Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Снежная пантера Виктория Лайт Дик Тревис, агент по продаже антиквариата, обманом входит в доверие к леди Колинворт, обладательнице знаменитой статуэтки «Снежная пантера». Его цель – выяснить, почему красивая и загадочная леди отказывается продать статуэтку его клиенту, и переубедить ее. Однако, очутившись в шотландском замке леди Колинворт, Дик понимает, что на пути к его цели множество препятствий – от зловещей старинной легенды до его собственного сердца… Виктория Лайт Снежная пантера 1 Лорд Бруксфилд, страстный коллекционер и поклонник искусств, ходил по своему кабинету взад-вперед в необычайном волнении. Его тучное тело колыхалось при каждом шаге, а испещренное красными точками круглое лицо багровело сильнее обычного. В кресле напротив стола из красного дерева расположился темноволосый молодой человек приятной наружности. Он держал в руках стакан с коньяком и время от времени отхлебывал из него. Коньяк был из личного погреба лорда Бруксфилда, а, значит, отменного качества. Нечасто лорд угощал посетителей таким коньяком. Молодой человек ценил оказанную ему честь и внимательно слушал своего высокопоставленного собеседника. – Вы должны достать ее для меня, Тревис, – говорил лорд отрывисто. – Просто обязаны. После всего, что я сделал для вас и вашего шефа… Молодой человек по имени Тревис сдержанно кивнул. Лорд Бруксфилд был ценным клиентом их агентства, а одно время даже единственным. Именно его поручения создали Дику Тревису репутацию агента надежного, ловкого и способного раздобыть все, что угодно. – Это будет нелегко, сэр, – задумчиво проговорил молодой человек. – Насколько я знаю, леди Колинворт предлагали за нее полмиллиона фунтов… – Без вас знаю! – рявкнул Бруксфилд так, что звякнула пробка в графине с коньяком. – Я предлагал ей миллион, а эта дура послала меня ко всем чертям! Тревис еле слышно присвистнул. Миллион фунтов! Он не заработал бы его, даже если бы жил лет двести. А старый чудак готов выкинуть такие огромные деньги на кусок мрамора или гранита или из чего там сделана эта пустяковина. И почему родственники Бруксфилда не упрячут его в сумасшедший дом, пока он не растратил все свое состояние? – Я восемь лет за ней гоняюсь, – продолжил лорд Бруксфилд. Его голос слегка дрожал, и Тревис, привыкший иметь дело с коллекционерами, понимал, что творится у него в душе. – Еще когда был жив папаша этой пустоголовой дурехи. Но он, как и она, ни в какую не желал расставаться с семейным достоянием… – Их можно понять, – быстро вставил Тревис. – Можно понять? – Лорд Бруксфилд презрительно сморщился. – Не так много у них денег, чтобы миллионами разбрасываться! Но и не так мало, чтобы продавать семейную ценность, чуть не ляпнул Тревис, но вовремя сдержался. Лорд Бруксфилд всегда платил ему щедрые комиссионные, и он будет большим идиотом, если начнет ему перечить. – Я начал торговаться с восьмисот тысяч, – с негодованием рассказывал Бруксфилд. – Она отказалась. Я прибавлял по пятьдесят, пока не дошел до миллиона. И что? Глупая девчонка сказала, чтобы я не тратил понапрасну время, и выставила меня за дверь! Тревис тактично подавил улыбку. Да, к отказам лорд Бруксфилд не привык. – Так что неизвестно почему, но статуэтку она не продаст, – подытожил Бруксфилд. Тревис навострил уши. Кажется, сейчас последуют детали будущего задания… – Если вы достанете ее для меня, Тревис, то я не поскуплюсь. Дик еле заметно усмехнулся. Как же он ее достанет, если она не выставлена на продажу? Он посредник, а не вор, а ведь иначе, кажется, никак нельзя приобрести знаменитую статуэтку Макроев… – Вы меня знаете, Тревис. А я знаю вас. Вы можете все или почти все. Раздобудьте для меня статуэтку Макроев. Купите, выменяйте. Украдите, в конце концов! Без нее моя коллекция – просто жалкое собрание безделушек! Я не поскуплюсь… В этом Тревис не сомневался. Лорд Бруксфилд сорил деньгами направо – налево, когда речь шла о его коллекции редкостей. Дику Тревису чрезвычайно повезло, что именитый коллекционер чаще всего обращался с заданиями именно к нему. Но с каждым разом поручения Бруксфилда становились все сложнее и сложнее, словно он испытывал Тревиса на прочность. А про затею со статуэткой Макроев и говорить нечего… Тревис вышел из особняка лорда Бруксфилда и, не торопясь, пошел по Кларендон Роуд. Накрапывал мелкий дождик, что было очень приятно после духоты в кабинете Бруксфилда. Тревис от души рассчитывал, что его осенит очередная сногсшибательная идея, одна из тех, что снискали ему славу самого пронырливого агента-посредника в Лондоне. Увы, небосклон его разума, также как и небо над столицей, был покрыт темными грозовыми тучами. Дело леди Колинворт представлялось по-прежнему бесперспективным. Тревис прислонился к фонарному столбу, чиркнул спичкой и закурил. Никогда не стоит спешить с выводами. Да, на протяжении полувека коллекционеры всех мастей пытаются выманить у семьи Макроев их фамильное достояние. Да, Макроям предлагали бешеные деньги. Да, их неоднократно пытались ограбить. Да, все попытки заполучить статуэтку закончились провалом. Ну и что? Ведь за статуэтку еще ни разу не брался настоящий мастер вроде Дика Тревиса… Дик горько усмехнулся. Примерно так и рассуждает лорд Бруксфилд. Стоит посулить Дику Тревису комиссионные, и он сторгует у дьявола его рога и копыта. А ведь он далеко не так всемогущ, как может показаться со стороны. Секрет его успеха в том, что он всегда очень точно рассчитывает свои шансы. И сейчас чутье подсказывает ему, что связываться с леди Колинворт бесполезно. – Боюсь, что этот орешек тебе не расколоть, Тревис, – вспомнил Дик ухмыляющуюся физиономию своего шефа мистера Бэзила. – Статуэтка не продается. Я сам пытался ее купить для одного американца пять лет назад. Кэтрин Колинворт ничем не прошибешь. Дик затянулся и обнаружил, что сигарета уже потухла. Еще посмотрим, чья возьмет, пробормотал он себе под нос, выкидывая сигарету. Давненько у меня не было серьезной работы. Дик Тревис, или Ричард Уолтер Тревис Маллори, младший сын лорда Уэйна, прожил на свете тридцать два года. Восемнадцать из них он провел, всячески нарушая неписанные законы своего класса и позоря (по мнению его отца) славное имя их благородной семьи. Сам Дик считал, что он и так слишком долго был паинькой. Блестящее будущее, которое ему прочили родные, его ничуть не привлекало. Закончив Итон, Дик, к ужасу всей семьи, подвизался на скачках и уже через полгода стал одним из самых известных букмекеров в городе. Уэйны надеялись, что со временем мальчик образумится, но этого не произошло ни через год, ни через два, ни через пять. Дик исколесил всю Англию и Европу, занимаясь делами, которые не всегда были безупречны с точки зрения закона, и приобрел колоссальный опыт, который и не снился его отцу-дипломату и брату-депутату. Пять лет назад неожиданно для себя Дик почувствовал непреодолимую тягу к искусству. Он осознал, что в мире есть миллионы различных предметов, которые высоко ценятся в определенных кругах, и что есть люди, готовые платить за эти предметы бешеные деньги. После нескольких удачных сделок Дик понял, что нашел себя. Он устроился в посредническую контору Филча и Бэзила и стал рыскать по всему миру, чтобы удовлетворить ненасытные аппетиты коллекционеров. У Дика был острый глаз и отличная память, манеры джентльмена и ловкость пройдохи. Неудивительно, что он преуспевал. Однако у безупречной репутации были и свои минусы. Дик знал, что однажды ему достанется задание, которое он не сможет выполнить и которое подорвет его репутацию. Кто угодно может потерпеть поражение, но только не Дик Тревис. Коллекционеры верили в него как в пророка, и