Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Апокалипсис и Россия. Вождю Третьего Рима

$ 69.90
Апокалипсис и Россия. Вождю Третьего Рима
Тип:Книга
Цена:69.90 руб.
Издательство:Алгоритм
Год издания:2012
Просмотры:  9
Скачать ознакомительный фрагмент
Апокалипсис и Россия. Вождю Третьего Рима Михаил Викторович Назаров Национальный бестселлер Книга анализирует историю России XX века на фоне построения нового мирового порядка, определяемого как процесс создания единого мирового государства тотальной антихристианской и антинародной диктатуры. Стоящие за этим процессом силы рассматривают Россию как главное препятствие ему, ибо только Россия способна оказать им сопротивление и предложить альтернативный путь развития человечества. Цель книги – помочь ведущему слою российского общества в выборе соответствующей государственной политики, а народу – осознать причину и смысл продолжающейся национальной катастрофы и дать руководство к действию. Данное издание является сокращенным воспроизведением книги «Вождю Третьего Рима» о смысле истории и о конце времен, к которому приближается человечество. Относим к ней тех, кто заинтересуется более подробным православным анализом состояния дореволюционной России, коммунистического периода (1917–1991), Великой криминальной революции демократов (1991–2005), глобализации и практических путей спасения от готовящегося Нового мирового порядка. Михаил Назаров Апокалипсис и Россия Вождю Третьего Рима И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.     Ин. 1:5 …Сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их как песок морской. И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный. И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их…     Откр. 20: 7-9 Предисловие Новый мировой порядок, к насильственному установлению которого приступили правящие круги постхристианского мира, угрожает всем народам. И есть лишь одна страна, которая может помочь спасению от гибельной участи всех достойных людей в мире, – это Россия, хотя она и переживает новый виток своего глубочайшего кризиса. Главное преимущество России в том, что ее православный народ сохраняет подлинное знание о смысле истории, открытое человечеству Богом в Священном Писании. Уже XX век воспринимался православными подвижниками как апокалипсическая эпоха. В XXI веке мы наблюдаем еще больше признаков завершения истории из-за умножения зла на земле и его возведения в норму. Это происходит потому, что с 1917 года нет на земле государственности, удерживающей (согласно апостолу Павлу) мир от воцарения антихриста. Но роль России в этой драме еще не закончена, мы выражаем и обосновываем надежду, что ей предстоит выполнить важную последнюю миссию Третьего Рима. Сокрушение православной Российской империи произошло по нашим грехам, которыми коварно воспользовались наши враги. Вот уже почти целый век наш народ расплачивается за революционный грех российской интеллигенции, ставшей слепым инструментом мировых сил зла. Наши потери и страдания в XX веке неисчислимы. Но они попущены Богом как последнее средство, чтобы мы научились от обратного понимать миродержавный смысл российской православной государственности и восстановили ее как маяк для всего человечества, дав всем людям возможность последнего выбора перед концом времен. То, что наша трагедия с утратой удерживающей государственности все еще продолжается, а конец истории не наступает, – свидетельствует о том, что Господь Бог сохраняет возможность нашего опамятования и продлевает исторические сроки; с другой же стороны, продолжение катастрофы показывает, что ведущий слой нашего народа никак не хочет вынести из нее должного урока – и это грозит России новыми, еще большими утратами. I ДУХОВНЫЕ ОСНОВЫ ВЛАСТИ И МИРОДЕРЖАВНЫЙ СМЫСЛ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ Русская идея как постижение народом замысла Божия о России. – Историософские координаты противоборства сил добра и зла. – Диавол похищает богоизбранный народ. – «Тайна беззакония» и «рай на земле». – Либеральная демократия, коммунизм, фашизм. – О православной государственности и удерживающем принципе вечного Рима (Третий Рим). – Клевета против России, падения России и их духовный смысл Русская идея как постижение народом замысла Божия о России Большинство предлагаемых ныне «национальных идеологий» сводится к тому, что страну надо сделать сильной, богатой и здоровой – и что ей плохо быть слабой, бедной и больной. Однако непонятно, почему естественное стремление любого народа «быть здоровым и сильным» следует считать национальной идеей. Такое стремление ничем не отличается от цели любого биологического организма. Подлинная национальная идея осознается в сравнении того, чем цель существования данной нации отличается от других. Она требует нравственного оправдания существования своей нации в мире. Поэтому она содержит в себе более высокие цели и ценности, чем биологическое существование народа, и направлена на служение им, порою очень жертвенное и связанное с материальными потерями. Только в таком служении и заключается оправдание жизни как отдельного человека, так и отдельного народа. Поэтому подлинная национальная идея – это идея религиозная, выходящая за пределы материального и временного мира. Русская идея неразрывно связана с Православием. Однако даже в числе православных авторов, пишущих о национальной идее, многие ограничиваются утилитарными критериями государственной пользы, укрепления народной нравственности, верности традициям предков. Такими понятиями могут оперировать сторонники любой религии и любой традиции, независимо от того, насколько она истинна. Суть же русской идеи именно в служении истине. Подлинный ее масштаб: только в рамках христианского учения о сотворении мира и человека, о свободе воли и злоупотреблении твари ею, об истоках добра и зла – можно понять смысл истории и место России в нем. Этот масштаб истории – от Адама до антихриста – вообще основа всякого гуманитарного знания, без чего тем более, невозможен разговор о русской идее, которая есть замысел Божий о России и ответное постижение нами и осуществление этого замысла как нашего национального идеала и призвания в истории человечества. Поэтому национальную идею нам надо не изобретать, а вновь осознать, как завещанную предками. В наше время глобализации внутренняя и внешняя политика государств потеряли четкие границы и слились воедино. Для верного понимания этого процесса и действующих в нем сил тем более необходимо знание о духовной природе мира, в котором мы живем. Поэтому, предполагая, что не все наши новые читатели в достаточной мере владеют этими знаниями, которые Самим Богом открыты людям в Священном Писании, осмыслены трудами святых отцов и хранимы в учении и предании Православной Церкви, позволим себе начать с напоминания некоторых важных основ. Да и странно было бы оставлять без внимания эти христианские основы в рассуждениях о месте России в мире, поскольку главные ее разрушители в XX веке – и богоборцы-большевики (Ленин с Троцким), и идеологи антихристианской мировой закулисы (Хантингтон с Бжезинским и Фукуямой) – считают именно Православие своим главным врагом. Видимо они, в отличие от их последователей в нынешней РФ – коммунистов и демократов, знают о России какую-то тайну, которая побуждает их к такой ненависти. Давайте же подумаем о ней и мы, читатель. А если она вам известна – применим это знание к новым событиям в ускоряющейся перед своим концом земной истории. Если же вы не верите ни в Христа, ни в пришествие Его противника, антихриста, то вам все же будет полезно ознакомиться с той системой духовных координат, в которых создавали Россию наши предки, в которых она обрела свое вселенское величие, в которых и сегодня православные надеются спасти ее для выполнения ее последней миссии, а наши вечные противники хотят окончательно погубить. Историософские координаты противоборства сил добра и зла Мир был сотворен Богом для бессмертных существ – бесплотных ангелов и людей, созданных по образу и подобию Божию (Быт. 1:26). Богу было угодно сотворить их такими, чтобы они разделили с Богом, как любящим Отцом, радость бытия в его взаимосвязанных качествах истины, добра и красоты, стали соучастниками в благодатной жизни Божьего мира и совершенствовались в своем богоподобии. То есть Бог сотворил их не для автономного существования в соответствии с произвольным хотением каждого: само понятие Творения предполагает замысел о нем Творца. При этом важнейшим свойством богоподобия людей было неотъемлемое от него условие свободно-сознательного следования Божию замыслу в духе ответной любви – для чего Бог даровал человеку свободу воли. Всемогущий Бог мог бы изначально сделать людей любящими и послушными, но тогда в этом не было бы их собственной заслуги. Это были бы не свободные в своих решениях богоподобные личности, а существа, подобные заводным игрушкам. Богу не были нужны дети, любящие Его по принуждению, ибо это была бы не любовь. Она может быть только свободной – именно такой любовью Бог хотел поделиться со Своими созданиями, установив ее также и между ними. Да и предпочли бы они сами быть автоматами, исполняющими запрограммированные действия? Разумеется, нет. Они оценили свою свободу. Не все в великой Божественной тайне творения и свободе воли доступно нашему человеческому пониманию, но эта свобода была подлинной и неограниченной – это доказывается тем, что свободу оказалось возможным использовать и для противления Богу. Так, предводитель ангелов Люцифер («светоносный») позавидовал всемогуществу Бога. Вместо благодарности и любви к Богу за то, что Он создал его старшим духовным существом, у него возникло горделивое чувство соперничества. Так Люцифер стал по отношению к Богу сатаной (на еврейском языке это означает «противник»), а последовавшая за ним треть ангелов стала бесами (в славянских языках «бес» означает «мерзкий», «страшный», «злой»). Отвергнув любовь к Богу, они превратили свою свободу без любви, истины, добра и красоты – в произвол, пышущий ненавистью, ложью, злом и безобразием. То есть, будучи не способным ничего сотворить сам, сатана решил устроить себе собственный антимир, основанный на извращении всех Божиих ценностей в их противоположность, – и именно эти извращенные ценности нравятся сатане, он стремится внедрить их везде, где может, искажая Божие творение. Этим в мире была нарушена первичная гармония – и не по воле Бога, а по воле твари, из-за злоупотребления ею даром свободы, появилось зло: те силы, которые воспротивились замыслу Божию и, пытаясь соперничать с Ним за власть над людьми, стали увлекать их на тот же путь греховного своеволия и гордыни: «Будете, как боги» (Быт. 3:5). Соблазненные сатаной первые люди нарушили запрет Бога – не есть от древа познания добра и зла (Быт. 2:17) – то есть рискнули вступить на путь непослушания (а значит, и недоверия к Богу) и самостоятельного познания добра и зла, не имея на то должной мудрости и не желая покаяться в своем проступке. А все, что отходит от Бога и его закона, – лишается благодати, перестает удерживаться Божиим замыслом от деградации и распада в хаос. Поэтому рано или поздно такой мир должен разрушиться. Только в Боге – источник жизни, а все, что отделяется от этого источника, становится смертно – вот в чем смысл предупреждения Бога о запретных плодах: «Не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть» (Быт. 3:3). Так в земной мир, избравший путь самостийности, были впущены болезнь и смерть, его природа стала «проклятой», наполненной «скорбью», «произрастающей тернии и волчцы», а человеку суждено было стать смертным: «Возвращаться в землю, из которой взят; ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19). Однако, несмотря на обреченность греховного мира, Бог не прекратил его существование сразу, дав людям еще определенное время (его мы и называем земной историей), ибо большинство ангелов сохранили верность Богу и множеству людей была оставлена возможность воссоединения с Богом в Царствии Небесном – для восполнения определенного их числа. Бог хотел, чтобы таким образом могли спастись все, способные спастись. Хотя это давалось людям уже труднее из-за противодействия сатаны. Сатана хочет властвовать, однако лишен творческой возможности сотворить себе свой мир и населить его своими подданными, как это сделал Бог; сатана может лишь похищать не им созданное – у Бога. Поэтому вся история человечества представляет собой борьбу сатаны против Бога за власть над людьми и сопротивление этому людей с Божией помощью. Казалось бы, поскольку Бог могущественнее, Он мог бы сразу победить в этой борьбе. Но из-за упомянутого условия свободного обращения человека Бог не нарушает нашей свободной воли, чтобы не умалять в нас образ Божий, и потому временно попускает вражду сатаны. Бог призывает нас сознательно сопротивляться ему и следовать истине, для чего послал в мир для свидетельства о ней даже Своего Сына – Иисуса Христа. Христос принял человеческую плоть, чтобы добровольно пострадать от зла, умереть и Своею «смертию лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола» (Евр. 2:14) в Своем чудесном Воскресении. Сатана же истиной не обладает и потому использует обманные средства: хитрость (он «хитрее всех зверей полевых» – Быт. 3:1), лесть (он «обольщающий всю вселенную» – Откр. 12:9), обещание земных благ, ложь, шантаж, клевету. Ведь, в отличие от Бога, сатане не нужен свободно любящий его человек, сатаной движет лишь похоть господства и стремление отвоевать у Бога любой ценой как можно больше людей в свое временное земное царство – для самоутверждения – а сделать это можно только обманом. Неспроста Христос называет диавола лжецом и отцом лжи (Ин. 8:44). В Книге «Бытие» показано, как диавол уже для завоевания первых людей использовал ложь и на их сомнения, не грозит ли им смерть за преслушание, заверял: «нет, не умрете», но «будете, как боги» (Быт. 3:4–5). Иначе разве можно было бы привлечь к себе людей, сказав им правду: идите ко мне в рабство, а затем вас ждет смерть? Линия фронта в этой своеобразной борьбе между Богом и диаволом, по известному выражению, пролегает через каждую человеческую душу. Но, кроме того, силы добра и зла находят и создают себе в человечестве также важные объекты воздействия, через которые можно активно влиять на ход истории. Из Ветхого Завета можно видеть, что таким объектом и для Бога, и для диавола постоянно был еврейский народ. Священное Писание свидетельствует нам, что еврейский народ, хотя в своей массе и «жестоковыйный», был выделен Богом из прочих народов за сохранение его лучшими представителями истинной веры. В завете Бога с верным Авраамом, его потомство было избрано как точка приложения Божией силы для возвращения к истине всего падшего человечества – к этому готовили евреев Божии пророки, возвещавшие спасительное пришествие Помазанника (по-еврейски – Мессии; по-гречески – Христа). Но и диавол постоянно пытался похитить у Бога избранный народ на служение себе. Так, в ветхозаветных текстах, помимо предсказаний о пришествии Спасителя и Божественных обетований избранному народу (при условии сохранения им верности), содержатся описания падений этого народа под диавольским воздействием, несмотря на увещевания пророков, которых народ нередко убивал. Весь Ветхий Завет – описание борьбы между Богом и диаволом за еврейский народ. При этом диавол соблазнял еврейство тем же способом (гордыней), что и первых людей. Такова гордыня «избранной расы» для господства над миром посредством земных богатств. Прообраз этого грехопадения содержится в эпизоде поклонения рогатому «золотому тельцу» одновременно с получением Моисеем десяти заповедей: «Народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога» (Исход. 