Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Момент взлета. Истории женщин, которые бросили вызов патриархальному обществу

Момент взлета. Истории женщин, которые бросили вызов патриархальному обществу
Момент взлета. Истории женщин, которые бросили вызов патриархальному обществу Мелинда Гейтс Воспоминания жены президента. За каждым сильным мужчиной стоит сильная женщина Знаете ли вы, что в некоторых странах мира женщины лишены возможности выбирать, когда им рожать детей, за кого выходить замуж, какое получать образование, как зарабатывать деньги и распоряжаться ими? Законы заперли женщин в клетках собственных тел, а культурные предубеждения стали надзирателями. Мелинда Гейтс много лет работала с женщинами по всему миру, помогая им выйти с задворок социума. Ведь когда у женщин вырастают крылья за спиной, взлетает все человечество, убеждена Мелинда. Эта книга – манифест равноправного общества, в котором женщин ценят и признают во всех сферах жизни. Она призвана взломать исторически сложившиеся шаблоны и помочь женщинам взлететь. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги. Мелинда Гейтс Момент взлета. Истории женщин, которые бросили вызов патриархальному обществу Посвящается Дженн, Рори и Фиби Наш глубочайший страх состоит в том, что мы боимся показаться слишком сильными.     Марианна Уильямсон Melinda Gates THE MOMENT OF LIFT Copyright © 2019 by Melinda Gates Published by arrangement with Flatiron Books. All rights reserved. © Наумова В.С., перевод на русский язык, 2021 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021 Введение Когда я еще была совсем ребенком, огромное значение в моей жизни имели запуски космических кораблей. Я выросла в Далласе, штат Техас, в католической семье. У меня было трое братьев и сестер. Мама была домохозяйкой, а отец – аэрокосмическим инженером, он работал над программой «Аполлон». В день запуска мы все садились в машину и ехали к одному из папиных друзей, который тоже участвовал в этой программе. Мы вместе наблюдали за происходящими событиями. Я все еще помню ощущение, которое я испытывала при ожидании обратного отсчета, так, словно это было вчера. – 20 секунд, отсчет продолжается. 15 секунд до старта. Автономное управление. 12, 11, 10, 9, начало зажигания, 6, 5, 4, 3, 2, 1, 0. Все двигатели работают. Взлет! Мы взлетели! Такие моменты всегда вызывали у меня трепет, в особенности сам момент взлета, когда двигатели зажигаются, земля трясется и ракета начинает подниматься ввысь. Недавно в книге Марка Непо, одного из моих любимых авторов духовной литературы, я наткнулась на фразу «момент взлета». При помощи этих слов он описывает момент благодати. Он пишет, как «нечто взлетело и повисло в воздухе, словно шарф на ветру», а затем его скорбь утихла, и он ощутил собственную целостность. То, как Марк представляет себе взлет, наполнено удивлением. А по моему мнению, удивление обладает двумя значениями: благоговейный трепет и любопытство. Благоговейный трепет переполняет меня в той же степени, что и любопытство. Я хочу знать, как происходит взлет! Когда дети были еще совсем маленькими, мы проводили небольшой ритуал. Сидя в самолете, мы с нетерпением и тревогой ждали момента взлета, когда самолет наконец отрывается от земли. Во время взлета я приговаривала: «Колеса, колеса, колеса», а в тот момент, когда мы отрывались от земли, восклицала: «Крылья!» Когда дети немного подросли, то присоединились ко мне, и мы все вместе проговаривали эти слова в течение многих лет. Впрочем, иногда нам приходилось повторять «колеса, колеса, колеса» дольше, чем ожидалось. Тогда я задавалась вопросом: «Почему в этот раз требуется так много времени на то, чтобы взлететь?!» Почему иногда это занимает столько времени? А иногда, наоборот, быстро? Что заставляет преодолеть переломный момент, когда силы, толкающие нас вверх, побеждают силы, тянущие нас вниз, когда мы отрываемся от земли и взлетаем в воздух? Поскольку я уже 20 лет путешествую по миру, занимаясь делами фонда, соучредителем которого являюсь вместе со своим мужем Биллом, мне стало интересно: как можно «вызвать» момент подъема для любого человека на свете, особенно для женщин? Ведь когда у женщин вырастают крылья за спиной, взлетает все человечество. Так как же создать момент взлета в человеческих сердцах, чтобы всем нам захотелось вдохновлять женщин? Потому что иногда все, что нужно для взлета, – это чтобы тебя перестали тянуть вниз. Во время своих путешествий я узнала о сотнях миллионов женщин, которые хотят самостоятельно решать, когда им рожать детей и рожать ли вообще, но они попросту не могут. У них нет доступа к противозачаточным средствам. Женщины и девочки лишены множества других прав и привилегий: • права решать, когда и за кого выходить замуж и выходить ли замуж в принципе; • права ходить в школу; • зарабатывать деньги; • работать за пределами дома; • гулять за пределами дома; • тратить собственные деньги; • формировать свой бюджет; • открывать свой бизнес; • оформлять денежные займы; • владеть имуществом; • разводиться с мужем; • обращаться к врачу; • выдвигать свою кандидатуру на государственную должность; • кататься на велосипеде; • водить машину; • учиться в колледже; • изучать компьютеры; • находить инвесторов. В некоторых частях мира женщины все еще лишены перечисленных прав. Иногда законом, а иногда – культурными предубеждениями против женщин вопреки тому, что по закону они имеют право выполнять то или иное действие. Мой путь в качестве общественного правозащитника начался с проблемы регулирования рождаемости и планирования семьи. В дальнейшем я начала высказываться и о других проблемах. Однако вскоре я поняла, вернее, мне сказали, что простых разговоров о планировании семьи или о любой другой из только что названных мною проблем недостаточно. Я должна была говорить за женщин. От имени женщин. Вскоре я поняла, что если мы собираемся занять равное место с мужчинами, то нам придется не завоевывать все новые и новые права шаг за шагом, а совершать целые набеги по мере обретения влияния и силы. Такие уроки мне преподали необыкновенные люди, и я хочу вас с ними познакомить. Некоторые из этих уроков, возможно, разобьют вам сердце. Другие заставят ваше сердце встрепенуться. Эти герои строили школы, спасали жизни, прекращали войны, расширяли права и возможности девочек и меняли культуры. Думаю, они вас вдохновят, как когда-то вдохновили меня. Их примеры наглядно показывают, насколько важно для женщин ощущать душевный подъем. Я хочу, чтобы это увидели все. Они делом доказывают, на что способны люди. Я хочу, чтобы об этом узнали все. Вот почему я решила написать эту книгу: чтобы