это приносило неплохой доход. Если поползут слухи, что он провалил задание, от него отвернутся выгодные клиенты, и все придется начинать с нуля. Неужели статуэтка Макроев станет подводным камнем для его блестящей карьеры? Дик не спеша дошел до дома на пересечении Кларендон Роуд и Холланд Парк Авеню, в котором он снимал небольшую уютную квартирку, и поднялся к себе. Отчаиваться рано. Сбор информации – вот с чего нужно начинать любую атаку, и первым делом он узнает о Кэтрин Колинворт все, что о ней можно узнать. Один звонок давнему приятелю из «Сан», и к вечеру у Дика уже было полное досье на леди Колинворт. Тридцать лет, дважды вдова, имеет двоих детей, шести и десяти лет. Девичья фамилия – Макрой, обедневший шотландский род, единственным достоянием которого является та самая вожделенная статуэтка. В первый раз вышла замуж тайком от родителей – в девятнадцать лет убежала из дома с французским моряком. – Девчонка не промах, – усмехнулся Дик, переворачивая страницу. Через год корабль, на котором плавал моряк, затонул, и Кэтрин вернулась домой с ребенком на руках. Второй муж, лорд Альберт Колинворт, увез молодую жену в фамильный замок в Вустершире, на западе Англии, где они пытались существовать на скудные доходы с его поместья до тех пор, пока с лордом Колинвортом не произошел несчастный случай на охоте. После смерти мужа Кэтрин вернулась в Гленку, родовой замок отца в северной части Шотландского Нагорья. Ее младший сын – формальный наследник поместья Колинвортов, однако леди Кэтрин не пожелала в чем-либо зависеть от родственников мужа. В наследство отец отставил ей небольшое состояние, и леди Кэтрин не нуждается, хотя, скорее всего, этих денег хватает лишь на самое необходимое. По выходным и праздникам в Гленку за плату пускают туристов. Многие приезжают в замок только для того, чтобы взглянуть на статуэтку Макроев – единственную настоящую ценность в Гленку. Леди Кэтрин неоднократно получала щедрые предложения продать статуэтку, но каждый раз отказывалась. Причина – верность семейным традициям и нежелание нарушать волю покойного отца. – Дурочка, – фыркнул Дик и небрежно кинул листочки на кофейный столик. – Давно могла бы заказать себе копию пантеры, а оригинал продать за кругленькую сумму. И папашу покойного не обидела бы, и о детках позаботилась. Что же такого особенного в этом куске глины? Дик прошел в свой кабинет, где в ящиках письменного стола хранилась картотека по произведениям искусства, находящимся в английских частных коллекциях. Он открыл букву «К» и перелистал карточки. Кэлкини, Клиодс, Колинворт… Ага, вот оно… Статуэтка Макроев, собственность Кэтрин Макрой Колинворт, предположительно первая половина XVI века, автор неизвестен. Статуэтка в фут высотой, представляет собой фигуру идущей женщины с головой крупного млекопитающего из семейства кошачьих. Широко известна как «Снежная Пантера Макроев». Фотография, к сожалению, не прилагалась, и Дик попытался вообразить себе, как выглядит эта снежная пантера. На его взгляд выходило не очень. Только женщина или только кошка – еще куда ни шло, а гибриды оставьте для музеев уродцев. Но Бруксфилд, наверное, знает, что делает, раз был готов выложить за это сокровище миллион фунтов. Миллион фунтов… Дик прикрыл глаза, прикидывая про себя, чему будут равняться его комиссионные, если он провернет эту сделку. От получившейся суммы у него перехватило дыхание. Можно будет наконец приобрести домик в кентской глуши и наслаждаться по весне буйным цветением яблонь… Как у Кэтрин Колинворт хватило решимости отказаться от миллиона фунтов? У него голова кружится при мысли о десятой части этой суммы, а она с легкостью отшвырнула целый миллион! Дик призадумался. Комиссионные – это прекрасно. Но никто не станет платить ему их просто так. Как раздобыть статуэтку, которая не продается? Украсть? Несколько минут Дик всерьез обдумывал этот способ. Слишком рискованно. Статуэтка в фут высотой – это не ожерелье, которое можно сунуть в карман. Здесь нужны сообщники и солидная подготовка… Нет, Дик Тревис подобными вещами не занимается, для краж есть другие специалисты. Он должен убедить леди Кэтрин продать статуэтку. Все должно быть честно, без подвоха. Разве не в этом фирменный стиль Дика Тревиса? Для начала надо было повидаться с леди Кэтрин, присмотреться к обстановке, оценить шансы на успех. Тащиться в Шотландию, да еще в самую северную ее часть, Дику ужасно не хотелось, но иного выхода у него не было. Прикинусь каким-нибудь фотографом, который захотел полюбоваться шотландскими красотами, решил Дик. Попрошусь переночевать, а там уж как кривая выведет… В досье приятеля-журналиста Дик нашел телефонный номер леди Колинворт в Гленку. Прежде чем отправляться на охоту, стоит выяснить, на месте ли жертва. Мало ли куда может отправиться молодая тридцатилетняя женщина. Интересно, хорошенькая ли она? – усмехнулся Дик про себя. Он удобно устроился в кресле, поставил телефонный аппарат на колени и набрал длинный номер. – Алле, – раздался в трубке хриплый женский голос с ярким шотландским акцентом. – Добрый день! – воскликнул Дик с преувеличенной любезностью. – Меня зовут Рональд Пачстрем, и я хотел бы переговорить с леди Колинворт. В подобных обстоятельствах Дик всегда назывался вымышленным именем. Ни к чему прислуге знать, кто и по какому делу звонит хозяевам. У него уже был наготове ответ, если экономка (или кто там из прислуги поднял трубку) леди Колинворт вздумает поинтересоваться, какое у него дело к ее благородной хозяйке. – А нету ее, – ответили на том конце провода и громко шмыгнули в трубку. Дик невольно поморщился. Хотя чему тут удивляться? Хорошая прислуга нынче требует высокого жалования и хороших условий, а какие условия могут быть в старинном шотландском замке? – О, как жаль – вздохнул он печально. – А вы не подскажете, когда леди Колинворт вернется? Мне бы очень хотелось поговорить с ней… У меня к ней дело на миллион фунтов, добавил Дик про себя и улыбнулся, представив себе реакцию прислуги на такое сообщение. – Нету ее, – последовал резкий ответ. – Сказала же, нету. В этот уехала, как там его, Лондон. В га-ле-ре-ю. «В галерею» собеседница Дика произнесла медленно, нараспев. Сразу чувствовалось, что она нечасто употребляет такие слова. – Слышали? – переспросила она Дика. – В га-ле-ре-ю. На вус… выс… – Выставку, – машинально подсказал Дик. – Точно, на выставку, – обрадовалась служанка. – И когда вернется, ниче не сказала. – Спасибо, извините на беспокойство, – выдавил из себя Дик, не вслушиваясь в малограмотное бормотание женщины, и положил трубку на место. – Дик Тревис, ты болван! – воскликнул он вслух и вскочил с кресла. Как можно было упустить из виду факт, что сейчас в Лондоне, в галерее Тейтгейт проходит выставка скульптурных редкостей из частных коллекций? Выставка совсем небольшая, внимания привлекла мало. Коллекционеры и агенты с большим нетерпением ожидали приближающегося аукциона Сотби. Но как он, Дик Тревис, мог не подумать о том, что владелица Снежной Пантеры захочет выставить ее в галерее? Дик взглянул на часы. Галерея еще будет работать два часа. Правда, и с Холланд Парк Авеню до Тейтгейт Сквер путь неблизкий… Но когда его останавливали расстояния? Дик стремглав выбежал из комнаты, забыв выключить свет, и уже через две минуты сидел в такси. Чутье никогда не подводило его, и сейчас он точно знал, что присутствие леди Колинворт вместе со Снежной Пантерой в Лондоне сулит успех его предприятию. Неспроста именно сейчас статуэтку Макроев привезли на выставку. В этом залог того, что очень скоро она поменяет своего владельца, а он, Дик Тревис, получит гигантские комиссионные! 