Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Высшая несправедливость Кирилл Казанцев Колычев рекомендует: Бандитские страсти Дениса обвиняют в краже крупной суммы денег, у него очень мало времени, чтобы найти пропажу. Вместе с другом они принимаются за дело, и по ниточке распутывают клубок из старых историй любви, измен, предательства, убийств и даже закладки с оружием – привет из 90-х. И грабитель найден, и деньги – вот они, но Денис не уверен, что готов вернуть их владельцу: под конец поисков белое обернулось черным, а главный кошмар только начинается. Кирилл Казанцев Высшая несправедливость В оформлении обложки использована фотография: © Carlos Caetano / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com ? На каждый шаг тьма огрызалась выстрелами, всполохами огня, из углов навстречу кидались тени. Под ногами хрустело бетонное крошево, в воздухе клубилась пыль вперемешку с черными хлопьями. Месиво колыхалось перед глазами точно кисель, липло к маске, и тереть его было бесполезно. Денис махнул перчаткой пару раз, но лишь размазал ошметки по стеклу, и теперь смотрел на полосатый мир точно тигр из-за решетки. Справа раздался тошнотворный скрежет – Пашка с ноги выбил дверь, оттуда повалил чернильный, вовсе уж непроглядный дым, завоняло горелой резиной и вдобавок завыла сирена, как корабельный ревун в тумане. Пашка матюкнулся скорее от удивления, шарахнулся вбок, и Денис едва успел увернуться. В дверном проеме позади послышался грохот шагов, Денис с Пашкой одновременно обернулись, Пашка словно сеттер повел носом, в смысле, маской, и уверенно ломанулся в черные клубы, Денис бросился следом. Ничего перед собой не видел, лишь непроглядные завихрения, раскрашенные сине-красными отблесками врубившейся вдруг сигнализации, налетел со всей дури на стенку и едва устоял на ногах от качественного пинка по голени. – Туда давай! – сдавленно проорал Пашка из-под перемазанной черной копотью маски, Денис дернулся вбок и оказался на свободе. Ну, как на свободе: тут дыма было поменьше, его стремительно уносило сквозняком куда-то вверх, сине-красные огни погасли, и сигнализация завывала в спину, а не била по ушам. Зато впереди появилась лестница, даже с перилами, правда, погнутыми, но ступеньки, хоть и засыпанные мусором, уводили вверх, а не в бездну, как с другой стороны здания, откуда кое-как пробились сюда. Пашка невежливо спихнул Дениса с дороги, бросился вперед, загремел чем-то тяжелым. Денис не отставал, и через пару мгновений тоже уперся в приличную такую баррикаду: на площадку между третьим и четвертым этажами рухнула потолочная плита, и проползти можно лишь в буквальном смысле – на брюхе. Дым быстро уходил в ту самую дырищу, в черных клубах мелькнула тень, потом еще одна. Пашка рухнул на пол, перекатом оказался у стенки и выстрелил вверх, и снова, и снова. – Пошел! – услышал Денис и кинулся штурмовать завал, пролез кое-как, стараясь не повредить оружие и поглядывая вверх, но тени не показывались. Скатился вниз с той стороны, дождался Пашку, оба вскочили и закрутили головами по сторонам. Дым почти весь унесло северным ветром, он забирался под маски и одежду, холодил кожу, прочищал мозги. Было тут довольно темно, коридор терялся в полумраке, в его торце маячило широкое светлое пятно, а все звуки глушил вой сирены, что, казалось, заревела еще громче. Пашка боком прошел вдоль провала в полу, обежал тупик и кинулся обратно. Денис всматривался в темноту, примеривался, куда бы половчее закинуть единственную оставшуюся гранату, дабы развеять все свои сомнения относительно наличия живых в зоне поражения. Ну, или мертвых, как получится. Пашка снова опередил, пальнул в полумрак и бросился туда. Раздались громкий хруст, скрежет, матюки, но с другой стороны. Пашка обернулся на бегу, притормозил, махнул Денису: – Быстрее, успеем, должны успеть! У них патронов тоже в обрез! И оба рванули по коридору, что оказался узким для двоих в полной защите: то и дело толкали друг друга, налетали на стены, слева сама собой открылась дверь, и оттуда выскочил кто-то невысокий и дико злой. Подставил было Денису подножку, но не рассчитал, растянулся поперек коридора. Денис врезал нежданной преграде ботинком под ребра, перемахнул и помчался дальше. Светлое пятно в торце коридора росло, ширилось, обретало очертания: стало прямоугольным и довольно просторным, что твои ворота. Панорамное окно, как оказалось вблизи. Вернее, то, что от него осталось: сам проем и обломки деревянной рамы. Дальше красиво шел снег, падал в бездну, за стенами висела мутная плотная пелена, и словно ничего другого в мире, кроме нее, не осталось. Пашка шарахнулся вбок, на миг пропал из виду, топот сзади не смолкал, послышались щелчки. Денис выстрелил туда раз, другой, и тут Пашка снова нарисовался в секторе обзора, показал Денису кулак с зажатой там желто-зеленой тряпкой, кинулся в проем. И так застыл столбом, отличной мишенью, попасть в него, как в одиноко стоящего слона, мог бы и ребенок. Денис подлетел, врезался Пашке в спину, но тот мертвой хваткой держался за уцелевший обломок рамы. – Пошел! – Денис толкнул Пашку в спину, но с тем же успехом мог побиться о ближайшую стенку, например. Пашка не шелохнулся, только аккуратно отодвинулся от края и отвернулся. – Нафиг, – послышалось невнятное из-под маски, – это без меня. Пусть лучше пристрелят… Денис глянул вниз – ни подоконника, ни балкона там не оказалось, только белесая муть от неба до земли, ветер кружит ее, кружит, да все на одном месте. Пашка вжимался в стенку и по шажочку – по два отступал от края. Денис еще раз глянул вниз, в полумрак коридора: оттуда ломились человек пять, на первый взгляд, так что шансов не оставалось. – Без меня, – еле шевеля губами, повторил Пашка. Даже под маской было видно, как он побледнел, лоб покрылся испариной. Пашка протянул Денису желто-зеленые лохмотья и вовсе закрыл глаза. – Без меня… Хлопок разрыва заглушил слова, порывом ветра принесло вой сирены, тот резанул по ушам, Денис поморщился. Из рамы точно сам собой вылетел фонтанчик мелкой щепы и осыпался на стекла масок. – Да ладно тебе, – Денис запихнул яркую тряпку в нагрудный карман и вытолкнул Пашку из окна. Оглянулся на застывшие тени, махнул им и шагнул в белую бездну. От падения аж дух захватило, желудок подкатил к горлу, потрескавшийся кирпич стен и хлопья снега слились в тошнотворную круговерть. Сделалось жутко холодно, точно в полете все одежки разом слетели, дыхание перехватило, перед глазами медленно проплывали раскуроченные оконные проемы: один, второй, третий. Ветер дунул в лицо, маску запорошило снежной пылью, кирпичи и черные глазницы окон пропали из виду. Мелькнула елка с обломанной верхушкой, пропала, Денис повернул голову и неловко рухнул в сетку между вторым и первым этажами. Организаторы не подвели, сетка спокойно выдержала двоих мужиков, летевших с четвертого этажа, почти с крыши. «Гамак» приятно спружинил, закачался, точно в детстве, Денис повалялся так еще немного, гася истинно щенячий восторг. Давно такого не случалось, последний раз, наверное, еще в школе, когда зацепером на электричке две станции проехал и ошалел от скорости, ветра и дикой какой-то свободы. Даже орал тогда что-то, помнится, и махал ошалевшим пассажирам электричек на параллельных путях. Правда, тогда было лето, и ветер дул теплый, но все равно очень похоже. Денис встал на колени и помахал парню, что на фоне черных дымных клубов живописно стоял на коленях в проеме окна на втором этаже и призывно махал руками в ответ. – Вставай, пока Костя не приперся. – Денис толкнул Пашку, но тот не шелохнулся. Так и лежал на боку с неловко подвернутой рукой, пейнтбольный «калаш» валялся на краю сетки. – Паш, пошли. Хорош придуриваться. Та же реакция, вернее, полное отсутствие. Инструктор в окне вытянулся в струнку и вроде как собирался спрыгнуть к игрокам, но опасался, что троих сетка точно не выдержит. Денис подобрался к Пашке и тронул того за плечо, перевернул на спину. Пашка не шевелился, глаза у него оказались приоткрыты, под веками виднелась белая полоска, прошитая алыми жилками. Губы в крови, она струйкой стекала на подбородок и пропадала под курткой. Денис сорвал с Пашки маску и хлопнул по щекам, когда за спиной раздалось шипение. Это инструктор, так и зависший в проеме на карачках, что-то быстро говорил в рацию и не сводил с Дениса глаз. – Паш, ты чего? – Денис всмотрелся в его бледное лицо, – ты живой? Паша, не шути так. Тот будто ждал, приоткрыл глаза, глянул сначала в небо, потом на Дениса и шумно, глубоко вдохнул. – Не дождетесь, – Пашка попытался сесть, но руки скользили по сетке, а зубы выбивали отчетливую дробь. Пашка вытер перчаткой кровь, скривился и снова попробовал приподняться, а руки скользили, точно лапы у щенка. И сам Пашка, невысокий, но крепкий, жилистый, прошедший две войны мужик, сейчас напоминал бестолкового кутенка: нескладный, нелепый, мутный взгляд, нерезкие движения. Денис помог ему сесть, заглянул в глаза. Пашка наощупь сгреб с сетки горсть снега и вытер себе лицо. Помогло: взгляд стал осмысленным, зубы стучали не так громко. – Живой? – повторил