поделиться историями людей, благодаря которым я обрела цель и осознала важность своей жизни. Я хочу, чтобы мы все научились помогать друг другу расцвести. Двигатели зажигаются. Земля дрожит. Мы поднимаемся. Мы как никогда ранее богаты знаниями, энергией и нравственным пониманием, необходимым для того, чтобы взломать исторически сложившиеся шаблоны. Сейчас нам нужна помощь каждого активиста. Любого пола. Никто не должен оставаться в стороне. Наш призыв – помогать женщинам обрести крылья. Объединяясь в этом деле, мы сами становимся тем самым взлетом. Глава первая Взлет великой идеи Позвольте мне начать с небольшой предыстории. Я училась в Урсулинской академии – католической школе для девочек в Далласе. В выпускном классе я пошла на день открытых дверей в Университет Дьюка. Факультет компьютерных наук сразил меня наповал. Моя дальнейшая судьба была предопределена. Я поступила в Дьюк и пять лет спустя стала обладательницей степени бакалавра в области компьютерных наук и магистра – но уже в области бизнеса. Потом мне предложили работу в IBM, где я до этого стажировалась во время нескольких летних каникул. Однако я отказалась от этого предложения, чтобы устроиться на работу в небольшую компанию, которая занималась разработкой программного обеспечения, – Microsoft. Я проработала там девять лет на различных должностях и в конечном итоге стала генеральным менеджером информационных продуктов. На сегодняшний день я работаю в сфере благотворительности. Бо?льшую часть своего времени я трачу на поиски путей для улучшения жизни людей и часто переживаю за тех, кого я могу подвести, если неправильно пойму особенности их ситуации. А еще я – жена Билла Гейтса. Мы поженились на Новый год в 1994 году. У нас трое детей. На этом предыстория заканчивается. Теперь позвольте рассказать свою историю чуть подробнее. Историю о моем пути к расширению прав и возможностей женщин и о том, как при этом помогли мне те, кому помогала я. * * * Осенью 1995 года, когда мы с Биллом были женаты уже почти два года и собирались отправиться в путешествие по Китаю, я узнала, что беременна. Эта поездка была очень важна для нас. Билл редко отдыхал от работы в Microsoft, и к тому же мы успели договориться со знакомыми. Я не хотела портить поездку, поэтому решила не говорить Биллу о том, что я в положении, пока мы не вернемся домой. Полтора дня я думала: «Приберегу-ка я эти новости до более подходящего времени». Но позже поняла: «Нет, я должна обо всем рассказать ему. А вдруг что-то пойдет не так?» В общем-то, мне следовало все ему рассказать, потому что это и его ребенок тоже. Однажды утром перед работой я завела разговор о ребенке, на который последовало две реакции. Сначала он пришел в восторг, а потом сказал: «Ты думала не рассказывать мне? Ты издеваешься?» Первая плохая родительская идея не заставила себя долго ждать. Мы поехали в Китай и фантастически провели время. Беременность не повлияла ни на что, кроме одного момента, когда мы бродили по старому музею на западе Китая. Куратор открыл древнюю мумию, из саркофага распространился специфический запах, и мне пришлось выбежать на улицу, чтобы унести подальше от мумии последствия токсикоза, который, как я тогда поняла, может настичь в любое время! Увидев, как я выбегаю из музея, одна из моих подруг поняла, что я беременна. По дороге домой мы с Биллом отделились от группы, чтобы побыть наедине. Во время одной из наших бесед я призналась ему: – Слушай, я не собираюсь возвращаться на работу после того, как у нас появится ребенок. Я не вернусь. Он был в шоке. – Что значит ты не вернешься? Я сказала: – Нам достаточно повезло в жизни, и мы не нуждаемся в том, чтобы и я зарабатывала деньги. Так что теперь нам стоит сфокусироваться на том, как мы будем строить свою семью. Ты не собираешься сбавлять обороты, а я ума не приложу, как можно находить время и на качественную работу, и на заботу о семье одновременно. Я рассказала вам об этом разговоре с Биллом, чтобы с самого начала прояснить кое-что очень важное: когда я впервые столкнулась с перспективой совмещать работу и материнство и со всеми вытекающими отсюда вопросами и проблемами, я еще была не совсем зрелым человеком. Тогда в моей голове была конкретная модель (не скажу, что слишком осознанная), которая заключалась в следующем: когда пара заводит детей, мужчина работает, а женщина сидит дома. Честно говоря, как по мне – так очень здорово, что женщины хотят оставаться дома. Но это должен быть осознанный выбор. Так следует поступать не из-за отсутствия других вариантов. Я не жалею о своем решении. Сейчас я поступила бы так же. В то время, однако, я всего лишь предполагала, что именно так делают все женщины. На самом деле, когда меня впервые спросили о том, не феминистка ли я, то я даже не знала, что ответить, потому что никогда прежде не думала о себе в таком ключе. Не уверена, что я вообще тогда знала, что такое феминизм. Это произошло, когда нашей дочери Дженн было чуть меньше года. 22 года спустя я стала ярой феминисткой. Для меня все очень просто: быть феминисткой – значит верить в то, что каждая женщина должна иметь возможность выражать свое мнение и реализовывать свой потенциал. Что женщины и мужчины должны работать сообща, чтобы преодолеть все барьеры и положить конец предубеждениям, которые по-прежнему тянут женщин вниз. Еще 10 лет назад я не смогла бы с такой же уверенностью это сказать. Долгие годы я выслушивала истории разных женщин, зачастую тех, что оказались в крайне тяжелой ситуации. Лишь впоследствии я поняла, откуда берется несправедливость и как люди достигают процветания. Подобные откровения дошли до меня позже. Еще в 1996 году я смотрела на вещи сквозь призму знакомых мне гендерных ролей, поэтому я тогда и сказала Биллу: «Я не вернусь». Эти слова ввели Билла в ступор. Мое пребывание в Microsoft было огромной частью нашей совместной жизни. Билл основал компанию в 1975 году. Я пришла туда в 1987 году и была единственной женщиной в самом первом потоке MBA. Вскоре после этого мы с мужем познакомились на корпоративном мероприятии. Я отправилась в деловую поездку в Нью-Йорк от Microsoft, и мой сосед по комнате (мы тогда решили снять жилье вместе, чтобы сэкономить) позвал меня на ужин, о котором я не знала. Я припозднилась, и все столики были заняты, кроме одного, за которым осталось два свободных места. Я села на одно из них. Через несколько минут появился Билл и сел на соседнее. В тот вечер мы разговорились, и я почувствовала, что заинтересовала его, но некоторое время от него ничего не было слышно. И вот однажды в субботу днем мы столкнулись на автомобильной стоянке возле нашего офиса. Он завел разговор и пригласил меня на свидание в пятницу через две недели. Я рассмеялась и сказала: – Для меня это недостаточно спонтанно, я настолько далеко не планирую свое время. Пригласи меня раньше, – и дала ему свой номер. Через два часа он позвонил мне домой и предложил встретиться в тот же вечер. – А так – достаточно спонтанно? – спросил он. Мы выяснили, что у нас много общего. Мы оба любим головоломки и сложные задачи, оба любим соревноваться. Поэтому мы устраивали конкурсы, кто быстрее решит головоломку, и играли в математические игры. Думаю, он был заинтригован, когда я победила его в одной из них и выиграла в первый раз, когда мы играли в Clue[1 - Clue – настольная игра, в ходе которой имитируется расследование убийства. В России игра известна под названием Cluedo.]