Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Толкование на четырнадцать Посланий святого апостола Павла

Толкование на четырнадцать Посланий святого апостола Павла
Автор: Блаженный Феодорит Кирский Жанр: Религии, верования, культы, религиозные тексты Тип: Книга Издательство: Сибирская Благозвонница Год издания: 2013 Цена: 119.90 руб. Отзывы: 1 Просмотры: 34 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 119.90 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Толкование на четырнадцать Посланий святого апостола Павла Блаженный Феодорит Кирский «Толкование на четырнадцать Посланий святого апостола Павла» – классический экзегетический труд известного представителя христианской Антиохийской школы V века, богослова, экзегета и церковного историка блаженного Феодорита, епископа Кирского (393–466). Данное произведение обнаруживает внутреннее трезвение, глубочайшее смирение, глубокое почитание личности и подвигов святого апостола Павла, а также верность святоотеческому Преданию, которые характеризуют и самого Кирского епископа, и его подход к Священному Писанию, что поставляет его в число наипервейших и лучших толкователей Древней Церкви и было отмечено еще в древности свт. Фотием Константинопольским. Изъяснение этой важной части Нового Завета сквозь призму грамматико-исторической по преимуществу антиохийской традиции толкования Библии поможет лучше понять его смысл как исторический, так и богословский, а следовательно, еще глубже и сознательнее проникнуть в смысл Божиих глаголов Писания. Блаженный Феодорит, епископ Кирский Толкование на четырнадцать Посланий святого апостола Павла? 1 Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви ИС 13-220-1726 Печатается по: Блаж. Феодорит Кирский. Творения. М.: Паломникъ, 2003 (Библиотека отцов и учителей Церкви, т. 12). Блаженный Феодорит Кирский как толкователь Посланий святого апостола Павла Трудно переоценить значение для учения Церкви и духовной жизни христианина экзегезы – толкования Священного Писания святыми отцами Церкви и церковными писателями. Эта часть Священного Предания Церкви представляет особый интерес: в ней как бы сходятся воедино Священное Писание и Священное Предание – эти два столпа, на которых основывается церковное учение. Но особенно важна экзегеза Нового Завета – книг первостепенной значимости для всякого христианина, книг, по которым он призван жить и поверять свою жизнь. И несмотря на то что на первом месте среди них стоят Евангелия, поскольку они в наибольшей степени отражают земную жизнь Господа Иисуса Христа, Его воплощение, проповедь, страдания, крестную смерть, воскресение и вознесение на небо (о значении Евангелий говорит и большое количество церковных толкований этих книг), но также важны и апостольские Послания, среди которых большую часть составляют Послания Апостола язычников – святого апостола Павла. Именно им и посвятил свое «Толкование на четырнадцать Посланий святого апостола Павла» блаженный Феодорит Кирский (393–466), которое и публикуется в данной книге. О жизни, произведениях и богословской деятельности блж. Феодорита, этого крупного представителя христианской Антиохийской школы V века, богослова, экзегета и церковного историка, на русском языке написано не так много работ, но зато глубоких и обстоятельных[1 - См.: Глубоковский Н. Н. Блаженный Феодорит, епископ Киррский. Его жизнь и литературная деятельность. Т. 1–2. М.,1890; Сидоров А. И. Блаженный Феодорит Кирский: архипастырь, монах, богослов. Его значение в истории древнехристианской Церкви и православного богословия // Сидоров А. И. Святоотеческое наследие и церковные древности: В 5 т. Т. 3: Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. М., 2013. С. 581–725. См. также раздел в книге: Флоровский Г. В. Восточные отцы V–VIII веков. М., 1992. С. 74–94.]. Если кратко обрисовать его жизнь, то можно сказать, что она была насыщена событиями, нередко довольно драматическими. Родился будущий епископ Кирский около 393 года в знатной христианской семье в Антиохии и имя «Феодорит» («дарованный Богом») получил не случайно. Он был вымолен у Бога своими родителями, долго не имевшими детей и обращавшимися за молитвенной помощью к известным святым подвижникам, жившим в окрестностях Антиохии[2 - Впоследствии блж. Феодорит, который общался со многими из них лично и весьма близко, собрал их жизнеописания и оформил в свой известный агиографический труд «История боголюбцев». См.: Блж. Феодорит Кирский. История боголюбцев / Пер., коммент. и вст. ст. А. И. Сидорова. М., 2012.]. Уроки святости Феодорит получил у этих сирийских угодников Божиих, но, кроме того, учился он у них разным светским наукам. По оценке Н. Н. Глубоковского, «нет ни одной области знания, которая осталась бы неведомой Феодориту. Философия, история, астрономия, медицина, геометрия: все эти и другие науки были достоянием ума ученого епископа»[3 - Глубоковский Н. Н. Блаженный Феодорит. Т. 1. С. 8–9.]. Относительно же богословского образования, как замечает А. И. Сидоров, «не менее (если не более) вероятно предположение, что христианскую науку юный Феодорит освоил самостоятельно путем усердного чтения Священного Писания и творений святых отцов»[4 - Сидоров А. И. Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. С. 585.]. Действительно, Священное Писание стало для него духовной пищей еще сызмальства: от святых антиохийских подвижников Феодорит мог слышать те или иные библейские повествования, с детства ему был привит вкус к красоте псалмов, на богослужениях в Антиохии, куда Феодорит ходил вместе с родителями, звучали слова Священного Писания. В 16 лет он стал чтецом в церкви, и это объясняет факт хорошего знания им Писания[5 - См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. Brill, 2004. P. 885.]. Именно таким путем, как можно предположить, Феодорит не только глубоко изучил Библию, но и усвоил экзегетические и богословские принципы антиохийской богословской традиции, которые затем воплощал в жизнь в своих многочисленных творениях. Возгоревшись желанием угождать Богу в иноческом образе, Феодорит поселился в монастыре Никерт недалеко от Апамеи. Здесь на формирование блж. Феодорита как экзегета могло повлиять знакомство с местным епископом – Полихронием Апамейским (умер до 431 года), известным экзегетом и братом Феодора Мопсуестийского[6 - См.: Ibid. P. 886.]. К. Морескини и Э. Норелли отмечают, что блж. Феодорит, «как и его антиохийские предшественники, занимался экзегетическими трудами в течение всей своей жизни. И так же, как у его предшественников, экзегеза не может быть отделена от его богословских размышлений… Рожденный в христианской семье, он с самой юности посвятил себя чтению Священных текстов, даже если его экзегетическая подготовка и изысканность метода пришли к нему позже – в монастыре Никерт»[7 - Morescini C., Norelly E. Early Christian Greek and La tin Literature. A Literary History. Vol. 2. Massachusetts, 2005. P. 164–165.]. В 423 году в возрасте около 30 лет, уступив настояниям церковного руководства, Феодорит принял архиерейский сан и стал епископом небольшого города Кира, находившегося к востоку от Антиохии. Стоит отметить, что, несмотря на незначительность города, в нем самом и в его епархии было около восьмиста приходов[8 - См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Brookline; Massachusets, 2001. Р. 1.]. Здесь блж. Феодорит отдал все свои силы на служение местной церкви и городу в целом, став не только руководителем паствы в вопросах духовных, но и вложив много труда в устройство внешнего – материального благополучия Кира. От этих архипастырских забот и трудов его оторвали события, связанные с деятельностью Нестория, патриарха Константинопольского, бывшего другом Феодориту. Став патриархом, Несторий с 428 года начал открыто проповедовать еретические взгляды о Христе и Божией Матери и потому был осужден свт. Кириллом Александрийским на III Вселенском Соборе 431 года, собравшемся в Ефесе. Феодорит поначалу защищал Нестория и даже написал некоторые сочинения против свт. Кирилла, во взглядах которого видел будто бы возрождение аполлинарианской ереси, смешивавшей Божество с человечеством во Христе и умалявшей человеческую природу Христа. Эти сочинения были впоследствии, век спустя, осуждены Церковью на V Вселенском Соборе 553 года. Но личности блж. Феодорита это осуждение не коснулось. Он также участвовал в «антикирилловском» «соборике восточных», прошедшем в Ефесе в 431 году, после III Вселенского Собора. Впрочем, в 433 году между свт. Кириллом и «восточными», к которым относился блж. Феодорит, было заключено богословское примирение, многое из формулы которого впоследствии легло в основу вероопределения IV Вселенского Собора 451 года. Предполагается, автором этой формулы 433 года был блж. Феодорит. После победы над несторианством в Церкви наступило затишье, и епископ Кирский, вернувшись на свою кафедру, продолжил архипастырское попечение о вверенной пастве и церковно-писательские труды. Но затишье оказалось всего лишь затишьем перед бурей новой ереси, на сей раз более грозной – монофизитства, так как после кончины свт. Кирилла Александрийского в 444 году на кафедру Александрии вступил его фанатичный племянник Диоскор. Пользуясь покровительством императора Феодосия II и видя в блж. Феодорите одного из главных идейных врагов, он повел против него интриги. Сначала указом императора в 448 году епископ Кирский был фактически заключен под домашний арест с запретом покидать епархию, а в 449 году Диоскор провел в Ефесе так называемый Разбойничий собор, на котором блж. Феодорита, даже не пригласив для ответа, заочно низложили по разным надуманным обвинениям. Он был отправлен в ссылку в один из монастырей в Апамее. Но после кончины Феодосия II и вступления в 450 году на трон православного императора Маркиана был созван Халкидонский IV Вселенский Собор 451 года, утвердивший учение о двух природах во Христе и низложивший Диоскора и Евтихия. На нем блж. Феодорит был восстановлен в епископском сане, а затем после произнесения анафемы на Нестория (произнесенной, правда, не без колебаний) здесь же, на Соборе, был принят в церковное общение как православный архиерей. После этого практически никаких сведений о жизни престарелого Кирского епископа мы не имеем и можем лишь предположить, что он вернулся на кафедру в Кир и закончил свои дни в служении Богу и народу Божиему. Кончина его приходится, по разным предположениям, на 457–466 годы. Мы не будем касаться всех сторон жизни и деятельности блж. Феодорита, поскольку они хорошо освещены в вышеупомянутых русскоязычных работах, а остановимся лишь на его деятельности как экзегета. По мнению прот. Георгия Флоровского, «Феодорит принадлежит к числу самых замечательных экзегетов древности»[9 - Флоровский Г. В. Восточные отцы V–VIII веков. C. 82.]. Как замечают К. Морескини и Э. Норелли, «Феодорит совмещал экзегетические и теологические интересы, и вдобавок к этому он основывал свое богословское мышление на экзегезе»[10 - Morescini C., Norelly E. Early Christian Greek and Latin Literature. A Literary History. Vol. 2. P. 162.]. Й. Кастен считает, что, «хотя Феодорит не претендовал на оригинальность, его экзегетические произведения находятся в числе ярчайших образцов Антиохийской школы»[11 - Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden age of Greek Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalkedon. Westminster, 1986. P. 539.], а Шарль Каннегиссер называет Феодорита, как и его современника Кирилла Александрийского, одним «из последних величайших грекоязычных экзегетов. После них наступает время компиляторов и составителей катен»[12 - Букв.: цепочек, то есть экзегетических сборников из разных авторов. См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 891.]. Бо?льшая часть экзегетических сочинений блж. Феодорита посвящена толкованиям Ветхого Завета. Среди них: самая ранняя экзегетическая работа блж. Феодорита «Толкование на Песнь Песней» (433 год), «Толкование на видения пророка Даниила» (433 год) – самое первое толкование блж. Феодоритом пророческих книг, «Толкование на пророчество божественного Иезекииля» (434 год), «Толкование на двенадцать Пророков» (434 год), «Толкование на Псалтирь» (441–447 годы), «Толкование на Книгу пророка Исаии» (441–447 годы), «Толкование на пророчество божественного Иеремии» (включает в себя также «Толкование на Книгу пророка Варуха» и «Толкование на Плач Иеремии») – как сам Феодорит отмечает в предисловии, последнее толкование на пророческие книги (441–447 годы), «Вопросы на Восьмикнижие» (после 453 года), «Вопросы на книги Царств и Паралипоменон» (после 453 года). Как предполагают ученые, именно после окончания крупных толкований на пророческие книги или вообще на Ветхий Завет блж. Феодорит и приступил к толкованию Посланий св. апостола Павла[13 - См.: Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden age of Greek Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalkedon. P. 542.]. По крайней мере, к 448 году Феодорит закончил свои толкования на всех пророков, на псалмы и на Апостол, как он отмечает в своих письмах[14 - В письмах 82 (декабрь 448 г.) и 113 (сентябрь – октябрь 449 г.) (см.: Guinot J.-N. L’exеg`еse de Thеodoret de Cyr. Paris, 1995. P. 63).]. Следовательно, «Толкования на четырнадцать Посланий святого апостола Павла» он написал в 444–448 годах, параллельно с такими важными сочинениями, как агиографическая «История боголюбцев» и христологический трактат «Эранист, или Многоликий». Впрочем, некоторые исследователи допускают возможность написания этих «Толкований» и раньше, перед каким-то из упомянутых ветхозаветных комментариев – на Псалмы, Исаию или Иеремию. Например, ученый П. М. Парви предлагал отнести написание «Толкований» к 433–436 годам, то есть сразу вскоре после примирения между свт. Кириллом и «восточными»[15 - См.: Guinot J.-N. L’exеg`еse de Thеodoret de Cyr. Paris, 1995. P. 63–64.]. Сам же текст «Толкований» дает совсем немного материала, в котором Феодорит указывает на современные ему реалии, перекликающиеся с Посланиями Павла, например императорский указ относительно единобрачия или существование рабства в Византии[16 - См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 2–3.]. «Толкования на четырнадцать Посланий святого апостола Павла» – единственный сохранившийся новозаветный экзегетический комментарий блж. Феодорита. Не избежать банальности, если заметить, что сами Послания святого апостола Павла всегда вызывали у христианских экзегетов огромный интерес. По словам Чарльза Канненгиссера, вкратце излагающего историю толкования Посланий святого апостола, цитирование и влияние их можно видеть уже у мужей апостольских (I – начало II века): в послании св. Климента Римского к коринфянам, в посланиях свв. Игнатия и Поликарпа. При этом удивляет факт, что к Посланиям апостола Павла не обращаются раннехристианские апологеты (II век), исключение составляет лишь «Послание к Диогнету». К Посланиям апостола прибегали некоторые гностики, например Маркион (II век). Для св. Иринея Лионского и Тертуллиана (II–III века) Послания св. Павла есть неотъемлемая часть Нового Завета. Св. Ириней в своем труде «Против ересей» предпринял толкование почти всего содержания корпуса Посланий. В III веке мы встречаем внушительное число собственно толкований на Послания Павла. От блж. Иеронима мы знаем о почти 20 предшествующих толкованиях на Послания, большинство из которых нам неизвестны. Первым, кто истолковал все Послания святого апостола, был Ориген, но его толкования сохранились лишь частично на греческом языке и в латинском переводе. Свт. Иоанн Златоуст оставил нам полное собрание Бесед на Послания и комментарий на Послание к Галатам. Толковал Послания Феодор Мопсуестийский, но сохранились лишь некоторые из его толкований в латинском переводе, а во фрагментах – на греческом языке. Все Послания истолковал преп. Ефрем Сирин (или псевдо-Ефрем), эти толкования дошли до нас на армянском языке и частично на латинском. Из греческих авторов византийского периода толкованиями апостола Павла занимались преп. Иоанн Дамаскин (VI–VII века), свт. Фотий Константинопольский (IX век), Экумений (X век), Феофилакт Болгарский (XI век), Евфимий Зигабен (XII век). Нельзя не упомянуть и о русской православной традиции толкования Посланий – свт. Феофаном Затворником в XIX веке. Среди латинских авторов, толковавших Послания, первым был Марий Викторин. Также их толковали в V–VI веках Амбросиастер, блж. Иероним, Пелагий, блж. Августин, Кассиодор. В средневековой католической традиции Послания толковали в XI–XV веках Гуго Сен-Викторский, Петр Ломбардский, Фома Аквинский, Дионисий Картузианский. В Новое время Послания активно толковались в протестантской традиции в XVI веке Лютером и Кальвином[17 - См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 1. Brill, 2004. P. 355–356.]. От блж. Феодорита Кирского дошел «краткий, но систематический комментарий»[18 - Ibid. P. 356.] на все Послания апостола Павла, притом он сохранился на греческом языке оригинала. Немаловажное место в этом толковании занимает отражение личности святого апостола Павла, которая блж. Феодоритом Кирским поставлена на недосягаемую высоту святости и величия. В этом он сближается со своим предшественником по антиохийской традиции свт. Иоанном Златоустом, особо почитавшим святого апостола: «Кто и какими достойными похвалами увенчает блаженную и треблаженную главу сию?» (с. 178)[19 - Здесь и далее в скобках даются номера страниц данного издания «Толкований» блж. Феодорита на Послания апостола Павла.]. Его блж. Феодорит именует не иначе, как «божественный Апостол». Черты святости Апостола Феодорит Кирский подмечает в самих Посланиях: богоизбранность на апостольское служение («Не сам я изобрел проповедь и не человеческим последовал рассуждениям, но от Владыки Христа принял учение о сем» (с. 283)); полное послушание воле Божией, ибо Апостол «даже и хорошего не хочет сделать без Божией воли» (с. 178); высокое и не порабощенное чем-либо страдательным и низким добродетельное устроение души святого Апостола, характеризующееся бесстрастием и внутренней неизменностью в добре: «И слава его не доводила до превозношения, бесчестие не унижало, похвала не надмевала, худой о нем отзыв не печалил, но, идя по сим противоположностям, пребывал он неизменным» (с. 334); наконец, благородное милосердие Апостола языков: «от всех собирая деньги, посылал бедным и, ничего не имея, был господином во всяком благочестивом доме» (с. 334). Можно сказать, что блж. Феодорит видит в святом Апостоле образец христианского совершенства. Интересен блж. Феодорит и как библейский экзегет. Священное Писание для блж. Феодорита целиком богодухновенно, и отсюда следует важное свойство Писания – его внутреннее единство и взаимосвязанность: «…все в нем имеет смысл, ничего в нем нет бесполезного, все в нем нравственно и доносит спасительное учение, все в нем внутренне связано, несмотря на некоторые внешние противоречия»[20 - Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 896.]. И это единство есть дело Святого Духа, вдохновлявшего написание библейских книг. По словам профессора А. И. Сидорова, «признавая, как и прочие отцы и учители Церкви, богодухновенность Священного Писания, блж. Феодорит строго придерживался принципа “симфонии”, то есть внутреннего созвучия и согласия между Ветхим и Новым Заветами, соответствия между отдельными книгами Библии и гармонии между различными частями и разделами одной и той же книги. Наконец, его подход к священному тексту определялся благоговейным уважением к письменам Писания, смирением перед богодухновенными авторами его и искренним желанием обнаружить и раскрыть истину, что, естественно, не исключало критики текста и разъяснения причин наличия в нем темных мест»[21 - Сидоров А. И. Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. С. 665.]. Богодухновенность есть свойство как Ветхого Завета («Всесвятой Дух рукою богомудрого Давида написал псалом этот о чудных Маккавеях» (с. 123)), так и Нового: «Мнюся бо и аз Духа Божия имети. “Это не мои, – говорит он, – слова, но благодати Всесвятого Духа, потому что я орудие сей благодати”» (с. 232). Это объясняет, например, почтение Феодорита к греческому тексту Ветхого Завета – Септуагинте (тексту Семидесяти), который он считает богодухновенным, как и его еврейский оригинал. Ошибки и разночтения в нем могли происходить от переписчиков[22 - См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 897.]. Но есть в Библии и элемент человеческий – языковой, то, что привнесено самими авторами книг Писания: «…только язык Писания привносят писатели его, а богодухновенность даруется Духом, но только в смысле [содержания] Писания, но не в его букве, лингвистической стороне Писания»[23 - ???????????? ?. ??????????. ????? ?. ? ??????? ?????? (??????? ??? ????). ?????, 2010. ?. 760.]. В целом же Писание духовно, и потому, по словам Феодорита, «мы не имеем нужды в человеческой мудрости: для нас достаточно учения Духа» (с. 199). Благодаря богодухновенности Священное Писание, и в том числе Послания святого апостола Павла, в глазах блж. Феодорита являют собой не только повествование о славных делах и людях Божиих, как достояние истории, но по своему смыслу они вечны, как глаголы Божии, и составляют всегдашнее актуальное и востребованное духовное богатство премудрости Божией при достойном и духовном их толковании: «Благодать со всеми вами. Аминь. Сие написал божественный Апостол блаженному Титу, но и нам всем доставил заключающуюся в этом пользу, потому что и мы, как из общих сокровищ, извлекаем из сего богатство. Да даст же нам Бог и хранить собранное» (с. 689). Как толкователь Писания, блж. Феодорит вовсе не стремился к оригинальности в своей экзегетической деятельности, но смиренно занимался собственным осмыслением и ясным изложением достигнутого до него. В предисловии к Толкованию Посланий апостола Павла блж. Феодорит пишет: «Посему-то, испросив подать мне луч духовного света, осмелюсь на истолкование, а пособия к тому соберу у блаженных отцов… ничего нет неприличного и нам, как комарам вместе с оными пчелами, пожужжать на лугах апостольских». Кого же блж. Феодорит именует «пчелами на лугах апостольских»? Экзегетическими источниками для написания «Толкований», как наглядно показывает исследователь Ж-Н. Гино, служат прежде всего толкования на эти Послания экзегетов антиохийской традиции: свт. Иоанна Златоуста, Феодора Мопсуестийского, Севериана Габальского и Диодора Тарсского[24 - Если говорить в целом, то помимо вышеупомянутых экзегетов антиохийской традиции в толкованиях блж. Феодорит основывался и на антиохийце Евсевии Емесском, на поклоннике александрийской экзегезы Оригена Евсевии Кесарийском, через которого он впитал элементы александрийской традиции, и др. Наконец, в ходе христологической полемики со свт. Кириллом Александрийским Феодорит познакомился и с некоторыми толкованиями Писания св. Кирилла, что, безусловно, расширило его экзегетический кругозор; говорится о его знакомстве даже с произведениями иудея Иосифа Флавия (Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 895).]. Ж.-Н. Гино нашел около 45 случаев цитирования этих авторов[25 - См.: Guinot J.-N. L’exеg`еse de Thеodoret de Cyr. P. 644–665.]. Впрочем, стоит отметить, что на них Феодорит прямо не ссылается и по имени не называет, а говорит «некоторые», «иные»[26 - Однако, как пишет Канненгиссер, «множественное число этих неких не должно вводить нас в заблуждение, под ними в каждом конкретном случае подразумевается какой-то один экзегет» (Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 891).] и т. п. Однако при своей упомянутой скромности и «неоригинальности» блж. Феодорит отнюдь не следовал рабски своим предшественникам. Иногда с их толкованиями он не соглашается, предпочитая кого-то из них отдельно или высказывая собственный взгляд. По мнению прот. Георгия Флоровского, «в своих толкованиях Феодорит опирался на предшествующих экзегетов и многим обязан им. Вместе с тем он оставался самостоятелен и умело сочетал правду Александрийской и Антиохийской школ. В этом отношении он близок к Златоусту, за которым прямо следовал в толкованиях Посланий апостола Павла»[27 - Флоровский Г. В. Восточные отцы V–VIII веков. С. 83–84.]. Стоит отметить, что иногда блж. Феодорит не совпадает в некоторых частных вопросах толкования и с самим Златоустом. Как пишет Й. Кастен, «хотя Феодорит не претендовал на оригинальность, его экзегетические произведения находятся в числе ярчайших образцов Антиохийской школы и замечательны сочетанием лаконичности и ясности. В толковании Священного Писания он следует средним курсом, избегая радикализма Феодора Мопсуестийского и его неумеренного буквализма и допуская аллегорическое и типологическое толкование тогда, когда оно является предпочтительным»[28 - Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden age of Greek Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalkedon. P. 539.]. Известно, что антиохийская традиция толкования Писания с особым вниманием относилась к буквальному смыслу текста в противоположность александрийской традиции, позволявшей себе поиск высшего – иносказательного смысла Писания и потому допускавшей некоторое «пренебрежение» буквой. Прот. Георгий Флоровский в свойственной ему яркой и лаконичной манере передает экзегетическую стратегию епископа Кирского: как подлинный антиохиец, «в своих толкованиях Феодорит опирается на историко-грамматический анализ текста, останавливается прежде всего на его буквальном смысле. При этом принимает в расчет разночтения греческого текста, нередко обращается и к еврейскому… К крайностям аллегоризма Феодорит относится резко, в аллегорических объяснениях он видит “басни неразумных”, “бред упившихся старух”, “вымыслы суесловов”. Задачу истолкователя он полагает в том, чтобы “проникнуть в тайны Всесвятого Духа”, и для этого нужно озарение свыше – беспокойное воображение здесь ни к чему. Но Феодорит не останавливается на “простой букве”, не отказывается в потребных случаях погружаться в глубину и улавливать “сокровенный бисер разумения”»[29 - Флоровский Г. В. Восточные отцы V–VIII веков. С. 82–83.]. Нужно отметить, что Феодорит в целом остался верен историко-грамматическому методу своей школы. Как и его антиохийские предшественники, он «прежде всего фокусирует внимание на букве текста, пунктуации, даже на ударениях, на организации стихов и их соединении, стилистической интонации автора, временах глаголов, предлогах и т. п.»[30 - Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 899.]. Если говорить об экзегетическом методе собственно блж. Феодорита более подробно, то «он всегда стремится к исключительной простоте и ясности»[31 - Morescini C., Norelly E. Early Christian Greek and Latin Literature. A Literary History. Vol. 2. P. 164–165.], лаконичности[32 - Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden age of Greek Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalkedon. P. 539.]. Так, например, задачей толкователя является установление точной последовательности написания различных книг определенным библейским автором, которого Дух вдохновлял на написание этих книг. Так, Феодорит много места уделяет установлению хронологического порядка псалмов Давида в «Толковании на Псалмы» и Посланий апостола Павла в предлагаемом комментарии (с. 40–45), так как в истории этот порядок мог смешаться. Кроме того, упомянутая выше «симфония Писания» проявляется также в возможности объяснять те или иные трудные места библейского текста с помощью проясняющих смысл параллельных мест. Однако, как было уже отмечено выше, блж. Феодорит не замыкается исключительно в рамках традиции своей школы, но внимательно относится и к достижениям традиции александрийской с ее иносказательным толкованием. Главным иносказательным методом у него выступает типология. «И хотя из Нового Завета он истолковал только Послания апостола Павла, его герменевтический подход такой же, [как и к Ветхому Завету,] делающий особый акцент на единстве двух Заветов. Ветхий Завет служит образом (?????) Нового Завета. В Ветхом Завете предвозвещались блага надежды (?????????? ?????), которыми мы обладаем сейчас как уже исполнившимся фактом». Посему Ветхий Завет нужно рассматривать в свете Нового Завета[33 - См.: ???????????? ?. ??????????. ????? ?. ? ??????? ?????? (??????? ??? ????). ?????, 2010. ?. 756, 758.] как исполнения первого. По словам блж. Феодорита, «Закон был для нас путеводителем ко Владыке Христу. Посему верующий во Владыку Христа исполняет назначение Закона» (с. 113). Кирский архипастырь-экзегет выстраивает следующую иерархию в понимании соотношения ветхозаветной и новозаветной реальностей: «Тело же Христово, то есть евангельское житие, представляет собою тело, а Закон – тень, тень же при появлении света предшествует телу. А как Закон – тень, Благодать – тело, Владыка же Христос – Свет» (с. 486). Ветхий Завет и его события есть прообраз, а Новый с его событиями и жизнь Церкви – истина. «В намерении указать прообразы наших тайн представляем на средину агнца и кровь, которою помазуются дверные косяки (Исх. 12, 22–23), переход через море (Исх. 14, 22), течение [воды] из камня (Исх. 17, 6), подаяние манны (Исх. 16, 11–22) и тысячи подобных событий, – и сими прообразами доказываем истину» (с. 199), то есть тайну Вочеловечения Бога. Этому принципу подчинены и новозаветные книги. Так, в Толковании на Послание к Римлянам блж. Феодорит говорит о цели Послания: «В сем Послании божественный Апостол излагает различное всякого рода учение, но цель Послания следующая: показать, что тайна Божественного Вочеловечения досточтима и особенно достопоклоняема для уверовавших искренно, ибо очевидным образом научает нас Божию человеколюбию» (с. 46). Впрочем, несмотря на то что Ветхий Завет есть лишь тень в сравнении с Новым, тем не менее и он – также Откровение Божие и духовен, вопреки мнениям гностиков: «Мы имеем свидетельство Ветхого Завета и им подтверждаем Завет Новый, потому что и Ветхий духовен» (с. 199). Что касается состава Посланий апостола Павла, то, как отмечает Канненгиссер, некоторые Послания, именуемые современной библеистикой «второ-павловыми» (2-е Фессалоникийцам, Ефесянам, Колоссянам и так называемые пастырские), древними христианскими экзегетами признавались безоговорочно принадлежащими самому апостолу Павлу[34 - См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 1. P. 354.]. Блж. Феодорит здесь не исключение. Он естественно признает за Павлом авторство всех его Посланий, включая Послание к Евреям, несмотря на то что еще Ориген за два века до Феодорита выражал сомнения в этом[35 - См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 40.]. Греческий текст Посланий, толкованием которых занимается блж. Феодорит, – антиохийская, так называемая лукиановская редакция текста «койне» («общеупотребительного»), подготовленная в конце III – начале IV века сщмч. Лукианом Антиохийским. Впрочем, блж. Феодорит в нескольких местах использует и альтернативное, отличное от традиционного византийского текста «большинства» чтение (например, Кол. 4, 7–9; Евр. 10, 34; 2 Тим. 2, 25 и др.). Создается впечатление, что перед ним в ходе занятий над толкованием были открыты как минимум две рукописи текста самих Посланий[36 - См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 28.]. «Современный комментатор апостола Павла Джозеф Фитцмайер некоторые места определяет как “внутреннее чтение”, “слабо проверяемое чтение”, “устаревшее толкование”». По сравнению с современным критическим изданием Посланий «некоторые чтения текста “койне” у Феодорита дают более длинные формы выражений, а некоторые содержат дополнительные фразы. Кроме того, славословие, стоящее в современном тексте в Рим. 16, 25–27, помещено в Феодоритовском тексте в конце 14-й главы (24–26 стихи), а не в конце Послания или, как в некоторых других традициях, в обоих местах»[37 - В современном издании: Epistula Pauli ad Romanos // The Greek New Testament / Еd. K. Aland, M. Black, C. M. Martini, B.M. Metzger and A. Wikgren. 2nd edn. Stuttgart: Wurttemberg Bible Society, 1968. См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 4, 29.]. Ситуация усложняется также тем, что, как отмечает Ч. Хилл, до сих пор не выпущено критического издания текста «Толкований». В «Патрологии» Миня (82-й том) издание этого произведения сделано на основании издания Шульце (XVIII век), а оно, в свою очередь, – на основании издания Якова Сирмонда XVII века. Шульце также имел доступ к двум рукописям XVI века[38 - См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 4–5.]. «Толкования» ученого епископа, возможно, адресованы не столько своим клирикам, сколько мирянам, а также, вероятно, монашеской общине Апамеи, но, скорее всего, не ее женской части[39 - См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 7.]. Структура произведения выглядит стройной и упорядоченной. «Толкования на четырнадцать Посланий святого апостола Павла» предваряются общим предисловием (?????????), что говорит в пользу цельности этого произведения Феодорита и о единстве его замысла. Но фактически оно представляет собой собрание четырнадцати комментариев в соответствии с числом Посланий апостола Павла. Толкования, в свою очередь, имеют и собственную внутреннюю структуру. Каждое из них начинается с предисловия (или содержания – ????????). Крупные из них делятся на тома (отделения – ?????). В Толковании на Послание к Римлянам таких отделений пять, на Первое послание к Коринфянам – четыре, на Второе к Коринфянам – два, на Послание к Галатам – три. Каждое из отделений-томов, как правило, начинается кратким предисловием и заканчивается славословием Святой Троице. Отделения-тома не совпадают с традиционным современным делением библейского текста на главы[40 - При этом остается открытым вопрос, присутствовали ли данные «тома» в толкуемом тексте Посланий или были структурой лишь феодоритовского комментария.]