Денис. Он уже понял, что фокус, как говорится, не удался, и теперь в темпе соображал, как бы сделать так, чтобы никто ни о чем не догадался. – Извини… – Ты нарочно, что ли? – перебил его Пашка. От цепкого взгляда стало не по себе, Денис кивнул еле заметно. Пашка криво ухмыльнулся и неловко, стараясь не смотреть вниз, на карачках пополз к инструктору. Тот сунул шипящую рацию в карман и буквально за шкирку заволок Пашку в окно. Денис подобрал Пашкин ствол и выбирался следом, уже пять раз успев проклясть себя за эту нелепую затею: кто сказал, что подобное надо лечить подобным? Сам хоть раз пробовал на себе, прежде чем хотя бы кошек мучить? Вот у Пашки, например, боязнь высоты, и нифига клин клином не помог, а как бы хуже не стало. Денис сам вылез на подоконник второго этажа, спрыгнул на пол. Пашка подпирал стенку, придерживался за нее одной рукой и расстегивал куртку. Побледнел он, казалось, еще сильнее, тяжело дышал, точно воздуха не хватало, и тер мокрый от снега и пота лоб. Сирена заткнулась наконец, ветер почти разнес вонь от горевших покрышек – инструкторы старались выдержать нужный антураж места битвы, и это им неплохо удавалось. – Ну што, олени, довольны? – послышались тяжелые шаги, хруст бетонных и кирпичных осколков. С третьего этажа неспешно спускался здоровый, как кабан, мужик со стволом на плече. Константин Всеволодович Грачев, владелец большой строительной фирмы и организатор побоища на развалинах оборонного завода, превращенного в пейнтбольный полигон, оглядел подчиненных и инструктора, вытянул маску перед собой. – Кто мне в глаз засветил, признавайтесь? Стекло его маски сплошь покрывало синее пятно, и игрок с такой меткой считался трупом без вариантов, ибо в реале прожил бы минуту, от силы две. Из-за Костиной спины выскользнула тень в два раза меньше его по габаритам, пересекла площадку и подбежала к Денису. Стянула маску, капюшон, и принялась собирать в хвост растрепавшиеся темные волосы. Денис обнял девушку. – Ир, подожди нас внизу, – шепнул он. Ира глянула снизу вверх зелеными глазищами, дернула плечом и не тронулась с места. – Вот артисты, – Костя натянул маску и пропал за синим пятном, – с одного выстрела вырубили. Признавайтесь, кто, я сегодня добрый… – А хрен его знает, – Пашка вымученно улыбнулся, и тут его стошнило. Он отвернулся к стенке, прижал к груди ладони и буквально согнулся в три погибели. Костя так и застыл в обляпанной маске, Ира глянула на Дениса, на инструктора, а тот снова потянулся к рации. Пашку выворачивало в углу. Костя стащил маску, прищурился зачем-то, и вдруг совершенно беспомощно посмотрел на Дениса: – Что это с ним? Пьяный? – Паш, тебе помочь? – встряла Ира, шагнула к нему, но Пашка вытянул руку: не подходи. – Он отравился, – Денис оттеснял Иру к лестнице и делал страшные глаза инструктору: уведи ее и сам проваливай, без вас разберемся. Тот сообразил, наконец, взял девушку под руку и чуть ли не потащил за собой, Костя отошел к лестнице и оттуда поглядывал на блюющего Пашку. – Отравился, значит. Водка несвежая была? Костя всегда умел поднять настроение и поддержать боевой дух. Пашка уперся обеими руками в стену. – Я за рулем, – кое-как проговорил он. Костя понимающе тряхнул коротко стриженой башкой и утопал вниз. С улицы доносились голоса и гудки машин, запел мобильник. Денис кинулся к Пашке, развернул того спиной к стене и вгляделся ему в лицо. – Ну ты даешь, начальник, – Пашка облизнул прокушенную, распухшую губу, – что я тебе плохого сделал-то? – Прости дурака, – Денис легонько встряхнул Пашку, – я же не знал, что так получится… – Что получится? – раздалось снизу. Денис кинулся к лестнице. Ира стояла на площадке этажом ниже и смотрела вверх. – Что? – она шагнула через ступеньку, перемахнула еще одну, камуфляж болтался на ней как на палке: самый маленький военный костюм оказался велик на два размера, но ничего другого в магазинах не нашлось. Ира была уже наверху, Денис едва успел загородить ей путь. – Не ходи сюда! – крикнул Пашка и снова отвернулся к стенке. Его опять стошнило, Ира толкнула Дениса в грудь. – Пропусти, я посмотрю, что с ним. – Не надо, – Денис сильно сжал ей руку, – мы сами. Подожди нас внизу, пожалуйста. Пару мгновений Ира «держала» его взглядом, потом резко развернулась и сбежала по ступенькам вниз. Денис посмотрел в окно: девушка вышла под снег и скрылась за углом здания. Пашка, все еще бледный, замученный, как после кросса с полной выкладкой, уже приходил в себя. Он отклеился от стенки, подошел к окну и глубоко вдохнул. Внизу бродили другие сотрудники их фирмы, не посмевшие пропустить устроенный Костей корпоратив. Сам Грачев отошел в сторонку и говорил по телефону, Иры видно не было. Пашка направился к лестнице, взялся за перила, дернул их, точно проверяя на прочность. Денис оказался рядом. Пашка медленно пошел вниз. – Нормально все, – уже своим обычным голосом сказал он, – реакция организма на стресс, уже прошло. Это не лечится, – он насмешливо глянул на Дениса, – мне врачи сказали. И обычные, в госпитале, и психиатр, что мозги вправляет. И ты не вылечишь, даже не пытайся. От стыда было впору под землю провалиться или наоборот: уйти на последний этаж или на крышу и сидеть там, пока все не разъедутся. Пашка сам вышел во двор, постоял чуть под снегом и побрел к своему черному «форду». Народ грузился в фирменный микроавтобус: по окончании битвы Костя обещал банкет, и компания направлялась в загородный ресторанчик. Ну причуда у начальства такая – справлять свой день рождение не на Мальдивах или Лазурке (что запросто мог себе позволить), а играть в войну. Ну и выпить-закусить в финале, само собой. Денис пошел к своему «роверу». Ира сидела на заднем сиденье и смотрела в планшет. А едва Денис оказался за рулем, моментально вцепилась ему обеими руками в плечи. – Что это было? Вы подрались? В зеркале заднего вида отражалась копна ее темных волос, блеснули зеленые глазищи. Денис повернулся, Ира отшатнулась. – Нет. С чего ты взяла? Он потянулся к девушке, Ира схватила брошенный рядом ствол, наставила на Дениса, тот поднял руки. – Сдаюсь, сдаюсь, – улыбнулся он, Ира смотрела исподлобья и ствол не опускала. В «боекомплекте» могла оставаться еще пара шаров, отмывать салон от краски Денису не улыбалось. – Не дрались, – сказал он, – Пашке просто плохо стало, когда с высоты упал. Так бывает. Ира отвела ствол, но не выпустила его из рук. – Ты хочешь сказать, что он испугался? – она смотрела недоверчиво, Денис кивнул. – Ну да, фобия такая. Боязнь высоты. Может и инфаркт хватить, и инсульт, и еще чего похуже. А у него легкий случай. И в очередной раз себя обозвал обидно и по-разному: хотел как лучше, а вышло как всегда. Хорошо, что сердце у Пашки крепкое, легким испугом отделался. – Вот ты пауков, например, боишься, и ящериц, – Денис ухватил Иру за руки, сжал ее теплые ладони, – это тоже фобия. – Я от них в обморок не падаю, – Ира попыталась вырваться, Денис сжал пальцы еще сильнее, потянул девушку к себе. Ира недовольно ухмыльнулась, скривила губы и зло глянула на Дениса. Он сунулся в просвет между спинками кресел, и тут зазвонил мобильник. – Разговор есть, – деловито бросил Костя. Сам он стоял у входа в здание и махал Денису рукой. Ира фыркнула и добралась-таки до своей сумочки, Денис выскочил из машины. Грачев, сжимавшийв лапе тренькавший мобильник, шагнул в полумрак входа. На стене еще виднелись роспись в виде алого знамени со следами золотых стершихся букв и посеревший со временем профиль вождя мирового пролетариата. Располагался Ильич почти под потолком, поэтому неплохо выглядел для своих лет и с едва скрытым презрением взирал на потомков. – Завтра Андрюху в банк отвезешь, – Костя глянул на экран мобильника и сбросил вызов, – в Москву. Грачев вперился взглядом в Дениса, и тот мигом сообразил: если в Москву, то на Гоголевский бульвар, в центре. А раз туда, то дело серьезное, иначе Костя сопровождающим аж целого начальника управления своей безопасности водителем к бухгалтеру не пошлет. – К открытию чтобы там были, к девяти, – Костя скинул очередной вызов, – и сразу обратно. Я бы сам съездил, но у меня две встречи завтра с утра, по сделке. Помнишь, я тебе говорил, – он понизил голос, – скоро большие федеральные деньги в район придут, надо помочь их освоить. Через пару дней все решится. Ткнулся в экран мобильника, потом исподлобья глянул на Дениса и проговорил вполголоса: – Проследи, чтобы без эксцессов. И аргумент с собой возьми, как полагается, чисто на всякий случай. Аргументы «на всякий случай» хранились у них в оружейке, по всем правилам оборудованной, зарегистрированной и учтенной в компетентных органах, как того требует закон. – Сделаю, – Денис уже прикидывал завтрашний день. Выехать пораньше, прихватив тощего, вечно недовольного жизнью, погодой и всем на свете Андрюху, управляющего Костиным монстром – строительным холдингом из одиннадцати предприятий. Отвезти его куда следует, подождать и в лучшем виде доставить обратно – дел на полдня, не меньше. Даже если пробок не будет, на Гоголевском их не ждут: сегодня воскресенье, стало быть, придется завтра