2 Галерея Тейтгейт располагалась на первом этаже большого торгового комплекса и занимала всего пять смежных комнат. Как Дик и ожидал, посетителей в этот час было немного. Он купил билет и не без трепета вступил в знакомое помещение. Судя по каталогу, Снежная Пантера находилась в третьем зале. По укоренившейся привычке Дик медленно обошел первые две комнаты. Он не думал, что за ним наблюдают, однако осторожность никогда не помешает. Если в галерее Тейтгейт есть сейчас кто-нибудь, кто знает Дика Тревиса, он ни за что не заподозрит, зачем он явился на выставку. Снежную Пантеру Дик увидел сразу, как только вошел в третью комнату. Она стояла в середине зала под стеклянным колпаком, освещенная неярким голубым светом. То ли потому, что остальной свет в зале был приглушен, то ли потому, что голубые блики на белом смотрелись особенно впечатляюще, но Дику показалось, что знаменитая статуэтка Макроев словно светится изнутри. Он подошел ближе, не в силах отвести глаза от статуэтки. Об осторожности уже не думалось. Впрочем, малочисленные посетители галереи также столпились вокруг Снежной Пантеры, так что поведение Дика было легко объяснимо. Он всего лишь вел себя так, как все вокруг – поражался замыслу мастера… Дик подошел вплотную к стеклянному колпаку. Пожалуй, лорда Бруксфилда можно понять – любой увлеченный коллекционер пожелал бы иметь такое в своей коллекции. Однако Дика от одного взгляда на Снежную Пантеру пробирал мороз. Статуэтка вполне соответствовала описанию в картотеке Дика. Не больше фута в высоту, искусно вылепленная из белой глины статуэтка женщины с головой животного из семейства кошачьих. На женщине было длинное свободное белое платье, подвязанное на талии тонким пояском, и она словно шла куда-то, немного наклоняясь вперед, чтобы защитить себя от сильного ветра или снега. Она как будто пробивается сквозь снежную бурю, невольно подумал Дик. Голубой свет, омывающий статуэтку, только усиливал это впечатление. Но если в фигурке женщины ощущалась некая потерянность и обреченность, то голова пантеры на этом хрупком изящном теле выражала совсем иные эмоции. Она была оскалена навстречу ветру и снегу, уши плотно прижаты, а с отточенных клыков, казалось, вот-вот закапает слюна. Мастерство неизвестного скульптора сказывалось в каждой черточке статуэтки: и складки платья, колышущиеся на ветру, и острые зубы, и весь изгиб тела этого странного, бредущего в неизвестность существа были воплощены с максимальной точностью. Словно мастер творил с натуры создание, которое на самом деле являлось плодом его неукротимой фантазии… – Вот зверюга-то, – ахнул кто-то за плечом Дика. Точно, усмехнулся про себя Дик. Хотел бы я посмотреть на человека, которому пришла в голову эта штуковина. Или на человека, который захотел бы держать ее в своем доме… Бруксфилд сумасшедший, раз собирается выложить за этот ужас целый миллион… А девчонка, которая не желает с ней расставаться за огромные деньги, еще более сумасшедшая… – Леди Кэтрин, дорогая моя, вот уж не ожидал увидеть вас здесь в этот час, – снова донеслось до ушей Дика. – Пришли полюбоваться на свое сокровище? Тревис застыл на месте. Со стороны могло показаться, будто он по-прежнему пристально изучает необычный экспонат, но в действительности Дик весь превратился в слух и пытался разглядеть говоривших, не поворачивая головы. – Просто была неподалеку и решила зайти, – ответила женщина. Голос был низкий и отчетливый, и Дику не пришлось сильно напрягаться, чтобы расслышать слова. Легкий акцент с металлическими нотками явно указывал на то, что его обладательница не англичанка по национальности. Дик затаил дыхание. Вот так удача! Заскочил на пять минут, чтобы полюбоваться на предмет вожделения лорда Бруксфилда, и сразу же налетел на леди Колинворт! Дик судорожно размышлял, как ему поступить. То ли взять быка за рога и, представившись леди Колинворт, поговорить о деле. То ли присмотреться к шотландке получше, так сказать, инкогнито и уже после выработать план действий. Здравый смысл требовал не тратить время зря и немедленно напомнить леди Кэтрин о соблазнительном предложении лорда Бруксфилда. Ни одна женщина не устоит перед миллионом фунтов, Бруксфилд просто неправильно подступился к делу… Однако чутье в который раз напоминало об осторожности. А разговор между леди Колинворт и неизвестным мужчиной все продолжался. – Вы надолго в Лондоне? – спросил мужчина. – Послезавтра уезжаю. Как только выставка закроется. – Сложно, наверное, перевозить этакую ценность? – Да, хлопот хватает, – ответила женщина. – Но организаторы выставки очень помогли мне. Тон леди Колинворт был отменно вежливым, однако в нем сквозил ощутимый холодок. – Очень благородно со стороны Тейтгейт, – восхитился ее собеседник. – Я тоже так думаю, – сухо проговорила Кэтрин. Чувствовалось, что она поддерживает разговор исключительно ради приличия. Но ее собеседник был слишком толстокож, чтобы понять это… – Неужели вы совсем не задержитесь в Лондоне? Мы могли бы вместе поужинать как-нибудь… – продолжал мужчина. – Разве вам не скучно в вашем Хайленде? – Я родилась в Шотландии и люблю свою страну. – Ох, простите, не хотел вас обидеть… В голосе мужчины прозвучали новые, умильные нотки, и Дик презрительно фыркнул. Дураку ясно, что Кэтрин не желает с ним никуда идти. Но намеков он не понимает, ему нужен официальный отказ. – Так как же насчет ужина? – спросил мужчина. – Я недавно открыл одно изумительное местечко… – Большое спасибо, но у меня совершенно нет времени, – сухо сказала Кэтрин. – Уезжаю уже послезавтра, а мне еще столько всего надо сделать… – Вы не похожи на деловую женщину. Насмешка попала в цель. Леди Колинворт вспылила. – Я мать двоих детей, и у меня всегда достаточно хлопот! Я уже вторую неделю безуспешно пытаюсь найти им домашнего учителя, но желающих ехать в северную Шотландию попросту нет! – А вы на что рассчитывали, моя дорогая? – вальяжно рассмеялся мужчина. – Шотландия – это слишком далеко и слишком холодно. Кто согласится поменять Лондон на Северное Нагорье? Дик уже ненавидел этого самоуверенного типа, который абсолютно не понимает, как надо разговаривать с женщинами. Тем более, с молодыми. – На вашем месте я бы поскорее отдал мальчишек в школу, – продолжал свои поучения мужчина. – Вы еще так молоды, Кэтрин, вам стоит подумать о своей жизни… Дик едва не обернулся. Вот нахал! Оскорбляет бедняжку Кэтрин, да еще и пристает в открытую! – Благодарю вас за участие, Гарви, но поверьте мне, я в подобных советах не нуждаюсь! – отрезала Кэтрин. Гарви. В голове Дика что-то замкнуло. Как же он сразу не узнал этот рокочущий басок со снисходительными нотками! Гарольд Питчер, будущий баронет Воксхолл, более известный в лондонском высшем свете как Гарви. Дик был с ним поверхностно знаком – однажды выкупал у кузины Гарви миниатюрку восемнадцатого века для итальянского коллекционера. Кто бы мог подумать, что у шотландской затворницы такие обширные знакомства… Тем временем Кэтрин и Гарви попрощались, и будущий баронет заговорил с другой знакомой, на счастье проходившей мимо. Дик обошел Снежную Пантеру, словно любуясь ей, а на самом деле желая посмотреть на Кэтрин Колинворт. Она должна быть очень хороша собой, раз такой признанный ловелас, как Гарви, пытался за ней приударить… Увы, Кэтрин уже выходила из зала, и Дик увидел только ее спину. Профессионально цепким взглядом он за пару секунд уловил множество деталей: и копну густых темно-рыжих волос длиной почти до пояса, и чарующую грацию походки молодой женщины, и стремительность ее движения… Да, здесь было чем полюбоваться, и даже поношенные туфли со стоптанными каблуками не могли испортить впечатления! Как же ему подобрать ключик к этой женщине? Какой секрет прячет