. Любопытна стилистическая манера толкования блж. Феодоритом текста святого Апостола. Она отнюдь не научно-монотонна, но весьма сложна и даже диалогична. Феодорит часто продолжает мысль Апостола поясняющими словами, сказанными от его лица, как бы вживаясь в мысль Апостола[41 - Редакция сочла нужным отделить такую речь от лица апостола кавычками, чтобы формально на письме отделить ее от собственной речи блж. Феодорита Кирского.]. А кроме того, с самим Павлом и его словами он иногда и впрямь вступает в некое собеседование, даже задавая ему вопросы, которые служат своего рода гармоничным литературным переходом к следующей мысли или следующему стиху Посланий. Например: «О чем же молишь ты, Апостол?» (с. 424). Или, толкуя 1 Тим. 4, 12: Никтоже о юности твоей да нерадит, как бы от лица самого св. Тимофея, кирский экзегет отвечает апостолу Павлу и вопрошает: «Но сие не от меня зависит. Итак, почему же повелеваешь мне относящееся к другим?» (с. 645). В «Толкованиях» ярко отразилось богословское учение блж. Феодорита. В ходе своего толкования он естественным образом «прочитывает» в учении Апостола языков учение Православной Церкви и его главные догматические положения. При этом стоит обратить внимание на триадологические, христологические и сотериологические взгляды Кирского архипастыря. В своих «Толкованиях» блж. Феодорит ведет явную и скрытую полемику с сектами и ересями – как древними, современными святому Апостолу (иудеями, иудействующими среди христиан и гностиками, например с Симоном Волхвом), так и возникшими несколько позже или современными самому Феодориту (гностики: Василид, Маркион и др.; манихеи, савеллиане, ариане, евномиане, новациане). Любопытно, что в богословии святого Апостола блж. Феодорит находит опровержение всех вышеперечисленных ересей и расколов, даже несмотря на то что они возникли века спустя после кончины Апостола языков. Блж. Феодорит видит в этом яркое проявление богодухновенных мудрости и предведения апостола Павла. Что касается триадологии, нужно заметить, что блж. Феодорит как христианин и богослов сформировался в период после 381 года, когда на II Вселенском Соборе Православие окончательно победило арианскую ересь, и потому Феодорит лишь свидетельствует об этой победе. Его триадология – это триадология Никейского Православия. В соответствии с ней во всех трех Лицах Святой Троицы до Вочеловечения Сына Божия природа – одна, а именно Божественная и нетварная. Никакого субординационизма, то есть подчиненности или неравнозначности, среди Лиц Троицы блж. Феодорит не признает: Апостол «подателем благодати и мира представил не Отца только, но и Сына, доказывая тем самым равенство Отца и Сына» (с. 188). Упоминает Феодорит и догмат о единстве воли Святой Троицы: «угодное Сыну угодно и Отцу, у Обоих одно хотение» (с. 123). Феодорит продолжает полемику с арианством, несмотря на то что в середине V века ариане уже никакой опасности для Церкви не представляли. Однако блж. Феодорит показывает, что у святого Апостола находятся все аргументы для опровержения арианства, несмотря на то что сами ариане брали некоторые места из Посланий апостола Павла для подтверждения своего учения. Так, он выводит православное учение о Божестве Сына на основании исследования наименований, которые дает апостол Павел Сыну, – «Первородный» и «Единородный». Первое, по мнению ариан, служило указанием на тварность Сына. Но «невозможно быть вместе и братом [твари], и Создателем твари… Так что Единородный не брат твари, но Творец» (с. 475). Божественность Сына доказывается его вечностью в отличие от твари, получившей свое начало во времени: «Бог всяческих вечен, совечен же ему и Единородный Сын Его. И Царство имеет также вечное» (с. 289). Важный элемент триадологии блж. Феодорита – догмат о Божестве Святого Духа. Ему Феодорит уделяет много места в своих догматических толкованиях. Комментируя Рим. 8, 11, он кратко, но исчерпывающе излагает православную пневматологию (учение о Святом Духе), основными положениями которой здесь являются Божество Святого Духа, единосущие Его с Отцом и Сыном, предвечное исхождение Святого Духа от Отца, а домостроительное – членам Церкви через Христа, как ее Главу: словами «Аще ли Дух Воскресившаго Иисуса от мертвых живет в вас… апостол… научил нас сказанным, что естество Божества едино, ибо Всесвятого Духа наименовал и Божиим и Христовым, не потому, что, как учат злоименные еретики, Дух сотворен Богом через Сына, но потому что единосущен с Отцом и Сыном и от Отца исходит, по учению евангельскому, благодать же подается достойным через Сына» (с. 113–114; см. также с. 199); «Апостол показал, что Всесвятой Дух не есть часть твари, но от Бога имеет существование» (с. 199). Блж. Феодорит выступает против ариан и духоборов, считавших Святого Духа тварным: «…Апостол показал равночестие Бога и Духа… то значит… Дух Святой не тварь, но равномощен и равночестен Отцу» (с. 321). Учение о Божестве Святого Духа получает и аскетическое измерение: «Должно же заметить, что храмами Божиими назвал тех, в ком обитает благодать Духа. Ибо слово сие свидетельствует, что Всесвятой Дух есть Бог» (с. 205). При этом Феодорит проводит различие в понимании Духа как Третьей Ипостаси Троицы и как благодатных даров верующим: «Апостол называет здесь Духом не Ипостась Духа, но благодать, данную верующим. Ибо, ею воспламеняемые, усерднее молимся и неизглаголанными воздыханиями входим в собеседование со Спасителем Богом» (с. 119). При этом блж. Феодорит отмечает возрастающий характер восприятия благодати в жизни будущего века по сравнению с веком нынешним: «Апостол сказал, что приняли мы духа сыноположения; однако… в будущем веке приимем во много крат большую благодать Духа, ибо если ныне даруемое называется начатком и залогом, то явно, что будущее во много крат больше сего» (с. 118). Однако объективно более актуальной для самого Феодорита в «Толкованиях» выступает христология. Как было упомянуто, «Толкования» писались в предгрозовой обстановке, незадолго до событий монофизитского Ефесского Разбойничего собора 449 года и затем православного Халкидонского IV Вселенского Собора 451 года. В то же время за плечами у Феодорита была ожесточенная христологическая полемика со свт. Кириллом Александрийским в 429–433 годах, в которой Феодорит поддерживал Нестория. Так что накануне значимых событий середины V века Кирский архипастырь был во всеоружии своей выверенной и взвешенной христологической позиции, которую принято именовать в современном богословии симметричной христологией, выразившейся в истории позже в знаменитом оросе Халкидонского Собора. Главным в христологических взглядах блж. Феодорита в «Толкованиях» является учение о двух природах Христа, совершенстве каждой из них и их соединении в едином Лице Христа. Феодорит учит о том, что до Вочеловечения Второе Лицо Троицы – Сын Божий имел одну природу – Божественную, но в результате Вочеловечения Он теперь обладает двумя природами – Божественной и человеческой. И подтверждения этому он находит у святого Апостола языков: «Бог явися во плоти. Ибо сущий Бог и Божий Сын, имея невидимое естество, когда вочеловечился, сделался для всех явным» (с. 641–642). Посему «надлежит знать, что два естества во Владыке Христе и что Божественное Писание называет Его иногда по человеческому, а иногда по Божественному естеству; ибо хотя и именует Его Богом, но не отрицает и человечества, и хотя называет человеком, однако же исповедует вместе и Божество» (с. 290). Важное следствие, проистекающее из признания обеих природ совершенными, – утверждение двойного единосущия Христа, ставшее краеугольным камнем последующего Халкидонского вероопределения. Богу Отцу Христос единосущен по Божеству, а всем людям – по человечеству: «Один и Тот же единосущен Отцу по Божеству и нам по человечеству» (с. 253); «Ибо с нами Он в единении по естеству, Которое от нас воспринял, и с Отцом по Божественной Своей сущности, потому что от Отца рожден по естеству» (с. 206). Божественная и человеческая природы Христа различаются между собой по своим природным свойствам. Божество Христа истинное и нетварное: «…Христос же Божий не как Божия тварь, но как Сын Божий… Христос же Божий как преискренний Сын, рожденный от Него [то есть от Бога Отца] по Божеству» (с. 206). Божеству присущи вечность, невидимость, неизменность, бесстрастие (нестрадательность). Последнее свойство для Кирского архипастыря особенно важно, так как его оппоненты монофизиты допускали особым образом страдание Божества во Христе, основываясь на некоторых (так называемых теопасхитских, то есть содержащих в себе идею о будто бы страдании Бога) выражениях Писания. Для Феодорита, напротив, признание страдания Христова логически ведет не к признанию страдания Божества Христова, но к признанию наличия совершенной человеческой природы Христа. Страдательность же Божественной природы Феодорит категорически отвергает: «А сим обозначается и бесстрастие Божества. Ибо если бы Бог пострадал, то как был бы тойжде? Страдающий изменяется» (с. 546); «Апостол опять называет Сыном Владыку Христа, Который есть Бог и вместе человек. Думаю же, что и для самих еретиков явственно, какое естество пострадало» (с. 88). Различие природ в Писании выражается с помощью разных наименований – возвышенных и «низких». При этом возвышенные принято относить к Божественной природе Спасителя, а «низкие» – к человеческой: «Поскольку Владыка Христос – и Бог и человек… то Апостол, которому необходимо было показать два естества, говорит о Нем и уничижительное, и высокое» (с. 554). Посему страдательность, как и другие «низкие» определения, Феодорит относит к человеческой природе Спасителя. К ней, а не к Божеству относятся также смерть и воскресение: «Он воскрешен; воскресит же и нас воскресивший Его Бог силою Воскресшего. Посему Апостол ясно показал, что Христос воскрешен по человечеству, а нас воскресит как Бог» (с. 218); «При сем надлежит знать, что из мертвых воскрешено не Божественное естество Единородного, ибо оно бесстрастно, и Иисус не другой Сын, кроме Сына Единородного, но Тот же Самый; Он и пострадал, как человек, и воскрес, как человек» (с. 502). Но Христос имеет по Своей человеческой природе одно важное отличие от всех остальных людей – Он безгрешен: «Ибо Сын Божий принял на себя естество человеческое, но не принял греха человеческого. Посему-то воспринятое назвал Апостол не подобием плоти, но подобием плоти греха. Ибо Христос, имея одно и то же с нами естество, не имел одного и того же направления воли» (с. 111). В то же время блж. Феодрит, хотя и сумел в результате напряженной богословской эволюции, произошедшей в ходе споров 429–433 годов, избавиться от еретических несторианских крайностей антиохийской христологии, разделяющей Христа «надвое», и воспринять правоту православных оппонентов (и прежде всего свт. Кирилла), в «Толкованиях» остается верным антиохийскому богословскому языку. Так, например, он не называет Пресвятую Деву Богородицей (хотя, конечно, и не отрицает этого именования, как Несторий), не называет пришествия Христова воплощением, а всегда именно вочеловечением (чтобы не допустить мысли о соединении Божества «напрямую» с плотью, без человеческой души Христа, как то считали аполлинаристы) и нигде не говорит о «взаимопроникновении природ» и «общении природных свойств» (communicatio idiomatum) двух природ, на чем настаивали многие святые отцы Церкви[42 - См.: Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. III, 47.]. Во «взаимообщении свойств» блж. Феодориту, возможно, «мерещилось» монофизитское слияние двух природ и угроза природной целостности и совершенству каждой из них. Знаменитый фрагмент из Посланий апостола Павла (1 Кор. 2, 8), традиционно служащий иллюстрацией к учению о «взаимообмене свойствами», блж. Феодорит толкует не в христологическом, но в нравственном смысле: «Господом же славы назвал Распятого не потому, что страдание приписывает Божеству, но потому, что хочет показать чрезмерность беззакония согрешивших» (с. 197). Здесь Кирский архипастырь также старательно стремится избежать даже тени монофизитского теопасхизма. При этом, по учению Феодорита (и конечно же, самого Апостола языков), две природы соединены во Христе в одном Лице: «Владыка Христос – и Бог и человек, но то и другое открывается нам в едином Лице» (с. 554). Стоит обратить внимание, что Кирский архипастырь не употребляет никаких выражений, которые могли бы явить в нем приверженность к несторианству (учение о двух субъектах (лицах, ипостасях, сынах) во Христе, позиции которого Феодорит первоначально разделял в рамках христологии Антиохийской школы, в чем его впоследствии неоднократно обвиняли как при жизни, так и по смерти). Как видно, несмотря на акцент на совершенстве человеческой природы Христа, это совершенство не доходит у блж. Феодорита до признания человечества Христова отдельным лицом или ипостасью: «Надобно же знать, что Лицо Сына одно[43 - При этом, однако, это единое Лицо Христа Феодорит нигде в своем толковании не называет термином «ипостась».], дано же за нас Божеством естество человеческое» (с. 122). Христос един, а не разделяется на двух сынов: «Иисус не другой Сын, кроме Сына Единородного, но Тот же Самый» (с. 502). Присутствует у блж. Феодорита и учение о возглавлении (recapitulatio) Христом, как Новым Адамом, человеческого рода. Из этого учения следуют как христологические, так и сотериологические выводы. Возглавление совершается Христом по человечеству: «Христос – Глава наша по человечеству. А глава единосущна с телом. Так и Он одной сущности с нами, как человек» (с. 477). Возглавление совершено ради спасения человеческого рода: «Апостол сию внезапную перемену вещей называет возглавлением. Ибо Домостроительством Владыки Христа и человеческое естество восстанавливается и облекается в нетление, и видимая тварь, освободившись от тления, получает нетление, и сонмы невидимых Сил пребудут уже в веселии, потому что отбеже болезнь и печаль и воздыхание (Ис. 35, 10)» (с. 410). Упомянутое возглавление образует собой своеобразную «вертикаль» всей сотериологической иерархии Домостроительства: «Христос – Глава наша не по Божеству, а по человечеству, ибо мы нарицаемся Телом Его; Главе же надлежит быть однородною с Телом. Посему по человечеству Он – наша Глава. Следовательно, по человечеству и Его Глава – Бог. Если же угодно им утверждать, что сказано сие и по Божеству, то пусть знают, что… Главою Его именуется Отец, как Отец и Виновник [бытия Сына]» (с. 253). Говорит блж. Феодорит и об Искуплении, совершенном Христом на Кресте: «Владыка Христос есть и Бог и Очистилище, и Архиерей и Агнец и собственною Своею кровию приобрел наше спасение» (с. 78); «Единородное Божие Слово, вочеловечившись, человеческою плотию сокрушило грех, исполнив всякую правду, не приняв же позора греха, и, подобно грешнику претерпев смерть грешников, обличило неправду греха, так как предало на смерть не подлежащее смерти тело. Но оно-то само и сокрушило и грех, и смерть. Ибо Божие Слово, как не подлежащее смерти, потому что греха не сотворило, но принявшее оную по несправедливому приговору греха, сделалось, как в мертвых свободь (Пс. 87, 6), искуплением справедливо содержимых под державою смерти» (с. 111). Пребывая в тесном общении со Христом не только как с человеком, но и как с Богом и как с Посредником между Богом и человеческим родом, мы становимся причастниками Божественной природы: «Посему надлежит вам быть в единении с Владыкою Христом, Который есть податель сих благ, а через Него в единении с Богом всяческих» (с. 206). Касается в своих «Толкованиях» блж. Феодорит и такой дискутируемой темы, как первородный грех. Блж. Феодориту несвойственно представление о первородном грехе как вине, переходящей на все последующие поколения потомков Адама и делающей всех виновными в его грехе, как считали западные богословы и особенно блж. Августин Иппонский. Кирский архипастырь пишет: «…божественный Апостол говорит, что, когда Адам согрешил и по причине греха сделался смертным, то и другое про стерлось на весь род. Ибо во вся человеки вниде смерть, потому что все согрешили (?? ? ?????? ??????? – Рим. 5, 12). Ибо не за прародительский, но за свой собственный грех приемлет на себя каждый определение смерти» (с. 89). Обратим внимание, как блж. Феодорит толкует трудное выражение ?? ?, переведенное в церковнославянском как в нимже, а в Синодальном тексте – в нем. Исходя из последнего прочтения следует, что все согрешили в Адаме и наследуют его вину. По словам же Р. Ч. Хилла, блж. Феодорит, как и все греческие отцы до преп. Иоанна Дамаскина, понимает в нимже (?? ?) как «потому что» и дает иное видение греха Адама, грехов его потомков и ответственности за эти грехи, что явственно из приведенной выше цитаты. Он настаивает, что каждый человек подпадает ответственности смерти за свой собственный грех, а не за Адамов[44 - См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 146.]. Несколько иную, более полную картину в связи со свт. Иоанном Златоустом дает покойный прот. Иоанн Мейендорф, проводя филологический анализ этого стиха Послания к Римлянам[45 - «Смысл придаточного предложения ?? ? ?????? ??????? (“потому что в нем все согрешили”) меняется в зависимости от того, к какому члену главного предложения относятся связующие слова ?? ?. При этом возможны три варианта:а) ?? ? (в латинском переводе in quo) означает “в котором” и относится к “одним человеком” в главном предложении. Такой перевод предполагает идею унаследованной от Адама вины: поскольку все люди находились “в Адаме”, все они провинились и подвержены смерти. В таком смысле понимал Рим. 5, 12 латинский переводчик Библии, а за ним и блаженный Августин. Следует отметить, что грамматически греческий текст никак не допускает такого перевода, так как существительное “человек” (то есть Адам) слишком удалено от местоимения ?? ?.б) Если ?? ? относится ко всему главному предложению, то его следует перевести “потому что”, и тогда все предложение звучит следующим образом: “…смерть перешла во всех человеков, потому что все согрешили”. Иначе говоря, подобно Адаму, мы умираем, потому что каждый из нас грешит индивидуально. Заметим, что русский синодальный переводчик совместил этот смысл с предыдущим: “…потому что в нем все согрешили”.в) ?? ? относится к подлежащему главного предложения – смерть, и тогда все предложение переводится так: “…смерть перешла во всех человеков, ибо из-за нее (из-за смерти) все согрешили”. Такой перевод предполагает, что смерть Адама, последовавшая за его грехом, стала смертностью для всех его потомков. … Большинство греческих отцов понимало этот текст именно в вышеизложенном смысле» (Прот. Иоанн Мейендорф. Введение в святоотеческое богословие. Клин, 2001. С. 258–259).]. Из него видно, что блж. Феодорит занимает несколько иную точку зрения (б), отличную от Златоустовой (в). Эсхатологические взгляды святого Апостола сквозь призму богословия блж. Феодорита имеют традиционные черты: исполнение пророчеств о конце времен, приход антихриста, славное Второе Пришествие Господа Иисуса Христа, всеобщее воскресение, Суд и жизнь будущего века: «Ибо, диавола и споспешников его послав во тьму кромешную, Христос положит конец смерти и воскресит всех усопших» (с. 289). Хотя человечество ожидает «общее всех воскресение» (с. 288), «воскресение и преложение тел в нетление для всех также одно, но разность нравов производит разность воздаяний» (с. 295), «ибо хотя всякий человек облечется в одежду нетления, однако же не все станут причастниками Божественной славы» (с. 328). Затем Христос «предаст Царство Богу и Отцу, не Сам лишаясь Царства, но покоряя мучителя диавола и его споспешников и всех приводя в необходимость преклонить главу и признать Бога всяческих» (с. 288). Посему неудивительно, что все вышеперечисленные «сущностные черты Феодорита-экзегета поставляют его в число наипервейших и лучших толкователей древней Церкви»[46 - Сидоров А. И. Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. С. 665.], и он «может рассматриваться как последний великий христианский экзегет; после него в истории толкования Писания наступило время серьезного и продолжительного упадка. Оригинальных экзегетов сменили составители катен, то есть компиляторы экзегезы других. Он достойно завершает историю антиохийской культуры… которая дала людей великой культуры за период менее чем в век»[47 - Morescini C., Norelly E. Early Christian Greek and Latin Literature. A Literary History. Vol. 2. P. 164–165.]. П. К. Доброцветов Блаженный ФЕОДОРИТ, ЕПИСКОП КИРСКИЙ Толкование на четырнадцать Посланий святого апостола Павла Предисловие Знаю, что, покушаясь истолковать учение божественного Павла, не избегну упрека от недовольных, но обвинят меня, может быть, в высокомерии и дерзости за то, что после того-то и того-то[48 - Речь идет о свт. Иоанне Златоусте и о Феодоре Мопсуестийском, писавших толкования на Послания св. ап. Павла.], этих светил вселенной, осмеливаюсь писать толкование на Апостола. Впрочем, берусь за это не на себя самого надеясь, но умоляя Божественную благодать показать мне глубину апостольской мудрости и снять покрывало, чтобы желающим приобщиться сей мудрости доставить к тому удобство. Готовых же порицать чужие труды прошу тщательно изучать Божественное Писание, ибо найдут там много подобных примеров. Елдад и Модад не получили в пользу свою человеческого приговора и не сопричислены к семидесяти судиям[49 - В тексте Библии – старейшинам.], даже великий Моисей оставил их наряду с прочими, однако же они сподобились Божественной благодати и приняли пророческий дар (Чис. 11, 26–29). И пророку Самуилу, бывшему еще отроком, не было вверено священниками даже и последнее служение в храме, потому что незрелость возраста препятствовала ему проходить оное, однако же сподобился он Богоявления, имел Божественное видение и принял во уши глас Владыки Бога, не дознав, что глаголет Бог (1 Цар. 3, 19). И великий Илия предполагал, что он остался единственный пророк, но услышал, что было семь тысяч мужей, свободных от идольской прелести и воздающих Богу надлежащее чествование (3 Цар. 19, 18). И тысячи подобных сказаний можно найти в Божественном Писании. Посему ничего нет неприличного и нам, как комарам вместе с оными пчелами, пожужжать на лугах апостольских. Ибо Господь убожит и богатит, смиряет и высит. Возставляет от земли убога, и от гноища воздвизает нища посадити его с могущими людий и на престоле славы (1 Цар. 2, 7–8); и: Господь умудряет слепцы (Пс. 145, 8); и: отвращает мудрыя вспять, и совет их обуявает (Ис. 44, 25). Посему-то, испросив подать мне луч духовного света, осмелюсь на истолкование, а пособия к тому соберу у блаженных отцов, паче же всего позабочусь о краткости, ибо знаю, что немногословие и ленивых привлекает к чтению. Но прежде попытаюсь показать порядок апостольских Посланий по времени их написания. Блаженный Павел написал четырнадцать Посланий, но порядок, в котором они расположены, как думаю, дан не им самим. Напротив того, как божественный Давид, приняв в себя действенность Всесвятого Духа, написал священные псалмы, другие же впоследствии по своему изволению расположили их один за другим, и они хотя издают духовное благоухание, но не имеют порядка относительно времени, так то же можно найти в расположении сих апостольских Посланий. Ибо Послание, написанное божественным Павлом к Римлянам, заняло первое место, написано же последним из всех посланных из Азии, Македонии и Ахаии. Первым, как думаю, написано Первое Послание к Фессалоникийцам, и божественный Апостол послал оное из Афин, как сам показал, написав им, ибо в середине Послания говорит так: темже не терпяще, благоволихом остатися во Афинех едини, и послахом Тимофея брата нашего и верного служителя Божия и споспешника нашего во благовестии Христове, утвердити вас и утешити о вере вашей (1 Фес. 3, 1–2). По прошествии же немногого времени послал еще им Второе Послание. А из истории Деяний узнаем, что богомудрый Павел, оставив Афины, прибыл в Коринф и пробыл там весьма много времени (Деян. 18). После сих Посланий, думаю, написано Первое Послание к Коринфянам; послал же он, пребывая тогда в Ефесе, и это сам он сделал явным, ибо к концу Послания говорит: Пребуду же во Ефесе до пентикостии: дверь бо ми отверзеся велика и поспешна, и сопротивнии мнози (1 Кор. 16, 8–9). А в Ефес пришел он после того, как проповедовал македонянам, афинянам и коринфянам, как дает знать история Деяний. После сего Послания, думаю, написано и Второе к Коринфянам. Ибо, отправляясь к ним по обещанию и замедлив несколько времени в Македонии, оттуда послал оное, и это также дал видеть в самом Послании. Ибо, когда описывал скорби в Азии и Троаде, в середине сего рассказа говорит: Ибо пришедшым нам в Македонию, ни единаго име покоя плоть наша, но во всем скорбяще: внеуду брани, внутрьуду боязни. Но утешаяй смиренныя, утеши нас Бог пришествием Титовым: не токмо же пришествием его, но и утешением, имже утешися о вас (2 Кор. 7, 5–7); и еще: Сказуем же вам, братие, благодать Божию данную в церквах македонских (2 Кор. 8, 1); и также: Да не како аще приидут со мною Македоняне (2 Кор. 9, 4). Пятым, думаю, написано Первое Послание к Тимофею, ибо во вступлении к нему говорит Павел: Якоже умолих тя пребыти во Ефесе, идый в Македонию (1 Тим. 1, 3). Дает же нам знать история Деяний, что, когда Павел в первый раз пришел в Македонию, тогда не ходил еще в Ефес, ибо сказано: Возбранены быша от Духа глаголати слово во Асии (Деян. 16, 6). Был же с Павлом и Тимофей. И это ясно показывает история Деяний, ибо, когда иудеи пришли из Фессалоники в Верию и возбудили народ к мятежу, божественный Апостол отплыл в Афины, остаста же, как сказано, Сила и Тимофей тамо (Деян. 17, 14). И еще автор Деяний, повествуя о том, что было в Коринфе, и извещая, как божественный Апостол каждую субботу состязался в синагоге и препираше Иудеи, Еллины, присовокупил: Егда снидоста от Македонии Сила же и Тимофей, прилежно поучал Павел, свидетельствуя Иудеом Иисуса быти Христа (Деян. 18, 4–5). Посему явно, что, когда блаженный Павел во второй раз прибыл из Ефеса в Македонию, тогда оставил там доблестного во всем Тимофея для попечения о принявших спасительную проповедь (Деян. 19, 22). После сего Послания, как полагаю, написано Послание к Титу. Ибо, пребывая еще в сих местах, приказывал Титу прийти к нему. Говорит же так: Егда послю Артему к тебе или Тихика, потщися прийти ко мне в Никополь: тамо бо судих озимети (Тит. 3, 12). О Никополе же говорят, что это город фракийский, но близкий к Македонии[50 - То же самое писал свт. Иоанн Златоуст в Толковании на Послание апостола Павла к Титу, 6, 1. Евсевий Кесарийский в «Ономастиконе» писал, что Никополь находился в Палестине.]. Седьмое Послание писал Павел к римлянам. Ибо сам дает знать, что написано оно после всех перечисленных; а говорит о сем так: Ныне же гряду во Иерусалим, служай святым. Благоволиша бо Македониа и Ахаиа общение некое сотворити к нищым святым живущым во Иерусалиме (Рим. 15, 25–26). О сих денежных вкладах говорит и в Первом Послании к Коринфянам: Да не егда прииду, тогда собрания бывают. Егда же прииду, ихже аще искусите посланиями, сих послю отнести благодать вашу во Иерусалим: аще же достойно будет и мне ити, со мною пойдут (1 Кор. 16, 2–4). С сими вкладами совершая путь во Иерусалим, ефесским пресвитерам в Милете сказал: Ктому не узрите лица моего вы вси, в нихже проидох, проповедуя царствие Божие (Деян. 20, 25). Ибо в Иерусалиме, будучи вскоре обвинен в нарушении закона и подвергшись великой опасности, хотя освобожден был тысячником из рук иудеев, но по переносе дела в высший суд при Фиесте прибыл в Рим (Деян. 21). А что Послание к Римлянам писано из Коринфа, сие ясно показывает самый конец оного. Ибо сперва поручает им Фиву, называя ее служительницею Церкве, яже в Кенхреех (Рим. 16, 1), а Кенхреи – селение коринфское; потом же говорит и следующее: Целует вы Гаие странноприимец мой, и Церкве всея (Рим. 16, 23). Ибо как странноприимца апостол называет его странником своим[51 - Слова подлинника ? ????? ??? (букв.: странник мой) переведены на церковнославянский как странноприимец мой.]. А что Гаий был коринфянин, это легко понять из Первого Послания к Коринфянам, ибо так им пишет апостол: Благодарю Бога моего, яко ни единаго от вас крестих, точию Криспа и Гаиа (1 Кор. 1, 14). Итак, Послание к Римлянам в числе написанных из Азии, Македонии и Ахаии есть последнее и в общем порядке седьмое, как доказали мы из апостольских Писаний. Ибо прочие посылал Павел из Рима. И первое, думаю, написано к галатам. Ибо прежде отшествия в Македонию проходил он Фригию и Галатийскую страну, проповедуя Евангелие. Потом, проведя несколько времени в Македонии, Ахаии и в Азии, отправился в Иудею, оттуда же после Ефеса прибыл в Рим и, узнав, что некоторые нечисто содержали догматы благочестия, преподал им врачевство в Послании. И после галатов писал из Рима к филиппийцам, и это показывает конец Послания, ибо сказано: Целуют вы, иже от Кесарева дому (Флп. 4, 22). И Послания к Ефесянам и Колоссянам написал Павел в то же время, для обоих Посланий употребив одного служителя. Ибо в конце каждого говорит: Да увесте же и вы, яже о мне, что делаю, вся скажет вам Тихик возлюбленный брат и верен служитель о Господе: егоже послах к вам на сие истое, да увесте, яже о нас, и да утешит сердца ваша (Еф. 6, 21–22; Кол. 4, 7–8). Но в Послании к Колоссянам упоминается и об Онисиме, ибо сказано: Со Онисимом, верным и возлюбленным братом нашим, иже есть от вас; вся вам скажут, яже зде (Кол. 4, 9). Посему перед этими двумя Посланиями пусть будет поставлено Послание к Филимону. Ибо в нем просит принять Онисима, как рожденного им духовно во узах (Флм. 1, 10), а здесь причисляет уже его к сотрудникам. После сих Посланий апостол писал и к евреям, а также из Рима, как показывает конец Послания, ибо сказано: целуют вы, иже от Италии сущии (Евр. 13, 24). Последним же из всех написал он Второе Послание к Тимофею, и это также нетрудно узнать из Писаний его, ибо говорит: Аз уже жрен бываю, и время моего отшествия наста (2 Тим. 4, 6). Отсюда можно понять, что Послания к Ефесянам и Колоссянам писаны из Рима, ибо говорит: Тихика же послах в Ефес (2 Тим. 4, 12). Таков порядок Посланий по времени. Послание же к Римлянам предпоставили прочим как заключающее в себе учение всякого рода и в наибольшей степени научающее точности догматов. А иные говорят, что из уважения к городу, как владычествующему над вселенной и держащему скипетр царства, написанное к римлянам Послание поставили на первом месте[52 - Трудно определить источник, на который здесь ссылается блж. Феодорит.]