подождать, пока заказ соберут, а это время. Впрочем, всегда собирали, даже за час до закрытия, и такое бывало. Значит, и завтра с пустыми руками не отпустят. – Сейчас домой езжай, – распорядился Грачев, – отдохни, подготовься. Пашку я тоже отпустил, а то он неважно выглядит. Завтра позвони, как поедете. А Иру, если она захочет, к нам завези, мы в ресторан сейчас. На такси потом доберется, я прослежу. И вышел под снег, побрел к своему «инфинити», на ходу глядя в экран мобильника. Сказал что-то водиле микроавтобуса, тот плавно взял с места и покатил в сторону остатков бетонного забора. И едва пропал с глаз долой, как из снежной мути показалась плоская черная морда «форда». Денис кинулся наперерез, Пашка остановился, опустил стекло. – Я домой… – Знаю, – оборвал его Денис, – ты как, нормально? Нормально, выглядел Пашка уже почти как обычно, только бледноват и руки чуть сильнее, чем надо, сжимают руль. И взгляд прежний, и красная «сеточка» на белках пропала, и улыбка полна ехидства. Вымученного, что заметно, но все не так, как полчаса назад. – Не волнуйся, командир, завтра к девяти буду, не опоздаю. Раздался короткий басовитый гудок, и Пашка торопливо отъехал вбок, пропуская Грачева. «Инфинити» баржой проследовал мимо развалин и обломанной елки, покачиваясь, выбрался на дорогу. Денис махнул Пашке, тот выждал немного и поехал следом. Денис уселся в «ровер», завел двигатель. – Костя тебя в ресторан приглашает. Ира оторвалась от зеркальца и уставилась на Дениса. Тот развернулся, выровнял машину в колеях и поехал к выезду с заводской территории. «Инфинити» и «форд» пропали из виду, снег усилился, в стекло будто кто-то снежки кидал, и те разлетались крупными ошметками. – В таком виде? – Ира оглядела свои джинсы и простой черный свитер. – Смешно. – Там все такие, – «дворники» скрежетали по стеклу, стирая снег, – и он в том числе. Поедешь? – А ты? – Ира бросила косметичку в сумку. – Завтра вставать рано, дела. «Ровер» выбрался на плиты бетонки и покатил по свежим, еще почти не заметенным снегом следам: то ли Пашкиным, то ли грачевского «сарая», как он сам называл свое транспортное средство последней модели. В их городе этакое чудо техники имелось в единственном экземпляре, и Костя не упускал случая покрасоваться на родных улицах, по коим на велике еще рассекал, аж с трехколесного начиная. Как и Денис. Он Костю по школе помнил, но смутно, тот старше был на пять лет, потом пропал надолго, а там Денис уехал, а затем оба вернулись. И вот свела судьба: один монстром строительным рулит, а второй его безопасность обеспечивает, уже третий год пошел, и обе стороны друг другом довольны (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить). – И я тогда домой. – Ира пересела Денису за спину, обняла его за плечи. – Костю твоего я и так поздравила, шариком в глаз… – Ты? – Денис обернулся. Он и правда не заметил в суматохе гонки за флагом противника, кто вырубил с одного выстрела их обожаемое руководство, так увлекся, что обо всем забыл. Ира легонько щелкнула его по носу и усмехнулась. – Только не говори, он обидится, – фыркнула девушка. – Не знаю, не знаю, – протянул Денис, – если будешь плохо себя вести, то пожалуюсь. – От тебя зависит, – на ухо ему прошептала Ира. «Ровер» выбрался с бетонки на заснеженную трассу и погнал к городу, набирая скорость. С обеих сторон потянулся редкий березняк с темной стеной елей за ним, мелькнули развалины кирпичной будки. Проскочили поворот и развилку: обе дороги вели в город, но та, что справа – к вечно закрытому переезду, другая – через промзону – выводила почти в самый центр. Денис повернул налево, выехал к разделительной полосе, стрелка спидометра поползла к цифре «200». – Тут камеры кругом, – Ира смотрела в окно, но руки не убирала. – У нас премия скоро. Денис обогнал белую, заляпанную грязью по самую крышу «тойоту». «Ровер» мотнуло на полосе, Ира ойкнула, Денис быстро выровнял машину. Водитель грязной «японки» недовольно просигналил, фура на встречке мигнула фарами. – Так ты всю премию ментам отдашь. – Денис не видел лица девушки, но по голосу чувствовал, что та улыбается. Хотел еще поднажать, но не рискнул: снег быстро таял, превращаясь в мокрую кашу, да и скорость потока стала снижаться. В снежной мути показались красные огни габариток, Денис тихонько ругнулся и перестроился в правый ряд за «газелью». – Ну не всю, – он приподнялся на сиденье и ничего не увидел за ржавым корытом, что ползло впереди, потом высунулся в окно, но с тем же успехом. Поток тормозил, а снег вдруг усилился, и в мутной пелене виднелись сине-красные ленивые всполохи. – Не всю, – гася злость на нежданную преграду, – повторил Денис, – а что такое? Ира откинулась на спинку сиденья, отвернулась, поправила волосы. Денис прикусил язык: разговор предстоял не из приятных. Помолчали минуту, две, машины намертво встали в пробке, по разделительной проехала машина ДПС и потерялась в снегу. Ира так и смотрела в окно, Денис включил печку, и по остывшему салону дунуло тепло. – Подожди немного, – глядя на ржавый бампер «газели», сказал он, – сейчас пока не получится. Я помню, что обещал, – Денис глянул в зеркало заднего вида, на гладко причесанную, волосок к волоску, темную макушку, – сделаю, только позже. Поток неспешно тронулся вперед, потихоньку доехали до Шараповки, старого района на выезде из города. Вдоль дороги показались ветхие, больше похожие на бараки, двухэтажные дома. Их зачем-то выкрасили в веселые цвета: розовый, желтый, нежно-зеленый, и халупы диковато смотрелись меж темных кривых тополей и лип, уже облетевших на зиму. По обочине ковыляли две бабки, они то и дело оглядывались и переговаривались между собой. Выбрались на проезжую часть перед носом «ровера» и побрели на ту сторону, волоча за собой коляски. – Сколько ждать? – негромко спросила Ира. – Еще год, два? В этом деле каждый месяц на счету. Денис, я не могу так, мне придется уехать, здесь у меня ничего не получится. Про отъезд речь зашла впервые, Денис сжал руль так, что пальцы побелели. Надеялся, что передумала она, но чуда не произошло. Ира профессионально занималась танцами, и успешно, надо сказать, на конкурсы ездила, на отборы. И в конце лета ей пришло приглашение в школу если не всемирно, то в Европе хорошо известную. Учиться предстояло три года, а по окончании на выпускниц стояла очередь: без до неприличия хорошо оплачиваемой работы не оставалась ни одна из девушек. Загвоздка заключалась в одном: школа была итальянской, и обучение стоило, мягко говоря, немало, и Денис себе позволить этого пока не мог. Только-только квартиру купил без ипотеки, и денег осталось в обрез. – Нафиг тебе этот Мулен-руж, – пробормотал он, – одни понты. – У меня для них роста не хватает, – мигом откликнулась Ира, – и акробатика слабовата. Да и не нужен он мне, я бы вернулась после учебы и сама могла тут тренировать других, у кого способности, задатки и желание есть. Я же не собираюсь там оставаться! Но время-то идет, мне практика нужна на другом уровне, понимаешь? Денис все понимал, но слабо представлял, кому бы в их городишке могли пригодиться танцы на этаком продвинутом уровне, но с другой стороны, до Москвы от них всего час езды. Так что Ира лукавит насчет возвращения, но всегда можно договориться при взаимном стремлении к этому самому согласию. А оно, согласие, как возникло между ними полтора года назад, так до сей поры никуда не делось, и причин для обратного и на горизонте не видно. Ни одной, кроме этой злосчастной школы. – Весной, – он поймал в зеркале Ирин взгляд, – вот зуб даю. Костя не первый раз сегодня намекнул на скорое подписание некоего сказочного по условиям контракта, по исполнению коего всем причастным будет очень хорошо, как в моральном, так и в финансовом смысле. Тогда и о своем деле подумать можно, а Ира пусть учится хоть круассаны в Париже печь в свое удовольствие. Во-первых, она не из тех, кто будет у окошка мужа с работы поджидать, а во-вторых, в европах толерастия, и мужики там больше друг другом интересуются, во всех смыслах этого слова. – Весной поедешь в свою Италию, гадом буду. – Ну что за лексикон у тебя, – поморщилась Ира, – где только нахватался… – Весной, – Денис открыл дверцу, вдохнул сырой снежный воздух. – Штамп в паспорте поставим и поедешь. Или с моей фамилией, или никак. Думай, я покурю пока. Обернулся, подмигнул оторопевшей Ире и выбрался на дорогу, пошел вдоль вереницы машин. Не думал, что вот так, в пробке, предложение делать придется, по-другому себе представлял, но как получилось. Курить он не собирался, бросил давно это баловство, запахнул куртку поплотнее и двинул прямиком к полицейской машине, перегородившей сразу две полосы: посмотреть, что происходит, и заодно узнать, когда проезд откроют. Сине-белая «лада» вылезла носом на встречку, всполохи «люстры» красиво подсвечивали снежную муть. На обочине рядом с автобусной остановкой собралась небольшая толпа, в основном старики и пара непонятного возраста и пола особей в черных куртках и трениках. Особи дружно пялились на экраны мобильников, старики негромко переговаривались. Водители из первых в