. Он уговаривал меня прочитать «Великого Гэтсби», свою любимую книгу, и я это сделала. Дважды. Может быть, именно тогда он понял, что встретил достойного соперника. Романтического соперника, как сказал бы он сам. А я поняла, что встретила свою вторую половинку, когда увидела его музыкальную коллекцию – целую кучу пластинок Фрэнка Синатры и Дайон Уорвик. Когда мы обручились, кто-то спросил Билла: – Какие чувства у тебя вызывает Мелинда? И он ответил: – Удивительные. Чувствую, что хочу поскорее на ней жениться. Мы оба верили в силу и важность программного обеспечения. Мы знали, что написание ПО для персональных компьютеров обеспечит простых людей такими вычислительными возможностями, какими обладают целые организации, а демократизация компьютеров изменит мир. Вот почему мы были так рады работать в Microsoft и каждый день мчаться в офис со скоростью под 200 км/ч. Однако разговоры о ребенке ясно давали понять, что дни нашей совместной работы подходят к концу. Велика была вероятность, что даже после того, как дети повзрослеют, я никогда туда не вернусь. Я пыталась побороть эти мысли еще до того, как забеременела, обсуждая эту тему с подругами и коллегами, однако перед появлением Дженн я наконец приняла решение. Он не пытался отговаривать меня. Он просто интересовался: – Правда?! Когда родилась Дженн, Билл начал спрашивать меня: – Так что же ты собираешься делать? Работа доставляла мне такое удовольствие, что он не мог себе представить, как я могла отказаться от этой части своей жизни. Он ждал, что я займусь чем-то новым, как только у нас появится Дженн. И он не ошибся. Вскоре я начала искать, куда приложить свои творческие силы. Оказалось, что после ухода из Microsoft больше всего меня интересовало то, как можно привлечь девушек и женщин в сферу технологий, потому что именно эта сфера так много для меня сделала, когда я училась в школе и колледже, и во всей следующей жизни. В Урсулине нам прививали ценности социальной справедливости и наседали на нас с требованием академических знаний. Однако школа не смогла победить гендерные предубеждения, которые доминировали тогда и продолжают давать о себе знать даже сегодня. Чтобы вы лучше понимали: неподалеку располагалась католическая средняя школа для мальчиков – Иезуитская школа Далласа. Наши школы считались «побратимами». Мы, девочки, ходили в Иезуитскую школу на уроки математики и физики, а мальчики в Урсулине изучали навык машинописи. Накануне выпускного года моя учительница по математике, госпожа Бауэр, увидела компьютеры Apple II+ на математической конференции в Остине. Вернувшись в школу, она сказала: – Нужно купить их для наших девочек. Директор, сестра Рейчел, спросила: – Что мы будем с ними делать? Никто не знает, как ими пользоваться. Миссис Бауэр ответила: – Если вы их купите, я непременно узнаю, как можно обучать детей с их помощью. В итоге школе пришлось раскошелиться на покупку первой партии персональных компьютеров – пяти штук на всю школу из шестисот девочек – и одного термопринтера. Госпожа Бауэр тратила собственное время и деньги, чтобы ездить в Государственный университет Северного Техаса и изучать там компьютерные науки по вечерам, а утром проводить уроки. Она закончила курс с дипломом магистра. Позже мы с ней круто проводили время. Мы создавали программы для решения математических задач, переводили числа по различным основаниям и создавали примитивную анимированную графику. Однажды я запрограммировала квадратный смайлик, который двигался по экрану в такт диснеевской песне «It’s a Small World». Это было что-то элементарное, но совершенно новое для меня. Тогда компьютеры еще не позволяли делать с их помощью ничего слишком сложного. Я гордилась тем, что у меня получилось! Тогда я и поняла, что мне нравятся компьютеры. В этом мне помогли удача и самоотверженность великолепной учительницы, которая сказала: – Нужно купить их для наших девочек. Она стала первой защитницей прав женщин в сфере технологий на моей памяти, а в последующие годы я поняла, сколько нам еще предстоит сделать. Для меня колледж был тем местом, где я могла заниматься программированием наравне с парнями. На курсе MBA в Microsoft учились одни парни. На собеседованиях в Microsoft среди менеджеров была только одна женщина – я. Но мне казалось, что это неправильно. Мне хотелось, чтобы женщины могли пользоваться такими прекрасными профессиональными возможностями, и это определило направление моей первой благотворительной деятельности – вскоре после рождения Дженн. Самым очевидным для меня способом познакомить девочек с компьютерами была работа в местном школьном округе с целью расширить проникновение компьютеров в государственные школы. Я наладила контакты с несколькими школами и помогла им с компьютеризацией. Однако чем сильнее я углублялась в эту тему, тем яснее становилось, что пытаться обеспечить все школы доступом к компьютерам – это чрезвычайно дорого. Билл искренне верит, что технологии должны быть доступны каждому. В то время в Microsoft работали над небольшим проектом по обеспечению людей доступом к интернету и дарили компьютеры библиотекам. По завершении проекта сотрудники запланировали встречу с Биллом, чтобы представить ему результаты проделанной работы. Тогда он сказал мне: – Эй, ты должна там быть. Обязательно приходи! Это то, что может заинтересовать нас обоих. Услышав цифры, мы сказали друг другу: – Вау, может быть, стоит сделать то же самое по всей стране? В то время наш фонд состоял из небольшой некоммерческой организации и идеи. Мы верили, что каждая жизнь одинаково ценна. Однако мы знали, что часто в действительности все оказывается совсем не так, как мы себе представляли, что в некоторых регионах планеты нищета и болезни проявляются гораздо сильнее, чем в других. Мы хотели создать фонд для борьбы с подобным неравенством, но у нас не было человека, который мог бы его возглавить. Я все