. Но мне кажется более справедливым первое. Содержание других Посланий, скажем так с Богом, изложим в надлежащее время и предпоставим каждому. Теперь же кратко покажем цель Послания к Римлянам. Толкование на Послание к Римлянам Содержание В сем Послании божественный Апостол излагает различное всякого рода учение, но цель Послания следующая: показать, что тайна Божественного вочеловечения досточтима и особенно достопоклоняема для уверовавших искренно, ибо очевидным образом научает нас Божию человеколюбию. Но окутанные мраком неверия и не принявшие еще луча умного света смеются над тем, чего и сонмы Ангелов не могут восхвалить по достоинству (ср. 1 Пет. 1, 12), и богомудрый апостол ясно дал уразуметь это в Послании к Коринфянам: Слово бо крестное погибающым убо юродство есть, а спасаемым сила Божия есть (1 Кор. 1, 18). Посему, писав к римлянам, доказывает необходимость сей спасительной проповеди, ее пользу и действенность для всех людей – и иудеев, и эллинов. Посему-то прежде всего прочего обличает эллинов, что они явным образом повредили в себе способность различать доброе и противоположное тому [то есть злое], вложенную Творцом в природу нашу, и преступили естественные законы; а потом обличает и иудеев, что, приняв письменное учение Божественных законов, не восхотели извлечь из сего пользу, но сделались повинными еще большим наказаниям. После же сего сказует, что явление Бога и Спасителя нашего совершилось не к осуждению и наказанию законопреступных, но дарует оставление грехов, обещает уничтожение смерти, благовествует вечную жизнь. А поскольку он знал, что иудеи до крайности привязаны к Закону, а зараженные ересью Маркиона и Валентина, а также и манихеи крайне обвиняют Закон[53 - Данные слова блж. Феодорита не нужно понимать в буквальном смысле, что св. ап. Павел знал непосредственно о вышеупомянутых ересях и их основателях, ибо последние жили во II–III веках, то есть уже после кончины святого Апостола.], то как доблестный вождь, отовсюду окруженный врагами, низлагает то тех, то других и над всеми одерживает победу, так и божественный Апостол и полчище еретиков, и дружину иудеев рассеял учением о благодати Божией. Ибо что делает он? Не возвышает слишком и Закона по причине бесстыдства иудеев, и к обвинению его не дает повода злочестивым еретикам, но показывает, что Закон обучал, чему должно, и преподал учение праведности, но преуспеть в ней не мог, по немощи принявших Закон. Потом учит, что вера привела в исполнение намерение Закона, ибо в чем хотел преуспеть Закон, но не мог, то вера довершила благодатью Всесвятого Духа. Из всего же этого понимаем, что создавший нас Бог не переставал всегда промышлять о людях. Ибо первоначально вложил в природу способность различать доброе и противоположное тому [злое]; потом посредством твари руководил желавших к благочестию. Ибо хотя не все восхотели видеть истину, но возжелавшие ее пользовались тем, чего возжелали. Сверх сего научает нас апостол и тому, что Бог всяческих не по раскаянию приведен к сему способу спасения, но издревле предвозвестил оный устами божественных пророков. Ибо, объясняя причину отвержения иудеев, и уверовавшим из язычников советует не превозноситься перед ними, убеждая и их прежде приступить к проповеди. К учениям догматическим Апостол присоединил и учение о деятельной добродетели, вместе и истине обучая, и образуя нравы. Таково содержание Послания; точнее же откроется нам оно при подробном истолковании. Отделение первое Глава 1 (1) Павел раб Иисус Христов, зван Апостол. Правители областей и военачальники в начале своих писаний ставят именования достоинств, надмеваясь этим и по мере чина возвышая и горделивую о себе мысль, но божественный Павел именует себя извергом (1 Кор. 15, 8), называет первым из грешников (1 Тим. 1, 15), говорит, что он недостоин апостольства (1 Кор. 15, 9); впрочем, в Послании на пользу приемлющим его писание выставляет наперед именования, приданные ему под благодатию. Ибо сознав, каких достоинств сподобился пишущий, с большим тщанием и усердием принимали они сии Писания. И, во-первых, называет себя Павлом, не первоначально и не от родителей получив сие наименование, но удостоившись оного по призвании, как Симон наименован Петром (Мф. 16, 18), сыны Зеведея – сынами громовыми (Мк. 3, 17), Иаков – Израилем (Быт. 32, 28), Аврам – Авраамом (Быт. 17, 5). Потом именует себя рабом Иисуса Христа (Рим. 1, 1), Которого все неверующие называли мертвым, распятым, сыном плотника (Мф. 13, 55), тогда как апостол рабство Ему возлюбил паче всякого царства. После сего именует себя званым, давая разуметь призвание свыше, присовокупляет и именование апостола, показывая, что сподобился и оного. Ибо Господь дал сие наименование двенадцати (Мф. 10, 2–5). Но божественный апостол придает и себе, не восхищая оное, но приняв от Самого Владыки, Который сказал ему: Иди, яко Аз во языки далече послю (????z???) тя (Деян. 22, 21). И сие дает видеть в последующих словах. «Избран в благовестие Божие. Не сам на себя возложил я это, говорит апостол, но от Самого Бога принял служение проповеди». Избрал же его и Отец, и Сын, и Святой Дух. И что избрал его Отец, об этом сам он извещает в Послании к Галатам: Егда же благоволи Бог, избравый мя от чрева матере моея и призвавый благодатию Своею явити Сына Своего во мне, да благовествую Его во языцех (Гал. 1, 15–16). А что сие же самое сделал и Единородный Сын, о сем сказует также Апостол в Деяниях, что Господь явился ему во храме, повелел потщиться и выйти из Иерусалима, потому что иудеи не примут проповеди, и присовокупил: Иди, яко Аз во языки далече послю тя (Деян. 22, 21). Сие же самое сказал Господь и отрицавшемуся Анании: Иди, яко сосуд избран Ми есть сей, пронести имя Мое пред языки и царьми, и сынами Израилевыми (Деян. 9, 15); а блаженный Лука извещает нас, что пророкам в Антиохии служащым Господеви и постящымся рече Дух Святый: отделите Ми Варнаву и Савла на дело, на неже призвах их (Деян. 13, 2). Поэтому отсюда и явствует равенство Лиц Троицы. Евангелие же Апостол назвал здесь Божиим, а вскоре потом говорит, что оно есть Евангелие Сына; выражает же сие так: Свидетель бо ми есть Бог, Емуже служу духом моим во благовествовании Сына Его (Рим. 1, 9)[54 - Греческое слово «Евангелие» переводится как «благовествование», «благая весть».]. Но не напрасно, не без цели обозначил сие, а с намерением показать, что учители истины без различения одно и то же приписывают иногда Отцу и иногда Сыну. И проповедь назвал благовествованием, потому что обещает дарование многих благ, благовествует примирение с Богом, низложение диавола, отпущение грехов, прекращение смерти, воскресение из мертвых, вечную жизнь, Царство Небесное. Божественный же апостол, сказав о себе, что избран в благовестие Божие, немедленно прежде всего показывает древность сего благовестия, чтобы кто-либо из несмысленных, признав оное чем-то новым, не отверг его, и говорит: (2) Еже прежде обеща Пророки Своими в писаниих святых. Ибо Ветхий Завет исполнен предсказаний о Господе. Не просто же сказал Апостол святых, но, во-первых, научает, что и ветхозаветное Писание признается Божественным, а затем всякое чуждое [тем самым] отвергает. Ибо одно Богодухновенное Писание полезно (2 Тим. 3, 16). Излагает же и отличительные черты обетования. (3) О Сыне Своем, бывшем от семене Давидова по плоти, то есть устами всех пророков Отец предвещал о Сыне, Который прежде веков рожден Им по естеству, наименован Сыном Давидовым, как от Давидова семени принявший естество человеческое; посему, упомянув о Давиде, по всей необходимости присовокупил: по плоти, чтобы не почли Его Сыном Давидовым по естеству, а сыном Божиим по благодати[55 - То есть всего лишь обоженным человеком, а не Богом.]. Ибо сие присовокупление по плоти дает разуметь, что действительно Он – Сын Бога и Отца по Божеству, так как не мы находим, чтобы в отношении тех, которые суть не больше того, что в них видится, присовокуплялось сие: по плоти. Свидетель тому блаженный евангелист Матфей. Ибо, сказав: Авраам роди Исаака, Исаак же роди Иакова, Иаков же роди Иуду (Мф. 1, 1–2) и изложив по порядку все родословие, нигде не присовокупил: по плоти. Им, как людям, и не приличествовало такое присовокупление[56 - В силу достаточной очевидности этого, так как они люди.]. Но здесь, поскольку вочеловечившийся Бог Слово есть не человек только, но и предвечный Бог, божественный Апостол, упомянув о семени Давидовом, по необходимости присовокупил: по плоти, ясно научив тем нас, в каком смысле Он есть Сын Божий и в каком наименован Сыном Давидовым. (4) Нареченнем Сыне Божии в силе, по Духу святыни, из воскресения от мертвых, Иисуса Христа Господа нашего. До креста и страдания не только прочие иудеи, но и самые апостолы не были уверены о Владыке Христе, что Он Бог. Преткновением было для них во Христе человеческое, когда видели, что ест, пьет, спит, утруждается; и чудеса не приводили их к уверению в этом. Поэтому, например, увидев чудо на море, сказали: Кто есть Сей человек, яко и ветри и море послушают Его? (Мф. 8, 27). Почему и Господь сказал им: Много имам глаголати вам, но не можете носити ныне: егда же приидет Он, Дух истины, Он наставит вы на всяку истину (Ин. 16, 12–13); и еще: Ожидайте во граде сем, дондеже облечетеся силою свыше (Лк. 24, 49), нашедшу Святому Духу на вы (Дeян. 1, 8). Посему до страдания апостолы имели о нем такие мысли, но по воскресении и восшествии на небо, по сошествии Всесвятого Духа и после чудес всякого рода, какие совершили, призывая досточтимое имя Христово, все верующие познали, что Христос есть Бог и Единородный Сын Божий. Посему и здесь божественный Апостол научил тому, что названный Сыном Давидовым по плоти наречен и явлен Сыном Божиим по силе, какою действовал Всесвятой Дух по воскресении из мертвых Самого Господа нашего Иисуса Христа. (5) Имже прияхом благодать и апостольство в послушание веры во всех языцех о имени Его. Ибо Сам Он поставил нас проповедниками, поручив нам спасение всех народов и даровав соответственную сей проповеди благодать, чтобы приемлющие проповедь и нам повиновались, и веровали слову [ее]. (6) В нихже есте и вы, звани Иисусу Христу. И вы в числе сих народов, делание которых поручено мне. Ибо не думайте, что присвояю себе чужое и похищаю нивы, предоставленные другим. Меня поставил Владыка проповедником у всех народов. (7) Всем сущым в Риме возлюбленным Богу, званным святым. И божественными наименованиями почтил их, и сократил их высокомерие. Ибо, во-первых, не отличил их от других народов, как властителей вселенной, но смешал со всеми прочими; а потом пишет ко всем совокупно, смешивая между собою и рабов, просящих милостыни и снискивающих пропитание трудами рук, и изобилующих богатством, и облеченных властию; а что и из числа последних было несколько уверовавших, показывает сие апостол в Послании к Филиппийцам, ибо говорит: Целуют вы, иже от Кесарева дому (Флп. 4, 22). Между тем дал знать и то, что пишет не к неверным, но к уверовавшим уже, почему называет их и званными и святыми, превознося духовными похвалами и воспламеняя в них любовь к Благодетелю. Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Сим заключил апостол надписание Послания. Ибо говорит: Павел раб Иисус Христов, всем сущым в Риме возлюбленным Богу, званным святым: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Все же прочее поместил между сих слов с намерением показать, чьим проповедником он поставлен, о чем повелено ему проповедовать и кому назначено предложить проповедь. Испрашивает же римлянам, во-первых, благодати Божией, потому что при ее помощи все уверовавшие получали спасение, потом мира, под которым дает разуметь всякое преуспеяние в добродетели. Ибо тот в мире с Богом, кто возлюбил евангельское житие и ревностно старается во всем угождать Богу. При сем показывает апостол, что Податель даров сих есть не только Отец, но и Сын. Ибо говорит: От Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа, чем вполне научил нас равенству Отца и Сына. (8) Первое убо благодарю Бога моего Иисусом Христом о всех вас, яко вера ваша возвещается во всем мире. Не угождая им, но по самой истине сказал сие Апостол. Ибо не могло утаиться от живущих по вселенной совершавшееся в Риме. В нем издревле римские цари имели двор свой, оттуда посылались правители народов и собирающие дань с городов, в него также стекались все искавшие царских милостей, и все они повсюду делали известным, что и город Рим принял учение Христово. А это весьма великую пользу доставляло слышащим. Почему и божественный Апостол прославил за сие Владыку. Но поскольку он сказал о себе, что поставлен учителем всех народов, между тем прошло много времени, а он ни сам не приходил к ним, ни писаниями не руководил их к истине, то по необходимости представляет оправдание и во свидетельство своего к ним расположения призывает Владыку Бога. (9) Свидетель бо ми есть Бог, Емуже служу духом моим во благовествовании Сына Его, яко безпрестани память о вас творю, (10) всегда в молитвах моих моляся, аще убо когда поспешен буду волею Божиею приити к вам. Ибо много видов служения Богу. Ему служат и кто молится, и кто постится, и кто внимает Божественным словесам, и также кто имеет попечение об услугах странникам. А божественный Апостол сказал, что он служит Богу, предлагая народам благовествование Сына Его, и служит духом, то есть данным ему дарованием, так как он знал, что угодно Богу чествование Единородного. Соблюдая точность, сказал не просто, что просил Бога о пришествии к ним, но волею Божиею, то есть если угодно сие Правителю всяческих. А если, где было в виду спасение стольких тысяч, божественный Апостол не просил безусловно, но с прошением сопоставлял Божию волю, то достойны ли мы какого-либо извинения, когда, и рассуждая и молясь о вещах чувственных, касающихся до нас, не поставляем сего в зависимость от изволения Божия? (11) Желаю бо видети вас, да некое подам вам дарование духовное. Слова сии исполнены смиренной о себе мысли; не сказал: «желаю дать», но: да подам; ибо передаю, что сам принял. И так как прежде всех принес к ним евангельское учение великий Петр, то по необходимости присовокупил: Ко утверждению вашему, то есть намерен я не другое учение предложить вам, но утвердить то, которое уже принесено, и доставить орошение тому, что уже насаждено. Потом опять слово свое исполняет он великой скромности. (12) «Сие же есть, соутешитися в вас верою общею, вашею же и моею. Ибо хочу не только дать вам, но и приять от вас». Усердие учеников возбуждает ревность в учителе. (13) Не хощу же не ведети вам, братие, яко множицею восхотех приити к вам, и возбранен бых доселе. И свое намерение показал, и дал увидеть Божий Промысл. Ибо говорит: «Мною управляет Божественная благодать, как ей угодно». Но между тем сказав: Возбранен бых доселе, яснее открывает, для чего хотел прийти к ним. Да некий плод имею и в вас, якоже и в прочих языцех. (14) Еллином же и варваром, мудрым же и неразумным должен есмь. (15) Тако есть, еже по моему усердию и вам сущым в Риме благовестити. «Поставлен я учителем всех народов. Поэтому обязан всем воздать долг учения, не эллинам только, но и варварам. Для сего благодать Духа даровала нам и разные языки, и надлежит уплачивать долг сей и высоко думающим о своей образованности, и не посвященным в словесные науки». Ибо мудрыми называет величающихся искусством в слове, а неразумными тех, которых такими именуют за необразованность так называемые у них мудрецы. И поскольку не все принимали проповедь Евангелия, то не без основания присовокупил: Еже по моему усердию. «Мое дело проповедовать, а веровать – дело слушающих». Но поскольку он проповедь неоднократно наименовал благовествованием, а сим напоминались и страдание, и крест, и смерть, что для не уверовавших еще казалось исполненным бесчестия, то благовременно присовокупил: (16) Не стыжуся бо благовествованием Христовым: сила бо Божия есть во спасение всякому верующему, Иудеови же прежде и Еллину. «Взираю, говорит Апостол, не на кажущееся бесчестие, но на происходящее от сего благодеяние. Ибо уверовавшие пожинают в нем спасение». Так и во многом чувственном собственное его действие бывает сокровенно. Ибо перец имеет холодную наружность и для незнающих не показывает ни малого признака своего горячительного свойства. Но кто разжует зубами, тот ощущает его подобную огню воспаляющую силу. Потому врачи называют в возможности горячительным только то, что не таково по видимости, но может таковым оказаться. Так и пшеничное зерно может быть корнем, соломиною, колосом, но не кажется таковым, пока не посеяно в борозды земли. Посему и божественный Апостол справедливо спасительную проповедь нарек силою Божиею, так как сила ее одним верующим открыта и дарует спасение. Сказал же, что предлагается она всем – и иудеям, и эллинам, но иудеев упомянул перед эллинами, потому что Владыка Христос к ним первым посылал проповедниками священных апостолов. Так и Бог говорит устами Пророка: Дах Тя в завет рода Израилева, во свет языков (Ис. 42, 6), родом называя иудеев, потому что от них произошел по плоти. (17) Правда бо Божия в нем является от веры в веру. Не для всех делается открытою, но для имеющих очи веры. Научает же нас божественный Апостол, что так издревле домостроительствовал о нас Бог и предвозвещал о сем через пророков, а прежде пророков в Нем Самом сокрыт был совет о сем. Ибо сие говорит апостол в другом месте: Тайна сокровенная в Бозе, создавшем всяческая (Еф. 3, 9); и еще: Глаголем премудрость Божию в тайне сокровенную, юже предустави Бог прежде век в славу нашу (1 Кор. 2, 7). Посему и здесь не сказал «дается», но является правда, потому что сокрытое прежде делается явным для верующих. От веры в веру, говорит Апостол. Ибо должно верить пророкам и ими руководиться к вере евангельской. Но имеет сие и другой смысл. Ибо кто верует во Владыку Христа и принял благодать всесвятого Крещения, приобрел дарование усыновления, тот приводится этим к верованию в будущие блага, разумею воскресение мертвых, вечную жизнь, Царство Небесное. Сказал же апостол, что благовествованием является правда Божия, не только нам подаваемая, но и явственно показуемая в самой тайне Домостроительства. Ибо не властию домостроительствовал наше спасение, не повелением и не словом сокрушил державу смерти, но с правдою срастворил и милость. И само Единородное Божие Слово, облекшись в естество Адамово и сохранив оное чистым от всякого греха, принесло сие за нас и, воздав долг естества, уплатило общую повинность всех людей. Но божественный Апостол яснее излагает нам сие впоследствии, а мы продолжим истолкование каждой части. Посему, сказав, что иудеям и эллинам даруется спасение, если сами того хотят, подкрепил слово сие свидетельством Писания и говорит: Якоже есть писано, праведный же от веры жив будет (Авв. 2, 4). Привел же слова сии ради иудеев, научая их держаться не постановления [ветхозаветного] Закона, но следовать своим Пророкам, потому что они издревле предвещали спасение посредством веры. Посему здесь, отложив до времени обвинять снова иудеев, обвиняет всех прочих людей, что безбоязненно преступили они закон, положенный Создателем в самом естестве. Обвинение же их служит оправданием Творца. Ибо, создав их, не попустил им жить наподобие бессловесных, но почтил их разумом, дал им рассудок, вложил в них способность распознавать доброе и противоположное тому [злое]. Свидетельством сему служат отличившиеся благочестием и добродетелью еще до Закона Моисеева, также и ходившие путем противоположным. Ибо Адам, как скоро преступил заповедь и вкусил запрещенного ему плода, немедленно покушался скрыться, изоб личаемый совестию; потом, призванный на суд, не отрекся от сделанного, не представлял в оправдание неведение, но причину своей виновности слагал на жену (Быт. 3). А это ясно дает видеть, что природа одарена была способностью распознавать вещи. Так и Каин, хотя тайно убил брата и, спрошенный: Где Авель брат твой? (Быт. 4, 9) – отрекался и покушался утаить сделанное, однако же, обличенный, признался, что налагаемое наказание справедливо, подтвердил произнесенный на него приговор Судии, сказал, что согрешил непростительно. И в Священном Писании можно найти тысячи других подобных примеров. Посему-то божественный Апостол сказал: (18) Открывается бо гнев Божий с небесе на всякое нечестие и неправду человеков, содержащих истину в неправде. Ибо природа научила их тому и другому: и тому, что Бог есть Создатель всех, и тому, что должно избегать неправды и любить правду. Но они не воспользовались, как должно, данными им учителями. Поэтому [Бог] угрожает им будущим наказанием. Справедливо же и здесь употребил слово открывается, потому что неверующие, хотя не приемлют угроз, но на деле увидят истину сих слов. А наказание называет гневом Божиим не потому, что Бог наказывает по страсти, но чтобы именованием сим устрашить прекословящих; и сказал, что гнев открывается с небесе, потому что с неба явится Бог и Спаситель наш. Ибо сие изрек и Сам Господь: Тогда узрят Сына Человеческаго грядуща на облацех небесных с силою и славою многою (Мф. 24, 30). (19) Зане разумное Божие яве есть в них. Кто же дал им сие ведение? Бог бо явил есть им. Как и каким образом? (20) Невидимая бо Его от создания мира твореньми помышляема видима суть, и присносущная сила Его и Божество, то есть тварь и совершающееся в твари, смена времен года, перемена в продолжительности дней, смена дня и ночи, порождение облаков, веяние ветров, плодоносие растений и семян и все иное сему подобное дают ясно нам разуметь, что Бог есть Творец всего и что Он премудро управляет кормилом[57 - То есть рулем, штурвалом.] твари. Ибо, сотворив все единственно по человеколюбию, никогда сотворенное Им не оставляет без попечения. Посему-то божественный Апостол не сказал: «невидимое Его», но: невидимая[58 - Невидимые (мн. ч.).] Его, то есть Его создание, Промысл, правдивый о каждой вещи приговор и Домостроительство всякого рода. Потому недостойны извинения, имеющие столь многих учителей и не извлекшие никакой пользы из стольких уроков. Ибо сие присовокупил Апостол: Во еже быти им безответным. Ибо едва не вопиют сами дела, что не имеют никакого оправдания к освобождению от угрожающих им зол. (21) Занеже разумевше Бога, не яко Бога прославиша или благодариша. Ибо, как сами свидетельствуют, они познали, что есть Бог, потому что всегда в устах их сие досточтимое имя, но не восхотели иметь о Нем достойных Его мыслей. Но осуетишася помышлении своими, и омрачися неразумное их сердце. Ибо последовали неразумным помыслам и добровольно приняли в себя мрак неверия. (22) Глаголющеся быти мудри, объюродеша. Сим наименованием увеличил обвинение. Ибо, называя себя мудрыми, делами показали, что они неразумны. (23) И измениша славу нетленнаго Бога в подобие образа тленна человека. Ибо, не восхотев уразуметь, что Создатель всех тварей не подлежит тлению и выше всего видимого, изображения собственных своих тел нарекли богами, потому что лепщики, ваятели, живописцы подражают образу не душ невидимых, но тленных тел. Но и сего недостаточно было им для нечестия. Но и птиц и четвероног и гад изваяниям поклонялись они. А надлежало им знать, что из этого иное едят, как годное в пищу, иным гнушаются, как нечистым, а иного избегают, как вредного. Но по неразумию и крайнему отупению ума обоготворяли изображения того, и что ели, и чем гнушались, и что убивали. (24) Темже и предаде их Бог в похотех сердец их в нечистоту: во еже сквернитися телесем их в себе самех. Апостол сказал предаде, вместо «попустил». Сказует же, что Бог, увидев их не пожелавшими, чтобы тварь возводила их к Творцу и чтобы самим через различение помыслов в делах своих избирать лучшее, а избегать худшего, лишил их Своего попечения, попустил им носиться, подобно неоснащенной ладье, не восхотев управлять впадшими в крайнее нечестие, которое породило и беззаконную жизнь. (25) Иже премениша истину Божию во лжу и почтоша и послужиша твари паче Творца, Иже есть благословен во веки, аминь. То есть нечестие послужило основанием беззакония, а за то и другое лишены они Божией благодати. Истиною же Божиею называет Апостол имя «Бог», а ложью — рукотворного идола. Ибо они должны были поклоняться истинному Богу, а воздавали божественное чествование твари. Сей же вине подлежат и те, которые Единородного Сына Божия называют тварью, но поклоняются Ему как Богу[59 - То есть ариане.]; ибо должно или, именуя Богом, сопоставлять Его не с тварию, но с родившим Богом [Отцом], или, называя тварью, не воздавать Ему чествования как Богу. Но возвратимся к порядку истолкования. (26) Сего ради предаде их Бог в страсти безчестия: и жены бо их измениша естественную подобу в презъестественную: (27) Такожде и мужие, оставльше естественную подобу женска пола, разжегошася похотию своею друг на друга, мужи на мужиех студ содевающе. Беззаконие соответственно злочестию. Ибо как истину Божию премениша во лжу, так и законное употребление пожелания обратили в беззаконное. И возмездие, еже подобаше прелести их, в себе восприемлюще. Ибо крайним наказанием этой страсти служит бесчестие. Как не покусился бы поступить с ними ни один из врагов, то возлюбили они со всем усердием и сами на себя навлекли наказание, к которому не приговорил бы их ни один судия. Что же было причиною сих зол? (28) И якоже не искусиша имети Бога в разуме, предаде их Бог в неискусен ум, творити неподобная. Ибо если бы восхотели знать Его, то последовали бы Божественным законам. Но поскольку отреклись от Творца, то совершенно лишились Его Промышления, а потому безбоязненно отважились на пороки всякого рода. (29) Исполненых всякия неправды. Неправдою называет то, что прямо противоположно правде. Ибо из нее произрастает вообще все осуждаемое. Показывает же Апостол и сами сии произрастения: Блужения, лукавства, лихоимания, злобы: исполненых зависти, убийства, рвения, льсти, злонравия: (30) шепотники, клеветники, богомерзки, досадители, величавы, горды, обретатели злых, родителем непокоривы, (31) неразумны, непримирителны, нелюбовны, неклятвохранителны, немилостивны. И блужением называет сожительство без брака, лукавством — зверский нрав, лихоиманием — желание большего и похищение непринадлежащего, злобою — наклонность души к худшему и помысл, устремленный ко вреду ближнего. Исполненых зависти. Это – мучительная страсть, не может она терпеть благоуспешности ближнего, ею порождено убийство и зачато коварство. Ибо, завистию уязвившись, Каин, в содействие употребив коварство, вывел брата в поле и отважился на убийство (Быт. 4, 8). Злонравными называет Апостол обращающих помыслы на злокозненность и устрояющих вред ближнему. Шепотниками — наговаривающих другому на ухо и худо отзывающихся о ком-либо из присутствующих, клеветниками — безбоязненно делающих ложные доносы на отсутствующих, богомерзкими — исполненных вражды на Бога, досадителями — готовых к наглому поведению[60 - Против других. В дореволюционном переводе: «готовых к порицанию других».], величавыми — высоко думающих о своих преимуществах, гордыми — не имеющих повода к высокому о себе мнению и напрасно надмевающихся, обретателями злых — не только отваживающихся на вошедшие уже в обычай, но измышляющих новые дурные дела. Родителям непокориви. Это – величайшая несообразность: обвинителем ее является сама природа; неразумны, потому что, предавшись житию беззаконному, утратили отличительные черты разумности; непримирителны, то есть возлюбившие жизнь необщительную и лукавую; нелюбовны, то есть не пожелавшие изучить законы дружбы; неклятвохранителны, то есть безбоязненно нарушающие взаимные договоры; немилостивны, то есть подражающие в жестокости зверям. (32) Нецыи оправдание Божие разумевшие, яко таковая творящии достойни смерти суть, не точию сами творят, но соизволяют творящым. Показали мы, что сама природа учит избирать доброе и избегать противоположного тому [злого]. Однако же они, говорит Апостол, не почитают достаточным делать последнее, но еще сплетают похвалы делающим подобное сему. А это крайний предел беззакония. Ибо должно не только ненавидеть беззаконие других, но гнушаться и собственным своим. Глава 2 Потом еще иначе доказывает Апостол, что имеем способность различать доброе и противоположное тому [злое]. (1) Сего ради безответен еси, о человече, всяк судяй: имже бо судом судиши друга, себе осуждаеши: таяжде бо твориши судяй. Но и при таком расположении если получаете от кого власть судить, то нарушителей закона наказываете, как подлежащих ответственности; столько имеете способности распознавать доброе и противоположное тому. Надлежит же знать, что, когда осуждаете других согрешающих, и себя самих подвергаете тому же приговору, потому что отваживаетесь на то же беззаконие. (2) Вемы же, яко суд Божий есть поистине на творящих таковая. Для здравомыслящих явно, что отваживающиеся на беззакония подвергаются наказанию по Божественному определению. (3) «Помышляеши ли же сие, о человече, судяй таковая творящым и творя сам таяжде, яко ты избежиши ли суда Божия? (4) Или о богатстве благости Его и кротости и долготерпении нерадиши? Знаем, что правдивый Судия на каждого беззаконника в свое время наложит наказание. А вы, наказывающие других и не хотящие знать своего беззакония, говорит Апостол, предполагаете, что избегнете Божия суда. Но не так будет на деле. Бог щадит тебя и долготерпит, ожидая твоего покаяния». Ибо Апостол присовокупил: Не ведый, яко благость Божия на покаяние тя ведет. (5) По жестокости же твоей и непокаянному сердцу, собираеши себе гнев в день гнева и откровения праведнаго суда Божия, (6) Иже воздаст коемуждо по делом его. Поскольку сердце твое жестоко и пребываешь ты в лукавстве, то сам на себя произносишь определение о наказании, которое Бог отлагает теперь по милосердию, но откроет в день скончания и воздаяния Свои соразмерит с делами. Прекрасно же сказал Апостол: собираеши себе, показывая, что ни одно из наших слов или дел не предается забвению, а, напротив того, и любители добродетели собирают себе блага, и делатели лукавства то же делают. (7) Овым убо по терпению дела благаго, славы и чести и нетления ищущым, живот вечный. И труды добродетели дал видеть, показал и венцы. Словами по терпению дела благаго означаются труды. Ибо должно терпеть и преуспевать в добродетели и таким образом ожидать венцов ее. Но труд временный, а приобретение вечное. И вечность прилагается не только к жизни, но и к славе, и к чести, и к бессмертию. Ибо Апостолу хотелось во многих чертах показать воздаяние благ. (8) А иже по рвению противляются убо истине, повинуются же неправде, ярость и гнев: (9) скорбь и теснота на всяку душу человека, творящаго злое, Иудеа же прежде и Еллина. Так же как в другом месте [Писания Бог] обещал таковые блага не просто кому придется и не тем, которые не с усилием упражняются в добродетели, но решившимся понести на себе труды ее, так и в отношении порока изрекает Он тяжкие угрозы не тем, которые по какому-либо обстоятельству поползнулись в порок, но предающимся пороку с великим усердием. Ибо сие означают слова: иже по рвению противляются истине и творящим злое. Равно же и иудеев, и эллинов, говорит Апостол, как беззаконно живущих, накажет, так и о благочестии и правде заботящихся удостоит венцов. Эллинами же называет теперь не тех, которые приступили к Божественной проповеди, но бывших прежде Божественного вочеловечения. Однако же Бог обещал вечную жизнь не тем, которые поклонялись идолам, но которые хотя и жили вне Закона Моисеева, однако же возлюбили богочестие и заботились о правде. (10) Слава же и честь и мир всякому делающему благое, Иудееви же прежде и Еллину. Не просто сказал сие Апостол, но чтобы связать с сим последующее слово, ибо намеревается приступить к обвинению иудеев. (11) Несть бо на лица зрения у Бога. (12). Елицы бо беззаконно согрешиша, беззаконно и погибнут, и елицы в законе согрешиша, законом суд приимут. Бог – Творец всех, говорит Апостол, поэтому будет и Судиею всех, и у иудеев потребует отчета по Закону Моисееву, а не принявших сего Закона (ибо сих называет беззаконными) и потом согрешивших законно накажет, по врожденному природе их дару распознавать доброе и злое[61 - То есть совести.]. (13) Не слышателие бо закона праведни пред Богом, но творцы закона, сии оправдятся. Ибо Закон дан нам не для того, чтобы услаждать наш слух, но чтобы руководить нас к деланию доброго. (14) Егда бо языцы, не имуще закона, естеством законная творят, сии, закона не имуще, сами себе суть закон. Ибо о том, что Божественный Закон требует деятельности, свидетельствуют до Моисеева Закона водившиеся благочестивыми помыслами, украсившие жизнь добрыми делами и для самих себя бывшие законодателями [праведники]. (15) Иже являют дело законное написано в сердцах своих, спослушествующей им совести, и между собою помыслом осуждающым или отвещающым, (16) в день, егда судит Бог тайная человеком, по благовестию моему, Иисусом Христом. Апостол указал на естественный закон, написанный в сердцах, а также на обвинение и оправдание совести, отличающееся истиною. Не излишним же почитаю объяснить слово сие каким-либо примером. Когда чудный Иосиф приводил в действие составленный им замысел над Вениамином и покушался взять его в рабы, как будто укравшего чашу, и тем, как огнем, искушал расположение братьев, тогда ясно открылась сила свидетельства совести. Ибо тогда, именно тогда, меньше занялись настоящим горестным событием, вспомнили же о преступлении, совершенном за двадцать два года (Быт. 44, 1–17), и одни сказали: «Кровь брата нашего юнейшего взыскуется от рук наших», а Рувим припоминал сделанные им увещания (Быт. 37, 22). Поэтому надобно представить себе и будущий Суд, и то, как совесть живших вне Закона будет то оправдываться, выставляя в предлог неведение, то принимать обвинение и провозглашать справедливость произнесенного приговора. Так и Авимелех, имея в себе свидетельство совести, сказал Богу: Господи, язык неведущий и праведен погубиши ли? Не сам ли ми рече: сестра ми есть? и сия ми рече: брат ми есть. Чистым сердцем сотворих сие (Быт. 20, 4–5). Так научив сему, божественный Апостол обращает речь к иудеям и говорит: (17) Се, ты Иудей именуешися. Ибо имя это было в древности общеупотребительным и почтенным, почему и Апостол не сказал: «Ты иудей», но: именуешися. И почиваеши на законе. Ибо не трудишься, подобно живущему вне Закона, доискиваясь, что должно делать, но имеешь Закон, ясно научающий тебя всему. И хвалишися о Бозе, как предпочтившем тебя пред всеми народами вселенной, как удостоившем тебя великого попечения, давшем Закон и руководителей – Пророков. (18) И разумееши волю, то есть Божию, и разсуждаеши лучшая, то есть различаешь противоположное – правду и неправду, целомудрие и непотребство, благочестие и нечестие. Научаем от закона. Ибо во всем этом он стал твоим учителем. (19) Уповая же себе вожда быти слепым, света сущым во тме, (20) наказателя безумным, учителя младенцем. Апостол показал здесь, как высоко думали они о себе, и обнаружил, с каким презрением взирали на прозелитов[62 - Прозелиты здесь – обращенные в иудейскую религию неевреи.]