Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Первое испытание

Первое испытание
Первое испытание Анна Сергеевна Одувалова Змеиная школа #1 Углубленное изучение дисциплин, особая образовательная программа и безупречная репутация делают лицей имени академика Катурина идеальным учебным заведением, куда мечтают попасть многие. Желание Алины сбылось – она поступила. Но в первый же день в новой школе все пошло совсем не так, как представляла себе девушка, кроме того, ее словно магнитом притягивал к себе Влад – необычайно красивый и загадочный парень. Наивная Алина не подозревала, что за дверями элитного пансиона кроется тайна, способная разрушить существующий миропорядок, а инструментами жестоких игр окажутся ничего не подозревающие ученики… Анна Одувалова Первое испытание Брахма создал небо, землю, воду и, утомленный творением, отправился отдыхать под сенью дерева шалмали, передав управление миром своим потомкам – богам и асурам[1 - Асуры – в индуизме божества низшего ранга, демоны (прим. авт.).]. От сыновей Брахмы пошли все живые существа на земле. Мир, отданный на откуп восьми блистательным богам, не замер в неподвижности. Он, омываемый водами Инда, менялся. Количество богов росло, они погрязли в склоках, распрях, дележе имущества и семейных разборках. Уверенные в своем могуществе, они обленились и не сразу заметили, что люди их стали забывать, вера ослабла, а храмы опустели. В наше время самые могущественные из древних богов – Вишну, Шиву и Индра питаются теми крохами человеческой энергии, которая поступает от верующих. Этого хватает для существования, а идея господства над миром давно оставила их. Несмотря на угасшую веру, по-прежнему популярна Кали. Ее помнят, почитают и до сих пор боятся, а вот остальным богам намного хуже. Про них забыли. Для того чтобы выжить, приходится снисходить на землю и быть как можно ближе к человеческому теплу. Воплощаясь в людях, древние боги проживают жизнь за жизнью на земле, интегрируясь в мир людей, перенимая их слабости и пороки. Такое воплощение именуют аватарой. Это еще не человек, но еще и не Бог. Божественная сущность, возрожденная в смертном теле, не может в полной мере использовать собственную силу и не всегда осознает то, кем является, но все равно превосходит смертного во всем. Жизнь аватары на земле – это жизнь героя, подвижника или великого злодея. Аватары соседствуют с людьми, играя ими, словно куклами. И никогда не воспринимают людей равными себе. Лишь как разменные монеты в собственных забавах. В течение человеческой жизни нестареющая аватара все больше и больше познает свою божественную сущность, и в момент смерти человека возрождается Бог. Древние, словно мир, индуистские боги зависят от людей и их веры, которой становится все меньше. Поэтому Индию, где остались последователи индуистского учения, плотно оккупировали старшие боги, закрыв туда путь более мелким божкам и демонам, которым пришлось искать другие подходящие места для жизни. Их выбор пал на свою прародину – Россию. По легендам, предки индийцев арии изначально жили на севере, на небольшом острове, омываемом водами холодного Белого океана. Теплый субтропический климат создал благоприятные условия для развития цивилизации. Но двенадцать тысяч лет назад началось похолодание, и арийцы вынуждены были двигаться все дальше на юг и юго-восток, пока не обосновались в Индии. Спустя много лет, утратив людскую веру, младшие боги вернулись в те места, где давным-давно зародилась арийская раса. Избалованные благами цивилизации, боги не стали жить недалеко от исторического местоположения горы Меру в Арктике – слишком некомфортные и безлюдные там места, они обосновались в крупных городах-мегаполисах или недалеко от них. Именно здесь в толпе прохожих можно встретить чернокожую красавицу Кали, царя всех Нагов – Шешу, бога любви Каму и многих других. Только нужно приглядеться. Но вот стоит ли? Боги всегда преследуют свои цели, и горе тому смертному, который волей судьбы окажется втянут в их распри. Пролог 1998 год Тусклые лучи солнца с трудом пробивались сквозь пыльное окно в большую неуютную комнату, которая не менялась годами. Она лишь обрастала новыми вещами и деталями. Оставшаяся с девятнадцатого века лепнина на высоком облупившемся потолке. «Совковая» – качественная, но некрасивая мебель. Такая часто стояла в кабинетах партийных чиновников – излишне помпезная и громоздкая. И техника конца двадцатого столетия. Все это вместе создавало неуютную, отталкивающую атмосферу. Зато в нее замечательно вписывался несимпатичный высокий мужчина лет тридцати, с крупным сломанным носом и трехдневной щетиной. Он сидел в высоком кожаном кресле и с брезгливым любопытством смотрел в центр комнаты. – Это он? – В голосе недоверие и интерес. – Несомненно. – Одетый в деловой костюм шкафоподобный охранник легонько подтолкнул вперед заплаканного мальчика лет трех-четырех. Малыш едва сдерживал слезы и прижимал к себе потрепанного плюшевого медвежонка. Темные волосы ребенка торчали в разные стороны, словно колючки дикобраза, а на бледном лице с узким подбородком выделялись полные тоски огромные черные глаза с длинными, слипшимися от слез ресницами. – Ну, здравствуй, Вритра! – хищно улыбнулся мужчина и наклонился ближе, буравя ребенка холодным змеиным взглядом. Мальчишка испуганно сглотнул и сжался, сильнее обнимая потрепанную игрушку. Отступил на шаг, а потом в его глазах, полных слез, мелькнуло узнавание. Он замер, расправил плечи, разом став выше и старше. Затравленный взгляд принял взрослую осмысленность и твердость. Черные глаза прояснились, и в них мелькнуло расплавленное золото. Вытерев слезы рукавом рубашки, мальчик медленно произнес с совсем не детской интонацией: – Рад видеть тебя снова, наставник! Прости, не узнал сразу. – Это ничего. Ты вспомнил меня? – Слабая улыбка мелькнула на узких, потрескавшихся губах. – Конечно, сиятельный Шеша – царь всех Нагов. Я приветствую тебя в новом воплощении. – Я ждал твоего возвращения очень долго. Искал по свету и надеялся. Знал – однажды воды Инда вновь приведут тебя ко мне. – Мужчина замолчал. – Ты выбрал себе очень хрупкую аватару, – покачал он головой, еще раз внимательно рассматривая стоящего в центре комнаты ребенка. – Эта аватара вырастет в сильного и красивого мужчину. Вот увидишь. – Приятно слышать, так как у меня на тебя грандиозные планы. Я расскажу тебе о них позже, когда ты немного подрастешь. У тебя появится шанс отомстить, ты же помнишь… – Что со мной сделал Индра? – Злобный прищур темных глаз на миловидном детском личике заставил отшатнуться видавшего многое охранника. – Конечно, помню. Такое не забывается. Из-за него я находился в небытии слишком долго. – Дольше, чем нам всем хотелось бы. Тебе придется учиться жить заново, Вритра. – У меня есть время, пока аватара войдет в силу, – соглашаясь, кивнул мальчик и снова прижал к себе игрушку, неуверенно теребя изрядно затертое медвежье ухо. – Времени достаточно. А сейчас, думаю, тебе стоит отдохнуть. Твоей аватаре нужно спать. – Нет, играть! – капризно надул губы мальчик. – И к маме! Из его глаз хлынули слезы, а Шеша закрыл лицо руками, вздохнув. «Ох уж эти человеческие аватары, столько с ними мороки. С детскими переживаниями, страхами и эмоциями бороться трудно даже тысячелетним богам. Возможность воплощаться в другое существо и проживать полноценную жизнь – это божественная привилегия и проклятие. Пройдет не меньше десяти лет, прежде чем Вритра сможет использовать хотя бы маленькую толику своей божественной силы и в полной мере осознает, что он Бог, заключенный в человеческое тело, уязвим, особенно до тех пор, пока не войдет в полную силу. Он даже не всегда способен в полной мере осознать, кем является. Сейчас Вритра обычный ребенок, где-то в глубине души которого затаилось могущественное божество. – Шеша откинулся на спинку стула и задумался: – Странный симбиоз, именуемый аватарой, позволяет Богу испытать в течение человеческой жизни всю гамму давно забытых эмоций, но плата за это – слабость смертного тела и очеловечивание. Оболочка, которую занимает Бог, накладывает свой отпечаток на характер, мировоззрение, цели, человек становится частью одного целого с Богом, и эту часть нельзя игнорировать». Глава 1 Лицей имени академика Катурина Пятнадцать лет спустя Солнце, стыдливо выглядывающее из-за туч; смог большого города и прохладный ветер с Невы. Для конца августа на улице достаточно холодно, мне пришлось с утра накинуть короткую жилетку из белого искусственного меха и джинсовые сапожки без каблука. Тепла они, конечно, не давали, но зато смотрелись стильно. Самое то для первого дня в новом учебном заведении. Я натянула пониже рукава ярко-розовой водолазки и сунула руки в карманы. Не из-за того, что замерзла, а просто так – на остановке совершенно нечем заняться и хочется постоянно теребить на жилетке замок молнии. Мама меня всегда за это ругала. Ее рядом не было, но привычка слушаться никуда не делась. Я мечтала попасть в лицей имени академика Катурина с того момента, как узнала о его существовании, и, когда в прошлом году не прошла по конкурсу, рыдала три дня подряд. Так почему же год спустя стою на остановке возле станции метро «Ленинградская», в ожидании лицейского автобуса, а на глаза наворачиваются слезы? Не потому ли, что чувствую себя предательницей и второгодницей? Предательницей из-за понимания, что не все родные одобряют мой выбор, а второгодницей – так как в этом сентябре должна была пойти в одиннадцатый класс, а не стоять на остановке с бывшими девятиклассниками. Никогда бы не подумала, что осуществление детской мечты будет сопровождаться разочарованиями и скандалами. Этот лицей, расположенный в тридцати километрах от Питера, – моя путевка в жизнь. Все его выпускники поступают в престижные московские или питерские вузы – это понимала и я, и мои родители, но не бабуля. Никогда раньше она не выступала так резко против. А ее слушалась мама и побаивался папа. Все лето прошло в разборках, ругани и угрозах. Я похудела на два килограмма и сейчас переживала, как бы с бедер не слетела моя любимая джинсовая юбка с вышитыми на карманах бабочками. Я успела во второй раз попрощаться с мечтой, но две недели назад бабушка с инсультом попала в больницу. Страсти поутихли, мама успокоилась и, занятая заботами о ней, дала добро на мое обучение. И вот я стою в окружении совершенно незнакомых мальчишек и девчонок, которые младше меня на год, и жду автобуса, чувствуя, что поступаю неправильно. Бабушка ведь рано или поздно выздоровеет и узнает об обмане. А обманывать я не любила. К тому же я опоздала на год. Все сверстники начали учиться еще прошлой осенью, и теперь придется либо сделать неимоверные усилия и за полгода догнать свой курс (директор лицея обещал предоставить такую возможность), либо потерять год и дальше чувствовать себя неудачницей. Нацепив на нос солнечные очки, я снова бросила взгляд на оживленное шоссе. Большой желтый автобус с символикой лицея на бортах показался из-за поворота и сейчас притормаживал рядом с остановкой. Сбившиеся в кучки подростки рванули к не распахнувшимся дверям. Хотя даже с края тротуара было видно – усядутся все, и толкаться просто не имеет смысла. Я стояла чуть в стороне. Не потому, что такая нелюдимая, а из-за подавленного настроения и ощущения, что попала не на свое место. Если бы я поступила в лицей на год раньше, наверное, так же рвалась бы к дверям в надежде на светлое будущее. Сейчас же спокойно дожидалась, пока закончится толкучка. Он показался из дверей автобуса, проскользнул мимо напирающих лицеистов и остановился на асфальте, с тоской поглядывая на весело гомонящую толпу. Высокий, с черными непослушными волосами и загорело-бронзовой кожей – он, видимо, приехал из лицея в качестве сопровождающего. Красивый парень, словно сошедший с постера на стене у меня в комнате. Мы с подружками купили в прошлом году три одинаковых и повесили каждая у себя. Потом придумали «глянцевым мальчикам» историю и имена. Моего звали «Валерыч», и я иногда делилась с ним своими секретами. Жалела, что не могу взять с собой в лицей. Увидев его живую копию, я на минуту стушевалась. Неловко перехватила ручку ярко-розового чемодана на колесиках, не удержала, и он полетел на асфальт, смешно перевалившись через парапет. – Вот черт! – воскликнула я, отвлекаясь от черноглазого парня и с тоской рассматривая сломанное колесо. Придется тащить так. А в чемодане столько всего нужного, что поднять его просто так не получится. Я присела рядом с чемоданом, пытаясь понять, можно ли как-то быстро исправить ситуацию, но колесо восстановлению не подлежало. «Только