Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Две жизни Кристины Алекс Вуд Кристина Барретт умна, талантлива, красива и точно знает, чего хочет от жизни. Она полностью отдается работе – Кристина знаменитая телеведущая, неутомимый борец с коррупционерами. Но личная жизнь у нее не складывается. Когда-то ее постигло жестокое разочарование, и сердце ее закрылось для любви. Пока однажды она не затеяла самое опасное в своей жизни расследование… Алекс Вуд Две жизни Кристины Часть первая Жертва 1 Оценивающий взгляд Миранды скользнул по Дэйву, потом по мне. Я как чувствовала, что не стоит приглашать ее на эту вечеринку. Конечно, Миранда моя лучшая подруга и отличный человек, но порой я могла бы прекрасно обойтись без ее проницательных глаз. Как, например, сейчас, когда она то и дело поглядывает на Дэйва и не забывает многозначительно подмигивать мне. Несколько клубничных «Маргарит» отнюдь не добавили ей сдержанности, и я без энтузиазма ожидала, когда же Миранда дойдет до нужного состояния, чтобы поведать мне о своих наблюдениях. Момент истины наступил ближе к концу вечеринки, сразу после благодарственной речи хозяина дома. Миранда схватила меня под локоток и увлекла к столам с шампанским, где почти никого не было. В это время суток популярностью пользовались напитки покрепче. – А он лапка, скажу я тебе, – пробормотала Миранда, касаясь накрашенными губами моего уха. Я недовольно поморщилась. Миранда была достаточно пьяна, чтобы болтать, не думая о последствиях. – Не понимаю, о ком ты. – Как о ком? О нем, разумеется. Миранда кивнула в сторону Дэйва, который танцевал на площадке с Сесили Марвел, юной крепконогой девицей в неприлично коротком платье. Я на секунду повернула голову и встретилась с ним глазами. О да, Миранда была безусловно права. И хотя мне не по душе все ее «лапки» и «котики», я не могла с ней не согласиться. Среди присутствующих мужчин Дэйв был если не самым красивым, то уж точно самым очаровательным. Голубые глаза, светлые вьющиеся волосы, улыбка как у десятилетнего мальчишки, открытая и наивная. Некоторые из наших знакомых находили его слишком женственным, и, пожалуй, в соответствующей одежде и гриме он бы легко сошел за девчонку. Но это ни в коей мере не умаляло его обаяния. Не всем же быть брутальными мачо с перебитыми носами, квадратными подбородками и шрамами через всю щеку. Мягкая и нежная мужественность тоже способна пленять. Тем более что в фигуре его ничего женственного не было. Добрых шесть футов с лишним, широкоплечий, узкобедрый, грациозный – он был хорош, с какой стороны ни посмотри. Что Миранда и делала. Смотрела. – Очаровательный мальчик. Просто прелесть. Она взяла бокал шампанского и, приложив его к глазу, рассматривала Дэйва сквозь бурлящие пузырьки. Я попыталась обратить все в шутку. – Лучше обращай внимание на мужчин своего возраста. Тим Робертс, между прочим, глаз с тебя не сводил весь вечер. Он очень интересный… – Ну да, а потом взял и уехал с той длинной красоткой, – хохотнула Миранда. – Я его понимаю. С ней он будет казаться умнее. В этом была вся Миранда. Непримиримая, острая на язык и, к сожалению, очень наблюдательная. – Кстати, о Дэйве… – Она сделала глоток и обратила свой бокал-подзорную трубу на меня. – Ты ему нравишься. Вот этого я и боялась с самого начала. – Ты перебрала, Миранда. – Я забрала у нее шампанское и поставила его обратно на столик. – На сегодня хватит. – Спиртное тут не причем. У меня глаз наметанный. Мальчик весь вечер на тебя таращится. Даже сейчас, сама посмотри… Против воли я подняла глаза на Дэйва. Он все еще танцевал, и в темноте, среди других пар его было не так то легко отыскать. Но да, Миранда не ошиблась. Он действительно смотрел в нашу сторону, несмотря на то, что Сесили льнула к нему, пытаясь обратить его внимание на себя. – Видишь? – хмыкнула Миранда. – Это так трогательно. – Трогательно? – разозлилась я. – Ничего трогательного в твоих фантазиях нет. – Не бесись, Крис. Тебе это не идет. – Она хихикнула. – Я всего лишь сказала правду. Малыш очарователен. И влюблен. Учитывая твои неоспоримые достоинства, я его прекрасно понимаю. Ругаться с Мирандой было бессмысленно. Для нее не существовало ничего святого. Оно и понятно, главная сплетница города, ведущая светской колонки новостей. Не пощадит никого и ничего, если это гарантирует ей сенсацию. Все же к лучшей подруге она могла бы отнестись хоть с капелькой уважения. – Да не переживай ты так, детка. – Миранда хлопнула меня по плечу. – Чувства – странная штука. Сегодня любишь одного, а завтра уже другого. – Твои намеки мне не понятны. – Хорошо, хорошо. – Она вскинула руки. – Больше не буду. Но я бы на твоем месте присмотрелась к Дэйву. Майкл все же на двадцать лет старше, и молодая горячая кровь никогда не помешает… И не смотри так на меня, пожалуйста, дорогуша. Подобные истории случаются сплошь и рядом, и никого это не шокирует. Мне оставалось только надеяться, что откровения Миранды никто не услышит. Когда за Мирандой закрылась дверь (а ушла она, надо сказать, одной из последних), я вздохнула с облегчением. Завтра она и не вспомнит, что мне наговорила. А я на будущее постараюсь быть осторожнее и на пушечный выстрел не подпущу Миранду к нашим вечеринкам. Пусть обижается. – Уф, наконец-то все закончилось. Подошел Майкл и обнял меня за плечи. Я потерлась о его щеку. От него приятно пахло табаком и одеколоном, и я на мгновение вернулась в ту весну четыре года назад, когда мы с ним познакомились. Чудесное было время… – Ты изумительно себя вела. – Майкл поцеловал меня в шею. – Моя прелестная маленькая хозяйка. Гости были от тебя в восторге. – Разве я делала что-то особенное? – Все, что ты делаешь, особенное. – Ты неисправимый льстец. – Я провела пальцем по его губам. – Но я на самом деле старалась. Не каждый день ты одерживаешь такую блестящую победу. Майкл улыбнулся. За последний год дело Сэмюеля Грейвза было для него самым крупным и трудным. Но он справился, в очередной раз доказав, что для Майкла Атертона и его адвокатской конторы нет ничего невозможного. Грейвзу грозило пожизненное заключение. Майкл добился снятия всех обвинений и полного оправдания. Сэмюель Грейвз, без сомнения, был малосимпатичным типом, но в тех кошмарных убийствах был неповинен, что Майкл с блеском и доказал. – Я люблю тебя, – прошептал Майкл, нащупывая застежку на моем платье. – Ты такая красивая сегодня. Я закрыла глаза и расслабилась в его руках, хотя по совести сейчас мне меньше всего хотелось нежностей. Вечеринка утомила меня, да и прислуга, должно быть, ждет указаний… Еще столько всего нужно сделать… Но Майклу не скажешь «нет», и я молча покорилась. Вторая застежка задержала его на некоторое время, и это промедление нас спасло. Чуть скрипнула входная дверь, и я услышала голос Дэйва: – Что, все закончилось? Майкл нехотя отпустил меня. – Да, только что. – Слава Богу. Я смотрела в пол и пыталась незаметно застегнуть платье. – А ты что тут делаешь? – спросил Майкл. – Я был уверен, что ты поехал в клуб с Сесили Марвел. – Я всего лишь проводил ее до машины. Терпеть не могу