. Имуща образ разума и истины в законе. Ибо отличительные черты всего этого указал тебе Божественный Закон. (21) Научая убо инаго, себе ли не учиши? (22) Проповедая не красти, крадеши; глаголай не прелюбы творити, прелюбы твориши: гнушаяся идол, святая крадеши; (23) иже в законе хвалишися, преступлением закона Бога безчествуеши. Апостол показал, что иудей не извлек никакой пользы из законоположения, но хвалится одними письменами, и, покушаясь учить других, словам противоречит делами, и напрасно хвалится Законом. А в подтверждение обвинения приводит и свидетельство. (24) Имя бо Божие вами хулится во языцех, якоже есть писано (Ис. 52, 5). Не только не сделался ты виновником славословия Божия, но многие уста подвиг к хуле. Ибо, смотря на твою беззаконную жизнь, они явно хулили избравшего тебя Бога. Показав же, что не извлекли они пользы из Моисеева законоположения, обращает речь к обрезанию и показывает, что оно бесполезно, когда не сопровождается другими делами. (25) Обрезание бо пользует, аще закон твориши: аще же закона преступник еси, обрезание твое необрезание бысть. Божественный Апостол следовал пророческим словам. Ибо Бог всяческих устами пророка Иере мии говорит: Вси языцы необрезани плотию, дом же Израилев необрезани суть сердцы своими (Иер. 9, 26); и еще: Обрежитеся Богу; и, показывая, какое обрезание называет угодным Богу, присовокупил: Обрежите жестосердие ваше (Иер. 4, 4). Возбуждаемый сим, божественный Апостол доказал, что обрезание [телесное] излишне, когда нет обрезания душевного, потому что ради последнего дано и первое. Если же нет последнего, бесполезно первое, потому что имеет значение печати. Где лежат у нас золото, или серебро, или драгоценные камни, или дорогие одежды, там обыкновенно прикладываем печати. Но когда внутри ничего не положено, тогда излишне приложение печатей. (26) Аще убо необрезание оправдание закона сохранит, не необрезание ли его во обрезание вменится? То есть Закон требует дела. Посему если ты, обрезанный, дел не имеешь, а необрезанный имеет, то не справедливо ли тебе называться беззаконным, а ему принять на себя твое почтенное название и именоваться уже не необрезанным, как ты в укоризну называешь его, но паче обрезанным, как обрезавшему порочность души? (27) И осудит еже от естества необрезание, закон совершающее, тебе, иже писанием и обрезанием еси преступник закона. Достойно удивления это преизбыточество премудрости в Апостоле. Ибо не закон естественный противопоставил Закону писанному, но укоризненное именование – именованию досточестному, обрезанию – необрезание. Оно же, говорит Апостол, не подлежит осуждению. Ибо не по своей воле рождается человек необрезанным, но Создатель таким образует естество. Поэтому от сего не происходит вреда любителям добра. А ты хотя получил от предков знак обрезания и имеешь Закон, показывающий, что тебе делать, однако же делами противодействуешь цели Закона. Так показав, что обрезание дано вместо знака, а потом сделалось излишним, показывает наконец, что и наименование иудеем не имеет никакой пользы. (28) Не бо иже яве Иудей есть, ни еже яве во плоти, обрезание: (29) но иже в тайне Иудей, и обрезание сердца духом, не писанием: емуже похвала не от человек, но от Бога. Здесь явно прибег к пророческим свидетельствам, представленным нами выше. Ибо говорит: Обрежите жестосердие ваше. Глава 3 Так смирив иудейскую надменность и доказав, что иудей напрасно хвалится обрезанием, Законом и именем иудея, чтобы не подумал кто, будто бы делает это по неприязненности и вражде, присовокупляет: (1) Что убо лишшее Иудею, или кая польза обрезания? То есть если некоторые из иноплеменных народов, украшаясь богочестием и добродетелью, заслуживают похвалы от Бога, то для чего же Бог отлучил израильтян от языческих народов и дал им обрезание? Ибо под словами лишшее Иудею Апостол разумеет предпочтение пред язычниками. Потом присовокупляет: (2) Много, по всякому образу. Ибо, избрав их предков, освободил от владычества египтян, сделал славными, совершил чудеса всякого рода, дал в помощь Закон, воздвиг Пророков. Сие-то означая, говорит: Много, по всякому образу. Впрочем, умолчав обо всем этом, поставляет на вид одно законодательство. Первее бо, яко вверена быша им словеса Божия. Ибо это – самая высокая честь. Когда другие народы имели только естественную способность распознавать, иудеи получили Закон. (3) Что бо, аще не вероваша нецыи? еда неверствие их веру Божию упразднит? (4) Да не будет. То есть Бог всяческих изначала знал и будущих хранителей Закона, и тех, кто его преступит. Посему неуверовавшие нимало не повредили благодеяниям Божиим. И хотя все люди сделались пред Ним неблагодарными, неблагодарность их не умалит Божией славы. Ибо сие выразил апостол в присовокупленных словах: Да будет же Бог истинен, всяк же человек ложь. «Уступим и сие, – говорит Апостол, – что ни один человек не воздает Богу подобающего славословия, но все страдают неблагодарностью. Ибо сие значат слова: всяк человек ложь. Какое же умаление получит от сего Божия слава?» Сие блаженный Павел выразил и в другом месте, ибо говорит: Аще не веруем, Он верен пребывает: отрещися бо Себе не может (2 Тим. 2, 13). А здесь приводит и свидетельство Писания: Якоже есть писано: яко да оправдишися во словесех Твоих и победиши, внегда судити Ти (Пс. 50, 6). Частица же яко означает здесь не причину, но следствие. Ибо не для того мы грешим, чтобы показать Божие человеколюбие, но хотя Бог изливает источники благодеяний, устрояя спасение всем, однако же люди, будучи свободны, одни предпочитают благоугождение Богу, а другие идут путем противоположным и конец пути находят соответствующим тому. Впрочем, Бог, и им благодетельствуя, оправданием [Себе] на Суде имеет всяческое о них попечение. Так и Израилю сказал: Людие Мои, что сотворих вам? Или чим оскорбих вас? Или чим стужих вам? Отвещайте Ми (Мих. 6, 3); потом подробно напоминает о благодеяниях. Так и устами Иеремии взывает: Кое обретоша отцы ваши во Мне погрешение, яко удалишася от Мене, и ходиша вслед суетных, и осуетишася (Иер. 2, 5) – и также прилагает перечисление благодеяний. Между тем божественный Апостол, как бы от лица противников, умозаключает: (5) Аще же неправда наша Божию правду составляет, что речем: еда ли неправеден Бог наносяй гнев? По человеку глаголю, (6) да не будет. Апостол по необходимости поместил возражение, предлагаемое иными, и отрицанием показал его нелепость. «Ибо не о себе, – говорит он, – произношу это, но привожу рассуждения других». Сие значат слова по человеку глаголю. Понеже како судити имать Бог миру? (7) Аще бо истина Божия в моей лжи избыточествова в славу Его, что еще и аз яко грешник осуждаюся? То есть всего нелепее говорить это. Ибо определение Божие справедливо, и не моя непризнательность доставляет Богу славу за Его человеколюбие. Было бы крайнею неправдою, если бы доставившие Ему славу подвергнуты Им были ответственности и терпели вечное мучение. Сего не сделает ни один самый несправедливый человек, а тем паче Бог, источающий источники правды. (8) «И не якоже хулимся, и якоже глаголют нецыи нас глаголати, яко сотворим злая, да приидут благая: ихже суд праведен есть. Не утверждаем ничего такого, – говорит Апостол, – в том, что мы сказали это, нас ложно уличают другие, которые и понесут наказание за сию клевету». Впрочем, должно знать, что поскольку священные апостолы говорили: Иде же умножися грех, преизбыточествова благодать (Рим. 5, 20), то иные, служа богочестию и прибегнув к лжи на них, утверждали, будто бы говорят они: Сотворим злая, да приидут благая. Но не такова была цель апостольского учения. Совершенно противоположное сему узаконивали апостолы, чтобы всех удержать от всякого беззакония, но приступающим к всесвятой проповеди повелевали не унывать духом, потому что дается Богом отпущение прежних грехов. А мы, остановив здесь свое толкование и дав отдых уму, прославим Давшего человеку уста, Сотворившего и глухого и немого и помолимся о том, чтобы понять нам смысл апостольского учения. Ибо, конечно, дарует сие Изрекший: Просите, и дастся вам: ищите, и обрящете: толцыте, и отверзется вам (Мф. 7, 7). С Ним Отцу со Всесвятым Духом великолепие и слава подобают ныне и присно и во веки веков! Аминь. Отделение второе Божественный Апостол, как уже сказали мы, намеревается доказать, что вочеловечение Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа совершилось по необходимости. Посему-то и вел он речь о живших вне Закона и под Законом, обличил, что одни преступили закон естественный, а другие Закон Моисеев и достойны крайнего наказания. В этом подражал он наилучшему врачу, который дает сперва видеть страждущим тяжесть болезни, а потом уже предлагает в помощь целительное врачевство. Ибо так и он, обличив беззаконие тех и других и показав, что подлежат они ответственности и достойны наказания, предлагает наконец врачевство веры, открывает человеколюбие Божественного Домостроительства и говорит: (3, 9) Что убо преимеем? Предукорихом бо Иудеи же и Еллины вся под грехом быти: (10) якоже есть писано, яко несть праведен никтоже, (11) несть разумеваяй, и несть взыскаяй Бога. (12) Вси уклонишася, вкупе непотребни быша: несть творяй благостыню, несть даже до единаго (Пс. 13, 2–3). (13) Гроб отверст гортань их, языки своими льщаху, яд аспидов под устнами их (Пс. 139, 3): (14) ихже уста клятвы и горести полна суть (Пс. 9, 28). (15) Скоры ноги их пролияти кровь (Притч. 1, 16), (16) сокрушение и озлобление на путех их: (17) и пути мирнаго не познаша (Ис. 59, 7–8): (18) несть страха Божия пред очима их (Пс. 35, 2). И в истолкованном прежде сего Апостол, сравнив между собою обрезание и необрезание, присовокупил: Что убо лишшее Иудею? (Рим. 3, 1). И здесь, намереваясь показать превосходство евангельской Благодати, сказал: Что убо преимеем? Ибо доказали мы, что и вне Закона, и под Законом жившие согрешили. Присоединил же и Давидово свидетельство, как весьма соответствующее настоящему предмету. А делает сие, всего более заботясь о краткости, ибо иначе к обвинению иудеев призвал бы всех пророков, которые говорили о них подобное сему и еще более нелепое[63 - То есть более несоответствующее постановлениям Закона и потому тяжкое и обвинительное в адрес иудеев.]. Почему присовокупил Апостол: (19) Вемы же, яко елика закон глаголет, сущым в законе глаголет. И сие выразил с великою точностью, ибо не сказал: «о сущих в законе», но: сущим в законе. Многое говорит он о вавилонянах, персах, мидянах, египтянах и других весьма многих народах, однако же и о них предречения сообщил иудеям. Да всяка уста заградятся, и повинен будет весь мир Богови. Выражение да опять употребил Апостол по свойственному ему образу выражения. Ибо не для того законополагает Бог всяческих и делает вразумления людям, чтобы сделать их повинными наказаниям; напротив того, делает Он это промышляя об их спасении; идущие же путем противоположным навлекают на себя наказание. Потом, готовясь показать дары веры, показывает прежде, что все имеют в ней нужду, и паче других хвалящиеся Законом. (20) Зане от дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним. В Законе Моисеевом иное согласовалось с естественным ведением, как то: не прелюбы сотвори, не убий, не укради, не послушествуй на ближнего твоего свидетельства ложна, чти отца твоего и матерь твою (Исх. 20, 12–16) и прочее сему подобное. Ибо и не принявшие сего Закона знали, что каждое из запрещаемых им дел подлежит осуждению и наказанию. Но Законоположник приложил [к этому в Законе и] нечто полезное в то время для одних иудеев, разумею обрезание, субботу, жертвы, кропления, постановления о прокаженном, изливающем семя, и тому подобное, что все служит знамением иного, а само по себе, будучи исполнено, недостаточно к тому, чтобы совершающего это сделать праведным. Посему-то и божественный Апостол сказал: Зане от дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним. И чтобы не подумал кто, будто бы обвиняет Закон, присовокупил: Законом бо познание греха, то есть Закон вложил в людей точнейшее познание греха и осуждение оного сделал сильнейшим, но не был достаточен для преуспеяния в добродетели. Так доказав, что Закон только учитель прекрасного, доказывает силу Благодати. (21) Ныне же кроме закона правда Божия явися, свидетелствуема от закона и пророк. Кто достойным образом подивится силе апостольской мудрости? Ибо доказал в одно и то же время, что Закон и престал, и говорит в пользу Благодати. Весьма же кстати сказал и сие: явися, потому что сокровенную тайну Домостроительства сделал явною для всех. В сравнении же Закона и Благодати дал видеть превосходство победы, самый Закон и Пророков сделав свидетелями Благодати. (22) Правда же Божия верою Иисус Христовою во всех и на всех верующих. Повторено сказанное прежде, чтобы восполнить недостающее. Поскольку Апостол сказал: Правда Божия явися, а потом внес в речь нечто иное, то, по необходимости повторив слово сие, указывает пользующихся сею правдой по вере во Владыку Христа, хотя иудеи или эллины будут стремиться получить ее[64 - То есть правду, праведность.]. Ибо, сказав: во всех, разумеет иудеев, а сказав: на всех — [уверовавших] из других народов, и продолжает, излагая сие яснее. Несть бо разнствия: (23) вси бо согрешиша, и лишени суть славы Божия. Вкратце показал, что все повинны и имеют нужду в благодати. (24) Оправдаеми туне благодатию Его, избавлением, еже о Христе Иисусе. Ибо, принеся одну веру, получили мы оставление грехов, потому что Владыка Христос, как бы некий выкуп, принес за нас собственное Свое тело. (25) Егоже предположи Бог очищение верою в крови Его. Очистилищем служила золотая дощечка, лежала же она на кивоте, с обеих сторон имела изображения Херувимов; служащему на нем архиерею делалось явным Божие благоволение (Исх. 25, 17–18; Чис. 7, 89). Посему божественный Апостол учит, что Владыка Христос есть истинное Очистилище. Ибо то – древнее было прообразом Сего – истинного. Имя же сие приличествует Ему как человеку, а не как Богу. Ибо как Бог дает Он ответы через очистилище, а как человек приемлет и сие наименование, как и другие, как то: овча, агнец, грех, клятва (Деян. 8, 32; Ин. 1, 36; 2 Кор. 5, 21; Гал. 3, 13) и тому подобное. Но древнее очистилище было и бескровно, как неодушевленное, принимало же на себя капли крови жертвенных животных, а Владыка Христос есть и Бог и Очистилище, и Архиерей и Агнец и собственною Своею кровию приобрел наше спасение, востребовав от нас [в ответ] одной лишь веры. В явление правды Своея, за отпущение прежде бывших грехов. (26) В долготерпении Божии, в показание правды Его в нынешнее время. И собственную Свою благодать показал Бог, в продолжение многого времени являя долготерпение к людям, нарушающим Закон, но и правду Свою сделал для всех явною. А что не напрасно терпел людей, преступающих Закон, но уготовляя им сие врачевство спасения, о сем сказует Апостол: Во еже быти ему праведну и оправдающу сущаго от веры Иисус Христовой. Надлежит знать то и другое: и что Бог всяческих правдиво и человеколюбиво домостроительствовал наше спасение, и что всякий верующий во Владыку Христа собирает в плод правду от веры. Так вкратце показав дары Благодати, возвращается снова к слову о Законе и показывает, что он уступает место Благодати. (27) Где убо похвала? Сие должно читать как вопрос; потом следует ответ: отгнася. Не сказал: «уничтожена», но: отгнася, то есть не имеет больше места. Похвалою называет высокое о себе мнение иудеев, ибо величались они, как одни только пользующиеся Божиим о них Промышлением. Но как скоро явилась благодать Божия и излилась на все народы, похвала иудеев прекратилась, потому что Бог дал людям короткий способ ко спасению – веру. Ибо сему учит Апостол и в последующих словах. Которым законом? делы ли? Ни, но законом веры. Не просто назвал веру законом, но припоминая пророчество Иеремии; ибо сказано: в те дни и в то время завещаю дому Израилеву и дому Иудину завет нов, не по завету, егоже завещах отцем их (Иер. 31, 31–32). Если же Моисеев Закон назван заветом и новый также подобно наименован заветом, а он узаконяет веровать во Христа, то божественный Апостол пророчески придал вере название закона. Потом слагает слово о вере. (28) Мыслим убо верою оправдатися человеку, без дел закона. Законом здесь называет Закон Моисеев. Впрочем, не сказал: Мыслим верою оправдатися иудею, но: человеку, употребив общее название естества. Посему в виде умозаключения присовокупил: (29) Или Иудеев Бог токмо, а не и языков? Ей, и языков. Потом, как непререкаемое, подтверждает сие положительно. (30) Понеже един Бог, иже оправдит обрезание от веры и необрезание верою. Един есть, говорит Апостол, Бог всяческих, един Создатель всяческих, и невозможно, чтобы Он прилагал попечение об одних, а других оставил без попечения о них. Следовательно, всем верующим подает спасение. Обрезанием же называет иудеев, а необрезанием – язычников. Решает же и возражение. (31) Закон ли убо разоряем верою? Да не будет: но закон утверждаем. Издавна и Закон, и Пророки предвозвещали о вере. Посему, приемля веру, утверждаем Закон. Потом Апостол представляет на сие доказательства и, имея возможность привести весьма многие свидетельства пророков, восходит к самому корню иудеев, показывает, что патриарх Авраам верою приобрел праведность, и говорит: Глава 4 (1) Что убо речем Авраама отца нашего обрести по плоти? То есть прежде, нежели веровал в Бога Авраам, слышишь ли о какой его правде, совершенной делами? Ибо, сказав: по плоти, Апостол разумеет правду в делах, потому что дела совершаем с помощью тела. (2) Аще бо Авраам от дел оправдася, имать похвалу, но не у Бога. Исполнение добрых дел увенчивает самих делающих, а не показывает Божиего человеколюбия. Но вера делает явным то и другое – и расположение к Богу уверовавшего, и Божие человеколюбие, потому что приемлющий веру провозглашает распорядителя [Бога]. И сие подтверждает Апостол свидетельством Писания. (3) Что бо Писание глаголет? верова Авраам Богови, и вменися ему в правду (Быт. 15, 6). Ибо блаженный Авраам не Законом руководясь в жизни сподобился сего Божественного о нем свидетельства, но уверовав в Призвавшего пожал богатство праведности. (4) Делающему же мзда не вменяется по благодати, но по долгу. Ибо делатель праведности требует вознаграждения, а правда от веры есть дар Бога всяческих. Сие дают видеть и следующие слова: (5) А не делающему, верующему же во оправдающаго нечестива, вменяется вера его в правду. Так примером патриарха Авраама доказав, что вера старше Закона, Апостол вызывает еще другого достоверного свидетеля: пророка и царя Давида, которому Бог всяческих обновил обетования, данные Аврааму. Ибо как патриарху Аврааму обетовал о семени его благословить все народы (Быт. 22, 18), так и божественному Давиду изрек: Единою кляхся о Святем Моем, аще Давиду солжу: Семя его во век пребудет, и престол его яко солнце предо Мною, и яко луна совершена в век: и свидетель на небеси верен (Пс. 88, 36–38); и еще: Положу на мори руку его, и на реках десницу его (Пс. 88, 26); и также: И поклонятся ему вси царие земстии, вси языцы поработают ему (Пс. 71, 11) и подобное сему. И поскольку Апостол доказал, что блаженный Авраам верою приобрел правду, но Авраам жил прежде, нежели дан был Закон, то по необходимости свидетелем о Благодати он представляет Давида, жившего уже под Законом, и говорит: (6) Якоже и Давид глаголет блаженство человека, емуже вменяет Бог правду без дел закона: (7) блажени, ихже отпустишася беззакония, и ихже прикрышася греси. (8) Блажен муж, емуже не вменит Господь греха (Пс. 31, 1–2), то есть Закон налагал наказание на согрешающих, а Пророк ублажает получивших отпущение согрешений. Поэтому явно, что ублажает нас и предвозвещает дары Благодати. Апостол же показывает, что Благодать сия предложена всем, и говорит вопросительно: (9) Блаженство убо сие на обрезание ли или на необрезание? Потом опять патриархом Авраамом доказывает предположенное. Глаголем бо, яко вменися Аврааму вера в правду: (10) како убо вменися ему? Во обрезании ли сущу, или в необрезании? Не во обрезании, но в необрезании. Апостол доказал, что вера старше не только Закона, но и самого обрезания и что патриарх прежде обрезания получил свидетельство о его праведности по вере. Посему какая же была нужда в обрезании приобретшему правду через веру? Апостол ясно учит о сем. (11) И знамение прият обрезания, печать правды веры, яже в необрезании. Обрезание, говорит Апостол, не есть правда, но свидетельство правды, печать и знамение веры, которую показал Авраам до обрезания. Яко быти ему отцу всех верующих в необрезании, во еже вменитися и тем в правду: (12) и отцу обрезания. Здесь надлежит поставить знак, что речь кончена. Ибо Апостол показывает, что патриарх, во-первых, есть отец уверовавших в необрезании, потому что и сам, будучи еще необрезанным, принес Богу дар веры, а потом – отец иудеев, как принявших с ним обрезание. И сие самое яснее открывает в присовокупленных словах: Не сущым точию от обрезания, но и ходящым в стопах веры, яже в необрезании отца нашего Авраама. Если кто, происходя от язычников и не приняв обрезания, пойдет по следам той веры патриарха, которую показал он до обрезания, то не будет чужд родства с ним. Ибо Бог всяческих, провидя, как Бог, что из язычников и иудеев соберет один народ и что дарует им спасение через веру, то и другое предызобразил в патриархе Аврааме. Ибо, показав, что он еще до обрезания приобрел праведность от веры и по обрезании жил, водясь не Моисеевым Законом, но пребывая под руководством веры, назвал его отцом народов (Быт. 17, 4), чтобы, на него взирая, иудеи и эллины ревновали не одни об обрезании, а другие о необрезании, но те и другие о вере. Ибо Божественное Писание нарекло праведностью не обрезание и не необрезание, но веру. Так доказав, что вера старше и почтеннее Закона, доказывает еще, что Закон позднее обетования, данного Аврааму, подтвердив, что Благодать старше Закона. Ибо о ней даны обетования Аврааму, обетовал же Бог о семени его благословить все народы (Быт. 18, 18). И обетование приведено в исполнение Владыкою Христом. (13) Не законом бо обетование Аврааму, или семени его, еже быти ему наследнику мирови, но правдою веры. Ибо, уверовав в Бога, а не Моисеевым Законом водясь в жизни, получил обетования о благословении народов. (14) Аще бо сущии от закона наследницы, испразднися вера, и разорися обетование. Ибо если жившие по Закону сподобляются обетованных благ, то напрасно Авраам веровал Богу, ложны, а не истинны обетования, данные ему Богом. (15) Закон бо гнев соделовает. Ибо закону обычно наказывать преступающих оный; Апостол же наказание назвал гневом. Идеже несть закона, ни преступления. Ибо Закон наказывает преступников; с Законом сопряжены хранение и преступление, когда одни по своему попечению о добродетели решаются хранить Закон, а другие по нерадению безбоязненно соглашаются преступать его. (16) Сего ради от веры, да по благодати, во еже быти известну обетованию всему семени, не точию сущему от закона, но и сущему от веры Авраамовы, иже есть отец всем нам. Апостол сократил надмение иудеев, Авраамовым семенем назвав подражающих Авраамовой вере, хотя они иноплеменники по роду. Если же Закон наказывает преступников, а Благодать дарует оставление грехов, то она делает твердым обетование Божие, даруя благословение народам. Но поскольку назвал Авраама отцом и язычников, и иудеев, то подтверждает слово сие свидетельством Писания. (17) Якоже есть писано: яко отца многим языком положих тя (Быт. 17, 5). Потом подкрепляет свидетельство примером. Прямо Богу, Емуже верова, животворящему мертвыя, и нарицающу не сущая яко сущая, то есть как Бог есть Творец всего, Бог и Промыслитель всех, так и Авраама поставил отцом всех, не иудеев только, но и всех верующих. Открывает же Апостол и преизбыток Авраамовой веры. (18) Иже паче упования во упование верова, во еже быти ему отцу многим языком, по реченному, тако будет семя твое (Быт. 15, 5). (19) И не изнемог верою, ни усмотри своея плоти уже умерщвленныя, столетен негде сый, и мертвости ложесн Сарриных. Видя, что супруга бесплодна, что обоих постигла немощь старости, по человеческому рассуждению нет ни малой надежды на чадородие, невозможно ободрять себя и каким-либо древним примером, Авраам с верою принял Божие обетование. Ибо в словах паче упования Апостол разумеет упование, согласное с естеством, а в словах во упование — надежду на обетование Божие. (20) Во обетовании же Божии не усумнеся неверованием, но возможе верою, дав славу Богови, (21) и известен быв, яко, еже обеща, силен есть и сотворити. Ибо не обратил внимания на немощь естества, но несомненно поверил Творцу оного. (22) Темже и вменися ему в правду, и именно вера. Так доказав, что и в живших под Законом, и в бывших прежде Закона процветала вера, Апостол обращает речь к настоящему предмету слова. (23) Не писано же бысть за того единаго точию, яко вменися ему: (24) но и за ны, имже хощет вменитися, верующым в Воскресившаго Иисуса Христа Господа нашего из мертвых. И патриарх, видя мертвенность ложесн супруги своей, поверил, что Богу нетрудно исполнить обетование, и мы, слыша, что иудеи называют нашего Владыку мертвым, веруем, что Он воскрес. Посему и мы пожнем плоды веры и приобретем взращиваемую верою праведность. Ибо не напрасно написано, что Владыка Бог сотворил с патриархом Авраамом, но чтобы и мы, взирая на это, показали равную Авраамовой веру. А сие: Воскресивший Иисуса Христа Господа нашего – Апостол сказал о человечестве, ибо чем пострадал, тем и воскрес; страдание же свойственно плоти, а не бесстрастному Божеству. (25) Иже предан бысть за прегрешения наша, и воста за оправдание наше. Ибо за наши грехи претерпел страдание, чтобы уплатить наш долг и чтобы воскресение Его имело последствием общее всех воскресение. В Нем приобретаем мы средства к оправданию и, спогребаясь в Крещении, приемлем оставление грехов. Так показав силу веры и раскрыв дары благодати, Апостол обращает речь к увещанию, убеждая заботиться о деятельной добродетели. Поскольку он сказал, что по явлении веры Закон не действителен, и показал, что патриарх приобрел праведность от веры, то, чтобы предавшиеся лености не обратили сего в предлог к нерадению о деятельной добродетели, так как к оправданию достаточно веры, по необходимости присоединяет нравственные уроки и говорит: Глава 5 (1) Оправдившеся убо верою, мир имамы к Богу Господем нашим Иисус Христом, (2) Имже и приведение обретохом верою во благодать сию, в нейже стоим и хвалимся упованием славы Божия. Хотя вера даровала нам отпущение грехов и банею пакибытия (Тит. 3, 5) сделала непорочными и праведными, однако же надлежит вам хранить установившийся мир с Богом. Ибо Единородный, вочеловечившись, примирил вас, бывших во вражде с Богом, а неприязненность сию произвел грех. Посему установившийся мир сохранит праведность. И нам особенно надлежит пребывать в нем, помышляя о поданных нам надеждах, о том, что Бог дарует нам обетованную славу. Ибо воздаяние за труды Апостол назвал не наградою, но славою, показывая превосходство наград. Но поскольку в то время подвергались многим смятениям, терпя поругания, мучения и тысячи видов смертей, то в утешение им кстати присовокупляет: (3) Не точию же, но и хвалимся в скорбех. Апостол ясно обнаружил свое непреодолимое великодушие. Ибо не сказал: «Терпим скорби», но: и хвалимся в скорбех, то есть величаемся и высоко думаем о себе, как участвующие в страданиях с Владыкою. Да и сего не сказал ясно, потому что так думать свойственно совершенным, подобно ему, а других ободряет он будущим. Ведяще, яко скорбь терпение соделовает, (4) терпение же искусство, искусство же упование, (5) упование же не посрамит. Когда окружат кого горестные обстоятельства и он мужественно перенесет их приражение, тогда оказывается он благоискусным и подкрепляет себя упованием на будущее. Это же упование не ложно, а истинно. Ибо сие выразил Апостол словом не посрамит, так как надеющиеся и обманывающиеся в надежде бывают посрамлены и пристыжены. Яко любы Божия излияся в сердца наша Духом Святым, данным нам. Ибо благодать Всесвятого Духа, какую восприняли мы в Крещении, возжгла в нас любовь к Богу. Потом Апостол показывает поводы к любви. (6) Еще бо Христос сущым нам немощным, по времени за нечестивых умре. (7) Едва бо за праведника кто умрет: за благаго бо негли кто и дерзнет умрети. Помыслим о том, что, когда были еще беззаконны и одержимы болезнью нечестия, Владыка Христос принял за нас смерть, и познаем из сего бездну человеколюбия. За праведника, может быть, и принял бы кто смерть, а Он по преизбытку любви умер за грешников. Сие и присовокупляет Апостол. (8) Составляет же Свою любовь к нам Бог, яко еще грешником сущым нам Христос за ны умре. Преизбыток любви Своей к нам являет Бог в том, что смерть Христова совершилась не за праведных, но за грешных. Ибо ныне оправданы мы верою в Него, а когда подъял Он за нас смерть, тогда обременяли еще нас всякого рода прегрешения. Сказано по времени вместо «во время», когда надлежало сему быть. Сие говорит Апостол и в Послании к Галатам: Егда прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего, раждаемаго от жены, бываема под законом, да подзаконныя искупит, да всыновление восприимем (Гал. 4, 4–5). (9) Много убо паче, оправдани бывше ныне кровию Его, спасемся Им от гнева. Очевидно, что, за злочестивых и беззаконных подъяв такую позорную смерть, уверовавших в Него освободит и от будущего мучения. Ибо гневом Апостол называет будущее мучение. (10) Аще бо врази бывше примирихомся Богу смертию Сына Его, множае паче примирившеся спасемся в животе Его. Если нас, когда были неприязненными и врагами, сподобил столь великого Промышления, что Сына предал за нас на смерть, то возможно ли по совершившемся примирении быть нам непричастными вечной жизни? Апостол опять называет Сыном Владыку Христа, Который есть Бог и вместе человек. Думаю же, что и для самих еретиков явственно, какое естество пострадало. (11) Не точию же, но и хвалимся о Бозе Господем нашим Иисус Христом, Имже ныне примирение прияхом. Ибо не только ожидаем бессмертной жизни, но и в настоящей жизни хвалимся, как сделавшиеся близкими к Богу, помышляя о Владыке Христе, Который, став нашим ходатаем, приобрел нам мир. После сего Апостол открывает уже тайну Домостроительства и объясняет причину Вочеловечения. (12) Сего ради якоже единем человеком грех в мир вниде, и грехом смерть, и тако смерть во вся человеки вниде, в немже вси согрешиша. Владыка Бог, создав Адама и почтив его разумом, для упражнения разумной силы дал одну заповедь (Быт. 2, 16). Ибо одаренному разумом, имеющему способность различать доброе и противоположное тому, и невозможно было жить без закона. Он, обольстившись, преступил данную заповедь, а Законодатель в самом начале к заповеди присоединил и угрозу наказания (Быт. 2, 17). Посему Адам, находясь уже под смертным приговором, в таком состоянии родил Каина, Сифа и других. И потому все, как происшедшие от осужденного на смерть, имели естество смертное. А таковому естеству нужно многое: и пища, и питие, и одеяние, и жилище, и разные искусства. Потребность же всего этого раздражает страсти до неумеренности, а неумеренность порождает грех. Посему божественный Апостол говорит, что, когда Адам согрешил и по причине греха сделался смертным, то и другое простерлось на весь род. Ибо во вся человеки вниде смерть, потому что вси согрешиша. Ибо не за прародительский, но за свой собственный грех приемлет на себя каждый определение смерти. (13) До закона бо грех бе в мире: грех же не вменяшеся не сущу закону. Не живших до Закона обвиняет Апостол, как предполагали иные[65 - Свт. Иоанн Златоуст. Беседа 10 на Послание к Римлянам, 1.], но всех в совокупности. Ибо говорит: до закона, то есть не до начала Закона, но до конца Закона, или пока Закон был в силе, грех имел силу. А когда нет Закона, невозможно совершиться преступлению. (14) Но царствова смерть от Адама до Моисея и над несогрешившими по подобию преступления Адамова, иже есть образ будущаго. Моисеем Апостол называет Закон. Сие же находим и в Евангелии: Имут Моисеа и пророки (Лк. 16, 29). Так и божественный Апостол во Втором Послании к Коринфянам говорит: Но даже до днесь, внегда чтется Моисей, то есть Закон, покрывало на сердцы их лежит (2 Кор. 3, 15). Посему говорит: Царствова смерть от Адама до пришествия Спасителя, ибо тогда Закон принял конец. Сказано: Закон и пророцы до Иоанна прорекоша. От дний же Иоанна царствие небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11, 12–13). Но царствова смерть и над несогрешившими по подобию преступления Адамова. Ибо если и не нарушили оной заповеди, то отважились на другие беззакония. Адама же назвал Апостол прообразом Христа, ибо Его называет будущим на том основании, что как первый Адам, согрешив, подпал смертному приговору и прародителю последовал весь род, так Владыка Христос, исполнив всю правду, сокрушил владычество смерти и, первый воскресши из мертвых, все естество человеческое возведет в жизнь. И поскольку Адама назвал прообразом Христа, то показывает Его превосходство. (15) Но не якоже прегрешение, тако и дар. А как же? Аще бо прегрешением единаго мнози умроша, множае паче благодать Божия и дар благодатию единаго человека Иисуса Христа во многих преизлишествова. «В наказании, – говорит Апостол, – Владыка Бог сохранил закон справедливости, и, когда Адам согрешил и предан был смерти, последовал за ним весь род; тем, конечно, справедливее сохраниться правде в Божием человеколюбии и воскресению Владыки Христа сделаться причастными всем людям». Владыку же Христа нарек здесь Апостол человеком, чтобы в точности показать в Нем первообраз Адамов, потому что как там от одного человека смерть, так и здесь одним человеком прекращение смерти. (16) И не якоже единем согрешшим дарование, грех бо из единаго во осуждение, дар же от многих прегрешений во оправдание. Щедрость благодати, говорит апостол, превосходит устав правды. Ибо тогда согрешил один и весь род понес наказание, а теперь все люди нечестивы и беззаконны, но Бог не наказанию подверг их, а даровал им жизнь. (17) Аще бо единаго прегрешением смерть царствова единем, множае паче избыток благодати и дар правды приемлюще, в жизни воцарятся единем Иисус Христом. Если преступление одного человека утвердило владычество смерти, то явно, что пожавшие преизобильные дары Божии будут победителями смерти и со Христом приобщатся негиблющего Царства и вечной жизни. (18) Темже убо, якоже единаго прегрешением во вся человеки вниде осуждение: такожде и единаго оправданием во вся человеки вниде оправдание жизни. «Взирая на Адама, – говорит Апостол, – не сомневайтесь в сказанном мною. Ибо если то истинно, как и действительно истинно, и, когда преступил Адам заповедь, весь род принял на себя смертный приговор, то явно, что правда Спасителя всем человекам устрояет жизнь». И опять то же самое говорит Апостол иначе, разнообразя речь и постоянно повторяя, чтобы яснее научить нас тайне Домостроительства. (19) Якоже бо ослушанием единаго человека грешни быша мнози, сице и послушанием единаго праведни будут мнози. Апостол, говоря здесь об Адаме и о благодати, употребил точное слово мнози. И между жившими до [новозаветной] благодати находим некоторых неповинными в больших грехах, как то: Авеля, Еноха, Ноя, Мелхиседека, патриархов и просиявших при Законе, но также [известно, что] и по даровании Благодати многие возлюбили жизнь беззаконную. Так Апостол, указав причины Воплощения Божия в том, что было с Адамом, делает возражение и прилагает решение. Возражение же заимствует из бывшего при Законе, который дан между Адамом и пришествием Спасителя. Почему божественный Апостол и сказал: (20) Закон же привниде, да умножится прегрешение. Выражение да употребил Апостол не в означение причины, но по образу речи, ему только свойственному. Хочет же сказать, что Бог и в предшествующее время не оставлял людей без попечения о них, но иуде ям дал Закон, а попечением о них и другим народам показывал свет благочестия. Но в собственном смысле употреблено слово привниде, потому что концом обетования, данного патриарху, был Христос. Ибо сказано ему: Благословятся о семени твоем вси языцы земнии (Быт. 22, 18). Но в середине между Авраамом и Христом привниде закон. Хотя сообщал он более точное познание, что грех есть зло, однако же не имел силы прекратить грех, а, напротив того, до крайности умножил его, потому что чем больше дано заповедей, тем больше стало преступлений. Но божественный Апостол приложил краткое решение. Идеже бо умножися грех, преизбыточествова благодать, то есть не умалил щедрости Божией, но паче показал избыток благости. (21) Да якоже царствова грех во смерть, такожде и благодать воцарится правдою в жизнь вечную, Иисус Христом Господем нашим. Сим заключил Апостол главу. Учит же, что как грех, породив смерть, царствовал в смертных телах, возбуждая страсти до неумеренности, так благодать, даруя верующим правду, приобретаемую верою, имеет не временное, подобно греху, но вечное и нескончаемое царство. Ибо грех обладал телами и с смертью их переставал царствовать. Умерый бо, по словам божественного Апостола, свободися от греха (Рим. 6, 7). А по воскресении, когда тела наши сделаются нетленными и бессмертными, в них будет царствовать благодать, и грех не будет уже иметь никакого места, потому что по прекращении страстей не имеет места грех. Потом Апостол выставляет и удобно решает еще другое возникающее возражение. Глава 6 (1) Что убо речем? Пребудем ли во гресе, да благодать преумножится? Да не будет. Сим отрицанием показал нелепость возражения. Выставил же оное по причине сказанного прежде: Идеже умножися грех, преизбыточествова благодать. Впрочем, Апостол не удовольствовался сим решительным отрицанием, но и иным способом ведет слово. (2) Иже бо умрохом греху, како паки оживем о нем? Но как же мы умерли греху? (3) Или не разумеете, братия, яко елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся? Отрекся ты от греха, стал мертв для него и спогребся Христу; как же можно принять тебе оный грех? (4) Спогребохомся убо Ему крещением в смерть: да якоже воста Христос от мертвых славою Отчею, тако и мы во обновлении жизни ходити начнем. Самое Таинство Крещения научило тебя избегать греха, потому что Крещение имеет образ смерти Владычней; в нем приобщился ты Христовой смерти и Христова воскресения. Посему надлежит тебе жить новою некою жизнью, сообразно с Тем, в Ком приобщился Его воскресения. Славою же Отчею Апостол называет Божество Христово. Ибо и в другом Послании говорит: Да Бог Господа Иисуса Христа, Отец славы (Еф. 1, 17). И Господь в Евангелии сказал: Разорите церковь сию, и треми денми воздвигну ю (Ин. 2, 19). Если же еретики не примут сего толкования, то и в сем случае не умалят славы Единородного. Ибо если Отец и воскресил Его, то воскресил как человека, потому что и страдание принял как человек. (5) Аще бо снасаждени быхом подобию смерти Его, то и воскресения будем. Поскольку спасительное Крещение назвал Апостол образом смерти, то переменою имени ясно дал разуметь воскресение. Ибо ясно, что насаждаемое растет. (6) Сие ведяще, яко ветхий наш человек с Ним распятся, да упразднится тело греховное, яко ктому не работати нам греху. Апостол ветхим человеком назвал не естество, но лукавое расположение духа. О нем сказал, что оно умерщвлено в Крещении, чтобы тело сделалось недеятельным для греха. Ибо сие выразил словами: Да упразднится тело греховное, яко ктому не работати нам греху. Потом яснее показывает это и другим образом. (7) Умерый бо свободися от греха. Ибо кто когда-либо видел, чтобы мертвый или осквернил чужое ложе, или обагрил руки убийством, или совершил что-либо иное несовместное? (8) Аще же умрохом со Христом, веруем, яко и живи будем с Ним. Посему и нам, спогребшимся со Христом, надлежит быть мертвыми греху и ожидать воскресения. Потом Апостол представляет еще пример. (9) Ведяще, яко Христос воста от мертвых, ктому уже не умирает: смерть Им ктому не обладает. (10) Еже бо умре, греху умре единою: а еже живет, Богови живет. Апостол в сих словах достаточно показал, что хочет верующих отвратить от греха. Христос, говорит он, однажды умер, и в другой раз умереть Ему невозможно, потому что имеет ныне бессмертное тело, а поэтому и мы все получаем единое Крещение. Посему не ожидай другого очищения грехов посредством Крещения. Прекрасно же сказал, что Христос умер греху, потому что не подлежал смерти. Ибо греха не сотвори (1 Пет. 2, 22), но за наш грех принял смерть. (11) Такожде и вы помышляйте себе мертвых убо быти греху, живых же Богови, о Христе Иисусе Господе нашем. Посему и вы покажите члены ваши мертвыми для греховной деятельности, возлюбите же житие по Христу, каковым приобретете жизнь бессмертную. Сему учению надлежит внимать всем нам и избегать козней греха, призывать же на помощь спасшего нас Христа, потому что Призываемый приидет и подаст нам помощь Свою. С Ним Отцу со Всесвятым Духом подобают слава и великолепие ныне и присно и во веки веков! Аминь. Отделение третье (6, 12) Да не царствует убо грех в мертвеннем вашем теле, во еже послушати его в похотех его. Царская власть от власти тиранической отличается тем, что подвластными тирании делаются невольно, а власти царской подчиняются охотно. Посему Апостол советует не поддаваться владычеству греха, потому что Владыка, вочеловечившись, сокрушил царство его. И как предписывает законы смертным, еще имеющим страстное тело, то узаконяет соразмерное с немощью и не говорит: «Да не тиранствует», но: Да не царствует грех. Ибо одно свойственно греху, а другое – нашему расположению. Возбуждение и смятение страстей происходит в нас по природе, а приведение в дело запрещенного зависит от нашего расположения. Но Апостол показал и кратковременность борьбы, назвав тело смертным. Ибо, когда постигает его смертный предел, прекращается и приражение страстей. Посему повелевает нам не прекращать тиранию греха, но не покоряться греху, когда он без меры воспламеняет телесные пожелания. (13) Ниже представляйте уды ваша оружия неправды греху. Апостол, упомянув о царской власти, по необходимости показал и всеоружие ее и научил нас, каким способом приобретается победа. Ибо вместо оружия против нас грех употребляет наши члены. Но представляйте себе Богови яко от мертвых живых. Сие говорил уже и выше: Такожде и вы помышляйте себе мертвых убо быти греху, живых же Богови, о Христе Иисусе, то есть вы спогреблись Христу и с Ним совоскресли, посему вы мертвы греху и взыщите другой жизни. И уды ваша оружия правды Богови. Апостол показал, что тело не есть что-либо худое, но создание благого Бога, потому что, если хорошо или для добра управляется душою, может служить Богу. Посему наклонность произволения к худшему как бы некие оружия греху доставляет в членах и, обратно, расположение воли к доброму уготовляет члены на служение Божественным законам. Ибо и язык целомудренного певца произносит подобающее Богу всяческих песнопение, а язык упившегося и сумасбродного с неистовством издает нестройные звуки хулы. Так украшается он словами истинными и оскверняется лживыми. Так и глаз усматривает целомудренное и непотребное, жестокое и человеколюбивое, так и рука и убивает, и милует – одним словом, все члены тела бывают и оружиями правды, если хочет того ум, и также оружиями греха, когда возлюбит он владычество греха. Божественный же Апостол показывает в том и другом удобство победы. (14) Грех бо вами да не обладает, – говорит Апостол. Ибо не одно уже естество ведет борьбу, но имеет содействующую благодать Духа. Сие и присовокупил: Несте бо под законом, но под благодатию. Объясняет же, что прежде Благодати Закон учил только, что должно делать, а не подавал никакой помощи приемлющим Закон. А Благодать с законоположением дает и пособие. Посему-то законоположение Благодати совершеннее Закона, потому что помощью уничтожает трудность. Потом Апостол снова решает возражение. (15) Что убо: согрешим ли, зане несмы под законом, но под благодатию? Дал место сему возражению для любителей споров и сперва отвергнул, показав нелепость, сказал: Да не будет, а потом пространнее излагает противоположную мысль. (16) Не весте ли, яко емуже представляете себе рабы в послушание, раби есте, егоже послушаете, или греха в смерть, или послушания в правду? Кому решишься служить, приказаниям того надлежит повиноваться. Ибо невозможно в одно время служить двум господам. А правда и грех прямо друг другу противоположны. Сие и Господь изрек в Священном Евангелии: Никтоже может двема господинома работати (Мф. 6, 24). (17) Благодарим убо Бога, яко бесте раби греху, послушасте же от сердца, в оньже и предастеся образ учения. Апостол и перемену в них показал, и обнаружил радость о том, воздав хвалу Богу. Ибо говорит: «Были вы рабами греха, но по свободному изволению свергли с себя владычество его и возлюбили духовное учение». (18) Свобождшеся же от греха, поработистеся правде. Свергнув рабство греху, приняли на себя иго праведности. Посему невозможно, имея на себе иго сие, следовать велениям греха. (19) Человеческо глаголю, за немощь плоти вашея. Увещание соразмеряю с естеством, ибо знаю, какие страсти возбуждаются в смертном теле. Якоже бо представисте уды ваша рабы нечистоте и беззаконию в беззаконие: тако ныне представите уды ваша рабы правде во святыню. Сим показал, что осуждения достойно не тело, но худо управляющее им изволение. Требует же от нас не чего-либо невозможного, но того, чтобы принести в дар праведности то одно, что принесли в дар греху. И греху повиновались мы, когда повелевал беззаконно, но если покоримся праведности, она доставит нам освящение. (20) Егда бо раби бесте греха, свободна бесте от правды. Ибо исполняли веления одного греха, не принимали же законов праведности. (21) Кий убо тогда иместе плод? Скажите, какие выгоды греха? Лучше же сказать, излишне и спрашивать о сем, ибо и молча признаетесь вы в его вреде, потому что покрываетесь стыдом. Сие и присовокупил Апостол: О нихже ныне стыдитеся. Если кто и крайне бесстыден, и тот по прекращении удовольствия чувствует стыд. Сверх сего Апостол показывает еще боль ший и худший плод греха. Кончина бо онех смерть. Разумеет же смерть не эту временную, но вечную. (22) Ныне же свобождшеся от греха, порабощшеся же Богови, имате плод ваш во святыню: кончину же жизнь вечную. Апостол в словах сих греху противопоставил Бога, стыду – святость, вечной же смерти – жизнь вечную. (23) Оброцы бо греха смерть. Поскольку грех древле царствовал, а ныне самоуправствует и оружиями его назвал Апостол худо управляемые члены, то справедливо и награду за грех назвал оброком. А так обычно Апостол именует выдаваемое воину на его содержание. Ибо и в Послании к Коринфянам говорит: Кто воинствует своими оброки когда? (1 Кор. 9, 7). Дарование же Божие живот вечный, о Христе Иисусе Господе нашем. Здесь сказал не «награда», но дарование, потому что вечная жизнь – Божий дар. Если бы кто преуспел в самой высокой правде, то вечные блага не уравновешиваются временными трудами. Сказав сие о том, что жительствующим по Благодати не должно грешить снова, обращает слово к сравнению Закона и Благодати и показывает силу одного и немощь другого и учит, что с явлением Благодати Закон прекратился. Начинает так: Глава 7 (1) Или не разумеете, братие: ведущым бо закон глаголю: яко закон обладает над человеком, во елико время живет? «И вы сами, воспитанные в Законе, в точности знаете, – говорит Апостол, – что Закон имеет силу над теми, которые еще живы». Приводит же и пример, соответственный тому, о чем идет речь, и говорит: (2) Ибо мужатая жена живу мужу привязана есть законом: аще ли же умрет муж ея, разрешится от закона мужескаго. Потом излагает сие яснее. (3) Темже убо живу сущу мужу прелюбодейца бывает, аще будет мужеви иному: аще ли умрет муж ея, свободна есть от закона, не быти ей прелюбодейце, бывшей мужу иному. То есть Закон называет прелюбодейцею не ту, которая по смерти супруга сочетается с другим, но ту, которая еще при жизни сожителя имеет связи с другим, ибо последнюю, как поругавшую закон супружества, повелевает он наказывать. Посему явствует из этого, что, если муж кончит жизнь, овдовевшей законно, а не противозаконно вступить в брак с другим. И хотя божественный Апостол знал, что Закон и живым давал право расторгать брак, когда он был им не по сердцу, однако же внимал Владычнему учению, в котором сказано, что Моисей дал закон сей по жестокосердию иудеев (Мф. 19, 8), закон же естественный не допускал сего, потому что, как сказано, одного мужа и одну жену создал Бог, самым сотворением постановив закон о супружестве. И потому-то Апостол, оставив сие, перешел к закону об умерших и присовокупил: (4) Темже, братие моя, и вы умросте закону телом Христовым, во еже быти вам Иному, воставшему из мертвых. [Апостолу] в соответствии с примером следовало бы сказать: «Закон умер», то есть перестал иметь силу, но он, снисходя к немощи иудеев, потому что они весьма уважали Закон, и чтобы не дать повода к осуждению Закона еретикам, нападавшим на Ветхий Завет, не сказал, что Закон перестал, но говорит: «Мы умерли Закону в спасительном Крещении, а потом, снова воскресши, сочетались с другим, восставшим из мертвых, то есть с Владыкою Христом». И поскольку сочетанием и браком назвал веру в Господа, то вследствие сего показывает и плод брака и говорит: Да плод принесем Богови. Какое же это плодоношение? Чтобы члены наши сделались оружием праведности. С великою же мудростью доказал Апостол, что самый Закон повелевает сочетаться со Христом, потому что не воспретил, как сказано, жене по кончине первого мужа вступать в супружество с другим. Потом показывает еще и различие. (5) Егда бо бехом во плоти (то есть вели жизнь подзаконную, ибо плотию наименовал Апостол законоположения, данные плоти о пище, о питии, о проказе и тому подобные), страсти греховныя, яже законом, действоваху во удех наших. Не сказал: «яже под Законом», но: яже законом, потому что Закон не побуждал ко греху, но осуждал во грехе; грех же худо пользовался тем, что было добро. И не члены наши произвели грех, но нашими членами наклонность души к худшему дала свободу действенности греха. К чему же это послужило? Во еже плод творити смерти. Сим научил нас Апостол, что до Благодати, живя под Законом, подвергались мы сильнейшим приражениям греха, потому что Закон показывал, что должно делать, но, чтобы сделать это, не подавал к тому помощи. (6) Ныне же упразднихомся от закона. Опять продолжает щадить Закон и не сказал: «Закон упразднен», но мы упразднихомся от закона, то есть Закон для нас недействителен и мы живем уже не по Закону. И как упразднихомся? Умерше, имже держими бехом. Ибо, подлежа Закону, приступили ко Крещению, умерши же со Христом и с Ним восстав, сочетались с Законодавцем и не имеем более нужды в жительстве по Закону, потому что восприняли самую благодать Духа. Ибо сие дают видеть последующие слова: Яко работати нам во обновлении духа, а не в ветхости писмене[66 - То есть буквы, буквалистского понимания Ветхого Завета.]. И дух противопоставил Апостол букве, а новое – ветхому, чтобы буквой указать на Закон, а словом ветхий на отменение Закона. Ибо и устами Иеремии говорит Бог: Завещаю дому Исраилеву, и дому Иудину завет нов, не по завету, егоже завещах отцем их в день, в оньже емшу ми за руку их, извести я от земли Египетския (Иер. 31, 31–32). Посему и Пророком показано различие и то, что с появлением завета нового надлежит устраниться завету ветхому. Сказав сие, божественный Апостол, как исполненный духовной благодати, провидя, что некоторые из еретиков обратят сие в обвинение Ветхого Завета и ветхозаветный Закон припишут иному какому-либо Богу[67 - Так называемому демиургу (так считали Валентин, Маркион и др.).], по необходимости представляет возражения и дает решения. (7) Что убо речем? Закон ли грех? Апостол в сказанном выше употребил много таких выражений, которые желающим хулить Закон послужили бы поводом к осуждению Закона, если бы он не сделал предлагаемого здесь решения вопросов. Сказано было: Закон привниде, да умножится прегрешение (Рим. 5, 20); и: Закон гнев соделовает (Рим. 4, 15); и: От дел закона не оправдится всяка плоть пред Ним (Рим. 3, 20) и тому подобное. Почему в решении представил возражение самих хулителей и сперва показал, что вопрос хульный, и сопроводил оный решительным отрицанием: Да не будет; потом объясняет пользу Закона. Но греха не знах, точию законом, то есть Закон не только не есть учитель греха, да не 6удет, но совершенно напротив: он – обвинитель греха, потому что и не знал бы я, что худо, если бы не научил меня он. Похоти же не ведах, аще не бы закон глаголал: не похощеши. Слова не ведах, не знах не показывают здесь совершенного неведения, но ими выражается, что в Законе получил я ведение более точное, нежели каково естественное мое различение. (8) Вину же прием грех заповедию, содела во мне всяку похоть. Апостол пытается всем этим доказать, что Закон не подлежит обвинению. Поскольку сказал, что с изданием Закона умножились грехи, то, чтобы не подумал иной, будто бы Закон тому причиною, по необходимости показывает способ, каким действовал грех, именно, что он, издание Закона обратив в повод к борьбе, преоборол немощный помысл. Без закона бо грех мертв есть. Пока нет Закона, показывающего то, что должно делать, и запрещающего то, чего не должно делать, грех не имеет места. Потом Апостол объясняет сие примером. (9) Аз же живях кроме закона иногда. Адам до преступления не имел страха смертного. Пришедшей же заповеди, грех убо оживе, (10) аз же умрох. Как скоро Бог дал заповедь о древах, немедленно приступил к жене диавол в образе змия и употребил те самые льстивые слова; она же, обольстившись и увидев красоту плода, была побеждена сластолюбием и преступила заповедь и тогда же вместе с Адамом, потому что и он вкусил с нею плода, услышала смертный приговор (Быт. 3, 19). И обретеся ми заповедь, яже в живот, сия в смерть. Апостол все приводит в защищение Закона и заповеди, обличает же лукавство греха. Ибо говорит: «Заповедь – подательница жизни, но обращение к худшему породило смерть». Для сего, собственно, и сказал: обретеся, желая показать, что иная была цель Закона, иное же произошло по причине греха. (11) Грех бо вину прием заповедию, прельсти мя, и тою умертви мя. Апостол то же самое, что и прежде, сказал иным образом. (12) Темже убо закон свят, и заповедь свята и праведна и блага. Апостол законом называет Закон Моисеев, а заповедью – заповедь, данную Адаму. И увенчал последнюю большими похвалами, конечно, потому, что она от многих подвергается большим обвинениям. Ибо живущие нерадиво и не любящие трудов добродетели обвиняют и Владыку Бога в том, что дал заповедь. Если не знал Он, говорят, что будет, то не предведущий будущего может ли быть признан и Богом? Если же, предвидя преступление, дал заповедь, то Сам есть виновник преступления. Но рассуждающим так надлежало знать, что существам разумным свойственно распознание и хорошего, и противного тому, потому что естество существ неразумных лишено такого различения. Волк хищен, лев кровожаден, медведи и барсы делают то же и не имеют чувства греха и совести, уязвленной тем, что сделано. А человек, если и никого нет при совершении дела, стыдится и боится того, на что отваживается, потому что совесть готовит против него обвинение. Поэтому имеющим такую природу возможно ли жить без Закона? Для того-то Бог и дал заповедь, чтобы человек и природу свою познал, и боялся Законодателя. Можно же усмотреть и человеколюбие Законодателя, потому что дал не какой-либо неудобоисполнимый закон, но который можно было и без малого труда сохранить. Предоставил пользоваться всеми деревьями, запретил же вкушать с одного, не потому что позавидовал ему в одном (возможно ли сие было для того, Кто предоставил ему власть над всем?), но чтобы обучить его уставам рабства, внушить преданность Творцу и, как существу разумному, дать случай к упражнению. Если же, преступив заповедь, подвергся смертному определению, то служит это к обвинению не давшего, но преступившего заповедь. Врач, приказывая больному удерживаться от холодного питья, не по зависти делает сие, но имея в виду здоровье больного. Если же он, не сохранив приказания, пьет воду, то сам на себя навлекает вред, а врач не подлежит обвинению. И Владыка Бог и самого Адама, и весь род его удостоил всякого о них попечения. И не говоря о прочем, приступаю к самому главному. Ради Адама и ради рода его вочеловечилось Единородное Слово, и положило конец владычеству смерти, получившему начало от Адама, и обетовало воскресение, и уготовало Небесное Царство. Таким образом, Бог и преступление Адамово знал, и уготовал будущее исцеление. Посему-то божественный Апостол назвал заповедь святою, праведною и благою; святою, как научившую должному; праведною, как правдиво произнесшую приговор на преступников; благою, как уготовляющую жизнь хранящим ее. Потом предлагает новое еще недоумение. (13) Благое ли убо бысть мне смерть? И снова, как обычно ему, отрицает сие: Да не будет — и указывает причину бедствий. Но грех, да явится грех, благим ми содевая смерть. Сказанное Апостолом неясно по причине большой краткости. Значит же сие, что благое, то есть Закон и заповедь, показывает мне грех, то есть показывает, что он худ и зол. Как же показывает? Содевая смерть. По плоду узнаю дерево, видя смерть, начинаю ненавидеть матерь смерти. А учитель мне в этом – Закон. Посему худ не Закон, научающий сему, но грех, приводящий к смерти. А грех производится наклонностью нашего произволения к худшему. Да будет по премногу грешен грех заповедию. Ибо хотя и природа указывает нам грех, но Закон точнее научил нас преизбытку его лукавства. Сие же: Да будет — сказано с опущением; подразумевается же: «Да будет явно». Ибо сие говорили мы и выше. Но грех, да явится грех, благим ми содевая смерть: да будет по премногу грешен грех заповедию, то есть да сделается явным вследствие заповеди, что премного грешен, или лукав, грех. Потом Апостол, как превосходный какой живописец, изображает борьбу нашей природы и греха. (14) Вемы бо, яко закон духовен есть. Снова увенчивает Закон похвалою. Ибо что досточестнее сего наименования? Он написан, говорит Апостол, Духом Божиим; сей благодати приобщившись, блаженный Моисей написал Закон. Аз же плотян есмь, продан под грех. Апостол выводит на середину человека до Благодати, волнуемого страстями. Ибо плотяным называет не улучившего еще духовной помощи. А сие: продан под грех — уразумеем из пророческого изречения. Сказано: Се грехми вашими продастеся (Ис. 50, 1). То же и здесь говорит Апостол: «Предался я греху и сам себя продал ему». (15) Еже бо содеваю, не разумею, потому что препобеждаемый сластолюбием, а также упивающийся страстью гнева не имеет ясного ведения о грехе, но по прекращении действия страсти начинает ощущать зло. Не еже бо хощу, сие творю: но еже ненавижду, то соделоваю. Вот заслуга Закона – показать, что это худо, и вложить в душу ненависть к этому. А словами «чего не хочу» и «что ненавижу» выражается не необходимость, а немощь, потому что не какою-либо необходимостию и не каким-либо насилием принуждаемые согрешаем, но увлекаемые сластолюбием делаем то самое, чем гнушаемся как беззаконным. (16) Аще ли, еже не хощу сие творю, хвалю закон, яко добр. Самую эту ненависть, какую имею ко греху, имею, заимствовав ее у Закона. Следовательно, оправдываю Закон и сознаюсь, что он добр. (17) Ныне же не ктому аз сие содеваю, но живый во мне грех. Сие имеет нужду в объяснении и требует обширного изложения. Тело, по преступлении заповеди сделавшись смертным, приняло в себя страстные движения, ибо при их посредстве совершается все касающееся настоящей жизни; пожелание нужно не только ради пищи, но и ради чадородия, ради земледелия и ради других искусств; когда нет пожеланий, ничто это не делается. Оно содействует нам и к преуспеянию в добродетели, ибо не желающий оного не выносит трудов, нужных для сего. Оно производит в нас и божественную любовь. Посему соразмерность пожелания содействует добрым делам, а неумеренность его производит невоздержность. Ибо оно же заставляет посягать на чужие супружества, желать не принадлежащего нам, грабить, раскапывать гробы, осмеливаться на убийства и делать иное сему подобное. Посему-то Бог всяческих [в человеческой душе] с вожделением сочетал гнев, чтобы ограничить неумеренность [первого]. Впрочем, и для гнева нужно нечто, полагающее предел его ненасытности. Посему как горячее растворяем очень холодным и слишком холодное умеряем горячим, так создавший нас Бог, вложив в нас сии два страстных [начала], одно другому прямо противоположные, научил неумеренность каждого из них ограничивать другим. И приставил к ним ум, как возницу к каким-то молодым коням, наложил на них ярмо рабства, узаконив нести оное [ярмо] ровно. И если случится когда-нибудь пожеланию простереться далее меры, повелел возбудить гнев, чтобы он, устремившись, сделал ярмо опять ровным; а если гнев придет в страсть неумеренности, приказал привести снова в движение пожелание и наказать неумеренность гнева. Посему так правит ум, когда трезвен и целомудрен; вознерадев же и опустив бразды, дает коням волю скакать и сам несется и падает с ними в пропасти и стремнины. Это и выразил здесь божественный Апостол: Ныне же не ктому аз сие содеваю, но живый во мне грех, грехом называя рабство ума и владычество страстей; ум не сам содевает, потому что ненавидит делаемое, но владычество страстей действует при этом. (18) Вем бо, яко не живет во мне, сиречь в плоти моей, доброе. Апостол разумеет преобладание страстей, какие привнесло тело, сделавшееся смертным, и умножило нерадение ума. Еже бо хотети прилежит ми, а еже содеяти доброе не обретаю. «Ибо ревность к добру заимствовал я от учения Закона, однако же остаюсь немощным в приведении ее в деятельность, не имея посторонней помощи». (19) Не еже бо хощу доброе, творю: но еже не хощу злое, сие содеваю. (20) Аще ли еже не хощу аз, сие творю, уже не аз сие творю, но живый во мне грех. Сие сказал Апостол яснее прежнего. (21) Обретаю убо закон, хотящу ми творити доброе (здесь должно поставить знак препинания): яко мне злое прилежит. Опять по краткости Апостол выразил сие неясно. Разумеет же, что и «Закон кажется мне добрым, потому что хвалю предписываемое им как нечто хорошее и сам, подобно ему, люблю доброе, а противное тому ненавижу. Но, однако же, прилежит мне злое, то есть грех, потому что имею смертное и страстное тело, душевную нерадивость и немощь». Потом Апостол яснее показывает борьбу ума и страстей. (22) Соуслаждаюся бо закону Божию по внутреннему человеку. Под внутренним человеком разумеет Апостол ум. (23) Вижду же ин закон во удех моих, противувоюющь закону ума моего и пленяющь мя законом греховным, сущим во удех моих. Законом греховным называет грех. Действует же он, когда телесные страсти рвутся, а душа по причине изначала укоренившейся в ней лености не может удержать их, но, отринув собственную свою свободу, соглашается раболепствовать им, однако же, и раболепствуя, ненавидит рабство и хвалит обвинителя рабства. Все сие изобразил Апостол, чтобы показать, какими мы были до Благодати и какими сделались по Благодати, и, как бы олицетворяя в себе тех, которые до Благодати воюемы были грехом, как окруженный врагами, увлекаемый в плен и неволю, принуждаемый рабствовать и не усматривающий никакой посторонней помощи, горько воздыхает и сетует, показывает же, что Закон не в силах помочь, и говорит: (24) Окаянен аз человек: кто мя избавит от тела смерти сея? (25) Благодарю Бога моего Иисус Христом Господем нашим. Апостол тело наше называет телом смерти, как сделавшееся подвластным смерти, то есть смертным, ибо душа бессмертна. «Один Господь наш Иисус Христос, – говорит Апостол, – освободил нас от горького владычества, сокрушив смерть и обещая нам бессмертие, беструдную и беспечальную жизнь без борьбы и греха. И хотя насладимся сим в будущей жизни, однако и в настоящей, пользуясь благодатию Всесвятого Духа, не одни ополчаемся против страстей, но, ее имея помощницею, можем преодолевать их. Темже убо сам аз умом моим работаю закону Божию, плотию же закону греховному». Глава 8 (1) Ни едино убо ныне осуждение сущым о Христе Иисусе, не по плоти ходящым, но по духу. Ибо ныне, если не хотим сами, не преодолевают нас страсти, потому что восприняли мы благодать Духа Божия. (2) Закон бо духа жизни о Христе Иисусе свободил мя есть от закона греховнаго и смерти. Как законом греховным назвал Апостол грех, так законом духа жизни нарек животворящего Духа. «Благодать Его, – говорит он, – через веру во Христа даровала тебе сугубую свободу, ибо не только сокрушила владычество греха, но и прекратила мучительство смерти». Показывает же и способ сокрушения. (3) Немощное бо закона, в немже немоществоваше плотию. Посему Закон не зол, а, напротив того, благ, но бессилен; немоществовал же, преподавая законоположение для тех, кто обложен смертным естеством. Ибо в настоящее время во всесвятом Крещении приемлем залог бессмертия. Бог Сына Своего посла в подобии плоти греха, и о гресе осуди грех во плоти. Не сказал Апостол: «в подобии плоти», но: в подобии плоти греха. Ибо Сын Божий принял на себя естество человеческое, но не принял греха человеческого. Посему-то воспринятое назвал Апостол не подобием плоти, но подобием плоти греха. Ибо Христос, имея одно и то же с нами естество, не имел одного и того же направления воли. Говорит же Апостол, что поскольку Закон не мог выполнить собственного своего назначения по немощи приемлющих Закон, так как имели они естество смертное и страстное, то Единородное Божие Слово, вочеловечившись, человеческою плотию сокрушило грех, исполнив всякую правду, не приняв же позора греха, и, подобно грешнику претерпев смерть грешников, обличило неправду греха, так как предало на смерть не подлежащее смерти тело. Но оно-то само и сокрушило и грех, и смерть. Ибо Божие Слово, как не подлежащее смерти, потому что греха не сотворило, но принявшее оную по несправедливому приговору греха, сделалось, как в мертвых свободь (Пс. 87, 6), искуплением справедливо содержимых под державою смерти. Сие объяснил Апостол и в последующих словах. (4) Да оправдание закона исполнится в нас, не по плоти ходящих, но по духу. Наш воздало Оно долг, говорит апостол, и выполнило цель Закона. Какая же это была цель? Сделать праведными принявших Закон. Посему если Домостроительством Владыки Христа исполнено назначение Закона, то не обвинения, а похвалы достоин Закон. Коснувшись же слова о праведности, Апостол предлагает увещание о сем и, сказав: не по плоти ходящих, но по духу, присовокупил: (5) Сущии бо во плоти плотская мудрствуют: а иже по духу, духовная. Так и в другом месте говорит: Аще живем духом, духом и да ходим (Гал. 5, 25). Духом же называет здесь благодать Духа и учит, что последующий сей благодати и рассуждает, и поступает, как ей угодно, а служащий плоти, то есть телесным страстям, лишен свободы. (6) Мудрование бо плотское смерть есть. Не сказал апостол: «плоть», но: мудрование плотское, то есть порывы страстей, потому что смерть есть воздаяние согрешившим. А мудрование духовное живот и мир. Кто живет духовно, тот делается причастником мира с Богом. (7) Зане мудрование плотское, вражда на Бога. Апостол снова обвинил мудрование плотское, то есть владычество страстей, и сказал, что вооружается оно против Бога. Закону бо Божию не покаряется, ниже бо может. Ибо подчинившийся владычеству страстей может ли возлюбить служение Богу, пока намерен быть в порабощении греху? (8) Сущии же во плоти Богу угодити не могут. Не повелевает Апостол, чтобы стали мы вне тела, но чтобы освободились от плотского мудрования. Этому научают и последующие слова. (9) Вы же несте во плоти, но в дусе, понеже Дух Божий живет в вас. Но явно, что не бесплотны были принявшие сие учение; напротив того, Апостол о них сказал, что они выше плотских страстей и имеют в себе живущую в них благодать Всесвятого Духа. Так и Господь сказал об апостолах, что они не от мира (Ин. 15, 19), не потому что были вне мира, но потому что были мертвы для мира. Аще же кто Духа Христова не имать, сей несть Егов. Поскольку Апостол употребил выражение понеже[68 - Если только.], а сим выражается сомнение, то справедливо присовокупил, что не причастный сей благодати не имеет никакого общения со Христом. И как сего достаточно было для того, чтобы поразить слышащих, то врачует сие последующими словами. (10) Аще же Христос в вас, плоть убо мертва греха ради, дух же живет правды ради. Сомнительное привел Апостол в ясность и показал, что обвиняет не плоть, а грех, ибо повелел телу сделаться мертвым для греха, то есть не делать греха. Духом же назвал здесь душу, как сделавшуюся уже духовною, и ей повелевает творить правду, вожделенный плод которой – жизнь. (11) Аще ли Дух Воскресившаго Иисуса от мертвых живет в вас, Воздвигий Христа из мертвых оживотворит и мертвенная телеса ваша, живущим Духом Его в вас. Апостол ободрил упованием будущего и в достаточной мере придал ревности для настоящих подвигов. Ибо говорит: «В скором времени тела ваши будут