Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Морзист Ирина Камнева Навигатор ZТёмная сторона (Росмэн) Шестнадцатилетний Димка с детства мучается странными приступами: при сильном волнении он слышит удары, подобные коду Морзе. Но он никому не рассказывает о своей особенности и старается жить обычной жизнью подростка. Однажды Димка получает приглашение на квест, однако это приключение оказывается смертельно опасной ловушкой: кто-то выслеживает Морзистов и провоцирует их приступы, чтобы выйти на контакт с таинственной Морзянкой. Димке удается вырваться из этого ада, но теперь он в долгу перед неведомым существом с изнанки мира, которое спасло ему жизнь. И Морзянка все еще хочет поговорить… Ирина Камнева Морзист Тук-тук… Если услышишь удары – короткие и длинные, как точки и тире, – то используй азбуку Морзе, чтобы узнать кое-что важное… Глава 1. Конверт 13 сентября, четверг Сон… «Интересно, о чем она думает?» – глядел я на девчонку, сидящую на первой парте. Я не видел ее лица, только красивые русые волосы, сверкающие в свете утреннего сентябрьского солнышка. «Из чего же, из чего же, из чего же… – напевала она всем знакомую песню, постукивая по парте кончиками пальцев, словно играя на пианино, – сделаны наши девчонки?» Душистые букеты в красных ведрах и приветливое «Снова в школу!» на доске заставляли невольно улыбаться в предвкушении чего-то доброго и светлого, как в детстве. «Из цветочков и звоночков, – продолжала напевать девчонка с искренней радостью в голосе. – Из тетрадок и переглядок сделаны наши девчонки!» Если бы я только мог залезть к ней в голову, то наверняка бы узнал, хочет ли она погулять сегодня вечером, и вообще, стоит ли?.. «А ты выверни ее наизнанку! – послышался ехидный голосок прямо над ухом. – Тогда узнаешь все что угодно!» Я хотел обернуться, но поток теплого ветра из открытого окна не позволил даже скосить глаза в сторону. Я мог смотреть только на нее, не видя ничего вокруг. «Выверни, выверни ее наизнанку!» – в нетерпении шептали над ухом. И я вдруг поверил этому странному голосу. Спину сзади приятно пекло, и я чувствовал, что мне хотят помочь. «Из платочков и клубочков, – продолжала напевать девчонка, но вдруг тошнотворный хруст костей перебил ее нежный голос. – Из печенки и селезенки…» В следующую секунду я забыл, как дышать: ее голова начала расползаться, словно по шву, выворачиваясь наизнанку. Показалось кровавое мясо, а за ним череп, раскрывшийся, словно шкатулочка, с отвратительным треском вместо музыки. Кожа продолжила рваться вдоль позвоночника: показался хребет, ребра и потроха, которые тоже начали выворачиваться, извиваясь во все стороны. Меня пробрала дрожь, а мозг отказывался принимать увиденное. Чертовщина. «Забыл предупредить, – прошептали над ухом еще тише и злее. – Ее изнанка тебе не очень понравится». «НЕТ!!!» – заорал я, вот только голоса своего не услышал. А она все выворачивалась. Запах свежего мяса душным облаком повис в классе. Теперь девчонка была не такой красивой, как раньше. Я видел все ее нутро в прямом смысле слова! Но не этого я хотел, черт возьми, совсем не этого! «Из загадок и мармеладок, – продолжала напевать она. – Из кровищи и съеденной пищи… сделаны наши девчонки!» Ее голос менялся от нежного до искаженно хрипящего. Голова дергалась, словно в конвульсиях, каждый раз норовя повернуться в мою сторону. Теперь девчонка не играла на воображаемом пианино, а что есть силы колотила руками по парте, отбивая неясный сбивчивый ритм. Три коротких и быстрых удара. Затем короткий, два длинных и один короткий. Ее беленькие ручонки превратились в куски мяса, которые теперь с отвратительным чавканьем прилипали и отлипали от парты. Удары все не кончались. Короткий и длинный. Затем три коротких, частых. Меня затошнило от кроваво-мясистого нечто, сидящего передо мной. Два коротких удара. Затем два длинных. Один короткий. Эти удары преследуют меня всюду, даже во сне… Во сне! «Сон!!! Это нереально!!!» – завопил я и снова не услышал своего голоса. Я попытался сдвинуться с места, но тело мертвым грузом сидело на стуле, как чужое. А она все колотила по парте, оставляя на той огромные трещины. Удары: длинный и короткий. Затем быстрый ритм: короткий, длинный, короткий и длинный. Я мог смотреть только на нее, не видя ничего вокруг. Теперь это было настоящей пыткой. Вдруг парта разломилась на две части, и голова девчонки резко повернулась в мою сторону, с хрустом переломав шейные позвонки. Это была она. Осклабилась вывернутыми наизнанку зубами; расхохоталась до хрипа, давясь собственной кровью, хлынувшей из глотки. В вывернутом наизнанку лице я узнал близкого человека. ? Утро, 8:32 Ключи, телефон, тетрадь по эконо… А где мой телефон? Я начал судорожно передвигать содержимое стола то вправо, то влево, всю эту «железобетонную» кучу, которая не разгребалась с позавчерашнего вечера. Я нервничал, но не настолько сильно, чтобы вызвать очередной приступ. Меня немного потрясывало при мысли о том уродливом лице, вывернутом наизнанку. Оно оставило неприятный осадок где-то в районе легких, мешавший вздохнуть полной грудью. И почему именно она? Еще бы во снах меня не доставала, ну реально! Все же так хорошо начиналось… Жесть. Напишу об этом страшилку, сегодня же. На пол посыпались ручки, а за ними рухнула химия прямо с верхушки моего «Эвереста». Какой-то умник додумался на учебнике вместо буквы «х» безжалостно вычеркать ручкой «б», «м» заменить на еще одну «б», а рядом с ней втиснуть «л» – вот вам и Библия! В колледже я уже вторую неделю, а все еще не могу понять, зачем экономистам «самый важный предмет в их жизни» (по словам химички, разумеется). Но я бы никогда в здравом уме не додумался обозвать химию Библией, отвечаю! Всего две пары прошло, а меня уже достали эти проповеди Марьи Ивановны о важности… Вдруг телефон звякнул из рюкзака, и я облегченно выдохнул. Ничего не меняется. Неважно! Продолжаем собираться, я уже опаздываю. Телефон найден, наушники, доклад… доклада нет, продолжаем. Линейка – для экономиста это важно, ей я буду тыкать в свою одногруппницу (та еще коза), ну и, конечно, чертить кривые спроса и предложения, умнеть и все в этом духе. Так, корректор – сестра купила, чтобы я меньше чиркал. А оставлю-ка я его дома. Я кинул замазку на полку, но, немного помедлив, переложил на свободный край стола. Пусть Машка знает, кто в доме мужик. Меня просто так не сломить. Я чиркал, чиркаю и буду чиркать. И нет, это не я переделал «царицу наук» в Библию, я же уже сказал! Да ладно, я. Так, мелочь на проезд: я сгреб с полки золотистые десятики и сунул в рюкзак. И не мелочь на обед: в рюкзак отправилась купюра номиналом в пятихатку. С преподом, а он у нас мужик «свой», мы в шутку еще первого сентября договорились обзывать деньги косарями, чириками и прочим жаргоном. Что там еще? Флешка, носки… Я вытащил пару первых попавшихся из-под кровати и швырнул в рюкзак. Черт. На себя надо! – Ты когда-нибудь свалишь?! – послышался чей-то хрипловатый голос из соседней комнаты, словно ворчание цепной собаки. Стоя в одном носке, я притих. На мгновение воцарилась полная тишина, но вдруг за стенкой послышалась возня. Неторопливые шаркающие шаги перебивал глухой кашель. Они все приближались и приближались, пока во тьме коридора, прямо перед входом в мою «обитель зла», не показалась худощавая высокая фигура. Я замер. Оно тоже. Вдруг фигура шагнула из тьмы, и теперь я смог разглядеть ее очертания. От увиденного мне поплохело. Из-под свисающих паклей, отдаленно напоминавших рыжеватые волосы, прямо на меня смотрели два немигающих глаза. Лицо точь-в-точь как во сне. Да ладно, это ж моя сестра старшая! Всякая дичь снится, а потом еще в комнату ломится, когда не звали. Но вид у Машки действительно с утра был, как всегда, неприятнейший. Черт, она же убьет меня за такие мысли! Лучше так: вид у нее с утра был приятнейший, как и всегда. Выглядела она просто потряс-но! Глаз не мог оторвать от такой уродины, кхм, смородины. Не сестра, а ягодка. Хотя, если по секрету, это чудовище всегда превращалось во что-то более-менее приемлемое после душа. Впрочем, я опять задумался. – Уже сваливаю! – крикнул я и, схватив рюкзак, вылетел из комнаты, от чего это полуспящее «нечто» вздрогнуло, и нарочно захлопнул за собой дверь прямо перед Машкиным носом, заточив сестру в стенах своей комнаты. – Слышь, Машка, а ты мне снилась! Вся наизнанку вывернутая: мясо там, кости всякие… – Ой, да заткнись ты, а то сбудется, – пробурчала она, просовываясь из двери и наблюдая за тем, как я в спешке пытаюсь залезть в кроссовки. – Давай, давай. Go out, my stupid boy! Мне бы твои проблемы, шара-а-ажник! – протянула сестра, но я все равно не втупил, что она сказала вначале. – Опаздываете, молодой человек! – Заткнись! У меня не шарага, а хороший колледж, – выпалил я. – Да, да, да… – Балда! Это ты зря в школе еще два года потеряла, все равно баллов только на вечерку хватило! – Иди уже! – закатила глаза Машка, сонно растекаясь по стене коридора. – Хоть бы причесался, уродец. И хватит завидовать моему счастью спать спокойно весь день! Надо твою шевелюру сбрить. – Я тебе лицо сбрею, пока ты спать будешь! – ухмыльнулся я. – И сон сбудется. – Ага, попробуй, я тебе руку откушу! Ветровку-то надень! И недели не прошло, как