Сесили и ее компанию. Непослушная застежка наконец поддалась. Теперь и я могла принять полноправное участие в разговоре. – Сесили – очень милая девушка. – Не говори так, Крис, – рассмеялся Дэйв. – Тебе не пришлось слушать ее болтовню в течение полутора часов. Его смех был так заразителен, что я не могла не рассмеяться вместе с ним. – Между прочим, Сесили – дочь моего старинного приятеля и партнера, – холодно произнес Майкл. – Она как раз та девушка, с которой я хотел бы тебя видеть, Дэйв. – Я сам решу, с кем и когда буду встречаться. – Хотелось бы, чтобы ты решил побыстрее. Для молодого человека твоих лет и возможностей ты ведешь слишком замкнутый образ жизни. – Впечатлений мне хватает на работе, – буркнул Дэйв. Краем глаза я увидела, что лицо Майкла пошло красными пятнами. Лишнее упоминание о работе Дэйва было ни к чему. – Если ты не против, я пойду на кухню, отдам распоряжение Агнесс, – сказала я тихо. Майкл даже не посмотрел на меня, зато Дэйв улыбнулся и кивнул. – Конечно, Крис. Если понадобится помощь, только свисни. Я выскользнула из холла и обернулась перед тем, как свернуть в коридор, ведущий на кухню. Майкл и Дэйв стояли друг напротив друга, похожие и разные одновременно. Дэйв был чуть выше и стройнее, но в целом его фигура напоминала Майкла, каким он, наверное, был двадцать лет назад. Отец и сын. Непримиримые враги. Я быстро пошла по коридору, стараясь сосредоточиться на уборке и планах на неделю. Завтра мы ужинаем с судьей Фоксом, послезавтра идем в оперу на премьеру «Тоски», в пятницу – встречаемся с Рупертом Уондорфом, главным редактором «Ньюайленд Трибьюн». Я не буду думать о том, что Майкл и Дэйв сейчас говорят друг другу. Я знаю, что, в конце концов, у них все наладится. Я познакомилась с Майклом Атертоном четыре года назад в самом неромантичном месте на свете. В суде. Он был тем, кем ему и полагается быть – знаменитым адвокатом и красавцем-мужчиной. Я – журналисткой небольшой газетки, специализирующейся на судебных делах. Газетка всегда выступала на стороне прокурора, и, выражаясь высокопарно, мы с Майклом были по разные стороны баррикад, но это ничуть не повлияло на мое отношение к нему. Впрочем, я была неоригинальна. В Майкла Атертона были влюблены все женщины в том зале, начиная от судьи Маргарет Пейдж и заканчивая пятнадцатилетней свидетельницей Элеонор Вотерфлоу. Майкл, разумеется, без усилий выиграл дело и посрамил прокурора, чем окончательно меня пленил. Я даже задумалась о том, чтобы попроситься в его адвокатскую контору хоть секретарем. К такому мужчине хотелось быть как можно ближе. Но я его недооценила. Сразу после оглашения приговора Майкл прислал мне записочку с предложением пообедать как-нибудь, и я, недолго думая, согласилась. Моя подруга Миранда пришла в ужас. Она как раз начинала работать на ниве сплетен и клеветы, и в ее речи так и сквозили сенсационные заголовки, призванные расшевелить дурные стороны читательской натуры. – Мужчина старше тебя на тридцать лет – пустая трата времени. – Не на тридцать, а на двадцать два, – поправляла я ее. – Все равно. Отдавать цветущую молодость старику – преступление. – Нашла старика! Ты хоть раз видела Майкла Атертона? Как оказалось, не видела. Потому что после того, как Миранда убедилась в том, что Майкл – не старая развалина и не педофил (да-да, она почему-то считала меня несмышленым наивным ребенком), она оставила меня в покое. На некоторое время. Наши отношения с Майклом развивались. Обеды постепенно перетекли в ужины, а ужины – в завтраки со всем, чему полагается быть между ними. К чему скрывать, мне льстило внимание Майкла. Кем была я? Вчерашней студенткой, неразумной девчонкой без гроша в кармане, которая плохо представляет себе, чем хочет заниматься и как будет зарабатывать на жизнь. А о Майкле Атертоне чуть ли не каждый день писали ньюайлендские газеты. Он был популярен, красив, успешен и богат. Он был самым настоящим принцем, и я ни разу не была так сильно влюблена, как в Майкла. – Погоди, он попользуется тобой и бросит, – предупреждала меня искушенная в любовных делах Миранда. Она была старше меня на пять лет и имела солидный опыт по части неудавшихся романов. – Атертон – плейбой и бабник. Я порылась в наших архивах и раскопала о нем такое, что у тебя волосы встанут дыбом! «Нью Стайл Газетт», архивы которой исследовала неутомимая Миранда, на весь Ньюайленд славилась своей ненадежностью. По городу даже ходила байка: переверни то, о чем пишет «Нью Стайл Газетт» с ног на голову, и получишь правду. Поэтому я и не думала волноваться, когда Миранда вывалила на меня ворох информации о Майкле. Что называется, информации с душком. «Нью Стайл Газетт» писала о том, что Майкл нагло изменял жене и довел ее до смерти. Учитывая то, что жена Майкла умерла от рака легких и тяжело болела на протяжении пяти лет, в утверждения «Нью Стайл» верилось с трудом. Вопреки очерняющим статьям Майкл был добропорядочным семьянином, примерным мужем и отцом, ответственным гражданином и талантливым адвокатом, чье честное слово ценилось на вес золота. – Почему ты не подашь в суд на «Нью Стайл»? – удивленно спрашивала я Майкла каждый раз, когда Миранда «радовала» меня очередным откровением. – Ты мог бы потребовать огромную компенсацию! Майкл смеялся. У него была обаятельнейшая улыбка, из-за которой в уголках его глаз прятались мелкие морщинки. – Все и так знают, что это бесстыдное вранье. Мне дополнительный источник дохода не нужен. Я и так неплохо зарабатываю. Со временем Миранда подустала от миссионерской деятельности и оставила нас с Майклом в покое. Не знаю, что повлияло на нее сильнее – головокружительный роман с мускулистым дантистом или очередная статейка в «Нью Стайл», в которой говорилось о «новой содержанке короля преступного мира Майкла Атертона, бывшей стриптизерше и порноактрисе». Статью сопровождала фотография, где мы с Майклом выходим из ресторана «Три Розы» на Смитфилд Авеню. Миранда, лучше чем кто бы то ни было знакомая с моей биографией, пришла в ужас, уволилась из «Нью Стайл Газетт» и перестала меня донимать. А я была счастлива так, как только может быть счастлива влюбленная женщина. Конечно, у меня и до Майкла были приятели, и я нередко проливала из-за них слезы и думала, что влюблена по-настоящему. Но он показал мне, как сильно я ошибалась, принимая легкие увлечения за настоящее чувство. Бурный секс и бешеные танцы до утра на дискотеке не имели ничего общего с любовью. Майкл показал мне глубины настоящей близости, физической и духовной, и я благословляла небеса и главного редактора, который из всех своих журналистов отправил в суд именно меня. Миранда снова взбеленилась, когда Майкл сделал мне предложение. Я знаю, она привыкла опекать меня, и считала, что без ее защиты я ни дня не протяну в Ньюайленде. Я была благодарна ей за заботу, но все же в тот день мы чуть с ней не поругались навсегда. – Ты не можешь выйти за него замуж, Крис! – шипела Миранда, бегая по гостиной. Мы с ней снимали одну квартирку на двоих в деловой части города и немало экономили на этом. Единственным минусом было то, что