еще не собиралась возвращаться к полноценному рабочему графику, пока не подрастут дети. В это же время Пэтти Стоунсифер, топ-менеджер Microsoft, которую мы с Биллом очень уважали и которой восхищались, решила покинуть свой пост. На прощальной вечеринке мы решили набраться смелости, подойти к ней и спросить, не хочет ли она заняться этим проектом. Она согласилась и стала первой сотрудницей фонда. Ей достался крошечный офис над пиццерией, и работала Пэтти бесплатно. Так мы начали заниматься благотворительностью. У меня было немного времени на то, чтобы участвовать в делах организации, пока я все еще сидела дома с Дженн, потому что наш сын, Рори, родился, когда ей было три года. Оглядываясь назад, я понимаю, что в те годы я столкнулась с вопросом, от которого зависела моя дальнейшая жизнь: «Строить карьеру или быть домохозяйкой?» – и мой ответ был: «Да!» Сначала я была карьеристкой, потом мамой-домоседкой, потом – смесью того и другого, а в итоге снова занялась карьерой. У меня была возможность совмещать целых две карьеры и семью моей мечты, потому что мы оказались в довольно удачном положении и не нуждались в моем повседневном заработке. Однако была еще одна причина, значение которой я в полной мере поняла лишь спустя долгие годы: я имела возможность воспользоваться некой маленькой таблеткой, которая позволяла мне планировать беременность в нужное время и в нужном месте. Думаю, в этом есть некая ирония. Позже мы с Биллом занялись поиском способов оказать позитивное влияние на жизнь людей. Я никогда не проводила четкой связи между усилиями по поддержке самых бедных жителей планеты и контрацептивами, которые использовала сама, чтобы максимально эффективно устроить нашу семейную жизнь. Планирование семьи стало частью нашей благотворительной деятельности с самого начала, однако мы плохо представляли себе ценность этой деятельности, и я понятия не имела, как именно она повлияет на мою общественную жизнь. Впрочем, было очевидно, что я понимала ценность контрацептивов лишь в рамках собственной семьи. Ведь я не случайно забеременела лишь после того, как проработала в Microsoft почти десять лет, пока мы с Биллом не стали готовы к рождению детей. Рори не случайно родился через три года после Дженн, а наша Фиби – через три года после Рори. Это было наше с Биллом обдуманное решение. Конечно, без удачи здесь тоже не обошлось. Мне повезло, что я смогла забеременеть, когда захотела. Но, помимо этого, у меня была возможность не забеременеть, когда я этого не хотела. Так мы смогли построить именно такую семью и прожить именно такую жизнь, о которых мечтали. В поисках важной упущенной идеи Мы с Биллом официально основали Фонд Билла и Мелинды Гейтс в 2000 году. Он появился в результате слияния Образовательного фонда Гейтса и Фонда Уильяма Гейтса. Мы назвали фонд своими именами, потому что я собиралась играть важную роль в его управлении – чуть более важную, чем Билл в те времена. Тогда он все еще был поглощен делами Microsoft, как и в течение следующих восьми лет. На тот момент мы воспитывали двоих детей. Дженн было четыре года, и она как раз пошла в детский сад, а Рори был годовалым малышом. Мне не терпелось взять на себя еще больше работы, однако я ясно дала понять, что хочу работать за кулисами. Я хотела изучать проблемы, совершать учебные поездки и обсуждать стратегии, но в течение долгого времени не решалась публично выступать от лица фонда. Я видела, каково это, когда Билл выходит на улицу и его все узнают. Меня это совсем не привлекало. Но, что еще важнее, мне не хотелось быть вдали от детей слишком долго. В приоритете было дать им полноценное воспитание. Это было очень важно для меня, и я понимала, что, если я откажусь от личной жизни, мне будет сложнее защитить личную жизнь своих детей. Когда дети пошли в школу, мы даже записали их под моей фамилией, Френч, чтобы они смогли сохранить некоторую анонимность. Наконец, мне хотелось остаться в тени потому, что я перфекционистка. Мне казалось, что я должна уметь ответить на любой вопрос, а для того чтобы стать публичным голосом фонда, мне, по моему мнению, не хватало знаний. Поэтому я ясно дала понять, что не собираюсь выступать с речами или давать интервью. Это была работа Билла, по крайней мере поначалу. С самого начала мы искали такие проблемы, которые не могли решить ни правительство, ни рынок, а также готовые решения, которые они даже не пытались внедрить. Мы хотели разыскать те великолепные идеи, которые когда-то были упущены. С их помощью мы планировали добиться значительных улучшений с привлечением небольших инвестиций. Мы начали просвещаться во время поездки в Африку в 1993 году, за год до свадьбы. На тот момент мы еще не основали фонд, и у нас не было ни малейшего представления о том, как инвестировать деньги, чтобы сделать жизнь людей лучше. Однако сцены, которые нам пришлось увидеть, было просто невозможно забыть. Помню, как, выехав за черту одного города, я заметила беременную женщину, которая тащила на спине еще одного ребенка, а на голове – кучу дров. Было видно, что она прошла довольно приличное расстояние без какой-либо обуви, в то время как мужчины, которых я встречала на своем пути, ходили в шлепанцах и курили сигареты. Никаких дров на их головах не было, как и детей, висящих по бокам. Чем дальше мы проезжали, тем чаще встречали женщин с тяжелой ношей, и мне хотелось побольше узнать об их жизни. После возвращения из Африки мы с Биллом устроили небольшой ужин у себя дома для Нэн Кеохейн, которая на тот момент была президентом Университета Дьюка. Тогда я очень редко устраивала подобные мероприятия, но была рада, что решилась на это. Один ученый во время ужина рассказал нам о том, что огромное количество детей умирает от диареи в бедных странах, и о том, как оральная регидратационная соль может спасти им жизнь. Через некоторое время один из коллег предложил нам ознакомиться с Докладом о мировом развитии за 1993 год. В нем говорилось, что огромное число летальных исходов можно было предотвратить с помощью низкозатратного вмешательства, но люди были лишены даже этого. Никто не считал своим долгом обеспечить население такой мелочью. Затем мы с Биллом прочитали душераздирающую статью Николаса Кристофа для «Нью-Йорк Таймс» о том, как миллионы детей в развивающихся странах умирают от диареи. Все, что мы слышали и читали, было на одну и ту же тему: дети в бедных странах умирали от тех болезней, от которых в США не умирают. Порой новые факты и идеи не привлекают внимания, пока не услышишь о них сразу из нескольких источников. Только тогда части головоломки начинают складываться в единую картину. По мере того как мы читали об