выкинуть», – печально заключила я и стала приноравливаться, пытаясь взять объемный чемодан в охапку. Пока я соображала, как это сделать, все толпящиеся на площадке перед автобусом ребята загрузились внутрь, и на улице я осталась одна. – Помочь? – Голос хриплый, низкий и немного насмешливый. Я посмотрела вверх и встретилась взглядом с незнакомцем. Похоже, он давно и с интересом наблюдал за мной. Таких черных пронзительных глаз мне не доводилось встречать. При ближайшем рассмотрении парень оказался совсем не похож на плакатного «Валерыча». Моложе. С правильными чертами лица, чуть длинноватым подбородком, небольшим ртом с красивыми тонкими губами, сережкой-змейкой в ухе и портящим идеальный образ шрамом на левой брови. Он рассекал ее словно молния. Из-за этой легкой асимметрии казалось, что парень насмехается. В горле пересохло, и я смогла только сдержанно кивнуть в ответ на предложение помощи, мысленно обругав себя за мягкотелость. «Ну, подумаешь, симпатичный парень встретился! Как будто он один такой! Данил даже симпатичнее будет и уже написал мне, наверное, сотню сообщений «ВКонтакте». Хотя не виделись мы всего со вчерашнего вечера». При воспоминании о Даниле щеки вспыхнули, и я поспешила отвернуться. Мы начали встречаться в середине прошлого лета. Пока учились вместе девять лет, не обращали друг на друга внимания. Точнее, он на меня не обращал, а тогда совершенно случайно столкнулись на речке, и закрутилось. – Давай сюда свою сумку! – Я вздрогнула, приходя в себя, а незнакомец улыбнулся и легко подхватил чемодан. – Тебя как зовут? – поинтересовался он. – Алина, – из-за комка в горле свое имя я прошептала. – А я – Влад! – представился парень, запихивая чемодан в багажное отделение. – Будем знакомы. Ты иди, располагайся в автобусе, мы через минуту отправляемся. Наконец-то я забрал последнюю партию! – с усмешкой поделился он. – Первый автобус был с утра. – Старшекурсники? – понимающе улыбнулась я. – Нет, старшекурсники на автобусе не ездят, – презрительно заметил он и посмотрел немного свысока. – Добираются сами. Многим – восемнадцать. У всех машины. Ну или предки привозят. – А ты? – я спросила из вредности, тон парня не понравился. – А я, можно сказать, живу в лицее, – хмыкнул Влад и проскользнул мимо меня на переднее сиденье к молчаливому водителю. – Но если тебе интересно, мне исполнилось восемнадцать, и у меня есть машина, – подмигнул он и отвернулся. Я сморщилась и показала язык спине нахала. С чего он вообще взял, будто мне интересен он сам, его возраст и тем более наличие машины? Свободных мест в салоне осталось не так уж много. Я оглянулась по сторонам и выбрала сиденье рядом с темноволосой хрупкой девушкой, увлеченно смотрящей в экран планшетника. – Свободно? – поинтересовалась я, испытывая неловкость, и получила в ответ мимолетную улыбку и кивок. Кажется, с соседкой я не ошиблась. Девушка казалась дружелюбной, но не надоедливой. Я уселась на соседнее сиденье, воткнула наушники в уши и достала свой айпод в розовом чехле. Я о нем грезила почти год и вот наконец получила в подарок от папы в честь поступления в престижный лицей. «Контакт» разрывался. Наташка – лучшая подружка – интересовалась, как обстоят дела с симпатичными мальчиками. Ей я отписалась кратко, пообещав рассказать подробнее вечером. Вернувшаяся с юга Светка звала на традиционный девичник в субботу – пришлось ответить отказом, насколько я знала, первые полгода из лицея практически не отпускают домой. Остальные сообщения были от Данила. Он белозубо улыбался мне с вконтактовской авки и признавался в любви. На глаза навернулись слезы – я не доехала до места, а уже скучала. А мысль о том, что мы можем не увидеться до Нового года, заставляла сжиматься сердце. Я залезла в его альбомы и выбрала лучшую, на мой взгляд, фотографию, чтобы поставить ее на рабочий стол. Данил, обнаженный по пояс, сидел на борту небольшого катера и улыбался, глядя на закат. На этом снимке особенно ярко выделялись его пронзительно-голубые глаза, а светлые, выгоревшие летом волосы теребил ветер. Доехать без приключений до Голицына, расположенного совсем недалеко от Питера, не вышло. Пробки никто не отменял, но за инет-общением время пролетело незаметно. Ненавязчивая музыка в наушниках и приятный собеседник вернули мне хорошее настроение, в душе осталась только легкая тоска, сменяющаяся предвкушением новой жизни. Автобус затормозил перед высоким каменным забором, в ворота которого упиралась неровная проселочная дорога. Будущие лицеисты тут же прильнули к стеклам. Я тоже подвинулась ближе к своей соседке, сидящей у окна, и попыталась рассмотреть как можно лучше то место, где придется провести следующие два или три года, но из-за мрачного, наводящего тоску забора ничего видно не было. Старая кирпичная кладка местами выкрошилась, но, несмотря на это, забор походил на монументальную крепостную стену. Нас высадили у широких арочных ворот. Дальше пришлось добираться своим ходом и тащить постоянно опрокидывающийся чемодан со сломанным колесом. Влад, показавшийся верхом галантности на остановке, на сей раз донести мой чемодан не предложил. Молодой человек устремился вперед всех к виднеющемуся на холме трехэтажному кирпичному зданию. Я не совсем так представляла себя элитный лицей. Было в этом месте что-то мрачное. Узкие темные аллеи, ведущие через засаженный газонной травкой двор к пруду неправильной формы и возвышающемуся сзади него огромному дому из красного кирпича с остроконечной крышей, флигелями и круглыми башенками. От основного здания в стороны шли два узких перехода к двухэтажным, изрядно обшарпанным корпусам. Так как старинный особняк располагался на возвышающемся над остальной местностью холме, к центральному входу вела широкая каменная лестница с резными балясинами и местами потрескавшимися серыми ступенями. Это место впечатляло. Документы мы с мамой подавали в питерском филиале. Там же проходили собеседования и экзамены. Сюда даже во время обучения родителей пускали неохотно. Здесь был свой, особый мир. Я бы решила, что попала в девятнадцатый век, если бы не заметила обширный автопарк на площадке перед центральной лестницей. Дорогие иномарки были припаркованы практически у самых ступеней. Влад не соврал, похоже, все старшекурсники имели здесь личный транспорт. Я замерла на тропинке, не заметив, как сзади ко мне подошла девушка, рядом с которой я сидела в автобусе. – Ксюша, – представилась она и тихо произнесла: – Впечатляет, скажи? – А то! – уважительно выдохнула я и запоздало назвала свое имя: – Алина. – Интересно, где мы будем жить? – задумчиво протянула Ксюша, поправив на плече массивную холщовую сумку. Я такие не любила, считая их слишком мальчишескими, но новой знакомой она шла – к ее широким джинсам с заниженной талией, водолазке болотного цвета и армейским ботинкам на массивной подошве. – Не знаю. – Вопрос проживания меня тоже интересовал. А еще меня интересовали люди. Я увлеченно разглядывала группу старшекурсников, обступивших ярко-красную, маленькую и, судя по всему, дорогую машинку. Именно туда устремился наш сопровождающий, совсем забывший про новичков. – Владик! – взвизгнула девица с копной черных волнистых волос и прямо с капота машины, на котором сидела, кинулась в объятия парня. – Я так соскучилась. Девица была красивой и яркой. Такие никогда не остаются незамеченными. Стройная, поджарая фигура, узкие, плотно сидящие на бедрах джинсы и короткий, легкий не по погоде белый топик, открывающий загорелый живот с блеснувшим камушком пирсинга. Да и с Владом они смотрелись очень гармонично. Парень притянул к себе девушку за талию и, не стесняясь, поцеловал. Я поспешила отвернуться, подглядывать за чужими поцелуями как-то неловко. – И куда нам идти? – раздавались перешептывания со всех сторон. Скоро нас с Ксюшей окружили такие же растерянные, как и мы, вновь поступившие, которых было не так уж и много – человек двадцать пять – тридцать максимум. Недовольный гомон слышался со стороны сбившихся в кучку парней, которые в толпе чувствовали себя смелее, и от присоединившихся к ним девчонок. Мне не очень понравилась эта компания, я смотрела и понимала, что если сейчас примкну к ним, меня примут, но придется постоянно бороться за выживание и доказывать, что ты лучшая. Я не любила никому ничего доказывать. Наконец Влад, наобнимавшись с черноволосой подружкой, скрылся в главном здании, и через пять минут нам навстречу вышла высокая, статная дама с рыжими волосами, в строгом деловом костюме. На вид ей было лет тридцать с небольшим. – Следуйте за мной, – скупо улыбнулась она и лениво махнула рукой. Женщина говорила и вела себя, словно королева. Прямая спина, царственная осанка и презрительный взгляд. Рядом с ней самые симпатичные девчонки казались общипанными воробьями подле лебедя. Нас поселили в левом крыле в комнате с рыжеволосой бледной девушкой. Она сидела за столом у окна, когда мы с Ксюшей, смеясь, притащили свои необъятные чемоданы из коридора. – Меня зовут Маша, – отозвалась наша соседка, даже не подняв глаз от толстой книги. – Ты давно сюда приехала? – жизнерадостно поинтересовалась Ксюша и, сияя улыбкой, плюхнулась на облюбованную кровать у окна. – Неделю назад, – Маша нехотя подняла покрасневшие глаза от страниц книги. Девушка не была красивой – слишком бледная кожа, синяки под глазами и яркие веснушки. – Ух ты! А неужели можно так рано? – Я учусь на втором курсе. Нам многое можно, – устало пояснила Маша. Если бы она распустила собранные в хвост кудрявые волосы и чуть подкрасила тушью бесцветные ресницы, могла бы стать симпатичной, но так – просто сливалась с окружающей обстановкой. – Здорово! – восхитилась Ксюша. – Значит, ты нам все тут расскажешь и покажешь! Я бы не стала на это надеяться. Маша в лицее явно аутсайдер, иначе с чего ей жить не со своими? А аутсайдер – не лучший провожатый в новом мире. Но вслух я ничего не сказала, только поймала ее печальный взгляд и подтащила чемодан к старинному двухстворчатому шкафу рядом с оставшейся свободной кроватью. Я поняла, что симпатизирую обеим своим соседкам, но Машу мне немного жаль. Она слишком погружена в себя, чтобы приспособиться к жизни в коллективе. Зато вот Ксюша, вероятнее всего, везде будет своей. На потемневших от времени деревянных дверцах шкафа были вырезаны змеи. Они сплетались в причудливый рисунок – герб лицея. Когда мы с мамой приезжали в питерский офис несколько недель назад, картина с изображением этого символа висела над столом в кабинете. Директор пояснил, что герб лицея выбран не случайно, змея – символ мудрости, знания. По мне, змея – символ хладнокровия и мерзости, но свои мысли я оставила при себе. – Алин, ты распаковалась? – спустя полчаса поинтересовалась Ксюша, которая успела переодеться в форму, выданную нам на входе. – Почти, – отозвалась я, пытаясь распределить вещи по полкам. – А что ты хочешь? – Найти столовую, нас же должны здесь кормить? А потом, мне просто интересно осмотреться. Тут так здорово! – Кормить будут через час, – поделилась информацией Маша. – Если хотите, я вам покажу дорогу. Эта мысль пришлась нам с Ксюшей по душе, и в ожидании обеда мы решили заняться своими делами. Я собралась, как и обещала, подробнее отписаться Наташке о симпатичных мальчиках. Точнее, об одном симпатичном мальчике, а Ксюша улеглась на кровать, воткнув в уши наушники. Глава 2 Первый конфликт После того как мы с Ксюшей разложили свои вещи по местам, комната стала намного симпатичнее. Сначала я расстроилась из-за того, что кровать стоит в самом углу, за массивным трехстворчатым шкафом, но угол быстро оброс дорогими сердцу штучками и стал по-домашнему уютным. К массивному изголовью кровати, рядом с подушкой, я посадила подаренного Данилом мишку Тедди – серого, смешного и со стразиком в носу. Копатыча я нежно любила и брала с собой даже на отдых. Сюда без него я приехать тоже не могла. На стену повесила две фотографии: одну – улыбающихся мамы и папы, а другую – себя с Данилкой на фоне Дворцовой площади – и посчитала, что теперь могу чувствовать себя как дома. Массивный ноутбук, не чета легкому походному планшетнику, лежал на самом дне сумки, мне пришлось попотеть, доставая его. Он занял почетное место на письменном столе, правда, очень быстро перекочевал на подушку – родителей здесь не было, и никто не мог мне запретить просматривать новости «ВКонтакте», лежа в кровати. Это первое преимущество самостоятельной жизни, которое я оценила. Постельное белье – снежно-белое и накрахмаленное, с вензелями в виде золотых змей на пододеяльнике и в уголках наволочки – нам выдали на месте, как и покрывала для кроватей. Видимо, лицейское начальство