32:31). Диавол похищает богоизбранный народ И вот, в решающий момент пришествия Сына Божия диаволу было попущено достичь огромного успеха, что внесло в ход истории особую напряженность: он соблазняет на величайшее из возможных преступлений – богоубийство! – вождей богоизбранного народа, сыграв на их материализме и национальной гордыне. Под воздействием диавола они утратили веру в бессмертие человеческой души и потому отвергли Мессию, поскольку Он принес Свои обетования Царства Божия не на земле, а на Небе, и не одним лишь евреям, а всем людям, готовым следовать Божию Закону. По-своему это признают и сами евреи: «Это общая и характерная черта мировосприятия иудаизма, для которого истинная духовность всегда реализует себя в материальном», Христос же перенес спасение «в мистические области, недоступные восприятию обычного человека», – объясняет «Международная еврейская газета» в статье «Почему евреи не признают Иисуса мессией»[1 - Международная еврейская газета. М., 2002. № 6–7.]. Даже явные чудеса Христа и Его чудесное воскресение евреями-материалистами не были восприняты. Лишь малая часть еврейства, верная закону и пророкам, поняла истинный смысл своей богоизбранности и, став первыми христианами, передала эту богоизбранность всему христианскому человечеству. Эти евреи-христиане стали и первыми мучениками, павшими от рук иудеев. Основная же масса евреев, не приемля Христа, продолжает ждать «иного», земного «мессию», который приведет к земному господству избранный именно для этого, по их мнению, еврейский народ. Как сказал об этом Христос: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете» (Ин. 5:43; курсив наш). Церковь называет его антихристом. Так диавол похитил у Бога избранный Им народ и сделал себе из него в человечестве свой народ и свою материалистическую религию, которые стали основой для развития «тайны беззакония» (2 Фес. 2:7), то есть для утверждения на земле сатанинского господства. «Вы не знаете ни Меня, ни Отца Моего… Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала» (Ин. 8:19,44; курсив наш), – таков приговор Христа отвергнувшему Его иудейству. (Нельзя не отметить, что и само слово «Израиль» по-древнееврейски означает «богоборец», что промыслительно указывает на гордую строптивость избранного народа в его отношениях с Богом.) Именно поэтому, под влиянием зависти и гордыни, еврейские первосвященники, ученые и старейшины осудили Христа в нарушение собственного судопроизводства. Обвиняемому не дали защитника, осудили Его без свидетельских показаний на основании ложного толкования слов Самого Обвиняемого, судьями были сами же обвинители, причем они устроили суд в запрещенное для этого время накануне субботы, били Обвиняемого, не выждали положенные для раздумий сутки между допросом и приговором, не дали возможности опротестовать свое решение. Они обрекли Христа на распятие по надуманному обвинению, ложность которого сами же сознавали (приведем ниже цитаты из Мф. 25–27; Мр. 12–15; Лк. 20–23, выделив курсивом подтверждения этому). Упреждая их замысел убийства, Христос рассказал им притчу о злых виноградарях, убивших Сына Хозяина виноградника, после чего первосвященники еще больше захотели убить Его, «ибо поняли, что о них сказал Он эту притчу. И наблюдая за Ним, подослали лукавых людей, которые, притворившись благочестивыми, уловили бы Его в каком-либо слове, чтобы предать Его начальству и власти правителя», однако это им не удалось. Тогда «вошел же сатана в Иуду» и через него научил еврейских вождей «взять Иисуса хитростью и убить», «многие лжесвидетельствовали на Него». Они могли арестовать Христа днем, ибо Он открыто учил людей, но предпочли взять Его ночью, ибо боялись народа. Они Его передали Пилату с ложным обвинением, будто Христос «развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем». Первосвященники прекрасно знали Ветхий Завет и Божие предсказание, что Мессия будет предан за тридцать сребреников, которые достанутся горшечнику (Зах. 11:1213), и заплатили именно такую сумму Иуде за его предательство. Их не остановило даже раскаяние Иуды, который возвратил им деньги со словами. – «Согрешил я, предав кровь невинную. Они же сказали ему: что нам до того?»; но, сознавая греховность своего деяния, сребреники не посмели «положить в сокровищницу церковную, потому что это цена крови», и купили на них землю у горшечника. Ни Пилат, ни даже Ирод не нашли «Человека Сего виновным ни в чем том, в чем вы обвиняете Его». Пилат «знал, что первосвященники предали Его из зависти», и трижды предлагал собравшемуся народу отпустить Христа, «Праведника Сего». Но трижды народ, побуждаемый к тому первосвященниками, кричал: «Распни, распни Его!»; «Да будет распят!.. кровь Его на нас и на детях наших»!.. Как можно видеть из описания казни, слова Христа: «Отче! отпусти им, не ведают бо, что творят!» (Лк. 23:34) – относились скорее к римским воинам-исполнителям, пригвоздившим Его ко кресту, чем к тем иудеям, которые сознательной ложью добились Его распятия. О них Христос сказал: «Если бы Я не пришел и не говорил им, то не имели бы греха; а теперь не имеют извинения в грехе своем… Если бы Я не сотворил между ними дел, каких никто другой не делал, то не имели бы греха; а теперь и видели, и возненавидели и Меня и Отца Моего» (Ин. 15:22–24). «Как убежите вы от осуждения в геенну?.. Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город; да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии… которого вы убили между храмом и жертвенником. Истинно говорю вам: что все сие придет на род сей. Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23:33–38). Пустой дом – это лишение иудеев избранничества, которое, по словам апостола Павла, переходит к христианам: «Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники» (Гал. 3:29). Этот смысл перехода избранничества к иным народам, воспринявшим христианство, выражен во многих притчах Евангелия: о передаче виноградника другим виноградарям – «отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21:41–43); о Хозяине дома, затворяющем врата для тех, на чьих улицах Он учил, но растворяющем врата для тех, которые «придут от востока и запада, и севера и юга, и возлягут в Царствии Божием» (Лк. 13:29); о Царстве Небесном, которое подобно брачному пиру: «званные не были достойны», почему и было повелено звать «всех, кого найдете» (Мф. 22:2-14); тот же смысл притчи о званных на вечерю (Лк. 14:16–24). Вот чем обернулась рациональная логика иудейского первосвященника Каиафы, ложно осудившего Христа на смерть: «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11:50). Сын Божий умер за людей и воскрес, победив смерть, а народ, обрекший Его на смерть, – духовно погиб. Из этого поразительного упорства, с которым еврейские вожди настояли на распятии Сына Божия, – совершавшего очевидные для всех чудеса, проповедовавшего любовь между людьми и привлекавшего множество народа (вот причина зависти вождей!) проповедью спасения в Царствии Небесном, – становится ясно, что уже тогда диаволу удалось воспитать в избранном народе сознательных лжецов, готовых из-за своей гордыни служить злу и сделать ложь своим орудием в борьбе против Самого Бога за земную власть. После воскресения Христа они ложью и подкупом попытались замолчать это чудо, оклеветали Его и сделали своим главным врагом. Они вычеркнули из Ветхого Завета все исполнившиеся пророчества о пришествии Христа и перетолковали эти тексты в свой главный источник «закона», стоящий у них выше Библии, – расистский Талмуд. Он утверждает, что обетования Божии относятся только к евреям, которым обещано господство над всеми другими народами мира, и те должны служить евреям как скот. И особенно талмудический иудаизм направлен против христианства. Известный еврейский историк признает, что евреи христиан «поставили гораздо ниже… язычников… Над христианскими писаниями было произнесено проклятие… В ежедневную молитву была введена формула проклятия над минеями»[2 - Грец Г. История евреев. Одесса. Б.г. Т. 5. С. 78.] (евреями, принявшими христианство). Причина этому: христианство учит, что обетования Божии предназначены для всех людей, независимо от национальности, – тем самым христианство было воспринято иудеями как экзистенциальный враг, упраздняющий еврейскую национальную богоизбранность со всеми ее желаемыми привилегиями земного господства. Так ненависть ко Христу стала неотъемлемой частью иудаизма, сохраняющего ее по сей день. К христианам предписывается отношение хуже, чем к скоту. Этой ненавистью пронизан весь иудейский кодекс поведения, составленный в XVI веке на основе Талмуда, – «Шулхан арух» (в переводе – «Накрытый стол» с «избранными яствами» иудаизма)[3 - Здесь мы ограничиваемся цитированием (с сохранением орфографии оригинала) лишь нескольких отрывков, переведенных судебным экспертом, ученым-гебраистом доктором К. Эккером для судебного процесса в Германии в 1883 году, где подлинность этих текстов была доказана. (Ecker K. Der «Judenspiegel» im Lichte der Wahrheit, – eine wissentschaftliche Untersuchung. Paderborn. 1984; по-русски: Эккер К. «Еврейское зерцало» в свете истины. Научное исследование. Перевод А. С. Шмакова. М., 1906.) Подлинность этих текстов подтверждена и современными совестливыми евреями: www.talkreason.org (опубликовано И. Шамиром: «Наш современник», 2004, № 11); см. также: Isra?l Shahak. Histoire juive, religion juive. Le poids de trois millenaires. Paris. 1996.]. В этом кодексе христиане приравниваются к «идолопоклонникам» (акумам) и при виде их храма евреям предписывается молиться «богу» о разрушении этого «места идолопоклонства», а также истреблять предметы «идолопоклонства» и «называть их постыдными именами». «Кто видит дома акумов, обязан сказать, когда в них еще живут: «Дома надменных разорит Господь»…» А если эти жилища уже разорены, следует вознести хвалу еврейскому «богу». Неевреи сравниваются с калом; «запрещается спасать их, когда они близки к смерти… их нельзя и лечить, – даже за деньги, за исключением того случая, когда можно опасаться неприязни… дозволено испытывать на акуме лекарство, – полезно ли оно». Бракосочетание евреев с акумами не признается: «это только блуд»; семя нееврея «рассматривается как семя скотины»; если у хозяина-еврея умирает слуга-нееврей, хозяину «не говорят слов утешения», а надо сказать: «Да возместит тебе Бог твой убыток», совершенно так же, как говорят человеку, когда у него околеет бык либо осел». Запрещается готовить еврею и нееврею в одной посуде, однако «дозволено в том горшке, в котором варят для себя, прибавлять пищи и для собак». «По отношению к нееврею не существует обмана… обмануть его при расчете или не заплатить ему дозволено, но лишь под условием, чтобы он не подозревал этого, чтобы не осквернить Имя [еврейского «бога»]… деньги акумов суть как бы добро безхозное и каждый, кто пришел первым, завладеет им». Разумеется, в достижении поставленных целей рекомендуются и главные методы нового еврейского «отца» – ложь, клевета, провокационные приемы по отношению к неевреям для их завлечения в ловушку. Но все это необходимо делать скрытно, «чтобы не осквернить Имя Б-га». То есть еврейский «бог», название которого запрещено писать полностью, разрешает и даже рекомендует своим «детям» любые преступления по отношению к неевреям, лишь бы об этом не становилось известно. Для маскировки же перед неевреями такого отношения предписывается лицемерие: внешнее выказывание дружественных чувств («в праздник акумов радуйся с ними, чтобы избегнуть неприязни, потому что ведь это только притворство») и сокрытие своих подлинных намерений отвлекающими маневрами. В частности, для уничтожения неугодного человека «надо подыскивать пути и способы сжить его со света», «надо опутывать всячески, дабы причинить им смерть. Например, когда увидишь, что один из них упал в колодец и в колодце стоит лестница, тогда спеши вытащить ее, говоря: «Вот у меня забота, – надо снять моего сына с крыши, и я тебе сейчас принесу ее обратно» и т. п.». Еврею дозволено приносить лжеприсягу нееврейскому суду – он лишь «должен в сердце своем объявить присягу недействительною». Еврею запрещено свидетельствовать против еврея в суде, а нарушителя этого запрета «надо сжить его со света… хорошее дело убить его, и каждый, кто первый убьет, приобретает заслугу»; «в расходах, сделанных для того, чтобы сжить предателя со света, повинны участвовать все жители местности» – видимо, такая круговая порука даже в преступлениях крепит еврейскую солидарность в противостоянии нееврейскому миру. (Мы покажем далее, как эта мораль проявлялась у евреев в политике и в войнах – в отличие от традиционного русского: «Иду на вы!». Там, где действуют еврейские силы, всегда следует иметь в виду возможное применение подобной морали, обмана и провокационных ловушек.) «В награду за такую веру придет Мессия и прольет свой гнев на акумов». Накануне еврейской пасхи читается особая молитва еврейскому «богу» о «пролитии гнева» на нееврейские народы: «Преследуй их, Господи, гневом и истреби их из поднебесной»… Подчеркнем, это не частные высказывания отдельных еврейских «мудрецов» (у них можно найти и более агрессивные предписания, например: «лучшего из гоев убей»), а официально признанные, обязательные к изучению в еврейских школах и к выполнению законы, которые дореволюционная «Еврейская энциклопедия» называет «предписанием правил жизни», это «неоценимая справочная книга, благодаря своей ясности и точности»[4 - Еврейская энциклопедия. СПб., б.