Димон-опаздун показал всю свою сущность. Куда тебе до вуза, если ты… – Гудбай, май френдс! Машка хотела еще что-то сказать, но я уже выскочил за порог и демонстративно захлопнул дверь. Уже привычка. – И это твой ответ? – послышалось обиженное из квартиры. – Люди не меня… Сдвинув тяжелую щеколду, я вылетел из тамбура, с грохотом захлопнув очередную дверь, чтобы предать своему оркестру последний штрих. Я знаю, сейчас меня прокляли уже все, кто только мог. Но ведь если уходить, то красиво! Всеобъемлющий грохот охватил наш подъезд и весь дом с его спящими обывателями. Надеюсь, он разбудил и того странного мужика квартирой выше, и молоденькую девушку с вечно орущим ребенком, и ту сволочь, которая последние несколько дней звонила нам в звонок около полуночи, а потом куда-то пряталась, когда мы с Машкой выходили на лестничную клетку с желанием убивать. Я уже хотел было кинуться к лестнице, как к моим ногам приземлился небольшой черный конвертик, вытолкнутый порывом воздуха из дверного проема. Резко остановившись, я сам чуть не приземлился носом о бетон, но конверт поднял. На нем не было ничего: ни адреса, ни марок, ни надписей – пусто, прямо как в моей голове на контрольных. Просто черный конверт непонятно кому и непонятно от кого. Последний раз с письмами я, наивный пацан, имел дело в классе третьем, когда писал Деду Морозу (он мне тогда не ответил). А тут конверт, да еще и черный, как будто кто-то умер. Заинтриговал он меня очень. В другой раз я бы незамедлительно прочел загадочное послание, но опоздать сейчас было страшнее. Сунув конверт в карман ветровки, я пустился вниз по лестнице, залитой утренними лучами солнца, и вскоре совсем забыл о находке. Глава 2. Звонок Этот год обещал быть особенно крутым. Так думал я в первые дни нашего с Машкой пребывания в столице. Неплохо сдав ОГЭ, я перекрестился и твердо решил в школу не возвращаться, а уйти в колледж. Есть у меня дела поважнее учебы. Естественно, на Москву я даже не рассчитывал и уже подал документы в шарагу своего города, как вдруг Машка объявила, что она проходит по баллам в столичный вуз, где еще и обучаются во второй половине дня, – подарок судьбы для сонной тетери. В этом году сестра тоже окончила школу, но с аттестатом за одиннадцатый класс. Она держалась до последнего, как и всегда, – рассказала о поступлении в последнюю минуту. Дело было вечером на кухне: я что-то ел, мама что-то мыла и успевала говорить: «Ага. Да, да. Да, конечно. ОБЯЗАТЕЛЬНО!» – по телефону, прижав его плечом к уху. – Мам, Дим, я в Москву уезжаю, – сказала Машка, прислонившись к дверному косяку. Она глуповато улыбалась и смотрела как-то виновато, что ли. – Ну, мам… Слышишь? – Что? – устало отозвалась мама. – Хорошо, до свидания. – Да ты го-онишь… – протянул я, с улыбкой поглядывая на сестру. Я ей сначала реально не поверил. – Кто что гонит? – переспросила мама, продолжая орудовать мыльной вехоткой. – Марусь, давай быстрей, что хотела? – Я уезжаю в Москву, – повторила она, делая паузу после каждого слова, и поджала губы, чтобы не рассмеяться. – Марусь… – пробормотала мама, пытаясь правильно истолковать выражение лица дочки. – Как в Москву? В какую Москву? – Ну, в такую, – фыркнула Машка, не удержавшись. – Поступила я, на бюджет. Только документы надо прям срочно подать… Мы с мамой тогда, мягко сказать, офонарели. Меня вообще не то зависть, не то злость пробрала, аж вспоминать смешно. Через пару дней сестра уезжает, а мне один на один с родаками оставаться!? Да и куда – в Москву! Нет, хитрей и скрытней, чем Машка, я еще людей не встречал. Все эти дни она ходила с таким каменным лицом, будто совершенно ничего «потрясного» не случилось. Она будто наперед знала, что все у нее получится. Хотя именно так она и вела себя по жизни, и, как ни странно, ее спокойствие было прямо пропорционально удаче. Настоящая ведьма! Да что там, у Машки и внешность такая, что ее бы с распростертыми объятиями на передачу про экстрасенсов взяли: костлявая, длинная. Баба-яга, в общем, но только не Яга, а Машка. Я ее с самого детства так называл – Бабка Машка, ну смешно же! Три дня я сидел за ноутбуком, без разбора открывая сайты московских колледжей один за другим и обзванивая приемные комиссии. Даже Машка помогала с поисками, чего я от нее совсем не ожидал. В итоге каким-то чудом у меня все же получилось запрыгнуть в последний вагон Владимир – Москва, так сказать. Родители сняли нам с Машкой квартиру в хрущевке, и, казалось бы, жизнь удалась, но сестра возомнила себя нудной нянькой, хотя раньше ей на меня было плевать. В эту ночь мне не спалось. За окном моросил дождь, по стене время от времени пробегали тени деревьев, отбрасываемые светом фар проезжающих машин. Снимали квартиру мы на первом этаже, поэтому любой шорох с улицы был отчетливо слышен через открытую форточку, откуда сейчас тянулся влажный воздух вперемешку с еле уловимым сигаретным душком. Остановив взгляд на отклеившемся куске обоев в углу комнаты, я думал о разном, прокручивая в голове последние события. Вдруг в памяти всплыл черный конверт, который я подобрал сегодня утром, – он так и остался лежать в кармане куртки. Я моментально вскочил с кровати и шмыгнул в прохладный коридор. Извлекая из кармана письмо, я конечно же не мог не уронить ключи, которые с глухим бряканьем свалились прямо мне на ногу. Проклиная все на свете, я забежал обратно в комнату и, включив телефонный фонарик, с нелепым детским трепетом порвал конверт. Внутри лежали две небольшие брошюрки, свернутые вдвое: совершенно обычные, такие раздают в торговых центрах на входе, чтобы людям было что выбросить. В этот момент я буквально молился, чтобы они не оказались обычной рекламой какого-нибудь похоронного агентства, а-ля: «Умереть еще не поздно! Скидки на дубовые гробы только до конца месяца!» Хотя я бы поржал. Но это было что-то совершенно другое. Я развернул брошюрки, черно-белые и совершенно одинаковые, и пробежал взглядом по броской надписи посередине: «Открытие уникального хоррор-квеста «Они здесь»! Приглашение набесплатную игру специально для тебя!»16+ Затем я машинально сунул руку в конверт, проверить, не осталось ли там чего. И каково же было мое удивление, когда вслед за брошюрками я извлек маленький кусочек древней фотопленки. Вещь криповая, люблю такое. Последний раз я рассматривал фотопленку у деда на даче – здоровый моток с кучей воспоминаний, который он берег в деревянной шкатулке. На тех еле различимых черноватых кадрах дед был не дед, а совсем юный мальчишка, вместе со своими родителями и любимой овчаркой. Но на кусочке из конверта не было людей. Сначала я не мог разобрать изображение, направляя свет фонарика то под одним углом, то под другим, но вскоре мне удалось разглядеть внушительных размеров постройку, напоминающую старинное поместье какого-нибудь наверняка загадочного средневекового типа из учебников по истории. Охренеть, одним словом! Черный конверт, черно-белые брошюрки и фотокарточка. Со вкусом, че. Это стиль. За надписью на брошюрках следовала фраза. Я прочел ее шепотом на одном дыхании: «Реалити-квест – больше чем игра. Игра, в которой все по-настоящему». Не успел я произнести последнее слово, как вдруг голову с затылка заломило с такой силой, что я от неожиданности зажмурился. В глазах защипало и зарябило, словно помехи на старом телике. Уши пронзил отвратительный писк, а после начало отстукивать часто и больно, словно в эту секунду кто-то увлеченно пихал мне в уши две здоровые острые палки, пытаясь проткнуть барабанные перепонки. Удары. Один за другим. Длинный и короткий. Короткий. Всего несколько секунд. Два длинных и два коротких. Короткий и два длинных. Я слышал удары отовсюду, пытаясь концентрироваться на них, а не на боли, которая безжалостно резала мне мозг. Три длинных и самых долгих. Длинный и короткий, затем два коротких. Со мной такое случается иногда. Чаще всего удары я начинаю слышать, когда стрессую или когда адреналин зашкаливает, и то далеко не всегда. Мои приступы, как индикатор состояния в сломанной игрушке на компе. И самое страшное даже не в них самих, а в ожидании: приступы всегда начинаются резко, без симптомов. Пару лет назад меня так на физре накрыло, как раз когда я по канату лез. Весело было. Тогда все подумали, что я учителя троллю, чтобы на лавке отдохнуть. В носу защипало, и я почувствовал, как капля крови из правой ноздри скатилась вниз к пересохшим губам. Вот все и закончилось. Утерев нос рукой и облизав губы, я запрокинул голову к потолку и задумался, рассматривая бугры и трещины старой побелки. Неприятная это вещь – приступы, странная, может быть, даже страшная, но она меня никогда не волновала так, как должна, наверное. Не умер до сих пор – и ладно. Да и чего умирать из-за головных болей и крови из носа? Не один же я такой, в конце концов. Потерпеть всяко лучше, чем запереться в психушке или накачивать себя бесполезными таблетками, на которые придется работать маме – я и так ее не часто вижу. Да и врачей я не особо люблю: скажут еще, что голову резать надо или вообще, что я скоро помру на хрен, – оно надо? Я просидел так некоторое время, а потом снова вспомнил о приглашениях. Я всегда за движ, особенно если это касается заброшек, плюсанутых с квестом и помноженных на халяву. Равно, так