Миранда без зазрения совести лезла в мою личную жизнь. Мне, наоборот, всегда хватало такта не комментировать многочисленных дружков Миранды, хотя, видит Бог, не все они были воплощенной добродетелью! – Он в отцы тебе годится! – Тебя смущает только разница в возрасте? Миранда подбоченилась. – Меня смущает все. Он слишком стар, слишком богат и вообще. Я чувствовала, что Миранда что-то недоговаривает. – Что вообще? Майкл Атертон с любой стороны – идеальный жених. Если бы ты оказалась на моем месте, я бы за тебя порадовалась. На лицо Миранды набежало облачко, и я на секунду задумалась об истинных причинах ее негодования. Может быть, то, что я объясняла заботой и страхом, было всего-навсего ревностью? – Я бы никогда не оказалась на твоем месте. – Миранда гордо тряхнула копной темных волос. – Я бы никогда не влюбилась в Атертона. Заявления Миранды стали утомлять меня. – А я влюбилась. – Ну и люби себе на здоровье! Замуж то зачем выходить? Это уже выходило за все рамки. Миранда считала себя кем-то вроде моей старшей сестры, но кто сказал, что я бы позволила старшей сестре диктовать, за кого мне выходить замуж, а за кого нет? Миранду я знала с младенчества. Моего, разумеется. Она была дочкой наших соседей и время от времени снисходила до того, чтобы поиграть с малявкой. Мы всегда были в дружеских отношениях, но по-настоящему Миранда взяла меня под свое крылышко, когда я поступила в колледж и перебралась в Ньюайленд. Я утешала ее в минуты отчаяния, которых хватало в ее бурной карьере. Она водила меня по злачным местам Ньюайленда и приобщала к взрослой жизни. В целом мы обе были довольны нашими отношениями. До тех пор, пока я не познакомилась с Майклом. – Ты можешь четко объяснить мне, что ты имеешь против него? – спросила я. Миранда плюхнулась на соседний стул. – Ты все прекрасно знаешь сама. – То, что он старше меня и намного богаче, как возражение не принимается. Если хочешь знать, Майкл выглядит гораздо привлекательнее Кирка. Удар попал в цель. Миранда побагровела. Кирк Роунделл, ее последний приятель, работал программистом и сутками не вылезал из-за компьютера. Он был на год младше Миранды и напоминал большой мешок с овощами. Я не понимала, что моя придирчивая подружка нашла в нем, но держала крамольные мысли при себе. – Хорошо, – торжественно кивнула Миранда. – Раз ты так хочешь знать… Ты в курсе, что у Майкла есть сын? Я рассмеялась. – Конечно, в курсе. Мы встречаемся полтора года, дорогая моя. Я даже знаю, что у Майкла есть кузен Томас, страдающий аутизмом. – Кузен не живет с ним в одном доме. – Миранда многозначительно поиграла бровями. – А сын живет. Я начала терять терпение. – И что в этом такого? – А то, что тебе придется жить с ним. С сыном Майкла, я имею в виду. Как ты себе это представляешь? Я пожала плечами. – Вот-вот, и не делай такое лицо, – усмехнулась Миранда. – Ты станешь мачехой. Мачехой! Думаешь, мальчишке понравится, что ты заняла место его матери? Нет, все-таки профессия сильно меняет человека. Разве еще пару лет назад Миранда позволила бы себе сморозить подобную глупость? – Жена Майкла умерла пятнадцать лет назад. Я не утверждаю, что мальчик забыл ее, но тебе не кажется, что это достаточный срок, чтобы сердечные раны немного затянулись? Дэйву тогда было шесть лет! – Тем дороже для него память о матери, – упорствовала Миранда. – Не выдумывай. – Хорошо, а почему тогда твой идеальный Майкл до сих пор не женился? Пятнадцать лет – приличный срок, а женщины всегда за ним бегали. Однако он не торопился с миссис Атертон номер два. Почему? – Ждал меня, – улыбнулась я. – Держи карман шире. Он не хотел травмировать сына. Когда у Миранды так горели глаза, безопаснее было с ней не спорить. – Хорошо. Теперь сын вырос, и никакая травма ему не угрожает. Мы с Майклом можем спокойно пожениться. Да? Миранда нахмурилась. – Какая ты все-таки упрямая, Крис. А я так хотела познакомить тебя с другом Кирка. Классный парень. Твой ровесник, между прочим. Ничего, кроме смеха, предложение Миранды у меня не вызвало. Даже если бы у меня не было Майкла, с друзьями Кирка я бы ни за что не стала встречаться. – Не переживай ты так за меня. – Я обняла Миранду за плечи. – Спасибо за заботу, но я уже большая девочка. Сама справлюсь. Майкл меня любит, я люблю его. С его сыном я еще не знакома, но уверена, что мы с ним обязательно подружимся. В конце концов, он всего лишь на четыре года меня младше. – Это меня и пугает, – вздохнула Миранда. Да, такова моя подруга. Просто не может, чтобы последнее слово осталось не за ней. Впрочем, сейчас я вынуждена признать, что кое в чем она оказалась права. 2 Мы сыграли скромную свадьбу и отправились в свадебное путешествие на Мадагаскар. Почему именно Мадагаскар? Не знаю. Майкл давно мечтал там побывать, а мне было абсолютно все равно, куда ехать, лишь бы вместе с ним. Правда, наслаждаться диковинными красотами острова нам пришлось недолго. Вместо запланированного месяца мы пробыли на Мадагаскаре две недели: Майкла срочно вызвали на работу. Я возмутилась, но Майкл объяснил мне, что есть клиенты, ради которых адвокат должен быть готов бросить все на свете и помчаться на другой конец Земли. Я желала Майклу успехов и не могла противиться его карьере. Хорошая жена должна следовать за мужем, куда бы ни призывал его долг, и как хорошая жена я вошла вслед за Майклом в его ньюайлендский особняк. Я ни разу не была у него дома. То есть ни разу не была в том месте, которому предстояло стать моим домом – Майкл выразился вполне определенно, что хочет, чтобы мы после свадьбы поселились в особняке. Но, несмотря на это, никогда не приглашал меня в гости. Встречались мы только на нейтральной территории, свадьбу играли в Ренессанс Отеле, а после сразу отправились в аэропорт. Для Миранды это был лишний повод поставить под сомнения чувства Майкла ко мне. А я старалась не размышлять на эту тему. Каждый имеет право на прихоть. Если Майкл хотел ввести меня в свой дом исключительно женой, что ж, это его полное право. И все же я нервничала, когда шофер Майкла вез нас от аэропорта домой. Майкл все время говорил по телефону, и у меня не было возможности спросить, где сейчас Дэйв и кто вообще нас встретит. Странное дело, мне предстояло жить с людьми, которых я ни разу не видела. Экономка Майкла миссис Филипс, горничные, садовник, кухарка… И, конечно, Дэйв. Да-да, звучит дико, но я стала мачехой Дэйва, так и не познакомившись с ним. На нашей свадьбе Дэйв не присутствовал – уехал в командировку. Не знаю, почему он не отменил все дела ради отца, почему Майкл не попросил его об этом. Расспрашивать мужа мне было неудобно. Может быть, работа Дэйва не терпит отлагательств (что это за работа такая, интересно). Может быть, Миранда права, и мальчик не пожелал присутствовать на свадьбе отца (а вот это было бы очень неприятно). Машина миновала высокие кованые ворота, и мы въехали в настоящий английский парк. Я прильнула к окну, позабыв на секунду о том, что ждет меня впереди. Неужели вся эта красота теперь принадлежит мне? Парк был невелик, но очень красив и ухожен. Аккуратные