умирающих детях, чьи жизни можно было спасти, мы с Биллом начали задумываться: можем ли мы что-то с этим сделать? Удивительно, насколько мало внимания уделяло всему этому мировое сообщество. В своих выступлениях Билл использовал в качестве примера авиакатастрофу. Когда разбивается самолет, погибает триста человек, и ужасная новость появляется во всех газетах. Это трагедия для всех семей погибших. Но в тот же самый день может погибнуть тридцать тысяч детей в Африке, это тоже трагедия для их семей, но ни одна газета об этом не напишет. Мы не знаем об этих детях, потому что дело происходит в бедных странах, а то, что происходит в бедных странах, не привлекает особого внимания богатых стран. Этот факт стал самым большим ударом по моей совести: миллионы детей по всему миру прямо сейчас умирают из-за бедности, но из-за той же бедности мы о них ничего не слышим. Именно тогда мы начали работать в области всемирного здравоохранения. Мы начали понимать, как именно можем повлиять на ситуацию. Спасение детей стало той целью, которая положила начало нашей работе в международных масштабах. Первым делом мы вложили большие деньги в вакцинацию. Мы были в ужасе, узнав, что вакцинам, разработанным в США, требуется от 15 до 20 лет, чтобы добраться до развивающихся стран, а болезни, которые убивают детей в этих странах, не входят в область интересов наших ученых, занимающихся разработкой вакцин. Мы впервые осознали, что бывает, когда рыночный стимул, заставляющий правительство обеспечивать детей из неблагополучных слоев населения всем необходимым, отсутствует. Миллионы детей умирают. Это послужило нам важным уроком. Поэтому мы вместе с правительственными и другими организациями создали GAVI (Глобальный альянс по вакцинам и иммунизации), чтобы c использованием рыночных механизмов обеспечить вакциной каждого ребенка в мире. Мы поняли, что бедность и болезни всегда идут рука об руку. Изолированных проблем не существует. * * * Во время одной из первых поездок от имени фонда я отправилась в Малави и была глубоко тронута, увидев, сколько матерей выстраивались в длинные очереди на жаре, чтобы их детям сделали прививку. Поговорив с ними, я узнала, как много им для этого пришлось пройти. Большинство из них преодолевали 20 или даже 30 километров. Они брали с собой еду на весь день. Им приходилось вести с собой не только того ребенка, которому предстояло поставить прививку, но и остальных детей. Это был трудный день для женщин, жизнь которых и без этого достаточно тяжелая. Мы старались не только сократить и облегчить им путь, но и убедить как можно больше матерей его проделать. Помню, как я встретила девушку с маленькими детьми. Я спросила ее: – Вы ведете этих прекрасных детей на вакцинацию? Она ответила: – А как же моя вакцинация? Почему я должна проходить по двадцать километров в такую жару, чтобы получить свой укол? Она говорила не о прививке. Она говорила о препарате «Депо-Провера», противозачаточной инъекции длительного действия, благодаря которой она могла избежать беременности в будущем. У нее уже было больше детей, чем она могла прокормить. Она боялась родить еще одного. Однако перспектива провести целый день, шагая с детьми до далекой клиники, где может и не оказаться нужной ей инъекции, приводила ее в замешательство. Она была лишь одной из множества матерей, с которыми я познакомилась в своих первых поездок. Именно из-за них фокус моего внимания переместился с вакцинации детей на планирование семьи. Помню, как мы ехали в одну деревню в Нигере, чтобы навестить женщину по имени Сади Сейни, которая была матерью шестерых детей. Все они одновременно пытались завоевать ее внимание, пока мы с ней общались. От нее я услышала то же самое, что и от многих других матерей: – Было бы нечестно заводить еще одного ребенка. Я не могу прокормить даже тех, что у меня есть сейчас! В большом и очень бедном районе Найроби под названием Корогочо я встретила Мэри, молодую маму, которая продавала рюкзаки из обрывков синей джинсовой ткани. Она пригласила меня в свой дом, где она занималась шитьем и следила за двумя маленькими детьми. Она использовала контрацептивы, потому что, по ее словам, «жизнь трудна». Я спросила, поддерживает ли муж это ее решение. Она ответила: – Он тоже не понаслышке знает, что жизнь трудна. Все чаще в своих поездках, независимо от их цели, я замечала необходимость в контрацептивах. Я побывала в районах, где каждая мать когда-либо теряла ребенка и каждый был знаком хотя бы с одной женщиной, которая умерла во время родов. Мне довелось встретить множество матерей, отчаянно боявшихся забеременеть из-за отсутствия возможности заботиться о тех детях, которые у них уже были. Я начала понимать, почему женщины продолжали поднимать тему контрацепции, хоть я и приходила совсем не для того, чтобы ее обсуждать. Эти женщины переживали то, о чем я могла лишь читать. В 2012 году в 69 беднейших странах мира контрацептивами пользовались 260 миллионов женщин. Более 200 миллионов женщин в этих странах хотели использовать контрацептивы, но не могли их достать. Это означало, что миллионы женщин в развивающихся странах беременели слишком рано, слишком поздно или слишком часто и это наносило удар по их здоровью. Когда они рожают с перерывом хотя бы в три года, вероятность того, что каждый из детей доживет до первого дня рождения, становится почти в два раза выше, а вероятность, что ему исполнится пять лет, возрастает на 35 %. Этого объяснения вполне достаточно для того, чтобы заняться вопросом расширения доступа к противозачаточным средствам. Однако выживание детей – это всего лишь один из поводов. Одно из самых длительных исследований в области общественного здравоохранения проводилось в 70-х годах прошлого столетия. Тогда половине семей в ряде деревень Бангладеш начали выдавать контрацептивы, а другой половине – нет. Двадцать лет спустя женщины, принимавшие контрацептивы, становились здоровее. Их дети лучше питались. Семьи становились богаче. Женщины имели более высокую заработную плату. Их сыновья и дочери получали более качественное образование. Причины просты: обретая возможность планировать беременность, женщины повышают свои шансы получить образование, заработать деньги, вырастить здоровых детей, а также найти как время, так и средства, чтобы обеспечить каждого из них едой, заботой и образованием, что совершенно необходимо для дальнейшего процветания. Когда дети реализуют свой потенциал, путь к бедности для них закрывается. Именно так целые семьи и страны выходят из нищеты. Фактически ни одна страна за последние пятьдесят лет не смогла избавиться от бедности без обеспечения свободного доступа к противозачаточным