помешалось на змеях. Кобры, раскрывшие свой капюшон, с хищно оскаленными мордами были в лицее везде. На дверных ручках, витражах в окнах, на мозаике на полу и в качестве нашивки на лицейской форме, которая напомнила мне просмотренное летом анимэ. Я не поклонница этого жанра мультипликации, но короткие плиссированные юбочки школьниц запомнила хорошо. Теперь у меня тоже имелись такие – целых две, красные в бело-зеленую косую клетку. К юбке прилагалась классическая белая блузка и красная жилетка с V-образным вырезом и эмблемой лицея на нагрудном кармане. Дверь открылась без стука. Я даже подпрыгнула на кровати, едва не уронив ноутбук на пол. В комнату вошла та самая женщина, которая совсем недавно провожала нас в этот корпус. – Ну, как устроились, девочки? – Ее глубокий бархатный голос завораживал. – Добрый день, Елена Владленовна! – выпрямила спину Маша. Мне показалось, что она сейчас отдаст честь. – Добрый день, Мария, – едва улыбнулась женщина, но в ее холодных, змеиных глазах не отразилось ничего. – Как мило. – Она подошла ко мне и приподняла с подушки за лапу Копатыча. Я попыталась улыбнуться, а женщина, швырнув медвежонка обратно, тихо заметила с улыбкой: – Но если ты хочешь достичь успеха… Придется повзрослеть. Все эти мишки, фотографии в рамочках с сердечками, безусловно, умиляют, но не помогут тебе стать сильной. А слабым у нас не место. Женщина, развернувшись, вышла, оставив после себя шлейф дорогих терпких духов. – Ничего себе, стерва… – против воли выдохнула я, а Маша, вытаращив глаза, прижала к губам палец. – Кто это? – хрипло отозвалась со своей кровати Ксюша, которая весь визит женщины провела, спрятавшись за экраном нетбука. – Елена Владленовна… – Ну, это мы поняли! – Здесь не такой большой штат преподавателей. Каждый занимает сразу несколько должностей. Она завуч, преподаватель этики и делового этикета, а также старший воспитатель. Типа, следит за тем, чтобы девочки вовремя ложились спать, не хулиганили и у них всегда были заправлены кровати. К ней мы должны идти, если у нас возникают какие-нибудь проблемы. – Полагаю, не ходит никто, – задумчиво протянула я. – И как ты догадалась? – с сарказмом заметила Маша и снова уткнулась в книгу, дав понять, что разговор закончен. Мы с Ксюшей последовали ее примеру. Час до обеда пролетел быстро, я даже не успела поделиться новостями с Наташкой, все время потратила на переписку с Данилом. Послав ему три смайлика-поцелуйчика, я следом за девчонками вышла в коридор. То, что Маша согласилась проводить нас до столовой, мы Ксюшей оценили практически сразу же. Коридоры лицея были длинными, мрачными и запутанными, а столовая ко всему прочему находилась в соседнем корпусе. Там же располагались учебные классы и актовый зал. Гулкое эхо шагов раздавалось по коридору. Туфли на каблуках оказались неуместны. В них я чувствовала себя подкованной лошадью. Ступать тише не получалось, хотя я и старалась. Моим спутницам повезло больше. Ксюша, похоже, не расставалась с кедами, а Маша носила мягкие удобные балетки. Чтобы попасть в главный корпус, необходимо было пройти по узкому и длинному подземному переходу. Жутковатое место – обычный наливной бетонный пол, кирпичные ничем не обработанные стены, плавно переходящие в низкий сводчатый потолок, и слабое освещение. На голых стенах местами сохранился толстый слой штукатурки, исписанный всевозможным студенческим креативом. Я шла медленно, с интересом читая особо яркие надписи. Преобладали четыре темы: «Я хочу есть», «Я хочу домой», «Скоро сессия» и «Я люблю…» – Я как-то немного иначе представляла себе элитный лицей, – произнесла Ксюша, рассматривая кирпичную кладку и местное граффити. – Аутентичненько тут все, однако… – Аутентичненько? – удивилась Маша и снисходительно взглянула на Ксюшу. – Что ты подразумеваешь под этим? – Ну, готично… старое все тут. Больше напоминает подворотню, где собираются гопники… – Аутентичный – значит подлинный. Стыдно этого не знать, – поучительно отозвалась Маша. – А коридор просто очень старый, сохранился с восемнадцатого века. В главном корпусе все иначе. Он выглядит намного современнее. Ремонт сделали всего пару лет назад. – Да? – пожала плечами Ксюша, проигнорировав слова Маши о главном корпусе. – А мне больше нравится собственное толкование. Аутентичненько – это противоположно гламурненько. Вот Алинка у нас – гламурненькая, а я – аутентичная. Увидев, как побагровела от подобного заявления Маша, я не удержалась и прыснула в кулак, но почувствовала, что сейчас девушка разразится гневной тирадой. Пришлось примирительно заметить: – Ну хорош вам спорить! Страшненько тут все! С этим-то вы обе согласны? Ксюша примирительно кивнула, решив не спорить, а Маша возразила. – Вы новенькие и не знаете, каково здесь учиться! Угроза отчисления висит над каждым. Поэтому нельзя так легкомысленно относиться к знаниям и толкованию слов. Вам-то ничего, мелочи будут прощать, а вот со второго курса намного сложнее! – А что начинается со второго курса? – мигом ожила я. – Спецпредметы. Текущий контроль по ним бывает раз в месяц, а в конце первого семестра – экзамены. К ним допускают пятьдесят процентов учащихся, из них проходят испытания тоже пятьдесят. – А остальные? – Те, кого не допускают до экзаменов вообще, просто продолжают учиться до лета. Остальные пятьдесят процентов сдают экзамен, те, кто сдали успешно, переходят на новый уровень, несдавшие – вылетают. – Получается, выгоднее вообще быть недопущенной? – Выгоднее сдать зимой. Те двадцать пять процентов, которые успешно сдают зимнюю сессию, тут на особом счету. Они элита. Вы их увидите, они даже сидят отдельно. Это те, кто обеспечил свое будущее, их берут под особое покровительство, и они учатся по своей программе. – Странная система обучения, – выдохнула я. – Зато эффективная, – пожала плечами Маша. – Я сделаю все возможное, чтобы успешно сдать зимнюю сессию. Если понадобится, буду учить круглосуточно. – Я уж теперь сомневаюсь, хочу ли догонять второкурсников… – задумчиво протянула я, ни к кому конкретно не обращаясь, но девчонки тут же встрепенулись и заинтересованно уставились на меня. – Что ты имеешь в виду? – насторожилась Маша, а Ксюша просто подвинулась ближе, готовясь выслушать секрет. – Понимаете, – нерешительно начала я, ощущая неловкость. Неудачами делиться всегда тяжело. – В прошлом году я не прошла по конкурсу и уже рассталась с мечтой учиться здесь, а в этом году мне неожиданно пришло письмо с извинениями, там было написано, что результаты моих прошлогодних тестов пересмотрели, и оказывается, я могу начать обучение. Общеобразовательные предметы я сдала в школе, и мне их зачли. А вот те предметы, которых в школе не было, мне придется учить сразу и с первым, и со вторым курсом. – Погоди, – остановила меня Ксюша. – Спецпредметы же начинаются со второго курса! Маша говорила об этом минуту назад. – Тут все равно немного иная программа, – пожала плечами я. – Больше культурологических дисциплин. Они есть и у первокурсников. Потом, тут нет физкультуры, зато есть бальные танцы, верховая езда и еще много всего разного. – Для мальчишек фехтование или восточные единоборства на выбор. – Короче, я сомневаюсь, что хочу сдавать зимнюю сессию вместе с второкурсниками. С одной стороны – терять год не охота, а с другой – если тут все так серьезно, может, имеет смысл сидеть тихо и не высовываться. – Тут все очень серьезно, – поджала губы Маша, но я не была склонна верить ей на сто процентов. Я хорошо усвоила в жизни – есть определенное количество людей, для которых тяжело абсолютно все. Я к ним не относилась. Я училась всегда хорошо и прилежно, но не тратила на уроки много времени. Просто пыталась найти в каждом предмете интересное, тогда и запоминался материал на порядок проще. Поэтому я решила задать Маше несколько наводящих вопросов. – А что именно здесь сложно? Строго спрашивают? – Строго спрашивают, некоторые предметы уж очень своеобразные. Иногда устаешь физически. Многие к концу семестра чувствуют себя словно выжатый лимон. Концентрация просто колоссальная. Не понимаю, о чем только эти думают! – Она раздраженно кивнула головой в сторону направляющейся в столовую веселой компании. – А они второкурсники? – с интересом спросила я, разглядев в толпе Влада. – Сынок директора, невысокий парень рядом с ним – Ян, и его сестра Яна, та самая элита, о которой я тебе говорила, – неприкосновенный третий курс. Черноволосая подружка директорского сына – Вероника Лин – змея. Таких еще поискать. Учится со мной на втором курсе. Впрочем, не столько учится, сколько делает вид. Парень рядом с ними – Тема, не знаю, как он прибился к их компании. Его привечают парни и жалеют девчонки. Он тоже учится с нами. – Так Влад, выходит, сын директора… – задумчиво протянула я, против воли разглядывая его красивую сильную спину. Ни на Владе, ни на других старшекурсниках не было школьной формы – они и правда находились тут на привилегированном положении. – Если ты запала на Влада, – с усмешкой бросила Маша, – брось эту глупую затею. Он не смотрит ни на кого, кроме Вероники. Она его прочно захомутала! – С чего ты взяла! – возмутилась я, выискивая свободный столик. – Больно надо, у меня есть парень. – И как ты с ним встречаться будешь? – хмыкнула рыжая. – Через Интернет? Так долго не навстречаешь. – Мне стало неприятно. За ее презрительным тоном скрывалась зависть, и мне это не понравилось. Не люблю, когда мне завидуют. Ничего хорошего из этого не выходит. Зависть порождает глупые обиды и нелепые ссоры на пустом месте. – Расстояние настоящей любви не помеха, – отрезала я, ловя себя на том, что продолжаю исподтишка разглядывать Влада. Я даже перестала обращать внимание на трескотню девчонок, только безразлично кивнула в ответ на самоуверенное Ксюшино заявление: – Ну, раз тебе не нужен Влад, с ним попытаю счастья я. Он такой красивенький… Если бы я вникла в эту фразу, может быть, и засомневалась, стоит ли давать добро, а так кивнула не раздумывая, не в силах отвести взгляд от черноволосого красавца. Из всей их веселой компании именно он неизменно притягивал взгляд. Во-первых, Влад был самым высоким. С прямой мускулистой спиной под тонкой черной майкой. Со своего места я могла видеть лишь его плечи, наслаждаться горделивой осанкой, а иногда и точеным профилем. У парня был прямой, чуть длинноватый, но зато идеально вылепленный нос. Упрямый подбородок и губы, которые почему-то нестерпимо хотелось поцеловать. Его смех раздавался по всему залу. Влад сидел, откинувшись на спинку стула и водрузив одну ногу на стоящую рядом табуретку. Было видно, насколько свободно он тут себя чувствует. Словно хозяин. Парень пренебрежительно смотрел на проходящих мимо парней, с легким интересом – на девчонок и неизменно возвращался взглядом к Веронике, которая поставила свой поднос на стол и присела на согнутую в колене ногу Влада, прильнув к парню всем телом и обвив руками за шею. Грива спутанных черных волос закрыла его лицо, и я с сожалением отвернулась, приходя в себя. «Вот черт! – мысленно выругалась я и поспешила уткнуться в чашку капучино. – Совсем же не знаю его, и мне нравятся парни иного типа. Не развязные мажоры, а такие, как Данил, – свои в любой компании, веселые и добрые». Скоро Влад с друзьями поднялись из-за столика и направились к выходу, я не удержалась и бросила еще один взгляд в его сторону. Я не понимала, что со мной творится и почему не получается выкинуть его из головы. Я не заметила, как она подошла сзади, – пыталась вникнуть в суть разговора девчонок, но увидела побледневшую Машу с недонесенным до рта пирожком и обернулась. У моего стула, склонив голову набок и презрительно сощурив тщательно подведенные зеленые глаза, стояла Вероника. В ее образе безупречно было все: от идеального макияжа, тонкого аромата ненавязчивых цитрусовых духов до красных клетчатых полусапожек, купленных в цвет к форме. – И куда это ты пялилась в течение всего обеда? – Ее мягкий голос не оставлял никаких иллюзий. Эта хищная кошка вышла на тропу войны. – На свое капучино, – приподняла я над столом пластиковый стаканчик, стараясь, чтобы голос звучал тихо и спокойно, а руки не дрожали. Я почти предугадала следующий жест злобной девицы. Она махнула рукой, намереваясь выбить стакан и облить меня кофе, но я чуть отвела руку, и пластиковый стаканчик, в котором капучино оставалось не больше глотка, шлепнулся не мне на юбку, а на пол рядом, забрызгав лишь носы модельных сапог Вероники. – А мне кажется, тебя интересовал не кофе, а кое-кто другой, – будто ничего не случилось, продолжила брюнетка. – И если я хоть раз увижу, как ты на него смотришь, я сотру тебя с лица земли. Ты станешь