дорожки, посыпанные песком, уводили вглубь парка, а деревья и кустарники были подстрижены с такой тщательностью и мастерством, что казались искусственными. Ни одного листика не было на дорогах, ни одной веточки. Садовник Майкла несомненно знал свое дело. Мы остановились на площадке перед главным входом. Я мельком увидела полукруглые ступеньки, массивную двустворчатую дверь и шеренгу прислуги, которая выстроилась перед входом приветствовать хозяина. Сердце мое предательски подпрыгнуло, и я ощутила во рту его вкус. Как примут меня в этом доме? Как полноправную хозяйку или нахальную узурпаторшу, осмелившуюся посягнуть на место прекрасной Хельги Атертон? Майкл спрятал телефон в карман и помог мне выйти из машины. – Не трусь, – ласково шепнул он, когда я взяла его под руку, и от его голоса и вообще от его присутствия и поддержки мне стало гораздо легче. Через полчаса, сидя на диване в роскошной гостиной особняка и попивая ароматное какао, которое лично принесла мне миссис Филипс, я была вынуждена признать, что я маленькая, перепуганная дурочка. Ни добродушная румяная миссис Филипс, ни милые Агнесс и Дайана, горничные, ни кухарка мисс Робинсон не были чудовищами, которыми я их себе представляла. Они были безумно рады меня видеть, а в их глазах и улыбках читалось одно восхищение. – Мы так рады, что хозяин наконец женился, – поведала миссис Филипс, когда принесла мне какао. – Да еще на такой, как вы. Уж простите меня за откровенность, но мы все побаивались, что он приведет в дом какую-нибудь стерву и нам житья не станет. Я рассмеялась. – А почему вы решили, что я не стерва, миссис Филипс? – О, у меня глаз наметанный, можете не сомневаться. Прямолинейность экономки, может быть, и не совсем соответствовала правилам хорошего тона, но зато пролила бальзам на мое испуганное сердечко. Удивительно, пока я рисовала себе миссис Филипс огнедышащим драконом в чепчике, она представляла меня сволочной особой. Мы приятно разочаровались друг в друге. Раз уж я пришлась миссис Филипс по сердцу, грех было этим не воспользоваться. Майкл умчался на работу, и я могла совершенно беспрепятственно расспросить ее о том, что больше всего меня интересовало. Я предложила миссис Филипс присесть на минутку и выпить со мной ее чудесного какао. Она не заставила себя долго упрашивать. Вызвала горничную с чистой чашкой и села на краешек дивана рядом со мной. Я расспросила ее о том, как ведется хозяйство в доме, к какому распорядку привык Майкл и кто, собственно говоря, отдает распоряжения относительно обедов, ужинов и прочих мелочей. Миссис Филипс обстоятельно посвятила меня во все детали, и я с облегчением поняла, что никто не ждет от меня, что я взвалю контроль над особняком на свои плечи. Миссис Филипс пятнадцать лет прекрасно справлялась со всей работой и не желала ничего иного, кроме как продолжать служить Майклу Атертону. Что устраивало меня как нельзя лучше – в роли хозяйки с ключами и повелительницы чуть ли не феодального замка я представляла себя плохо. Мы проболтали около часа, когда миссис Филипс впервые упомянула о Дэйве. – А когда дома ночует мальчик, мистер Атертон предпочитает ужинать в кабинете. – Мальчик? – удивилась я. – Ох, простите, миссис Атертон, – рассмеялась экономка. – Так мы его зовем между собой. Конечно, он давно уже не мальчик. Я имею в виду Дэвида. Вы же знакомы с ним, да? Взгляд, брошенный на меня поверх фарфоровой чашки с какао, ясно показывал, что отрицательному ответу миссис Филипс не удивится. – Нет, – спокойно сказала я. – Я ни разу не встречалась с Дэвидом Атертоном. Его не было даже на нашей свадьбе. Миссис Филипс подняла глаза к потолку. Я буквально лопалась от любопытства. Как бы я ни старалась убедить себя в том, что у Майкла и Дэйва прекрасные отношения, мне казалось странным, что сын проигнорировал свадьбу отца и ни капли не интересовался той, кто заняла место его матери. – Мистер Атертон не больно то радуется, когда Дэйв уезжает, – вздохнула экономка. – Уж как он его просил отложить все дела ради свадьбы… Но Дэйв ни в какую. Уперся, с места не сдвинешь. Весь в отца. Настоящего порицания в голосе миссис Филипс не было, но я почувствовала себя оскорбленной. Значит, Майкл просил сына остаться. А Дэвид предпочел проигнорировать такое важное событие, как свадьба. Кому он хотел досадить, мне или отцу? – Но вы не обижайтесь, Дэйви очень хороший мальчик. – Миссис Филипс тонко почувствовала мое настроение и накрыла мою руку своей большой теплой ладонью. – Он не хотел никого обидеть. Он совсем недавно на хорошую работу устроился и не мог отказаться, когда его в Мексику отправили. Я была против воли заинтригована. Кем же работает хороший мальчик Дэйви, раз не смог пожертвовать заданием ради свадьбы отца? Сложно представить, чтобы сын Майкла Атертона настолько нуждался в деньгах. – А кем работает Дэвид? – поинтересовалась я небрежно. Но могла бы и не притворяться. Миссис Филипс была гораздо лучше меня осведомлена обо всех трениях между отцом и сыном. – Мистер Атертон рвал и метал, когда Дэйви отказался поступать в Университет, – доверительно сказала она. – Так что для него это больная тема. Но мальчик настоял на своем и записался на курсы телеоператоров. Теперь работает на шестом канале, снимает передачи для всего штата, представляете? Это было неожиданно. Сын известного адвоката – телеоператор? Разумеется, все профессии почетны, но ведь перед сыном Майкла открыта любая дорога… – Мистер Атертон месяц с Дэйви не разговаривал, – продолжала миссис Филипс. – Он то рассчитывал, что мальчик будет помогать ему в бизнесе. Место для него приготовил, с друзьями из преподавателей договорился, что Дэйви не будут чинить препятствий при поступлении. А Дэйви даже документы в Университет посылать не стал. Не хочу, говорить, служить коррумпированной системе. – Так и сказал? – ахнула я. – Бедный Майкл. – Страшно разозлился, – кивнул миссис Филипс. – Услышать такого из уст родного сына не больно то сладко. Тем более что мистер Атертон столько сил кладет, чтобы невиновных от кары спасать. Не заслужил он такого. Точно не заслужил. Вопреки первоначальному намерению отнестись к Дэвиду Атертону как к сыну я почувствовала, что готова его возненавидеть. Самонадеянный мальчишка! – Но вы больно строго Дэйви не судите. – Миссис Филипс с сожалением поставила пустую чашку на поднос и встала. – Люди часто друг друга не понимают, а уж близкие родственники особенно. Мистер Атертон всегда был слишком строг с ним, вот мальчик и бунтует. Я подумала, что Дэвид уже не в том возрасте, чтобы бунтовать и отстаивать независимость. Такое поведение оправдывает пятнадцатилетнего подростка, который полностью зависит от родителей, но совершенно не красит молодого человека двадцати одного года. Я в возрасте Дэйва жила в другом городе, родителям звонила раз в месяц, а навещала их и того реже. Почему бы Дэйву не переехать из отцовского особняка куда-нибудь и перестать нервировать Майкла? Но у экономки вряд ли бы нашлись ответы на эти вопросы. Она бы их просто не поняла. Миссис Филипс производила впечатление настоящей