очереди машин топтались в снежной каше и ругались сквозь зубы. – Капец, – услышал Денис, – это надолго. Пока все сфотографируют, пока замерят, пока труповозка подъедет… «В каком смысле?» – он решил, что ослышался, повернулся в ту сторону. Невысокий тощий мужик с длинной желтоватой рожей кивнул и сплюнул в снег. – Человека сбили, – он махнул в сторону «лады», – насмерть. Поэтому и стоим. Денис остановился. Разглядывать труп интереса не было от слова совсем, вопросы отпали. Самое лучшее, что можно сделать, это развернуться и поехать дальней дорогой через переезд, простоять сколько потребуется и до темноты вернуться в город. Купить по дороге хорошего винца, чего-нибудь к столу и обсудить с Ириной некоторые вещи, что касаются их двоих. Послышалось кряканье спецсигнала: к пробке подъезжала «скорая», машины сдавали кто куда, пропуская ее. Денис отошел к обочине, едва не столкнув в кювет старика, до того тощего и кривого, что дунь на него, и улетит. Тот насмерть сцепился с полной тетушкой в очках, на полголовы его ниже. Та только что не подпрыгивала, доказывая свою правоту: – Он сам ее сбил, вылетел и сшиб! – шипела бабка, смахивая с очков снег. – Нет, Наташка сама выскочила, – бубнил дед, – она как бешеная бежала, я видел, два раза грохнулась на тропинке. Потом в канаву завалилась, вылезла и дальше помчалась, а тут парень на «форде» ее и сшиб. Сама виновата, третий день бухает, в магазин, поди, бежала, у них около дома палатку закрыли… «Форд?» – Денис замер на месте, обернулся на старика. Тот посторонних будто не замечал и грозил указательным пальцем очкастой бабке. Та прижала сумку к животу и что-то шипела недовольно, Денис осмотрелся. Справа у обочины стояла темная иномарка, передние двери настежь, рядом бродили два дпс-ника. Денис обошел стариков, присмотрелся, и тут аж дыхание перехватило: номера машины были знакомы. «Так не бывает», – рассудок сопротивлялся шоку и пытался убедить владельца, что все не то, чем кажется. Денис как во сне подошел ближе, еще ближе – нет, точно, это Пашкина машина, его обожаемый «фордик», и под левым передним колесом лежит что-то темное, лохматое, похожее на большого пса. Но только издалека: на обочине, прижатая бампером к бордюру, лежала женщина в грязной одежде и с растрепанными волосами. Колеса переехали ее густую, в мелких завитках гриву, и, казалось, это мешает ей подняться. Денис сделал еще шаг, другой, и тут снежная каша из серой сделалась бурой, а у колес образовалась большая багровая лужа. Получалось, что женщина сначала упала, а потом «форд» впечатал ее головой в бордюрный камень, после чего остановился, но от этого уже никому не легче. В спину толкнули: это оказалось одно из непонятных существ, вонючее, с запахом перегара и дешевым смартфоном. Под капюшоном мелькнула прыщавая рожа, существо принялось фотографировать труп, что-то бормоча при этом. Из-за капота «форда» показался полицейский. – А ну пошли отсюда! – рявкнул он, Денис попятился, сшиб существо с ног. Монстр грохнулся на одно колено и нежным девичьим голоском послал Дениса по матери. Тот отошел, не оборачиваясь, и тут увидел Пашку. Он сидел в полицейской «ладе» на переднем сиденье у открытого окна – бледный, как недавно в страховочной сетке, глаза закрыты, лицо в испарине, волосы прилипли ко лбу. Денис бросился туда, еще не до конца осознавая, что произошло, вернее, боялся признаться сам себе, что дело дрянь. – Пашка, – тот приоткрыл глаза, с безумным видом посмотрел на Дениса. Он наклонился: в машине никого, шипит рация, слышны голоса, много, а Пашка пристегнут наручниками к ручке дверцы. – Командир, – кое-как выговорил тот, – каким ветром?.. – Паша, ты что вообще, как? Как получилось? – разом бросило в жар, перед глазами помутилось. Денис краем глаза видел бегущего к ним дпс-ника и торопился вытрясти из Пашки хоть что-то внятное. На пути у полицейского возникло убожество в капюшоне, и Денис мысленно возблагодарил небеса. – Уйди, тварь, – донеслось со стороны, Пашка вяло улыбнулся. – Прикинь, еду себе, не превышаю, все как положено, и тут вижу – ползет кто-то. Вот реально ползет, я думал, глюки у меня. Взял вбок, потом по тормозам, а оно вскочило вдруг, здоровое, как медуза, вот такая. – Пашка попытался развести руки, но лишь звякнули «браслеты», и размер галлюцинации остался загадкой. – Машину понесло, оно пропало, потом удар. Я вышел, а это уже там, внизу… Живое, не знаешь? «Какое там», – Денис до хруста сжал зубы. Пашка сбил женщину, сбил на пешеходном переходе, не оборудованном камерами наблюдения. Шараповка – городские выселки, тут живут старики да гопота вроде этих утырков в капюшонах, что ржут и орут матом с остановки. Камера есть дальше, у выезда на Московское шоссе, но тут глухо, и как теперь доказать Пашкину правоту? – Убил, значит, – спокойно проговорил Пашка. – Прости, командир, ищи себе другого зама, я увольняюсь по соглашению сторон… И улыбнулся своей шутке так, что кровь буквально в жилах застыла, а зубы стукнули от враз накрывшего холод. – Погоди, – пробормотал Денис, – раньше выстрела не падаем. Погоди, Паша, еще не вечер… – Да пошел ты! – раздалось справа, Денис едва успел отскочить от машины. Полицейский разогнал аборигенов от места ДТП и с «укоротом» наперевес мчался к Денису. Передернул затвор на бегу, Денис поднял руки и принялся торопливо отступать. Подбежал второй, сунулся в «ладу», стекло на двери мягко поднялось, и Пашка пропал за ним. Снова пошел снег. Денис вытер мокрое лицо, постоял немного и осмотрелся. Уже подступали сумерки, толпа на обочине слилась в темное живое нечто, оно колыхалось и издавало разные звуки. Денис глянул на «ладу» с Пашкой, на толпу, пошел к остановке, всматриваясь в людей. Нашел того тощего старика, подошел, оттеснил очкастую даму. – Прав ты, дед, – сказал он, старик аж расцвел, его желтоватая физиономия порозовела, – она сама под колеса выползла. Так менты сказали. Тетушка перекрестилась и отошла, старик назидательно погрозил ей вслед пальцем, поглядел на Дениса. – Жалко Наташку, – услышал он, – но сама виновата, каждый день с «беленькой» начинала. Ни работы, ни мужа, ни детей… – Местная она? – Денис смотрел на «скорую»: та пробралась через пробку и остановилась, закрыв собой «ладу». Вышли двое в синих комбезах, неспешно двинули к «форду», пропали там. – Местная, – оживился дед, – вон в том доме их семья живет… – В желтом? – перебил старика Денис, дед помотал башкой. – В зеленом, на втором этаже… Денис бросился к «роверу», промчался мимо машин, не обращая внимания на вопросы и оклики других водителей, застрявших в пробке. Плюхнулся за руль, завелся и принялся разворачиваться, стараясь не зацепить соседние машины. «Газель» благоразумно отъехала к обочине, Денис вывернул руль и погнал «ровер» в другую сторону. – Что там? – Ира смотрела то назад, то в окна, – Денис, что случилось? А он ее едва слышал, не особо вдавался в смысл слов, в голове крутилось одно: он виноват, он, его собственная дурь и глупость. Да, у Пашки боязнь высоты, почти что фобия, вот нафига было его толкать с верхотуры? А ведь заранее придумал, и с организаторами пейнтбола насчет сетки договорился, что флаг «врага» на последний этаж спрячут, и о проломе в стене выяснил заранее. Пошутил, блин, нормально так пошутил, что Пашке теперь лет пять светит, причем строгого режима, и все из-за глупой шутки. Он с базы не в себе после полета уезжал, и понятно, что не заметил алкашку на дороге. А той курве приспичило именно в этот час за водкой выползти, не могла заранее запасы сделать… – Денис, Денис, что с тобой? Осторожнее! В глаза ударил дальний свет фар, Денис вывернул руль влево, разминулся с фурой и вернулся на свою полосу. Сам не заметил, как вылетел на встречку, выругался, скинул скорость и поехал в правом ряду. Хорошо, что поганый переезд не закрыли, и нехорошее место, где запросто теряли четверть часа, если не больше, проскочили за пару минут. Навстречу попалась череда снегоуборочных машин, «ровер» хорошо держал дорогу, и Денис немного успокоился, опустил стекло. Надо действовать быстро, очень быстро, сегодня, сию минуту, пока дело не зашло очень далеко. И чтобы Костя ни в коем случае не узнал, или узнал последним, когда все будет позади. – Холодно, – услышал он Иру, посмотрел назад. Девушка подняла воротник и сжалась в комок, щеки у нее побледнели. Впереди показалась громадина «Подсолнуха», недавно отгроханного на окраине торгового центра, Денис съехал на парковку напротив входа и остановился. – Ирочка, – он старался говорить спокойно, – пожалуйста, езжай домой сама. Мне очень нужно уехать, это крайне срочно и важно. Я тебе потом все расскажу, честное слово. Купи себе что-нибудь, посиди в кафе, в кино сходи. Или возьми такси и езжай домой, я скоро вернусь. Вот ни минуты нет, веришь? Непонятно, поверила она или нет, подхватила сумку и убежала в светящуюся предновогодними огнями «пасть» супермаркета. Денис развернулся и погнал обратно в Шараповку. Полдороги мчался чисто на автопилоте, мысли обжигали до судорог в пальцах, до светящихся кругов перед глазами. Он клял себя последними словами, как будто это