тут ничем, пустым местом. Твоя новая подружка Маша испытала на себе мой характер. Спроси у нее, она знает, на что я способна. – Она тоже посмотрела на твоего Влада? – холодно осведомилась я. Только нежелание развивать конфликт удерживало меня от более едких замечаний. – Нет, она меня просто бесит, – фыркнула девица и, развернувшись, вышла из столовой, а за нашим столиком воцарилась гробовая тишина. Первой ее нарушила Ксюша, хмыкнув. – У тебя же есть парень, – подколола меня Ксюша, – и Влад тебе совсем не нравится! Ты ведь так говорила пять минут назад? – Он мне и не нравится, – раздраженно отозвалась я, чувствуя, как дрожат руки. Остатки пирога запивать было из-за этой мегеры нечем, а идти за новым кофе не хотелось. – Почему же тогда ты на него пялилась? – Я и не пялилась! – врать нехорошо, но говорить правду стыдно. – А почему она тогда прицепилась к тебе? – Брюнетки всегда ненавидели блондинок! – отшутилась я, откидывая на спину свои длинные пшеничные волосы. – Негативное отношение заложено на генетическом уровне. Мы больше нравимся мужчинам. А их это бесит. – Да ну тебя! – возмутилась Ксюша, взъерошивая свои короткие темные волосы. – Кто тебе сказал такую глупость? – Вот видишь! – победно улыбнулась я. – Даже ты не можешь реагировать спокойно! Напряженную обстановку удалось разрядить, и девчонки, забыв про стычку, рассмеялись, а у меня все равно на душе остался неприятный осадок. Поругаться с местной королевой в первый же день пребывания – весьма печально. В дальнейшем проблем не избежать. Я не привыкла ни с кем ссориться. В школе мне удавалось быть в стороне от разборок. Я не задевала аутсайдеров и старалась не пересекаться с местной элитой. Всегда держалась середнячком, сохраняя приятельские отношения почти со всеми. Поэтому здесь конфликт на пустом месте меня изрядно расстроил, но я постаралась не подать виду. Вероника подавляла. Когда она говорила, к ее словам хотелось прислушиваться, а очень неприятно прислушиваться и верить угрозам. Глава 3 Потайной ход После обеда осталось не так уж много свободного времени до начала общего организационного собрания, на котором велено было присутствовать всем – и вновь поступившим, и старшекурсникам. Я не любила подобные унылые сборища, но Маша сообщила, что увильнуть не получится. Если сказано, «нужно быть всем без исключения», – лучше прийти. Нарываться на неприятности, не успев приступить к учебе, не хотелось, поэтому пришлось, сжав зубы, отправляться в душ и настраиваться на час, в течение которого нужно слушать бодрые школьные песни и слушать пафосные речи. Раньше я была примерной девочкой и никогда не прогуливала, но жизнь без постоянного родительского контроля оказалась полна соблазнов. И я упивалась еще толком не обретенной свободой. Тут я могла решать сама: идти на уроки или прогулять, не беспокоясь, что неправильное решение расстроит маму. Главное, не переборщить, по словам Маши, за посещением следят строго, значит, не стоит слишком рисковать. Мама, как всегда, позвонила не вовремя: когда я, склонившись над раковиной, мыла голову. Мыльная пена стекала по шее и капала за воротник майки, которую я поленилась снять, затекала в глаза, хоть я и пыталась ее вытереть изрядно намокшим полотенцем. Вытерев пену с лица подолом растянутой домашней майки, я присела на край массивной чугунной ванны и рассказала маме про то, что добралась до места без проблем, замечательно устроилась и покушала. Успокоила, сообщив о хороших и вменяемых соседках, обсудила сотню незначительных мелочей и выслушала немногочисленные появившиеся в мое отсутствие сплетни. Пока я болтала с родительницей, девчонки успели одеться, чтобы идти на собрание, которое должно было начаться через полчаса в актовом зале. Крикнув мне из дверей «Ну, ты сама найдешь дорогу!», они унеслись в коридор, а я стала домывать голову, сушить и укладывать волосы. Тяжелые волосы долго сохли и не слушались, разлетаясь золотистыми шелковыми прядями, лезли в лицо и совершенно не желали держать форму. Их не брала никакая укладка, не справлялись специальные средства, и любые кудри развивались за полчаса, но я не оставляла надежды сотворить со своей шевелюрой что-то стоящее. Но в результате, как обычно, смирилась с неизбежным, просто разделила волосы на прямой пробор и откинула тяжелые пряди с плеч на спину. Невзирая на усилия, быстро собраться не получилось, и своих соседок я не догнала. Дорога, которая казалась не такой уж и сложной, завела меня не пойми куда. Я помнила – подземный переход был прямым и без ответвлений, как я умудрилась в нем заблудиться, неясно. – Черт! Черт! – выругалась я и испуганно огляделась. Со всех сторон – старая каменная кладка. Я осторожно сделала несколько шагов, замерла и решила, что самым разумным будет повернуть назад. Коридор извивался, словно змея, и совсем не походил на тот, которым мы несколькими часами ранее добирались в столовую. Паутина под потолком и на стенах, влажный бетонный пол и где-то далеко звук капающей воды. Словно я очутилась в канализации из какого-то дешевого ужастика. Даже воздух изменился. Он стал тяжелым, пропитанным сыростью и плесенью. Несколько раз на стенах мелькали неясные, похожие на змей тени, заставляя отскакивать в сторону и вздрагивать. Мне казалось, что я повернула назад, но вместо того, чтобы выйти к знакомым местам, похоже, уходила дальше и дальше по сырому и страшному подземелью, освещенному лишь тусклыми лампами под низким сводчатым потолком. Стало жутко, на миг представилось, что произойдет, если я вдруг не найду дорогу обратно. Обдумать ужасающие подробности я, однако, не успела – услышала впереди торопливые шаги и заметалась, не понимая, то ли, поддавшись страху, бежать куда глаза глядят, то ли, вняв голосу разума, кинуться навстречу идущему с просьбой вывести отсюда. Выскочивший из-за поворота мужчина выглядел не менее напуганным, чем я. На вид ему было лет двадцать семь – тридцать – аккуратно подстриженные русые волосы, правильные черты лица, гладко выбритый подбородок. Водолазка и темные брюки завершали правильный и с первых секунд располагающий к себе образ. Такому хотелось доверять. Под мышкой мужчина зажимал коричневую кожаную папку, в таких обычно носят бумаги. – Вы что здесь делаете? – подскочил он ко мне, постоянно оглядываясь через плечо. – Я-я… – испуганный вид мужчины заставил дергаться сильнее, и я начала заикаться. – Шла в столовую и заблудилась. Вероятно, свернула не в тот проход. – Тут опасно находиться, – громким шепотом начал он. – Бегите отсюда, чем быстрее, тем лучше. – Знать бы куда, – пожала плечами я, не понимая, откуда взялась такая паника. – Коридор длинный и запутанный. Слабо представляю, как вернуться обратно. – Не из коридора. Бегите из лицея. Вы не представляете, что это за змеиный клубок! – Кирилл Дмитриевич, – тихий, спокойный и немного ломкий голос. Влад показался из-за поворота совершенно бесшумно и неожиданно, заставив вздрогнуть и меня, и сильнее занервничавшего мужчину. – Вот вы где! Собрание скоро начнется, Анатолий Григорьевич послал меня за вами. Вам лучше подняться наверх. Там вас заждались. – Влад… – голос Кирилла Дмитриевича сел. – Ты что здесь делаешь?! Тут… тут… – У вас неприятности? – Влад прищурил янтарные глаза и сделал шаг вперед. «Странно, – подумала я, – вроде бы они были у него черными. Или их цвет зависит от освещения?» – Вы обеспокоены чем-то? – Тут опасно, – несколько неуверенно начал мужчина, посмотрел еще раз на Влада, сбился и отступил на два шага назад. – О чем вы? – снисходительно улыбнулся парень. Он стоял посередине коридора, спрятав руки в карманы светло-голубых вытертых джинсов. – О какой опасности идет речь? Вы нездоровы? – Все нормально, – поправил очки Кирилл Дмитриевич и неуверенно двинулся по коридору. – Наверное, меня и правда ждут на собрании, – дрожащим голосом заключил он. – Безусловно. – Влад задумчиво посмотрел вслед удаляющемуся мужчине, а потом резко повернулся ко мне, раздраженно бросив: – А ты что здесь делаешь? Уже успела, как и другие, попасть под чары нашего преподавателя-мачо? Это он из-за тебя распинался об опасности? Совсем крыша у мужика поехала. – О чем ты? – изумленно уставилась я на парня, на лице которого застыло непонятное мне, злое выражение. – Я тут оказалась случайно. Задержалась в комнате чуть дольше, и мои соседки ушли без меня. Попыталась их догнать и заблудилась. – Случайно? – голос Влада звучал недоверчиво. Молодой человек в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и остановился прямо передо мной. Так близко, что я чувствовала свежий морской запах его туалетной воды. – Тут сложно оказаться случайно. Тебя точно не он… – кивок в сторону темного прохода, куда скрылся Кирилл Дмитриевич, – сюда привел? – Да нет! – возмутилась я, не понимая, что тут происходит. – Я его встретила буквально за пару минут до того, как появился ты. Он нервничал, все об опасности твердил. Ты не знаешь, о какой? – Представления не имею. Странный он, но умный, и девчонки от него тащатся, именно поэтому тут и работает до сих пор. Ведет предмет по выбору – историю религиозно-философских учений Древнего Востока. Думаешь, пошел бы кто-нибудь учить этот предмет, будь преподаватель по нему старый и страшный? Не-а, а так на парах у нашего мачо аншлаг. Поэтому отец его и держит. А теперь пойдем, я тебя выведу из этих катакомб! – неожиданно сменил тему Влад и протянул руку. Я подозрительно посмотрела на его ладонь, но принять ее не решилась. Было в этом жесте что-то слишком интимное для меня. Я вспомнила улыбающегося Данила и разгневанную Веронику и решила – сокращать дистанцию с Владом – не лучшая идея. Поэтому просто сделала вид, что не заметила его жест, и спросила: – Куда идти? – За мной, – усмехнулся он и двинулся в темный проход. Я послушно пошла, не теряя из виду его широкую спину в серой толстовке с капюшоном. Мы вышли в середине того самого коридора, который вел в столовую. Я была стопроцентно уверена, что днем этого поворота не видела. Свои сомнения я высказала Владу, задумчиво рассматривая старую кирпичную кладку. – Лицей располагается в старинной усадьбе, – неожиданно начал рассказывать он. – Строение очень древнее, относится веку к восемнадцатому, но ходят слухи, будто катакомбы и сеть подземных переходов построены и того раньше. – Думаешь, я случайно попала в тайный проход, который чаще всего закрыт? – затаила дыхание я. Неожиданно лицей стал не просто местом, где предстоит учиться. Оказывается, здесь есть свои загадки и секреты! – Ну, проход этот тайный не для всех. И случайно в него попасть очень сложно. – Но… – Верю тебе, – успокоил меня Влад. – Мне кажется, слишком любопытный Кирилл Дмитриевич прошел в тайный ход и случайно забыл закрыть за собой дверь, а ты, задумавшись, свернула за ним. Но, видишь, в чем проблема. Эти ходы никто не реставрировал, и находиться там небезопасно, мало ли, вдруг рухнет одна из стен? – Не подумала, – сердце бешено застучало в груди, а руки задрожали. – Ты не знала, – Влад примирительно улыбнулся. – Но прошу тебя, не рассказывай никому о том, что ты свернула не туда, хорошо? – Почему? – Влетит всем. Тебе не поверят, что ты сунулась туда случайно, ты подставишь Кирилла Дмитриевича и заодно меня. Нам всем строжайше запрещено туда ходить, а студенты вообще не должны знать о существовании этих тайных коридоров. Я могу на тебя рассчитывать? Пожалуйста, не проговорись. – Буду молчать как рыба, – я осознала всю серьезность ситуации и жестами показала, что запираю рот на замок. Влад усмехнулся и, подмигнув, пожал мне руку. Этот ничего не значащий жест неожиданно смутил меня, я подняла голову и поймала насмешливый взгляд Влада. Глаза парня снова были черными. На губах едва заметная улыбка, от которой замерло дыхание. Чувствуя, как вспыхнули щеки, я вырвала свою ладонь из его руки и рванула по знакомому коридору, услышав за спиной смешок. Влад догнал меня через несколько шагов, и в актовый зал мы зашли вместе, опоздав буквально на пару минут к началу собрания. Наше совместное появление вызвало необычайный интерес. Вероника, сидящая у самого выхода, недовольно прищурила глаза, и я поняла – с ней лучше в ближайшие дни не пересекаться. Несколько старшекурсников кинули на меня заинтересованные взгляды, гадая, что могло связывать новенькую и директорского сынка. Мои девчонки радостно замахали с пятого ряда, жестами показывая на занятое для меня место. На губах Ксюши играла хитрая усмешка, а Маша просто неодобрительно хмурила брови. Я успела заметить – она побаивается Веронику и старается не переходить ей дорогу. Я ее понимала, сама бы рада не иметь общих интересов с местной королевой