наседки, которая только и мечтает, как собрать всех птенцов под своим крылом. До вечера я слонялась по особняку, изучая его убранство и потайные ходы. Там было чем полюбоваться, от изысканного дизайна комнат до подлинников американских мастеров начала XX века, которые были развешаны повсюду. Майкл был явно неравнодушен к этому периоду. Моя комната (смежная с нашей спальней) была обставлена выше всяких похвал. Светлая и явно очень дорогая мебель, красивая одежда в трех шкафах, зеркальное трюмо с полным набором волшебных косметических средств в резных ящичках. Я чувствовала, что попала в сказку. Конечно, я и раньше прекрасно знала, что Майкл богат. Номера люкс в самых роскошных отелях города, первоклассная еда в первоклассных ресторанах, ювелирные украшения баснословной стоимости в подарок – Майкл не кичился своим состоянием, но и не скрывал его. Однако только в его доме меня окончательно настигло осознание того, что я вышла замуж за очень богатого человека. Что я теперь не просто Крис Барретт, маленькая провинциалка в большом городе, недоучившийся юрист и начинающий журналист, а жена уважаемого человека, часть высшего общества. Я невольно поежилась и словно услышала насмешливый голос Миранды. – Разве ты не этого добивалась, Крис? Львиная доля обаяния Майкла – в его положении, не так ли? Нет, Миранда, не так. Мы с Майклом любим друг друга, и будь он обыкновенным бухгалтером в аудиторской фирме, это ничего бы не изменило. Я опустилась на круглый пуфик перед трюмо и уставилась на свое отражение в зеркале. Лицо бледное, уставшее. Круги под глазами. Оно и понятно – еще вчера я любовалась тропической зеленью Мадагаскара, всю ночь страдала от морской болезни в самолете, а сегодня, вместо того, чтобы как следует отдохнуть, брожу как призрак по особняку и допрашиваю прислугу. Я посмотрела на роскошную двуспальную кровать в соседней комнате, которая виднелась сквозь открытую дверь. Так заманчиво залезть под прохладные простыни и поспать немного. Но что будет, если Майкл вернется и застанет меня спящей? У него наверняка есть планы на сегодняшний вечер. В конце концов, это наш первый день в Ньюайленде в качестве супругов. Мы могли бы сходить потанцевать… или поужинать где-нибудь… или встретиться с его друзьями… Отражение в зеркале стало нечетким, а мою голову потянуло к гладкой поверхности трюмо. Как примерная жена я не стала ложиться в кровать до прихода мужа. Я заснула, сидя на пуфике. Разбудил меня телефонный звонок. Я проснулась, заозиралась по сторонам, не понимая, где трезвонит телефон и где я нахожусь. Через секунду все встало на свои места. Я в доме Майкла… то есть у себя. А телефон надрывается в моей сумочке, которую я небрежно кинула на стеклянный журнальный столик. Звонил Майкл, чтобы предупредить, что задержится. Надолго. – Как долго? – Я не знаю, Крис. – Но хоть примерно, – настаивала я. Мы были молодоженами, и мне совсем не улыбалось сидеть всю ночь у окна, поджидая любимого мужа. – Я хочу тебя видеть. – Я тоже, детка. Я почувствовала, что Майкл улыбается. – Но у меня безвыходная ситуация. Скорее всего, мне придется заночевать в офисе. Не скучай. Легко сказать, не скучай! Я сбросила вызов и отшвырнула телефон подальше. Меня трудно назвать вспыльчивым человеком, но есть вещи, способные вывести из себя и святого. Мы женаты две недели. Сегодня наш первый день в городе. Я имею право на внимание мужа… Он должен… Ничего он тебе не должен, Крис, усмехнулась я. Успокойся. Ты знала, за кого выходишь замуж. Майкл Атертон не принадлежит себе. Он слуга справедливости. Если хочешь, слуга народа. А эти люди всегда на работе. Либо ты смиришься, либо потеряешь доверие Майкла. Выбирай. Я не колебалась ни секунды. Уж кем я никогда не была, так это истеричкой, которая устраивает любимому мужчине скандалы на пустом месте. Я буду Майклу достойной женой. Одним словом, вместо того, чтобы киснуть, проклинать судьбу и обрывать телефон Майкла, я позвонила Миранде и договорилась с ней о встрече. Последний раз мы с ней виделись на моей свадьбе, где она категорически отказалась исполнять роль подружки невесты и вдобавок напилась до потери сознания, так что ничего толком обсудить мы с ней не успели. Пробел нужно было немедленно восполнить. Мы встретились в баре «Открытие», в котором Миранда имела пятнадцатипроцентную скидку и знала всех официантов по имени. С учетом цен и популярности бара это было немаловажно: сколько бы людей ни толпилось у входа, для нас всегда находился столик. Да и сэкономить десятку-другую было приятно. Не то чтобы это имело для меня значение теперь, конечно. – О, Крис, как же я рада тебя видеть! Миранда обняла меня и махнула официанту, который как привидение бесшумно появился перед нами. – Две «Маргариты», – скомандовала Миранда. – Нет, лучше четыре. Официант испарился быстрее, чем я успела возразить. Судя по количеству пустых бокалов на столике, она уже осушила изрядное количество «Маргарит». – А тебе не хватит? – спросила я. – Да ты что, детка! Вечер только начался. К тому же мы должны отпраздновать твое преждевременное возвращение из тропического кошмара. Скажи, лемуры не сильно к тебе приставали? Я сердито пихнула ее локтем, Миранда заливисто расхохоталась. Я и не представляла себе, как соскучилась по ее смеху и дурацким шуточкам. Мы проболтали до часу ночи. Коктейли проскакивали один за другим, в голове приятно шумело, и я даже не обращала внимания на заигрывания Миранды с официантом. Я в подробностях рассказала ей о Мадагаскаре, об особняке и миссис Филипс, о том, что муж поступил просто по-свински, бросив меня одну в такой день. – Ну и что, – пожала плечами Миранда. – Черт его знает, когда мы бы с тобой встретились, если бы не его работа. И это была совершеннейшая правда. В половине второго мы вывалились из бара. Прохладный ветерок отрезвил меня достаточно, чтобы я смогла посмотреть на часы, оценить время и понять, что ни в какой клуб «Цвет ночи» я ехать не могу. – Господи, мне же домой нужно. Я подняла руку, чтобы поймать такси. Миранда вцепилась в мой локоть. – Не г-говори е-ерунды, – пробормотала она заплетающимся языком. – Раньше ты не была такой занудой. – Раньше я не была замужем, – возразила я, стряхнула Миранду и побежала к желтому автомобилю, который как нельзя кстати свернул на обочину. – Я тебе позвоню, дорогая! В такси я собралась с силами и назвала водителю правильный адрес. Адрес роскошного особняка в аристократическом квартале, а не маленькой квартирки, что мы с Мирандой до недавних пор снимали на двоих. Мне показалось, что таксист уважительно крякнул, услышав мое «Малхолл Драйв Роуд, восемнадцать». Да. Пора привыкать к тому, что я теперь уважаемая дама из высшего общества. Он высадил меня напротив кованых ворот, которые в свете фонарей показались мне еще более массивными и устрашающими. Но только когда машина уехала, оставив меня наедине с этим чудовищем, я осознала, что понятия не имею, как попасть внутрь. О ключе я не позаботилась. Майклу было не до того, да и откуда он мог знать, что мне вздумается отправиться на прогулку? Миссис Филипс