сказать, моя слабость: грех не сходить, раз зовут! Я еще раз поднес одну из брошюрок поближе к глазам, пытаясь найти что-нибудь, похожее на адрес квеста или ссылку на сайт, и только теперь заметил в нижнем углу указанный для связи телефон и фразу рядом с ним: «Доступ в игру». Нет, по-любому какая-то разводиловка. Сейчас позвоню, а они мне сверх «бесплатного квеста» еще каких-нибудь допуслуг намотают, и в итоге еще дороже выйдет. Они, собаки, знают, как людей заманить. Вот и я не удержался. Быстро набрав номер, я затаил дыхание в ожидании ответа загадочного организатора. Один… Два… Я всегда любил считать гудки. Пять… Шесть… Как и удары в своей голове. Девять… Десять… Что ж вы не отвечаете? Тринадцать… – Здра-а-авствуйте! – вдруг раздался странный писклявый голос. – Вы позвонили в квест-комнату. Вы приглашенный? – Да, здравствуйте, – оторопел я, потеряв уже всякую надежду на ответ. – Итак, ваше имя… Барабанная дробь… Мирон! – Нет… – протянул я с недоумением и усмехнулся: – Какая, к черту, дробь? Че происходит? Вы кто? – Значит, вы… Иван! Да? Я угадал? Степа-аныч! – Нет! – сдавленно крикнул я и продолжил шепотом: – Я Дмитрий, и вы подбросили мне конверт. Слушайте, если это разводи… – А-а! Дима! Ёшки-матрёшки, это был мой следующий вариант! Простите! Простите за этот, кхм, конфуз, так сказать, кхм… Тогда, раз уж вы Дима, хотя по голосу и не скажешь, то с вами должна быть еще и Машенька! – Ну, вроде как должна быть, – усмехнулся я. – При чем тут мое имя и мой голос? Я с вами точно раньше не разго… – Прекрасно! Дима и Маша! Вы действительно приглашенные и вы прошли мою проверку! – Какую проверку? – Что? – Что за проверка, говорю? – Не понимаю, о чем вы… В этот момент я почувствовал, как у меня начинает подгорать. А главное, я не мог понять, кто меня разводит: знакомых у меня здесь мало, а подписчики наших с сестрой имен знать не должны. – Вы меня извините, но с вами там точно все в порядке? Вы там угораете или что? – Все в ОЧЕНЬ большом порядке! – Ну, тогда я весь во внимании! – протянул я сдавленным шепотом, пытаясь не послать эту писклю куда подальше и не рассмеяться. – Вы… не обижайтесь, я же актер! – послышался из телефона виноватый тоненький голос. – Я же… Я же всего лишь хотел развеселить вас, подружиться, кхм… – Как насчет видеозвонка, дружок? – спокойно спросил я, до сих пор не понимая, с какого возраста идиотом имею дело. – Да! Нет проблем! – Ого, – хмыкнул я, уже понадеявшись, что недопранкер наконец-то сдастся. – Ага! – радостно ответил тот. – Я хочу тебя поскорей увидеть! – Вы в вотсапе есть? – Нет. – Очень жаль. Может быть, в скайпе? – Никак нет. – Вы издеваетесь? Я сейчас отключусь. – Да не расстраивайся, парень! Давай я… Вдруг в трубке резко зашуршало, а после раздался приятный женский голос. – Здравствуйте, вы позвонили в квест-комнату! Меня зовут Наталья, прошу прощения за своего коллегу, он любит пошутить, – заговорила девушка до мурашек нежным голосом, чуть ли не в технике АСМР. Я знал, что это такое, потому что Машка недавно подсела на эту аудиочушь и вечерами слушала, как шуршат вехотки и скребутся ногти под чей-то шепот. (Это звучит даже хуже, чем мои приступы.) – Вы там в адеквате? – усмехнулся я, уже не понимая, бесит ли меня эта ситуация или забавляет. – Да, простите еще раз за предоставленные неудобства! Дмитрий, мы – юная амбициозная команда организаторов, и мы решили запустить сеть квест-комнат по всей Москве. Недавно мы открыли первую локацию, поэтому нам нужны положительные отзывы, фотографии и гости, которые смогут посоветовать наш квест своим друзьям. Несколько случайно выбранных счастливчиков получили свои приглашения на одну бесплатную игру, и вы, Дмитрий, в их числе! – Ну спасибо. А где вы меня так случайно выбрали? – Мы… следим за вашим творчеством, – замялась Наталья, и в ее голосе послышались нотки смущения. Вот теперь мне и стало ясно, где собака зарыта. Я страшилки пишу. Знаю, как напугать людей, но при этом сам не верю в то, что сочиняю. Оно и понятно, я же давно не мелкий, чтобы самому себе внушить, что под кроватью сидит дед Пихто, искренне поверить в собственные фантазии да еще и убедить в них всех своих пацанов – о, это я умел! Я жил и живу мистикой, не верю в нее, но хочу понять. Отчасти это связано с моими приступами. А еще мы с пацанами с самого детства любили по заброшкам гонять: в моем родном городе их было много. Мы там, конечно, не привидений искали, а старинные вещи или монеты: у меня их уже целая коллекция собралась. Кстати, о коллекциях: я все чаще стал задумываться над тем, чтобы в будущем открыть ломбард, и мое образование экономиста будет как раз кстати. А так по большей части мы для развлекухи бегали, бомжей пугали. Каждый наш поход я снимал на видео, не показывая своего лица, и выкладывал в интернет на всеобщее обозрение. Мои видео смотрели такие же искатели приключений, поэтому в комментариях часто мелькали советы, куда в следующий раз сходить, чего натворить. Правда, одно мое видео так и не попало в сеть. О той вылазке мне хотелось забыть, как о страшном сне. Лежа на сыром бетоне, как сейчас помню, я молил Бога, чтобы этот кошмар закончился, и даже готов был поклясться, что раз и навсегда покончу с заброшками. Но, честно признаться, жизнь меня ничему не учит. С переездом в Москву я должен был либо забросить это дело, либо найти близких по духу сталкеров, а этот квест сейчас казался мне настоящим подарком судьбы – чувствую, не умрет мое дело! Только вот имени своего в интернете я никогда не называл, а видосы и страшилки выкладывал под ником «Перевернутый в гробу» – сам придумал! Видимо, где-то я прокололся. – Случайно, значит, выбрали, – усмехнулся я. – Ну ладно. Я думал, это все какой-то пранк. – Нет, что вы! Просто моему коллеге нужно поработать над чувством юмора и над оформлением пригласительных тоже… надо поработать, да… – Да нет, что вы, все нормально, – попытался успокоить я девушку. – Фотопленка зашла! – Да? Ну хорошо, хорошо. Итак, на той самой фотопленке запечатлено старинное фамильное поместье Страховых – там и будет проходить игра! Мы задумали нечто большее чем квест в задекорированном помещении. Мы выбрали реально существующее место со своей историей и атмосферой! Мы разместились в заброшенной усадьбе, чтобы участники смогли максимально вжиться в сюжет игры! Вас ждет незабываемое приключение в команде с другими участниками: будет возможность познакомиться и вместе провести завтрашнюю ночь! – Серьезно? Мы будем играть на заброшке? Ночью? – с неподдельным интересом переспросил я. – Ну, молодцы вы, это круто! Сколько на квесты ни ходил, а о таком еще не слышал. – Именно! Мы решили привлечь внимание изощренных квестолюбов необычной локацией! И не волнуйтесь, мы все тщательно осмотрели и подремонтировали кое-где – все безопасно! Ваше с Марией время назначено на одиннадцать часов вечера в эту субботу. Скажите, пожалуйста, вам будет удобно? – Да, удобно! – Отлично. Теперь нам необходимо узнать некоторые ваши личные данные для регистрации – простые формальности. Сами понимаете, мы ведем клиентскую базу, кого попало не приглашаем! – Да, конечно, нет проблем. Что нужно назвать? – Вы только не волнуйтесь, мы никому не разглашаем информацию о своих клиентах! Давайте я заполню бланки о вас и о вашей сестре. Я задаю вопрос – вы отвечаете, это не займет много времени! У девушки был такой приятный голос, что я готов был слушать ее всю ночь. Наталья попросила назвать адрес прописки, адрес фактического проживания, потом что-то еще. Организаторы берут ответственность за нас, и я подумал, что ничего страшного не произойдет, если я отвечу на все вопросы Натальи: даже в начальной школе учителя просили нас заполнять титульный лист дневника с адресом, телефоном и прочими сведениями. По сути, любой человек мог тогда отобрать у меня дневник и узнать, где я живу. Разговор зашел о Машкиной машине – организаторша беспокоилась, что мы не сможем добраться до поместья, так как автобусы туда не ходят. Сестра действительно пару дней назад приобрела машину: старенькую, но в хорошем состоянии, хотя я даже и не знал, что она успела сдать на права. Да и никто не знал. Родители всегда работали допоздна, поэтому и я и сестра пропадали целыми днями там, где только вздумается. Поздним вечером в этот вторник, когда я сидел у окна, по моей сумрачной комнате поползли лучи от света фар. Я невольно глянул в окно и увидел, как довольная Машка вылезает из чистенькой «Лады Калины». Оказывается, весь прошлый год она подрабатывала менеджером у своих друзей в тату-салоне, чтобы накопить денег. Хотя салон – это громко сказано. Вдруг короткие быстрые гудки прервали приятный голос Натальи, а затем оператор объявил: «На вашем счете недостаточно средств». Красота. Вот так и разговаривай с людьми по разным симкам. Я напряженно держал в руках телефон, жмурясь от яркого света экрана. В ожидании, что мне перезвонят, я провел несколько долгих минут, но вдруг мобильник звякнул, и я получил СМС с координатами места встречи и пожеланием спокойной ночи. Кажется, теперь я вообще не усну. Вдруг в дверь раздался привычный звонок, точно по расписанию. Кажется, я уже выучил эту сбивчивую мелодию: репертуар не менялся. Господин Сволочь любил действовать нам на