она в своем горном замке? Не так то просто будет напроситься к ней в гости, как он полагал вначале. Скорее всего, Кэтрин уже привыкла ко всяким пройдохам, которые пытаются выманить у нее статуэтку. Нет, действовать нужно деликатно, чтобы у нее ни на секунду не возникло подозрение, за чем он охотится… Думай, Дик, думай, твердил он себе. Должна быть какая-то зацепка… – Я мать двоих детей, и у меня всегда достаточно хлопот! Я уже вторую неделю безуспешно пытаюсь найти им домашнего учителя… – вдруг вспомнились ему слова Кэтрин. Есть! Прекрасная идея. Он станет для Кэтрин тем, кого она долго и без толку разыскивает – домашним преподавателем ее детей. Он будет жить в Гленку и выяснит все, что нужно… Гениальный план созрел в считанные секунды. Дик огляделся по сторонам, увидел стопку каталогов Тейтгейт у двери, схватил несколько штук и помчался вслед за Кэтрин, молясь про себя, чтобы она еще не ушла из галереи. Кэтрин была в первом зале. Она стояла спиной к Дику, разглядывая витрину с греческими вазами. Дик сунул каталоги подмышку, застегнул пиджак, взлохматил волосы и, неслышно ступая, подошел к Кэтрин. Он встал с ее правой стороны, вроде бы читая карточку следующего экспоната, который больше походил на груду металлолома, чем на скульптуру. Декорации были без преувеличения идеальны. Рассеянный молодой человек в темном дорогом костюме (надеюсь, Кэтрин не очень разбирается в мужской одежде), увлеченно впитывает информацию о новинке галереи и не замечает никого вокруг. Случайно (конечно, совершенно случайно!) он перегородил дорогу рыжеволосой женщине, и стоит ей только на пару дюймов отодвинуться от греческой витрины, как она толкнет молодого человека в спину… Женщина шагнула назад и чуть не сбила молодого человека с ног. Разноцветные каталоги разлетелись по всему полу, а Дик, пошатнувшись, схватился за стену. – Ох, какая же я неловкая, – ахнула женщина, опускаясь на корточки и поспешно подбирая каталоги. – Я не сильно вас ушибла? – Что вы, пустяки, – сказал Дик и тоже стал собирать разлетевшиеся журналы. – Я сам виноват, перегородил вам дорогу… – Нет, мне нужно было смотреть по сторонам… Они оправдывались друг перед другом и собирали каталоги. Длинные рыжие волосы Кэтрин мешали Дику заглянуть ей в лицо, и он видел только ее тонкие руки с длинными узкими пальцами, которые проворно поднимали его каталоги. – Все, это последний, – сказала Кэтрин. Они одновременно поднялись и улыбнулись друг другу. Сердце Дика тревожно екнуло. Вот это да… Нежная бело-молочная кожа, темные глаза с прозеленью, чувственные губы, способные вызывать грешные мысли даже у праведника… И чудесные темно-рыжие волосы, густые, блестящие, необузданные, в которые немедленно захотелось уткнуться носом… Никогда не думал, что шотландки настолько красивы, сказал про себя ошеломленный Дик. – Большое спасибо, – пробормотал он, чувствуя, что не в силах больше вымолвить ни слова. Гениальный план оказался под угрозой срыва. Но помощь пришла оттуда, откуда ее меньше всего ждали… – Что вы, не стоит, – потупилась Кэтрин. – Ведь вы уронили их из-за меня… Простите… – Забудем об этом. Сейчас то с ними все в порядке. – Дик весело потряс всей пачкой. – Мне кажется, это нужно отметить. Как насчет чашечки кофе? Здесь неподалеку есть хорошая кондитерская… Облачко затуманило лицо Кэтрин. Я веду себя как Гарви, выругался Дик. Идиот. – Боюсь, что у меня совсем нет времени, – торопливо проговорила Кэтрин. – Столько дел… – Ничего страшного, – вздохнул Дик. – Простите, что посмел вам навязываться. Это был блестящий ход. Сострадание не чуждо ни одному женскому сердцу, а несчастная физиономия Дика могла бы разжалобить и камень. Кэтрин растрогалась. Почему бы на самом деле не выпить чашечку кофе с приличным воспитанным молодым человеком, которого она, между прочим, грубо толкнула? – Знаете что? – улыбнулась она. – Дела подождут. Где тут ваша кондитерская? Они выбрали столик у окна и заказали кофе и эклеры. Дик с восхищением смотрел на Кэтрин, но не позволил себе ни одного комплимента. Нельзя забывать о своей роли. Разве он, черт возьми, не скромный школьный учитель? Поначалу разговор не клеился. Дик «смущался», а Кэтрин явно не знала, о чем следует беседовать с незнакомым мужчиной. Они немного поговорили об искусстве и галерее Тейтгейт, а потом Кэтрин задала вопрос, на который Дик и не смел надеяться. – Простите мое любопытство, Ричард, но зачем вам столько одинаковых каталогов? Дик мысленно поздравил себя. – Когда работаешь с детьми, всегда лучше иметь побольше экземпляров, – пояснил он с улыбкой. – Вы работаете с детьми? – Да. Я учитель. Странно, правда? Сам никак не могу привыкнуть… Сейчас преподаю в начальной школе и веду курсы по искусству у ребят постарше. Если Кэтрин и заинтересовало это сообщение, она ничем этого не показала. – Вот как? Сложно, наверное, заниматься с малышами? – Если любишь свою работу, то никакое дело несложно, – рассмеялся Дик. – Верно, – кивнула Кэтрин. – И давно вы преподаете? – Около семи лет, но в этой школе только второй год. До этого я давал частные уроки французского и итальянского… – Вы владеете французским и итальянским? – воскликнула Кэтрин. – Стажировался в Сорбонне, – скромно сказал Дик, забыв упомянуть, что ни разу не появился в университете на лекциях, проводя все время на Монмартре. – И какой же университет вы заканчивали? – спросила Кэтрин. – Оксфорд, – ответил «удивленный» Дик. Разве он не имел полное право удивляться? Женщина, с которой он познакомился десять минут назад, с подозрительной дотошностью выпытывает подробности его карьеры. – Честное слово, это не очень интересная тема… Кэтрин покраснела. В сочетании с рыжими волосами румянец смотрелся очаровательно. – Простите мою назойливость, Ричард, – проговорила она, – просто как раз сейчас я подыскиваю домашнего учителя для своих детей, и мне ужасно не везет. – Да, это нелегкое дело, – сочувственно покачал головой Дик. – Помню, когда я работал в семье лорда Уэйна, они очень долго не могли найти воспитателя для младшей девочки… – Вы были домашним репетитором? Дик кивнул. В душе он даже жалел Кэтрин – надо же, сколько совпадений! – Я преподавал его сыновьям историю и французский. Они оба с успехом сдали экзамены в Итон. Конечно, мальчики очень способные, но, думаю, в этом есть и моя заслуга. Надеюсь, она не станет это проверять, подумал Дик, отпивая глоток кофе. А то мой милый папаша быстро просветит ее насчет того, кем на самом деле является Ричард Маллори… – Да, от учителя зависит многое, – задумчиво произнесла Кэтрин, глядя в окно. Тема так захватила ее, что пирожное нетронутым лежало на тарелке. – У меня двое мальчиков. Я бы хотела как следует подготовить их к школе… К сожалению, в северную Шотландию никто не желает ехать… – Всегда мечтал побывать в Шотландии, – мечтательно вздохнул Дик. Кэтрин бросила на него быстрый взгляд. Похоже, молодой человек не притворяется. Умен, образован, хорошо воспитан, с опытом работы… Привлекателен… Кэтрин отвернулась. Вот это как раз не должно иметь никакого значения. Хотя не обращать внимания на внешность ее нового знакомого было трудно. Недаром молоденькие девчонки за соседним столиком не сводят с Ричарда глаз. Темные волосы и ярко-синие глаза – удивительно красивое сочетание. Можно сказать, даже слишком красивое для школьного учителя… Кэтрин оперлась подбородком на руку и внезапно спросила: – А вы бы не отказались поработать на меня? Дик вполне естественно удивился, как будто о такой возможности он и не думал. – Если, конечно, вас отпустят в школе, – торопливо добавила Кэтрин. – Я живу в замке Гленку, в северной Шотландии. – В настоящем замке? – тихо ахнул Дик. – Это довольно далеко