г. Т. IX. С. 329.]. (И ныне глава Исполнительного комитета Конгресса еврейских религиозных организаций и объединений в РФ раввин З. Коган пишет, обращаясь к соплеменникам, что это «хрестоматия еврейской цивилизации нашего времени… Эта книга вам совершенно необходима. Вы можете поступать так, как в ней написано, и быть уверенными, что выполнили волю Вс-вышнего». Главный раввин РФ А. Шаевич подтверждает: «Интерес к этой книге превзошел самые смелые наши ожидания. Громадное количество благодарственных откликов от самых разных людей на протяжении всего этого времени приходит в наш адрес. Еще большее количество писем содержит настоятельные просьбы помочь в приобретении…»[5 - Кицур шульхан арух. М., 2001. С. 5–7.]) Вот почему во все времена, и особенно в Средние века, в христианской Европе, «несчастных евреев» изгоняли практически из всех стран. Даже некоторые евреи, как философ М. Бубер, сознавали, что причина антисемитизма в них самих: «Мы лишь говорим «нет» другим народам, или, пожалуй, мы сами являем собою такое отрицание и ничего больше. Вот почему мы стали кошмаром наций. Вот почему каждая нация одержима желанием отделаться от нас…»[6 - Бубер М. Национальные боги и Бог Израиля // Время и мы. Тель-Авив, 1976. № 4. С. 117.] И вот почему изгонявшиеся из христианской Европы евреи сыграли «выдающуюся, чтобы не сказать решающую, роль» в создании США[7 - Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь. СПб., 1912. Гл. VI.], – констатировал ученый-юдофил В. Зомбарт; при этом в ходе истребительной приватизации «ничейного» материка были уничтожены десятки миллионов коренных жителей[8 - Stannard D. American Holocaust: the Conquest of the New World. Oxford, 1993.] – «подобных скоту». (Справедливости ради отметим, что часть еврейства, стремясь избавиться от расистской гордыни, создала в XIX веке «реформированный иудаизм», относивший Божии заповеди ко всем людям, а не только к евреям, но он остался незначительным течением, что весьма показательно для преобладающего духовного состояния еврейства.) Разумеется, такой народ, избравший себе отцом диавола и через свою похоть земного господства служащий построению царства антихриста, уже не мог быть для Бога средою, пригодной для воплощения должного устройства земной жизни. Переход избранничества к христианам (Мф. 23:33–38; Гал. 3:28–29) означал и образование в христианских народах особого типа государственности, служащей Божиим целям, – об этом подробнее будет сказано далее. Сейчас же отметим, что вся драма человеческой истории развивается между этими двумя противоположными духовными полюсами и идеалами земной государственности: православной, служащей закону Христа, и антихристианской, служащей «тайне беззакония» антихриста. Без осознания этого непонятно направление развития человечества в последние две тысячи лет. Именно поэтому, а вовсе не из-за так называемого антисемитизма, мы вынуждены в нашей книге, для историософского анализа любой эпохи, в том числе нашей, постоянно обращаться к роли чрезвычайно влиятельного антихристианского еврейства – также и для пользы самих евреев, выявляя из их среды способных осознать суть этого явления, для их спасения. Его сатанинскую суть отмечали даже такие философы-интеллигенты (совсем не «антисемиты»), как отец Павел Флоренский, отец Сергий Булгаков, А. Ф. Лосев. Последний, например, прямо утверждал: «Историческим носителем духа сатаны является еврейство… Еврейство со всеми своими диалектическо-историческими последствиями есть сатанизм, оплот мирового сатанизма… Израиль – принцип отпадения от христианства и оплот всей мировой злобы против Христа»[9 - Источник. М., 1996. № 4. С. 117, 121, 122.]. За эту «антисоветскую» работу он в 1930 году получил 10 лет лагерей. В связи со словами Христа об «отце» иудеев следует также отметить, что Талмуд был дополнен оккультным учением Каббалы. Любой оккультизм – связь с бесами; в данном случае это стало средством контакта еврейских «мудрецов» с новым отцом-сатаной для привлечения его помощи в земных делах. С этим связаны и ритуальные человеческие жертвоприношения (что бесспорно доказано известными учеными[10 - См.: Даль В. И. Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их. СПб., 1884; Флоренский П., свящ. Проф. Д. А. Хвольсон о ритуальных убийствах // Розанов В. В. Сахарна. М., 1998. С. 356–360.]) с целью задабривания «отца» и приближения еврейского царства «мессии»-антихриста. Уже в Ветхом Завете Самим Богом и Его пророками часто осуждаются ритуальные жертвоприношения детей идолам Ваалу и Молоху, совершавшиеся впадавшими в беззаконие евреями: они «приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам» (см.: Пс. 105:37–38; Иез. 16:20; Ис. 57:5; Иер. 7:31; 4 Цар. 17:17 и др.). Неудивительно, что после величайшего еврейского беззакония – распятия Сына Божия – подобные жертвоприношения вновь были востребованы новым иудейским «отцом», ненавидящим в людях образ Божий. И, видимо, сатане наиболее приятны невинные и чистые жертвы, какими в дохристианские времена были младенцы вообще, а затем стали христианские дети. Каббала подводит под стремление евреев к мировому господству «абсолютную» основу: сам «бог» нуждается в евреях и воплощается в них для господства посредством их над миром. Эту оккультную сторону иудаизма, оправдывающую зло как порождение (наравне с добром) одного и того же «бога», евреи хранят в особом секрете… Наступление «тайны беззакония» в земном мире облегчалось еще одной важной особенностью иудаизма. Не веря в бессмертие личной души человека[11 - См.: Еврейская энциклопедия. Т. IV. С. 29.], все свои ценности иудеи видели только на земле и более других народов устремились к обладанию ими и к ростовщичеству. Следствием стало господство евреев в мировой торговле и мировых финансах еще с дохристианских времен, почему они и расселились по миру вдоль торговых путей и «линий денежной силы» в большем количестве, чем их жило в Палестине; слова «еврей» и «ростовщик» у многих народов стали синонимами. Все это с гордостью признают многие еврейские авторы, например, мондиалистский идеолог Ж. Аттали[12 - Attali Jacques. Un homme d’influence. Sir Siegmund Warburg. Paris, 1985. P. 13–25.]. В своей новой книге «Евреи, мир и деньги» он дает этому феномену такое объяснение (цитируем в переводе с сохранением особенностей оригинала): «Еврейский народ сделал деньги уникальным и универсальным инструментом обмена, точно так же, как он сделал своего Бога уникальным и универсальным инструментом превосходства… В этом жестоком мире, управляемом с помощью силы, деньги постепенно оказываются высшей формой организации человеческих отношений, позволяющей разрешать без насилия все конфликты, включая религиозные. Авторы Талмуда сами были в большинстве торговцами, экспертами по экономике…» «Исаак и Иаков подтверждают необходимость обогащения для того, чтобы нравиться Богу… Бог благословляет богатство Исаака и разрешает ему купить право первородства у его брата Исава – это доказательство, что все имеет материальную цену, даже в виде чечевичной похлебки… Деньги – машина, которая превращает священное в светское, освобождает от принуждения, канализирует насилие, организует солидарность, помогает противостоять требованиям неевреев, является прекрасным средством служения Богу». О ростовщичестве Аттали приводит поучение Рабби Якова Тама: «Это почетная профессия, ростовщики зарабатывают деньги быстро и достаточно, чтобы отказаться от других профессий и посвятить себя религиозным занятиям». Предосудительными же для евреев считаются трудовые занятия по найму: «Важное положение: каждый должен любой ценой избегать соглашаться на принудительную работу, делающую зависимым, так как подчиняться кому-то равноценно возвращению в Египет… Этот запрет объясняет, почему в течение веков евреи наиболее часто отказываются входить в крупные организации и предпочитают работать на себя»[13 - Attali Jacques. Les Juifs, le mondе et l’argent. Paris, 2002. P. 22–23, 36, 124, 196–197, 49.]. Юдофил В. Соловьев писал, что «евреи привязаны к деньгам вовсе не ради одной их материальной пользы, а потому, что находят в них ныне главное орудие для торжества и славы Израиля»[14 - Соловьев В. С. Еврейство и христианский вопрос // Статьи о еврействе. Иерусалим, 1979. С. 9.]. Однако сама иудейская цель земного торжества была материалистична – именно поэтому диаволу удалось оседлать еврейский народ для похищения земного мира у Бога и установления царства антихриста. В этом смысле антихристианский талмудический иудаизм можно назвать самой материалистической религией, в которой «служение богу» настолько сливается со страстью наживы, что одно подменяется другим: еврейским «богом» становятся деньги – прообразом этого стало описанное в Ветхом Завете поклонение евреев рогатому «золотому тельцу». Не случайно и Аттали в первой из приведенных цитат сравнивает деньги с еврейским «богом». «Тайна беззакония» и «рай на земле» Так «тайна беззакония» в своем историческом действии стала распространяться, с помощью денег отвоевывая и у христианского мира свои плацдармы. При этом диавол по-прежнему стремился воздействовать уже на следующие важнейшие субъекты исторического процесса – на Церковь и на властные монархические структуры, которыми можно как гигантскими рычагами производить нужные воздействия на целые народы и менять ход истории. Но в первые века христианство побеждало все диавольские козни. После того, как провалилась попытка расправиться с христианами властью языческих римских императоров (современниками и историками доказано, что гонения на христиан в Римской империи были спровоцированы иудейской клеветой), христианство, доказав свою духовную высоту и стойкость, стало государственной религией вселенской Империи. Переместив столицу на восток в Византию (Второй Рим), Империя понесла оттуда свет спасительной истины многим народам, в том числе в IX веке и русскому. Противодействуя этому, иудеи попытались разложить Церковь изнутри насаждением ересей (носителями многих из них были евреи, такие, как патриарх Несторий и др.), но это лишь помогло на Вселенских Соборах в спорах довести до совершенства формулировки всех догматов Православия. Однако в западной части христианского мира духовный климат оказался менее благоприятным. Уязвимым местом Запада стало гордое и рациональное наследие могучего первого Рима, на основании которого антихристианским силам постепенно удалось ввести римских епископов (пап) в соблазн борьбы за первенство, а затем и за земную политическую власть, увлекая христианский Запад на путь апостасии – отступления от истинного христианства. Это было заметно уже в принятии папами языческого титула «понтифик» (Pontifex Maximus – верховный жрец, ведавший также строительством мостов), который носили дохристианские императоры. Выражением этой властной гордыни папства стала и незаконная коронация папой в 800 году собственного «римского императора» (при существовавшем законном в восточной части Римской империи), и «отлучение Римом от церкви» Константинопольского Патриарха в 1054 году из желания папы самому утвердиться в качестве единоличного первоиерарха. Такова была подлинная причина тогдашнего церковного раскола. Это выразилось и в папистских искажениях вероучения, нарушающих постановления Вселенских Соборов. Помимо гордыни первенства, дающего им якобы право самовольных вероучительных нововведений, почти все они имели приземляющий общий знаменатель: вытеснение небесной цели спасения человека – «христианизацией» земли для власти над ней. Отсюда и стремление высшего католического духовенства подменить собою государственную власть (с параллельной чиновничьей иерархией в виде кардиналов, легатов, нунциев; Ватикан считает себя государством), и превращение Церкви в дисциплинированную армию по «христианизации», и «приспособительная» мораль иезуитов («святая цель оправдывает любые средства»). Небольшое отступление. К нашему времени католики отделили себя от Православия такими главными догматическими новшествами: – Утверждение, возобладавшее в XI веке и ставшее формальной причиной откола, что Святой Дух исходит не только от Бога Отца, но и «от Сына». Тут католики путают предвечное исхождение Святого Духа только от Отца и последующие взаимоотношения трех Лиц Божественной Троицы в историческом времени, которые бывали различными (например, Сын Божий рождается от Девы Марии нисшествием на нее Святого Духа, но это не значит, что Сын исходит от Святого Духа; так же и когда Сын говорит, что вскоре пошлет апостолам Духа Истины от Отца, это не значит, что Дух происходит от Сына). Поскольку тут католики допускают смешение предвечного и исторического времен, быть может, они в своем устремлении к земному даже подсознательно полагают, что Святой Дух исходит «от Сына» как