могло помочь, исправить что-то или откатить назад. Потом малость отпустило, Денис съехал в правый ряд и больше старался не нарушать. Уже стемнело, снег красиво кружился в лучах света и падал на мокрую дорогу, маленькие снежные вихри завораживали, от них было трудно отвести взгляд. И тут осенило, Денис ругнулся на себя и нашел в телефонной книге нужный номер. Женька ответил не сразу, сначала в трубке что-то тяжко и гулко зазвенело, послышалась бодрая музыка, потом знакомый запыхавшийся голос. – Жень, дело есть, срочно, – быстро проговорил Денис. Снова что-то громко лязгнуло, потом покатилось, судя по всему, по деревянному полу, музыка стала тише. Женька, внештатный юрист их фирмы, выполнял деликатные, как говорил Костя, поручения за очень и очень приличные деньги. Оставался всегда на связи, даже ночью, если того требовала ситуация, но сейчас был только седьмой час вечера. – Слушаю, – прерывисто проговорил Женька, чем-то звонко грохнул и шумно выдохнул в сторонку. Похоже, тусовался, как обычно, в тренажерке, жал свою обожаемую гирю, или штангу, или что он там тягал пять раз в неделю чуть ли не до потери пульса. Денис быстро обрисовал проблему, в трубке стало очень тихо, Женька будто и дышать перестал. – Труп есть? – деловито поинтересовался он. – Наверное, – сказал Денис. Полной уверенности не было, но судя по луже крови у головы той тетки, трупом она стала или за несколько минут до этого, или чуть позже. Хотя фиг их, алкашей, знает, у них по три жизни, говорят. – Я уточню, – Женька дышал уже нормально, в трубке отдаленно слышался плеск воды. – Может, и жива, это было бы неплохо. Но все равно тяжкий вред здоровью повесят, а тяжесть определяет эксперт, то есть экспертиза будет однозначно. Нам надо сделать так, чтобы ее результат…. – Сколько? – оборвал его Денис. Женька пошуршал чем-то, потом выдал вполне себе приемлемую цифру. Платить ему из средств фирмы было бы не очень удобно, рассчитываться придется своими. – Это за все, – пояснил Женька, – и эксперту, и дознавателю, и следователю, чтобы с пониманием отнеслись. С родней ее разговаривал? – Нет пока, только собираюсь. До поганой Шараповки оставалось всего ничего, уже виднелись разноцветные, вернее, черные в этот час бараки городских выселок, среди них светили редкие фонари и шмыгали здоровенные бродячие псы. Людей почти не было видно. – Дуй туда, – распорядился Женька, – ищи их и соглашайся на любые условия, умоляй о примирении, обещай компенсацию на лечение, на моральный ущерб, на похороны – на все, что попросят. А я выясню, что да как, и сразу отзвонюсь. – Жень, никому об этом знать не надо, – попросил Денис, – это только моя просьба. Хорошо? – Само собой, – моментально принял условия Женька и отбился. Впереди показалась та самая остановка, от нее отчаливала маршрутка. Тут никого не было, Пашкин «форд» тоже исчез, асфальт и бортики на дороге покрыты темной грязью, фонари горят через один. Денис свернул с шоссе и поехал по разбитой дороге к трехэтажному зеленому дому. Миновал останки детской площадки с раздолбанной горкой, ржавые остовы машин, кривые деревья вдоль тропинки, уводившей не иначе как к черту на рога: до того там было темно, неприятно, и мелькали горбатые тени. Остановился напротив крайнего подъезда, осмотрел фасад, прикидывая, где располагается нужная квартира. Пошел наугад, поднялся на второй этаж, и тут зазвонил мобильник. – Ее звали Наталья Рослякова, сорок восемь лет, умерла на месте, – быстро проговорил Женька, – сразу в морг увезли. Экспертиза показала больше двух промилле в крови, это почти бутылка водки в одно лицо. Но дела это не меняет, сам понимаешь. Пашку задержали на трое суток, суд послезавтра, будут избирать меру пресечения. Пока все, если что еще узнаю, наберу. Денис и сказать ничего не успел, как Женька отбился. Свое дело он знал, в его словах можно не сомневаться. Получается так: Рослякова выползла на дорогу под колеса Пашкиного «форда» и померла от травм, несовместимых с жизнью. А до этого обитала где-то поблизости: он поднялся на площадку между этажами, осмотрелся. На стенах облезлая зеленая краска, лампочка еле светит с первого этажа, на втором полумрак, на полу куча газет и рекламных листовок, оконное стекло треснуло, осколки валяются на подоконнике. Послышался шум, голоса, Денис поднялся немного выше, прислушался. Кто-то негромко бубнил неразборчиво, в ответ его послали на три буквы, хлопнула дверь. Денис прижался к стенке, пропуская высокого парня со злющей физиономией. Он пер напролом, ничего вокруг не замечая, матерился сквозь зубы и локтем прижимал к боку темную папку, тыча на ходу пальцем в экран смартфона. Денис пропустил его и оказался на втором этаже. Тут было четыре двери, парня только что выпихнули из первой от лестницы. Из-за фанерной створки выбивалась полоска света, раздавались плач и чей-то недовольный голос. Денис постоял немного, прислушиваясь, потом надавил кнопку звонка, и ничего не произошло. Нажал сильнее, но с тем же успехом, тогда постучал в дверь сначала легонько, потом громче. Голос умолк, плач перешел в завывания. – Чего надо? – крикнул с той стороны мужик, – мы гробовщиков не вызывали. Пошел отсюда! Кое-что прояснилось: во-первых, он попал по адресу, а во-вторых, парень на лестнице был агентом похоронного бюро, тем самым гробовщиком, коего безутешные родственники только что спустили с лестницы. Менты, как обычно, в своем репертуаре: сливают адреса покойников ритуальщикам за мзду малую. Денис постучал сильнее и сказал, как мог, спокойно: – Я ищу родственников Натальи Росляковой. Я не гробовщик. За дверью стало потише, вой немного стих, послышалось шарканье ног. – Чего надо? – у говорившего явно заплетался язык, – менты уже приходили. Нам гроб не нужен. – Я не мент, – Денис уже примеривался, как бы вынести эту дверь. Одного-двух ударов в область замка хватит, и старая фанера разлетится в щепки. Но начинать знакомство таким образом было бы по меньшей мере невежливо. – И у меня нет гробов, – стараясь не выдать злость, добавил он, – я пришел поговорить о примирении и компенсации. Створка приоткрылась, за ней показался седой коротышка в трениках и майке, с мятой заросшей рожей, от него разило перегаром и салом. Карлик тупо глянул на Дениса снизу вверх, покачнулся. – Чего тебе… Денис аккуратно подвинул его к белому шкафу и оказался в прихожей, что больше напоминала пещеру. Темно, полно мешков и коробок, от них несет плесенью и картошкой, под ногами хрустит песок, громоздятся большие клетчатые сумки, пакеты, доски, еще черт знает какой хлам. Почти на самом верху сидит тощая полосатая кошка, при виде Дениса она выгнула спину и зашипела. Из кучи барахла выскочила еще одна и принялась мяукать во всю зубастую пасть. Мужик икнул, отклеился от шкафа, шагнул к Денису. И вдруг непонятным образом провалился с глаз долой, вот реально сгинул в этом самом шкафу, только створки мягко захлопнулись. Откуда-то справа выскочила тетка, тоже карликового роста, она едва доходила Денису до плеча. Красная, с кривыми зубами, растрепанная, она до того походила на ту, что Денис видел под колесами «форда», что стало не по себе. Денис оторопел на мгновение, и тетке этого хватило: она подлетела с воем и воплями, вцепилась в рукав его куртки так, что затрещала ткань: – Убили, убили, доченьку мою, Наташеньку, – выла карлица, трясла патлами, закатывала крохотные глазки на оплывшей крохотной, точно детской, физиономии, от нее разило перегаром. Кошки орали на два голоса, баба заходилась в истерике, куртка трещала, шов разошелся, из него полезли нитки. Денис перехватил карлицу за руку, сжал ей запястье не особо сильно, лишь бы отцепиться, а та заголосила еще сильнее, в дверь с площадки принялись долбить, неслись вопли и проклятия. Денис боролся с желанием заткнуть бабе рот, когда под ноги ему прыгнула кошка. Он отпихнул ее, та отлетела к шкафу и тоже потерялась там, как в черной дыре. – Да заткнись ты уже! Кому сказано! Стало чуть светлее – открылась еще одна дверь, кто-то быстро шел по коридору. Это оказалась девушка, тоже невысокого роста, с редкими бесцветными волосами вокруг длинного косоглазого лица. Она дернула бабу за ворот толстой вязаной кофты и толкнула назад. Тетка с воем утопала куда-то в недра своего логова, спасительница остановилась перед Денисом, оглядела его с ног до головы. – Чего надо? – повторила она, – мы ментам уже все сказали. Ты кто вообще? Она поправила розовую майку, едва прикрывавшую огромный живот, подтянула треники. Из шкафа выбрался мятый карлик, обматерил Дениса и побрел следом за сгинувшим в темноте другим монстром. Кошки куда-то подевались. – Поговорить, – пришел в себя Денис, – ты знаешь Наталью? В смысле, знала? Девка усмехнулась, достала из треников пачку сигарет. – Сестра моя родная, – она сунул сигарету в рот, – иди сюда. Щелкнула зажигалкой, прикурила и двинула по коридору, Денису ничего не оставалось, как идти за ней. Прошел мимо шкафа, что оказался дверями совмещенного тесного санузла. Оттуда так мерзко пахло, что хотелось зажать нос. Беременная свернула направо, там оказалась кухня, тоже тесная, с низким