отсюда, – продолжала Кэтрин. – Глухое место в пяти милях от деревушки Гэллоух. Само поместье в не очень хорошем состоянии, но кое-какой комфорт я смогу вам обеспечить. Общества в Гленку нет никакого, только я, дети, моя кухарка и ее муж, помогающий по хозяйству. Но зато природа очень красивая. Если вас не пугает уединение и два сорванца шести и десяти лет… Голос Кэтрин задрожал. Как же она хочет, чтобы я согласился, подумал Дик, и ему стало немного стыдно. Кэтрин Колинворт была так мила, что обманывать ее было противно. – Естественно, это не самая интересная жизнь для молодого человека ваших лет… – Это отличная жизнь! – с энтузиазмом воскликнул Дик. – Вы даже не представляете себе, Кэтрин, какое изумительное предложение вы мне делаете! Она удивленно подняла брови. – Я в любом случае собирался искать себе новую работу, – пояснил он. – У меня есть одна давняя мечта… Хочу написать брошюру об истории Великобритании. Там есть немало спорных моментов, и мне хочется высказать свою точку зрения… Я собирался путешествовать по стране и собирать материал… Почему бы не начать с Шотландии? – Боюсь, что в Гленку у вас будет немного возможностей работать над книгой, – засмеялась Кэтрин. – Разве что вас заинтересует история рода Макроев… – Меня интересует все! Погодите… Макрой… Что-то знакомое… Это не вам принадлежит знаменитая статуэтка, которая сейчас выставлена в Тейтгейт? Как ее… ледяная кошка… или… – Снежная Пантера, – произнесла Кэтрин, и Дик не узнал ее голос. – Да, эта статуэтка издавна принадлежит моей семье. Моя девичья фамилия – Макрой. Она чеканила слова, а Дик смотрел на нее и не верил своим глазам. Куда подевалась приветливая красавица, которая с готовностью улыбалась ему и интересовалась его жизнью? Теперь глаза Кэтрин обжигали льдом и настойчиво предупреждали: не суйся не в свое дело. – Понятно, – кивнул Дик. – Одно время я очень интересовался скульптурой… – Так вот, если мои условия кажутся вам подходящими, – перебила его Кэтрин, – я жду вас завтра у себя в отеле. Поговорим более конкретно. Захватите с собой, пожалуйста, ваши дипломы и рекомендации, хорошо? Во сколько вам было бы удобно? А о пантере она явно не хочет говорить, смекнул Дик. Запретная тема. Что ж, моя задача усложняется. – Хорошо, – сказал Дик. – Когда будет удобно вам? – Давайте в три. – Кэтрин встала. – Спасибо за кофе и пирожные. Она уходила, а он вновь любовался ее спиной. Роскошная женщина, ничего не скажешь. Такие рождаются раз в сто лет, чтобы сводить мужчин с ума. Осознает ли он, что только что обрек себя на постоянное общение с Кэтрин Колинворт? Выдержит ли он? Устоит? Впервые в жизни Дик Тревис засомневался в своих силах. 3 Вечер Дик провел, листая подробный атлас Англии и выбирая подходящее местечко для строительства дома. Забавно было бы отгрохать особняк неподалеку от семейного поместья в Кембриджшире, чтобы папаша и старший братец лопнули от возмущения и зависти. Но, с другой стороны, тамошний климат ему с детства не по душе. Наверное, лучше выбрать виллу на побережье где-нибудь в Западном Сассексе и глядеть на пенистые волны и меловые холмы, представляя не столь далекую прекрасную Францию… Дик задремал в кресле с атласом в руках, грезя о собственном доме, обшитом дубовыми панелями, который он сможет купить на неслыханные комиссионные лорда Бруксфилда. А утром пора было приниматься за работу. Даже не позавтракав, Дик сел за письменный стол, достал лист гербовой бумаги и ручку, вдохновенно прищурился и начал строчить. Дорогая леди Кэтрин! Памятуя о нашем вчерашнем разговоре, позвольте мне порекомендовать вам отличного домашнего учителя для ваших малышей, моего давнего знакомого, Ричарда Тревиса Маллори. У него прекрасное образование, он владеет тремя европейскими языками и особенно сведущ в искусстве и литературе. Надеюсь, вы не рассердитесь на мою вольность. С уважением, Гарви Питчер P.S. А от ужина вчера вы зря отказались. В «Алестер Литтл» подавали отличный мясной пирог. Дик перечитал свое творение и аккуратно сложил лист бумаги пополам. Именно в таком духе Гарви Питчер и написал бы рекомендательное письмо. Вряд ли Кэтрин Колинворт знакома с почерком Гарви, а если и знакома, то всегда можно смиренно заметить, что письмо будущий баронет продиктовал своему секретарю. Впрочем, вряд ли она усомнится в подлинности рекомендательного письма. Ричард Маллори явно произвел вчера хорошее впечатление. Рекомендация – скорее дань традиции, чем насущная необходимость. Можно считать, что место уже у него в кармане. Теперь немного переодевания, и Дика Тревиса не узнает ни один его клиент! Уже не сомневаясь в успехе, Дик принялся творить из себя скромного преподавателя Ричарда Тревиса Маллори. В своем обширном гардеробе он выбрал скромную белую рубашку и темно-коричневые брюки, по внешнему виду которых было тяжело догадаться об их реальной стоимости. Но если рубашка и брюки более-менее подходили для роли домашнего учителя, то с пиджаком дело обстояло куда как серьезнее. Среди вещей Дика Тревиса просто не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало пиджак небогатого молодого человека, живущего частными уроками. Приходилось идти на жертвы. Скрепя сердце, Дик побежал в магазин. – Отвезите меня в обычный магазин одежды, – сказал он таксисту. – Желательно побольше и подешевле. Выбор таксиста пал на «Маркс энд Спенсер». Недолго думая, Дик купил себе светлый дешевый пиджак, который смотрелся бедненько, но прилично, и был ему немного мал в плечах, и заодно приобрел добротные недорогие ботинки. Как и предполагалось, они сразу стали натирать мизинцы. – Если меня примут на работу, еще к вам загляну, – пообещал Дик молодой продавщице, которая была очарована манерами и внешностью покупателя и слегка удивлена его выбором. Дома Дик переоделся и остался вполне доволен своим внешним видом. Скромно, сдержанно, не без вкуса… Правда, пленять женское сердце в таком виде он бы никогда не осмелился… Впрочем, в Гленку он едет не за Кэтрин Колинворт ухаживать, а работать! Дик нацепил на нос очки с простыми стеклами и взял потертую кожаную папку. Они превосходно дополняли облик застенчивого юноши, который всю жизнь провел за книгами и теперь горит желанием поделиться своими знаниями с молодым поколением. – Если бы ребята в «Кабаньей Голове» увидели меня в этом наряде, они бы умерли со смеху, – сказал Дик сам себе перед выходом, и, взлохматив волосы, отправился на встречу с Кэтрин Колинворт. Как и следовало ожидать, отель, в котором остановилась Кэтрин, особой изысканностью не отличался. Заурядная ночлежка, мысленно определил про себя Дик, брезгливо открывая покосившуюся дверь. Портье дремал в холле и не проснулся, пока Дик не постучал по конторке. – Я хочу знать, в каком номере остановилась миссис Кэтрин Колинворт, – властно проговорил Дик. Произносить «леди Колинворт» в таком убогом окружении казалось святотатством. Портье зевнул, окинул цепким взглядом дешевую одежду Дика и хотел было по привычке нагрубить ему, но тут он поднял глаза выше, натолкнулся на ледяной взгляд посетителя и осекся. – К-конечно, – торопливо кивнул он. – Пятнадцатый номер, четвертая дверь налево, второй этаж. Чаевых портье явно не заслуживал, однако Дик решил не мелочиться. – Спасибо, – величественно сказал он, бросая на конторку монету. Поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж, Дик старался не дышать, потому что стены, пол и перила источали стойкий запах пригоревшей еды и едкого лука. Каково Кэтрин живется в таком клоповнике? В узком грязном коридоре не горел ни один светильник, и Дик мысленно поблагодарил портье за указание «четвертая дверь, налево». Он прошел мимо трех дверей и робко постучал в четвертую, надеясь, что