нервы. Но уже ни я, ни Машка к двери не подошли. Глава 3. Гости 14 сентября, пятница О приглашении Машке я рассказал следующим вечером, и, конечно, сестра согласилась. Более того, смывая свою штукатурку перед зеркалом после университетских пар и превращаясь в Бабку Машку, она пообещала пройти квест быстрее всех и уехать домой без меня. Обожаю ее. В такие моменты в голове сразу всплывает хрипловатый папин голос. Отец, пытаясь позлить Машку, часто напевал в такт Муромову: «Стра-а-ашная женщина, стра-а-ашная!» Точнее, он не был ее родным отцом, да и моим тоже, но я, в отличие от сестры, в какой-то степени любил отчима и никогда его отчимом в глаза не называл, а с родным папашей мы давно не общаемся. Он хорошо ко мне относился, а Машку откровенно недолюбливал, даже не знаю почему. Может, она лицом не вышла, да и характером, но и отчим не особо красавчик, раз на то пошло. Я-то сестру недолюбливаю по понятным причинам: достала меня за все шестнадцать лет, а ему-то что? Он с ней столько не жил. Они часто спорили по пустякам, папа пытался всячески задеть Машку, а один раз, когда он пришел (приполз) домой после корпоратива, грозился выселить Машку вон из «своего дома». Хотя дома своего у него никогда и не было. Ему тогда сильно от мамы досталось, и он на Машку больше никогда голос не повышал, тем более без причины. Хотя фиг знает – может, и повышал, но я не слышал, и сестра не жаловалась. Представляю, как он был рад, что «детки наконец-то свалят из мамкиного гнезда», как он сам однажды сказал в отсутствие мамы. И это касалось не только Машки, но и меня! Хотя я думал, что отчим меня вроде бы как тоже лю… Ну, видимо, нет. Но те слова задели меня. Вроде бы ничего особо обидного, но… обидно. Я просто не ожидал услышать такое от па… от отчима на прощанье. От своего друга, в конце концов, вот и все. Я тогда вдруг осознал, как Машке жилось все эти годы в постоянных издевках и спорах. Если мои обзывания и подколы всегда приводили ее в веселье, то, наверное, слова взрослого мужика вполне могли обидеть. А мама даже хотела на него свою квартиру переписать. Не знаю зачем, может быть, чтобы он ее не бросил (последние полгода у них не ладилось). Не сомневаюсь, что в наше отсутствие отчим непременно этого добьется (квартиры или развода, хотя, как человек, сдавший ОГЭ по общаге, скажу, что и при разводе он с пустыми руками не уйдет). Не очень приятно было покидать дом с той мыслью, что когда-нибудь возвращаться будет некуда. Мы с сестрой сегодня до самой ночи просидели на кухне за просмотром старых серий «Губки Боба» (слава богу, на русском языке, а то Машка меня с ума сведет). Раньше я не то чтобы редко общался с сестрой, я вообще ее редко видел: домой мы возвращались поздним вечером – это у нас, видимо, семейное (от мамы пошло), а потом расходились каждый в свою комнату. Исключения составляли только воскресенья, когда «блудный сын» и все остальные, не менее «блудные», воссоединялись за поздним завтраком. Я был в предвкушении игры и не мог дождаться завтрашнего вечера. С кем мы будем играть? Какой будет сюжет? И, кто знает, может быть, мне удастся пополнить свою коллекцию парой монет? Обычно сами хозяева при жизни замуровывают в каменную кладку свои сбережения, в фундаменте или в подвале – надеюсь, получится туда слазить. Придется изрядно поковыряться в стенах моими железками, чтобы найти заветные гроши, но оно того стоит! Мы с Машкой попробовали найти что-нибудь в интернете об этом квесте, но ни сайта, ни группы Вконтакте, ни фотографий, ни отзывов на «Они здесь» еще не было. Значит, мы должны стать самыми первыми посетителями. Хотя странно, почему организаторы не подготовили сайт или что-то в этом роде. Как же реклама новинки, чего они тянут? Вот был бы у меня бизнес, я бы зашибись все сделал. – Вот съездим к ним завтра и спросим, где их сайт потерялся, – шутя сказала Машка, безнадежно водя пальцем по экрану телефона. – Охота мою машинку покатать. Может быть, они реально хотят квест сначала на нас испытать, а если ничего плохого не произойдет, тогда начнут и сайт создавать, чтоб раньше времени «контору не палить». – Машк, я тут подумал, – начал я, глуповато улыбаясь, – а мы там не сдохнем? – Да пря-ям… – протянула сестра. – Дим, не ссы! А если бы тебя позвали за город в страйкбол играть, тоже бы: «О-о-ой! А они нас краской не застрелят? Там же одни манья-я-яки-и!» – Да я думал, это ты ссышь! – отмахнулся я. – Шуток не понимаешь. – Ой, ну конечно… – Да все, заткнись. – Сам заткнись и слушайся старших! И действительно, че я вообще начал? Маньяки над приглашениями не заморачиваются. Единственное, что меня волновало, – удары в голове. Незваные гости. Накрыть может в самый неподходящий момент. Последнее время приступы зачастили, так еще и к ударам добавилась жгучая боль. Я мог бы помочь самому себе, перестав увлекаться заброшками, страшилками и прочими волнительными развлечениями. Но я этого не стоил. Точнее, мои дурацкие приступы этого не стоили, так я решил уже очень давно. Пусть организм привыкает! Не собираюсь я бросать любимые занятия, ведь лучше прожить короткую, но интересную жизнь, пускай даже с приступами: некоторые люди еще похуже меня страдают, че я жалуюсь? В детстве меня водили по врачам, но те только пожимали плечами и ради приличия приписали мне хронический невроз и порекомендовали попить витаминок и пустырника. Ну бред же! Я вообще самый адекватный человек из всех, кого я знаю. Галлюцинаций нет, в депрессии не впадаю и нервничаю не больше других людей. Острые приступы у меня бывают очень редко, но если и бывают, лекарства от них нет. Когда в ушах начинает барабанить не по-детски, а к голове резко приливает кровь и по телу прокатывается волна судорог, я начинаю сходить с ума. Обезболивающие никогда не помогали, приходилось просто ждать, обычно не больше десяти секунд, которые превращались в вечность. Поначалу я пил все таблетки, от которых не было толку, делал дыхательную гимнастику-херастику, от которой кружилась голова. Мама верила в волшебную силу Докторов Айболитов и периодически показывала меня врачам, хотя это было бесполезно. Но после одного случая с психологом, который мне целых два часа (два!!!) промывал мозги и нес откровенный бред про недостаток внимания, и, мол, я все это сам придумываю, я сказал маме, что мне намного лучше, а если приступы возобновятся, я непременно сообщу о них. Я соврал. В один момент в голове что-то щелкнуло, и я решил забить на свой недуг. Просто надоела мне вся эта тягомотина с тем, что я весь из себя немощный и странный и останусь таким по жизни в глазах окружающих. В конце концов, я не страдал этими приступами каждый день и даже не каждый месяц, поэтому и решил смириться и жить дальше. Я думал, они пройдут рано или поздно. На Гугл-карте мы все же нашли поместье Страховых и заброшенную деревеньку рядом с ним, о которой говорила Наталья. Без пробок туда можно добраться часа за четыре. Жили мы на окраине столицы, недалеко от МКАДа, и поместье как раз находилось в стороне ближайшей трассы. Я хотел предложить сестре почитать историю поместья, но не успел я открыть рот, как вдруг в дверь раздался звонок. Короткий и два длинных. Я машинально повернулись к часам, висевшим над столом: 12:00. – Заколебал звонить! – А, ну да. Какой пунктуальный! – усмехнулась Машка, тоже посмотрев на часы. – Прямо on time. Когда Господину Сволочу это надоест, я обведу этот день красным в календаре, чес-слово… – Как месячные?! – нарочно громко крикнул я и пустился к двери. – Пусть этот день настанет сегодня! Меня внезапно охватил какой-то азарт. То ли чашка выпитого кофе в голову ударила, то ли настроение было хорошее, но за несколько секунд я твердо решил наконец-то изловить нашего мучителя. – Стой! – прошипела сестра, устремившись за мной. Звонки продолжались. Короткий, два длинных и короткий. Теперь звук был совсем близко, прямо над головой. Два коротких и длинный. Я смотрел на пластмассовую коробку с прорезями и торчащими проводами под потолком, из которой шел этот мерзкий отрывистый звон. Три коротких, четкая дробь. Мне на секунду показалось, что он идет не из коробки, а из моей головы, и внутри все вдруг похолодело. Я сунул ноги в кроссовки, превратив их в тапки. Бесшумно, насколько это возможно, повернул защелку входной двери и шагнул в тамбур. Один длинный, нестерпимо долгий звонок. Сразу повеяло прохладой: наша подъездная дверь была сломана и управдом не нашла ничего лучше, как гостеприимно оставить ее открытой нараспашку. Конечно, теперь заходи кто хочет и звони по ночам! Глазка в тамбурной двери не было. Я хотел заглянуть в замочную скважину, но мысль о том, что через нее легко можно просунуть лезвие и ткнуть им прямо мне в глаз, вовремя остановила меня. Сестра так тоже никогда не делала. Два коротких звонка. Я на секунду прислушался, прислонившись к холодной двери. По спине пробежала дрожь, то ли от холода, то ли от того, что я уловил сиплое дыхание стоящего по ту сторону. Вдруг звонить перестали. Раньше дверь первой открывала Машка, а теперь я просто не знал, что мне придется делать с тем, кто окажется по ту сторону. Че, я ему «Здра-асьте, хрен свой покрасьте!» скажу? Или: «Привет, я проломлю тебе хребет, бомжара!», чтоб он так и упал сразу, и выкатился бы из