тем более не должна была беспокоиться о наличии ключей от дома у новоиспеченной хозяйки. А сама новоиспеченная хозяйка думала о чем угодно, но только не о важных вещах вроде ключей. Мне стало страшно. Пустынная улица, два часа ночи, одинокая нетрезвая девушка у ворот стильного особняка. Попадись я на глаза полицейскому, задержания не миновать. Я внимательно оглядела ворота. Должно же там быть какое-нибудь устройство связи, волшебная кнопочка, которая помогла бы мне переговорить с теми, кто надежно упрятан за металлической оградой! Увы. Если устройство вызова и существовало, я не могла найти его. Ворота, охранявшие покой дома Майкла Атертона, были неприступны. Майкл! Я полезла в сумочку и вытащила сотовый. Палец задрожал над кнопкой отправки звонка, но тут вовремя проснулся здравый смысл и заставил меня убрать телефон обратно. Если бы Майкл был дома, он бы давно сам позвонил, тревожась из-за моего отсутствия. Так как Майкла дома нет, лучше ему не знать, что я стою в два часа дома, нетрезвая и уставшая, у ворот его дома… тьфу, нашего дома. Не хочется так позориться в первый же день. Сама что-нибудь придумаю. Я принялась ходить перед воротами взад-вперед. Кричать бесполезно – меня скорее услышат соседи, чем миссис Филипс. Майкл вряд ли похвалит меня, если я перебужу всю округу истошными воплями. Значит, ничего не остается, кроме как вспомнить боевое детство и взять ворота приступом. По-простому перелезть через них. Если бы не «Маргариты» и растлевающее влияние Миранды, я бы пришла в ужас от этой мысли. Но алкоголь подбадривал, придавал мне храбрости и рисовал в голове пленительные картины моего триумфа. То-то Майкл посмеется завтра, когда узнает, чем занималась его любимая женушка. Я оценивающе посмотрела на ворота. Они были чуть выше основной ограды, но зато сплетение металлических балок было гораздо удобнее, да и на конце, в отличие от ограды, не было острых прутьев. В свое время я была чемпионом по заборам. Ни один не мог устоять передо мной. Разумеется, если по верху не шла колючая проволока под напряжением. Я поудобнее перевесила сумочку, прикинула, куда буду ставить ноги, и вцепилась в скользкие железяки. Уже через пару мгновений я поняла, что могу смело забыть о достижениях, совершенных в десятилетнем возрасте. Двадцать пять лет плюс высокие каблуки и узкая юбка начисто лишили меня умения карабкаться куда бы то ни было. Да и предательские «Маргариты» придали мне отваги, но отнюдь не ловкости. Обдирая руки, соскальзывая с острых металлических завитков и цепляясь за них каблуками, я потратила все имеющиеся в наличии силы, не преодолев и половины пути. Насмешливый мужской голос грянул подо мной как пушечный выстрел. – Может быть, вас подсадить? Я судорожно оглянулась, увидела молодого парня, который стоял у ворот и с любопытством смотрел на меня, и, как ни прискорбно это признавать, мешком рухнула вниз. На мое счастье, долго лететь не пришлось. Я от души приложилась об асфальт тем местом, на котором сидят, но уже в следующую секунду попыталась встать на ноги. – Эй, вы что? – Молодой человек бросился ко мне. – Так и покалечиться недолго. Я не хотел вас пугать. Он помог мне встать. Я чувствовала, что должна как-то объяснить свое дурацкое поведение, но ни одной разумной мысли в голове не было. Знаете, как оно бывает, когда события вдруг выходят из-под контроля, мчатся мимо тебя, а ты просто стоишь и остолбенело таращишься по сторонам? Я честно пыталась вернуть контроль над ситуацией, но в сложившихся обстоятельствах это было практически невозможно. Молодой человек взял инициативу в свои руки. – И часто вы таким образом развлекаетесь? – Он кивнул на ворота. – Я не развлекалась, – буркнула я, рассматривая асфальт под его ногами, а заодно и его ноги, в светлых кроссовках и узких темных джинсах. Поднять голову и посмотреть ему в глаза я не решалась. Не зря Миранда иногда называет меня трусишкой. – Значит, это новомодный вид спорта? – продолжал он все с той же добродушной насмешкой. – Нет. – Вы сделали это на спор? – Нет. Он засмеялся. – Тогда я ничего не понимаю. На грабительницу вы точно не похожи. – Почему это? – Кто же грабит дом в такой юбке и на каблуках! – фыркнул он. – Да еще перелезает через ограду в самом ярко освещенном месте. – Какое тонкое знание предмета, – не удержалась я. – Можно подумать, что вы постоянно грабите дома. Он снова захохотал, да так заразительно, что я больше не могла изучать его кроссовки и посмотрела ему прямо в глаза. Яркий свет фонаря хорошо освещал его лицо, и я подумала, что в жизни не встречала более симпатичного парня. Он был нежен, как девушка, с длинными вьющимися волосами и мягкой улыбкой, и в то же время был строен и изящен по-настоящему мужской красотой. Одним словом, мальчик был хорош, и я на секунду пожалела о том, что он видит меня не во всем блеске, а растрепанную, помятую и с явно подозрительными наклонностями. – Нет, я не профессиональный грабитель, – сказал он, отсмеявшись. – Я всего лишь предположил, что для воровки вы не слишком сообразительны и проворны. Что ж, он был целиком и полностью прав. – А потому мне все же хочется узнать, зачем вы пытались перелезть через ограду. Такое на моей памяти впервые. Представьте себя на моем месте. Я возвращаюсь домой и вижу, как мою крепость атакуют столь неэффективным способом. Я вытаращила глаза. – Это ваш дом? – Да. В таком случае он мог быть только одним человеком. – Вы Дэвид Атертон? Он кивнул. Мне захотелось немедленно провалиться сквозь землю. Вы не поверите, но я до последнего надеялась, что он все же не Дэвид. – Очень приятно познакомиться. Дэвид, – сказала я со всей серьезностью, на которую была способна. – Я Кристина Атертон. Ваша мачеха. Улыбка сползла с его лица, глаза округлились. – Я вышла погулять с подругой, – пояснила я. – А ключи не взяла. Мы только утром прилетели c Мадагаскара. Майкл работает. А здесь даже ни одной кнопочки нет. Я махнула рукой на ворота, чувствуя себя все хуже и хуже. Да, не так я представляла себе первую встречу с Дэвидом. Теперь он будет презирать меня до скончания веков. – Вы Кристина? – ошеломленно переспросил он. – Это не розыгрыш? – Какой уж тут розыгрыш. Я шагнула в сторону и чуть не упала, потому что вероломный каблук подкосился. Дэвид едва успел подхватить меня под локоть. Я заглянула в его глаза, уловила в них тень улыбки, улыбнулась сама… и через секунду мы с Дэйвом оглушительно захохотали, как школьники, которым удалась очередная шалость. 