красоты. Пробиралась на свое место я с четким ощущением, что мне предстоит допрос с пристрастием, к счастью, чуть позже, так как сейчас нас ожидало торжественное собрание. Анатолий Григорьевич Катурин мне не понравился еще летом, когда мы с мамой подавали документы. Было в этом немолодом, лет сорока с небольшим, мужчине что-то отталкивающее, в его некогда сломанном носе, близко посаженных глазках и тщательно уложенных жидких волосах. Он походил на средней руки бандита из российского боевика середины девяностых. Образ не спасал даже дорогой темно-серый костюм, элегантный галстук и белоснежная сорочка – все это казалось снятым с кого-то другого. Его правильная, выверенная речь могла бы заворожить всякого, но холодный отталкивающий взгляд рыбьих глаз заставлял сомневаться в любых словах. Анатолий Григорьевич рассказывал о лицее, привилегиях и перспективах. Его полные энтузиазма слова призывали воодушевиться и загореться, мы обязаны были выйти из зала окрыленными, с мечтой учиться и стать лучшими, но мне почему-то стало страшно. Я поняла – желание оставаться здесь стремительно падает. От того, чтобы выскочить из зала и позвонить маме с криком «Забери меня отсюда!», удерживала одна мысль – вряд ли придется видеть директора так уж часто. Владу повезло меньше, наверное, он с ним жил. Не хотела бы я иметь такого отца. На собрании нам рассказали об учебных планах и представили большинство преподавателей. К моему неудовольствию, Анатолий Григорьевич вел у нас целых два предмета: мировую историю и введение в политологию. Кирилл Дмитриевич, с которым я столкнулась в коридоре, уже успокоился и теперь безмятежно улыбался со сцены, рассказывая про свой предмет. Елена Владленовна молчала, лишь чуть склонив голову после того, как сам директор зачитал ее заслуги перед лицеем. Все предметы, связанные со спортивной подготовкой, у нас должны были вести два молодых преподавателя. Светловолосая мужеподобная Ника Андреевна и неулыбчивый бугай Денис Сергеевич. Сухая, с колючим взглядом Зинаида Никифоровна будет обучать нас риторике, русскому языку и аж трем направлениям литературы – зарубежной, отечественной и выделенной в отдельный предмет античной. Мне быстро надоело вникать в имена и фамилии, и я перестала слушать, решив, что в любом случае познакомлюсь со всеми преподавателями в процессе обучения. Время близилось к ужину, и хотелось спать. Обычно я никогда не ложилась раньше часа ночи, но обилие новых впечатлений не прошло даром, и глаза у меня в буквальном смысле закрывались. В результате я не отключилась прямо на собрании лишь благодаря Ксюхе, которая пару раз чувствительно толкнула меня под ребра со словами: – Не спи! Не спи, скоро ужин. Мечта об ужине заставила меня собраться и досидеть до торжественно-заключительной части, когда нам раздали листочки с текстом, включили музыку и заставили спеть гимн лицея. Причем галерка, на которой сидели старшекурсники, пела достаточно громко и слаженно, из чего я сделала вывод, что гимн придется слышать и петь достаточно часто. Глава 4 Суженый-ряженый Темное грозовое небо со вспышками молний. Не обычные желтые росчерки, мелькавшие у самого горизонта, когда теплый весенний воздух наполнен свежим запахом озона, а огненные столпы, сметающие все на своем пути. Ночное небо, расцвеченное сполохами чудовищных вспышек, выглядело ужасно. Гроза была внушительной и монументальной, трещали каскады пламени, вгрызающегося в земную твердь, раскалывающего камни у подножия гор и заставляющего вскипать реки. Раскаты грома сотрясали землю, на которой появлялись кровоточащие магмой разломы. Меж камней полз змей, он был огромен и страшен. Его толстое лоснящееся тело извивалось, цепляясь за землю острой, отливающей металлическим блеском чешуей. Он оказался так велик, что исполинские скалы рассыпались под ним в мелкую крошку, а земля содрогалась и стонала. Уродливая тупорылая морда с маленькими злобными глазами дергалась из стороны в сторону, выискивая врага. Из приоткрытой пасти сочилась ядовитая слюна и капала на камни, оставляя на них черные пятна ожогов, а между острых зубов мелькал раздвоенный язык. Мужчина, преградивший ему путь, выглядел по сравнению с огромным змеем мелким тараканом. Но это был воин в сверкающих доспехах и с огромной секирой, почти в половину его роста. Казалось, человек не чувствовал тяжести исполинского оружия. Вокруг секиры сворачивались клубком и с искрами разлетались в разные стороны молнии. Змей задрал вверх уродливую морду и взревел. Земля содрогнулась от этого рева, а с неба посыпался град величиной с человеческую голову. Градины крушили скалы, взрывались, рассыпая ледяные осколки. Одного такого удара было достаточно, чтобы превратить человека в кровавое месиво. Но воин не шелохнулся, крепче сжал свое оружие и кинулся на беснующегося змея. Секира врезалась в оскаленную морду, заскрежетала чешуя, рассыпая фейерверк искр, но змей лишь дернулся и щелкнул зубами. Воин чудом увернулся от оскаленной пасти и ударил снова, ему в глаза брызнула едкая змеиная кровь. Но эта царапина только разозлила чудовище, которое, зашипев, обрушилось на человека всей тяжестью извивающегося тела. День сменил ночь, а затем солнце снова ушло в закат, но битва продолжалась. От молний вскипали моря, дрожала земля и рушились скалы. И на взрытой, словно перепаханной земле смешалась кровь змея и человека. Воин устал, он, тяжело дыша, упал на одно колено и из последних сил защищался, отбивая секирой оскаленную морду. Змей взревел, торжествуя победу, и, щелкнув зубами, проглотил смельчака. На мгновение мир затих, скорбя по погибшему воину. Уставшее чудовище дернулось всем телом и зевнуло. Из раскрывшейся на секунду пасти кубарем выкатился помятый воин. Он, извернувшись, всадил искрящуюся секиру в брюхо змею, пропарывая податливую плоть. Поток хлынувшей черной крови напоминал полноводную реку, а воин, стоя в ней по колено, рубил и рубил дергающегося змея, пока от него не осталась лишь куча дымящихся кусков. Я проснулась от ужаса в тот момент, когда кровожадный змееборец отпиливал поверженной твари голову. «Ну ни фига себе сны! – выдохнула я и дрожащей рукой потянулась к мобильнику. На слабо светящихся часах было два тридцать ночи. – Ни за что в следующий раз не поведусь на девчоночьи шутки с гаданием!» – Давай, Алинка, погадаем на суженого. На новом же месте спим! – мысленно передразнила я Ксюху. Я, конечно, отказалась, но не смогла удержаться и, засыпая, пробормотала в подушку: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте!» Приснилось! Страшный и кровожадный змееборец. Жених – лучше и не найти, а я надеялась увидеть во сне Данилку, его красивые ласковые глаза и задорную улыбку, а не эпическую битву нерусского богатыря со змеем, похожим на отвратительного гигантского червяка. Фу, гадость-то какая! Сон больше не шел, и я раздраженно присела на кровати. Хотелось пить, горло пересохло, а воды у нас в комнате, как назло, не оказалось. Я было решила, смирившись с ситуацией, идти глотать сырую воду из крана, но вовремя вспомнила, что в холле совсем недалеко от нашей комнаты стоит кулер. Конечно, нам запретили после отбоя ходить по коридорам, но вряд ли меня побьют за то, что я вышла попить. В окно падал холодный лунный свет, и в комнате было достаточно светло. Мы с девчонками с вечера не задернули шторы, да и не от кого тут было прятаться – за окном поле и лес вдалеке. Никаких нежелательных свидетелей – только природа в первозданной красоте. «И не сбежишь никуда!» – некстати подумала я, придирчиво оглядела свой спальный наряд и решила, что он достаточно приличный – можно на пару минут выскочить в коридор, даже если мне вдруг доведется с кем-нибудь столкнуться. Я никогда не спала в сорочках, предпочитая более удобные и демократичные пижамы. Сейчас на мне была одна из любимых – короткие, до середины бедра, шорты и маечка со шнуровкой на груди. Мишки Тедди с сердечками придавали пижаме несколько детский вид и повышали мое настроение. Сунув ноги в тапки, я выскользнула в слабоосвещенный коридор. Здесь была почти домашняя обстановка – бежевый ковер на полу, мягкие диванчики у стен и несколько кулеров. Ночью в коридоре стало тихо и пустынно. Я вытащила пластиковый стаканчик и налила себе воды. Пока пила, присела на подлокотник стоящего поблизости кожаного диванчика. Я собралась уходить обратно в комнату, когда услышала тихие раздраженные голоса. Они казались смутно знакомыми. Где-то совсем недалеко переговаривались мужчина и женщина. – Его нигде нет, – раздраженно шептал мужской голос. – Как ты мог упустить! – женский звучал выше и более нервно. – Я не твоя комнатная собачка и не обязан ни за кем следить, – от недобрых, угрожающих интонаций по спине пробежал холодок. – Кажется, ты забываешься. – А ты слишком много берешь на себя. Ситуация не годится для того, чтобы демонстрировать свой гонор. – Пошли кого-нибудь, пока не стало поздно, – отрезал мужчина, и я услышала, как совсем недалеко хлопнула дверь. Сожалея, что стала невольной свидетельницей чьих-то разборок, я попыталась уйти, но прежде, чем успела встать, суровый женский голос обвинил: – Для кого-то слово «отбой» ровным счетом ничего не значит! – Елена Владленовна… – от неожиданности из горла вырвался лишь невнятный писк. – Я просто вышла попить. Глядя честными и несчастными глазами, я протянула суровой воспитательнице смятый стаканчик. Даже в два часа ночи Елена Владленовна была на каблуках, при макияже и в элегантном платье цвета красного вина, словно собиралась в театр или в ресторан. Эта женщина умела себя подать. Но испугала меня не она, а стоящий рядом с ней хмурый Влад, одетый в темные спортивные штаны и майку-борцовку. На плечи небрежно накинуто темно-синее махровое полотенце, словно он только вышел из душа, но в его глазах застыло странное выражение. Мне показалось, что он злится. На меня. – В следующий раз запасайтесь водой с вечера, а не бегайте ночами по коридорам! – отрезала женщина и, скомандовав «Быстро спать!», пошла дальше, не обратив внимания на оставшегося Влада. Я запоздало кивнула ее спине и поспешила к своей комнате, но дойти до двери не успела. Парень резко поймал меня за руку и дернул на себя, приказав: – Стой! Я зашипела от боли и вырвала руку, воскликнув: – Ай! С ума сошел?! – Запястье болело, и я подозревала, что завтра будут синяки. – Знаешь, чутье мне подсказывает, – начал Влад, окинув меня презрительным взглядом, – что ты меня преследуешь. – То же самое могу сказать и о тебе! Я натыкаюсь на тебя весь день! – отрезала я, машинально потирая ноющую руку. – И не мечтай, – усмехнулся парень. – Меня не интересуют маленькие, глупые златовласки в смешных детсадовских пижамах. Чтобы заинтересовать меня, нужно нацепить на себя одежку поинтереснее, – Влад подошел ближе и поддел пальцем тонкую шнуровку у меня на груди. Я возмущенно фыркнула и отшатнулась, чувствуя предательски ускоряющийся ритм сердца. Прикосновение парня обожгло, его рука едва скользнула по коже, но этого оказалось достаточно. Я не понимала, что со мной происходит. – Не смотри на меня так, – грубый голос вернул к действительности. – И не бегай за мной, слышишь? Надеюсь, я выражаюсь ясно? Ты мне не интересна! – И в мыслях не было! – оскорбленно выдохнула я, чувствуя, что глаза наполняются слезами. Как я могла вообще о нем думать? Пусть изредка и неосознанно! – Раз не было в мыслях, откуда тогда слезы? – жестоко бросил он, а я, развернувшись, кинулась к себе в комнату, проклиная тот миг, когда решила выйти попить. Лучше бы терпела до утра или пила некипяченую воду из-под крана. Забежав в комнату, я с рыданиями кинулась на кровать. Плакала, старательно уткнувшись в подушку, стараясь не разбудить соседок. Не хватало еще на ночь глядя отвечать на дурацкие вопросы. Мне было неприятно и больно, причем я не могла объяснить себе почему. То ли из-за несправедливости предъявленных обвинений, то ли как раз потому, что Влад задел меня за живое. Вытерев слезы углом пододеяльника, я всхлипнула еще раз и, скрестив по-турецки ноги, села на кровати. Открыла ноутбук и зашла «ВКонтакт» на страничку Данила. Разглядывая наши с ним летние фотографии, немного успокоилась и спустя несколько минут улыбалась, вспоминая удивительную поездку в Копорскую крепость и рассвет, который мы там встречали. Фотографии не могли передать всю красоту и волшебство этого старого, заброшенного места. У подножия старинной крепости, казалось, остановилось время. Посмотрев на себя, улыбающуюся и счастливую, я совсем успокоилась и решила, что мне нет никакого дела до самовлюбленных лицейских нахалов, ведь у меня есть Данил. «Люблю тебя», – написала я у него