бессмертны и сделаются недоступными тревожащим ныне страстям. А сие совершит Сам Бог всяческих, ныне щедро дающий вам залог Духа». Представил же им Апостол в поручительство воскресения воскресение Христово. А также научил нас сказанным, что естество Божества едино, ибо Всесвятого Духа наименовал и Божиим, и Христовым, не потому что, как учат злоименные еретики, Дух сотворен Богом через Сына, но потому что единосущен с Отцом и Сыном и от Отца исходит по учению евангельскому, благодать же подается достойным через Сына. За сим Апостол продолжает учить, как преодолевать плотские страсти. (12) Темже убо должны есмы не плоти, еже по плоти жити. Ибо, от Владыки Христа улучив спасение и приняв благодать Духа, Ему обязаны мы воздавать долг служения. (13) Аще бо по плоти живете, имате умрети. По плоти, то есть следуя страстям плоти; смерть же разумеет Апостол вечную. Аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете. В том и преимущество Благодати перед Законом, что Закон научал должному, она же имеет и содействующую благодать Духа. И здесь божественный Апостол, предвидя хулу Маркиона, Валентина и Манеса, с великою точностью изложил учение. Ибо не сказал: «умерщвляйте тело», но: «деяние тела, то есть плотское мудрование, порывы страстей, потому что имеете содействующую благодать Духа, а плод победы – жизнь». (14) Елицы бо Духом Божиим водятся, сии суть сынове Божии, потому что духовно жительствующие участвуют в достоинстве усыновления. А здесь Апостол поражает иудеев, уча их не думать о себе высоко, потому что и они назывались сынами; ибо лишены они сей чести – водиться Всесвятым Духом, как не причастные благодати. (15) Не приясте бо духа работы паки в боязнь: но приясте Духа сыноположения. Апостол снова сличает Благодать с Законом и житие подзаконное называет рабством, а вместе учит, что и Закон начертала благодать Духа. Посему духом работы называет не Всесвятого Духа, но законоположение, и притом совершившееся Божиим Духом. А если Всесвятого Духа называет духом работы, то очевидно, что дух сыноположения есть иной. Но сие не так, потому что Всесвятой Дух един, различны же и многообразны дарования Его. Овому бо Духом дается слово премудрости, иному же слово разума о томже Дусе, другому же вера темже Духом и так далее (1 Кор. 12, 8–9). Но показав, что мы, как и действительно, сподобились достоинства усыновления, Апостол присовокупил: О Немже вопием, Авва Отче. Ибо имеем повеление, вознося таинственную молитву ко Владыке, называть Его Отцом и говорим: Отче наш, Иже еси на небесех (Мф. 6, 9). Апостол же прибавил: Авва, показывая дерзновение призывающих. Малые дети, пользуясь большею пред отцом свободою, так как рассудок их еще несовершен, чаще употребляют слово сие в обращении к отцам. Так и мы по неизреченному Его человеколюбию и по безмерной благости, как повелено, Отцом называем Творца всяческих, но не знаем, сколько разности между Им и нами, и себя самих не разумея в точности, о Его же естестве и совершенно не имея познания. (16) Самый Дух спослушествует духови нашему, яко есмы чада Божия. Духом называет Апостол естество Духа, духом же нашим – данную нам благодать, ибо то и другое называется подобными именами. Говорит же, что, покорствуя духовному учению, приносим молитву. А делая это, не подлежим обвинению, потому что совершаем по Божественному закону. (17) Аще же чади, и наследницы. Не довольно было для нас освобождения от рабства и благодати свободы, но мы украшены еще достоинством усыновления и наречены не только сынами, но и наследниками Божиими и сонаследниками Христовыми. Ибо присовокупил апостол: Наследницы убо Богу, снаследницы же Христу. Поскольку не всякий сын бывает наследником родителя, то божественный Апостол справедливо к усыновлению присоединил наследие. И поскольку нередко и слуга получает некоторую часть от господина, впрочем не делается через это соучастником сына, то по необходимости прибавил: снаследницы же Христу, чтобы обнаружить несказанное человеколюбие. Понеже с Ним страждем, да и с Ним прославимся. Ибо не все сподобившиеся спасительного Крещения пользуются сими благами, но приемлющие сверх сего участие и общение в страданиях Владычних. Не без намерения же присовокупил сие Апостол, но в утешение получающим сие Послание, ибо подвергались они искушениям всякого рода, терпели поругания, мучения, заключения и тысячи разнообразных смертей. Посему-то слагает утешительное слово, ободряя будущим и увещевая мужественно переносить настоящее. (18) Непщую бо, яко недостойны страсти нынешняго времене к хотящей славе явитися в нас. Венцы превосходнее подвигов, воздаяния несравнимы с трудами: труд мал, ожидаемая же польза велика. Посему-то ожидаемое Апостол назвал не наградою, но славою. (19) Чаяние бо твари откровения сынов Божиих чает. Не видите ли, говорит Апостол, небо, землю, море, воздух, солнце, луну, всю видимую тварь, а сверх сего и невидимых тварей, Ангелов, Архангелов, Силы, Власти, Господства? Все это ожидает вашего усовершения. (20) Суете бо тварь повинуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании. Суетою Апостол называет тление, ибо вскоре за сим учит: Яко и сама тварь свободится от работы истления. Научает же он, что вся видимая тварь получила в удел естество смертное, потому что Творец всяческих предвидел преступление Адама и тот смертный приговор, который будет на него произнесен. И было бы неприлично и несправедливо тому, что для него создано, получить в удел нетление, а ему самому, ради кого все это создано, быть тленным и страстным. Но когда он через воскресение приимет бессмертие, тогда и созданное для него получит также в удел нетление. Посему говорит Апостол, что видимая тварь ожидает сего переворота, потому что она сделалась изменяемою не волею, но из любви к определению Создавшего. Видя же попечение о нас, надеется на сей переворот, яко и сама тварь свободится от работы истления. Об изменяемости же твари свидетельствует и божественный Давид. Ибо, упомянув о небе и земле, присовокупил: Та погибнут, Ты же пребываеши (Пс. 101, 27). (21) Яко и сама тварь свободится от работы истления в свободу славы чад Божиих. Ибо когда они окажутся тем именно, чем называются, и через воскресение сделаются сынами Божиими, тогда и вся тварь, без сомнения, получит избавление от тления. Сие же сказал Апостол не то утверждая, что видимая тварь разумна, но употребив олицетворение. А это свойственно и пророкам: один говорит, что плачевопльствует питис (Зах. 11, 2), другой, что радуются дерева (Пс. 95, 12), и горы взыграшася (Пс. 113, 4), и реки плещут рукою (Пс. 97, 8). (22) Вемы бо, яко вся тварь совоздыхает и сболезнует даже доныне. Здесь Апостол включил и тварь невидимую, ибо сказал: вся тварь. Для точнейшего же уразумения сего места напомню евангельское изречение: Господь сказал, что Ангелы на небесах радуются о едином грешнице кающемся (Лк. 15, 7). Если же радуются о кающихся грешниках, то, как очевидно, бывают недовольны, видя наши беззакония. (23) Не точию же, но и сами начаток духа имуще, и мы сами в себе воздыхаем. И что удивительного, если тварь за нас терпит это? Ибо и мы сами, восприняв много поручительств о будущем, и прежде всего иного благодать Духа, воздыхаем, желая избавления. Ибо сие дают видеть последующие слова. Всыновления чающе, избавления телу нашему. Апостол сказал, что приняли мы духа сыноположения (15); однако же яснее научает, что приняли ныне имя, самую же вещь будем иметь тогда, когда тела наши избавятся от тления и облекутся в бессмертие. И словом начаток обозначил, что в будущем веке приимем во много крат большую благодать Духа, ибо если ныне даруемое называется начатком и залогом, то явно, что будущее во много крат больше сего. (24) Упованием бо спасохомся; потому что не улучили еще воскресения, но, приняв обетование, утешаемся упованием. Упование же видимое, несть упование: еже бо видит кто, что и уповает? (25) Аще ли егоже не видим, надеемся, терпением ждем. «Не огорчайтесь, говорит Апостол, видя горестное, ибо преподали мы вам неложные обетования. Сказали: “Ждите наслаждения благами”, а блага ожидаемые не видимы телесными очами. Если же были бы видимы, то уже не ожидались бы. Но если ожидаются, то надлежит ожидать их с терпением и не выпускать из рук якорь надежды». Сверх сего указывает он нам и на другую данную помощь. (26) Сице же и Дух способствует нам в немощех наших. Имеем же не по нашему изволению действующую помощь – благодать Духа. О чесом бо помолимся, якоже подобает, не вемы, но сам Дух ходатайствует о нас воздыхании неизглаголанными. «Не просите, – говорит Апостол, – избавления от скорбей, ибо не знаете, что полезно, как знает сие Правитель Бог. Предайте себя самих Держащему кормило вселенной, ибо Он, если и не будете просить, а только воздыхать по действию живущей в вас благодати, премудро управит касающимся до вас и доставит, что будет для вас полезно». Сие-то и присовокупил Апостол: (27) Испытаяй же сердца весть, что есть мудрование Духа, яко по Богу приповедует о святых. Апостол называет здесь Духом не Ипостась Духа, но благодать, данную верующим. Ибо, ею воспламеняемые, усерднее молимся и неизглаголанными воздыханиями входим в собеседование со Спасителем Богом. Написал же сие божественный Апостол вследствие того, что испытал сам на себе, ибо и он просил избавления от искушений, и не однажды, не два раза, но троекратно, и не получил просимого, но услышал: Довлеет ти благодать Моя: сила бо Моя в немощи совершается (2 Кор. 12, 9). А познав это, возлюбил то самое, от чего желал себе избавления, и говорит: Сладце убо похвалюся паче в немощех моих, да вселится в мя сила Христова. (28) Вемы же, яко любящым Бога вся поспешествуют во благое, сущым по предуведению званным. Поспешествуют не всем, но любящим, и не просто споспешествуют, но поспешествуют во благое. Ибо, если кто просит неполезного, не получает просимого, потому что неполезно получить это. С великою же точностью Апостол к званию присоединил предуведение. Ибо не просто всех призывает Бог, но имеющих твердое изволение. Посему в Коринфе сказал Апостолу: Глаголи и да не умолкнеши, зане людие суть Мои мнози в граде сем (Деян. 18, 9–10), а в Мисии воспретил говорить слово. В Азии же сперва не дозволил, а потом позволил сделать сие. Посему и в Иерусалиме сказал ему: Потщися и изыди скоро отсюда, зане не приимут свидетелства твоего (Деян. 22, 18). Поэтому и здесь сказал Апостол: по предуведению званным. Согласно с сим и присовокупляемое. (29) Ихже бо предуведе, и предустави сообразных быти образу Сына Своего, яко быти Ему первородну во многих братиях. Ибо не просто предуставил, но предуставил, предуведав. Апостол же, выражая все с точностью, не сказал: сообразных Сыну Своему, но: образу Сына Своего. Яснее же изложил сие в Послании к Филиппийцам. Ибо, сказав: Житие наше на небесех есть, отонудуже и Спасителя ждем Господа Иисуса Христа, присовокупил: Иже преобразит тело смирения нашего, яко быти сему сообразну телу славы Его (Флп. 3, 20–21). А тело наше, конечно, сообразно будет не Божеству Его, но телу славы Его. Так и здесь сподобившихся призвания наименовал сообразными образу Сына, то есть телу Сына. Поскольку естество Божие невидимо, тело же видимо, то, поклоняясь телу, как в некоем образе поклоняемся Божеству. Яко быти Ему первородну во многих братиях. И о сем свидетельствует истина учения. Ибо первородным именуется как человек, а как Бог единороден, потому что как Бог не имеет братий, а как человек называет братиями уверовавших. Между ними Он есть первородный, не как иной с Единородным, но один и тот же – и единородный, и первородный. (30) А ихже предустави, тех и призва. А ихже призва, сих и оправда: а ихже оправда, сих и прослави. В ком предузнал твердое изволение, тех изначала предустави, а предуставив призва; потом, призвав, оправда Крещением; оправдав же, прослави, наименовав сынами и даровав им благодать Всесвятого Духа. Но никто да не утверждает, что причина сего – предведение, потому что не предведение сделало их таковыми[69 - То есть предведение Божие не является фатальным предопределением.], но Бог издалека предусмотрел будущее, как Бог. Ибо если я, смотря на рьяного коня, который закусил удила и сбросил с себя седока, скажу, что он, приближаясь к стремнине, бросится в нее, и потом по слову моему исполнится это, то не я ввергнул коня в пропасть, предсказал же, что это будет, воспользовавшись, как признаком, отчаянной смелостью коня. Бог же всяческих издалека все предвидит, как Бог, а не доводит до необходимости одного преуспевать в добродетели, другого же делать зло. Ибо если бы Сам принуждал к тому и другому, то несправедливо было бы одного провозглашать победителем и увенчивать, а другому определять наказание. А если Бог справедлив, как и действительно справедлив, то побуждает к доброму и запрещает противное тому, хвалит делателей добра и наказывает по воле своей возлюбивших порок. (31) Что убо речем к сим? Аще Бог по нас, кто на ны? Имея споборником Бога, убоимся ли людей? В слово же кто Апостол включил всех в совокупности – и царей, и воевод, и народ, и народоправителей, и целую вообще вселенную. Потом показывает нам довершение всех благодеяний. (32) Иже убо Своего Сына не пощаде, но за нас всех предал есть Его, как убо не и с Ним вся нам дарствует? Дал большее, неужели же не даст меньшего? Даровал Сына – лишит ли имущества? Надобно же знать, что Лицо Сына одно, дано же за нас Божеством естество человеческое. Хлеб, – говорит Он, – егоже Аз дам, плоть Моя есть, юже Аз дам за живот мира (Ин. 6, 51); и: Область имам положити душу Мою, и область имам паки прияти ю (Ин. 10, 18). (33) Кто поемлет на избранныя Божия? Бог оправдаяй, (34) кто осуждаяй? Апостол, сказав: «Поскольку помогает нам Бог, кто нам сделает вред?» – присовокупил: «Поскольку Бог провозглашает нас праведными, кто возможет осуждать?» Христос Иисус умерый, паче же и воскресый, Иже и есть одесную Бога, Иже и ходатайствует о нас. Чего ищем выше сего? За нас умер Владыка Христос и, воск реснув, совосседает с Отцом, даже и сим не прекратил Промышления о нас, но, указывая на воспринятый от нас начаток и показывая Отцу чистоту оного, через него просит спасения нам. И сие сказал Апостол о Нем по человечеству. Ибо, как Бог, Он не просит, но подает. Если же еретики скажут, что Сын делает сие по Божеству, то и сим не умалят Его славы. Представим двух равночестных царей, имеющих одну и ту же власть, и обоих оскорбил какой-нибудь правитель области или военачальник, но один из них, приняв прежде просьбу оскорбившего, просит о примирении с ним своего соучастника в царской власти. Ужели это умаляет достоинство просящего? Нимало. Но здесь нельзя сказать и этого, потому что угодное Сыну угодно и Отцу, у Обоих одно хотение. Посему слово апостола, вознамерившегося показать преизбыток попечительности, приобретает возвышенный характер. (35) Кто ны разлучит от любве Божия? Скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или мечь? Яко же есть писано, (36) яко Тебе ради умерщвляеми есмы весь день: вменихомся якоже овцы заколения (Пс. 43, 23). Сие свидетельство прилично тому, о чем идет речь, ибо сказано это от лица мужей, имевших ту же цель: Всесвятой Дух рукою богомудрого Давида написал псалом этот о чудных Маккавеях. (37) Но во всех сих препобеждаем за Возлюбльшаго ны. Всему этому противопоставляя любовь к нам Бога всяческих, преодолеваем бедствия. Ибо рассуждаем, что всего несообразнее будет, если Владыка Христос принял за грешников смерть, а мы не со всею радостию потерпим за Него заклание. (38) Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни Ангели, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, (39) ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем. Против любви Божией положив на весы всю тварь в совокупности и к видимому присоединив мыслимое – Ангелов, Начала и Силы, к благам настоящим приложив ожидаемые блага и даже угрожающие наказания (ибо глубиною, как думаю, называет геенну, а высотою – Царство), а сверх сего вечную жизнь и вечную смерть и усматривая, что всего этого еще недостаточно, Апостол ищет, что бы приложить еще; не видя же, другую такую и многократно взятую тварь представляет в слове и видит, что и это все не равняется любви Божией. Ибо надлежит, говорит он, не за обетования благ любить Бога, но ради Бога вожделевать и благ. Иск ренно расположенный к какому-либо богачу не за обилие богатств любит его, но по приверженности к нему любит и принадлежащее ему имущество. Так и божественный Апостол говорит: «Не соглашусь я и Царство Небесное, и все видимое и мыслимое, и еще то же самое, вдвое и втрое взятое, иметь без любви к Богу. Если же кто предложит мне настоящие и будущие скорби, временную и вечную смерть и долговечное мучение в геенне, то при любви к Нему охотно и со всею готовностью предпочту это всему блистательному, великому и превосходящему всякое слово, если только при этом последнем лишен буду любви». Посему и мы будем молиться и стараться о том, чтобы иметь сию любовь и, последуя стопам апостольским, сподобиться апостольских обителей[70 - Букв.: палаток, шатров. Феодорит, возможно, также намекает на то, что Апостол был изготовителем палаток (Деян. 18, 3).], по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа. С Ним Отцу со Всесвятым Духом подобают слава и великолепие ныне и присно и во веки веков! Аминь. Отделение четвертое Божественный Апостол ясно доказал, что Вочеловечение Бога и Спасителя нашего необходимо и доставляет верующим неизреченные блага. Ибо обличил и иудеев, как вследствие постановления Закона сделавшихся подлежащими бо?льшим обвинениям, и всех прочих, как преступивших закон естественный, и, раскрыв, какое угрожает им наказание, предоставил им и дары евангельской Благодати и показал спасение от веры. А чтобы и иудеи не вознегодовали, предположив, будто бы обвиняется Закон, и еретики, вооружающиеся против Ветхого Завета, сделанного Апостолом сравнения не обратили в повод клеветать на Закон, по необходимости доказал пользу Закона и увенчал его многими похвалами. Поскольку же иудеи, выставляя на вид патриарха Авраама и данные ему Богом обетования, покушались также доказать, что проповедь апостольская противна сим обетованиям как предлагаемая вопреки Божию обетованию и язычникам, то по необходимости показывает и их возражения и весьма премудро разрешает их, пользуясь и свидетельствами Писания, и древними примерами и ясно показывая истину Божественных обетований. Намереваясь же обвинять неверие иудеев, сперва обнаруживает ту любовь, какую имеет к ним, и говорит: Глава 9 (1) Истину глаголю о Христе, не лгу, послушествующей ми совести моей Духом Святым. Апостол показал, что свободно от лжи и украшено истиною будет то, что хочет он сказать, потому что призвал во свидетельство благодать Божия Духа и свою совесть, всем этим убеждая не с неверием принять слово. (2) Яко скорбь ми есть велия и непрестающая болезнь сердцу моему. Состав сей речи неполон; надлежало бы дополнить: «непрестающая у меня печаль по причине или отвержения, или неверия иудеев», но, соблюдая осторожность, Апостол не употребил таких выражений, смысл же сказанного дает уразуметь из последующих слов. А говорит так: (3) Молил бых ся бо сам аз отлучен быти (??????? ?????) от Христа, по братии моей, сродницех моих по плоти. Слово «анафема» имеет двоякий смысл. Ибо и посвящаемое Богу именуется «анафема», и чуждое этому имеет то же наименование. И второму значению научил нас божественный Апостол в Послании к Коринфянам: Аще кто не любит Господа нашего Иисуса Христа, да будет проклят?????????; 1 Кор. 16, 22). А первому научают нас и общий обычай (потому что мы приносимое Богу называем ???????), и Сам Бог всяческих, повелев, чтобы Иерихон стал град проклят (???????; Нав. 6, 16). Здесь блаженный Павел употребил слово во втором значении, давая понять, какое благорасположение имеет он к соплеменникам. И не сказал: «Хотел бы», но: «Молил бых ся быть отчужденным от Христа, чтобы сродники мои по плоти, став к Нему близкими, пожали плод спасения». Весьма же кстати внес и сие: сам аз, напоминая сказанное уже о любви ко Христу и как бы так говоря: «Я, которого ни жизнь, ни смерть, ни настоящая, ни грядущая, ни ина кая тварь не возмогут разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе (Рим. 8, 35), весьма охотно разлучился бы со Христом ради спасения иудеев». Явно же, что не предпочитал их Спасителю, а, изъявляя только любовь и приверженность свою к ним, сказал он это, желая, чтобы все покорились и охотно приняли спасительную проповедь. Стараясь же сделать слово свое убедительным, указывает и на прежнее их благородство, и на богатство богоданных даров и говорит: (4) Иже суть Израилите. Ибо и это имя было именито, потому что Богом дано праотцу и к потомкам перешло как наследство. Ихже всыновление; потому что получили и это имя; сказано: Сын Мой первенец Израиль (Исх. 4, 22). И слава. Ибо сделались славными по чудесам. И завети. Ибо обетовал дать им не только ветхий, но и новый завет; сказано: Завещаю дому Израилеву завет нов, не по завету, егоже завещах отцем их (Иер. 31, 31–32); но сами они не захотели принять его. И законоположение; потому что им дал Закон Моисеев. И служение; потому что, предпочтя их другим народам, научил законному священнодействию. И обетования. И данные Богом отцам, и возвещенные пророками. (5) Ихже отцы. Те славные и именитые, Богом которых наименовал Себя Бог. Потом в заключение Апостол поставил величайшее из благ. И от нихже Христос по плоти, Сый над всеми Бог благословен во веки, аминь. И хотя сего присовокупления (по плоти) достаточно было, чтобы дать видеть Божество Владыки Христа, однако же, как в самом начале, сказав: бывшем от семене Давидова по плоти, Апостол присовокупил: нареченнем Сыне Божии в силе (Рим. 1, 3–4), – так и здесь, сказав: по плоти, прибавил: Сый над всеми Бог благословен во веки, аминь, и различие естеств показывая, и научая, что имеют иудеи основательную причину плакать, потому что от них по плоти Сущий над всеми Бог, а они утратили сие благородство и сделались чуждыми этого родства. И Апостол уподобляется плачущим женщинам[71 - Здесь, вероятно, речь идет о плакальщицах, специально приглашаемых на похороны.], которые в своих причитаниях над умершими и оплакиваемыми изображают и красоту тела, и цветущий возраст, и знаменитость предков, и богатство, и могущество. Таким образом обнаружив нежную любовь свою к иудеям, начинает уже излагать предложенную им мысль. (6) Не такоже, яко отпаде слово Божие, то есть «не только желал бы, но и молил бых ся быть отчужденным от Христа, если бы только через мое отчуждение иудеи улучили обетованные блага. Однако же, хотя и прекословят они и не хотят пожать плодов спасения, обетования, данные отцам, пребывают истинными». Почему же? Не вси бо сущии от Израиля, сии Израиль. Бог взыскует родства не по естеству, но по добродетели. Потом яснее излагает сие Апостол. (7) Ни зане суть семя Авраамле, вси чада, то есть чада Божии, ибо сие дает видеть Апостол через несколько слов. Но в Исааце наречется ти семя (Быт. 21, 12). И приведя сие обетование Божие, раскрывает оное и поясняет толкованием. (8) Сиречь не чада плотская, сия чада Божия: но чада обетования причитаются в семя. Называет же Апостол чадами плотскими рожденных по естественному порядку, а чадами обетования сделавшихся сынами по благодати. (9) Обетования бо слово сие: на сие время прииду, и будет Сарре сын (Быт. 18, 14). Ибо, когда естество отказалось, по Божией щедродаровитости сделался Авраам отцом. Говорит же сие, потому что и Измаил был сын Авраамов, и сын первородный. Итак, почему же высоко думаешь о себе, иудей, как будто один называясь семенем Авраамовым? Если думаешь Измаила, как полураба, исключить из родства, то думаешь несправедливо, потому что Божественному Писанию обычно вести родословие от отцов, а не от матерей. Божественный Апостол мог бы представить и рожденных от Хеттуры и показать, что они хотя рождены от свободной, однако же не называются семенем Авраамовым. Ему нетрудно было бы указать, что двенадцать сынов Иаковлевых рождены от разных матерей, четверо из них полурабы и все называются Израилем и ничего не потерпели от рабства матерей. Но, обличая бережно, отложил он это в сторону, одержал же победу множеством остающегося под руками. Ибо, приведя сказанное Богом Аврааму: Во Исааце наречется ти семя, показывает, что и его род не весь участвовал в сем благословении. Один из сыновей его принял благословение, а другой лишился оного (Быт. 27, 28–29; 35). Сие и присовокупил Апостол. (10) Не точию же, но и Ревекка от единаго ложа Исаака отца нашего имущи: (11) еще бо не рождшымся, ни сотворившым что благо или зло, да по избранию предложение Божие пребудет, (12) не от дел, но от Призывающаго речеся ей: яко болий поработает меншему. «Если думаешь, – говорит Апостол, – что Исаак ради Сарры предпочтен Измаилу и рожденным от Хеттуры чадам Авраамовым, то что же скажешь о Ревекке? Ибо здесь и матерь одна, и отец один, и зачатие одно, потому что дети – близнецы». Сие и выразил Апостол словами: от единаго ложа имущи, то есть Ревекка в одно и то же время зачала обоих. Однако же один боголюбив, а другой недостоин Божия о нем попечения. И Бог не ожидал испытания на деле, но, когда были еще носимы во чреве, предвозвестил их различие. Предвозвестил же, предузнав их предрасположение, потому что избрание сие не противно справедливости, но согласуется с предрасположением человеческим. Потом Апостол приводит и пророческое свидетельство. (13) Якоже есть писано: Иакова возлюбих, Исава же возненавидех (Мал. 1, 2). Поэтому не на естество обращает внимание Бог, но взыскует единой добродетели. Сие подтверждает Апостол многими доказательствами. (14) Что убо речем? Еда неправда у Бога? Да не будет. В Божественном определении, говорит Апостол, нет неправды, напротив того, украшается оно справедливостию. И имея возможность показать сие и дать ясно увидеть, что Богу всяческих не обычно взирать на естество, но взыскует Он доброго изволения, а также напомнить иудеям, что неоднократно предаваемы они были многочисленным врагам и не пользовались никакой пощадой ради предков, потому что не поревновали их добродетели, и когда все они были преданы вавилонянам, Авимелех, раб и ефиоплянин, улучил спасение за благочестие, – Апостол не делает сего, не желая их поразить, а показывает, что домостроительства Божии превышают человеческий помысл и что на преступления отваживаются многие, а наказания несут не все. Ибо и в пустыне весьма многие поклонились изображению тельца как Богу, но не все наказаны, а одни потерпели наказание, другие же уцеломудрились их казнями (Исх. 32). Так, наказывая фараона, Бог многим через это доставил пользу. Сие и изложил божественный Апостол. Говорит же так: (15) Моисеови бо глаголет: помилую, егоже аще помилую, и ущедрю, егоже аще ущедрю (Исх. 33, 19). Сказал же сие Бог при отлитии [из золота] тельца. Но Апостол по необходимости упомянул и о Моисее, чтобы и сказавшим, и слушавшим доказать достоверность сказанного. Потом выводит умозаключение. (16) Темже убо ни хотящаго, ни текущаго, но милующаго Бога. И не дает решения, но усиливает вопрос присовокуплением новых предложений. (17) Глаголет бо Писание Фараонови, яко на истое сие воздвигох тя, яко да покажу тобою силу Мою, и да возвестится имя Мое по всей земли (Исх. 9, 16). Потом опять продолжает выводить умозаключения. (18) Темже убо егоже хощет, милует: а егоже хощет, ожесточает. «Вот, – говорит Апостол, – ясные места Писания, ибо, не из другого источника взяв их, привожу вам – Сам Бог, как слышу, изрек: Помилую, егоже аще помилую, и ущедрю, егоже аще ущедрю (Исх. 33, 19). Им также изречено сказанное о фараоне. Он, оставив Измаила и рожденных от Хеттуры, избрал Исаака; Он и Иакова предпочел Исаву, хотя в одной утробе в одно время дано им устройство. Поэтому чему же дивишься, если и ныне совершил Бог то же самое? И тех из вас, которые уверовали, избрал, а тех, которые не приняли сего луча света, отверг?» Но Апостол не говорит пока этого, а увеличивает затруднительность вопросов и говорит: (19) Речеши убо ми: чесо ради еще укаряет? Воли бо Его кто противитися может? Ибо если егоже хощет, милует, и егоже хощет, ожесточает, то от Его воли зависит человеческое расположение. Если же это действительно так, то не по праву налагает наказания на согрешающих, потому что невозможно противиться тому, что Ему угодно. Так Апостол, увеличив затруднение множеством вопросов и предпоставив все возражения, присовокупил: (20) Темже убо, о человече, ты кто еси против отвещаяй Богови? «Поскольку сказал ты, – говорит Апостол, – Воли бо Его кто противитися может, то скажи мне, кто ты? Не человек ли? Посему как же споришь и входишь в исследование Божественных домостроительств? Если бы не был ты свободен и не по своему изволению избирал, что тебе делать, но по необходимости следовал рабски Божией воле, то молчал бы, подобно неодушевленным тварям, любя совершающееся по Божию Домостроительству. Но поскольку почтен ты разумом, то и говоришь, и делаешь, что тебе угодно, и не любишь совершающегося, но доискиваешься причин Божиих домостроительств». Еда речет здание создавшему е, почто мя сотворил еси тако? (21) Или не имать власти скудельник на брении, от тогожде смешения сотворити ов убо сосуд в честь, ов же не в честь? Посмотри на брение[72 - Здесь: глина, смешанная с водой.] у скудельника[73 - Горшечника.]