потолком, зачем-то оклеенным темными обоями. Светильник висел до того низко, что освещал только пол, все остальное терялось в полумраке. – Меня Маша зовут. – Девка уселась на табуретку, подвинула к себе банку из-под пива и стряхнула туда пепел. Денис сесть не рискнул, остановился у старого пузатого холодильника, грохотавшего чисто самолет на взлетке. На столе красовались бутылка водки, почти пустая, правда, и открытая банка шпрот. На подоконнике цвела фиалка и стояли еще две бутылки из-под огненной воды, рядом валялись газеты. – Говори, – Машка затянулась и выпустила дым, – я тебя внимательно слушаю. Она улыбнулась, ее передние зубы оказались до того кривые, что наползали друг на друга. Денис посмотрел в окно. – Примите мои соболезнования, это трагедия для вашей семьи, – проговорил он, глядя на фиалку, усеянную белыми цветами. – Принимаю, – фыркнула Машка, – еще что-то? Это ты Наташку убил? – Нет, – Денис повернулся к ней. Девка жутковато скалилась и поглаживала себя по животу. – Девочка будет, – блаженно улыбнулась она, – назову ее Миланна. Красиво, правда? – Очень. Лютое желание уйти отсюда, а перед этим поджечь квартиру и надежно заблокировать дверь удалось отогнать не сразу. Денис улыбнулся, Машка затянулась, выдохнула дым и стряхнула пепел в банку, встряхнула ее. Внутри забулькало. – А кто ее замочил? – деловито поинтересовалась Машка, – нам сказали, что машина сбила… Из недр квартиры донесся вой, потом ругань, затем что-то упало. В коридоре загрохотало, дверь распахнулась, створка ударилась о стену. В кухню ввалился пузатый карлик, растопырился в дверном проеме: ноги не держали, и он упирался руками в стенки. – Не кури, дура! – крикнул он, – ты мне внука должна родить, чтоб пацан здоровым рос! А ну дай сюда! Его мотнуло к столу, Машка с сигаретой в зубах ловко всучила папаше недопитый пузырь и вытолкнула карлика в коридор, грохнула дверью. Потом бросила окурок в банку, откинулась к стене. – Наташку с работы уволили на прошлой неделе, она прям во время смены напилась, – услышал Денис. – Кодировка слетела, наверное. Ну ее и выперли, а зарплату дали, как положено. И началось, три дня остановиться не могли. А сегодня Наташка с матерью поругалась и погулять пошла. Дальше ты знаешь. Его посадят, да? Она уже все просекла и скалилась отвратно, Денис старался на нее не смотреть. Собрался с духом и проговорил, разглядывая магнитики на холодильнике: – Мы понимаем вашу боль от утраты близкого человека и готовы компенсировать вашу потерю… – Сколько? – перебила его Машка. – Сколько дашь, чтоб мы к вам претензий не имели? Стало полегче: эта дрянь сразу перешла к делу, разговор не затянется. Денис назвал сумму, Машка поморщилась, положила ладонь на выпиравший горой живот. – Не, это мало. Мне рожать скоро, ребенку столько всего надо купить. И оставаться тут я не собираюсь, закончу курсы маникюра и поеду в Москву деньги зарабатывать. Я слышала, там за день можно двадцать штук легко сделать. У моего ребенка должно быть все самое лучшее! И назвала сумму почти в два раза больше той, что предлагал Денис. А он реально не знал, что делать: торговаться, уступать или уйти, бросив эту затею. Растерялся, но виду старался не показывать. Прикинул, что потянет, без копейки реально останется, но потянет, сейчас главное Пашку выручить, а деньги – дело наживное. – Тебе лет сколько? – Денис оглядел Машку с ног до головы. Та вытащила очередную сигарету, закурила, выпустила дым в потолок. – Восемнадцать недавно исполнилось, – выдала она, – я совершеннолетняя и дееспособная, не боись. Не привлекалась, не судима, на учете в дурке не состою. Гони денежки, и все сделаю как надо, мать с папаней ничего и не узнают. Или друг твой на семь лет сядет, потому что Наташка хоть и пьяная, но он транспортным средством повышенной опасности управлял, а это отягчающее обстоятельство. Я в интернете читала. И улыбнулась кривыми зубами, гадина. Денис отвел взгляд. На стол запрыгнула кошка и принялась чесаться, около брошенного напротив дома «ровера» слонялись кривые тени, но близко пока не подходили. «Урода родить не боишься?» – вопрос был готов соваться с языка, но Денис смолчал. Согласился, а куда деваться, взял у дешевки ее номер телефона. – Машина у тебя хорошая. Дорогая? – Машка с сигаретой в зубах вышла в коридор, взялась за ручку, повернулась к Денису. – Им водки надо, – она показала куда-то вдаль, – денег дай мне, я схожу куплю, чтобы не орали. Денис отдал ей всю наличку, что нашлась в карманах. Машка оделась, они вместе вышли во двор. Тени от «ровера» переместились ближе, послышались рэп и радостные матюки. Машка послала в ответ одного, взяла под руку другого и потопала куда-то вдоль дороги. Денис посидел немного в машине, посмотрел на окна второго этажа, но там ничего не происходило, лишь погас в кухне свет. Окончательно пришел в себя и поехал домой. В квартире царила тишина, горела только лампочка на кухне. Денис содрал с себя пропахшую кошками и картошкой куртку, постоял немного в темноте. Ира уже дома, на вешалке висело ее пальто, на полочке лежала сумка. Денис пошел в кухню, выключил свет и уставился в окно. Было до того тошно и мерзко на душе, что даже привычный вид с девятого этажа вызывал отвращение. Где-то, в гуще дрожащих огоньков, в морге лежит пьяная в хлам Наташка Рослякова, ее беременная сестрица купила родителям водки и, может, поминает Наташку вместе с ними, а Пашка тоже где-нибудь там, в ИВС, ждет суда. Денис поставил чайник на плиту, повернулся к полке с заваркой и вздрогнул: в дверях стояла Ира. Как была, в джинсах и свитере, волосы точно так же собраны на затылке, она хотела пройти вперед, но передумала. – Ира, иди спать, – попросил ее Денис, – не сейчас… Девушка не ответила, но и не шелохнулась, так и стояла в дверях черной тенью. Чайник засвистел, Денис налил в кружку кипяток. Больше всего хотелось сейчас тишины и темноты, и чтобы никого поблизости в радиусе пары километров. Последнее было неосуществимо, приходилось терпеть. – Нам надо обсудить кое-что, – сказала Ира, – если я тебя правильно поняла тогда в машине, то… – Ира, все в силе, – Денис сдерживался, чтобы не перейти на крик. Кипяток выплеснулся из чашки на стол, пришлось искать салфетку. Ира кинула Денису полотенце, тот поймал на лету и вытер стол. – Все в силе, – повторил он, обращаясь к черной тени у стены, – все будет, как я обещал. Но давай завтра, пожалуйста. Ира переместилась к плите, застыла у него за спиной. Денис чувствовал ее взгляд, но не оборачивался, ждал, когда девушке надоест, и она уйдет. Понимал, что выглядит отвратительно в ее глазах: наобещал с три короба, а сейчас говорит сквозь зубы. Но пересилить себя не мог. – Я верю, – сказала Ира, – завтра так завтра. На работе проблемы? – Да. Стало немного полегче: с разговорами лезть она не собирается, скандала пока не предвидится. Видно, что ей нелегко удержаться от расспросов, но старается, и это, граждане, прекрасно. – Может, уволишься? – услышал он, – ты как повышение получил, уже полгода сам не свой. Я тебя другим помню. Ага, уволишься, отличная мысль. И как они жить будут, в школу свою она на какие деньги поедет? Гениально, чего уж там. Ира негромко вздохнула, вышла в коридор. – Спать ложись, поздно уже. Спокойной ночи, – донеслось из комнаты, потом закрылась дверь. Денис посмотрел на часы – четверть первого, обалдеть. Подумал, что завтра надо встать пораньше, привести себя в порядок и ехать в банк, забрать остатки денег, рассчитаться с Женькой, отдать беременной шалаве оговоренную сумму… Банк! Денис принялся искать нужный номер, набрал Серегу, спокойного, вот реально непробиваемого парня, с сонным взглядом и волчьей реакцией. Уму непостижимо, как этакие таланты уживались в одном человеке, но что было, то было, и за это Денис, а ранее его предшественник, Серегу очень ценили. Тот ответил быстро, точно ждал звонка. – Извини, что так поздно, – Денис закрыл дверь в кухню и снова отошел к окну, – забыл сказать: завтра Андрея в банк отвезти надо, на Гоголевский. Знаешь, где это? Серега ухнул что-то утвердительное и примолк. – К девяти надо быть там, выезжайте пораньше. Все, как обычно: отвез, подождал, доставил на место. А на послезавтра отгул бери. Серега выразил горячую благодарность и готовность исполнить все в лучшем виде. Денис попрощался, отбился и решил, что поспать все-таки надо, хоть голова разрывалась от мыслей, а нервы от эмоций. В сотый раз обругал себя последними словами за неудачную шутку с Пашкиной фобией, сходил в душ, улегся на диване в маленькой комнате с окнами на дальний лес с вечным заревом над чередой елок: там была Москва, которая, как известно, никогда не спит. Покрутился час или больше, когда задремал наконец, и только сейчас вспомнил, что не сказал Сереге про аргументы. Решил позвонить утром и заснул, когда спать оставалось чуть больше двух часов. Ира утром ушла первой, Денис сквозь сон слышал, как закрылась дверь. Через несколько минут по мессенджеру пришло сообщение: «Я в Москву, вернусь вечером». Раз предупредила, то не обиделась – новость не могла не радовать, и Денис принялся собираться. Минут