на стене, пририсовала три розовых сердечка, чмокнула экран ноутбука и, окончательно успокоившись, отправилась спать. На сей раз без кошмарных сновидений. А с утра мы едва не проспали. Будильник завела одна Ксюха. Ей нужно было вставать на первую пару, которая относилась к общеобразовательному блоку. Я сдала этот предмет еще в школе, поэтому вместе с Машей продолжила спать дальше и проснулась буквально за полчаса до начала занятий. Моя соседка подскочила словно ужаленная и кинулась к мобильному телефону. – Опять вырубился! – сокрушенно запричитала она, пытаясь реанимировать свой «Самсунг». От ее стенаний проснулась я и села на кровати, потирая не желающие открываться глаза. – Быстро посмотри, сколько времени! – крикнула мне Маша, на ходу причесываясь и пытаясь натянуть на себя форму. – Полдесятого, – зевнула я и, осознав, что это значит, тоже подскочила, нашаривая на спинке стула свою блузку. – Поесть не успеваем! – сокрушенно пробормотала рыжая, но меня мало волновал завтрак. Я с утра все равно не могла ничего впихнуть в себя, кроме чая или кофе. – Какой у нас сейчас предмет? – я застегнула последнюю пуговицу на блузке и запихивала в сумку несколько толстых тетрадок, ручки и планшетник. – Русский язык. Как я понимаю, ты идешь со мной? – Да, я с первым курсом буду ходить только на те предметы, которых у нас не было в школе. – Тяжело тебе придется, – заметила Маша. – Считай, будешь учиться сразу на двух курсах. – А что делать? – Я пожала плечами, выскакивая в коридор и запирая на ключ дверь комнаты. – Придется успевать все. В таком суматошном начале дня был один неоспоримый плюс, я совсем забыла о неприятном ночном инциденте с Владом. Ксюша, убежавшая намного раньше нас, не приставала ко мне с расспросами. Она еще вчера допытывалась, почему я пришла на торжественное собрание с сыном директора, но от неприятного разговора удалось уклониться. Я подозревала, что сегодня соседка продолжит допытываться, а говорить о Владе совсем не хотелось: слишком неприятные были воспоминания – меня никогда так грубо и недвусмысленно не отшивали. Глава 5 Учитель спецкурса С девчонками мы встретились во время обеда в столовой. Я весь день провела с серьезной, обстоятельной Машей и начала скучать по заводной, энергичной Ксюхе, которая за столь короткое время умудрилась не только отучиться три пары, но и найти новых знакомых. Махнув рукой компании из трех мальчишек и четырех девушек, она подсела к нам за столик, отдышалась и велела: – Рассказывайте! Как прошел день? – Да нормально, – смутилась я, не ожидая такого напора. Рассказывать было нечего. Жаль, но интересных встреч и знакомств у меня не случилось. Второкурсники знали друг друга уже год и не очень любили Машу, а я сидела рядом с ней. Мы устроились на третьей парте и прилежно записывали за преподавателем. Хорошо хоть Вероника не явилась на первую пару в новом учебном году. Это несколько смирило меня с неинтересными, но обязательными занятиями. Поэтому, не придумав ничего стоящего, я сообщила Ксюше: – На следующую пару я иду с тобой. – А! У нас сейчас курс по выбору – «Философско-религиозные учения восточных стран»! – довольно улыбнулась девушка, став похожей на Чеширского кота из мультика. – С симпатичным и скромным преподавателем, – подмигнула она. – Кирилл Дмитриевич очень хорошо знает свой предмет, – вмешалась Маша. – Мне нравились его занятия. В этом году пойду на второй уровень. – Зачем? – изумилась я, краем глаза наблюдая за дверью на противоположном конце зала. Стоило лишь вспомнить про Веронику, как она тут же появилась в сопровождении таких же нагламуренных подружек. Вошла, словно королева, и заняла пустующий столик в центре зала совсем недалеко от того места, где устроились мы. Я так поняла, что она со своей компанией всегда сидела здесь. И в отсутствие лицейской элиты их место никто не занимал. Вероника отсюда казалась приветливой, она вежливо улыбалась, если к ней подходили поздороваться, но глаза не меняли выражения – в них застыли безразличие и лед. Но, несмотря на это, к девушке тянулись. На нее заинтересованно поглядывали парни с соседних столиков, а девчонки заискивающе хихикали над каждой шуткой. Как бы я ни относилась к девушке Влада, она заслуживала уважения, она не флиртовала с другими парнями и не реагировала на льстивый смех подружек. Она не играла королеву, она была ей. И к этой королеве я попала в немилость. Странно, но ни Влада, ни других парней рядом с девушками не оказалось. Я раздраженно отвернулась от Вероники и продолжила разговор с Машей, заметив: – Ты набрала себе столько дополнительных предметов, что будешь вынуждена их учить день и ночь! – Знаю, – упрямо поджала губы подружка. – Но мне нужно учиться и сдать сессию. – Так не лучше ли сосредоточиться на чем-то одном? – удивилась я. – Ты просто не даешь мозгу никакой возможности отдохнуть. Так нельзя! – Здесь нельзя иначе. – Маша выделила второе слово, сделав на него ударение. – И чем быстрее ты это поймешь, тем меньше у тебя возникнет проблем с учебой. Возразить я не успела, потому что в переполненную столовую с воплями и гиканьем влетела компания парней в простынях, намотанных на голое тело, словно древнегреческие тоги. Ребята, в одном из которых я без удивления узнала Влада, пробежали по столовой, завывая и потряхивая красными, насаженными на швабру шортами, словно флагами, и остановились у стола, за которым сидела Вероника с подружками. Там Влад, припав на одно колено, выдал: – Прими, о моя королева, скромный дар! – и вручил девушке импровизированный флаг. Вероника едва склонила голову и позволила поцеловать себе руку, лишь слегка улыбнувшись, – она играла роль. Ни смеха, ни снисхождения, наверное, она могла бы стать хорошей актрисой. А может быть, и будет. После этого под возмущенные вопли работников столовой вакханалия продолжилась. Молодым людям показалось мало произведенного фурора, и они начали вполне слаженно танцевать. Непрочно закрепленные простыни сползали, парни их ловили, но исключительно для виду. – Опять продули своим подружкам в карты, – произнесла Маша, то ли поясняя ситуацию, то ли завидуя, то ли осуждая. Я не нашла что ответить, слишком уж яркое представление разворачивалось в столовой. Столик Вероники находился совсем недалеко от нашего, и импровизированным выступлением я смогла насладиться в полной мере. Влад, запрыгнув на стул, исполнил «танец с простыней» на бис. Я не хотела на него смотреть. Вообще все это безумное представление смотрелось ужасно глупо, но отвести взгляд не могла. Влад очень хорошо двигался, словно профессиональный танцор, а еще у него было бесподобное, божественное тело. Сильные, широкие плечи, развитая мускулатура груди и умопомрачительный пресс – видимо, молодой человек проводил не один час в неделю в тренажерном зале. По торсу парня, начинаясь от пупка, в сторону груди полз свивающийся кольцами змей, его хищная оскаленная морда заканчивалась серебряным кольцом-сережкой в соске. Пирсинг приходился на нос вытатуированного змея, и я, как ни старалась, не могла отвести взгляд, впрочем, по-моему, не я одна. Но вот Влад почему-то снова зацепился взглядом за мое лицо. Он спрыгнул со стула и в два шага очутился передо мной. – Ты снова пялишься на меня! – обвиняюще заявил он, склонившись прямо к моему уху. Я почувствовала запах его шампуня и разгоряченного танцем тела. – Мне не нравится, когда на меня пялятся! – сказал он громче, отступая. – Тогда зачем же ты явился сюда в таком виде? – не выдержала я и демонстративно окинула его оценивающим взглядом. – Ну не ради тебя, точно, – нехорошо ухмыльнулась Вероника и по-хозяйски притянула к себе парня за края простыни. – Если бы он хотел продемонстрировать свою голую задницу тебе, думаю, сделал бы это в более интимной обстановке, – не осталась в долгу я и собралась подняться и уйти, но в дверях столовой появился Анатолий Григорьевич собственной персоной. За ним бежала взволнованная Жанна Петровна – полная немолодая женщина с обесцвеченными жидкими кудряшками. Она стояла на раздаче блюд. – Настучали, – со вселенским смирением в голосе констатировал факт Влад, погрозил Жанне Петровне пальцем и небрежно бросил королевское: – Не прощу. Жанна Петровна показала парню массивный кулак и вернулась на рабочее место, а Анатолий Григорьевич, нахмурив брови, коротко скомандовал: – Влад, живо за мной! – и развернулся к выходу. В дверях он остановился и буднично заметил: – А все остальные участники милого и зажигательного спектакля бегом на конюшню в полное распоряжение Никифора Васильевича. Он как раз вчера жаловался, что не мешало бы почистить стойла. Не думал, что так быстро определюсь с кандидатурами. – Но, Анатолий Григорьевич! – возмутился Ян, подтягивая сползающую простыню. – У нас еще пары. – А я вас от них на сегодня освобождаю. Отработаете в субботу, – отрезал директор и скрылся в коридоре. Прежде чем выйти вслед за отцом, Влад повернулся к лицеистам, сидящим за столиками, театрально поклонился и, обращаясь к друзьям, нахально хмыкнул: – Счастливо поубираться в конюшнях! – Поймав недовольные взгляды, он примирительно заметил: – Неужели вы думаете, что мой папочка не придумает для меня отдельное, особо изощренное наказание? Я попал вместе с вами, ребята, но оно того стоило. Влад накинул свисающий угол простыни себе на плечо, еще раз поклонился публике и под улюлюканье, овации и крики «на бис!» вышел в коридор. – Придурок, – с чувством прошептала я и отвернулась от чашки. – Да какого лешего между вами происходит? – поинтересовалась Ксюша. – Ничего, ровным счетом ничего, – недовольно огрызнулась я, чувствуя, что начинает болеть голова. – Он просто феерический придурок с завышенным самомнением. И этим все сказано. Я допила кофе, поднялась, бросив девчонкам «Ну, вы идете?», направилась в коридор, предоставив соседкам следовать за мной. Злые взгляды Вероники я постаралась проигнорировать. Похоже, она боролась с желанием подойти и снова устроить скандал. К моему облегчению, подружка Влада на сей раз решила не скандалить, но я осознавала – она не забудет сегодняшний инцидент, и мне придется неоднократно сталкиваться с местной королевой. Настроение, и так с утра неважное, испортилось окончательно. Раздражение и подавленность усилились. Ну за какие прегрешения мне все это? У меня есть парень, зачем же на мою голову свалился Влад со своей стервозной подружкой! Ситуация была бы смешной, если не оказалась бы такой грустной. Я любила своего Данилку, считала дни до встречи с ним и не искала никаких новых увлечений, но на горизонте возник Влад, который не нужен мне, которому не нужна я, и на пустом месте начались неприятности. Мы с ним столкнулись несколько раз в течение одного дня; я не могу оторвать от него взгляд, хотя и пытаюсь не смотреть; он считает, что я за ним бегаю, и злится. Такого же мнения его подружка, а у меня голова кругом и сплошные проблемы! Только я решила больше о нем не вспоминать и выкинуть из головы вчерашний день, Влад тут же устроил это глупое представление в простынях, как итог перед глазами до сих пор стоит его словно высеченный из мрамора пресс, извивающийся по обнаженному телу змей и чертов пирсинг! Вспомнив, я почувствовала, что щеки снова вспыхнули, а дыхание сбилось. На предмет по выбору я буквально бежала в надежде отвлечься от проблем и неприятных мыслей. Там не будет Вероники – этот спецкурс рассчитан на первокурсников, а приятный и умный, с Машиных слов, преподаватель поможет сконцентрироваться на занятиях и забыть о Владе. Когда я размышляла над своим положением, то наивно подумала, что хуже не будет, но как же я ошибалась! Нехорошие подозрения зародились в моей душе, когда в кабинет вместо Кирилла Дмитриевича вошел наш директор. – Добрый день, – поприветствовал он. – К сожалению, Кирилл Дмитриевич неожиданно и без предупреждения нас покинул, поставив руководство лицея в очень неудобную ситуацию. Остается два выхода: либо отменить традиционно любимый первокурсниками факультатив, либо в кратчайшие сроки найти необязательному преподавателю достойную замену. Задача не из легких, но мы вышли из положения. Знакомьтесь, ваш новый преподаватель – Владислав Анатольевич! Я тихо застонала, когда в кабинет вошел Влад. Ксюхин смешок и идиотский комментарий «Ну, ты влипла, подруга!» не улучшили мне настроение. Я готовилась увидеть кого угодно, но только не его. Влада можно было представить отплясывающим на стуле в простыне, но не в строгом деловом костюме и белоснежной рубашке за преподавательским столом. «Дорогое мироздание, что же плохого я успела тебе сделать? Почему ты поступаешь со мной так жестоко?» – взмолилась я и с тоской посмотрела на