Богочеловека? Во всяком случае, не случайно католическая мистика очень чувственна и экзальтированна. – Утверждение, появившееся еще в IX веке и в 1854 году возведенное в догмат, что не только Иисус Христос, но и Божия Матерь была зачата Ее родителями вне первородного греха (что противоречит уже словам Архангела при Благовещении: «Ты обрела благодать у Бога» – Лк. 1:30). Католики выдавали это за возвеличение Божией Матери – на деле же умаляли Ее подвиг в стяжании непорочности всей Ее праведной жизнью. Даже Бернард Клервосский (причисленный католиками к лику своих святых) уже в XII веке называл эту идею «прославлением греха», ибо фактически католики отвергли этим само понятие первородного греха как поврежденности человеческой природы. Таким изъятием Божией Матери из состава человечества изымается ключевое звено в Боговоплощении как неслиянно-нераздельном соединении Божественного и человеческого для искупления всех грешных людей. – Введенный еще в XI веке папой Григорием VII и официально утвержденный в 1870 году догмат о «непогрешимости» римских пап в делах веры как «наместников Христа» на земле, чья власть превосходит решения Соборов. В основе этого догмата лежит изначальное превознесение римского епископа (папы) над всеми остальными, обосновываемое горделиво-ложным истолкованием слов Христа об апостоле Петре как о «камне», на котором Господь создает Церковь (Мф. 16:18–19). Из этого никак не следует, что Церковь была создана только на апостоле Петре, тем более что в другом месте Христос прямо призывает апостолов именно к равенству: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними… Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою» (Мр. 10:42–43). А о том, что погрешим был и апостол Петр, говорят такие слова Христа о нем: «Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн, потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16:23). (В Православной Церкви «епископам всякаго народа подобает знати перваго из них и признавати его как главу и ничего превышающаго их власть не творити без его разсуждения; творити же каждому только то, что касается до его епархии… но и первый [первоиерарх] ничего не творит без разсуждения всех. Ибо тако будет единомыслие…» – Апостольское правило 34.) – Используемое в Символе веры греческое слово «кафолическая» в переводе на русский означает «соборная», «целостная», «вселенская». Так его и понимают православные: как всеохватывающая в пространстве и времени совокупность всех членов Церкви, связанных в молитве, во всех народах и всех поколениях – именно поэтому она вселенская. Католики же в своем самоназвании «католическая» утверждают вселенскость скорее как организационно-географическую. – Православное понимание искупления исходит из Божией любви к человеку, святою силою которой Богочеловек воссоединяет людей с Богом и Своим жертвенным Распятием и Воскресением сокрушает ад, избавляет людей от неизбежности адской власти диавола (по формальной аналогии с искуплением-освобождением из рабства). Католическая же трактовка искупления исходит из юридической аналогии возмещения морального ущерба. Искупление понимается как удовлетворение, принесенное Богу Отцу Сыном Божиим за оскорбление, нанесенное Богу грехом Адама. Бог при этом представляется не любящим Отцом, а неумолимым и мстительным Судьей, которому почему-то угодна кровь Его Единородного Сына. При этом церковные таинства в понимании католиков действуют автоматически и на недостойных – отсюда вопиющая практика продажи католическим духовенством сверхдолжных «излишков добродетели» праведных людей грешным в виде индульгенций. Во всем этом присутствует умаление необходимости личного и свободного духовного усилия человека для спасения. Все это, однако, не означает, что католиков и даже протестантов следует ставить наравне с приверженцами нехристианских религий. «Нельзя отрицать, что чтение слова Божия оказывает благодетельное влияние на каждого, ищущего в нем назидания и укрепления веры; что благоговейные размышления о Боге Творце, Промыслителе и Спасителе имеют возвышающую силу и там; не можем утверждать полной безплодности их молитв, если они идут от чистого сердца, ибо «во всяком народе боящийся Бога приятен Ему»… Они являются сдерживающими силами против нравственной распущенности, пороков и преступлений… Но все это не дает основания считать их принадлежащими к Церкви» (Помазанский Михаил, протопресвитер. Православное догматическое богословие. Джорданвиль, 1963. С. 158). Эта особенность католицизма отражена Достоевским в образе Великого инквизитора, подпавшего под тот же соблазн непогрешимой гордыни и земной власти над телом и душой паствы, что и иудейские первосвященники. При всей видимости сохранения церковных структур и имени Христа – это была серьезная победа сатаны, увлекшего огромную часть христианского мира на использование нехристианских средств в достижении целей христианизации. А такими средствами остановить «тайну беззакония» было невозможно. После откола Запада от Православия, не встречая там должного духовного сопротивления, «тайна беззакония» стала все шире распространяться в разных сферах жизни. Следующими ее заметными «прогрессивными» достижениями стали Возрождение (возрождение языческих идеалов), Реформация (иудаизация христианства) и Просвещение (замена Бога самодостаточным гуманизмом-человечизмом), что вылилось в демократические революции по устранению остаточных удерживающих сил на Западе: монархий и католической церкви. В отличие от Возрождения и Просвещения, создавших свою безбожную культурно-научную среду, Реформация замаскировала свой отрыв значительной части христиан от католической церкви «борьбой за ее очищение». Оправданно отталкиваясь от накопившихся грехов католицизма, протестанты не вернулись к спасительной истине Православия, а отказались от понятия Церкви вообще, что произошло под сильным влиянием евреев (это признают многие еврейские историки, включая авторитетного Г. Греца: «Евреи видели в этом восстании Лютера против папства падение христианского учения и триумф иудаизма»[15 - Грец Г. Указ. соч. Т. 10. С. 164–169.]). Были отброшены нравственные запреты «старого» христианского мира, ограничивавшие эгоизм и стяжательство; более того: эти пороки получили религиозную санкцию (соответствующую приведенным выше цитатам Аттали), а под аскетизмом стали понимать упорство в стяжании земных благ. Отвергнув прямое предостережение Христа («удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» – Мф. 19:24), реформаторские секты наподобие пуританства и кальвинизма переняли даже иудейское толкование богатства как «богоизбранности». Эти секты сделали себе «бога», равнодушного к добру и злу (как у каббалистов), но неравнодушного к богатству и заранее предопределяющего этим критерием посмертную судьбу человека вопреки его свободе воли и независимо от его личных духовных усилий: богатых – к спасению, бедных – к погибели. Трудно сказать, что было менее кощунственным: неверие «просвещенцев» в Бога или такое приписывание всеблагому Богу столь жестокого замысла: незаслуженно обрекать человека во власть сил зла. Здесь явно произошла подмена Бога – еврейским «богом», отвоевавшим себе обширный плацдарм внутри христианского Запада. Так в Европе закончилось христианское Средневековье и зародился новый хозяйственный уклад: капитализм. Он был не столько следствием накопления капиталов, сколько торжеством иудейского духа в экономике (что доказали классические исследования М. Вебера и В. Зомбарта). Следующей преградой, которую предстояло устранить «тайне беззакония», были европейские монархии. Хотя они давно утратили верное представление о правильной государственности, все же они, особенно в католических странах, сохранили много христианских «предрассудков» и препятствовали стремлению богатого слоя иметь больше политической власти. Опираясь на это стремление, иудейским банкирам удалось создать внутри правящего слоя христианских государств свою тайную элитарную группу влияния – масонство, которое превратилось в революционное орудие по свержению монархий, установлению выборной «власти народа», отделению церкви от государства, предоставлению равноправия антихристианскому иудаизму. Это было достигнуто в XVII–XIX веках в результате так называемых буржуазных революций. Можно образно сказать, что в духовном плане масонство стало унией либеральной части христиан (протестантов и англикан) с иудаизмом. В этой унии вполне откровенно обнажился и упомянутый Христом «отец» иудеев: в высших степенях масонства (оно строго иерархично) открывается, что «верховным существом», которому масоны поклоняются, является «сатана… поборник человеческого права против божественной деспотии». Такое определение, например, прозвучало во время прославления сатаны в парижском масонском храме на рю Пюто 23 января 1924 г.; каждый абзац этого «сатанинского акафиста» кончался напевным заклинанием: «О, Сатана, Брат людей!» – о чем свидетельствовал пораженный увиденным русский эмигрант из низшего масонства[16 - Документ из Гуверского архива (США), цит. по: Николаевский Б. Русские масоны и революция. М., 1990. С. 186–189.] (см. подробнее об этом в книге «Тайна России»). Так «тайна беззакония» обросла тайными политическими структурами в виде масонства, которые, поощряя эгоизм верхнего социального слоя христианского мира, совершили в нем огромный переворот – почему и названа эта эпоха Новой историей: свергнув монархии, эти структуры не только отменили понятие служения государственной власти Богу, но и отдали реальную власть международному сообществу еврейских банкиров-антихристиан. Ибо в условиях секулярной демократии, получив политическое равноправие, они обращают свое денежное могущество в неравноправие для всех остальных, подчиняя все общество своему контролю. Ж. Аттали пишет о владычестве таких банкиров как «власти над властью», «большую часть времени они скрыты… но иногда становятся видимы»; «они организуются в странную аристократию, своего рода строгий орден с беспощадными законами морали и хищными ритуалами… они всегда в поиске новых укрытий и богатств во имя высших интересов или великой избранности»[17 - Attali Jacques. Un homme d’influence. P. 13–16.]. Под их влиянием после «буржуазных» революций резко усиливается дехристианизация Запада: чтобы деньги стали главной властью и ценностью, целенаправленно вытравляются все иные, более высокие ценности. Служение воле Божией заменяется жизнью по «воле народа», которой все более успешно манипулирует высший финансовый слой. Более же всего дух и методы этой иудаизированной цивилизации проявились в ее распространении на другие континенты, где переселенцы часто освобождались от последних нравственных скреп «старого мира», остававшегося за океаном. Так масонами и еврейскими работорговцами были основаны рабовладельческие Соединенные Штаты Америки, созданные из денационализированной человеческой массы с большой долей преступников и сектантов (исповедовавших различные протестантские разновидности иудейской теории «избранности»). Это государство было изначально основано на иудейско-масонских идеалах, с иудейско-масонской государственной символикой, а официальной государственной политикой по отношению к коренному населению стали расистские принципы «Шулхан аруха». * * * Как можно видеть, на описанном выше историческом этапе «тайне беззакония» было еще не по силам полностью искоренить почитание имени Христова, поэтому она старалась направить западную церковь на иллюзорное освящение земных целей в ущерб спасению в Царствии Небесном. Все, что уклонялось от Неба к земле, – могло быть использовано диаволом для его планов земного господства над людьми. Именно поэтому на Втором Вселенском Соборе в 381 году Церковью был традиционно отвергнут хилиазм (от греческого слова «тысяча»; латинский вариант: «милленаризм») – утопическая вера в возможность построения тысячелетнего совершенного Царствия Божия на несовершенной греховной земле. Последующее искажение в этом направлении земной миссии западной церкви вело и к искаженным формам государственности и власти, отклонявшимся от идеала. Исходя из рассматриваемого смысла истории, в православном отношении к сути и задачам власти можно выделить два следующих важных момента. Во-первых, человеческая история – это постоянная борьба между силами добра и зла, от которой никакая власть не может уклониться. Не может быть «нейтральных» структур власти, поскольку не может быть нравственного вакуума: любая власть в той или иной степени служит либо добру, либо злу. То есть: либо служит Богу согласно закону Божию, либо Его противнику – диаволу и его «тайне беззакония». Может быть, некоторая градация в степени близости тех или иных структур власти к этим противоположным полюсам; возможны колебания и изменение направленности (так ученик Христа Иуда стал Его предателем, а гонитель христиан иудей Савл превратился в апостола Павла) – но ни одна система власти не может быть понята и оценена вне такой нравственной системы координат. Во-вторых, надо учитывать, что в земном мире, из-за поврежденности его природы вследствие грехопадения твари, невозможно установление всеобщего благоденствия, «рая на земле». В Священном Писании нам открыто, что, наоборот, зло на земле даже после пришествия Христа и временного торжества Церкви будет нарастать, что апостасия приведет в конце истории к развитию «тайны беззакония» и воцарению антихриста, который сначала обольстит большинство людей земными благами, затем начнет гонения на христиан, но вскоре будет побежден Христом в Его втором пришествии. Люди, сделавшие жизненный выбор в пользу греха и сатаны, погубят свои души; испорченная злом «земля и все дела на ней сгорят» (2 Пет. 3:10). Достойная же часть людей во всех живших человеческих поколениях, сохранившая верность Богу и его заповедям, продолжит жизнь в вечном Царствии Божием. Но это уже будет преображенный мир: «новое небо и новая земля» (Откр. 21:1). Поэтому в задачу правильной власти не может входить утопическое