средствам. Вначале распространение средств контрацепции стало частью благотворительной работы нашего фонда. Но полученная выгода оказалась непропорционально большой относительно вложенных инвестиций. Нам потребовались годы, чтобы понять, что контрацептивы – это величайшая из когда-либо созданных инноваций, направленных на спасение жизней, ликвидацию нищеты и расширение прав и возможностей женщин. Когда мы увидели всю мощь инструментов планирования семьи, мы поняли, что контрацептивы должны стать для нас приоритетом. Дело было не только в выписывании чеков на гораздо большие суммы. Нам предстояло найти такие противозачаточные средства, которые обладали бы меньшим количеством побочных эффектов, более длительным сроком действия и стоили как можно дешевле, чтобы любая женщина могла использовать их в медицинском учреждении в любом населенном пункте, либо приобретать в аптеке и принимать дома самостоятельно. Нам нужны были общемировые усилия с участием правительственных и международных организаций, а также фармацевтических компаний, сотрудничающих с местными партнерами, – чтобы каждая женщина была обеспечена средствами планирования семьи. Мы нуждались в людях, которые могли бы выступить в защиту женщин, чье мнение терялось в общем потоке голосов. К тому времени я познакомилась со многими потрясающими людьми, которые десятилетиями работали в направлении планирования семьи. Я поговорила со всеми, с кем могла, и постаралась узнать, какую помощь может оказать наш фонд и что могу сделать лично я, чтобы голоса этих женщин были услышаны. Все, к кому я обращалась, неловко замолкали, как будто ответ был очевиден, а я его не замечала. Наконец несколько человек сказали мне: – Лучший способ поддержать общественных защитников – стать одним из них. Присоединяйтесь к нам. Не такого ответа я ждала. Я считала себя довольно замкнутым человеком, даже немного застенчивым. В школе я была той девочкой, которая поднимала руку перед тем, как высказаться на уроке, в то время как другие дети выкрикивали ответы с заднего ряда. Мне всегда нравилось работать в закулисье. Я хотела изучать информацию, наблюдать за процессом, встречаться с людьми, разрабатывать стратегии и решать проблемы. К тому времени я уже привыкла выступать с речами и давать интервью, но внезапно друзья, коллеги и активисты начали настаивать на том, чтобы я стала общественным защитником, выступающим в поддержку планирования семьи, и это меня взволновало. Я подумала: «Ух ты, неужели я собираюсь публично взяться за такую политизированную тему, как планирование семьи, которой противостоят церковь и такое огромное количество консервативно настроенных людей?» Когда Пэтти Стоунсифер стала генеральным директором нашего фонда, она предупредила меня: – Мелинда, если фонд когда-либо достигнет подобного уровня, вы окажетесь в центре скандала из-за того, что вы католичка. Все вопросы будут задавать в первую очередь вам. Я знала, что такое решение принесет в мою жизнь огромные перемены, однако для меня было очевидно, что мир должен уделять больше внимания планированию семьи. Несмотря на то что активные правозащитники десятилетиями занимались этой проблемой, дело зашло в тупик. Планирование семьи перестало быть одним из глобальных приоритетов в области здравоохранения. Отчасти это объяснялось тем, что в Соединенных Штатах эта тема стала излишне политизированной. Кроме того, эпидемия СПИДа[2 - Эпидемия СПИДа действительно привела к широкомасштабным усилиям по распространению презервативов, однако по причинам, о которых я расскажу позже, для многих женщин презервативы не стали эффективным противозачаточным средством.] вместе с кампаниями по вакцинации отвлекла как финансирование, так и внимание от контрацепции в международных масштабах. Я знала, что, став активисткой по вопросам планирования семьи, подвергнусь критике, к которой не привыкла, и что другие виды деятельности фонда также будут отнимать силы и время. Но я чувствовала, что если что-то и стоит подобных затрат с моей стороны, то только эта проблема. Свою роль сыграла интуиция, некое внутреннее чувство. Планирование семьи стало необходимостью для нас. Оно позволило мне работать и находить время для того, чтобы должным образом заботиться о каждом из наших детей. Это было просто, дешево, безопасно и мощно – ни одна знакомая мне женщина не обходилась без средств контрацепции, однако сотни миллионов женщин по всему миру хотели, но не могли их получить. Подобное неравенство было просто несправедливым. Я не могла больше закрывать глаза на то, что женщины и дети умирают из-за отсутствия широко доступного инструмента, который мог бы их спасти. Кроме того, я считала решение этой проблемы своим долгом перед нашими детьми. У меня был шанс постоять за женщин, чье мнение никто не учитывал. Если бы я отказалась, какой пример я подала бы своим детям? Хотела бы я, чтобы они отказывались от выполнения сложных задач в будущем? Даже моя мама, сама того не подозревая, оказала очень сильное влияние на мой выбор. В детстве она всегда говорила мне: – Если ты сама не спланируешь свой день, это сделает кто-то другой. Если бы я не заполняла свое расписание важными для меня вещами, другие люди заполнили бы его тем, что считают важным они. В конце концов, в моей голове всегда остаются образы тех женщин, которых я встречаю на своем пути. У меня хранятся фотографии тех из них, чьи истории тронули меня больше всего. Какой смысл был в том, чтобы изливать душу и рассказывать мне о своей жизни, если бы я не собиралась им помогать, имея на то возможность? Это меня и зацепило. Я решила взглянуть в лицо своим страхам и публично высказаться за планирование семьи. Я приняла приглашение от правительства Великобритании выступить соучредителем саммита по планированию семьи в Лондоне. В мероприятии должны были принять участие множество глав государств, экспертов и активистов. Мы решили удвоить усилия нашего фонда в направлении планирования семьи и сделать его приоритетным. Мы хотели возродить глобальную инициативу, позволяющую всем женщинам в мире иметь доступ к противозачаточным средствам, чтобы самостоятельно решать, заводить ли им детей и когда именно это делать. Но мне все еще предстояло выяснить, какова будет моя роль и чем нужно будет заняться фонду. Недостаточно было просто созвать глобальный саммит, поговорить о контрацепции, подписать декларацию и вернуться домой. Мы стремились поставить перед собой цели и сформировать стратегию. Мы объединили силы с правительством Великобритании и провели саммит в Лондоне в июле 2012 года, за две недели до того, как всеобщее внимание переключилось на церемонию открытия летней Олимпиады в