не ошибся, потому что номерка на двери не было. Через пару минут послышались шаги, и дверь распахнулась. От неожиданности все слова вылетели у Дика из головы. Оказывается, он уже успел забыть, насколько Кэтрин красива. Бедная обстановка номера лишь подчеркивала ее необыкновенное изящество. – О, Ричард, рада вас видеть, – улыбнулась она. – Я и не рассчитывала, что вы придете… – Неужели вы думаете, что напугали меня рассказами о Шотландии? – воскликнул Дик. – Наоборот, вы только воспламенили мой интерес! Фраза прозвучала настолько двусмысленно, что Дику стало неудобно. – Шотландия – изумительная страна, и я очень хочу познакомиться с ней как можно скорее, – продолжил он, стараясь сгладить неловкость. – Посмотрим, насколько вас хватит, – рассмеялась Кэтрин. – Проходите. Вы принесли рекомендации? Следующие два дня Дик как угорелый носился по магазинам и собирал джентльменский багаж. Вещи должны быть симпатичными, простыми и дешевыми, и порой ему хотелось плакать, глядя на убожество, которое он собирался носить в Гленку. Но выходить за рамки роли и брать с собой белый обеденный пиджак было глупо, поэтому Дик утешал себя мыслью о будущих комиссионных и общении с Кэтрин Колинворт. Он больше не скрывал от себя, что прекрасная хозяйка Снежной Пантеры интересует его. Да и кого не заинтересовала бы такая красавица? Он молодой нормальный мужчина, и его несказанно волнует мысль о том, что ему предстоит жить в древнем замке практически наедине с Кэтрин. Дети и слуги не в счет – в Гленку будут только он и она и романтический дух старины… Достаточно, чтобы вскружить голову романтически настроенному человеку. Но Дик Тревис таким не был. Дело превыше всего. И как бы соблазнительна ни была Кэтрин Колинворт, это не помешает ему купить у нее Снежную Пантеру! Дорога до Гленку оказалась труднее и дольше, чем предполагал Дик. Он без приключений добрался на самолете до Глазго, а там и до Абердина, а дальше пришлось целые сутки ждать поезда до Гэллоуха, небольшого городка неподалеку от замка. Осень здесь чувствовалась гораздо сильнее, чем в Лондоне, и Дик кутался в тонкое пальто, ожидая поезд на платформе. Казалось, с каждым километром на север становится все холоднее и холоднее, и Дик почти не сомневался, что когда он доберется до Гленку, там его встретит суровая зима с морозами и метелями… Однако, когда в субботу в пять вечера он сошел с поезда в Гэллоухе, его встретила на удивление солнечная погода. Дик с интересом поглядывал по сторонам. Он привык к шумным ритмам больших городов; провинциальный Гэллоух казался ему скучноватым и невыразительным. Дома не выше двух-трех этажей, медлительные жители, говорящие на малопонятном языке, и чистый горный воздух, в котором не чувствовались привычные выхлопные газы – вот каким предстал Гэллоух перед Диком в тот день. Легко можно было вообразить себе, как и сто, и двести, и триста лет назад те же самые шотландцы неторопливо разгуливают по улицам Гэллоуха и обсуждают местные новости. Разве что одежда на жителях другая, да автомобили заменили лошадей. А в целом вряд ли что-то изменилось… Но долгая экскурсия по городу не входила в планы Дика Тревиса. Есть ли в этом оплоте старины хоть одно средство передвижения, способное доставить его в Гленку? – вот что интересовало его больше всего. Дик заглянул в привокзальный магазинчик, чтобы купить сигарет, и спросил у хозяйки насчет транспорта до Гленку. – Ничего туда не ходит, – покачала она головой. – И слава Богу. Своеобразный юмор, усмехнулся про себя Дик. – Но ведь как-то туда можно добраться? Неужели никто из местных жителей не ездит к замку? – А что им там делать? – насупилась женщина. – У нас своих дел полно. Туристы вон только ездят, когда сезон, их старый Том Сушей возит на своем драндулете. Но сейчас туристов нет. – А когда будут? – Это вам еще месяца два ждать нужно, – отрезала хозяйка. Вот вредная баба, подумал Дик. Ничем мне помочь не хочет. – Хорошо, а где можно найти Тома Сушея? – терпеливо спросил он. – Том через улицу, за кабачком живет, – нехотя ответила женщина. – Только вы к нему не ходите. Том все равно не повезет. – Почему? – Дик чувствовал, как раздражение подступает к горлу. – Не повезет и все. Никто в это время в Гленку не ездит. – Дороги плохие? – Дороги хорошие. Люди плохие. – Что вы имеете в виду? Женщина исподлобья оглядела Дика, словно прикидывая про себя, стоит ли ему доверять или нет. И вдруг выдала: – Нечего вам там делать в Гленку, молодому и красивому. Дик только рот открыл. Прямо-таки зловещая гадалка на пути юного рыцаря. – Что вы хотите этим сказать? – спросил он с вызовом, но хозяйка магазина уже бросилась обслуживать другого покупателя, позабыв о Дике и зловещих предсказаниях. Донельзя разозленный, он вышел на улицу. Как это похоже на провинциалов – верить во всякую ерунду и пугать ею туристов! Может быть, они больше товаров покупают в ее магазине, когда она начинает рассказывать им страшные истории. Вот только одно не учла дамочка: у Дика Тревиса толстая шкура, и его ничем не проймешь! Как там она говорила? Том Сушей, через улицу, за кабачком? Возит только туристов в сезон? Ничего, отвезет его в Гленку как миленький! Захочет денег заработать, и отвезет! Дик не ошибся. Том Сушей оказался предприимчивым шотландцем, и через десять минут они уже выезжали из Гэллоуха на его потрепанном «бьюике». – Два часа в пути, и будем в Гленку, – пообещал Сушей. Дик предвкушал встречу с Кэтрин. Он представлял себе просторную гостиную с высоким сводчатым потолком, непременный камин, в котором весело пылают поленья, плотный шотландский ужин на столе и красавицу-хозяйку, встречающую его на пороге с радостной улыбкой. Кэтрин ждет его только завтра-послезавтра, то-то она удивится. Дик поймал себя на мысли, что думает о Кэтрин гораздо чаще, чем о Снежной Пантере, и негромко рассмеялся. Что ж, лорду Бруксфилду придется его извинить. Впервые в жизни его мысли не будет целиком заняты заданием! 4 Замок Гленку появился перед Диком неожиданно, словно из воздуха. Они молча ехали по темному, бесконечному лесу, и Дик уже начал дремать. Но вдруг как по мановению волшебной палочки лес расступился, и Дик увидел озеро, а рядом с ним, на небольшой пологой возвышенности, замок из грубого серого камня. Дик прильнул к окну. Какой-то сказочной нереальностью повеяло на него от Гленку. Темное спокойное озеро и непроглядный лес окружали замок, и он выглядел убежищем фей, надежно спрятанным от любопытных людских глаз. Перед мысленным взором Дика встало улыбающееся лицо Кэтрин. Неужели это и есть ее дом? Как может она жить в этом мрачном месте? Неужели ей не страшно вечером смотреть в окно и видеть сплошную стену из вековых деревьев, грозящих расплющить ее замок? Тем временем они доехали до самых ворот поместья. Как и ожидалось, они были нараспашку, причем одна половина даже сошла с петель. Сад порос сорняками, а подъездная аллея была вся в ухабах. Сушей затормозил прямо перед входной дверью, и Дик вылез из машины. Приятно было потянуться после двухчасового пути… Сушей с хитрой усмешкой наблюдал за ним. – Надо было вам, мистер, машину напрокат брать, – произнес он, тягуче выговаривая слова. – Чтобы вы могли в любой момент удрать отсюда. Словечко «удрать» Дику очень не понравилось. – А с какой стати я должен отсюда удирать? – холодно осведомился он. Сушей кивнул на темную громаду замка. – Всякие истории рассказывают у нас про Гленку. Уж больно нехорошая репутация у здешних владельцев. Дик стиснул кулаки. – Вы что-то имеете против леди Кэтрин? Сушей замялся. – Да нет, барышня то вроде ничего. Но вот разве ее мужа не нашли с исполосованным горлом? – Сушей подмигнул ничего не понимающему