. Оно, как не имеющее разума, не противоречит работающему, но, если назначено на выделку сосуда для низкого употребления, в молчании принимает то, что делается с ней. А ты противишься и прекословишь. Значит, не связан ты естественною необходимостью, не против воли преступаешь закон, но произвольно любишь лукавство и по своей воле принимаешь на себя труды добродетели. Посему прав и справедлив приговор Бога всяческих, законно наказывает Он согрешающих как произвольно отваживающихся делать это. Есть справедливость и в человеколюбии, потому что, от нас заимствуя повод, оказывает Бог милость. Иные говорят, что сие: Темже убо, о человече, ты кто еси против отвещаяй Богови? – сказано в виде упрека. Ибо Апостол, говорят они, упрекая пытливых исследователей дел Божиих и показав их ничтожность, потому что естество человеческое ничем не отличается от глины, потом присовокупил решение. Решение же таково: (22) Аще же (здесь должно поставить знак препинания, ибо Апостол говорит: «Если желаешь познать, почему из многих согрешающих одних Бог наказывает, а другим через сих наказанных делает добро и из многих последователей добродетели одних делает славными, а другим через сих прославленных указывает надежду на будущее, то выслушай последующее за сим»), хотя Бог показати гнев Свой и явити силу Свою, пренесе во мнозе долготерпении сосуды гнева совершены в погибель: (23) И да скажет богатство славы Своея на сосудех милости, яже предуготова в славу: (24) Ихже и призва нас не точию от Иудей, но и от язык. Не Бог виновник фараонова лукавства, говорит Апостол; напротив того, Бог руководствуется обычным Ему долготерпением, а фараон долготерпение сие почел немощью и по причине оного увеличил свое непокорство. Впрочем, Правитель всяческих, как премудрый, и на него справедливо наложил наказание и из лукавства его приготовил целительное для других врачевство. И как врачи не сами создают змей, приготовляют же из них полезное людям лекарство, так и Бог хотя желал, чтобы фараон не понес наказаний, однако же, поскольку решился он на великое зверство, то наложил на него всякого рода наказания и всем людям показал собственную Свою силу. Потому сказано: На истое сие воздвигох тя, яко да покажу тобою силу Мою, и да возвестится имя Мое по всей земли. Сие же воздвигох значит: попустил тебе иметь царскую власть и, когда мог воспрепятствовать, не воспрепятствовал, предусматривая будущую от сего для других пользу. Сосудами же гнева, совершеными в погибель, Апостол называет тех, которые сделались этим по собственной своей воле. Сие написал он и Тимофею: В велицем же дому не точию сосуди злати и сребряни суть, но и древяни и глиняни, и ови убо в честь, ови же не в честь (2 Тим. 2, 20). И научая, что добровольно человек делается тем или другим, присовокупил: Аще убо кто очистит себе от сих, будет сосуд в честь, освящен, и благопотребен владыце, на всякое дело благое уготован (21). Так и коринфянам пишет: Аще ли кто назидает на основании сем злато, сребро, камение честное, дрова, сено, тростие (1 Кор. 3, 12), ясно давая видеть свободу людей. Так, сосудами милости назвал достойных Божия человеколюбия. А сие: яже предуготова в славу – дает разуметь Божие предведение. То же сказал Апостол и выше: Ихже предуведе, и предустави сообразных образу Сына Своего (Рим. 8, 29). Ибо цель Апостола – показать, что достойных спасения знает один Бог всяческих, а из людей никто. Сказав же, что призва нас не точию от Иудей, но и от язык, подтверждает слово сие свидетельством Писания и говорит: (25) Якоже и во Осии глаголет: нареку не люди Моя люди Моя: и не возлюбленую, возлюблену (Ос. 2, 23). (26) И будет на месте, идеже речеся им: не людие Мои есте вы, тамо нарекутся сынове Бога живаго (Ос. 1, 10). Сие же Бог сказал не о язычниках, но о самих иудеях. Ибо, велев Осии взять жену блудницу, и притом прелюбодейцу, так повелел назвать рожденных детей: сына – не людие, а дочь – не возлюбленная, предсказывая, что будет с иудеями; а вместе обещал им также и доброе для них, а именно, что не людие нарекутся людие и не возлюбленная назовется возлюбленной. «Посему смотрите, – говорит Апостол, – и вы не всегда пользовались одним и тем же, но иногда назывались людие, иногда же – не людие и опять людие; иногда возлюбленная, потом – не возлюбленная и опять возлюбленная. Поэтому и в настоящее время не совершается ничего странного. Ибо по обычаю вы отвержены, но, если снова пожелаете, назоветесь и людие, и возлюбленная, потому что и язычники, бывшие не людие, ныне называются людие». Но Апостол привел и другое свидетельство о слове своем. (27) Исаиа же вопиет о Израили: аще будет число сынов Израилевых, яко песок морский, останок спасется: (28) слово бо сокращено сотворит Господь на земли (Ис. 10, 22–23). Особенно кстати привел Апостол сие свидетельство, давая знать, что Бог всяческих изначала провидел и приступивших к вере, и страдающих неверием. Поскольку иудеи говорили, что не многие из них приняли проповедь, все же другие избегают ее, как обмана, то показал он, что предречено сие издревле и что если превзойдут множеством всякое число и уподобятся песку морскому, то и тогда не все улучат спасение, но одни украшающиеся верою, потому что словом сокращенным Пророк назвал веру. Ибо чему Закон обучал многими заповедями и не мог доставить совершенного спасения, в том преуспело исповедание Христово и одарило верой. Вера же кратка и не имеет нужды в дальних обходах: судится по душевному расположению и проповедуется языком. (29) И якоже прорече Исаиа: аще не бы Господь Саваоф оставил нам семене, якоже Содом убо были быхом, и якоже Гоморру уподобилися быхом (Ис. 1, 9). Пророк, которых выше назвал останком, тех же наименовал и семенем; ради них, говорит он, иудеи не потерпят того же, что Содом и Гоморра, ибо те подверглись конечной гибели (Быт. 19, 24). Так Апостол, научив, что Бог всяческих не взирает на родство по естеству, но взыскует общения веры, излагает яснее, почему иудеи лишились благородства предков, а язычники стали причастными спасения, и говорит: (30) Что убо речем? (сие должно читать отдельно, как вопрос, а следующее за сим как ответ). Яко языцы, не гонящии правду, постигоша правду, правду же, яже от веры. (31) Израиль же, гоня закон правды, в закон правды не постиже. «Знай, – говорит Апостол, – что вера для язычников причина благ, ибо она их, древле заблуждавшихся, не имевших праведности и не хотевших взыскать ее, сподобила праведности по благодати; Израиль же хотя имел у себя Закон и домогался праведности по Закону, но не достиг цели и не улучил праведности». Потом Апостол снова ставит вопрос. (32) Чесо ради? То есть: желательно тебе знать сему причину? Зане не от веры, но от дел закона. Они думали, что для приобретения праведности достаточно для них жития по Закону, и пренебрегли верой. А поэтому не сделались причастниками даров веры и не приобрели праведности оного жития. Потом объясняет Апостол, по какой причине не воспользовались они благами веры. Преткнушася бо о камень претыкания, (33) якоже есть писано: се, полагаю в Сионе камень претыкания и камень соблазна: и всяк веруяй в онь не постыдится (Ис. 28, 16). Спотыкаются обыкновенно те, которые обращают мысль на иное и не хотят рассмотреть пути. Сие было с иудеями. Ибо, гоняясь за излишествами в Законе, не пожелали видеть предреченного Пророками камня, хотя ясно предвозвещено было им, что веруяй в Онь сподобится величайших благ, ибо сие выразил Пророк словом: не постыдится, потому что надеющиеся и обманувшиеся в надежде постыждаются. Так, коснувшись иудеев слегка, Апостол снова показывает, какое имеет к ним расположение, чтобы обличения не внушили им мысли о неприязненности. Ибо важнейшие обвинения соблюл он к концу. Глава 10 (1) Братие, благоволение убо моего сердца и молитва, яже к Богу по Израили, есть во спасение. Апостол благоволением назвал здесь сильное желание. Ибо говорит: «Сильно желаю и молюсь, чтобы улучили они спасение». (2) Свидетельствую бо им, яко ревность Божию имут, но не по разуму. С похвалою соединил порицание, словно приманкою какою-то прикрыв крючок, чтобы польза слова сделалась для них удобоприемлемою. (3) Не разумеюще бо Божия правды и свою правду ищуще поставити, правде Божией не повинушася. Апостол своею правдою назвал неблаговременное хранение Закона, потому что стараются хранить Закон, утративший уже свою силу; а правдою Божиею на именовал праведность, приобретаемую по Благодати верою. Ибо сие присовокупил: (4) Кончина бо закона Христос, в правду всякому верующему. Ибо вера в Господа не противна Закону, но и весьма согласна с ним; Закон был для нас путеводителем к Владыке Христу. Посему верующий во Владыку Христа исполняет назначение Закона. Прекрасно также сказал Апостол: всякому верующему, потому что объял все естество человеческое: будь кто эллин или варвар, но, если уверует, получит спасение. Потом снова объясняет различие Закона и Благодати и представляет законодателя Моисея учителем того и другого и говорит: (5) Моисей бо пишет правду, юже от закона: яко сотворивый та человек, жив будет в них (Лев. 18, 5). Исполнивший все повелеваемое Законом плодом сего имеет жизнь, а всякое преступление Закона навлекает наказание. (6) А яже от веры правда, сице глаголет, то есть о праведности от веры не Моисей, а Бог всяческих через Моисея говорит следующее: Да не речеши в сердцы твоем: кто взыдет на небо? Сиречь Христа свести: (7) Или кто снидет в бездну? Сиречь Христа от мертвых возвести. (8) Но что глаголет Писание? Близ ти глагол есть, во устех твоих и в сердце твоем (Втор. 30, 12–14). Хотя о Законе изрек сие Бог всяческих, научая иудеев, что без труда приняли они учение о том, что должно делать, и не имеют нужды ни восходить на небеса, ни сходить в ад, потому что близ ти глагол есть и дано тебе ведение о том, что должно делать, однако же божественный Апостол принял это за учение о вере, уча, что должно не входить в исследования о Владычнем Домостроительстве или не подвергать сомнению, как вочеловечился Единородный Сын Божий и, приняв страдание, совершил воскресение, но верою плодоносить спасение. Ибо близ ти глагол есть, во устех твоих и в сердце твоем. Потом присовокупляет: Сиречь глагол веры, егоже проповедаем. Что Моисей сказал о заповедях Закона, то мы говорим о вере. (9) Яко аще исповеси усты твоими Господа Иисуса, и веруеши в сердцы твоем, яко Бог Того воздвиже из мертвых, спасешися: (10) сердцем бо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение. Есть потребность в том и в другом, как в истинной и твердой вере, так и в исповедании, произнесенном с дерзновением, чтобы и сердце украсилось несомненностью веры, и язык просиял, небоязненно проповедуя истину. Потом Апостол снова припоминает свидетельство Писания. (11) Глаголет бо Писание: всяк веруяй в Онь, не постыдится (Ис. 28, 16). Толкует же Апостол и слово всяк. (12) Несть бо разнствия Иудееви же и Еллину: Той бо Бог всех, богатяй во всех призывающих Его. (13) Всяк бо, иже аще призовет имя Господне, спасется (Иоил. 2, 32). Богатством Божиим Апостол назвал спасение людей, ибо знал человеколюбие Владыки. И свидетельства [об этом] весьма близко приспособил к сердцу и языку; к сердцу сие: Всяк веруяй в Онь, не постыдится; а к языку сие: Всяк, иже призовет имя Господне, спасется. Потом учит, что иудеи добровольно лишили себя спасения, не восхотев принять возвещенную им проповедь. Но не произносит обличения ясно, а употребляет иной способ речи. (14) Како убо призовут, в Негоже не вероваша? Како же уверуют, Егоже не услышаша? Како же услышат без проповедающаго? (15) Како же проповедят, аще не послани будут? Надлежит сперва уверовать, говорит Апостол, а потом призывать; но невозможно уверовать не воспользовавшемуся учением; нет возможности и учение услышать, когда нет проповедающих, и проповедниками опять делает рукоположение. Так, сказав это как бы в оправдание иудеев, тем самым увеличивает обвинение, на них произносимое, и на последнем месте поставил первое, то есть сказанное о послании проповедников, показав, что сие предвозвещено издревле. Ибо следовало указать на это прежде прочего. Сперва должно было рукоположить проповедников, потом им проповедовать, а потом слышать проповедь и тогда уже уверовать. Посему приводит пророчество Исаии и говорит: Коль красны ноги благовествующих мир, благовествующих благая (Ис. 52, 7). Ибо и Апостолам заповедал Господь, входя в дом, говорить: Мир дому сему (Лк. 10, 5), потому что возвещали они Божественное примирение и благовествовали наслаждение благами. Их ноги называет Пророк красными, как совершающие прекрасное течение, как умытые Владычними руками. Так, приведя свидетельство о проповедниках, ведет речь в виде вопроса. (16) Но не вси послушаша благовествования? А потом в виде ответа: Исаиа бо глаголет: Господи, кто верова слуху нашему? (Ис. 53, 1). И о сем, говорит Апостол, не умолчало Божественное Писание, но и сие предрек Бог издревле устами Исаии. Потом выводит заключение. (17) Темже убо вера от слуха, слух же глаголом Божиим. Следовательно, неверующий не верит Божественным изречениям, и верующий, приемля Божественные глаголы, плодом слышания приносит веру. (18) Но глаголю: еда не слышаша? И сие также должно читать как вопрос; и потом – как ответ: Темже убо во всю землю изыде вещание их и в концы вселенныя глаголы их (Пс. 18, 5). Возможно ли было не слышать иудеям, когда в целой вселенной слышали язычники? Иудеям первым возвестили проповедь проповедники истины. Ибо и Сам Господь сказал им: Идите паче ко овцам погибшым дому Израилева (Мф. 10, 6); и в Деяниях Апостольских сказано: Вам бе лепо первее глаголати слово Божие (Деян. 13, 46). И божественный Апостол сохраняет тот же образ речи, вопросами и ответами придавая более ясности слову. Ибо опять должно читать как вопрос: (19) Но глаголю: еда не разуме Израиль? А следующее за сим – как ответ: Первый Моисей глаголет: аз раздражу вы не о языце, но о языце неразумне прогневаю вас (Втор. 32, 21). Неразумными же назвал Мои сей нас, показывая наше неблагоразумие до веры. Ибо сие сказал и божественный Апостол: Бехом бо иногда и мы несмысленни, и непокориви, и прельщени, работающе похотем и сластем различным, в злобе и зависти живуще, мерзцы суще и ненавидяще друг друга (Тит. 3, 3). Сим преимущественно огорчил иудеев Бог, ибо не так прискорбны для них рабство, рассеяние и запустение храма, как благочестие и знаменитость язычников. (20) Исаиа бо дерзает и глаголет: обретохся не ищущым Мене, явлен бых не вопрошающым о Мне (Ис. 65, 1). Апостол указал вместе и на предречение о богопознании язычников, и на убийство, совершенное иудеями. Ибо сие выражает слово дерзает, то есть не убоялся готовых на убийство и неистовствующих иудеев, но с великим дерзновением провозгласил спасение язычников и предвозвестил неверие иудеев. Ибо сие выражают последующие слова. (21) Ко Израилю же глаголет: весь день воздех руце Мои к людем непокоривым и пререкающым (Ис. 65, 2). Сие весь день значит «всегда». Ибо и Симмах, и Акила перевели это: всякий день. Так Апостол, указав на чудных пророков, и обвиняющих иудеев, и предвозвещающих веру язычников, в последующем по видимости предлагает иудеям утешение, в действительности же усиливает обвинение неверных. Глава 11 (1) Глаголю убо: еда отрину Бог люди Своя? Да не будет. Потом, имея возможность в доказательство сего представить многое другое и вывести на середину три тысячи уверовавших в Иерусалиме и многие десятки тысяч, о которых сказывал великий Иаков (Деян. 21, 20), в целой вселенной принявших проповедь иудеев, Апостол вместо всего этого указывает на себя самого и говорит: Ибо и аз Израильтянин есмь, от семене Авраамля, колена Вениаминова. (2) Не отрину Бог людий Своих, ихже прежде разуме. «Ибо если бы отринул, то и я был бы одним из обвиненных, потому что и я произошел от того же корня, величаюсь праотцом Авраамом и начальником колена Вениамином и хвалюсь именем израильтянина». Прекрасно же присовокупил и сие: ихже прежде разуме, то есть уразумел достойными боговедения, приемлющими свет веры. Ибо сие и дает видеть вслед за тем. Или не весте, о Илии что глаголет Писание? Яко приповедует Богови на Израиля, глаголя: (3) Господи, пророки Твоя избиша, и олтари Твоя раскопаша: и остах аз един, и ищут души моея. (4) Но что глаголет ему Божественный ответ? Оставих Себе седмь тысящ мужей, иже не преклониша колена пред Ваалом (3 Цар. 19, 14, 18). И в то время, говорит Апостол, были многие тысячи в Израиле и все именовались Израилем, но Бог всяческих назвал Себя Богом семи тысяч, всех же прочих отринул. Оставих Себе, сказал, седмь тысящ мужей, иже не преклониша колена пред Ваалом. А Пророк и сего не знал и думал, что в нем одном спаслись останки благочестия. Посему нимало не ново и не странно, если и вы не знаете тех из вас, которые уверовали в Спасителя и которых Бог всяческих называет Своим народом. Кстати же Апостол вывел на середину великого Илию, приносящего на них жалобу, что не только избили они пророков, но и алтари разорили до оснований. Ибо положим, что неприязненно были они расположены к пророкам, в чем могли они обвинять Божественные алтари? Напротив того, сим самым, на что отважились, дали они видеть, что возненавидели их Бога. Впрочем, божественный Апостол от свидетельств Писания переходит к собственному своему слову и говорит: (5) Тако убо и в нынешнее время останок по избранию благодати бысть. (6) Аще ли по благодати, то не от дел: зане благодать уже не бывает благодать. Аще ли от дел, ктому несть благодать: зане дело уже несть дело. Как тогда, говорит Апостол, из несчетных тысяч только семь тысяч остались свободными от нечестия, так и ныне неуверовавших большее, а уверовавших и воспользовавшихся Божественною благодатию меньшее число, потому что не житие по Закону оправдало их – это и значит у Апостола: от дел, – но спасла благодать Божия. Потому-то и называется спасение благодатию, как совершающееся по Божественной щедрости. Сие и разумел апостол в сказанном о патриархе Аврааме: Делающему же мзда не вменяется по благодати, но по долгу (Рим. 4, 4). (7) Что убо? (Здесь должно поставить знак препинания, потому что предлагается как бы следующий вопрос: посему что можно сказать? Потом продолжение служит ответом.) Егоже искаше Израиль, сего не получи, а избрание получи: прочии же ослепишася. Избранными называет Апостол уверовавших из иудеев. Говорит же сие: «Израиль, привязавшись к Закону, не достиг цели, потому что ныне противозаконно хранит Закон и не пожинает оттого никакой правды, но уверовавшие из израильтян получили ее. Прочии же ослепишася, то есть неверие ожесточило сердце их». Показывает же Апостол, что и сие предречено издревле. (8) Якоже есть писано: даде им Бог дух умиления, очи не видети, и ушы не слышати, даже до днешняго дне (Ис. 6, 9; 29, 10). Слово даде, как и предаде, значит – попустил. Ибо не Бог сделал это, что они не уверовали; иначе возможно ли, чтобы Сам Он вложил в них неверие и Сам же подверг за то наказанию? Сему же яснее научил и Пророк: Одебеле бо сердце людий сих, и ушима своима тяжко слышаша, и очи свои смежиша (Ис. 6, 10). Посему не другой кто ослепил их, но сами очи свои смежиша и не захотели видеть света. Духом же умиления назвал Пророк неизменное расположение сердца, ибо как имеющий похвальное сокрушение [сердечное] не приемлет изменения на худшее, так совершенно предавшийся пороку не допускает перемены на лучшее. (9) И Давид глаголет: да будет трапеза их в сеть и в лов, и в соблазн и в воздаяние им. (10) Да помрачатся очи их, еже не видети, и хребет их выну сляцай (Пс. 68, 23–24). Трапезою же Давид назвал наслаждение и предсказал, что оно превратится в противное. (11) Глаголю убо: еда согрешиша, да отпадут? Да не будет: но тех падением спасение языком, во еже раздражити их. Ибо им первым уверовавшие из них предложили спасительную проповедь. Поскольку же они прекословили и не приняли учения, то язычникам предложили Божественное Евангелие, уверовавшие же воспользовались спасением. А сего достаточно к тому, чтобы раздражить прекословящих иудеев, возбудить в них ревность и привести к участию во спасении. Ибо видят, что последние стали первыми (ср. Мф. 19, 30). (12) Аще же прегрешение их богатство мира, и отпадение их богатство языков: кольми паче исполнение их? Ибо если большая их часть не уверовала, а уверовавшие из них богатство боговедения принесли язычникам, то явно, что все, уверовав, сделались бы для всех людей снабдителями бо?льших благ. Ибо все быстрее бы уверовали, если бы они не прекословили, но вместе с нами проповедовали истину. После сего Апостол предлагает наставление уверовавшим из язычников, советуя им невысоко о себе думать, а сим достигая двух целей – сокращая надмение язычников и внушая им страх, а также и иудеев обращая к принятию участия в отеческом наследии. Начинает же так: (13) Вам бо глаголю языком: понеже убо есмь аз языком Апостол, службу мою прославляю. (14) Аще како раздражу мою плоть и спасу некия от них? «Поскольку Бог назначил мне быть проповедником для язычников, то по необходимости домогаюсь спасения язычников и за них веду слово и доказываю, что божественные пророки предвозвестили сие издревле, чтобы сим по крайней мере возбудить иудеев к соревнованию и сделать некоторых из них причастниками спасения». Ибо плотию своею называет иудеев, как чуждых ему по образу мыслей, имеющих же с ним общение по одному сродству. (15) Аще бо отложение их примирение миру: что приятие, разве жизнь из мертвых? Если, говорит Апостол, и когда не веровали они, язычники приняты и освобождены от прежнего неведения, то явно, что, если бы все они захотели уверовать, ничему иному не оставалось бы совершиться, как воскресению мертвых. Сие сказал и Господь: И проповестся сие Евангелие Царствия у всех народов во свидетельство им; и тогда приидет кончина (Мф. 24, 14). Надлежит, впрочем, знать, что божественный Апостол сказал сие, чтобы различных целей достигло слово его: и уверовавших из язычников научило скромному о себе образу мыслей, и неверующим иудеям послужило в пособие и показало спасительность покаяния. И сие яснее излагает в последующем. (16) Аще ли начаток свят, то и примешение: и аще корень свят, то и ветви. (17) Аще ли некия от ветвей отломишася, ты же, дивия маслина сый, прицепился еси в них и причастник корене и масти маслинныя сотворился еси, (18) не хвалися на ветви. Апостол начатком называет Владыку Христа по человеческому естеству, корнем же – патриарха Авраама, и ветвями маслины – народ иудейский, как от Авраама происшедший, и мастию масличною — учение благочестия. Посему уверовавшим из язычников советует не превозноситься перед неуверовавшими из иудеев, потому что сих иудеев называет отломившимися ветвями. «Смотрите, – говорит язычникам, – происходя от другого родства, вы прицепились к сему древу и приняли в себя тук благочестивого корня». Аще ли же хвалишися, не ты корень носиши, но корень тебе. Рассуди же, что корень тебя носит, а не ты носишь корень и ты имеешь в нем нужду, а не он в тебе. (19) Речеши убо: отломишася ветви, да аз прицеплюся. (20) Добре: неверием отломишася, ты же верою стоиши. Не высокомудрствуй, но бойся. И иудеев чуждыми корню сделало неверие, и тебя соединила с корнем и сделала причастным тука его вера. Посему надлежит не высокомудрствовать, но бояться и трепетать. Чего же? (21) Аще бо Бог естественных ветвей не пощаде, да не како и тебе не пощадит. Ибо если им не принесло ни малой пользы сродство по естеству, потому что не имели одного и того же произволения, тем паче ты, не сохранив благодати, сделаешься чуждым корню. (22) Виждь убо благость и непощадение Божие: на отпадших убо непощадение, а на тебе благость Божия, аще пребудеши в благости, аще ли же ни, то и ты отсечен будеши. Теперь смотри: Бог не пощадил их, не поревновавших вере предков, а тебя сподобил человеколюбия и приобщил к чуждому корню, но, не сохранив данного тебе дара, непременно сделаешься чуждым сему корню. (23) И они же, аще не пребудут в неверствии, прицепятся. «Ибо правде Божией подобает и тебя, сверх надежды удостоившегося присоединиться к их корню и потом не сохранившего данной благодати, снова отделить от корня, и их, освободившихся от неверия, снова соединить с корнем». Прекрасно и об иудеях сказал Апостол: прицепятся, потому что их совершенно отделило неверие, подобно как язычников соединила с корнем вера. Силен бо есть Бог паки прицепити их. Удобство дела Апостол доказал могуществом Божиим и представляет пример не чуждый и не древний, но близкий и недавний. Ибо их самих призывает в свидетельство сего и говорит: (24) Аще бо ты от естественныя отсечен дивия маслины, и чрез естество прицепился еси к добрей маслине: кольми паче сии, иже по естеству, прицепятся своей маслине. «Если ты, будучи дикою маслиной (потому что не было у тебя ни Закона возделывающего, ни Пророков орошающих, очищающих и прилагающих надлежащее о тебе попечение), отделен от злочестивых предков и родственников, сделан же причастником Авраамовой веры и хвалишься, что Авраам – твой корень, отец и праотец, не по естественному закону, но по щедрости Божией, тем, конечно, законнее и естественнее им, уверовав, быть присоединенными к собственному их корню. Сие же, как сказал я, говорит Апостол, и уверовавших из язычников научая скромности, и не веровавших из иудеев привлекая ко спасению». Согласно же с сим и последующее. (25) Не бо хощу вас не ведети тайны сея, братие, да не будете о себе мудри. Тайна есть то, что известно не всем, но одним доверенным. Посему, говорит Апостол, хочу сделать для вас известным, какую тайну о предмете нашего рассуждения знаем мы, чтобы вы, почитая себя очень разумными, не составили оттого высокого о себе мнения. Какая же это тайна? Яко ослепление от части Израилеви бысть, дондеже исполнение языков внидет. (26) И тако весь Израиль спасется. Апостол сказал: от части, давая знать, что не все не уверовали, ибо многие из иудеев уверовали. Советует же не отчаиваться в спасении и прочих. Ибо по принятии проповеди язычниками уверуют и они, когда придет великий Илия и возвестит им учение веры. Сие и Господь изрек в священном Евангелии: Илия приидет, и устроит вся (Мф. 17, 11). Апостол же привел и пророческое свидетельство. Якоже писано: приидет от Сиона избавляяй и отвратит нечестие от Иакова: (27) И сей им от Мене завет (Ис. 59, 20–21), егда отъиму грехи их (Иер. 31, 33). Если житие по Закону дарует отпущение грехов, то оно предвозвещено пророческим словом. А если Закон наказывает преступников, иудеи же всегда обвиняемы были в преступлении Закона, то явно, что слово сие означает отпущение грехов, подаваемое Крещением. Всем же Израилем называет Апостол верующих, будут ли то иудеи, имеющие естественное сродство с Израилем, или язычники, присоединяемые к Израилю сродством веры. (28) По благовествованию убо врази вас ради: по избранию же возлюблени отец ради. Когда смотрю на вас, которым преподать учение поручено мне, говорит Апостол, тогда признаю их врагами и неприязненными, все делающими ко вреду вашему. А когда обращу взор на предков и рассужу, что их избрал Бог из целой вселенной, тогда ради предков люблю и их. (29) Нераскаянна бо дарования и звание Божие. Все сие говорит Апостол в ободрение иудеям. Что Бог те блага, какие дает, как скоро увидит, что принявшие их страдают неблагодарностию, снова отнимет, – в этом свидетель Саул, сподобившийся духовной благодати и потом впоследствии лишившийся оной. А также и Соломон, по Божией щедрости насладившись миром, по преступлении лишен благодати. Да и сами иудеи, постоянно пользовавшиеся попечением пророков, в настоящее время лишены сей о них попечительности[74 - То есть Бог перестал посылать Своих пророков к иудеям.]. Сим и уверовавшим из язычников незадолго перед этим угрожал Апостол. Ибо сказано: Аще пребудеши в благости, аще ли же ни, то и ты отсечен будеши. (30) Якоже бо и вы иногда противистеся Богови, ныне же помиловани бысте сих противлением: (31) такожде и сии ныне противишася вашей милости, да и тии помиловани будут. «Припомните же, как все вы весьма долгое время нечествовали и человеколюбивый Владыка не посмотрел на это долговременное и упорное нечестие, но восхотевших сподобил неизреченного человеколюбия и, когда иудеи не уверовали, вас призвал вместо них. Посему нимало не странно, если и противящиеся ныне, пожелав уверовать, будут приняты Богом и улучат то же человеколюбие». Употребил же опять Апостол речение да по свойственному для него образу выражения. Ибо не для того противились, чтобы им быть помилованными, но хотя противились по упорству разума, однако же будут помилованы, прибегнув к покаянию. (32) Затвори бо Бог всех в противление, да всех помилует. Апостол сказал затвори вместо «обличил». Обличил же язычников, и естественное принявших познание, и тварь имевших учителем боговедения, но не воспользовавшихся ни тем ни другим. Обличил и иудеев, которым преподано большее учение, потому что, сверх естества и твари, они приняли и Закон, и Пророков, обучавших должному, и потому сделались подлежащими бо?льшим наказаниям. Однако же Бог и тех и других, хотя достойны были конечной гибели, сподобил спасения, как скоро пожелали только уверовать. Объяв сие умом и узрев пред собою бездну Божия человеколюбия и непостижимость премудрости, Апостол воскликнул: (33) О глубина богатства и премудрости и разума Божия! Ибо издревле и изначала предуведал сие Бог, и, предуведав, премудро домостроительствовал, и, домостроительствуя, показал богатство человеколюбия. Яко неиспытани судове Его, и неизследовани путие Его. Превышает человеческий ум сей закон Божиих домостроительств, и невидимым Силам непостижим Промысл Бога всяческих. (34) Кто бо разуме ум Господень? Или кто советник Ему бысть? (35) Или кто прежде даде Ему, и воздастся ему? Апостол предложил три сии вопроса в показание трех преимуществ: богатства, премудрости и ведения. Кто разуме ум Господень? – в показание ведения; кто советник Ему 6ысть? – в показание премудрости; и кто прежде даде Ему, и воздастся ему? – в показание богатства. Ибо столь неизмеримо богатство благости, что не существовавшим дал бытие и приведенным в бытие дарует благобытие, и не воздает, но дает блага, по человеколюбию же даяние называет воздаянием. (36) Яко из Того и Тем и в Нем всяческая. Тому слава во веки, аминь. Ибо Сам все сотворил, Сам продолжает править творением. К Нему надлежит обращать всем взоры, принося благодарение за то, что имеют в настоящем, и прося Промышления о последующем; Ему же должны мы воссылать и подобающее славословие. А сим показал божественный Апостол, что не знал он различия в выражениях из Него и Им (будто бы одно, как означающее нечто большее, принадлежит Отцу, а другое, как выражающее нечто меньшее, приличествует Сыну), ибо то и другое употребил об одном Лице. И если единомысленные с Арием и Евномием скажут, что разумеется Лицо Отца, то найдут, что с выражением из Него сопряжено выражение Им. А если приложат к Сыну, то увидят, что с выражением Им соединено выражение из Него. Но если выражение из Него означает нечто большее, а выражение Им — нечто меньшее, а между тем то и другое прилагаются к одному Лицу, то справедливо будет разуметь, что одно и То же Лицо по причине выражения из Него Само Себя больше, а по причине выражения Им Само Себя меньше. Но мы, оставив на сей раз еретиков, прославим нашего Творца и Спасителя. Ему подобает слава во веки веков! Аминь. Отделение пятое Начало и истинное основание благ есть ведение Божественного Естества, вера в Него и приверженность к Нему. Что глаз в теле, то в душе вера и ведение Божественного. Впрочем, вера имеет нужду и в деятельной добродетели, как глаз – в руках, в ногах и в других членах тела. Посему-то божественный Апостол к догматическим учениям присовокупил и учение нравственное, приуготовляя в нас совершеннейшую добродетель. Ибо, уча римлян, оказал он пользу всем людям. Начинает же так: Глава 12 (1) Молю убо вас, братие, щедротами Божиими. Апостол дает законы, и скрывает власть свою, и, прося, предлагает учение, напоминает и о Божием человеколюбии, о котором выше говорил пространно. О чем же молит? Представите телеса ваша жертву живу, святу, благоугодну Богови, словесное служение ваше. Убеждал уже он сделать члены оружиями правды, представить себе Богови яко от мертвых живых (Рим. 6, 13), а здесь советует сделать члены жертвою и называет жертву живою, потому что повелевает быть не закланными телом, но мертвыми для греха и не приемлющими в себя никакой его действенности. Наименовал же жертву сию святою, словесною и благоугодною по сравнению с жертвоприношениями бессловесных и показывая, что ею благоугождается Владыка Бог. Ибо устами всех, можно так сказать, пророков Бог порицает жертвы бессловесные, узаконяет же сию жертву. Сказано: Пожри Богови жертву хвалы (Пс. 49, 14) и: Жертва хвалы прославит Мя (Пс. 49, 23), и тысячи подобных мест можно найти в Божественном Писании. (2) И не сообразуйтеся веку сему. Образами Апостол называет свойственное настоящему веку, как то: богатство, владычество и иные виды знатности, действительностию (Евр. 10, 1) же – будущее, как постоянное и всегда продолжающееся. Так и в другом месте говорит: Преходит бо образ мира сего (1 Кор. 7, 31), потому что многие из высшего благополучия ниспадали в крайнюю бедность; другим, родившимся от нищих, вверялись высокие начальственные должности; другие опять, поднимавшие вверх брови, надмевавшиеся собою и думавшие о себе, что всех они лучше, внезапно быв похищены [из этой жизни], сделались смрадным прахом. Посему божественному Апостолу желательно, чтобы не обольщались мы этим и не любили образ жизни сей, но стремились к тому, что приводит к жизни вечной. Но преобразуйтеся обновлением ума вашего, во еже искушати вам, что есть воля Божия благая и угодная и совершенная. Здесь и уклонившихся к худшему увещает возвратиться к лучшему, ибо сие выражается словом преобразуйтеся. Дал же видеть, сколько различия у добродетели с настоящим, ибо настоящее назвал просто образом (?????), а добродетель существенным образом (?????). Существенный же образ (?????) означает действительную вещь, но просто образ (?????) есть нечто удоборазлагающееся. Показал же Апостол и свободу души, повелев ей и обновлять помысл, и отличать лучшее от худшего, ибо сие, сказал Апостол, значит служить Богу. Научает же, что именно, и прежде всего прочего воспрещает кичливость и узаконивает смиренномудрие. Ибо говорит: (3) Глаголю бо благодатию давшеюся мне, всякому сущему в вас не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати, но мудрствовати в целомудрии. И говорит, что узаконивает это не он, но действующая через него благодать Духа, «ибо я, – говорит он, – орудие благодати». Целомудрием же назвал здесь здравый образ мыслей, научая тем, что гордыня есть болезненный образ мыслей. И соревновал в этом Владыке, ибо и Господь в Священном Евангелии первых ублажил стяжавших смиренномудрие: Блажени, – говорит, – нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное (Мф. 5, 3). Узаконивает же сие Апостол для всех – и богатых и бедных, и рабов и господ, и мужей и жен; ибо сие означают слова: всякому сущему в вас. А также назначает и меру для мудрствования. Коемуждо якоже Бог разделил есть меру веры. Здесь верою назвал благодать. Ибо верою приобретается даяние благодати и по мере веры подаются дары благодати. Повелевает же данною благодатию измерять мудрствование души. (4) Якоже бо во единем телеси многи уды имамы, уди же вси не тожде имут делание: (5) Такожде мнози едино тело есмы о Христе, а по единому друг другу уди. Уподобление сие прилично учению о любви. Ибо каждая часть тела не себе только полезна, но приносит пользу и целому. Посему и принявшему свыше какую-либо благодать надлежит ясно знать, что для общей потребности принял он дар сей. Ибо верующие – единое Тело и каждый из нас исполняет должность члена. (6) Имуще дарования по благодати данной нам различна. Сие разуметь должно так: мы друг для друга члены, по данной нам благодати имеющие различные дарования, ибо хотя они и различны, однако же Божественною благодатию подаются к общей пользе. Аще пророчество, по мере веры: (7) аще ли служение, в служении: аще учай, во учении: (8) аще утешаяй, во утешении. Верою каждого измеряет благодать Податель благ. Пророчеством же называет Апостол не только предведение будущего, но и ведение сокровенного; а служением — дело проповеди; учением — познание Божественных догматов; утешением — убеждение к добродетели. Подаваяй, в простоте, не славу от других себе уловляя, но удовлетворяя потребности нуждающегося и не рассуждая самому, достаточно ли будет или недостаточно, но полагаясь на Бога и щедро делая подаяние. Предстояй, со тщанием: милуяй, с добрым изволением: (9) Любы нелицемерна. Узаконивает все делать с усилием, повелевает, чтобы попечительность была тщательна, а не носила только одно пустое имя. С благотворением предписывает и веселие, показывая пользу общительности, потому что радоваться обычно получающим пользу. Сие сказал Апостол и в Послании к Коринфянам: Не от скорби или от нужды, доброхотна бо дателя любит Бог (2 Кор. 9, 7). И любви повелевает быть искреннею, и отвергает личину притворства. Ненавидяще злаго, прилепляйтеся благому. Не просто опять сказал: «Этого должно избегать, а к этому стремиться»; напротив того, порок повелел сильно ненавидеть, а к деланию добра предписал быть до крайности привязанным, так чтобы расположение к сему служило словно бы неким клеем. (10) Братолюбием друг ко другу любезни, честию друг друга болша творяще. Имейте друг к другу горячую и братьям приличную расположенность; каждый да уступает первенство ближнему, ибо это есть признак истинного дружелюбия. (11) Тщанием не лениви, показывая живое усердие к хорошему и совершенно избегая лености. Духом горяще. Духом Апостол назвал дарование и повелел, чтобы усердие наше доставляло ему пищу, как дрова – огню. То же говорит он и в другом месте: Духа не угашайте (1 Фес. 5, 19). Угашается же дух недостойными благодати, потому что, не имея чистого ока ума, не приемлют этого луча. Так и для слепотствующих телесно тьмою бывает и свет, и среди полудня служат они мраку. Посему Апостол повелевает нам гореть духом и иметь горячую любовь к Божественному. Ибо присовокупил и сие: Господеви работающе: (12) упованием радующеся, скорби терпяще, в молитве пребывающе. Ибо кто горит духом, тот усердно работает Владыке, ожидает наслаждения уповаемыми благами и преодолевает встречающиеся искушения, приражениям их противопоставляя терпение и непрестанно призывая на помощь Божественную благодать. Сие и выразил Апостол словами: в молитве пребывающе, то есть делая это непрестанно. (13) Требованием святых приобщающеся. Памятованием общения убеждает к щедрости. Ибо кто не согласится отдать деньги и сделаться общником преуспеяний? Сие сказал Апостол и в Послании к Коринфянам: Ваше избыточествие во онех лишение: да и онех избыток будет в ваше лишение (2 Кор. 8, 14). Страннолюбия держащеся. Странниками Апостол называет не одних только святых, но и пришедших откуда-либо из иного места и имеющих нужду в услужении; о них-то и повелевает прилагать попечение. (14) Благословляйте гонящыя вы: благословите, а не клените. Владычний это закон, потому что Владыка дал его божественным апостолам. (15) Радоватися с радующимися, и плакати с плачущими. (16) Тожде друг ко другу мудрствующе. Имейте общение друг с другом и в горестном, и в противоположном тому; одно свойственно сострадательности, а другое дружбе, не подлежащей упреку в зависти. Не высокая мудрствующе, но смиренными ведущеся. Апостол снова запрещает надмение гордыни и узаконивает снисходить до тех, которые, по людскому мнению, унижены. Не бывайте мудри о себе, то есть не довольствуйтесь тем, что сами придумали, но принимайте советы от других. (17) Ни единому же зла за зло воздающе, и это – преуспеяние близкое и совершеннейшей добродетели, и к бесстрастию. Промышляюще добрая пред всеми человеки. Так и в другом месте говорит Апостол: Безпреткновени бывайте Иудеем и Еллином и церкви Божией (1 Кор. 10, 32). (18) Аще возможно, еже от вас, со всеми человеки мир имейте. Великая точность в этом прибавлении: аще возможно и еже от вас, то есть ничто да не делается сверх ваших сил, но употребляйте все искусство о соблюдении мира. Сие согласно и с сказанным выше. Ибо кто благословляет гонителей и не мстит обидчикам, тот дает ли в себе место какой-либо неприязненности? (19) Не себе отмщающе, возлюбленнии, но дадите место гневу. Писано бо есть: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь (Втор. 32, 35). (20) Аще убо алчет враг твой, ухлеби его: аще ли жаждет, напой его. Сие бо творя, углие огнено собираеши на главу его (Притч. 