через сорок позвонил Серега, сообщил, что они уже на Гоголевском, и Андрюху как представителя вип-клиента уже запустили в офис, а он сам ждет за воротами, так как пропуска на машину не было. Но до ворот всего несколько метров, так что шеф может не волноваться. Потом позвонил Женька и деловито сообщил, что сестра Росляковой наотрез отказывается ехать куда-либо, мотивируя это плохим самочувствием, и требует компенсацию с доставкой на дом. – Соглашайся, – сказал Денис, – фиг с ней. От нас не убудет, лишь бы обратку не включила. Женька был того же мнения, на чем и расстались: юрист занялся подготовкой к встрече, а Денис поехал за деньгами. Оказался первым клиентом в этот день, все прошло быстро, как по маслу: сотрудники вошли в положение, нашли искомую сумму и даже не уговаривали подумать и все такое, чем они обычно охмуряют посетителей. Забрал все, созвонился с Женькой – тот сообщил, что их ждут в любое время, и поехали в Шараповку. С каждым километром на сердце становилось все тяжелее, а в душе вскипала злость. Участок, где вчера стояли в пробке, проскочили за считанные минуты, дальше пришлось остановиться. Женька потребовал показать ему место происшествия, и весь красивый, в брючках в обтяжку, в черном пальто и лаковых ботинках, рыскал по грязи, заходил к бордюру то с одной, то с другой стороны и даже что-то фотографировал. – Откуда она ползла? – крикнул Денису, тот поморщился: – Без понятия. Я позже подъехал. Она тут лежала, машина Пашкина здесь была. Женька сеттером сунулся туда, сюда, добежал до канавы и чуть не съехал в нее на скользких подошвах. Покрутился, точно вынюхивая что-то, и сел в машину, поглядел на перемазанные грязью дорогие ботинки. – В крови у нее больше двух промилле, она вряд ли помнила, куда и зачем шла, да и даже идти в таком состоянии непросто, – проговорил Женька и принялся платком очищать лаковую кожу. – Пашка сказал, что она выползла на дорогу. – Денис отъехал от остановки. – Вот в это я поверю. Выползти могла, запросто. – Женька скомкал платок и сунул в карман, – нормально все должно быть. Дознаватель с пониманием, следак тоже сочувствует. Я им сегодня все обещал. – Ну и хорошо. Сейчас все тут решим и поедем. Или сам? – Сам, – выдал Женька, – дело такое, интимное, можно сказать. Сам так сам, так даже проще, можно никуда не тащиться после логова Росляковых. Женька все сделает в лучшем виде, и не такое проворачивал. В зеленом доме их ждали: Машка открыла сразу, едва Денис постучал в дверь. Открыла и оторопела, уставилась на роскошного Женьку. А тот ласково улыбнулся ей, расстегнул пальто, под коим оказалась белейшая, чуть ли не до половины расстегнутая рубашка, на мощной загорелой шее блестела золотая цепь. Машка реально разинула рот, кошки не орали, а терлись о косяки дверей и пялились на незнакомца. – Где мы можем поговорить? – Женька не дал Машке прийти в себя. – Отойдите от двери, тут сквозняк, а в вашем положении надо беречься. Приоткрылась дверь справа, показалось мятое желтоватое рыло с нечесаными космами до плеч. Машка втолкнула мать обратно, оскалила кривые зубы и повела гостей в кухню. Женька пнул с дороги кошку и двинул следом. Дениса волновало одно: если беременная шкура выкатит цену больше оговоренной, то Женьке заплатить будет нечем. Придется просить подождать, и он согласится, но получится не очень хорошо, плохо получится и неправильно. Вспомнил заманчивые предложения, что видел недавно в банке насчет кредитов, и подумал, что на крайний случай придется оскоромиться. Вовеки в долг к банкам не залезал, но все когда-то бывает в первый раз. Но не пришлось: Женька крутился возле Машки мухой: и стул ей подвинул, и форточку прикрыл, и водички налил из-под крана, даже чашку предварительно помыл. Дождались, пока та усядется и напьется воды, потом Женька разложил на столе бумаги. – Здесь подпись ваша, что согласны на примирение и компенсацию, и здесь, будьте добры… Машка принялась читать, морща нос, свела к переносице кривые белесые бровки. Женька зажмурился, сжал кулаки, Денис смотрел в окно. На детской площадке дрались бездомные псы, за ними наблюдал дед, в старике Денис опознал вчерашнего всезнайку, что спорил с очкастой теткой. – Это что? – неожиданно басом выдала Машка, – что за фигня? Мы на другие деньги договаривались! Я это не подпишу, нашли лохушку! Денис повернулся, но Женька опередил его. Подскочил к Машке, согнулся услужливо и вкрадчиво проговорил ей на ухо: – Машенька, это официальный документ, для компетентных органов. Мы же не можем указать там всю сумму, чтобы к вам не появились лишние вопросы. И потом, налоговая также может потребовать уплатить налог со всей суммы дохода, вам же это не нужно, верно? А получите вы все, как вчера договорились, до копеечки. И глянул на Дениса. Тот достал деньги, положил на стол. Машка потянулась к толстым пачкам, Женька подвинул ей листок. – Сначала посчитаю, – Машка перегнулась через стол, схватила деньги, сорвала банковские упаковки и принялась считать. Денис и Женька терпеливо ждали, в кармане зашевелился на беззвучке мобильник, но Денис не обратил на него внимания. Машка сбилась, начала сначала, Женька надел покер-фэйс и улыбался побагровевшей от умственных усилий лахудре. Вторая пачка, третья, мобильник снова ожил, погудел и затих. Машка взялась за последнюю. Убедилась, что все в порядке, что за лохушку ее никто не держит, сложила пачки одна на другую, потом стала распихивать их по карманам черного с розовыми сердечками халата. Закурила, развалилась нога на ногу. Женька продолжал улыбаться, Денис от греха подальше следил за тараканом на краю ободранной мойки. За дверью орали кошки, из глубин квартиры вещал телевизор. – Ладно, пацаны, уговорили, – девка выдохнула вонючий дым, – только ради доченьки своей прощаю вас. Живите. Она подмахнула бумагу, Женька схватил ее, сложил и спрятал в карман. Дверь открылась, в кухню ворвались кошки, Женька подобрал полы пальто и боком двинул к двери. Машка пялилась в свой смартфон, писала кому-то сообщение. – Вы понимаете, Мария, что все это должно остаться между нами. Даже вашим родителям знать не обязательно… Машка махнула на Женьку, как на муху, потянулась к брошенной на подоконник пачке сигарет. – Знаю все, хорош мне мозги клевать. Сказала, значит, сделаю. Все, пока, у меня дел полно. Женька поправил воротник пальто и чуть ли не бегом двинул к выходу. Вылетели одновременно с Денисом в подъезд, выскочили на улицу, забрались в машину. Женька достал расписку, развернул и упаковал в файл, убрал в папочку. Денис завел машину, мобильник снова напомнил о себе. – Экая дрянь, – Женька смотрел на окна зеленого дома, – вот зуб даю, что они все пропьют за неделю… – А если она передумает? Скажет, что не брала денег? – Дениса очень волновали последствия, от Машки слишком много зависело, и веры ей не было ни на грош. – Может, – согласился Женька, – так часто бывает. Но я все записал на всякий случай, – он показал пришпиленный к лацкану пальто крохотный «глазок» камеры. – В суде она не особо поможет, понятное дело, но хоть кровь этой сучке попортим, опеку натравим, чтобы выродка ее в детдом сдать, а самой статейку подберем подходящую… Денис отдал Женьке деньги, тот сунул их в портфель и принялся отстегивать камеру от воротника. Денис вытащил мобильник: ого, шесть звонков, и все от Кости. Набрал, отвернулся к окну. Женька возился с проводами и тихонько ругался себе под нос. – Константин Всеволодович, добрый день. Не мог ответить раньше, прошу прощения. Слушаю вас. – Это я тебя слушаю, – Костя говорил очень тихо, Денис напрягся. Фоном раздался звонок другого мобильника, Костя отвлекся и послал кого-то так далеко, что и повторять неприлично. Денис пытался сообразить, что происходит: никто, кроме шефа, не звонил, в офисе все, кому положено, знают и его номер, и инструкции. – Это я тебя слушаю, – чуть ли не по слогам проговорил Костя, – очень внимательно. Почему я обо всем от ментов узнаю, можешь мне сказать? – Простите, – Денис в темпе соображал, что бы это значило. От ментов – значит, что-то произошло, первым делом надо выяснить, что именно, чем это грозит, а потом накрутить хвоста ответственному, хорошенько накрутить за то, например, что через голову прыгнули и по команде не сообщили. – Ты где вообще? – уже в голос рыкнул Костя, – где шаришься полдня? Я тебе пять раз звонил! – Я нужен срочно? Женька как раз разобрался с проводами и делал вид, что ничего не слышит, хотя слышал все превосходно. Из подъезда выкатилась Машка в нарядном розовом пуховике, помахала Денису розовой же варежкой и утопала куда-то через площадку. – Ну, типа, да, нужен, – усмехнулся Костя, – Андрюху ограбили у банка, Сереге башку пробили, он в реанимации. А деньги мои уплыли, большие деньги, скажу я тебе. Ты разве не знал? Дальше пошло вовсе уж непечатно, Денис выждал, пока Костя проорется и сам нажмет отбой. Женька подхватил свой портфель с заднего сиденья, застегнул воротник. – Я такси возьму, – он вытащил мобильник и выбрался из машины, – будут новости, сообщу. Отошел подальше от дороги, и правильно сделал: из-под колес «ровера» взметнулась и