Дику. – Я не знаю, что произошло с мужем леди Кэтрин, – жестко сказал Дик. – Но распускать о ней слухи никому не позволю! – Понятное дело, – хмыкнул старик. – У барышень Макрой всегда защитников было хоть отбавляй. Вот только возьмите на всякий случай мой телефончик. Понадобится быстро смотаться отсюда – звоните. Приеду, если успею. Дик взял из рук Сушея замасленный клочок бумаги. – Спасибо, – сказал Дик, пряча бумажку в карман пальто. – Но свои сказочки приберегите для туристов. Он с легкостью поднял тяжелый чемодан и зашагал к входной двери. Глядя ему вслед, старик покачал головой. – Как бы тебе не пришлось проверить мои сказочки на собственной шкуре, – пробормотал он себе под нос, трогаясь с места. А Дик уже позабыл о предостережениях старого водителя. Он чуял небывалое приключение, и от этого кровь быстрее бежала по жилам. Неосвещенный замок в глухом лесу будоражил воображение, а от предвкушения встречи с Кэтрин Колинворт сердце особенно громко стучало в груди. Не без трепета Дик подошел к двери и… обнаружил, что ни звонка, ни дверного молотка там нет. Древесина местами прогнила, а железные заклепки и крепления двери покрылись ржавчиной. Дик замахнулся кулаком и громко постучал. Рука неприятно скользила по склизкому дереву. Ждать ему пришлось совсем недолго. Минуты через три дверь открылась, и перед Диком предстала неопрятная женщина с всклокоченными седыми волосами. – Здравствуйте, – улыбнулся Дик во все тридцать два зуба. – Я – Ричард Маллори. Леди Колинворт, должно быть, говорила обо мне. Я – учит… – Знаю, – грубо оборвала его женщина и к ужасу Дика громко шмыгнула носом. – Заходите. Он с опаской вошел в темный холл. Половицы скрипели под ногами, и Дик подозревал, что они в любой момент могут провалиться. – Леди у себя, – буркнула женщина за спиной у Дика. – По коридору идите налево, пока свет не увидите. С этими словами неприветливая прислуга леди Колинворт растворилась в полумраке. Глаза Дика понемногу привыкали к темноте, и он уже различал очертания мебели и лестницы в середине холла. – Эй, послушайте, а коридор на втором этаже или на первом? – крикнул он. – На первом, – донесся до него сдавленный голос женщины. – Спасибо, – усмехнулся он. Неизвестно, что творилось здесь в прошлые века, но сейчас гостеприимство явно не в чести в замке Гленку. Однако агента конторы Бэзила трудно было напугать такими пустяками, как заброшенный неосвещенный дом и вредная карга вместо экономки. Дик шел по коридору буквально наощупь и спрашивал себя, живут ли здесь хотя бы крысы, или они давно переселились в Гэллоух… Наконец вдалеке забрезжил свет. Дик ускорил шаг и вскоре очутился во вполне приличной комнате, с высоким потолком и камином, как он и представлял себе по дороге в Гленку. Комната была ярко освещена дюжиной свечей в красивом позолоченном подсвечнике, и от этого казалась особенно нарядной. Кэтрин стояла у каминной доски и меланхолично протирала стоящие на ней статуэтки. На ней было длинное зеленое платье, фасон которого уж лет пять как вышел из моды, но которое, тем не менее, очень выгодно подчеркивало ее фигуру. Волосы Кэтрин были распущены по плечам, и Дик подумал, что в жизни не видел более эффектной женщины. Если бы ее приодеть как следует, да причесать помоднее, она затмила бы признанных красавиц Лондона… – Добрый вечер, мистер Маллори, – раздался мелодичный голос Кэтрин. – Надеюсь, вы не попали под дождь? – Н-нет, – пробормотал Дик, слишком увлеченный рассматриванием Кэтрин, чтобы понять смысл ее слов. – На улице прекрасная погода. – Там ливень, – с улыбкой сказала Кэтрин и показала рукой на узкое окно, за которым и правда дождь лил как из ведра. Дик очнулся. – Я успел проскочить, – проговорил он, потупившись. – Мне повезло. – Я рада. Как доехали? Были проблемы с транспортом? – Никаких, – бодро ответил Дик. – Нанял машину в Гэллоухе и через пару часов уже подъехал к Гленку. Ваш замок восхитителен, леди Колинворт. – Спасибо, – кивнула Кэтрин и, поставив последнюю статуэтку на место, наконец посмотрела Дику в глаза. – Хотите сразу пройти в свою комнату или вначале познакомиться с детьми? – Э-э… ну если сейчас не слишком поздно, и они еще не спят, то, конечно, я… – промямлил Дик, которому больше всего на свете хотелось принять горячую ванну и съесть парочку бифштексов. – Пойдемте, я провожу вас, – сказала Кэтрин. – Они ждут – не дождутся вашего приезда. Дик ругнулся про себя, но с готовностью кивнул. Детская располагалась этажом выше, и, несмотря на усталость и голод, Дик чувствовал, что готов идти за Кэтрин вечно. Она шла перед ним так близко, что стоило ему лишь протянуть руку и он мог бы дотронуться до ее плеча. Эта мысль бодрила лучше глотка белого вина в летний зной, и Дик ощущал с каждым шагом необычайный прилив сил. – Здесь будет ваша комната, – неожиданно проговорила Кэтрин, открывая правую дверь. – Думаю, вам все-таки лучше отдохнуть после дороги, а знакомство отложить до завтра. – Конечно, – пробормотал сбитый с толку Дик. – Большое спасибо. – Спокойной ночи, – Кэтрин наклонила голову. Заикаться об ужине было как-то неприлично, и Дик смирился с мыслью о том, что ему придется ждать завтрака. Но когда он распаковывал багаж, в комнату без стука ввалилась та же женщина, которая открывала ему дверь. В руках она сжимала поднос, на котором стояли чашка, чайник и накрытое крышкой блюдо. – Вот вам перекусить, – объявила женщина и исчезла так же проворно, как и появилось. Дик бросился к еде и с удовольствием обнаружил под крышкой отлично зажаренный ростбиф с картофелем и ломтиками сыра. Что ж, если леди Колинворт и дальше будет так кормить его и лично провожать до дверей комнаты, то он легко примирится со скрипучими половицами и темными коридорами замка… Утром Дик проснулся в прекрасном настроении. Правда, при дневном свете его комната выглядела более жалко, чем накануне, но он решил не расстраиваться по пустякам. В конце концов, он теперь тоже вроде прислуги и жаловаться не должен. Есть крыша над головой и кусок мяса в тарелке, и на том спасибо. Насвистывая веселую мелодию, Дик побрился, оделся и отправился исследовать дом. Вламываться к леди Кэтрин он, разумеется, не собирался, но было бы неплохо найти что-нибудь вроде кухни и завязать отношения с тамошней обитательницей. Но не успел он сделать и пары шагов по коридору, как его внимание привлекли громкие детские вопли. Где-то неподалеку развернулась нешуточная баталия, и, вовремя вспомнив о своих новых обязанностях, Дик поспешил на шум. Комната его подопечных находилась по соседству с его комнатой. Дик осторожно открыл дверь и просунул голову внутрь. Слух его не обманул – наследники леди Кэтрин с упоением дрались в самом центре пушистого, местами плешивого ковра. Обстановка в комнате была разношерстная – от старого, но дорогого письменного стола с массивными резными ножками, до грубо сколоченной двухъярусной кровати. Но Дик не стал долго разглядывать комнату, потому что близилась кульминация сражения, и требовалось его незамедлительное вмешательство. – Эй, ребята, что не поделили? Оклик Дика подействовал на драчунов как ведро холодной воды. Они оторвались друг от друга и вытаращили глаза. А Дик, в ответ, рассматривал своих будущих учеников. Старший мальчик отличался редкостной утонченной красотой: у него были нежные черты лица, светлые волосы и большие голубые глаза. Младший был сделан из совсем другого теста – кареглазый крепыш с широко расставленными глазами и большой родинкой над верхней губой. Оба мальчика были по-своему очаровательны, и ни один из них не походил на мать. Дик ощутил нечто вроде разочарования. А он-то надеялся, что кто-нибудь из его учеников будет напоминать ему о Кэтрин в долгие