25, 22–23). Указав Судию и объявив правдивое Его определение (ибо сие означают слова: Мне отмщение, Аз воздам, глаголет Господь), Апостол повелевает мужественно переносить наносимые обиды, обидчикам воздавать не обидами и неприязненным доставлять потребное для них. Ибо сие сплетает венцы любомудренным, а обидчикам увеличивает наказание. Впрочем, надобно знать, что не для того надлежит услуживать неприязненным, чтобы понесли они большие наказания. Ибо божественный Апостол привел слова сии с намерением угасить раздражение в обиженном, а не на то покушаясь, чтобы добром увеличить зло. А что повелевает он любомудрствовать, этому учит и последующее. (21) Не побежден бывай от зла, но побеждай благим злое. Ибо отмщать значит уступать над собою победу, славная же победа – за зло вознаграждать добром. Так образовав сим нравы, Апостол повелевает и начальствующим воздавать подобающую честь. Ибо, как преизобильно принявший благодать Всесвятого Духа, предвидел, что иные, водясь паче кичливостию, нежели ревностью, будут с пренебрежением относиться к мирским начальникам, почитая себя высшими по ведению; притом же делает это, чтобы подавить распространившуюся об апостолах молву, ибо клеветали на них, будто бы ниспровергают общественные законы: и одни говорили: Иже развратиша вселенную, сии и зде приидоша (Деян. 17, 6), а другие: «Они вводят иные обычаи» (Деян. 16, 21). Посему-то почел не излишним постановить закон и об этом. Глава 13 (1) Всяка душа властем предержащым да повинуется. Иерей ли кто, или архиерей, или давший обет иноческой жизни, да покоряется тем, кому вверено начальство, если только, как очевидно, согласно сие с благочестием. Ибо противление заповедям Божиим не позволяет покоряться начальствующим. Несть бо власть, аще не от Бога: сущыя же власти от Бога учинены суть. И сие зависит от Божия промышления, ибо Сам Бог, заботясь об общем благочинии, устроил, чтобы одни начальствовали, другие были подначальными, страх начальствующих, как некую узду, возложив на поступающих несправедливо. Должно же знать, что божественный Апостол поставил в зависимость от Божия Промысла то, чтобы были начальствующие и подначальные, а не то, чтобы начальствовал именно тот или другой. Ибо не по Божию постановлению власть несправедливых [властителей], но само устроение власти. Если благоволит Бог, то дает начальников, почитающих справедливость. Ибо сказано: Дам вам пастыри, по сердцу Моему, и упасут вас разумом (Иер. 3, 15); и еще: Приставлю судии твоя якоже прежде, и советники твоя, яко от начала (Ис. 1, 26). Но, чтобы вразумить согрешающих, попускает Бог начальствовать и злым начальникам. Ибо сказано: Поставлю юношы князи их, и ругателие господствовати будут ими (Ис. 3, 4). Впрочем, время возвратиться к истолкованию следующего по порядку. (2) Темже противляяйся власти, Божию повелению противляется. Сим достаточно устрашил Апостол. Противляющиися же себе суд приемлют, то есть делаются подлежащими наказаниям. Потом учит и о потребности начальства. (3) Князи бо не суть боязнь добрым делом, но злым. Ибо наказывают живущих порочно. Хощеши же ли не боятися власти? Благое твори, и имети будеши похвалу от него: (4) Божий бо слуга есть, тебе во благое. Апостол сделал начальника достойным уважения, назвав его Божиим слугою; побудил же и к деланию доброго, сказав, что начальники хвалят за доброе. Аще ли злое твориши, бойся: не бо без ума мечь носит: Божий бо слуга есть, отмститель в гнев злое творящему. Если любишь доброе, почитай власть, как узаконивающую это, а если занимаешься противным тому, то бойся ее приговора, потому что поставлена Богом для наказания злых. (5) Темже потреба повиноватися не токмо за гнев, но и за совесть. Гневом Апостол называет наказание. Повелевает же повиноваться по той и другой причине – и по страху наказания, и чтобы выполнить должное, ибо сие назвал совестию. (6) Сего бо ради и дани даете: служителе бо Божии суть во истое сие пребывающе. Ты спишь, а начальник несет на себе общую о всех заботу; ты сидишь дома, а он для мира ведет войну. (7) Воздадите убо всем должная: емуже убо урок, урок: а емуже дань, дань; а емуже страх, страх: и емуже честь, честь. Апостол уроком называет поземельную подать, данию же сбор за право торговли, а должным именует не только сие, но и страх и честь; ибо сим обязаны начальникам подначальные. (8) Ни единому же ничимже должни бывайте, точию еже любити друг друга, чтобы не только воздавать долг любви (а сей долг надлежит воздавать прежде всякого другого), но воздаянием сим увеличить любовь, потому что воздаяние во много крат увеличивает долг и делает любовь более горячею. Любяй бо друга закон исполни. Почему и каким образом? (9) Еже бо: не прелюбы сотвориши, не убиеши, не украдеши, не лжесвидетелствуеши, не похощеши, и аще кая ина заповедь, в сем словеси совершается: во еже возлюбиши искренняго твоего, якоже сам себе. Ибо кто хорошо к кому-либо расположен, тот не умерщвляет, кого любит, не прелюбодействует с его женою, не присваивает себе чего-либо принадлежащего любимому и не делает ничего иного, что причинило бы ему печаль. Ибо сие присовокупил Апостол: (10) Любы искреннему зла не творит. Потом выводит заключение. Исполнение убо закона любы есть. Так и Господь на вопрос, какая заповедь есть первая, и первую изрек, и присоединил к ней вторую: Возлюбиши Господа Бога твоего от всего сердца твоего и от всея души твоея, и всею крепостию твоею и всем помышлением твоим: и ближняго своего яко сам себе (Лк. 10, 27) – и показал, что первою заповедью совершается добродетель созерцательная, а второю – деятельная. Так и божественный Апостол говорит: Исполнение убо закона любы. Потом прибавляет: (11) И сие, ведяще время, яко час уже нам от сна востати, то есть и особенно потому, что теперь время не сну, а бодрствованию. Ныне бо ближайшее нам спасение, нежели егда веровахом. Ибо с каждым днем более приближаемся к Владычнему Пришествию. (12) Нощь прейде, а день приближися. Апостол нощию называет время неведения, а днем — время по пришествии Владыки, потому что Солнце правды (Мал. 4, 2), воссияв, осветило вселенную светом Боговедения. Отложим убо дела темная и облечемся во оружие света. Тмою называет неведение, а делами темными — дела беззаконные; и светом именует ведение, а оружием света — добрую деятельность. (13) Яко во дни, благообразно да ходим. Апостол посредством телесного указывает духовное. Ибо и возлюбившие жизнь беззаконную беззаконие творят ночью, а днем принимают на себя вид благочиния. Посему желательно ему, по прошествии ночи и по прекращении неведения, избавиться от дел злых. Объясняет же и какие это дела. Не козлогласовании и пьянствы, не любодеянии и студодеянии, не рвением и завистию. Иные имеют обычай на пирах буйствовать и сквернить язык срамными песнями, а виновником этого пьянство. Оно же бывает матерью непотребства и наставницею в ссорах и спорах. (14) Но облецытеся Господем нашим Иисус Христом, не для того, чтобы принять новое крещение, но чтобы знать, в какую облечены одежду. И плоти угодия не творите в похоти. Здесь Апостол заграждает также уста еретикам, обвиняющим плоть, потому что не запретил попечения о теле, но от верг роскошь и невоздержность. Не сказал: «Не творите ничего, промышляя о плоти», но: в похоти не творите, то есть не доводите ее роскошью до неистовства. Изложив сие о добродетели деятельной, Апостол снова возвратился к учениям догматическим. Надобно же прежде сказать о цели апостольского учения, чтобы истолкование изречений сделать удобопонятным. Уверовавшие из язычников возлюбили житие евангельское. Многие же из иудеев, приступивших к евангельской проповеди, рабски служили законным уставам, строго наблюдая дни и вкушая пищу, какую повелевал Закон. Отсюда рождались ссора и борьба, потому что иудеи осуждали уверовавших из язычников за безразличное вкушение снедей, а последние смеялись над первыми за строгое до крайности и излишнее хранение Закона. Посему божественный Апостол, врачуя сие, той и другой стороне предлагает надлежащее увещание. И сперва убеждает к братолюбию уверовавших из язычников. Глава 14 (1) Изнемогающаго же в вере приемлите, не в сомнение помышлений. А изнемогающим Апостол называет порабощенного соблюдением законных предписаний. (2) Ов бо верует ясти вся, то есть уверовавший из язычников, а изнемогаяй зелия яст. Иные говорят[75 - Свт. Иоанн Златоуст. Беседа 25 на Послание к Римлянам, 1.], что [христиане – ] верующие из иудеев, стыдясь уверовавших из язычников, удерживались не только от свиного мяса, но и от всякого мясоядения, прикрывая сие названием подвига и воздержания. Почему божественный Апостол сказал: изнемогаяй зелия яст, ибо, не имея совершенной веры, думает, что оскверняется таковой пищей. (3) Ядый не ядущаго да не укаряет. Ибо уверовавшие из язычников презирали верующих из иудеев за то, что не имеют искренней веры и потому не хотят вкушать такой-то пищи. И не ядый ядущаго да не осуждает. И верующие из иудеев осуждали уверовавших из язычников, признавая нарушением Закона безразличное употребление яств. Бог бо его прият, то есть язычника. И Апостол продолжает речь, обращенную к иудею. (4) Ты кто еси судяй чуждему рабу? Своему господеви стоит или падает. Всякий слуга, пока жив, собственному своему господину бывает в прибыль, да и когда умирает, ему также причиняет убыток. Посему и этого верующего купил Господь всяческих, в цену дав собственную Свою кровь. И поскольку сказал: Своему господеви стоит или падает, то по необходимости присовокупил: Станет же, и слово сие подтверждает Божиею силою: силен бо есть Бог поставити его. Сказав сие об яствах, обращает речь к дням. (5) Ов убо разсуждает день чрез день, ов же судит на всяк день. Ибо одни постоянно удерживались от снедей, запрещенных Законом, другие же в некоторые только дни. Кийждо своею мыслию да извествуется. Апостол сказал это не вообще, ибо о Божественных догматах не повелевает так рассуждать, но предает анафеме дозволяющих себе учить противному истине и говорит: Аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет (Гал. 1, 9). Посему об одних только яствах дает право судить разумению каждого. Ибо сей обычай и доныне пребывает в церквах: один любит воздержание, другой безбоязненно приобщается всякого яства, и последний первого не осуждает, первый не порицает последнего, но оба хвалятся законом единомыслия. (6) Мудрствуяй день, Господеви мудрствует: и не мудрствуяй день, Господеви не мудрствует: ядый, Господеви яст, благодарит бо Бога: и не ядый, Господеви не яст, и благодарит Бога. Апостол говорит сие по снисхождению, имея в виду согласие в Церкви. Бог всяческих, рассуждает он, знает намерение ядущих и неядущих, не на дело одно взирает, но испытует разумение, с каким оно делается. (7) Никтоже бо нас себе живет, и никтоже себе умирает. (8) Аще бо живем, Господеви живем: аще же умираем, Господеви умираем. Аще убо живем, аще умираем, Господни есмы. Не господа мы сами над собою, куплены ценою. И пока живы, Господни мы, и по смерти Господни же; иначе говоря, и ты не властен над ним, и он над тобою, потому что все имеем одного Господа. (9) На сие бо Христос и умре и воскресе и оживе, да и мертвыми и живыми обладает. Он – Владыка всех, Он, Себя предавший за нас на смерть, разрушивший державу смерти и всем нам дарующий обетование воскресения. Поэтому Ему мы подвластны, как от Него принявшие жизнь. (10) Ты же почто осуждаеши брата твоего? (Апостол говорит сие иудею). Вси бо предстанем судищу Христову. Потом подтверждает слово сие свидетельством Писания. (11) Писано бо есть: живу Аз, глаголет Господь: яко Мне поклонится всяко колено, и всяк язык исповестся Богови (Ис. 45, 23). Он – наш Рассудитель, Он – наш Судия. Его престолу необходимо нам предстать. Притом пророческое свидетельство показывает нам высоту Божества Единородного. Бог, сказав устами Пророка: «Я – Бог предвечный», Аз Бог первый, и Аз по сих (Ис. 44, 6), и в грядущая Аз есмь (Ис. 41, 4), прежде Мене не бысть ин Бог, и по Мне не будет (Ис. 43, 10), несть иного разве Мене: праведен и спаситель, несть кроме Мене (Ис. 45, 21), потом уже присовокупил: Кленуся Мною Самим, – глаголет Господь, – яко Мне поклонится всяко колено, и всяк язык исповестся Богови. Но перейдем к истолкованию того, что следует по порядку. (12) Темже убо кийждо нас о себе слово даст Богу. Поскольку Апостол указал Владычнее судилище, то необходимо советует не судить друг друга, но ожидать оного приговора. Ибо сие присовокупил еще: (13) Не ктому убо друг друга осуждаем: но сие паче судите, еже не полагати претыкания брату или соблазна. В сих словах Апостол нападает на тех верующих из язычников, которые не имели снисхождения к немощи уверовавших из иудеев, но верхом добродетели и пламенною ревностью почитали безразличное вкушение яств, и, во-первых, учит, что в них нет ничего мерзкого и нечистого. Говорит же так: (14) Вем и извещен есмь о Христе Иисусе, яко ничтоже скверно о Нем. Апостолу было необходимо присовокупить: о Христе Иисусе, по немощи иудеев, иначе сказали бы: «А ты кто, узаконяющий противное Моисею?» Потому выводит Моисеева Владыку, давая знать, что Он положил конец законным соблюдениям и не позволяет какую-либо снедь почитать нечистою. Сказано: «о Нем», то есть по Его евангельскому законоположению; ибо и блаженному Петру сказал Он: Яже Бог очистил есть, ты не скверни (Деян. 10, 15). Точию помышляющему что скверно быти, оному скверно есть. Если же кто, думая, что какая-то снедь нечиста, вкушает оную, то сие нечисто не по естеству, но ради помысла вкушающего. Сделав сие различение, Апостол снова порицает тех верующих из язычников, которые не терпят немощи иудеев. (15) Аще же брашна ради брат твой скорбит, уже не по любви ходиши. Усиливает обвинение напоминанием о любви, обнаруживая расположение поступающего так. Потом с еще большею силою показывает несообразность поступка. Не брашном твоим того погубляй, за негоже Христос умре. Владыка Христос принял за него смерть, а ты не хочешь воздержанием от снеди доставить ему жизнь, но вкушением причиняешь ему смерть. (16) Да не хулится убо ваше благое. Обвинение соединяет опять с похвалою, ибо благим называет веру. «Хвалю веру того, – говорит Апостол, – но не хочу, чтобы она сделалась причиною вреда и хулы». (17) Несть бо царство Небесное брашно и питие, но правда и мир и радость о Дусе Святе. Не думайте, что в этом весьма великое преуспеяние и что приобретется сим Царство Небесное. Ибо приобретают нам оное истинная праведность в мире и любви, согласие и усердие, которыми порождается веселие по Богу. (18) Иже бо сими служит Христови, благоугоден есть Богови и искусен человеком. Ибо сего требует от нас и Бог всяческих; сие и людям приносит пользу. При этом надлежит заметить и то, что Апостол служение Христу назвал делом благоугодным Богу всяческих. А если служить Христу есть дело благоугодное Богу, то и чтить Христа благоугодно также Богу. А посему кто будет хулить Христа и умалять Его достоинство, тот делает неугодное Богу всяческих. (19) Темже убо мир возлюбим, и яже к созиданию друг ко другу. Посему надлежит нам предпочитать всему полезное согласие и все делать для взаимной пользы. (20) Не брашна ради разоряй дело Божие. Делом Божиим Господь назвал веру в Него. Ибо говорит: Се есть дело Божие, да веруете в Того, Егоже посла Он (Ин. 6, 29). Поскольку, как вероятно, некоторые из иудеев отступили и от веры, не терпя тех укоризн, какие делали им уверовавшие из язычников, то Апостол справедливо сказал: Не брашна ради разоряй дело Божие. Но чтобы и уверовавшие из иудеев не сочли это предлогом поддерживать соблюдение Закона, Апостол старается предотвратить сие и говорит: Вся бо чиста. Ни одна из сих снедей по природе своей не бывает нечистою. Но зло человеку претыканием ядущему. Тебе вкушение приносит вред, потому что нерадишь о пользе ближнего; видя, что терпит он вред, пренебрегаешь тем. (21) Добро не ясти мяс, ниже пити вина, ни о немже брат твой претыкается или соблазняется или изнемогает. А я повелеваю вовсе не вкушать не только мяса, но и вина, если только причиняет сие какойлибо вред ближнему. (22) Ты веру имаши? О себе сам имей пред Богом. Водясь верою, хранишь ты и Закон? Великое достояние! Достойное похвалы преуспеяние! Но пусть не терпит вреда ближний. Блажен не осуждаяй себе, о немже искушается. Слово сие ведет к догадке, что уверовавшие из язычников даже принуждали иудеев вкушать, чего те не хотели. Посему Апостол учит, что хотя верующий никакого вреда не терпит от вкушения, однако же кто ест с некоторым сомнением, тот приобщается как нечистого. Поэтому ублажает того, кто не осуждает себя, то есть не сомневается. И объясняя сие, Апостол присовокупил: (23) А сомняяйся, аще яст, осуждается. И показывает тому причину: Зане не от веры: всяко же, еже не от веры, грех есть. Ибо верующий вкушает безвредно, а кто ест с некоторым сомнением, тот сам на себя произносит приговор. И Апостол, научая, что узаконивает благоугодное Богу, приносит о них усердную молитву. (24) Могущему же вас утвердити (какой же способ утверждения?) по благовествованию моему. О чем благовествует? И проповеданию Иисус Христову. И, показывая древность проповеди, Апостол присовокупил: По откровению тайны. И как не теперь получила начало, но теперь открылась умолчанная тайна, то и сие говорит Апостол далее: Леты вечными умолчанныя. Потом представляет и свидетелей проповеди. (25) Явльшияся же ныне, писании пророческими, по повелению вечнаго Бога. Ибо что устами пророков предвозвестил прикровенно, то явным сделал ныне Создатель веков. Какой же плод проповеди? Во послушание веры. Ибо слышащим надлежит веровать проповедуемому. Кто же сие слышащие? Во всех языцех познавшияся. Сие разуметь должно так: «по благовествованию моему и по проповеданию Иисуса Христа, сделавшегося знаемым во всех народах». (26) Единому премудрому Богу, Иисусом Христом. Емуже слава во веки, аминь. Показав тайну Домострои тельства, предустроенную изначала, потом предреченную пророками, а после того явленную самим делом, Апостол удивляется Божией премуд рости и воссылает подобающее славословие. Если же еретики скажут, что Бог именуется единым премудрым, то пусть дознают, что Владыка Христос называется не только премудрым, но и Самою Премудростию. А если думают лишить Сына сего наименования премудрым, то пусть не называют Его и бессмертным. Ибо сей же Апостол говорит о Боге: Един имеяй безсмертие (1 Тим. 6, 16). Но, оставив их при сем суесловии, будем держаться порядка Послания. Ибо божественный Апостол, принося о них сию молитву, предлагает увещание, соплетая похвалу уверовавшим из язычников и за веру именуя их сильными. Глава 15 (1) Должни есмы мы сильнии немощи немощных носити, и не себе угождати: (2) Кийждо же вас ближнему да угождает во благое к созиданию. «Знаю, что ты крепок и вера сделала тебя сильным, но умоляю тебя простирать руку немощному и не своего только искать, но стараться и о пользе ближнего». Апостол не просто сказал: ближнему угождати, но и: во благое и к созиданию. Ибо можно угождать и ко вреду как для себя самого, так и для ближнего. Потом он представляет пример. (3) Ибо и Христос не Себе угоди, но якоже есть писано: поношения поносящих Тебе нападоша на мя (Пс. 68, 10). Сам Владыка не Своего искал, но за наше спасение предал Себя на смерть. Ибо слышим, что перед страданием молится и говорит: Отче, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты (Мф. 26, 39). Принял же Господь и хулы иудеев; и чем древле оскорбляли они Отца Его, живя беззаконно, то делали и к Его оскорб лению. Посему-то Апостол и привел пророческое свидетельство. (4) Елика бо преднаписана быша, в наше наказание преднаписашася: да терпением и утешением Писаний упование имамы. О нашей пользе промышляя, Бог сообщил нам письменное учение и в письменах [также] сохранил повествования о святых. (5) Бог же терпения и утешения да даст вам тожде мудрствовати друг ко другу о Христе Иисусе. Опять присовокуплением слов о Христе Иисусе дает знать, что не безусловно желает быть им в единомыслии, но испрашивает у Бога благочестивого согласия. При воспоминании же о терпении и утешении ввел слово и о любви, чтобы, украшаясь ею, переносили недостатки ближнего и советом и утешением руководили их к совершенству. (6) Да единодушно едиными усты славите Бога и Отца Господа нашего Иисуса Христа. Апостол назвал Бога нашим Богом, Отцом же Господа Иисуса, потому что Бог всех нас есть Его Отец. (7) Темже приемлите друг друга, якоже и Христос прият вас во славу Божию. «И Владыка Христос не тогда, как были мы праведны, возлюбил нас, но принял и оправдал грешников. Посему и вам надлежит переносить немощь братий и прилагать все меры к их спасению». Поскольку же уверовавшие из иудеев указывали и на обрезание Господа, говоря, что и Он возлюбил житие подзаконное, то божественный Апостол признал полезным и о сем написать, что надлежало, и говорит: (8) Глаголю же, Христа Иисуса служителя бывша обрезания по истине Божией, во еже утвердити обетования отцев, (9) а языком по милости, прославити Бога. Бог всяческих обетовал Аврааму в семени его благословить все народы (Быт. 18, 18). И сам патриарх, и весь род его приняли знамение обрезания (Быт. 17, 23). Посему должно было, чтобы именуемый семенем его по плоти и источающий благословение народам имел на Себе знамение родства и тем ясно указывалась истина Божественного обетования, а принявшие благодать народы прославили Подателя человеколюбия. Потом Апостол пользуется свидетельствами Писания, научая, что спасение язычников предвозвещено издревле. Якоже есть писано: сего ради исповемся Тебе во языцех, и имени Твоему пою (Пс. 17, 50). (10) И паки глаголет: возвеселитеся, языцы, с людьми Его Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/blazhennyy-feodorit-kirskiy/tolkovanie-na-chetyrnadcat-poslaniy-svyatogo-apostola-pavla/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 См.: Глубоковский Н. Н. Блаженный Феодорит, епископ Киррский. Его жизнь и литературная деятельность. Т. 1–2. М.,1890; Сидоров А. И. Блаженный Феодорит Кирский: архипастырь, монах, богослов. Его значение в истории древнехристианской Церкви и православного богословия // Сидоров А. И. Святоотеческое наследие и церковные древности: В 5 т. Т. 3: Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. М., 2013. С. 581–725. См. также раздел в книге: Флоровский Г. В. Восточные отцы V–VIII веков. М., 1992. С. 74–94. 2 Впоследствии блж. Феодорит, который общался со многими из них лично и весьма близко, собрал их жизнеописания и оформил в свой известный агиографический труд «История боголюбцев». См.: Блж. Феодорит Кирский. История боголюбцев / Пер., коммент. и вст. ст. А. И. Сидорова. М., 2012. 3 Глубоковский Н. Н. Блаженный Феодорит. Т. 1. С. 8–9. 4 Сидоров А. И. Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. С. 585. 5 См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. Brill, 2004. P. 885. 6 См.: Ibid. P. 886. 7 Morescini C., Norelly E. Early Christian Greek and La tin Literature. A Literary History. Vol. 2. Massachusetts, 2005. P. 164–165. 8 См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Brookline; Massachusets, 2001. Р. 1. 9 Флоровский Г. В. Восточные отцы V–VIII веков. C. 82. 10 Morescini C., Norelly E. Early Christian Greek and Latin Literature. A Literary History. Vol. 2. P. 162. 11 Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden age of Greek Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalkedon. Westminster, 1986. P. 539. 12 Букв.: цепочек, то есть экзегетических сборников из разных авторов. См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 891. 13 См.: Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden age of Greek Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalkedon. P. 542. 14 В письмах 82 (декабрь 448 г.) и 113 (сентябрь – октябрь 449 г.) (см.: Guinot J.-N. L’exеg`еse de Thеodoret de Cyr. Paris, 1995. P. 63). 15 См.: Guinot J.-N. L’exеg`еse de Thеodoret de Cyr. Paris, 1995. P. 63–64. 16 См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 2–3. 17 См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 1. Brill, 2004. P. 355–356. 18 Ibid. P. 356. 19 Здесь и далее в скобках даются номера страниц данного издания «Толкований» блж. Феодорита на Послания апостола Павла. 20 Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 896. 21 Сидоров А. И. Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. С. 665. 22 См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 897. 23 ???????????? ?. ??????????. ????? ?. ? ??????? ?????? (??????? ??? ????). ?????, 2010. ?. 760. 24 Если говорить в целом, то помимо вышеупомянутых экзегетов антиохийской традиции в толкованиях блж. Феодорит основывался и на антиохийце Евсевии Емесском, на поклоннике александрийской экзегезы Оригена Евсевии Кесарийском, через которого он впитал элементы александрийской традиции, и др. Наконец, в ходе христологической полемики со свт. Кириллом Александрийским Феодорит познакомился и с некоторыми толкованиями Писания св. Кирилла, что, безусловно, расширило его экзегетический кругозор; говорится о его знакомстве даже с произведениями иудея Иосифа Флавия (Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 895). 25 См.: Guinot J.-N. L’exеg`еse de Thеodoret de Cyr. P. 644–665. 26 Однако, как пишет Канненгиссер, «множественное число этих неких не должно вводить нас в заблуждение, под ними в каждом конкретном случае подразумевается какой-то один экзегет» (Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 891). 27 Флоровский Г. В. Восточные отцы V–VIII веков. С. 83–84. 28 Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden age of Greek Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalkedon. P. 539. 29 Флоровский Г. В. Восточные отцы V–VIII веков. С. 82–83. 30 Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 2. P. 899. 31 Morescini C., Norelly E. Early Christian Greek and Latin Literature. A Literary History. Vol. 2. P. 164–165. 32 Quasten J. Patrology. Vol. 3: The Golden age of Greek Patristic Literature from the Council of Nicaea to the Council of Chalkedon. P. 539. 33 См.: ???????????? ?. ??????????. ????? ?. ? ??????? ?????? (??????? ??? ????). ?????, 2010. ?. 756, 758. 34 См.: Kannengiesser Ch. Handbook of Patristic Exegesis: The Bible in Ancient Christianity. Vol. 1. P. 354. 35 См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 40. 36 См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 28. 37 В современном издании: Epistula Pauli ad Romanos // The Greek New Testament / Еd. K. Aland, M. Black, C. M. Martini, B.M. Metzger and A. Wikgren. 2nd edn. Stuttgart: Wurttemberg Bible Society, 1968. См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 4, 29. 38 См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 4–5. 39 См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 7. 40 При этом остается открытым вопрос, присутствовали ли данные «тома» в толкуемом тексте Посланий или были структурой лишь феодоритовского комментария. 41 Редакция сочла нужным отделить такую речь от лица апостола кавычками, чтобы формально на письме отделить ее от собственной речи блж. Феодорита Кирского. 42 См.: Преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. III, 47. 43 При этом, однако, это единое Лицо Христа Феодорит нигде в своем толковании не называет термином «ипостась». 44 См.: Theodoretus of Cyrus. Commentary on the Letters of St. Paul / Translated with an introduction of Robert Charls Hill. Vol. 1. Р. 146. 45 «Смысл придаточного предложения ?? ? ?????? ??????? (“потому что в нем все согрешили”) меняется в зависимости от того, к какому члену главного предложения относятся связующие слова ?? ?. При этом возможны три варианта: а) ?? ? (в латинском переводе in quo) означает “в котором” и относится к “одним человеком” в главном предложении. Такой перевод предполагает идею унаследованной от Адама вины: поскольку все люди находились “в Адаме”, все они провинились и подвержены смерти. В таком смысле понимал Рим. 5, 12 латинский переводчик Библии, а за ним и блаженный Августин. Следует отметить, что грамматически греческий текст никак не допускает такого перевода, так как существительное “человек” (то есть Адам) слишком удалено от местоимения ?? ?. б) Если ?? ? относится ко всему главному предложению, то его следует перевести “потому что”, и тогда все предложение звучит следующим образом: “…смерть перешла во всех человеков, потому что все согрешили”. Иначе говоря, подобно Адаму, мы умираем, потому что каждый из нас грешит индивидуально. Заметим, что русский синодальный переводчик совместил этот смысл с предыдущим: “…потому что в нем все согрешили”. в) ?? ? относится к подлежащему главного предложения – смерть, и тогда все предложение переводится так: “…смерть перешла во всех человеков, ибо из-за нее (из-за смерти) все согрешили”. Такой перевод предполагает, что смерть Адама, последовавшая за его грехом, стала смертностью для всех его потомков. … Большинство греческих отцов понимало этот текст именно в вышеизложенном смысле» (Прот. Иоанн Мейендорф. Введение в святоотеческое богословие. Клин, 2001. С. 258–259). 46 Сидоров А. И. Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. С. 665. 47 Morescini C., Norelly E. Early Christian Greek and Latin Literature. A Literary History. Vol. 2. P. 164–165. 48 Речь идет о свт. Иоанне Златоусте и о Феодоре Мопсуестийском, писавших толкования на Послания св. ап. Павла. 49 В тексте Библии – старейшинам. 50 То же самое писал свт. Иоанн Златоуст в Толковании на Послание апостола Павла к Титу, 6, 1. Евсевий Кесарийский в «Ономастиконе» писал, что Никополь находился в Палестине. 51 Слова подлинника ? ????? ??? (букв.: странник мой) переведены на церковнославянский как странноприимец мой. 52 Трудно определить источник, на который здесь ссылается блж. Феодорит. 53 Данные слова блж. Феодорита не нужно понимать в буквальном смысле, что св. ап. Павел знал непосредственно о вышеупомянутых ересях и их основателях, ибо последние жили во II–III веках, то есть уже после кончины святого Апостола. 54 Греческое слово «Евангелие» переводится как «благовествование», «благая весть». 55 То есть всего лишь обоженным человеком, а не Богом. 56 В силу достаточной очевидности этого, так как они люди. 57 То есть рулем, штурвалом. 58 Невидимые (мн. ч.). 59 То есть ариане. 60 Против других. В дореволюционном переводе: «готовых к порицанию других». 61 То есть совести. 62 Прозелиты здесь – обращенные в иудейскую религию неевреи. 63 То есть более несоответствующее постановлениям Закона и потому тяжкое и обвинительное в адрес иудеев. 64 То есть правду, праведность. 65 Свт. Иоанн Златоуст. Беседа 10 на Послание к Римлянам, 1. 66 То есть буквы, буквалистского понимания Ветхого Завета. 67 Так называемому демиургу (так считали Валентин, Маркион и др.). 68 Если только. 69 То есть предведение Божие не является фатальным предопределением. 70 Букв.: палаток, шатров. Феодорит, возможно, также намекает на то, что Апостол был изготовителем палаток (Деян. 18, 3). 71 Здесь, вероятно, речь идет о плакальщицах, специально приглашаемых на похороны. 72 Здесь: глина, смешанная с водой. 73 Горшечника. 74 То есть Бог перестал посылать Своих пророков к иудеям. 75 Свт. Иоанн Златоуст. Беседа 25 на Послание к Римлянам, 1.