находящегося в центре внимания молодого человека. Темно-серый строгий костюм шел ему не меньше, чем простыня. – Добрый день! – знакомо ухмыльнулся Влад, когда его отец вышел за дверь. Парень оглянулся по сторонам и в итоге присел на край учительского стола, доверительно сообщив аудитории: – Я всегда мечтал это сделать! В классе послышались редкие смешки. Лицеисты облегченно выдохнули, но меня не обманул легкий и доверительный тон, я была уверена, Влад не так прост, как хочет казаться. Его следующие слова подтвердили мои подозрения. – Я знаю предмет, который вынужден вести. Причем, на свою беду, слишком хорошо, – начал он. – Я вообще разбираюсь во многом, многим увлекаюсь, но ненавижу хитросплетения политеистических религий. А религии Востока, мы не рассматриваем в рамках нашего курса ислам, как правило, политеистичны. Начнем мы с вами с Индии, в которой даже сейчас уживаются сразу несколько религиозных течений, несмотря на видимые различия, они взаимосвязаны и часто перетекают одна в другую. Поверьте, можно окончательно запутаться, если попытаешься понять всю эту сложную структуру, не говоря о том, что, например, брахманизм не только религиозное течение, но и политическое. Кастовость долгое время играла в жизни индусов решающую роль. – Влад сделал паузу, давая нам переварить новую информацию. – Вы же понимаете, преподавать – мое наказание, – он сокрушенно покачал головой. – Так, может, мы… ну, того?.. – раздался нерешительный девичий голос с первой парты. – Того?.. – протянул Влад, прищурившись, и безобидное слово в его устах приобрело какой-то постыдный оттенок. – Стесняюсь даже подумать, в чем заключается ваше предложение, но в любом случае нет, спасибо. Мы будем учить с вами историю религии, философии и политических учений стран Востока, и когда вам на минуту покажется, а вам обязательно покажется, будто такой сумасброд, как Влад Катурин, не способен ни к чему относиться серьезно и поэтому на его занятия можно забить, не забудьте наш сегодняшний разговор. Не считаю нужным скрывать свою нелюбовь к вам и предмету. Вы сейчас для меня являетесь частью нелюбимого предмета и частью наказания. Я заранее злой на всех. Но, видите ли, в чем проблема, – Влад легко спрыгнул со стола и подошел к первым партам. – Мои друзья за ту же провинность чистят конюшни… Не такой уж шикарный выбор. Не сложно предугадать, какую участь выберу я. Таскать лопатами навоз или пытаться донести до вас разумное, доброе, вечное? Сами понимаете – таскать навоз не мое призвание. Лучше размягчите мое сердце усердием и знаниями, и тогда наши занятия пройдут с обоюдной пользой, – подмигнул он, а мне захотелось сбежать из кабинета и повеситься где-нибудь на видном месте, потому как мое персональное «хуже» наступило. И время назад не отмотаешь, нас с самого начала предупредили – курс по выбору поменять невозможно, а значит, остается уповать на разумность директора. И надеяться, что он найдет нормального преподавателя по этому предмету быстрее, чем я сбегу из лицея. Но я быстро забыла про свои слова и вообще про то, что молодой, обаятельный и, безусловно, умный преподаватель у доски и тот нахальный клоун, который час назад отплясывал на стуле в столовой, – один и тот же человек. Я слушала его с открытым ртом и понимала – у девчонок-первокурсниц появился новый кумир. Влад не соврал, он действительно знал предмет и умел его преподать; только слушая его правильную выверенную речь, не верилось, что он не любит и не увлечен тем, о чем говорит. Или он просто умел очень хорошо притворяться. Полтора часа пары пролетели совершенно незаметно, в гробовой тишине. Ни один из первокурсников даже не пытался прервать речь Влада. Я была заворожена его голосом, и от этого становилось только хуже – не хватало мне еще поводов восхищаться Владом, я и без этого думала о нем больше, чем следовало бы! Глава 6 Символ лицея Занятия Влада стояли у нас сегодня последними. Я за эту пару вымоталась окончательно и постаралась ускользнуть из кабинета самой первой, лишь бы нечаянно не столкнуться с ним в коридоре. Ксюха едва успевала за мной. К счастью, ей хватило такта и ума не задавать лишних вопросов. Я сильно расстроилась. Теперь волей-неволей придется в обязательном порядке лицезреть Влада по полтора часа два раза в неделю. Тут не отвернешься и не сделаешь вид, будто рассматриваешь потолок. Вынести подобную пытку достаточно сложно. Я не была уверена в успехе, особенно если он продолжит отлавливать меня в коридорах и высказывать недовольство тем, что я якобы на него пялюсь. Не я одна. Все девчонки сидели на паре с открытыми ртами. А после занятий у учительского стола собралась небольшая толпа почитательниц таланта и внешности нового преподавателя. О чем только думал его отец, поставив Влада замещать Кирилла Дмитриевича? Оставалось надеяться, что замену найдут достаточно быстро, я с трудом представляла, каким кошмаром обернется сдача экзамена. А еще мне не давало покоя одно обстоятельство, и я никак не могла решиться поговорить об этом хоть с кем-нибудь. Исчезновение Кирилла Дмитриевича казалось очень странным. Сначала он предупреждает меня об опасности, потом исчезает, а я слышу разговор между Владом и Еленой Владленовной про кого-то, кого нужно обязательно найти. Я готова была биться об заклад – эти два события связаны между собой. И все представление Влада там, в коридоре, – попытка отвлечь меня от услышанного. Он был в бешенстве, я поймала его гневный взгляд и подумала, что Влад злился на меня, но сейчас поняла, он нервничал не из-за моего присутствия. Просто я услышала лишнее, и Владу это не понравилось. Очень хотелось выяснить, что здесь происходит. Впрочем, все могло быть иначе. И на самом деле, исчезновение преподавателя ничего не значит. Но ушел он так неожиданно, вполне возможно, потому, что сильно испугался чего-то в подземельях. Желание снова наведаться в тайный ход возникло и тут же пропало. Мне самой стало страшно, не хотелось нарываться на неприятности, тем более, я не только не знала, как открывается тайный ход, но и вообще смутно помнила, где он находится. Я прошла за сегодняшний день по коридору несколько раз и не заметила и намека на потайную дверь. Правда, в коридоре толпилось много лицеистов, я шла с соседками и не могла слишком уж внимательно смотреть по сторонам, не рискуя нарваться на расспросы. Маша и Ксюша были очень разными по характеру, но роднило их неуемное любопытство. Даже сейчас Ксюха не смогла долго сдерживаться и попыталась выведать, что случилось между мной и Владом. – Ты разве не заметила, как он на тебя смотрит? – в очередной раз заявила она, переходя на легкий бег, чтобы не отстать от меня. – Он запал по-любому! – Ксюш, ты издеваешься? – устало отозвалась я и, смирившись, замедлила шаг. Подруга начала задыхаться – болтать на бегу было тяжело. – Он ко мне придирается по пустякам, хамит! И у него есть Вероника. – Ну я же не сказала, что ему нравятся неожиданно появившиеся чувства! У него есть Вероника, и ты его раздражаешь. Но все равно факт остается фактом. Он на тебя запал. Кстати, раздражаешь ты его, так как он не может не думать о тебе! – Не хочу об этом говорить, – отмахнулась я, с ужасом осознав, что Ксюша права не только в отношении Влада. Точнее, я не знала, права ли она в отношении Влада, но сама я испытывала сейчас очень похожие чувства. Естественно, признаваться в этом вслух не стоило, поэтому я раздраженно ответила: – Мне все равно. Я собираюсь про него просто забыть, и все! В комнату я шла с одной-единственной мечтой – завалиться на кровать и отдохнуть, не думая ни о чем. Но моим планам не суждено было сбыться, так как жизнерадостный голос по громкоговорителю объявил, что в честь замечательного праздника – начала учебного года в актовом зале сегодня вечером состоится первосентябрьская мегавечеринка, и быть на ней нужно всем. В программе намечалась торжественная часть, море музыки и прочие развлечения. Я отнеслась к предстоящему мероприятию скептически и решила провести вечер так, как собиралась. Переоделась в домашний халат и завалилась с ноутбуком на кровать, сообщив подружкам, что ни на какую вечеринку не пойду – у меня нет настроения. Но соседки меня не поддержали. На вечеринку собиралась даже Маша. – Нет настроения? – изумилась она. – Это же знаковое событие. Такое нельзя пропускать ни в коем случае! – Ну какая может быть вечеринка, если она идет с подачи преподавателей? – попыталась я скрыть истинную причину нежелания. – Там же будет скука смертная! – Ты совершенно не права, – горячо возразила моя соседка, эмоционально размахивая руками. – Официальная часть не продлится долго, и она, поверь, тоже весьма занимательна. После взрослые уйдут, и начнется настоящее веселье. К тому же завтра все занятия проходят во вторую смену, и сделать задания к ним можно будет с утра. Задания меня волновали меньше всего, тем более ко второму дню обучения готовить было просто нечего. Я значительно больше переживала из-за того, что на вечеринке обязательно будут Влад и Вероника, а видеть эту парочку мне не хотелось. Я боялась стать участницей очередного неприятного скандала. – Да ладно тебе, Алина! – встряла в наш спор Ксюха. – Ну и чем ты займешься? Будешь сидеть за компом и слать всю ночь сердечки своему Данилу? – А почему бы и нет? – обиделась я и демонстративно включила ноутбук. – Потому что альтернатива этому – твоя первая вечеринка, с которой тебе не нужно возвращаться домой к строго назначенному часу… – Вообще-то вечеринка до отбоя… – начала Маша, но Ксюха отмахнулась от нее, как от назойливой мухи. – Это совершенно не важно. Нельзя пропускать веселье только из-за того, что кроме тебя и сотни интересных людей на вечеринке будет пара придурков! – Придурков будет больше, – не удержалась Маша, но ее никто не слушал. – Может быть, ты и права, – пожала я плечами. – Двое придурков отбивают у меня все желание куда-либо идти, но это совершенно неправильно. Я с вами. – Вот и замечательно, – Ксюха спрыгнула с дивана и кинулась к шкафу, ухватившись за новые джинсы. – А чем они отличаются от тех, в которых ты сейчас? – поинтересовалась я, с сожалением выключая ноутбук. Но девчонки правы, жить в виртуальном мире постоянно нельзя. Нужно периодически вылезать в реал, тем более если повод того стоит. – А? – оторвалась Ксюша от созерцания полок с одеждой. – Чем тебе не нравятся мои джинсы? – Зачем вообще переодеваться? Ты же если не в форме, то в джинсах. – Ну, я в домашних джинсах, – задумчиво изрекла Ксюха. – А эти у меня парадно-выходные. А ты что наденешь? Наверное, привезла полный шкаф платьев? – съязвила в ответ подружка. – В целом, именно так, но сейчас я вот о чем подумала, а действительно, почему бы мне тоже не надеть джинсы. Маш, ты с нами? – Нет, – покачала головой наша правильная соседка. – Это праздничное мероприятие, а джинсы уместны на прогулке или в походе по магазинам. – Все с тобой ясно, – отмахнулась я, не желая вступать в спор. Все равно ничего не добьешься. – Как хочешь, так и одевайся, а мы с Ксюхой пойдем в джинсах. – Ну и идите, будете одинаковые и неинтересные! – надулась непонятно из-за чего Маша. – Мы – одинаковые? – засмеялась я, поймав такой же озорной взгляд Ксюхи. – Маш, мы сегодня будем обе в джинсах и черных топиках, – начала я. – Конечно, я бы предпочла розовый, но не думаю, что у Ксюхи есть в гардеробе хоть одна вещь этого цвета… – У меня есть все! – ухмыльнулась подружка. – Розовый не такой уж и плохой цвет. К тому же, он идет к моим волосам. – Совсем здорово! Мы будем в джинсах и розовых кофточках, но ты не найдешь более разных девушек! – довольно заключила я и кинулась к своему шкафу, воодушевленная идеей. Маша лишь безразлично пожала плечами, показывая, что ей все равно, но нас с Ксюшей захватил настоящий азарт, и мы принялись наряжаться, не обращая внимания на недовольную физиономию нашей третьей соседки. Маша всегда была либо чем-то недовольна, либо увлечена учебой. Самим же нам стало интересно подчеркнуть собственную индивидуальность, используя для этого похожие вещи. Результат превзошел наши ожидания. Ксюха не изменила себе, одевшись в спортивном стиле. Низко сидящие на талии джинсы, широкие, с массивными накладными карманами, и розовая кофточка, которая на поверку оказалась короткой яркой майкой, едва прикрывающей пупок. На груди сияли два довольных смайлика, заключенных в сердечко. К созданию образа подружка подошла тщательно. Розовых кед у нее, видимо, не нашлось, зато шнурки и широкий пояс имелись. – Супер! – восхищенно отозвалась я, демонстрируя свой наряд. Розовый цвет на моем топе был намного бледнее, чем майка Ксюхи. Я выбрала узкие голубые