подъезда ко всем чертям. В этот момент мне даже захотелось, чтобы этот кто-то просто исчез, как и во все прошлые разы, а мы бы спокойно вернулись на кухню, никого не поймав, и продолжили болтать. Но отступать было бы глупо. Сердце заколотилось сильней, и я почувствовал прилив адреналина, но только мысль о том, что Машка стоит рядом с ножом или чем-то тяжелым, вселяла в меня уверенность. Сдвинув массивную щеколду, я рывком распахнул дверь, надеясь повалить с ног кого бы там ни было. Мне показалось, что дверью я задел что-то большое или кого-то большого, но тяжелого звука не последовало. В полумраке лестничной площадки не было никого. Свет тусклой оранжевой лампы по своему обыкновению мерцал, а Господин Сволочь вновь успел испариться. Несколько секунд я в растерянности оглядывал подъезд, но, услышав быстрые шаги где-то внизу, устремился к лестнице и выбежал на улицу. В ночной темноте я еле успел разглядеть, как что-то черное свернуло за угол дома, и бросился туда, на ходу поправляя кроссовки, которые уже успели слететь, когда я бежал по лестнице. Моросил дождь, глухо отстукивая по листве деревьев. Вокруг не было ни души. Только тусклые фонари у подъездов освещали пустые лавочки. Порыв холодного воздуха так и хлестал по взмокшей спине, и, только остановившись за углом дома, я смог перевести дыхание. Жадно глотая свежий воздух, я озирался по сторонам, тщетно пытаясь поймать взглядом ту темную фигуру. – Где он? – раздалось у меня над ухом. Я повернулся к сестре и вдруг отпрянул. – Это что? – спросил я, отодвинув в сторону небольшой баллончик, который Машка держала обеими руками прямо перед моим лицом. – Это от маньяков, – ответила сестра, опустив руки, – перцовый баллончик. – Хоть бы нож взяла, – пробурчал я и безнадежно окинул взглядом пустую улицу. – Ага, нож! Ты думал, я этого чудика резать буду? – Хотя бы припугнуть… Воцарилась тишина. Холодные капли текли по лицу и рукам. Я, конечно, и раньше гулял допоздна, но в полночь, в шортах со смешными снеговиками бегать по московским переулкам еще не приходилось. Я не ошибся, когда сказал, что год обещает быть особенно крутым. Этот день в календаре точно нужно будет обвести. Я хотел еще что-то сказать Машке, как вдруг в голове мелькнула жуткая мысль, всего одна жуткая мысль, от которой сердце опустилось куда-то в живот. Перед глазами вдруг всплыла смутная картинка всего происходящего, и я повернулся к сестре, рывком схватив ее за руку. – Дверь закрыла? Нашу дверь?! – Нет. Нет, не закрыла. Черт! Мы рванули обратно к подъезду, и за эти секунды я успел вообразить себе все, что только возможно. Все то, что сейчас могло происходить в нашей квартире. Всех тех, кто мог находиться в нашей квартире. Как можно быть такими идиотами? Я же сто раз видел такие трюки по телевизору и смеялся над глупостью людей, которые на них велись! Взбежав по ступенькам, мы с шумом влетели в квартиру, заперев за собой дверь. Машка вытянула руки с баллончиком перед собой и побежала в зал, дрожащим голосом крикнув: «Кто здесь?!» – ответа не было. Еще в коридоре я почувствовал сквозняк и не раздумывая рванул на кухню. Мне показалось, что я что-то услышал. Мысли с бешеной скоростью проносились мимо меня, воображение рисовало рукастых уродов из тюряги, а время, наоборот, словно замедлилось: сейчас я чувствовал каждой клеточкой своего тела, будто бы двигаясь в замедленной съемке какого-нибудь мелодрамного клипа. Окно было раскрыто нараспашку, занавески вздувались от ветра. Я моментально подлетел к окну и, опершись руками о намокший подоконник, высунулся наружу, пытаясь разглядеть какого-нибудь убегающего сломя голову Господина Сволоча. В лицо начал хлестать дождь, и ни вдалеке, ни рядом я не увидел ничего интересного, кроме нашей оконной сетки, которая валялась прямо на цветочной клумбе-покрышке, выкрашенной в ярко-желтый. Вот черт. Машка, вбежав на кухню следом за мной, села на корточки перед холодильником и зачем-то полезла в морозилку. – Ты дура, нет?! – закричал я и с досадой ударил кулаком по подоконнику. В этот момент я ненавидел Машку, эту идиотку, которая забывает закрывать за собой двери. – Сам ты дурак… – пробурчала сестра, увлеченно копаясь в упаковках пельменей, замороженных ягод и чего-то еще. – Вот они… Мои любимые… Машка достала пачку денег, завернутых в прозрачный пакет, и принялась пересчитывать покрытые инеем купюры. Я знал, что мама дала нам что-то в дорогу, но это «что-то» было вручено сестре с просьбой прибрать куда подальше от меня, как будто бы это я за один вечер мог все деньги спустить на шмотки и косметос. Хотя я, наверное, понимал, чего боялась мама: что я здесь сопьюсь, спущу все деньги на наркоту и сдохну в подворотне, поэтому решила, что пусть их лучше тратит Машка. Зато не украли. Я моментально ощутил облегчение во всем теле, забыв о своем желании разорвать сестру на мелкие кусочки. – Молодец, – усмехнулся я и, закрыв окно, сел рядом с Машкой. – Я бы не догадался, что у нас целое состояние под клюквой мерзнет. – Не радуйся, я перепрячу. ? Лежа в кровати с выключенным светом и разглядывая тоненькие трещинки на потолке, я заметил кое-что странное. Этот потолок я изучал не первый день и каждую его неровность знал наизусть, но в эту ночь что-то изменилось. Сначала я решил, что мне показалось, но, остановив взгляд на одной точке, я понял, что это не так. В том месте, прямо над моей головой, между ползущей трещиной и небольшим бугром я разглядел что-то вроде выцарапанных полосок. Эти штрихи были расположены очень странно: ровным рядом, как ни одна трещинка на этом потолке. Нет, то были не просто штрихи. Точки и тире. Вот черт. В голове завертелись воспоминания прямиком из детства. Помню, папа (который папа-папа, а не папа-отчим) раньше все шутил, что мама мне в детстве не азбуку с картинками читала, а азбуку Морзе, вот и пошло дело. Тогда мои первые приступы и приступами назвать было нельзя, они протекали практически без боли и от того не казались резкими, поэтому папашка и прикалывался, не воспринимая «тук-туки» в моей голове всерьез. Он делал вид, что просто уверен в том, что я так играю, и я злился на него все сильнее и сильнее. Я не помню своего первого приступа. Точнее, помню, но не знаю точно, был ли он первым. Еще лет в семь, когда мы с друзьями, предоставленные сами себе, бегали по каким-то развалинам в соседнем районе, я споткнулся и сильно ударился головой о кусок бетона. Кровь, скорая, больница, сотрясение мозга – все как обычно. Но я успел два раза потерять сознание – когда упал и когда увидел лужу крови вокруг себя, – я отчетливо помню ровные глухие удары, которые прекращались, когда мое сознание возвращалось в этот мир и я открывал глаза. Возможно, из-за того сотрясения все и началось: недолечили, не вправили что нужно, вот и стучит теперь. Как раз в то время мы с пацанами увлеклись страшилками и ужастиками, и я ушел в тему паранормальщины с головой, со своей больной головой, которая в то время была еще и тупой. Вся эта тема с тонкими мирами и со странными существами меня сильно впечатлила, и я стал свою особенность связывать с чем-то потусторонним. Мне было одновременно страшно и любопытно. Что, если мне с того света предсказания радируют? Или о помощи просят? В то время я в этом просто не сомневался. Но порой было жутко осознавать, что это происходит внутри меня. Стучали не по стенам, не по другим поверхностям, а по мне. Стук пару раз будил меня часа в три ночи: спросонья казалось, что это всего лишь будильник или у соседей сверху что-то на пол свалилось. Но когда вдруг приходило осознание того, что это мой приступ, я накрывался с головой одеялом, изо всех сил жмурился и ждал, когда тело перестанет содрогаться от ударов. А еще я боялся увидеть что-то жуткое в темноте. То, что так безжалостно бьет меня все это время. Я даже пытался записывать в тетрадку удары, когда начинался очередной приступ, а потом подставлял буквы из азбуки Морзе, которую нашел в интернете после папиных шуток. Только вот получалась ерунда какая-то. Хотя пару раз отдельные слова складывать, но уже не помню какие. Я перестал записывать в тетрадку удары, как раз когда я окончательно задолбался со своими приступами и объявил маме, что здоров. Я совсем перестал говорить об ударах и не вспоминал о них даже с друзьями (у которых память была, к счастью, как у аквариумных рыбок). Постепенно годы взяли свое, и я стал реалистом: никто мне ничего не радирует через приступы, такого просто не бывает, как бы это скучно и даже отчасти грустно ни звучало. И вот опять. Точки и тире. И где? На потолке, блин! Может, кажется? Две точки. Тире, тире, точка и тире. Две точки. Точка, тире, тире, точка. Точка, тире и точка. Точка и тире. Точка, тире, тире. Тире и две точки. Две точки и тире. Я вел взглядом эти еле заметные черточки, пока не дошел до противоположной стены, а потом, кажется, заснул. Глава 4. Дорога 15 сентября, суббота Надпись на моей футболке с милым котом, которую я надевал только по особым случаям, гласила: «Я съел бомжа». В этот вечер было как-то тревожно покидать квартиру, но еще утром Машка унесла деньги в ближайший банк, поэтому терять нам теперь особо нечего. На часах не было и семи, когда мы с сестрой сели в машину. Она включила на телефоне «Миллионера» Чаян