3 Через двадцать минут мы как воры прокрались на кухню, плотно закрыли дверцу, чтобы не потревожить никого из прислуги, и стали знакомиться как следует. Оказалось, что Дэйв умеет варить превосходный кофе и рассказывать старые анекдоты так, что я буквально лопалась от смеха. В глубине души я понимала, что веду себя неприлично. Что нужно бы чинно попрощаться с пасынком и подняться к себе, снять драную юбку, смыть грязь, усталость и, может быть, даже обработать ссадины. Но мне до ужаса не хотелось быть благоразумной (а все влияние Миранды и коктейлей). Хотелось смеяться, шутить, пить кофе и не думать о том, что будет завтра и как Майкл отреагирует на мое безрассудное поведение. Хотя почему безрассудное? Я успешно налаживала контакт с сыном моего мужа, а это дорогого стоит. Впрочем, наладить контакт с Дэйвом было нетрудно. Как говорила миссис Филипс, он был милым мальчиком и ничуть не походил на человека, способного доставить неприятности жене отца. Да и кому бы то ни было. Дэйв был очарователен. И я очень быстро простила ему то, что его не было на нашей свадьбе, и то, что он до сих пор не удосужился со мной познакомиться. – А потом Опра поворачивается и говорит вполголоса: «Если эта толстая задница немедленно не уберется из кадра, я заканчиваю шоу». Дэйв скорчил уморительную рожицу, передразнивая великую Опру, а я снова несолидно расхохоталась и закашлялась, подавившись кофе. Дэйву пришлось перегнуться через стол и постучать меня по спине, что было уж совсем позорно. Я знала, что не должна позволять ему делать это. Я знала, что между нами пропасть и что хорошими друзьями нам не быть. Этот паренек сын Майкла. Фактически мой сын. Я не должна забывать об этом ни на секунду… Но тут Дэйв принялся рассказывать очередной анекдот из жизни знаменитостей, которых он встречал по работе, и голос моей совести потонул в хохоте. Как долго мы сидели тогда на кухне? Часа два как минимум. Смутно помню, как я поднималась к себе в спальню. Держалась за перила, шаталась от усталости. И бормотала про себя шуточки Дэйва. Как я раздевалась, принимала душ, ложилась в постель? Наощупь и без энтузиазма. Я уснула, лишь только голова моя коснулась мягкой подушки. Разбудил меня Майкл. Точнее, его поцелуй. Я ощутила прикосновение чьих-то губ на щеке, недовольно проворчала что-то вроде «отвяжись, рань-то какая», а потом, пару минут спустя оправдывалась перед мужем за неласковый прием. Я рассказала ему о том, как мы с Дэйвом познакомились, и Майклу это не понравилось. Я не стала уточнять, как долго мы просидели на кухне. Если лицо отца хмурится при одном лишь упоминании имени сына, не стоит перегружать его лишними подробностями. Завтракали мы в тот день втроем. От ласковой внимательности Майкла, впрочем, как и от беззаботной общительности Дэйва не осталось и следа. Я казалась себе единственным живым человеком в царстве замороженных глыб, и даже миссис Филипс, всегда такая приветливая миссис Филипс, превратилась в ледышку. Поначалу я наивно пыталась шутить, но выразительные взгляды Майкла и постоянно опущенная голова Дэйва быстро расставили все точки над «и». Здесь веселье неуместно. Здесь уместно похоронное настроение и убийственная вежливость. – Папа, не передашь ли мне гренки? – Пожалуйста. Попробуй джем, он особенно удался. – Благодарю. Крис, возьми еще апельсин. Очень сочный. Не стану скрывать, мне было тошно. Хотелось вскочить и закричать во все горло: «Что вы делаете? О чем говорите? Как можно притворяться, что все в порядке?» Но и Майкл, и Дэвид считали, видимо, что можно. И кем была я, чтобы противоречить им? После завтрака Майкл прочитал мне небольшую лекцию. – Мои отношения с сыном, Крис, очень болезненная тема. Я намеренно не касался ее до сих пор, так как надеялся, что Дэйву хватит ума не показываться в доме. Я не хотел вовлекать тебя во все это… Он ходил по комнате, такой элегантный и привлекательный, такой сдержанный и благоразумный. Дорогой костюм, безупречная рубашка. Выверенные жесты, умеренно страдальческий голос. Именно таким Майкл предстает перед присяжными, которые восхищаются его непогрешимостью и позволяют ему с блеском выигрывать одно дело за другим. Но я то, слава Богу, присяжной не была! И мне было противно видеть, как Майкл методично и красиво унижает единственного сына в моих глазах. Вернее, пытается унизить. – Господи, Майкл, да что такого сделал мальчик? Он вскинул на меня возмущенные глаза. – Я битый час толкую тебе, в чем дело, а ты так ничего и не поняла? Да, я тупица, мысленно согласилась я. Но неужели вина Дэйва лишь в том, что он отказался от партнерства в твоей фирме и выбрал свою дорогу? Я попробовала зайти с другой стороны. – У Дэйва хорошая профессия. Он столько всего интересного мне рассказал вчера… У Майкла дрогнули губы. – Хорошая профессия? Крис, как ты можешь так говорить? Я почувствовала себя преступницей. О, Майкл Атертон отлично умел это делать. Это было его призванием – заставлять людей чувствовать себя преступниками. Больше о Дэйве мы не заговаривали. Через пару дней я попробовала зайти с другой стороны. То есть расспросить самого Дэйва. Он был менее резок, чем Майкл, но так же скрытен. – Это давняя история, Крис. И совсем неинтересная. – Мне интересно все, что связано с вами. С Майклом. – Верю, – улыбнулся он. – Ты славная, Крис. Но есть вещи, о которых лучше не говорить. Тебе проще в это не вмешиваться. Так я и прожила четыре года. Ни во что не вмешиваясь. У меня были хорошие отношения с Майклом, если не считать того, что он работал как вол и уделял мне время только в выходные, да и то не каждые. Мы очень подружились с Дэйвом, хоть он и часто уезжал в командировки и не бывал дома неделями. Я прекрасно ладила с ними поодиночке, но когда мы собирались втроем, у меня опускались руки и немел язык. Хорошо, что таких моментов было немного. Поначалу я удивлялась, почему Дэйв продолжает жить дома. Вряд ли он зарабатывал так мало, что не мог снять отдельную квартиру. Но по донесениям вездесущей миссис Филипс Майкл, несмотря на сильные разногласия с сыном, обладал хорошо развитым инстинктом наседки. – Мистер Атертон говорит, что детей нельзя выпускать из поля зрения, – поведала она мне как-то за чашечкой жасминового чая. – И хоть дела у них с Дэйви не больно то хороши, я рада, что он держит мальчика дома. В одиночку до беды рукой подать. – Дэйву двадцать один год, – напомнила я. – Я уехала из дома в семнадцать. Миссис Филипс пожала плечами. Меня она не держала младенцем на коленках и потому считала взрослой. Но если с Майклом все было более-менее ясно, то Дэйва я понять не могла. На все вопросы он отшучивался: – Так, мачеха вздумала выгнать меня из дома. Буду жаловаться социальным работникам. И так заразительно хохотал при этом, что у меня не хватало духу настаивать. Ну живет и живет. В конце концов, дома он ночевал не больше десяти раз в месяц, и Майкл в эти дни задерживался на работе допоздна, а то и вообще не приходил, так что я с чистой совестью могла проводить время с Дэйвом. Миранда еще и потешалась надо мной из-за этого. Советовала подумать об официальном усыновлении, чтобы без разрешения Майкла водить Дэйва в кино и зоопарк. Можно подумать, нам для этого требовалось разрешение. Но, честное слово, никогда, ни разу Миранда не позволяла себе того, что позволила на вечеринке. Мы с Дэвидом друзья. Хорошие друзья. Только друзья. Надо быть пьяной идиоткой, помешанной на сплетнях, чтобы думать иначе. Подруга называется. Я ее убью, если она с кем-нибудь еще на вечеринке поделилась своими наблюдениями насчет меня и Дэйва… – … миссис Атертон… миссис Атертон… Крис! Я почувствовала, что меня кто-то тянет за руку. – Да? Надо мной склонилось