джинсы и туфли на высоком каблуке и платформе, так я могла выглядеть намного выше своих скромных метра шестидесяти. Бледно-розовый топ, завязывающийся сзади на шее бантом, оставлял спину открытой, а впереди спадал мягкими складками до пояса джинсов. Вырез на топе не предусматривался, зато плотно охватывающий шею воротник был украшен металлическими, похожими на пирамидки, бусинами и напоминал ошейник. Это придавало скромному наряду некую дерзость. Ну, мне, по крайней мере, хотелось так думать. Сегодня я решила изменить своим привычкам и забрала волосы наверх, выпустив несколько слегка вьющихся прядей у лица. Темно-серая подводка в честь праздника, тушь и светло-розовый блеск для губ – мне самой понравилось отражение в зеркале. Узкий аккуратный подбородок, чуть вздернутый нос и зелено-голубые глаза, которые казались еще больше благодаря тщательно растушеванной дымчатой подводке. «А я ведь ничуть не хуже Вероники», – закралась в голову предательская мысль, но я попыталась ее отогнать. Мне совсем не хотелось сравнивать себя с подружкой Влада. Полутемный актовый зал интриговал. Ни стульев, ни торжественной обстановки, присущей любым официальным мероприятиям. Только приглушенный свет, декоративные свечи в темных нишах и подозрительная тишина. Все замерли, словно в предвкушении чего-то, лишь сбившиеся в кучки первокурсники изредка переговаривались между собой. – Сейчас будет самое интересное! – довольно прошептала Маша. – Что именно? – недоверчиво уточнила я. Было неуютно, а показная таинственность пугала. – Ты все увидишь, ничего неприятного. Напутствие и еще сюрприз, который сделает вновь поступивших полноправными лицеистами и подтвердит переход старших курсов на новую ступень. – Ничего не понимаю, – пробормотала Ксюша, пытаясь протиснуться сквозь плотную толпу у входа. – А тебе и не нужно, – отрезала Маша. – Смотри, через пятнадцать минут все закончится, и начнется обычная вечеринка. Тут даже бар будет для желающих, только, естественно, спиртного там не купишь. – Приветствую вас! – начал появившийся из прохода за небольшой сценой Анатолий Григорьевич. – Сегодня особый день – начало нового этапа и пути. Самые большие изменения, конечно же, ждут первокурсников – вы вступаете в совершенно новый мир, остальные же учащиеся просто переходят на следующую ступень, которая, безусловно, потребует от них большего усердия, старательности и самоотдачи. Издавна в нашем лицее существует традиция. Каждый студент обязан носить при себе знак лицея – вы его видели – это змея. Кобра. Символ мудрости и знания. Отличительным знаком, символом нашего лицея служат специальные браслеты, – директор поднял руку с блеснувшими в полумраке тонкими металлическими кольцами. – Я надеюсь, каждый из вас будет носить наш знак с гордостью. – А у тебя где такой? – шепнула я на ухо Маше. – Мне выдадут новый, – отозвалась она. – Первокурсники носят бронзовый браслет. После того как сдают летнюю сессию, перед отъездом домой, оставляют браслет вместе с зачеткой в лицее. В следующем году им выдают новый, серебряный. У выпускников золотые браслеты. Их вручают либо после Нового года и успешной сдачи испытаний, либо после летней сессии. Золотой браслет остается на память после окончания лицея. – Странно, – пожала плечами я, наблюдая, как директор и несколько учителей раздают браслеты. – Про символы лицея нигде ничего не сказано, я не слышала. – Это небольшая корпоративная тайна, – улыбнулась соседка. – Ее не принято разглашать. Ведь браслет – личный талисман каждого студента. Поговаривают, что когда ты сдаешь браслет, его не передают следующему ученику, а просто покрывают серебром. А потом золотом. Змейка – твой личный знак. Ко мне подошла Елена Владленовна и протянула изящную и очень красивую бронзовую вещицу – мой персональный талисман на ближайший год. Змейки у всех на браслетах были разные. У кого-то тоньше, у кого-то толще. Они свивались в разное количество колец и вообще выглядели живыми. Я провела пальцами по маленьким поблескивающим глазам, погладила холодный металлический нос и некстати вспомнила татуировку Влада. Моя змейка оказалась похожа на нее – с тупым носом, хищным взглядом крошечных глаз. Рептилия свивалась на запястье в три кольца. Влад с Вероникой явились поздно, когда почти все браслеты были розданы. Молодой человек небрежно забрал у своего отца последний и отдал его своей девушке. Я заметила, что сам Влад браслет не носил. Может быть, его заменяла сережка в виде змейки у него в ухе или завораживающая татуировка? Этого я не знала. И убеждала себя, что совершенно не хочу знать. Глава 7 Вечеринка со змеями Я взяла молочный коктейль в открывшемся баре и медленно пошла вдоль стены, наблюдая за танцующими парнями и девушками. В центре внимания, конечно же, оказались Вероника и Влад – похоже, они являлись самой популярной парой в лицее. Им не уступали близнецы – Ян и Яна, хоть и родственники, а не влюбленная парочка, зато красивы и похожи друг на друга, как парные самурайские мечи. У обоих черные длинные волосы, блестящие, словно шелк. Темные раскосые глаза, выдающие азиатскую кровь. Смуглая кожа и сильные поджарые фигуры. Было видно – Яна прекрасно осведомлена, что секрет ее популярности кроется в экзотичной внешности. Она подчеркивала ее не только характерным макияжем, но и одеждой. Сегодня девушка надела узкое алое платье, расшитое драконами, с косым воротом и отделанной белым кантом стоечкой. Яна походила на хрупкий, диковинный цветок. Ян был проще, он не выделялся одеждой среди других парней, но зато как двигался! В танце он не уступал сестре. На них хотелось смотреть бесконечно. Движения выверенные, слаженные и красивые. Близнецы, как и Влад, родились танцорами. На их фоне меркли все остальные, даже грациозная Вероника, а Тема вообще терялся, хотя Яна упорно пыталась вытащить в центр круга и его. Скоро компании стало тесно на танцполе, – к ним примкнули лицеисты, желающие ненадолго в разгаре танца почувствовать себя элитой. Влад, подхватив Веронику, втащил ее на сцену, следом за ними последовали Яна с Темой и, к моему удивлению, Ян с Ксюхой. Моя соседка тоже оказалась хорошей танцовщицей. Она помахала мне с помоста и приглашающе кивнула, но я отрицательно мотнула головой, хотя тоже хотела танцевать. Меня затягивало общее веселье, но я не могла заставить себя идти туда, где буквально в метре от меня будут находиться Влад со своей скандальной пассией. Ксюша, как я и предполагала, очень быстро вписалась в местный колорит. Есть такие люди, они всегда и везде могут стать своими, не прилагая к этому никаких усилий. Вот ей уже приветливо улыбаются две змеи – Яна и Вероника, а Ян, тот, вообще, похоже, очарован. Мне стало немного обидно, я такими талантами не обладала. Танцы самой популярной компании становились все откровеннее и развязнее. Щеки Вероники раскраснелись, а Влад расстегнул рубашку, вызвав шквал аплодисментов. Сегодня и я чувствовала небывалый прилив сил и скоро вовсю танцевала, втянутая в круг девчонками из своей группы. Мы почти не общались сегодня, но на танцполе быстро нашли общий язык и не чувствовали дискомфорта, а вот Маша явно скучала, она не принимала участия в общем веселье, не танцевала, и скоро я потеряла ее из виду. В зале творилось что-то странное. Я бы сказала, что присутствующие пьяны, но знала – спиртное в лицее достать невозможно. Вероятно, старшекурсники знали тайные ходы и научились проносить горячительные напитки через охрану. Иначе почему основная масса лицеистов ведет себя столь раскованно, включая тех, кто с утра казался скромником? Но откуда такой прилив адреналина у меня – я-то точно не брала в рот ни капли спиртного? И все равно вела себя не так, как обычно. Танец захватывал полностью. Когда ко мне подскочила Ксюха и, взяв за руку, утащила на сцену, где, обнявшись, танцевали Влад и Вероника, я пошла не раздумывая, хотя всего пару часов назад хотела остаться в комнате, лишь бы не встречаться с ними. Впрочем, кроме меня, на сцене скопилось достаточно много народа. В такой толпе, грохоте музыки и вспышках света никому не было дела до танцующих рядом. – Мне почему-то совсем нехорошо, – устало сказала незнакомая девушка рядом со мной. Я мельком увидела ее побледневшее лицо. – Пожалуй, пойду к себе, – шепнула она и неуклюже слезла со сцены. Я окинула взглядом зал и с удивлением заметила – народа стало намного меньше. Создавалось впечатление, что в то время, как одни чувствовали небывалый прилив сил и адреналина, другие, наоборот, ощущали подавленность и слабость. Вероника спрыгнула со сцены и, обнявшись с Яной, вышла из зала, а я оказалась на короткое время лицом к лицу с Владом. Сначала хотелось ретироваться и бежать куда глаза глядят, но потом я поняла – мне все равно, и решила просто не обращать на парня внимания и танцевать дальше, полностью растворяясь в музыке. Давно я не чувствовала себя так раскованно. Казалось, дай мне волю, буду танцевать до утра. Я не сразу обратила внимание на то, как на меня смотрит Влад – внимательно и жадно. Изучает каждую черточку лица, каждый изгиб тела. Поймав его взгляд, я смутилась, не зная, как вести себя дальше, и сбилась с ритма, но тут вернулась Вероника, и Влад переключил свое внимание на нее. Никогда не думала, что однажды обрадуюсь ее появлению. Местная королева была хороша – не только красива и грациозна, словно дикая кошка, но и харизматична. Я видела, как парни с замиранием ловят ее взгляды. Она была тут самой желанной и знала об этом. Через полчаса зажигательных танцев одна часть меня вопила: «Танцуй! Тут так здорово! Еще больше музыки, адреналина и красивых парней рядом!» – а вторая тихо шептала на ухо: «Алинка, ноги завтра отвалятся. Пойдем спать!» Спать не хотелось категорически, поэтому я просто решила немного передохнуть. Спрыгнула со сцены и, пройдя через зал, вышла в коридор, где уселась на свободный подоконник. Другие оккупировали несколько парочек. Тут было значительно прохладнее и тише. Раскрасневшиеся щеки приятно холодил ветерок из приоткрытой форточки. Ноги гудели, но быстро стало скучно, и я собралась вернуться обратно на танцпол. Хотелось если не танцевать, то петь и общаться хоть с кем-нибудь. Перед тем как выйти из зала, я поискала взглядом Ксюшу, но нигде не заметила. То ли она ушла спать, то ли просто затерялась в заведенной музыкой толпе. А может быть, просто ушла куда-то вместе с Яном, я видела их танцующими «медляк». Моя новая соседка оказалась не промах, отхватила себе одного из самых симпатичных парней на второй день пребывания в лицее. – Так быстро сдалась? – тихий хриплый голос, от которого по позвоночнику пробежали мурашки. Я не заметила, когда ко мне подошел Влад. Сейчас в этом темном коридоре, куда едва доносились звуки музыки из зала, все чувствовалось острее, в том числе и его присутствие рядом – сильное, разгоряченное тело, слегка сбивающееся после танца дыхание и непонятный мне магнетизм. – Ты снова скажешь, что я за тобой бегаю? – недовольно заметила я и отвернулась к окну, стараясь не смотреть на гладкую кожу и татуировку дракона под расстегнутой рубашкой. – Ну прости меня, – мягко заметил он, приближаясь. – Погорячился. Он взял мою руку и прежде, чем я успела ее отдернуть, нежно провел большим пальцем по запястью, шепнув: – У тебя синяки, извини, не хотел вчера причинить тебе боль, просто… – Как ты их заметил? – фыркнула я, вырывая руку и пряча ее за спину. Дурацкий оборонительный жест, оставшийся с детства. – Сейчас же темно и ничего не видно. – А я заметил их не сейчас, а на занятиях. Хотел попросить прощения после пары, но не успел. Ты сбежала очень быстро. – Не понимаю тебя и, признаться честно, не хочу, – отрезала я, начиная злиться. – Сначала обвиняешь в том, что я за тобой бегаю, а потом сам не даешь прохода. Знаешь, тебя там, наверное, заждалась Вероника, а я пойду спать. – Сам себя не понимаю, – он пожал плечами и растерянно улыбнулся. – Может быть, дело в том, что ты очень красивая. Красивее, чем мне хотелось бы. – И поэтому ты мне нагрубил? – Может быть, – парень смущенно засунул руки в карманы джинсов. Разозлившись окончательно, я спрыгнула с подоконника, но не учла один момент: Влад стоял очень близко, я оказалась зажата между ним и стеной. Молодой человек был высоким, гораздо выше меня в модельных туфлях на огромном каблуке и платформе. Его подбородок уткнулся в макушку, а сердце билось где-то очень близко. Глухие удары скорее ощущались кожей, чем слышались. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/anna-oduvalova/pervoe-ispytanie/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Асуры – в индуизме божества низшего ранга, демоны (прим. авт.).