Лондоне в конце того же месяца. В преддверии саммита в средствах массовой информации прошла волна репортажей, в которых подчеркивалась важность планирования семьи для спасения жизни людей. В британском медицинском журнале The Lancet[3 - The Lancet – американский научный медицинский журнал] было опубликовано исследование при финансировании правительства Великобритании и нашего фонда, согласно которому доступ к средствам контрацепции сократит количество смертельных исходов при родах на треть. В докладе некоммерческой организации Save the Children говорилось, что каждый год миллион девочек-подростков умирают или получают травмы при родах, что делает беременность причиной смерти номер один для этой демографической группы. Эти и другие выводы помогли задать необходимый настрой для проведения конференции. Саммит собрал огромное количество людей, в том числе и глав государств. Выступления прошли хорошо, я была очень довольна, но я знала, что индикатором успеха будет то, сколько денег мы соберем и кто выскажет слова поддержки. Что, если национальные лидеры не поддержат эту инициативу? Что, если правительства не увеличат финансирование? Эти опасения вызывали у меня болезненное чувство в течение нескольких месяцев. Оно не особо отличалось от чувства страха перед тем, как устроить вечеринку, на которую никто не придет, однако в этом случае средства массовой информации расскажут о вашей неудаче абсолютно всем. Не скажу, что мне не стоило волноваться. Беспокойство заставляет меня работать усерднее. Тем не менее объем финансирования и поддержки оказался больше, чем я могла себе представить в самых смелых мечтах. Великобритания удвоила объем своих обязательств, связанных с планированием семьи. Президенты Танзании, Руанды, Уганды и Буркина-Фасо, а также вице-президент Малави, которые присутствовали на конференции, сыграли ключевую роль в привлечении 2 миллиардов долларов США, выделенных для развивающихся стран. Сенегал удвоил объем обязательств, а Кения на треть увеличила национальный бюджет, направленный на планирование семьи. Вместе мы обязались сделать так, чтобы контрацептивы стали доступными еще 120 миллионам женщин к концу десятилетия в рамках движения, которое мы назвали FP 2020 (Family Planning 2020). Это, несомненно, была самая крупная сумма денег, которую когда-либо обещали выделить на поддержку доступа к противозачаточным средствам. Только начало После конференции моя лучшая подруга, с которой мы вместе учились в школе, Мэри Леман, приехала в Лондон, и мы с ней посетили ужин с несколькими влиятельными женщинами, которые тоже принимали участие в конференции. Мы выпили по бокалу вина и наслаждались чувством удовлетворения, лично я была счастлива, что мы сделали это. После долгих месяцев планирования и беспокойства я почувствовала, что наконец-то могу расслабиться. Вот тогда все эти женщины и сказали мне: – Мелинда, разве ты не видишь? Планирование семьи – это всего лишь первый шаг для женщин! Мы должны взяться за что-то большее! Я была единственным человеком за столом, достаточно наивным, чтобы удивиться. Я была потрясена. Я не хотела этого слышать. Сидя в машине после ужина и разговаривая с Мэри, я снова и снова повторяла: – Мэри, они, должно быть, шутят. Я чуть не расплакалась и продолжала думать: «Ни за что! Я уже выполняю свою часть работы, и она гораздо больше, чем то, с чем я могу справиться. Проделана целая тонна работы в направлении одного лишь планирования семьи для достижения целей, о которых мы недавно объявили, – не говоря уже о более широкой повестке дня для женщин». Призыв к «большему» было особенно трудно услышать после эмоционального визита в Сенегал, который состоялся за несколько дней до этого. Тогда я сидела в маленькой хижине с группой женщин, темой разговора которых было обрезание женских половых органов. Им всем пришлось пройти через эту процедуру. Многие из них готовили к ней своих дочерей. Когда они рассказывали об этом, моя коллега Молли Мельхинг, которая уже десятки лет работала в Сенегале и в тот день выступала в качестве моего переводчика, сказала: – Мелинда, я не буду переводить для вас некоторые из их слов, не думаю, что вы это вынесете. В какой-то момент мне пришлось собрать все свое мужество в кулак и спросить ее, о чем она умалчивает. – Эти женщины рассказали мне, что все они против этой практики. В молодости они боялись, что если их дочерям не проведут операцию по обрезанию, то они никогда не выйдут замуж. Пока их дочери истекали кровью, они свято верили, что это все – происки злых духов. Однако в конце концов они пришли к выводу, что такие взгляды не имеют под собой никакой почвы, и запретили делать обрезание у себя в деревне. Они верили, что это история о прогрессе. Так оно и было. Но чтобы понять, какого рода достигнут прогресс, потребовалось осознать, насколько жестокой и распространенной оставалась эта практика. Они рассказывали, насколько далеко они продвинулись, а также откровенничали, насколько ужасно обстоят дела в их стране. История привела меня в ужас, и я просто отключилась. Мне казалось, что все мои усилия безнадежны, что им нет конца, что все это выше моих сил, что мне не хватает ресурсов. В итоге я сказала себе: «С меня хватит». Подозреваю, что большинство из нас в тот или иной момент жизни говорят себе: «С меня хватит», – и зачастую мы обнаруживаем, что это всего лишь болезненный шаг на пути к более значимому обязательству. Я оставалась в состоянии «с меня хватит» еще со времен поездки в Сенегал, когда за столом переговоров в Лондоне женщины рассказали мне, сколько всего еще нужно сделать. Поэтому я во второй раз произнесла про себя: «С меня хватит» всего лишь за одну неделю. Я взглянула на пропасть между тем, что нужно было сделать, и тем, что я могла сделать, и просто сказала: «Нет!» Хоть и говорила это лишь себе, я действительно имела это в виду. Но позже, когда я решила ослабить защиту, то поняла, что мое «Нет!» было всего лишь моментом бунта перед тем, как окончательно сдаться. Мне пришлось признать, что мне не по силам исцелить раны тех сенегальских девушек и удовлетворить потребности женщин по всему миру. Мне пришлось признать, что моя работа состоит в том, чтобы выполнить свою часть и позволить своему сердцу разбиться от осознания, что мы не можем помочь огромному количеству женщин, сохраняя при этом оптимистичный настрой. Со временем «Нет!» превратилось в «Да» – и это позволило мне понять то, о чем мы говорили в Лондоне. Планирование семьи являлось первым шагом, однако этот первый шаг заключался не только в обеспечении доступа к противозачаточным средствам. Это был шаг к расширению прав и возможностей женщин. Планирование