скучные часы занятий… – Привет! – бодро сказал он. – Я Дик Маллори. А вас как зовут? Старший мальчик уже пришел в себя. – Я Франсуа, – сказал он с достоинством, которое никак не вязалось с рассеченной губой и порванным воротником рубашки. – А это Джим. – Джеймс, – поправил его младший обиженно. – А тебя мама зовет Фрэнком… Все верно, старший – от французского моряка, младший – от английского лорда, догадался Дик. Вот только им внешностью надо поменяться. – А вы будете нас учить? – с интересом спросил младший. Для шестилетнего карапуза юный лорд Колинворт очень чисто выговаривал слова. Старший молчал, но по глазам было видно, что его также одолевает любопытство. – Посмотрим, – уклончиво ответил Дик. – Зависит от того, как вы будете себя вести. – А мама говорит, что вы будете нас учить, – не унимался Джеймс. – Значит, так оно и есть, – кивнул Дик. – Кстати, вы так и не сказали мне, из-за чего драка? – Джим сломал мой будильник, – нехотя произнес Франсуа. – Он не должен трогать мои вещи. – Это мой будильник! – заголосил Джеймс. – Это папин будильник, он мой! – Мне отдала его мама! – Нет! – Это мой будильник! – Не твой! Дик понял, что вступил на скользкую почву. – Хватит! – скомандовал он. – Будильник я починю. Где он? Мальчики дружно показали на кровать, где валялась груда блестящих деталей, пружинок и большой круглый циферблат. Дик смущенно почесал затылок. Кажется, он погорячился… – Вы правда сумеете его починить? – настороженно спросил Франсуа. – Он мой, он мой! – вопил Джеймс. – Я… попробую, – пробормотал Дик, чувствуя, что у него уже голова идет кругом. Кто бы мог подумать, что с детьми так трудно? Спасение пришло внезапно в виде очаровательной феи. В детскую вошла Кэтрин Колинворт, и все крики немедленно стихли. – О, мистер Маллори, я вижу, вы уже познакомились, – приветливо произнесла она. Дик кивнул, не в силах оторвать от Кэтрин глаз. Он еще ни разу не видел ее такой: юной, одухотворенной, с нежной улыбкой, перепархивающей от губ к глазам… Сегодня на Кэтрин было светлое платье в мелкий цветочек, и, глядя на нее, ни за что нельзя было сказать, что перед вами солидная взрослая женщина, мать двоих детей… – Д-да, – сказал Дик, запинаясь. – Д-доброе утро… Они вместе спустились в столовую, которой оказалась та самая комната, где Кэтрин принимала Дика вчера. Дети вели себя на удивление спокойно, но не раз и не два Дик подмечал, как они украдкой пихали друг друга или занимались мелкими проказами. Они не осмеливались шалить в открытую, и Дику показалось, что они чуть побаиваются Кэтрин. Это было странно, потому что трудно было вообразить более заботливую и нежную мать. Она подкладывала им еду и все время посматривала на них, поправляла им воротнички и ерошила волосы. Безграничная любовь светилась в ее глазах, и порой Дику становилось неудобно из-за того, что он – лишний в этой дружеской и любящей семье… После завтрака Кэтрин решила показать Дику дом (вернее то, что от него осталось) и парк. Беседовали они, естественно, о детях, хотя он предпочел бы обсудить совсем другую тему… – Джим и Фрэнки неплохие мальчики, – говорила Кэтрин, – но мать из меня никудышная. Я не могу отпустить их от себя, и от этого они страдают. У меня нет средств, чтобы определить их в приличные школы, а отдавать их в обычную школу в Гэллоухе мне совершенно не хочется. Особенно Джима, ведь он наследник Колинворта. Все его родственники учились в Хэрроу, а Джим носится по замку и разрушает то, что еще не разрушилось само по себе… Это был идеальный момент, чтобы заикнуться о продаже Снежной Пантеры. Но Дик продирался вслед за Кэтрин по заброшенному саду, смотрел, как солнце играет с ее рыжими волосами, и не мог произнести ни слова. Для прогулки по парку Кэтрин завязала волосы в узел, но отдельные непослушные пряди все равно выбивались из прически. Легкий ветерок трепал их, а солнце осыпало золотистыми искорками, и Дик все чаще ловил себя на том, что не слушает Кэтрин, а любуется ее волосами. – Раньше замок было самым красивым в округе, – с гордостью рассказывала Кэтрин. – Хроники Гленку начинаются с двенадцатого века. Его несколько раз пытались разрушить во время междоусобных войн, но мои предки все время восстанавливали замок… Правда, – добавила она с виноватой улыбкой, – то, что не вышло тогда, отлично получается сейчас без всяких военных действий. Боюсь, что Фрэнку достанется лишь груда развалин. А вы продайте статуэтку Макроев, произнес Дик про себя, однако вслух спросил только: – Почему вы зовете Франсуа Фрэнком? – Мне не нравится, что он француз, – рассмеялась Кэтрин. – Сейчас я понимаю своего отца, который был против моего брака с его отцом. – О, брак против воли родителей, это так романтично, – пробормотал Дик, разглядывая замшелый камень у себя под ногами. Почему-то мысль о том, что Кэтрин целых два раза выходила замуж, была ему неприятна. Тридцать лет и уже двое мужей… Кажется, она очень торопится жить, эта рыжеволосая шотландка… – Да, в девятнадцать лет мне тоже так казалось, – вздохнула Кэтрин. – Но все же романтика не самое важное в жизни… Но пойдемте дальше, я покажу вам несколько тайных троп, чтобы вы не заблудились в парке. А я и не собираюсь здесь гулять в одиночку, подумал Дик, едва увернувшись от острой ветки, которая грозила выколоть ему глаз. Может, Кэтрин и по душе дикая природа, а я предпочитаю более цивилизованные парки и растения… Но и эти мысли Дик решил оставить при себе. Интересно, как долго ему придется притворяться и как скоро он выдаст себя? 5 К разочарованию Дика, прогулка очень быстро закончилась, и Кэтрин проводила его в комнату детей. Дик остался наедине с сорванцами, которые пожирали его горящими глазами и явно затевали всякие проказы. – А чему вы будете нас учить? – поинтересовался Франсуа, как только за Кэтрин закрылась дверь. Дик очень хотел бы знать ответ на этот вопрос. Затевая свою аферу, он меньше всего думал о том, что ему на самом деле придется возиться с двумя мальчишками. Снежная Пантера и, чуть в меньшей степени, ее прекрасная хозяйка занимали все его мысли. – Мы будем учиться… – нерешительно проговорил Дик, пытаясь вспомнить когда-либо читаные книжки о жизни дворянских семей XVII–XVIII веков. – А чему бы вы сами хотели научиться? – Я все знаю, – высокомерно ответил Франсуа. – А вот Джим не умеет читать. – Неправда! – тут же закричал Джим. – Я тоже все знаю! – Ты маленький тупица! – Я не тупица! – Ты держал книжку верх ногами! – Я искал картинку! – Стоп! – рявкнул Дик. – Я запрещаю вам разговаривать на моих уроках. Также запрещаются жалобы, вопли и драки. Вы будете вести себя, как положено, а я не буду вас слишком загружать домашними заданиями. Идет? Тебя, Джеймс, это касается больше всего. Понял? Будущий лорд Колинворт растерянно кивнул. Потомок французского матроса ехидно заулыбался, но Дик и для него кое-что припас. – О тебе, Франсуа, разговор особый. Ты старший и поэтому не должен дразнить Джеймса или бить его. Ясно? Франсуа скривился. – Тот, кто меня ослушается, должен будет выучить наизусть… вот эту книгу. Дик подошел к книжному шкафу и вытащил наугад книжку потолще. «Легенды Шотландского Края», гласил заголовок. Выглядела книга довольно устрашающе, и страниц в ней было не меньше тысячи. – Вам все понятно? – нахмурился Дик, помахивая тяжеленной книгой. – Да, – хором ответили мальчики. Дик перевел дух. Кажется, вопрос с дисциплиной решен. Теперь осталось определиться с программой. – Мы будем с вами учиться читать, писать и считать, – начал он, прогуливаясь по комнате взад-вперед. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/viktoriya-layt/snezhnaya-pantera/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 33.99 руб.