стремление к «всеобщему миру и счастью» на несовершенной земле. Такие обещания раздают лишь власти либо духовно неграмотные (и потому становящиеся легкой добычей диавольских соблазнов), либо сознательно обманывающие народ. Назначение истинной власти – защитить свой народ от воздействия зла и провести его через земную жизнь так, чтобы как можно больше людей могли стать достойными жизни вечной в Царствии Божием. Эту цель ставит людям Сам Господь Бог. Вывод из этого: государственное устройство не есть нечто произвольное, что люди могут устанавливать по своему разумению. Оно должно соответствовать духовным основам жизни человечества, то есть – замыслу Божию. И если вспомнить слова Господа, сказанные еще в Ветхом Завете о выборе, стоящем перед людьми: «Я предлагаю вам путь жизни и путь смерти» (Иер. 21:8), – Божий замысел в земной жизни народов проявляется как закон, имеющий двоякое свойство. Если народ постигает этот замысел и следует ему – то замысел Божий действует в жизни данного народа как закон жизни: народ раскрывает все заложенные в нем таланты и выполняет свое призвание в истории. Если же народ не следует этому замыслу, – он рано или поздно проявится в судьбе народа уже как закон смерти, на которую народ обрекает себя сам, лишаясь света истины. Так, семя, попадая в темную сухую расщелину, не вырастает в дерево, хотя и генетически содержит в себе идею дерева. Рассмотрим сначала примеры ложного государственного устройства, чтобы на их фоне лучше понять должное. Либеральная демократия, коммунизм, фашизм Истина в мире одна, но уклоняться от нее можно в разные стороны, разрабатывая разные варианты ложных идеологий. В этом и состоит общий метод сатаны в похищении человечества у Бога. Сатане было бы трудно увлечь людей от Божественной истины в очевидную ложь и сразу добиться поклонения себе. Даже в язычестве и в иудаизме сатана до времени скрывает свое подлинное лицо, и большинство приверженцев этих религий не сознают, кому поклоняются, иначе бы ужаснулись. Как правило, каждая из внушаемых сатаной ложных идеологий основывается на определенной положительной ценности (например: свобода личности, социальное равенство, здоровье и сила нации), однако при этом берется ценность частичная и более низкая, которая вырывается из общей иерархии ценностей и возводится в ранг высшей истины, чтобы подменить собой Бога. Поскольку таким образом не утверждается совершенно ложная ценность (ложь заключается в подмене абсолютного частным), у таких идеологий могут быть искренние приверженцы, которых сатана соблазняет к уклонению в ту или иную сторону в соответствии с их личными или национальными склонностями и особенностями эпохи. Такие ложные идеологии могут яростно соперничать друг с другом, умножая разрушения Божественного порядка, – что тоже выгодно сатане: антихристу будет легче прийти к власти, «спасая» человечество от хаоса. Диавол – великий махинатор по использованию самых разных сил, побуждающий их на самых разных путях искоренять истину в земном мире, при этом в столкновении их между собой проявляется и некий естественный отбор, в котором выживают наиболее верные слуги диавола. (Идея эволюции человека из животного посредством жестокого естественного отбора – это явное отражение логики сатаны, ибо всемогущему и любящему свою тварь Богу не нужно было создавать совершенное существо посредством миллионов лет жестокости и уничтожения множества поколений более слабых существ; эта жестокость – уже позднее качество мира, падшего под влиянием сатаны.) XX век стал ареной ожесточенной борьбы друг против друга трех таких ложных идеологий: либеральной демократии, коммунизма (марксизма) и фашизма. Каждая из них под тем или иным влиянием иудаизма уклонилась от следования истинному идеалу, поэтому все они противоборствовали друг с другом в одной и той же нехристианской плоскости – каждая за свой вариант «земного рая», – способствуя этим сатанинской «тайне беззакония». 1. Либеральная демократия стала исторически первым принципиально новым общественным строем, возникшим на Западе в результате апостасийного отхода христианских стран Европы от традиционного христианства (Православия) и затем от монархического принципа власти. Такая демократия еще не отвергает Божий замысел и религию столь яростно, как позже большевицкий режим. Она поначалу лишь игнорирует этот замысел, провозглашая свободу человека самому выбирать путь личного земного счастья. Так, в частности, записано в первом государственном документе антимонархической демократии: Декларации независимости США 1776 года. Это счастье каждый волен понимать по-своему, этого требует уважение к мнениям человечества. И поскольку у большинства оно связывается с земным благоденствием (так сказано и в Декларации независимости, и в принятой в 1787 году поразительно мелочной Конституции США, о спасении же к жизни вечной в них нет ни слова), то этим и определяется государственный гедонистичный идеал: сообщество сытых эгоцентричных особей, живущих не по Божию замыслу, а по своему хотению, для земных удовольствий[18 - Цит. по: Декларация независимости. Конституция Соединенных Штатов Америки. Нью-Йорк, 1979.19]. Царствие Божие как цель в этом идеале игнорируется. И источник государственной власти при этом, в отличие от монархии, видится не в Боге, а в «воле народа». То есть демократия (в переводе с греческого «власть народа») опирается на суммарную волю греховных индивидуумов, которым государство необходимо лишь как арбитр в их спорах между собой и как полицейский, разграничивающий личные свободы и охраняющий накопленное имущество. А во внешней политике – как страж благосостояния сообщества таких индивидуумов, даже ценой эксплуатации и истребления других народов. Более высокой теоретической цели западная демократия себе не ставит. Более того: либеральная демократия даже отрицает существование у народа и государства более высокой, духовной цели, стоящей над земными эгоистичными заботами данной массы индивидуумов. Принципиально отвергается возможность единой для всех высшей истины; провозглашается принцип плюрализма как равенства всех мнений. Это размывает границу между добром и злом и тем самым ведет к легализации все больших форм греха. Устойчивость такого общества достигается не ограничением порока, а взаимным «уравновешиванием» множества пороков, что, однако, неизбежно ведет к нарастанию их общего уровня. Властители такого государства заинтересованы в этом по чисто прагматической причине: упрощенной однородной биомассой легче управлять, контролируя ее материальные потребности. Такая свобода греха превращается в контролируемую «войну всех против всех», что ослабляет и возможность организованного сопротивления народа. Таким образом, демократия развилась на основе намеренного злоупотребления свободой личности. В масонском лозунге Французской революции «Свобода, равенство и братство» главенствует первое слово, и, по сути, этот лозунг означает греховную свободу верхов и низов от закона Божия, равенство всех в этом грехе (а совсем не в политических или имущественных правах) и братство «избранных» правителей в целенаправленном насаждении этого греховного строя (масоны называют «братьями» членов лож). Это тот самый строй, которым сатана безуспешно пытался соблазнить Христа в пустыне: идеология «хлеба и зрелищ» для низов и земного господства для верхов, манипулирующих массами. При этом человек «расчеловечивается», опускается на ступень ниже – к состоянию животного – не насильственно, как это нам было знакомо при марксизме, а «свободно». И чем свободнее делается человек в таком обществе, тем несвободнее он становится с христианской точки зрения, становясь рабом своих грехов и сил зла, – в этом великая тайна демократии как наиболее благоприятной среды для антихристианской «тайны беззакония». Очень показательно, что решение о распятии Сына Божия было принято еврейской толпой демократическим способом: превозмогающим криком большинства под влиянием лидеров, преследовавшего свои земные политические цели. Так еврейский народ предпочел Христу революционера-убийцу Варавву, в чем прообразовательно показан будущий столь же демократический выбор человечеством антихриста. Вот в чем суть и главная тайна демократии. Сегодня очевидно, что в развитой демократии сторонники служения высшим ценностям не имеют шансов прийти к власти путем выборов, поскольку эти люди призывают людей к духовному усилию и борьбе с грехом, что демократизированному обывателю дается труднее, чем следование посулам свободы греховных наслаждений. Наиболее полно эта модель ныне осуществлена в США. Реальной же властью в таком обществе социального дарвинизма становится та самая «скрытая» финансовая «власть над властью», организованная в «строгий орден с беспощадными законами морали и хищными ритуалами», которую признает Аттали. И. А. Ильин назвал ее «мировой закулисой», поскольку эта власть не прописана в демократических конституциях и потому, чтобы не разоблачать их декоративность, она предпочитает действовать скрытно, закулисно, манипулируя «волей народа» через свои СМИ и управляя через своих зависимых ставленников. Если наследственная власть монархов не нуждалась для своего обоснования в политической борьбе, пропаганде СМИ, деньгах, то демократически избираемые правители не могут без всего этого обойтись, тем самым попадая в зависимость от финансистов. И поскольку в яростной демократической борьбе за власть используются самые аморальные средства (подкуп, дезинформация, провокация, шантаж, дискредитация соперников и их убийства) – это дает мировой закулисе дополнительное средство управления своими ставленниками – компромат на них. Либерально-демократическое государство может быть даже беспощадным к духовному пониманию свободы, если она направляется на служение абсолютным ценностям, стоящим выше денег и земного благополучия. Более всего это заметно не во внутренней жизни демократических государств (где инакомыслящим пока еще разрешается «свобода писка», не угрожающая системе), а во внешней политике применительно к государствам с иным, самобытным строем, основанным на духовных ценностях. Такая демократия стремится вовне к упростительному всесмешению народов в виде атомизированного космополитичного сообщества индивидуумов как биологических особей. Для этого «права человека» (индивидуума) провозглашаются более важными, чем права и ценность государства, вследствие чего оно ослабляется. И этот принцип навязывается всему миру как единственно верный. Отстаивание каким-либо народом или его частью своих национальных традиций, в том числе православное служение Божию замыслу, считается демократическими идеологами (З. Бжезинский, С. Хантингтон, Ф. Фукуяма, Ж. Аттали и др.) не только «отсталостью», но и «опасностью для прогресса человечества», причем опасностью тем большей, чем больше осуждается господствующая система греха. Мировая закулиса жизненно заинтересована в удержании общества в столь атомизированном и бездуховном состоянии, как и в распространении этой модели на весь мир – только это обеспечивает абсолютную власть ее деньгам. В этом смысл западного «поощрения демократии» в глобальном масштабе. Таким планируется капиталистический «рай на земле» для мировой закулисы и кровно связанного с нею «богоизбранного» народа. Это все больше ведет к тоталитаризму демократического типа, унифицирующему все развитые страны по американскому образцу и колонизирующему остальные как сырьевые придатки. Демократический тоталитаризм открыто провозглашает свое мировое господство, чему свидетельство не только работы его упомянутых идеологов, но и официальная «Стратегия национальной безопасности США». Впрочем, для ядра мировой закулисы, как мы покажем это в других главах, даже развитые демократические народы – всего лишь необходимая питательная среда для паразитарных мировых амбиций, ведущих ко всеобщему концу. Посткоммунистические демократические вожди в РФ (типа Явлинского, Гайдара, Немцова), как и демократические СМИ, о разрушительности западной демократии для всего мира даже не задумываются. Очарованные фикциями и витринами западного образа жизни, они лишь выполняют роль «пятой колонны» для идейной оккупации нашей страны. 2. Коммунизм (марксизм) в своей политической теории вдохновлялся протестом против описанной выше эгоистичной власти капитала (мировой закулисы). Но он отличается от нее только тем, что хотел бы установить точно такой же материалистический «рай на земле» («светлое будущее») не для господствующих верхов, а для всех трудящихся – и как можно быстрее, не считаясь с жертвами. Марксизм стал секулярным коллективистским вариантом иудейских чаяний «земного рая» – в этой оценке сходились и русские философы (В. С. Соловьев, о. Сергий Булгаков, Н. А. Бердяев, С. Л. Франк, Г. П. Федотов, А. Ф. Лосев), и один из духовных лидеров сионизма – М. Бубер («Еврейство и человечество»), и даже некоторые связанные с масонством большевики (А. В. Луначарский в работе «Религия и социализм»). Поскольку к тому же революционные марксистские структуры поддерживались еврейским Финансовым Интернационалом и руководящий состав большевицкого режима, особенно в 1920-1930-е годы, был соответствующим – не удивительно, что эта власть отождествлялась русским народом с еврейской властью. Это с горечью признавали и честные еврейские публицисты-эмигранты в известном сборнике «Россия и евреи» (1923). Хотя марксизм впервые захватил власть именно в России – к Православию он отношения не имеет и в своей духовной основе является его полной богоборческой противоположностью. Марксистское учение, насильственно внедренное в Россию с Запада, категорически отвергло религиозное мировоззрение как «средство классовой эксплуатации». Не понимая природы мирового зла, марксизм вознамерился победить его собственным превозмогающим злом, присвоив себе право на его использование в виде «последнего и решительного боя» против старого мира. В новом общественном строе победа над злом планировалась через максимальный контроль власти над обществом, для чего требовалось его максимальное упрощение. Поэтому «Манифест Коммунистической партии» Маркса и Энгельса провозгласил в 1848 году отмирание семьи, нации, религии, частной собственности и государства в пользу интернациональной всеобщности уравненных во всем людей, точнее – мирового пролетариата. По сути, это такое же материалистическое всесмешение, что и в атомизированной космополитичной демократии, только не в виде свободного сообщества эгоистичных индивидуумов, а в виде принудительно-уравнительного всемирного коллектива. Коммунисты не без оснований считали себя продолжателями идей Французской революции в разрушении христианского мира. Однако в лозунге «Свобода, равенство и братство» они все подчинили равенству (сделав его принудительным), заменив свободу «осознанной необходимостью», а братство пролетариев понимали только в сочетании с классовой ненавистью. То есть, если вспомнить типичный генезис ложных идеологий (возводить частную ценность в ранг абсолютной), коммунизм стал злоупотреблением идеей социального равенства, что отразилось и в названии идеологии (от лат. communis – общий). Государство в марксистской теории сохраняется лишь как временное орудие для победы коммунизма через мировую революцию. Но на практике роль такого государства усиливается и оно становится тоталитарным – ибо иным способом людей невозможно загнать в рамки уравнительно-утопических догм, которые противоречат природе человека. По сути, эта теория тоже стремится «расчеловечить» человека, но не на основе саморазлагающейся свободы греха, а насильно уничтожая все традиционные ступени общности человека и превращая его в государственную собственность – дисциплинированного муравья. То есть марксистский способ «преодоления общественных антагонизмов» заключается в преодолении свободного человека. Таким образом, если либеральная демократия ведет людей к разрушению мира скрытно, под соблазнительным лозунгом свободы греха и материальных благ, ради которых они должны добровольно предавать блага духовные, то большевики, дозируя блага материальные, запрещая духовные и не скрывая свою богоборческую суть, устроили насильственную «репетицию апокалипсиса». Однако такому тотальному насилию человек инстинктивно более сопротивляется, чем свободному расчеловечению в либеральной демократии. В этом была огромная практическая слабость марксизма, приведшая его к поражению. История всех марксистских государств XX века – это история безуспешного принуждения людей жить по «муравьиным» схемам (что обошлось нашему народу в десятки миллионов жизней) – после чего последовал отказ от этих схем под натиском реальной жизни. В СССР демонтаж марксистской теории прошел через этапы реабилитации семьи (1920-е годы), нации и патриотизма (конец 1930-х – начало 1940-х), частной собственности и религии (конец 1980-х). Забегая вперед, отметим, что именно после национальной мутации марксизма в годы войны СССР стал восприниматься мировой закулисой уже не как союзник, а как противник. Началась идеологическая холодная война, которую вожди КПСС проиграли также и из-за своего материализма. Ведь марксизм отрицал существование не только Бога, но и диавола и потому был слеп относительно противоборствующих духовных сил в мире – и в этом была его слабость в бунте против мировой закулисы (которая не отрицала духовного мира, но выбрала в нем сторону сатаны). Последние вожди КПСС, видя практическую неэффективность марксизма, но не имея истинной русской идеологии, вследствие своей духовной неграмотности последовали новым чужеземным рецептам, на этот раз демократическим, и вместо оздоровления государства повели его по новому смертоносному пути. Для демонтажа тоталитарной системы требовалось гораздо больше ума и иной духовный кругозор, чем для управления ею. Особенность же нынешних российских коммунистов в том, что они, похоже, отказались от большей части марксистских догм, но, сохранив то же имя и знамя и поклоняясь тем же кумирам, несут на себе нравственный груз всех преступлений своих предшественников. Даже если на фоне нынешнего развала, справедливо протестуя против преступлений антирусской олигархической демократии, они находят сторонников своего «лучшего прошлого» – партия с таким названием и с такой историей не может иметь перспектив в будущей выздоровевшей России. 3. Фашизм абсолютизировал физическую силу и здоровье нации (и организующего ее государства). Он стал реакцией, в основном западноевропейской, и на демократический либерализм, и на интернационалистический марксизм после их победы над монархиями в Первой мировой войне. Стараясь защитить нацию от либерального разложения и от марксистского уничтожения, фашизм обожествил нацию как высшую ценность, которую должен культивировать у себя каждый цивилизованный народ. «Рай на земле» не для высшей (капиталисты) или низшей (трудящиеся) социальной группы, а для всей нации как цельного биологического организма, которому человек обязан служить всеми силами. Именно в этом суть классического (итальянского) фашизма, который не следует смешивать с его расистской крайностью – гитлеровским нацизмом, обожествившим свою германскую расу для господства над миром. Нельзя не видеть, что гитлеризм скопировал в этом самосознание и методы своего главного противника – иудейского «богоизбранного» расизма – и обратил их, прежде всего, против самих же евреев как конкурентов. Это признавал даже столь либеральный богослов, как о. Сергий Булгаков, считавший к тому же, что в гитлеровских преследованиях еврейства исполнилась «неизбежная кара за то страшное преступление и тяжкий грех, который им [еврейством] совершен над телом и душой русского народа в большевизме»[19 - Булгаков Сергий, прот. Христианство и еврейский вопрос. Париж, 1991. С. 35–37, 79–81, 137.]. (Даже немногие чуткие евреи ощущали, что «Катастрофа была в значительной мере наказанием за грехи, в том числе – за грех руководства коммунистическим движением»[20 - Журнал «22». Тель-Авив, 1978. № 1. С. 55. – Цит. по: Солженицын А. И. Двести лет вместе. М., 2002. Ч. II. С. 389.].) А по большому счету, чувствовал Булгаков, в этом исполнилась клятва еврейского народа, добившегося распятия Христа («кровь Его на нас и на детях наших»), как и пророчество Христа: «Да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле» (Мф. 23:35). В этом «наказании Божием и отвержении» наглядно проявилась тайна нации как соборной личности, когда и невиновным приходится страдать за нераскаянные грехи своего народа: «Самой таинственной стороной из судеб Израиля остается именно его единство. Благодаря ему вина одной лишь его части, вождей, является судьбой для всего народа, призывая на себя проклятие христоубийства и христианоборчества»[21 - Булгаков Сергий, прот. Указ соч. С. 141, 154.]. У классического фашизма было несколько полезных интуитивных находок, взятых из средневекового опыта, – прежде всего это сословно-корпоративное представительство. То есть вместо конкурирующих друг с другом и тем самым расчленяющих общество партийных структур, из которых образуется парламент в западной демократии, были взяты за основу парламентского представительства трудовые корпоративные структуры. Под корпорацией (от латинского: corpus, corporatio – тело, сословие, объединение) здесь подразумевается часть народа, имеющая определенную функцию служения в едином народном организме, необходимую для всего целого. В зависимости от принятых критериев можно выделить разное число корпораций, например: корпорация занятых в сельском хозяйстве, металлургии, машиностроении, нефтегазовой промышленности, химической, в медицине, системе образования, науке, культуре, военном деле. В отличие от политических партий, такие корпорации не конкурируют друг с другом, а взаимно нуждаются друг в друге и стремятся к солидарному поведению ради общего блага. Это похоже на то, как в человеческом организме есть мозг, руки, ноги, глаза, уши, различные внутренние органы, которые только все вместе и составляют тело, оживляемое общей для всех душою. Беда фашизма была в языческом, а не христианском, понимании этой народной души. Гитлера больше увлекали оккультные учения; нацистские идеологи вроде А. Розенберга вообще полагали, что христианство «ослабляет волю нации», и допускали его только для колонизируемых восточноевропейских народов. Даже классический фашист Муссолини видел в католической церкви, прежде всего, полезный для государства утилитарный инструмент и заявлял, что «фашизм… хочет заново создать человека, характер и веру»[22 - Mussolini B. Der Geist des Faschismus. Munchen, 1941. S. 8.]; а фашистский идеолог Ю. Эвола провозглашал лозунг «Антиевропеизм, антисемитизм, антихристианизм». Отношение Муссолини к Французской революции было отрицательным из-за соперничества с господствующей масонской демократией: «Мы представляем в мире новое начало, мы ясная и категорическая противоположность остальному миру, миру демократии, плутократии, масонства и «бессмертных начал» 1789 года… То, что сделал французский народ в 1789 году, теперь совершает фашистская Италия. Она берет на себя инициативу в истории, она говорит миру новое слово»[23 - Цит. по: Возрождение. Париж, 1926. 9 апр.], – восклицал Муссолини в 1926 году. Однако его «новое слово» состояло лишь в возврате к хорошо забытому старому: к языческому «ветхому» Риму с его культом силы, дисциплиной и жесткой иерархией (это выразилось и в символике: фашина, то есть связка прутьев с воткнутым в нее топориком, – атрибут древнеримской государственности – определила название идеологии как «связки» нации). Гитлер тоже подчеркивал свою преемственность от языческого Рима в своей политической эстетике (она ярко выражена в нацистской архитектуре и монументальной скульптуре). Название же гитлеровского режима – «Третий рейх» – было ограничено рамками немецкой истории и означало преемственность от «Священной Римской империи немецкой нации» и от бисмарковского рейха[24 - Das Neue Taschen-Lexikon Bertelsmann. Gutersloh, 1992. Bd.3. S. 351. – Впервые эта трактовка была использована А. Меллер фон ден Бруком в его книге «Третий Рейх» (1922).] – и это также демонстрирует национальную узость историософского самосознания германского национал-социализма. (Сравним это с православной вселенской идеологией Третьего Рима – всемирного спасения, и с иудейской расистской идеологией Третьего храма – всемирного господства; гитлеризм явно ближе к последней.) Если примерить на фашизм лозунг «Свобода, равенство и братство», то именно братство доминировало в нем – но кровно-языческое, в пределах собственной нации, становящееся вовне эгоистично-агрессивным. Лишь в Испании у генерала Франко и в Португалии у профессора Салазара фашизм приобрел наиболее удачные для Европы формы, сочетаясь с католическим социальным учением. Недостатки этих режимов были обусловлены общими недостатками католицизма и западной культуры, почему эти две страны после смерти их вождей и были поглощены системой либеральной демократии. Будучи порождением приземленной западной цивилизации, идеологи фашизма не могли понять, что катастрофические проблемы XX века (в том числе еврейский вопрос) могут быть осознаны только в масштабе православной историософии. Поэтому фашизм не смог восстановить истинных святынь, попранных либеральной демократией и марксизмом: все эти три идеологии стремились к земным ценностям и соперничали друг с другом за обладание ими. Царствие Божие как цель у них отсутствует. Не понимая смысла истории, все они и свое видение будущего выражали в одинаково оптимистической (близкой к хилиазму) терминологии: Новое время – у деятелей Французской революции, Новый мировой порядок – как цель иудейско-масонской демократии, Новый мир – в коммунистическом гимне Интернационала, «Новое начало, новое слово» – в доктрине Муссолини, Новая Европа – под оккупацией Гитлера. Несомненно, часть русских националистов, игнорирующих Православие, в чем-то близка к классическому фашизму. В их кругах сейчас пропагандируют «Новую эру Водолея»… О православной государственности и удерживающем принципе вечного Рима (Третий Рим) На фоне рассмотренных примеров нетрудно увидеть, почему только православное мировоззрение дает верные ориентиры в государственном строительстве: оно связывает с Богом и облагораживает не только свободу, равенство и братство (оторванные от Бога, они лишаются подлинного смысла), но и вообще все ценности и природные данности бытия, ставя каждую на верное место в шкале ценностей между личностью и Богом. Свобода личности – несомненная ценность, данная нам Богом в нашей природе как свобода воли, без которой человек перестал бы быть человеком (к чему, по сути, и стремился марксизм). Но, в отличие от либеральной демократии, эта ценность не самодостаточна: она требует положительной и абсолютной цели – служения истине. Христос учил: «Познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32) – вот непременное условие подлинной свободы. При его отсутствии свобода становится саморазрушительной, и, злоупотребляя ею, человек тоже перестает быть человеком, превращаясь в эгоистичное животное, порабощенное своими греховными страстями (то есть силами зла), – а это высшая степень несвободы. Назначение православного государства состоит в обеспечении максимальной отрицательной свободы человека – свободы от внешнего зла и от внутреннего греха, для обеспечения максимальной положительной свободы – свободы для служения замыслу Божию. Коллектив (или общество) – тоже несомненная ценность, данная нам Богом для человеческого рождения в семье как первичной ячейке и созревания к будущей вечной жизни. Ни одного из своих высших качеств человек не развил бы в одиночку, не выработал бы даже речи. Однако марксизм свел эту природную данность к принудительному принципу муравейника; либеральная демократия низводит общество до уровня животной стаи, волю которой возвела в ранг псевдобожества. И в том и в другом случае было отвергнуто Божественное назначение человека. Только в православном государстве все люди уважаются как созданные по образу и подобию Божию и потому обладают подлинным равенством – перед Богом. И тогда их природный коллективизм облагораживается и возводится до своего высшего уровня – до церковного народа как соборной личности, имеющей в истории свою задачу, согласную с замыслом Божиим. Лишь в таком соборном служении правде Божией, а не в исполнении индивидуальных желаний или желаний своей агрессивной стаи, раскрывается подлинное духовное существо человека. Оно сохраняет предельно личностный характер, ибо спасение каждого человека достигается его личными духовными усилиями, – и одновременно предельно коллективный, ибо главное средство спасения состоит в заповеданной нам любви к другим людям. Таково подлинное братство как осознание взаимной ответственности всех людей перед Богом в едином церковном народе в пространстве и времени, через все поколения – оно-то и называется в Православии соборностью. Государство – тоже важная ценность: это организованная форма земного бытия народа. Однако, в отличие от фашизма, в Православии и эта ценность не абсолютна. То есть государственная власть не имеет оправдания в самой себе. Она является лишь формой защиты народа от зла, воспитания в знании истины и опять-таки организованного служения более высокой ценности – замыслу Божию. Глава такого государства должен получать соответствующее посвящение от Бога (каковое дается людям в церковных таинствах во всех важных случаях жизни: при рождении, венчании, смерти); он должен быть независимым от воздействия политических и прочих интриг; должен иметь соответствующую специальную подготовку. Наилучшим образом это обеспечивает наследственная православная монархия. (Кстати, русское слово «государство» происходит от «государь»: это страна под управлением государя, царя.) Такая власть необходима, поскольку человеческая природа и весь мир находятся в состоянии повреждения вследствие грехопадения, поэтому и требуется людям независимая от них (самодержавная), но зависимая от Бога верховная власть, ограничивающая и человеческую мятежную греховность, и действие в мире сил зла. Такая власть защищает не только современное поколение своих граждан, но и духовное призвание народа во всех его поколениях, живших ранее и идущих нам на смену. Признание людьми такой самодержавной власти, служащей Божию замыслу, – не проявление рабства, а самоограничение в борьбе с собственным греховным своеволием и уважение своего народа как надвременного целого. Такова суть православной монархии как строя, наиболее благоприятного для защиты народа от сил зла. Лишь православное государство относится к человеку как бессмертному существу, созданному для жизни вечной. Этим (а не только преходящими земными мерками) определяются верные критерии как полномочий и законов государства, так и прав и обязанностей гражданина. Православное государство не подлаживается к греховному состоянию человечества (в чем суть демократии), а исходит из «образа и подобия Божия» в человеке. Такое государство призвано обеспечить человеку максимально благоприятные условия полноценного развития – как существа и материального, и духовного, исходя из конечной цели человеческой жизни и смысла истории: достижения Царствия Божия. Поэтому православная государственность, подобно тому, как во Христе неслиянно и нераздельно соединено Божественное и человеческое, также имеет аналогичное строение. Возникает «симфония» (созвучие) церковной и государственной властей, разными средствами служащих одной цели. Церковь заботится о душах людей, борясь с внутренним злом в них и спасая их для Небесной жизни; государство же, возглавляемое Помазанником Божиим, заботится о жизни земной, ограждая ее, насколько можно, от действия внешних сил зла и создавая Церкви наиболее благоприятные условия для подготовки людей к спасению. В этом важное отличие Православной Церкви от католической, которая вместо принципа «симфонии» соблазнилась соединением и духовной, и земной властей в руках римского папы. Борьба папства с монархами за обладание государственной властью исказила и монархии – возник западный абсолютизм: независимая от церкви и от ее нравственных ограничений власть королей. В протестантских государствах отказ от симфонии властей принял другую крайность: монарх становился и главою подчиненной ему церковной структуры. (И те и другие западные христиане не сохранили свои монархии, уступив власть иудаизированному капиталу, ибо они все же не могли противопоставить слугам сатаны столь же циничные средства борьбы.) В этом состоит и важное отличие православного самодержавия (что означает не «абсолютную» власть, а суверенную и политически независимую от других сил) от былого неограниченного абсолютизма западных королей, правивших до победы демократий. Ибо власть православного царя ограничивается условием ее служения Богу. Преподобный Иосиф Волоцкий (один из наиболее правых идеологов царской власти) прямо утверждал, что неправедный царь – «не Божий слуга, но дьявольский»[25 - Иосиф Волоцкий, преп Послание иконописцу. М., 1994. С. 83; в факсимильном оригинале с. 287.] и ему следует противиться даже под угрозой смерти. Таким образом, в христианскую эпоху только православная государственность была подлинно христианской удерживающей и соответствовала словам апостола Павла о силе, удерживающей мир от пришествия антихриста: «Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь…» (2 Фес. 2:7; курсив наш). Западная же цивилизация, оставаясь по происхождению христианской, после откола от Православия и введения демократии стала христианской апостасийной, поддавшейся воздействию «тайны беззакония». * * * Здесь нужно подчеркнуть, что удерживающая государственность – не наше русское изобретение, а универсальный вселенский принцип, осмысленный в святоотеческой традиции. Поскольку закон Божий един для всех людей и народов, из него вытекает и единый для всех идеал государственного устройства, удерживающего мир от зла и хаоса. В христианской истории этот идеал государственности лишь проходил различные этапы совершенствования в виде трех вселенских империй, являвшихся каждая в свое время полюсом притяжения для многих народов, стремившихся к «удерживающему». Конечно, государственность ни одной такой вселенской империи не охватывала всего мира, но она несла в себе его вселенский смысл и стремилась приобщить к нему как можно больше народов, чего каждый из них по отдельности не мог бы достичь. Образно говоря, за пределами вселенской империи история не имеет собственной положительной энергии развития и лишь пассивно пользуется удерживающей силой исторического центра – или же, в противном случае, подпадает под отрицательное воздействие антихристианской «тайны беззакония». Сначала эта империя, языческий Рим, лишь физической силой объединила многие народы в служении единому государству. Тогда это совместное служение было лишь прагматически осознанным: предпочтение единого государственного порядка – племенному хаосу и произволу сильного племени над слабым, в результате чего ранее истреблялись целые народы. Тем самым организованная структура римской власти уже удерживала зло, почему апостолы и призывали подчиняться ей, предпочитая принцип власти принципу произвола (только так они трактовали и саму власть, которой следует подчиняться: «Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых» – Рим. 13:3). Создание такой империи было возможно вокруг наиболее многочисленного и организованного народа, подававшего пример другим и несшего большее бремя общегосударственных забот. Таковым народом были тогда рациональные и дисциплинированные римляне, создавшие небывалую ранее систему управления и права (лежащую по сей день в основе правовой системы западных государств). Благодаря всему этому и другие народы, включенные в империю, получили более благоприятные возможности для своего развития. Сходную положительную роль отчасти играли и предыдущие великие империи – Ассиро-Вавилонская, Мидо-Персидская, Греко-Македонская. Но Римская империя стала уникальной – по факту и месту воплощения в ней Сына Божия, Христа, Который тем самым придал именно ей значение того царства, которое, согласно видению пророка Даниила (см. в Х главе книги), будет существовать до второго пришествия Христа, то есть до конца истории (в каком виде – другой вопрос). Поэтому название Рима после его падения стало переходящим: духовный смысл вселенской империи как главной арены истории был важнее территориального, и она в виде странствующего царства становилась поочередно достоянием различных народов, достойных ее. Вот какой смысл содержится в наименовании Рима «вечным городом». Однако в первом Риме еще сохранялось неравенство народов. Неравенство было свойственно им в силу разных уровней развития, но оно в империи оформлялось и юридически: полноправными были лишь римские граждане, получавшие, соответственно, и больше культурных и экономических благ; жители же римских колоний могли получить такие же права лишь в виде особой заслуги. Таким образом, в духовном плане это было еще только бессознательное подготовительное служение той промысленной Богом государственности, которой предстояло возникнуть позже. Новый (или Второй) Рим, как назвали Константинополь (прежнее название – Византий), столицу Восточной Римской империи, ознаменовал следующий ее этап – византийский. Первый христианский император Константин в IV веке промыслительно перенес столицу в новое место, чтобы не наливать новое вино в старые мехи. И Византия осознала своей целью уже не только внешнюю организацию жизни входящих в нее народов, но открытие им истины о духовном устройстве мира. Сама организация жизни империи во всех областях – образовании, экономике, юриспруденции, обороне, внешней политике – была направлена на облегчение людям достижения главной и конечной цели: вечной жизни в Царстве Небесном. Этой цели были призваны служить разными средствами и государственная, и церковная власти на осознанном тогда же принципе их симфонии. Такая империя сплачивается уже не только принудительно-административным способом, но и религиозным осознанием разными народами должной общности исторической судьбы. Их соборное служение общему благу и общей истине происходит уже на основе все более утверждающегося равноправия. При этом ведущий, державообразующий народ (в данном случае греки) является также и носителем истинной религии, образцом служения истинному Богу. В этом качестве он по-прежнему имеет больше прав, но и больше ответственности и обязанностей. Правда, все эти качества православной империи в Византии часто были еще далеки от совершенства, они лишь постепенно осознавались и формировались. А багаж развитой языческой культуры Рима и Греции этому мешал, вводил в соблазны и поспособствовал закату Второго Рима, который, ослабев духовно, не смог сопротивляться грубым завоевателям. Так что роль Второго Рима была подготовительной и заключалась в выработке истинных принципов государственности, служащей замыслу Божию. Третьим Римом после навязанной Константинополю католиками Флорентийской унии (1439) и его последующего сокрушения турками в 1453 году стала Московская Русь как преемница и чистоты православного церковного учения, утвержденного Вселенскими Соборами, и стержневого православного царства, призванного удерживать от зла земную жизнь народов в согласии с Божиим законом. Это не было «русской национальной гордыней» (как полагают наши западники), а возложением на себя тяжелого бремени ответственности за судьбу православного мира. Эта преемственность была естественна, ибо Русь долго являлась в церковном смысле составной частью Византийской (Восточной Римской) империи: Константинопольский Патриарх полтысячелетия был одновременно и каноническим русским Патриархом, а Константинополь на Руси называли Царьградом, ощущая также и своей духовной столицей. Византия сама прививала русским эту идеологию – что они часть Византийской империи, и даже считала русских монархов «стольниками» императора Византии со столицей в Царьграде – единственного монарха во вселенной, отличающегося от всех поместных государей: он был Помазанником Божиим для всех православных христиан, и его имя должно было поминаться во всех храмах. Эта мысль, например, в 1393 году подчеркивается в грамоте Патриарха Антония московскому Великому князю Василию I. При падении Византии русские оказались единственным связанным с нею православным народом, который не был порабощен турками; почти одновременно произошло и окончательное освобождение Руси от татарского ига. Это был и самый большой православный народ – в отличие от сербов и болгар, которые были порабощенными и слишком слабыми. К тому же русские правители были издавна и многократно породнены с византийскими императорами династическими браками – начиная с женитьбы св. князя Владимира на царевне Анне, с чем связано Крещение Руси, и до передачи внучкой императора Мануила II Палеолога и племянницей последнего византийского императора Константина XI Софьей Палеолог, ставшей в 1472 году супругой Ивана III, наследственных прав Русскому царству. Поэтому государственная идеология преемственности Москвы как Третьего Рима была столь самоочевидной, что в том или ином виде отразилась одновременно во многих документах как русских, так и иностранных. Из иностранных можно отметить папские инструкции римским послам, которым было поручено завлечь Русь в унию при обещании Константинополя как «законного наследия русских царей». После женитьбы Ивана III на Софье Палеолог, в 1473 году венецианский сенат обратился к русскому монарху с таким же напоминанием: «Права на византийскую корону должны перейти к вам»[26 - См.: Шмурло Е. Ф. Курс русской истории. СПб., 2000. Т. 2. С. 167.]. Все это было еще до появления всех известных ныне русских письменных источников о Третьем Риме – они являются более поздним оформлением этой самоочевидности. Эти иностранные документы являются также косвенным признанием того, что попытка франкского короля Карла Великого объявить в 800 году «восстановление Римской империи» через принятие из рук римского папы императорского титула была узурпацией чужих прав, поскольку тогда империя преемственно существовала со столицей в Константинополе и ее монарх по-прежнему носил титул римского (ромейского) императора. Не зря папство попыталось обосновать свое право на власть якобы полученными (подложными) документами от императора Константина Великого. Да и сам Карл пытался узаконить свою узурпацию посредством брачных союзов с византийскими династиями, сознавая, что восстановил лишь территориальную преемственность от первого Рима, но не более важную – легитимно-правовую и духовную. Ведь под покровительством византийского императора созывались Вселенские Соборы, Константинопольский Патриарх уже с VI века получил почетный титул Вселенского, то есть духовный центр вселенной был в Византии, откуда и перешел на Русь. Именно при Иоанне III на Руси стал использоваться двуглавый орел в качестве герба, преемственного от ромейско-византийского Второго Рима (где этот древний восточный символ победы и власти был принят еще первым христианским императором Константином и считался официальным гербом при последней династии Палеологов)[27 - См.: БСЭ. 3-е изд. Т. 7. С. 598; Похлебкин В. В. Словарь международной символики и эмблематики. М., 1995. С. 294–296.]. Известна русская государственная печать 1497 года с изображением двуглавого орла. А последующее помещение на груди орла еще и традиционного русского всадника с копьем (московский герб), поражающего дракона, подчеркивало удерживающее значение Третьего Рима, противостоящего злу – и это отличало русского двуглавого орла от всех западноевропейских притязателей на тот же герб. В числе первых русских письменных источников, отражающих такую преемственность Московского царства от Второго Рима, можно назвать «Повесть о Флорентийском Соборе» Симеона Суздальца (около 1441 года – то есть это была реакция уже на Флорентийскую унию), «Повесть о белом клобуке» и «Повесть о взятии Царьграда» (обе – вторая половина XV века), послание ростовского архиепископа Вассиана Ивану III на Угру (1480). Еще более конкретно эта мысль выражена в Пасхалии митрополита Зосимы 1492 года. На этом фоне знаменитые слова старца Филофея из псковского Спасо-Елеазарова монастыря о «Москве – Третьем Риме» в посланиях Великому князю Василию III и дьяку Мунехину (первая четверть XVI века) прозвучали как само собой разумеющиеся и были в виде официальной идеологии Руси повторены во многих позднейших документах («Родословие великих князей русских» и др.), занесены в «Степенную книгу» (1560–1563) и в текст Уложенной грамоты (1589) об учреждении русского патриаршества[28 - См.: Синицына Н. В. Третий Рим. М., 1998.]. Примечательно, что Третьим Римом назвал Москву сам Константинопольский Патриарх Иеремия, приехавший для поставления первого русского Патриарха Иова. То есть порабощенный турками Второй Рим (надеясь на русское избавление от турецкого гнета) сам признал Русь своей преемницей, а ее царей – преемниками византийских императоров. Неудивительно, что в эту эпоху распространяются легенды о происхождении русских царей от римского императора Августа и складывается убеждение, что Русь – главное царство вселенной (летописный свод 1652 года). В объединении всех православных народов вокруг Русского царства заключался и главный замысел реформ Патриарха Никона (историософский масштаб которых, к сожалению, был не понят ни их исполнителями, ни старообрядцами). Так, получив от Византии безупречно выраженную православную веру и государственную идеологию, не нуждавшуюся в характерных для византийской эпохи спорах по ее уточнению, Русская империя полнее всех в мире воплотила этот должный идеал. Этому способствовало и то, что у русских, в отличие от греков, не было разработанной дохристианской философии, поэтому христианство стало первым всеобъемлющим мировоззрением, которое наполнило собою государственность во всех ее областях и на всех уровнях. Тем самым Третий Рим стал последним не только в хронологическом порядке, но и третьей, высшей, ступенью совершенствования вселенской империи. Уже Крещение русского народа в IX веке было воспринято им не как узко национальная цель, а как приобщение Руси к вселенской истине, данной Богом всему человечеству, что было ярко выражено в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона (XI век). Таков изначальный смысл русской идеи. Когда же Русь осознает себя стержневым царством истории, русская идея обретает форму спасения уже не только своего народа, но и как можно большего числа народов. Вот в чем был историософский смысл успешного расширения православной Российской империи, которая включала в себя на равных основах все новые и новые племена и делала для них доступным добровольное приобщение к закону Божию. Такова природа геополитического чуда России в виде ее огромности на карте мира: Бог дал эту территорию должной земной власти, для выполнения ее вселенской спасительной миссии. Это увидел в русском народе даже в 1938 году немецкий философ В. Шубарт: «Вопрос: в чем предназначение русских на Земле? – тут же оборачивается другим вопросом: в чем предназначение человека на Земле? […] В судьбе своего собственного народа русские не увидели бы никакого смысла, если бы этим одновременно не раскрывался для них смысл судеб всего мира… Можно без преувеличения сказать, что русские имеют самую глубокую по сути и всеобъемлющую национальную идею – идею спасения человечества»[29 - Шубарт В. Европа и душа Востока. М., 2000. С. 194.]. Даже внешне Российская империя отличалась от колониальных европейских тем важнейшим качеством, что все народы в ней были юридически равны, именно потому, что все ощущались духовно равными – как созданные по образу Божию и равные перед Ним. Ни один народ не понес материальных или духовных утрат после включения его в империю, наоборот, только в ее составе многие могли сохраниться и созреть до более высоких уровней самосознания. (Выход из православной империи, чего в революционные годы начала XX века требовала властолюбивая националистическая интеллигенция, мог означать лишь попадание отделяющегося народа в зависимость от апостасийного мира.) А державообразующий русский народ – в лице великороссов, малороссов и белорусов – не только нес обычное имперское бремя забот культурно-социальных, организационно-административных, оборонных, но и осознавал это как свой национально-религиозный долг перед Богом. При этом национальное и религиозное образовали у русских, по аналогии с двумя природами Христа, неслиянно-нераздельное единство, в котором русскость была немыслима без Православия, а присоединение к Православию открывало дорогу в русскость представителю любой народности. Таково было подлинное измерение вселенскости, которое отмечал в русском народе Достоевский: «Назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским… может быть, и значит только… стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите»[30 - Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 т. М.-Л. Т. 26. С. 147.]. С точки зрения соответствия христианскому идеалу, расцвет русской государственности наступил после преодоления Смутного времени в 1613 году: служение всех слоев единой цели было выстраданным, сознательным и единодушным. Цари правили в «симфонии» со свободной и авторитетной Церковью (духовной властью) вместе с Боярской думой (аристократический элемент власти) и избиравшимися снизу Земскими Соборами (демократический элемент). Причем такое русское государственное устройство отличалась от западного не только по форме, но и по сути. У западных народов юридическая система власти вырастала из борьбы отдельных эгоизмов друг с другом и с верховной властью (сначала ей противостояли феодалы, затем буржуазия, затем все индивидуумы). В таких условиях постоянной борьбы интересов, признаваемой за естественную, было необходимо регулировать ее детальной системой правил – отсюда юридический рационализм доминирует над нравственным содержанием (такова, например, мелочность брачных договоров – в сравнении с церковным таинством соединения мужа и жены в «одно тело» пред Богом). Русская же система государственного устройства основывалась на едином для всех национальном благе (понимаемом как следование Божией воле), на согласовании отдельных интересов в служении этой цели, на соборности принятия решений, на живом и ответственном нравственном чувстве, а не на детально прописанном законе. Поэтому нельзя с чисто юридическими мерками понять якобы «варварскую» допетровскую Русь и воплощения русского идеала. В Московской Руси, в отличие от Европы, духовное содержание жизни было важнее формы – это и осталось русской особенностью навсегда. По сравнению с Московской Русью проигрывают и часто противопоставляемые ей древнерусские «демократии» (Новгород, Псков), в которых верховная княжеская власть ограничивалась интересами торговой аристократии – в ущерб общенациональному идеалу. О тогдашнем социальном устройстве, суде присяжных и широком самоуправлении, о роли Земских Соборов много верного написано И. Л. Солоневичем в его «Народной монархии». Впрочем, многое он пересказал из труда Л. А. Тихомирова – лишь в более публицистичной форме, только почему-то считая основополагающим натуралистический уровень народного бытия, а не религиозный[31 - Солоневич И. Л. Народная монархия. Сан-Франциско, 1978. Ч. I. С. 9–10. Представления автора книги о Православии часто даже неверны, см., например: Ч. I. С. 90; Ч. II. С. 29; Ч. IV. С. 76, 97.]. Такое заявление более чем странно для русского монархиста. С православной же точки зрения (выраженной митрополитом Иларионом уже в XI веке) все было как раз наоборот: только с обретением Православия русский народ сформировался как нация с удерживающим вселенским самосознанием в сравнении с другими народами. О высоте же его можно судить уже по тому, что весь русский быт от крестьянина до царя был тогда освящен непрерывным духовным подвигом. Приведем свидетельство из воспоминаний архидиакона Антиохийской церкви Павла Алеппского, побывавшего на Руси в 1654–1656 годах: «Какая это благословенная страна, чисто православная!.. Больше всего мы дивились их чрезвычайной скромности и смирению и их частым молениям с утра до вечера перед всякой встречной иконой… У всякого в доме имеется бесчисленное множество икон, украшенных золотом и серебром и драгоценными камнями, и не только внутри домов, но и за всеми дверями, даже за воротами домов; и это бывает не у одних бояр, но и у крестьян в селах… Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-nazarov-2/apokalipsis-i-rossiya-vozhdu-tretego-rima/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Международная еврейская газета. М., 2002. № 6–7. 2 Грец Г. История евреев. Одесса. Б.г. Т. 5. С. 78. 3 Здесь мы ограничиваемся цитированием (с сохранением орфографии оригинала) лишь нескольких отрывков, переведенных судебным экспертом, ученым-гебраистом доктором К. Эккером для судебного процесса в Германии в 1883 году, где подлинность этих текстов была доказана. (Ecker K. Der «Judenspiegel» im Lichte der Wahrheit, – eine wissentschaftliche Untersuchung. Paderborn. 1984; по-русски: Эккер К. «Еврейское зерцало» в свете истины. Научное исследование. Перевод А. С. Шмакова. М., 1906.) Подлинность этих текстов подтверждена и современными совестливыми евреями: www.talkreason.org (опубликовано И. Шамиром: «Наш современник», 2004, № 11); см. также: Isra?l Shahak. Histoire juive, religion juive. Le poids de trois millenaires. Paris. 1996. 4 Еврейская энциклопедия. СПб., б.г. Т. IX. С. 329. 5 Кицур шульхан арух. М., 2001. С. 5–7. 6 Бубер М. Национальные боги и Бог Израиля // Время и мы. Тель-Авив, 1976. № 4. С. 117. 7 Зомбарт В. Евреи и хозяйственная жизнь. СПб., 1912. Гл. VI. 8 Stannard D. American Holocaust: the Conquest of the New World. Oxford, 1993. 9 Источник. М., 1996. № 4. С. 117, 121, 122. 10 См.: Даль В. И. Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их. СПб., 1884; Флоренский П., свящ. Проф. Д. А. Хвольсон о ритуальных убийствах // Розанов В. В. Сахарна. М., 1998. С. 356–360. 11 См.: Еврейская энциклопедия. Т. IV. С. 29. 12 Attali Jacques. Un homme d’influence. Sir Siegmund Warburg. Paris, 1985. P. 13–25. 13 Attali Jacques. Les Juifs, le mondе et l’argent. Paris, 2002. P. 22–23, 36, 124, 196–197, 49. 14 Соловьев В. С. Еврейство и христианский вопрос // Статьи о еврействе. Иерусалим, 1979. С. 9. 15 Грец Г. Указ. соч. Т. 10. С. 164–169. 16 Документ из Гуверского архива (США), цит. по: Николаевский Б. Русские масоны и революция. М., 1990. С. 186–189. 17 Attali Jacques. Un homme d’influence. P. 13–16. 18 Цит. по: Декларация независимости. Конституция Соединенных Штатов Америки. Нью-Йорк, 1979. 19 19 Булгаков Сергий, прот. Христианство и еврейский вопрос. Париж, 1991. С. 35–37, 79–81, 137. 20 Журнал «22». Тель-Авив, 1978. № 1. С. 55. – Цит. по: Солженицын А. И. Двести лет вместе. М., 2002. Ч. II. С. 389. 21 Булгаков Сергий, прот. Указ соч. С. 141, 154. 22 Mussolini B. Der Geist des Faschismus. Munchen, 1941. S. 8. 23 Цит. по: Возрождение. Париж, 1926. 9 апр. 24 Das Neue Taschen-Lexikon Bertelsmann. Gutersloh, 1992. Bd.3. S. 351. – Впервые эта трактовка была использована А. Меллер фон ден Бруком в его книге «Третий Рейх» (1922). 25 Иосиф Волоцкий, преп Послание иконописцу. М., 1994. С. 83; в факсимильном оригинале с. 287. 26 См.: Шмурло Е. Ф. Курс русской истории. СПб., 2000. Т. 2. С. 167. 27 См.: БСЭ. 3-е изд. Т. 7. С. 598; Похлебкин В. В. Словарь международной символики и эмблематики. М., 1995. С. 294–296. 28 См.: Синицына Н. В. Третий Рим. М., 1998. 29 Шубарт В. Европа и душа Востока. М., 2000. С. 194. 30 Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 т. М.-Л. Т. 26. С. 147. 31 Солоневич И. Л. Народная монархия. Сан-Франциско, 1978. Ч. I. С. 9–10. Представления автора книги о Православии часто даже неверны, см., например: Ч. I. С. 90; Ч. II. С. 29; Ч. IV. С. 76, 97.