семьи – это нечто большее, чем просто право решать, заводить ли детей и когда это делать. Это ключ к преодолению разного рода барьеров, которые на протяжении стольких лет сдерживают женщин в развитии. Важная упущенная идея: инвестируйте в женщин Несколько лет назад в Индии я побывала в женских группах самопомощи и поняла, что стала свидетельницей того, как женщины друг друга поддерживают. Я видела, как они вдохновляют друг друга, и вдруг осознала: все начинается с того, что женщины решают поговорить. На протяжении многих лет фонд финансировал женские группы самопомощи с различными целями: предотвратить распространение ВИЧ, помочь закупить лучшие семена, если мы говорим о женщинах-фермерах, или получить кредит. Существует целый ряд причин для формирования таких групп. Но не важно, какова первоначальная цель. Если женщины получают необходимую информацию, инструменты, финансирование и ощущение власти – они взлетают и ведут свою группу туда, куда хотят. В Индии я встречалась с женщинами-фермерами из группы самопомощи, которые покупали новые семена, сажали новые растения и получали хороший урожай на своих участках, – и они с гордостью говорили мне об этом, сопровождая свой рассказ самыми личными подробностями. – Мелинда, раньше я жила в отдельной комнате. Мне даже не разрешалось находиться в одном доме со своей свекровью. У меня была комната в задней части дома, где отсутствовало даже мыло. Поэтому я мылась золой. Но теперь у меня есть деньги, так что я могу покупать мыло. И сари у меня теперь чистое, и свекровь меня уважает больше. Так что теперь она пускает меня в дом. А сейчас у меня еще больше денег, поэтому я купила сыну велосипед. Хотите заслужите уважение свекрови? Купите своему сыну велосипед. Почему это вызывает уважение? Не из-за местных обычаев. Так происходит во всех странах мира. Свекровь начала уважать невестку, потому что ее доход улучшил жизнь семьи. Когда мы, женщины, используем свои таланты и энергию, то начинаем выражать свое мнение и защищать собственные ценности – и это улучшит жизнь каждого человека. По мере того как женщины обретают права, начинают процветать семьи и целые сообщества. Эта связь основывается на простой истине: всякий раз, когда вы включаете в работу группу населения, которая до этого была исключена, это приносит пользу абсолютно всем. А когда вы работаете в международном масштабе, стараясь охватить женщин и девочек, которые составляют примерно половину населения любой страны, вы работаете на благо всех членов общества каждой из этих стран. Гендерное равенство идет на пользу всем. Интеграция женщин и повышение их статуса относятся к признакам здорового общества. Она ведет от высоких показателей распространения образования, уровня занятости и экономического роста до низких показателей по количеству родов среди подростков, случаев домашнего насилия и преступности. Права женщин, здоровье и благосостояние общества растут синхронно. Страны с патриархальной культурой страдают не только из-за того, что в них не используются женские таланты, но и потому, что ими управляют мужчины, которые считают необходимостью лишать прав другие слои населения. Эти страны не будут процветать либо пока в них не сменится руководство, либо пока их лидеры не поменяют свои взгляды. Понимание связи между расширением прав женщин и здоровьем общества имеет решающее значение для человечества. Как и любая идея, которая появилась у нас за последние двадцать лет, это была важная упущенная идея. Моя важная упущенная идея. Если вы хотите, чтобы человечество перешло на новый уровень развития, наделяйте женщин правами и возможностями. Это самая всеобъемлющая, всесторонняя, широко распространенная и высокорентабельная инвестиция в людей, которую только можно сделать. Если бы я только могла рассказать вам о том моменте, когда я это осознала! Но я не могу. Словно медленно восходящее солнце постепенно меня озаряло. Это была та часть пробуждения, которую разделили со мной другие люди и тем самым его ускорили. Все мы пришли к одним и тем же мыслям, создав импульс для изменений по всему миру. Одна из моих лучших подруг, Киллиан Ноэ, основала организацию под названием Recovery Cafе – «Кафе реабилитации», которое помогает людям, столкнувшимся с серьезными жизненными проблемами: бездомным, страдающим от разного рода зависимостей и психических расстройств. Она помогает им заново построить свою жизнь так, как им хотелось бы. Киллиан вдохновляет меня на то, чтобы более глубоко погружаться в изучение каждой проблемы. Она часто задает один вопрос своим друзьям: – Что ты знаешь сегодня лучше, чем вчера? Мне нравится этот вопрос, потому что он учитывает то, как мы учимся и растем. Мудрость заключается не в том, чтобы собрать как можно большее количество фактов, а в том, чтобы на их основе понять важные истины и совершить это на более глубоком уровне. С каждым годом, благодаря поддержке и пониманию друзей, партнеров и своих предшественников, я все яснее вижу, что основными причинами бедности и болезней являются культурные, финансовые и правовые ограничения, которые лишают женщин свободы действий. Они не только лишены возможности сделать те или иные вещи для себя и своих детей, но даже не представляют, что вообще могут это сделать. Именно так женщины и девочки стали для меня точкой опоры и поводом для преодоления целого ряда барьеров, из-за которых люди живут в нищете. Все вопросы, представленные на страницах этой книги, имеют гендерную направленность: здоровье матерей и новорожденных, планирование семьи, образование для женщин и девочек, неоплачиваемый труд, браки в детском возрасте, роль женщин в сельском хозяйстве и на рабочем месте. Каждый из этих вопросов обусловлен барьерами, препятствующими развитию женщин. Когда эти барьеры удается преодолеть, перед женщинами открываются такие возможности, которые помогают им выйти из нищеты. Помимо того, им удается сравняться в правах с мужчинами во всех культурах и во всех сферах жизни общества. Ни одно другое изменение не способно сильнее повлиять на улучшение ситуации в мире. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=63525138&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Clue – настольная игра, в ходе которой имитируется расследование убийства. В России игра известна под названием Cluedo. 2 Эпидемия СПИДа действительно привела к широкомасштабным усилиям по распространению презервативов, однако по причинам, о которых я расскажу позже, для многих женщин презервативы не стали эффективным противозачаточным средством. 3 The Lancet – американский научный медицинский журнал
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 399.00 руб.