Фамали – она нравилась мне раньше и сейчас заставила погрузиться в прошлое. Я не богат, но чувствую себя словно миллионер. Глаза горят, когда себя ловлю я на мысли о ней… Лагерь, лес, дискотека, мой первый медляк, и я дрожащим голосом приглашаю красивую девчонку пообниматься со мной под музыку, а за этим наблюдают мои пацаны, которые еле сдерживают смех, и тысячи жадных комаров, которые садились на ее открытые плечи. В добрый путь. По дороге мы заехали в магазин. Я в шутку попросил сестру, чтобы она купила мне «чего-нибудь покрепче», раз ей возраст позволяет, и Машка с равнодушным лицом согласилась. Однако, выйдя из магазина с хитрой ухмылкой, она сунула мне «Детское шампанское». Сестра, кстати, тоже приоделась: в свою любимую толстовку до колен, которая делала Машку не то что Бабкой Ёжкой, а скорей огромным сибирским «ведмедем». Честное слово, иногда мне кажется, что рядом со мной всегда жил накрашенный брат с длинными волосами. Но, с другой стороны, зато не шлюха. Прихлебывая газировку из большой фиолетовой бутылки, я серфил в интернете, пока мы ехали в черте города. Город у нас большой, и я, честно говоря, не понимал, где начало, а где конец, да и это было совсем не важно. Наверное, мы ехали уже за МКАДом, но дома все не кончались и не кончались. Сегодня у меня вскочил огромный прыщ прямо над бровью, который жутко болел. Не то чтобы я комплексую, но я заклеил его пластырем – пусть лучше все думают, что я рассек бровь, – звучит брутально, выглядит не очень убедительно. Надо было с задней стороны измазать все красным фломастером, как будто через пластырь просвечивает кровь на ране. Но уже поздно об этом говорить. Машина мерно покачивалась; сестра ничего не говорила, сосредоточенно смотрела на дорогу, изредка покачивая головой под некоторые песни. Сейчас играла «Мы самые» Elvira T, и, кажется, она нравилась Машке. Мы самые бедные, но самые стильные; Живем без имени и без фамилии… Все заднее сиденье, куда я сел уже по привычке, напоминало мою голову, только в разрезе. В беспорядке валялись мои зеленые спутанные наушники, напоминавшие тощих змей, любимая камера размером вполладони, крепление для камеры на голову, маленький штатив, дополнительные зарядные аккумуляторы, микрофон… и что-то еще. Прогреем машину, поедем кататься. В голове ветер, нам будто семнадцать… Я надеялся что-нибудь заснять там, в поместье, хотя бы на память. Да и сестра попросила ее пофоткать. В руках я крутил поистине гениальную вещь – флешку-диктофон, два в одном. Заказал год назад с китайского сайта. И для лекций в колледже, и для подслушивания чужих разговоров – полезная вещь, универсальная… Глубокий внутренний мир, пустые карманы. Дороги не доделаны, прыгаем на ямах… По дороге я хотел разобрать содержимое своего рюкзака, потому что перед выходом, как всегда, сгреб все вещи в кучу и кинул в сумку. Я не любил долго собираться перед выходом, зато во время езды мне всегда нравилось раскладывать свои пожитки перед собой. К тому же езда на машине, а особенно в даль далекую, для меня была мукой. Не такой, как мои приступы, но все же мукой. Надо иметь чугунный зад, чтобы обездвиженно просидеть на одном месте несколько часов подряд. К сожалению, мой не такой. А вот у сестры такой. Плоский чугунный зад, да простит меня Машка. Она очень любила поездки и всю жизнь мечтала о собственной машине и сейчас, должно быть, пребывала в эйфории, которую тщательно скрывала за равнодушной физиономией. ? Когда мы подъехали к заправке, уже смеркалось. Я так долго ждал этого момента, что даже заранее отстегнул ремень и, когда машина остановилась, первым выскочил наружу. Пока сестра доставала деньги и ковырялась с заправочным пистолетом, я успел размять затекшие ноги и осмотреться: по обоим краям трассы неприступной стеной стоял еловый массив, высокие фонари проливали тускловатый свет на дорогу, а рекламные щиты, практически все, почему-то пустовали. В душноватом воздухе повисла странная, еле заметная глазу дымка. С бешеной скоростью, периодичностью секунд в десять, проносились легковушки, но ни одна не заехала на заправку, словно стремясь поскорее удрать с дороги, сжимаемой по краям недружелюбными гигантами. Я решил непременно это заснять. Камера не передаст той тревожной атмосферы, которая царила здесь, на одинокой заправке, но при пересмотре видео пережитые эмоции всегда возвращаются. Я вытащил камеру из машины, включил запись и начал безмолвный репортаж. Вдруг в кадр попала сестра, которая что-то бурно обсуждала с кассиром, а потом и вовсе убежала куда-то за кассовую будку. Я ничего не понял, но, выключив камеру, поспешил за Машкой. Что она там еще натворила? Обойдя будку, я заметил приоткрытую дверь – Машкина привычка оставлять в двери щелочку, как будто провернуть ручку было непосильной задачей. Даже не знаю, откуда это у нее взялось, но сестра постоянно забывала закрывать за собой двери, отчего у меня тоже появилась привычка – громко хлопать дверьми за собой. Сначала просто хотелось позлить Машку, потому что ее щелочки порой выводили меня из себя, а потом я стал делать так на автомате. Но если мои громкие уходы могли лишь по утрам будить соседей, то Машкины щелочки иногда грозили закончиться чем-то нехорошим. Последний такой случай как раз произошел вчерашним вечером. Я осторожно заглянул внутрь кассовой будки и в следующую секунду пожалел об этом. В тусклом свете оранжевой лампы я встретился взглядом с чьей-то огромной задницей, напомнившей мне мою жизнь в целом. Оказалось, это богатство принадлежало кассирше преклонных лет (таких принято называть женщинами, но я бы предпочел просто «тетка» или «бабка», потому что «женщина» с ней не вязалась совсем), которая усердно шарила руками по красновато-грязному ковру. Как ни странно, Машка занималась тем же, правда, ее задницы я сначала вообще не заметил. – Здрасте… – неуверенно протянул я, кивком спросив у Машки: «Что происходит?» – Здрасте, – пыхтя, отозвалась тетка, даже не повернувшись ко мне. Они собирали рассыпавшиеся по полу монеты, тускло поблескивавшие в свете одной-единственной лампы. Я тут же присел на корточки и принялся шарить по ковру руками, вылавливая мелочь, – было бы странно стоять в дверях и наблюдать не самую приятную картину. К тому же мы рисковали опоздать на квест. – Вы простите бабку, – вытирая пот со лба, сказала кассирша, и выражение ее лица вдруг изменилось, когда она окинула нас с Машкой странным недоумевающим взглядом. – Годы не те, вона че. Просыпала. Вы вдвоем, что ли, куда-то поехали, а? На ночь глядя-то? – Вдвоем, – непринужденно ответила сестра и зачем-то положила несколько десятиков к себе в карман, пока смотрела тетке в глаза. Задумалась, что ли? – И без родителей? – изумилась бабка, пытаясь подняться с колен. – И куда вас только носит, молодежь… Небось, в лесу заночевать решили? Ездят тут такие полуночники парочками… А у нас там клещи! – Да нет, мы в поместье Страховых заночуем, тут недалеко, – ответил я, решив шокировать кассиршу наповал. – В бетоне клещей не должно быть. Бабка так и плюхнулась обратно на колени со словами: «О господи…», и я кинул взгляд на Машку, которая в эту же секунду пихнула меня в бок, мол: «И что я такого сказал?» – Острых ощущений вам мало? – осуждающе протянула кассирша. – Хотите, чтоб и к вам руку приложили? – В смысле? – усмехнулся я. – Какую руку? – А что, не слышали, что в той местности девчонку мертвую нашли? И месяца не прошло. Вы почитайте, почитайте в интернете, а потом еще раз подумайте, стоит ли вам туда тащиться. Я тот день надолго запомню. Даже у меня показания брали, хотя я-то тут при чем… Милиция приезжала, скорая… И телевидение было! Они у меня тоже интервью взяли. Правда, я сказала, что ничего не знаю, и в эфир это не вошло… Вы посмотрите, посмотрите и езжайте домой. Головы бы вашим родителям поотрывать! – Всякое в жизни бывает, – ответила сестра, толкая меня к выходу. – Обязательно посмотрим и почитаем… До свидания. – Помяните мое слово! – крикнула кассирша каким-то истеричным тоном, когда мы уже вышли из будки. Неприятная тетка, не зря Машка у нее десятики сперла. Не люблю таких: все про всех знают, будто самые умные, и с незнакомцами говорят, как с родными внуками. Хотя, конечно, скучно целый день сидеть в одиночестве на пригородной заправке. А тут счастье привалило: нашла бабка, с кем последние новости обсудить… Лучше б я тогда промолчал. ? Проехав еще пару километров, сестра наконец свернула с трассы на лесную дорогу и сбавила скорость. Теперь мы ехали в полном одиночестве. Я и не заметил, как вечерний сумрак сменился ночной темнотой. После заправки я решил пересесть на переднее сиденье, чтобы поснимать природу и ту заброшенную деревеньку на подступах к поместью. Из-за облаков выглянула мертвецки бледная улыбка полумесяца, которая, казалось, распугала все звезды. Но если долго вглядываться в черное небо, все же можно заметить крошечные белые глазки. Деревья то редели, а то и вовсе пропадали, открывая перед собой широкие поля с высокой травой. Вдалеке уже начинала виднеться река, про которую нам рассказывала организаторша, и еловый массив, уходивший в гору. «Всякое в жизни бывает», – эхом раздавались в голове слова сестры. Я до последнего не хотел открывать интернет, но в какой-то момент не выдержал и стал искать информацию о той девчонке. Надо же себя чем-то занять. Интернет тоже сопротивлялся как мог, совершенно не хотел ничего загружать, но в конце концов сдался. Первым делом я открыл найденное по запросу видео – новостной выпуск от восемнадцатого августа с кричащим названием «ТЕПЛЫЙ ТРУП ДЕВОЧКИ В ЗАБРОШЕННОМ ДОМЕ» и замыленной на обложке фотографией лежащего тела. Я чуть слышно фыркнул и всунул в уши наушники, чтобы не отвлекать сестру. Теплый труп, такого я еще не слышал! Они его в микроволновке, что ли, подогрели? «…Мертва или жива? Накануне группа сталкеров – юных исследователей заброшенных зданий – нашла труп молодой девушки в развалинах некогда жилой деревеньки в Московской области, – безучастно тараторил ведущий новостей, держа в руках листы с текстом. – Ребята незамедлительно позвонили в полицию, но давать интервью по поводу случившегося отказались, ссылаясь на то, что в такой ситуации и говорить ничего не хочется… И действительно, ситуация не просто трагичная, но и… странная. По некоторым сведениям, труп был теплым. Да, да. Синюшная кожа, многочисленные ссадины и ожоги, отсутствие пульса и реакции зрачков на свет – никаких признаков жизни, однако жар откуда? Кроме того, еще один шокирующий факт. Без анатомических подробностей не обойтись, уберите детей от экрана: кончики пальцев на руках и ногах девушки были… вывернуты наизнанку. Об этом свидетельствуют искривленные кости и полное отсутствие кожи на поверхности пальцев – она ушла вовнутрь вместе с ногтями. Кто и за что подвергал молодую девушку таким изощренным пыткам? Подробности расскажет Татьяна Цыганко». «…Мы находимся на том самом месте, где было обнаружено тело Алины, пятнадцатилетней девочки, которая пропала три недели назад, – говорила молоденькая журналистка с искренней тревогой в глазах. – Полиция не подпускает нас к месту преступления и не дает никаких комментариев по поводу случившегося. Глухой лес, отсутствие признаков жизни вблизи – раздолье для маньяков, сектантов и психов, – на последнем слове голос журналистки дрогнул, и она стала говорить чуть тише. – До сих пор не понятно, как труп мог оказаться теплым, и не просто теплым, а горячим, – этим сейчас активно занимается следствие. Кто знает, возможно, ученым-криминалистам предстоит сделать новое открытие… А вот – потомственный маг и экстрасенс Рамиль Чойгу, который решил вести собственное расследование. – В кадр попала фигура в темном одеянии. – Давать комментарии Рамиль также отказался: вон он, бродит здесь, в окрестностях, которые сутки, не общается ни с журналистами, ни с полицией. Почему этот случай вызвал интерес у опытного мага, остается только гадать. Точнее, гадать будет Рамиль – у них, у менталистов, свои методы…» «Да, случай поистине загадочный, – продолжил ведущий новостей, ничуть не изменившись в лице. – Но, к сожалению, нам не удалось выяснить, где же сейчас теплый труп: в морге, или Алину спасают врачи…» Комментарии (708): BAZILIO. Йопта… Вот так и пропадают люди! А что лучше: найтись, как она… мертвым… или даже с перерезанным животом, расчлененным… Или так и остаться в базе данных «без вести пропавшим»? Чтобы родаки надеялись и ждали. 0_0Личность0_0. Кошмар! Я в ауте… Что за свиноподобные уроды могли это сделать? За что??? Бедняжка… Может быть, она жива, просто девочку наркотиками до отказа накачали или еще чем похуже… Раз у нее тело горячее, значит, она не может быть трупом… Или я что-то в школе по биологии упустила? SATANA_696. Я не понял, она умерла или у нее просто жар? Вы определитесь! Еще и экстрасенса приплели… Я думал, эти клоуны еще в 2007 вымерли! Теплый труп… Лучше бы все врачи и журналисты без вести пропали, чем такое снимать и диагностировать! Куда современная журналистика катится??? Я готов скинуть им на лечение! Из этой же ветки: ТЕМКАкрасавчик123. Сам пропади! Никто еще ничего не диагностировал! Там же сказали, что она была горячей в тот момент, когда ее только нашли… Может быть, была еще жива, а когда подъехала скорая – умерла… А в названии так, для хайпа написали. Журналисты же любят приукрасить! А может быть, ее там какая-нибудь собака мутированная укусила или вирус какой-то… Но это только наши догадки, догадки людей с больной фантазией!)) Можно же все что угодно придумать. И вообще, возможно, эту девочку на самом деле врачи давно спасли, и она сидит, комментарии наши читает… Лапочка007. Чушь не несите! Сами вы собака мутированная! Если бы она была жива, это давно бы по всем каналам прогнали… А так одну ерунду в новостях показывают, уже не знают, как людей от инфляции и от пенсионной реформы отвлечь! А лучше бы деньги не на репортажи тратились, а на пенсии старикам! Ни стыда, ни совести! 987Chuvaaaak654. Хым… Я слышал, что сейчас в Москве и в других городах активно сектанты орудуют, не помню их название… Намек понят?)) Все они маньячины проклятые, своей организацией прикрываются, а самим лишь бы девчонок помацать)))))) Из этой же ветки: Хлебная_Крошка. Фу… Фу-фу-фу! Я только что про сектантов в инете читала, это те и есть, наверное(((Теперь боюсь из дома выходить! Чего они только не творят на своих оргиях или что это у них там… МудреЦ. Давайте надеяться на лучшее! В любом случае, до сих пор нет никакой информации по этому делу. Я был одним из тех, кто нашел эту девушку. Мы пытались выяснить, что же это с ней в итоге было, что за странный жар и жива ли она, но органы инфу не разглашают. По этой фотографии из эфира мы нашли Алину Вконтакте – на страницу она с 25 августа не заходила. Неравнодушные ждут и надеются вместе с нами! Еще комментарии (703). Мне надоело читать. Я прислонился щекой к прохладному стеклу окна, уставился в одну точку и задумался. Заиграла какая-то странная песня, которую я раньше никогда не слышал. Я невольно скользнул взглядом по передней панели, где лежал телефон: у Машки уже пятьдесят девять процентов, чем думает? Мне стало как-то не по себе, как будто я сделал что-то не так. Труп, да еще и теплый. Такого в здравом уме не придумаешь. На новостном видеоролике нельзя было толком ничего разглядеть. Корреспондент стояла где-то у дороги, а сзади нее, вдалеке, была видна полицейская машина и одна из развалин, огороженная предупредительной лентой, – та развалина, в которой нашли девчонку. Ее фотографию показали в эфире. Красивая. У нее были красивые глаза, и я не мог поверить, что эти глаза больше не увидят наш грешный мир, полный Господинов Сволочей и прочих уродов. Вдалеке, за перелеском, я заметил низенькие постройки – нужно было свернуть с нашей дороги на еще более узкую, чтобы приблизиться к ним. В другой раз я бы незамедлительно попросил сестру сделать это. Та самая деревенька, которая, казалось, даже не имела названия, потому что ни в новостном выпуске, ни на картах она никак не значилась. Но оказаться там мне сейчас совершенно не хотелось, да и желание ехать на квест пропало. И кто бы мог подумать, что эта новость о девчонке меня так заденет. Всю жизнь слышал, что где-то кто-то кого-то убивает, но было трудно поверить, что вон там, за перелеском, меньше месяца назад над кем-то жестоко издевались, и… в общем, правда, даже думать об этом не хочется. Теплый труп. Уже совсем как-то не смешно. Внутри вдруг все сжалось и почему-то захотелось домой, но не в нашу с Машкой съемную квартиру, а к себе домой, во Владимир. Зайти в свою комнату, лечь на дурацкий диван в виде машинки, укутаться в своего рваного «деда-пледа» и слушать, как за стенкой мама что-то обсуждает по телефону с начальством, в редкие дни пребывая вечером дома и готовя самый лучший ужин, в то время как мои ноги с искренним наслаждением царапает Каракатица – Машкина одноглазая кошка Кара, которую сестра нашла где-то на улице, – я дал ей более подходящее имя, потому что иногда это создание было еще той сволочью. За такое прозвище Машка стала называть меня «дегенератором идей», когда я придумывал что-нибудь еще в этом духе. Я провожал взглядом мелькающую в окне высокую траву, и вдруг мне показалось, что по полю, параллельно машине, что-то движется. Я оторвался от раздумий и начал вглядываться в ночную темноту. Там, меж высоких колосьев, действительно мелькало что-то черное. Оно двигалось еле заметными скачками, отчего трава под ним приминалась, это было хорошо заметно. Это нечто бежало с точно такой же скоростью, как и мы, словно тень, которая на каждом шагу преследует своего хозяина. – Там бежит что-то, – сказал я и дернул сестру за плечо. – Слышишь? – Что? – В окно глянь… – И что? – Да в мое! Сестра на секунду отвела взгляд от дороги, повернулась в мою сторону и прищурилась. – Темно… Что там еще? Не вижу… Вокруг действительно было уже темно. Фонарных столбов не было вовсе, а фары машины освещали только пустую дорогу. Но мне не могло показаться. Именно в эту секунду я, практически не моргая, вел взглядом то, что приминало колосья. Я потянулся в карман за мобилой, чтобы посветить фонариком в окно. Но идея оказалось неудачной: белый свет ударился о стекло и рассеялся по машине, отчего в окне я увидел лишь свою физиономию: настоящее лохматое чудище, не хуже сестры. – Красоты природы запечатлеть решил? – усмехнулась Машка, забыв о моем предупреждении. – Лошара, вот так надо сделать… Сестра нажала на кнопку, и стекло