опала волна грязи. Женька отряхнул брючки и приник к телефону, Денис рванул на работу. На Костю было жутко смотреть: багровый от макушки до ворота под синей рубашкой, физиономию перекосило на сторону точно параличом, взгляд блуждает, будто ищет что-то. В руках Костя терзал авторучку, увидел Дениса, переломил ее, отшвырнул мимо урны рядом со столом. – Кто к нам пришел, херр начальник управления собственной безопасности! – Костино лицо повело в другую сторону, он изобразил подобие улыбки, но лучше бы не пытался. Заглянула в кабинет главный бухгалтер, очкастая сушеная баба непонятных лет. Костя зыркнул на нее, главбух исчезла, успев жалостливо глянуть на Дениса. Тот закрыл дверь, остановился в дальнем конце длинного стола. – Я тебя о чем просил? – Костя подался вперед, кресло под ним всхлипнуло. – Забыл, забыл, дело молодое, понимаю. Грачев откинулся на спинку, и кресло едва не развалилось под его весом, но Костя ничего вокруг не замечал. Пальцем поманил Дениса к себе. – Иди, что покажу. Иди, иди, не бойся. Притянул к себе мобильник и принялся тыкать пальцем в экран. Под ногой что-то хрустнуло: оказалось, останки еще одной ручки, что тоже полетела мимо урны. Денис подошел, Костя грузно заворочался в кресле, покосился на Дениса и подал ему свой телефон. – Смотри. Кстати, все уже видели, ты последний. Лучше поздно, чем никому, как говорится. Начался ролик, запись с камеры наблюдения, серая и беззвучная, но довольно четкая. На ней у ворот приват-офиса банка сидел Андрюха и прижимал ладони к лицу, потом грохнулся на спину, запрокинув голову. От края кадра к нему сунулся Серега, мелькнула резкая черная тень, длинная, как показалось, что-то блеснуло. Серега завалился ничком и пропал из виду, темная тень шагнула в кадр, оказалась одетой в черную куртку и такую же шляпу. Подобрала портфель, что валялся рядом с Андрюхой, и была такова. Запись оборвалась. – Ну как тебе? – Костя аккуратно забрал у Дениса мобильник. – Что скажешь? Андрюхе он нос сломал, а у Сереги открытая черепно-мозговая, в реанимации сейчас. Мне менты позвонили, по контактам в его мобильнике. Я тебя не отвлекаю, может, у тебя дела? Так ты иди, занимайся. Денис отошел к окну, оттуда поглядел на багрового Костю. Тот заново наливался злобой, потянул ворот рубашки так, что треснула ткань, а пуговица повисла на нитке. Костя на спор мог порвать руками грелку, а пудовую гирю жал до сотни раз, но пока себя контролировал, просто возился в кресле, явно добивая его. Денис в темпе прикидывал, что это могло быть. Весь фокус был в том, что приват-офис не имел стандартной вывески банка, помещался в старинном особняке в полукилометре от Кремля за высоким и глухим, но очень красивым забором, вход туда был лишь у самих вип-клиентов и их представителей. Поэтому Серегу и не пустили внутрь, так как пропуск Костя заказал на другую машину, а вот у Андрюхи пропуск-«вездеход» на любое время. Значит, кто-то заранее предупредил «тень» о приезде Костиного бухгалтера, и этот кто-то свой в доску, раз знает такие интимные подробности Костиного бизнеса. – Я тебя что просил? – рыкнул Костя, – чтобы ты сам поехал. Где ты набрал этих дебилов, что от одного! Одного, мать вашу, козла отбиться не могут! Где ты их берешь? Денис решил дать Косте проораться, а у самого на языке вертелось: они до меня работали, я у тебя начальник управления собственной безопасности полгода всего. Только Пашку сам нашел, а насчет остальных прежнего своего безопасника спроси, что до меня рулил. Костя швырнул зазвонивший телефон через стол, мобильник закрутился на гладкой поверхности и удержался на краю, пиликал и переливался огоньками оттуда. Костя терзал в пальцах очередную авторучку. – Я решу этот вопрос… – Конечно решишь, – зыркнул на него Костя, – и быстро решишь, оперативно. Знаешь, сколько там было? Сказать? Денис выдержал его взгляд, глаз не отвел, Костя матюкнулся бессильно, тяжко поднялся с места. Мобильник заткнулся и тут же запиликал снова. – Пять миллионов вечно зеленых президентов, – Костя стянул с себя пиджак, кинул на стол, – пять лямов зелени. – Я найду, – сказал Денис, – это кто-то из своих, я его найду. – Само собой, – Грачев добрался до мобильника, но лишь взглянул на него и оперся ладонями о стол, – только бабки мне срочно нужны, вчера нужны были, но воскресенье, все закрыто. А не найдешь, то отработаешь. Вернее, Ирка твоя. – В смысле? – понял все, конечно, вылетело машинально. Думал про того оленя в шляпе, как он грамотно себя повел. Шляпа зачетная, чего уж там, и свидетели только ее и запомнят, а вот рожу под этой самой шляпой вряд ли. – Она же танцорка, – Костя выпрямился, принялся застегивать рубашку и пиджак, – вот стриптизом и отработает. Придется ей очень постараться, чтобы хоть половину отбить. – Не шути так, – Денис пересек комнату, их с Костей разделял только стол. Большой и довольно тяжелый, но не критично. – А это не шутки, – Костя уже полностью пришел в себя, лицо у него приобрело обычный цвет, гримаса исчезла, только в глазах плескалась ярость и обида что ли, точно в самый последний момент отобрали что-то вожделенное. – Таким баблом не шутят, – Костя сцапал мобильник со стола и плюхнулся в свое многострадальное кресло. – В общем, я тебя предупредил: либо деньги у меня через десять дней, либо Ирка твой косяк пойдет отрабатывать. Иди, ищи, сегодняшний день тоже считается. Снова сыпал снег, уже не такой липкий, как вчера, и задувал холодный ветер. Денис посидел немного в машине на парковке, дождался, пока утихнет злость, а перед глазами рассеется сизая, как табачный дым, пелена. Успокоился окончательно и поехал по городу просто куда глаза глядят. Снегопад преобразил и старый центр с гигантским монастырем за белыми стенами, и окраины с домами-человейниками, где слышимость такая, что если на первом этаже чайник кипит-свистит, то и на третьем отлично слышно. Город стал тише, уютнее, даже теплее, что ли, как в детстве, когда вместо того, чтобы бегать по сугробам или кататься с горки, хочется просто смотреть на серое низкое небо и укутанные снегом провода и ветки деревьев. Денис миновал парк, доехал до развилки и встал на светофоре. Дорога расходилась надвое: правая вела к выезду из города и дальше на Москву, левая в объезд к промзоне. Светофор зажегся зеленым, Денис развернулся на перекрестке и поехал обратно в город, по дороге прикидывая, сколько у него осталось денег. Только что в голову пришел отличный способ отправить Иру подальше из города, хотя бы на время, пока все не уляжется. Пусть отдохнет, развеется, это пойдет им обоим на пользу. Денег впритык, но хватит, даже на еду и бензин немного останется. Как ни торопился, но Ира опередила его, уже оказалась дома. Сидела в кухне за ноутом и потягивала жутко полезный зеленый чай. Только его запах нагонял тоску, и Денис наотрез отказывался употреблять чудесный китайский напиток, стоивший неслабых таких денег. Девушка выглянула из-за монитора, поправила очки и снова уткнулась в экран. В стекле мелькало отражение: картинки, старые открытки с утонченными барышнями и их галантными кавалерами, пейзажи, котики, само собой, куда же без них. Какой-то умелец делал из них паззлы, Ира собирала головоломку, чтобы «вернуть гармонию и душевное равновесие», по ее словам, а проще говоря, выждать, когда злость пройдет. На столе кроме чайника с мутным содержимым имелось блюдце с тонко нарезанными ломтиками сыра и диетические хлебцы в вазочке. Иной еды поблизости не усматривалось. Денис подошел, Ира снова выглянула из-за монитора, в стеклах очков бликовали отблески настольной лампы, и было непонятно, куда смотрит девушка. Ну тут и так понятно: раз очки нацепила, то все серьезно, обиделась все-таки. – Привет, – без улыбки сказала она, – я занята. – Вижу. Денис очень рассчитывал, что придет домой первым, поэтому план пришлось менять на ходу. Он положил на клавиатуру толстый ярко-голубой конверт, заглянул в холодильник. Тоже пусто, не считая диетической ерунды и пачки пельменей в морозилке, и они обретаются там уже две или три недели. Ира смотрела на конверт из-под очков, взяла осторожно, открыла. Денис вышел в коридор: пропитание придется добывать самому. – Ты с ума сошел! – донеслось из кухни. Денис стал в темпе одеваться, но снова опоздал: Ира выскочила из кухни, едва не опрокинула чайник на клавиатуру ноута, подлетела к Денису с ворохом бумаг в руке. Очки вверх дужками валялись на столе. – Обалдеть! – Ира обеими руками вцепилась в листок, крутила его так и этак: – Вена, Зальцбург, Мюнхен, Страсбург! И Нюрнберг еще, вот это здорово! Десять дней! Спасибо, спасибо! – она буквально повисла у Дениса на плечах, он позволил расцеловать себя. – Нормально, – сказал, когда восторги немного стихли, – посмотрим рождественскую Европу. Ярмарки, шарманки, карри вюрст с глинтвейном, я давно собирался, да времени не было. Ира отстранилась, глянула на Дениса, в бумаги, снова на него. – Ты тоже едешь? – она принялась перебирать листки. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/kirill-kazancev/vysshaya-nespravedlivost/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб.