Девушка, доставая расписание. – Хм… А у меня тоже… – Агис разглядывал не без удивления своё расписание. – Дайте угадаю не глядя – и у Студента тоже будет националка? Это же классика, канон канонов… – Девушку ситуация явно развеселила. Студент тоже достал расписание, посмотрел в него и даже содрогнулся. – Ну, угадала? – надавила на него Девушка. – Угадала… – Коллоквиум, надо ж… Ну, сядем вместе тогда? – Агис, как уже привычно, стал брать ситуацию в свои руки. – Я не против. – протянула Девушка, всё ещё забавляясь. – Ладно хоть не пересдача… – едва слышно сказал Студент. Троица студентов направилась на пару. По пути на историю Студент так над чем-то задумался, что столкнулся с проходящим мимо Проректором. Тот шёл, уткнувшись в какие-то бумаги и тоже не видел дороги, – Ой… извините, господин Проректор. Я вам помогу! – сказал Студент, помогая Проректору подняться и собирая бумаги. Агис и Девушка были растеряны и не сразу пришли в себя. – Да ничего страшного, юноша, Но в следующий раз постарайтесь быть внимательнее. – ответил чиновник и, взяв свои бумаги, пошёл дальше. – Хвала Триглаву, пронесло… – шокировано сказал Агис. Девушка лишь облегчённо вздохнула. Лекция ещё не началась, поэтому в аудитории было немноголюдно. Студенты поздоровались с Преподавателем истории – довольно подтянутым для своих 60-ти лысым стариком с резкими чертами лица, – который что-то писал на доске, затем прошли на средний ряд амфитеатра и заняли свободные места. Рядом оказался одногруппник Агиса, Григорио Камачо из Юго-западного протектората. Этот человек считался «блатным» – его пристроил отец, крупный военный, до этого служивший в армии Мольдии: – Привет, друг! – Привет, Агис. Оглядевшись вокруг, Камачо достал свежий номер «Вестника Высшего Военного совета» и протянул его тому. – Адмирал Эргер написал статью к годовщине победы в Великой войне за Освобождение. Не нравится она мне. Нет, ты не подумай! – сразу поправляясь, добавил он. – Я не отрицаю, что мы победили мольдийцев и низвергли фашизм, освободили оккупированные страны и всё такое. Но смотри – он ткнул в текст статьи – тут сплошь высокопарная патетика и отрицание достижений Республики, а победа приписывается исключительно одному человеку – тут Григорио понизил голос. – Знаешь, друг, думаю, что всё куда-то не туда идёт. – Григорио, друг, тебя Главный чекист покусал, что-ль? Тот даже глаза выпучил: – Да что ты, нет, конечно нет! Ты же знаешь, что я никогда… – тут он замолчал, так как сзади подсела Камилла Вальено, член Союза демократических активистов. Эффектная, чуть смугловатая, девушка с худыми плечами и длинной чёрной косой, перевязанной голубой ленточкой, раньше возглавляла актив Юго-западного университета, где активно протестовала против элитаризации образования (хотя сама была дочерью видного колониального чиновника) и добилась-таки некоторых успехов – ценой своего отчисления. Но СДА не бросил её и помог по своей линии продолжить обучение в «рютинке». – Так-так, Камачо, антиправительственные речи толкаешь? – Привет. – только и смог выдавить тот. – Привет. – поздоровались с активистской Студент, Девушка и Агис. – Привет, да. Смотри, Камачо, так можно и на отработку залететь, а уж Главный чекист точно разбираться не будет. А это я у тебя, если не возражаешь, заберу… – с этими словами она конфисковала газету со статьёй адмирала Эргера и спрятала её в сумку. – Вальено, тебе никто никогда не говорил, что ты иногда просто невыносимая зануда? – спросил Агис. – Нарываешься, Владимиров? Тот лишь усмехнулся: – Не больше, чем обычно. Это не я же занимаюсь самоуправством, а потом проигрываю Партизану выборы в «рютинской» СДА (Камилла претендовала на избрание председателем Руководящей группы актива в прошлом году, но её с перевесом в 4 голоса обошёл Васил Зорин, который был сыном Виктора Зорина – партизана, героя Великой войны за Освобождение, прославившегося ликвидацией мольдийского головореза Бирмейера по прозвищу «Картофельный фюрер». Своё поражение активистка восприняла больно и пыталась оспорить результаты, но безуспешно). Южанка вспыхнула: – Только попробуй ещё раз напомнить об этом! – И что ты сделаешь? – А пойду к Проректору и скажу, что ты… ты… Девушка вставила: – Просто невоспитанный тип. – Да! – по инерции сказала Вальено, но потом развернулась к ней – Что ты сказала? – Просто. Невоспитанный. Тип. – членораздельно, выделяя голосом ударения, повторила та и добавила – Но это неважно, потому что здесь есть ещё более невоспитанный, который не очень-то любит всяких там южанских борцов с несправедливостью, которые при этом сами промышляют этой же несправедливостью. Посмотрев на Девушку убийственным взглядом, активистка удалилась на самый дальний ряд. – Знаешь, Владимиров, у тебя не получается ставить на место таких вот зарвавшихся «активисток». – Но газету она так и не вернула… – разочарованно вздохнул Камачо. – Ничего, это мы сейчас исправим. – Девушка направилась вслед за Вальено и через несколько минут, сопровождавшихся небольшой перепалкой в конце аудитории, вернулась с искомым. – Спасибо. – сказал Григорио, принимая обратно злосчастный выпуск. – Да не за что. – Девушка, как видно, была в приподнятом настроении. – Ты её там, часом, не поколотила? – спросил Студент. Она лишь усмехнулась. – Много чести… Тут прозвенел звонок. Дождавшись, пока все займут свои места, Преподаватель истории встал за кафедру. – Итак, тема сегодняшней лекции – Великая война за Освобождение. – О, вот это дело… – прошептал Агис. – После победы Республики в Войне за Основание, – начал Преподаватель истории – наступил период относительного мира. Через четыре года после того, как последний феодал покинул нашу землю, международная блокада была прорвана – Каппстан официально признал Республику и установил с ней дипломатические отношения. Однако уже в следующем году состоялся пограничный конфликт на реке Тыр – подначиваемые белоэмиграцией и каппстанскими спецслужбами правители двух граничивших с нашей страной государств – Нордланда и Нидерстана – выдвинули территориальные претензии и попытались силой занять несколько спорных приграничных сопок. Армия обороны Республики разгромила объединенные силы нордландцев, нидерстанцев, белоэмигрантских вооружённых банд и каппстанских наёмников. Это поражение совпало с очередным экономическом кризисом, вызванном падением Каппстанской биржи, что привело к разорению нескольких тысяч крупных и малых производств во всех западных странах и резкому росту националистических и шовинистических настроений. Ранее разрозненные, правые радикалы начали объединяться в кружки, группы и, в конечном счете, партии и парамилитарные организации. Фашисты рассматривали Республику как враждебное им государство, а её территория рассматривалась ими как «жизненное пространство», которое необходимо захватить и «очистить» от населения. В 19-м году от Основания фашистская партия одерживает победу на парламентских выборах в Нордланде, сформировав правительство во главе с известным международным бандитом Алоизом ГиШлаком. В следующем году нидерстанские фашисты при военной и финансовой помощи ГиШлака захватили власть в Нидерстане. В течение четырех лет фашистcкие организации приходят к власти ещё в девяти странах, в том числе в Корвитоне, Куоре, Ухабаре и Калихаре, которые представляли собой сильные в военном плане государства. Отдельно мы будем разбирать гражданскую войну в Аустрии, когда попытка фашистского путча натолкнулась на сопротивление правительства, которому оказала помощь наша Республика. К сожалению, антифашистские силы потерпели поражение в этой войне, но она продемонстрировала, что фашисты готовы на любые преступления ради достижения своих агрессивных целей. В 25 году от Основания Нордланд и Нидерстан по итогам произведённого фашистскими властями референдума объединились в новое государство по названием Мольдия. Её президентом и так называемым «вождём нации» стал ГиШлак, который начал тайные переговоры с Каппстаном о заключении союза против Республики. Вовремя разгадав намерения врага, по инициативе генерал-майора Савельева наши военные, вопреки позиции руководства Республики, надеявшегося «умиротворить агрессора», начали подготовку страны к отражению фашистской агрессии. Мольдия же объединила в военный союз под своим началом все девять стран, где у власти были фашисты. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/petr-vasilev-1924455/teryaya-korni-kogda-ty-razgnevan-dumay-o-posledstviya/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Из песни Деми Ловато и Джо Джонаса «We Rock» к саундтреку диснеевского фильма «Camp Rock» 2008 года. 2 Несколько изменённый припев песни «Любимую не отдают!» (2020), исполненной звёздами российской эстрады в поддержку президента Белоруссии Александра Лукашенко во время протестов против него летом-осенью того же года. 3 Несколько изменённая цитата из «Велесовой книги».
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 240.00 руб.