заботливое лицо Джемаймы Робинсон, нашей кухарки. – Не нужно этого делать, миссис Атертон. Мы сами справимся. Она забрала у меня из рук тарелку с остатками пищи, которые я усердно сгребала на стол последние пять минут. Передо мной красовалась приличная кучка из кусков хлеба, хвостов анчоусов, икринок, обрывков салата и прочих приятных желудку бутербродных мелочей. Все встало на свои места. Да, конечно. Я пришла на кухню после вечеринки, чтобы дать распоряжение прислуге. А наверху Майкл и Дэйв снова выясняют… о нет, просто разговаривают. На самом деле Майкл прав. Сесили Марвел очаровательная девушка и очень подходит Дэйву. Я против династических браков, но почему бы им не пообщаться, не узнать друг друга получше? Сесили не против. Она все время так и льнет к Дэйву. Иногда это просто неприлично. Будь я на ее месте, я бы никогда… – … миссис Атертон! Опять я провалилась куда-то вглубь себя. – Да, Джемайма? Но сейчас это была миссис Филипс. – Дайана нашла в зале это. – Миссис Филипс протянула мне перстень с крупным рубином. – Наверное, кто-то из гостей потерял. – Спасибо. – Я забрала перстень. – Завтра разберемся, чей он. Пусть Дайана посмотрит, не потерялось ли что-нибудь еще. Не хочу, чтобы уборщики прикарманили. – Я уже ей сказала, – улыбнулась миссис Филипс. – Не волнуйтесь, миссис Атертон. Все будет отлично. Я в этом не сомневалась. Слуги в доме Майкла прекрасно знают свои обязанности. Чего не скажешь о хозяйке, которая битый час торчит на середине кухни, всем мешается и грезит наяву. – Я пойду спать. Очень устала. – Самое то, – кивнула миссис Филипс. – Сегодня был тяжелый день. Но уйти я не успела. 4 В кухню ворвалась Дайана, вторая горничная. Не вошла, как подобает, и даже не вбежала, а именно ворвалась. Передник сбился, волосы дыбом, глаза горят. – Ооо, там такооое! Увидев меня, она запнулась. Эх, ненавижу, когда останавливаются на самом интересном месте. – Что случилось? – нахмурилась миссис Филипс. В отличие от меня, она строго следит за поведением горничных. – Там такое… там Дэвид и мистер Атертон… Дожидаться конца я не стала. Побежала наверх, по пути рисуя картины одну страшнее другой. Я знала обоих. И ожидала чего угодно. Действительность оказалась не столь пугающей. Ни драки, ни бездыханных тел на полу. Дэвид и Майкл стояли по-прежнему напротив друг друга; в комнате царил все тот же идеальный порядок, разве что под ногами хрустели осколки разбитой вазы, да на гладкой щеке Дэвида ярко алел след от пощечины. – Что здесь происходит? – выпалила я с порога, не думая о том, как мое появление будет воспринято. – Все в порядке. Майкл был как всегда спокоен, но на этот раз в его спокойствии чувствовалось нечто зловещее. – Дэвид наконец решил, что ему лучше пожить некоторое время вне дома. – Ты уезжаешь? – Я посмотрела на Дэвида, который не сводил глаз с отца. – Да. И чем скорее, тем лучше. – Вы поссорились? Вопроса глупее я задать не могла. Во-первых, потому что это было и без вопросов очевидно, а во-вторых, потому что отвечать мне все равно никто не стал. – Между отцом и сыном бывают иногда мелкие разногласия, – холодно улыбнулся Майкл. – Поэтому взрослым детям лучше жить отдельно от родителей. Дэвид молча кусал губы, а в глазах его бушевала… нет, не ненависть. Боль, страх, отчаяние. Я успела хорошо изучить его за эти четыре года и сейчас не узнавала. Как не узнавала я и Майкла. Он владел собой лучше Дэвида, но за маской ледяного спокойствия угадывалась недюжинная злость. Он был взбешен – я прекрасно это видела. – Тебе лучше подняться в спальню, Крис, – сказал Майкл. – Я хочу знать, что здесь произошло. – Это не твое дело. – Все, что касается вас, мое дело. – Убирайся! – рявкнул Майкл. – Не смей на нее орать! Дэвид шагнул вперед, сжав кулаки, и я поняла, что если драки не было до сих пор, то она случится прямо сейчас. Выяснение обстоятельств лучше было отложить на потом. – Хорошо, я уйду, – сказала я мирно. – Но ты, Майкл, уйдешь вместе со мной. Если Дэвид решил уехать, ладно. Ему нужно собраться. Не будем ему мешать. Я вышла первой, стараясь держать голову прямо и ни в коем случае не коситься на Дэйва. Миранда могла мною гордиться. Я впервые сказала свое веское слово в делах этой семьи, и к нему прислушались. Хотя и не таким уж веским оно было, это слово. В спальне Майкл первым делом сорвал галстук и швырнул его на кровать. – Этот сопляк кого хочешь выведет из себя. Я молча расстегивала серьги у зеркала и даже не обернулась к нему. Майкл подошел ближе, положил руки мне на плечи. – Прости, что накричал на тебя, детка. Дэйв наглый неблагодарный юнец, который кусает руку, кормящую его. – По-моему, Дэйв зарабатывает себе на жизнь с восемнадцати лет, – брякнула я. – Вспомнила о том, что хотела стать юристом? – неприятно рассмеялся Майкл. – Как вовремя. Из тебя вышел бы не очень хороший адвокат, Крис, ты не знаешь всех обстоятельств дела. – Так расскажи мне. – Хорошо. – Майкл сел на кровать. – Знаешь, зачем Дэйв живет в моем доме? Чтобы иметь доступ к самым сенсационным материалам. Я в очередной раз поймал его на том, что он передает конфиденциальную информацию своим дружкам по работе. Я устал отмахиваться от настырных журналистов в суде. Дома мне шпионы не нужны. – Дэйв шпионил за тобой? – выдохнула я. – А ты думала, он милый мальчик? – усмехнулся я. – Он умеет производить впечатление. Унаследовал это от матери. И от тебя, подумала я. – Я долго терпел его. Но больше не хочу. Надеюсь, сын, которого родишь мне ты, меня не разочарует так, как Дэвид. Почему-то после этих слов мне сразу расхотелось рожать ему сына. Ночью я спала плохо, все размышляла над словами Майкла. Я не могла не поверить мужу, но и поверить в то, что Дэйв охотился в нашем доме за сенсациями, я не могла тоже. Что сенсационного он мог услышать за завтраком, где обсуждались только крепость кофе и степень прожаренности бекона. Или у него был доступ в кабинет, где даже миссис Филипс прибиралась только под надзором Майкла? Я, к примеру, не могла зайти туда без его ведома. Но расспрашивать Майкла – значит, сомневаться в его искренности, а я не хотела усложнять отношения с мужем еще сильнее. На следующее утро за завтраком Майкл был оживлен сверх меры. Много шутил, гладил меня по руке и даже предложил слетать на выходные к океану. – Мы нигде не были целый год, крошка. По-моему, после этого ужасного дела Грейвза я имею право развлечься. Когда Майкл уехал на работу, я, вопреки вчерашнему намерению наказать Миранду молчанием, решила с ней встретиться. Мне нужно было с кем-то поделиться. Несмотря на пристрастие к спиртному и болтливый язык, Миранда оставалась моей лучшей подругой. В здание «Ньюайленд Трибьюн», где работала Миранда, меня пропустили беспрепятственно. Все-таки есть плюсы в том, что ты жена известного на весь город адвоката и подруга главной в городе сплетницы. – Миранда на третьем этаже, пьет кофе, миссис Атертон, – сообщил мне охранник Билли. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/aleks-vud/dve-zhizni-kristiny/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 14.99 руб.