с глухим гудением поползло вниз. Из окна сразу подуло лесной свежестью, несравнимой с городской духотой. И почему я не сделал так раньше? – Видео не забудь заснять, – усмехнулась сестра. – Выложишь потом куда-нибудь свой видос с хештегом #мамапомоги!1!!11! Это могла быть обычная собака. В крайнем случае волк, лес ведь все-таки. Так думал я, пока не попросил сестру прибавить скорость. Машка резко втопила: машину начала пробирать дрожь, старушке теперь приходилось подскакивать на камнях и ухабах. Я снова устремил взгляд в окно, в надежде распрощаться с нашим странным спутником, но в следующую секунду забыл, как дышать. Две немигающие красные точки, направленные прямо на нас, мелькали в траве. Оно и не собиралось останавливаться, а тоже ускорилось, продолжая нестись вровень с машиной. По спине пробежал холодок. Не то чтобы я занервничал, но какая собака, пускай даже самая отбитая, смогла бы развить такую скорость? – Прикинь, бежит, – усмехнулся я, чтобы сестра не подумала, что меня как-то это волнует. – Да не смотри на меня так, я серьезно! Вдруг я заметил, что это что-то начало бежать быстрее, обгоняя нашу машину. Оно продолжало двигаться скачками, которые теперь стали еще шире. Я даже ничего не успел сказать Машке, как в следующую секунду это нечто резко свернуло в нашу сторону. Кровью налитые глаза сверкнули в свете фар. Я тут же вжался в сиденье, зажмурившись с такой силой, что, казалось, втолкнул белки из глазниц куда-то в голову. Трудно сказать, кого я увидел. Вдруг внезапная боль с затылка заставила меня зажмуриться еще сильнее. Моим глазам конец. Нестерпимая боль, увеличивающаяся с каждой секундой, пронзала все атомы моей головы один за другим. Голова начала пульсировать в такт резким ударам, которые я слышал уже отовсюду, с такой силой, способной махом выдавить белки из глазниц, но уже наружу, если бы я открыл зажмуренные глаза. Удары: длинный и короткий. Затем короткий и длинный. Я не проронил ни звука, отвернулся к окну: рядом была сестра, мы сблизились с ней за последнее время, но она не должна была знать о приступах. Я не хотел, чтобы меня жалели, не хотел казаться больным и слабым в ее глазах, да и ни в чьих других. Снова два коротких удара. Два длинных и два коротких, очень быстрых. Длинный и короткий. Затем короткий и длинный. Я не мог отвлечься, не мог ничего с этим сделать и каждый раз мысленно проговаривал удары, стараясь сконцентрироваться и взять себя в руки. Длинный и короткий удар. Длинный, короткий и опять длинный. Короткий. Черт, как не вовремя! В следующую секунду машину тряхнуло, словно она проехала по огромному лежачему полицейскому, да еще и живому, с хрустом ломая ему все косточки одну за другой. Я машинально открыл глаза, завертелся по сторонам, глянул в боковое зеркало, на Машку, затем назад и вдруг вновь начал слышать стук. Он был другим, совершенно не похожим на стук в моей голове, который прекратился сразу же, как только я открыл глаза. Этот стук был частый и быстрый, не делившийся на короткие и длинные обрывки. Это был стук моего сердца. Машина продолжала мерно покачиваться, а сестра смотрела вперед, на дорогу, со своим привычным каменным лицом. Меня вдруг бросило в жар от возмущения и непонимания. – Что это было?! Ты его сбила??? – Кого? – усмехнулась Машка, даже не посмотрев на меня. – На юморок поперло? – В смысле? – Я продолжал вертеться по сторонам, как на иголках, не понимая, куда пропали те красные глаза. Освещенная фарами дорога была пустой и впереди, и сзади. То есть совершенно пустой. Не было даже ни капельки крови на лобовом стекле. Никаких признаков смерти. – По кому ты проехалась? – не унимался я, глядя на сестру в упор. – Издеваешься… – задумчиво протянула Машка. – Не по кому, не знаю, кочка какая-то была или яма. Хотя лучше бы это был наш отчим… Подожди… – Она вдруг посмотрела на меня как-то странно. – Ты что-то видел? Или слышал? Че вертишься? – Ниче, сидеть устал. – Подожди, у тебя что-то здесь… – На дорогу смотри, ничего у меня здесь нет! – отрезал я и, прикрыв нос рукой, отвернулся. Чуть не спалился! Я уже не чувствовал ничего. Обтер выступившую кровь из носа о темные штаны (как обычно) и уставился на дорогу. Мне казалось, что все это сейчас происходит не со мной. Странное чувство. Я был кем-то другим, потому что… Потому что так не бывает. Неужели мне просто привиделось? Больная фантазия и полбутылки «Детского шампанского» сделали свое дело? Я схожу с ума. А может, у меня действительно невроз, психоз и все остальное, что написано в карточке? Все то, во что не хотели верить ни я, ни моя семья? Я начинаю видеть галлюцинации. Какая это стадия? Стало вдруг так жутко, что я не знал, куда деть себя в этой маленькой, тесной машинке. Так отвратительно! Хотелось встать и отряхнуться, умыться, но от чего? Ничего же не было. Как и ударов, которые слышал только я. Как и глаз, которые видел только я. Как и той боли, которую чувствовал только я, и никто не мог мне помочь. Разумеется, где-то в Швейцарии или Америке, возможно, и есть квалифицированные специалисты, которые делают операции от всего на свете и имеют в своем арсенале кучу пилюль и волшебных микстурок – были бы деньги, а денег не было. Куда деться от самого себя, если я и есть – я? И что мне от себя ждать в следующий раз? Вся эта статистика, видео в интернете, передачи про умственно отсталых. Лучше не говорить об этом Машке. Лучше вообще не думать про эту чушь. Глава 5. Компашка Прислонившись лбом к прохладному стеклу, я бездумно следил за мелькающими в окне деревьями: вздымающимися к небу столбами, плотно обступившими дорогу. Еловый массив сокрыл в себе даже тоненький полумесяц – единственный источник света в царстве ночных кошмаров. Жутко ехать по ночному лесу, но в один момент мне стало все равно. Было бы даже лучше, если бы сейчас произошло что-то ужасное. Что-то более кошмарное, чем то, что было у меня на душе, и чем то, что было в моих мыслях. Но я знал, что ничего такого не произойдет. Что может быть страшнее того, что слышу, чувствую и вижу я, и только я? И больше никто. Я толком и не понимал, что со мной происходит. Как ни странно, меньше всего меня волновал один вопрос: «Какой маньячина додумался построить свое поместье в мертвецки глухом лесу?» Хотя мне действительно начало казаться, что максимум, что мы обнаружим здесь, – это избушку веселого лесника-лесоруба, который по ночам рубит не только деревья… Деревья, деревья… Тошнит уже от этих деревьев! Но вдруг лесные гиганты расступились, и фары машины осветили огромное заброшенное здание, резко выделяющееся на фоне черных елей. Настоящий огненный замок! Оно выглядело необычно: красный кирпич, из которого была сооружена вся постройка, словно выгорел на солнце, став золотисто-оранжевым. Кое-где стены остались насыщенными, как красная ржавчина, а кое-где выцвели добела, как бумага. Центральная часть заброшки была объемной, полукруглой, а окна первого этажа с торчащими из рам осколками наоборот – впалые, как глаза больного. Темный фундамент, изрезанный седыми трещинами, делал дом увесистым, словно вросшим в землю. С боков к строению примыкали пристройки все ниже и ниже, отчего поместье казалось горбатым. Я даже почувствовал, как от волнения у меня сперло дыхание: так неожиданно перед нами предстал дом Страховых. Я прильнул к окну, не в силах отвести взгляд от настоящей находки, какую еще поискать надо. «Перевернутый в гробу» во мне ликовал. Эти огненные стены не испортили даже граффити, потому что они были сделаны умело, да еще и в черно-красно-оранжевых тонах. Правда, какой-то умник додумался написать недалеко от входа ярко-зеленым три заветные буквы имени своего лучшего друга, который сидел у него в штанах. Говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как работают другие люди. Для меня же эта мудрая мысль была пустым звуком. Единственное, на что бы я мог по-настоящему залипнуть, – это заброшенные дома, и только они. Когда Машка припарковалась у главного входа – полуразрушенной лестницы, покрытой темной грибообразной порослью, я мигом выскочил наружу, захватив рюкзак с заднего сиденья. Эмоции переполняли меня, я и не знал, то ли мне фотографировать Машку, которая уже распласталась для этого на лестнице, то ли снимать на видео поместье, то ли пробежаться по территории. Несколько самых близких ко входу окон первого этажа были для нас единственным источником света: телефоны включать не хотелось. Оранжевый свет, точь-в-точь как само поместье, лился лавой прямо на нас. Поместье горело изнутри, как и я сейчас. Над входом – скругленным проемом со снятыми дверьми с петель, типичным для таких «заведений», – висел лист ватмана с незамысловатой надписью: Квест «Они здесь», на скорую руку выведенной ярко-красной гуашью, будто к нашему приезду готовились за пять минут. Детский сад. Хотя этот странный плакатик выглядел по-своему круто. Нас ждали, но мне хотелось еще немного побыть тут, чтобы насладиться красотой огненного замка, как бы пафосно это ни звучало. Казалось, он может многое мне рассказать: он безбашенный, жаркий и совсем не похожий на социофоба, которого спрятали ото всех в лесу… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/irina-kamneva/morzist/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.