Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Странник

Странник
Автор: Сурен Цормудян Об авторе: Автобиография Жанр: Боевая фантастика Тип: Книга Издательство: АСТ: Астрель Год издания: 2010 Цена: 199.00 руб. Другие издания Аудиокнига 160.00 руб. Отзывы: 10 Просмотры: 29 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
Странник Сурен Сейранович Цормудян МетроВселенная «Метро 2033» «Метро 2033» Дмитрия Глуховского – культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж – полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают «Вселенную Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа. Герои этих новых историй наконец-то выйдут за пределы Московского метро. Их приключения на поверхности Земли, почти уничтоженной ядерной войной, превосходят все ожидания. Теперь борьба за выживание человечества будет вестись повсюду! «Странник» – книга, которую читаешь на одном дыхании. Странная, мрачная, неповторимая история пути самого необычного героя «Вселенной» в Московском метро. Сталкеру-одиночке Сергею Маломальскому по прозвищу Бумажник предстоит столкнуться с загадочной, непобедимой угрозой и попытаться спасти всех тех, кто выжил в ядерной войне на руинах Москвы и под землей. Сурен Цормудян Странник Ручная работа Это «Странник» Сурена Цормудяна – самая новая книга в нашей серии. Для «Вселенной Метро 2033» она – седьмая. Для Сурена Цормудяна – первая изданная. Но лично для меня самого эта книга ничуть не меньшее событие, чем для Сурена. К проекту наконец присоединилось достаточное число авторов, чтобы мы могли выпускать новые романы раз в месяц. Но у всех людей, которые стоят за изданием серии «Вселенная Метро 2033» – и писателей, и редакторов, и художников, и у меня самого, – каждый раз как первый. Когда я решил дать старт этому проекту, самым важным условием для меня было, чтобы он ни в коем случае не превратился в конвейер, чтобы выходящие во «Вселенной» книги не были похожи друг на друга, как два патрона от «АК», чтобы не было штамповки и чтобы каждый новый роман был плодом кропотливой ручной работы. Поэтому я стараюсь не приглашать в серию литераторов-наемников, которым все равно, о чем писать. Для меня очень важно, чтобы автор, который хочет вместе с нами открывать и исследовать мир «Метро 2033», любил этот мир так же, как я, и был так же им очарован. Я хочу, чтобы участие в нашем проекте давало ему шанс попробовать что-то новое в этой жизни. Может быть, попытаться воплотить свою мечту и стать писателем. И мне очень нравится, когда свои романы для «Вселенной» пишут люди, которые не являются литературными наемниками. Сурен Цормудян прежде не был писателем. Он – профессиональный солдат, сержант, служит в Калининграде, военное ремесло знает не понаслышке. Свой первый роман публиковал еще на старинном сайте «Метро 2033». «Странник» публикацию на бумаге заслужил. Книга печаталась по главам на портале Metro2033.ru (http://Metro2033.ru), за нее проголосовало множество читателей, она вышла на первое место в сотне самых популярных романов портала. Именно поэтому мы и печатаем ее на бумаге. И еще потому, что это захватывающий, наполненный действием и загадками роман. Потому что герой – стопроцентно живой человек, в которого веришь с первой страницы. И вообще у Сурена в метро – все как в жизни. Радости, беды, пороки, страхи. Живая, настоящая книга. Обещаю, понравится.     Дмитрий Глуховский Часть 1 Рутина Глава 1 Поверхность «А доллар-то упал. Как все хорошо шло, и ничто не предвещало беды», – подумал Бум, бросив косой взгляд на чудом сохранившуюся табличку обменного пункта, где навечно застыл текущий курс валют последнего дня мира. Собственно, черт с ним, с долларом и с этим прошлым, которое все равно не вернуть. Беспокоило его сейчас другое. Рассвет. Безжалостный лик светила поднимался из-за линии горизонта где-то там, за руинами города. Солнца не было видно, но отблески первых лучей в уцелевших стеклах домов уже напоминали о том, что оно идет выжигать все живое. Лиловые оттенки светлеющего неба били по нервам. Бум торопливо двигался к большому зданию. Некогда это была жилая многоэтажка. День, видимо, придется переждать в ней. Когда взойдет солнце, уже не будет никаких шансов уберечься от него. Ничто не спасет. Даже тяжелый панцирный костюм, который хорош при стычках со всякими когтистыми тварями, живущими на поверхности. Космическое излучение проникало через образовавшиеся после Катаклизма озоновые дыры, и некогда благодатные лучи стали опасными для человека. Бум пересекал широкий проспект, в очередной раз мысленно выражая благодарность крысам. Тем самым, которых все ненавидели и старались истребить. Обычным крысам, конечно, а не тем существам, в которых иногда вырождались крысы из-за радиации. Он знал, что обычные крысы чуют рентгеновское излучение. Есть у них в организме какое-то приспособление, позволяющее ощущать повышенный фон, как запах, и держаться от него подальше. И еще они были одними из немногих существ, которые умудрялись обитать в двух средах. Он, вольный сталкер Сергей Маломальский по прозвищу Бумажник, или просто Бум, и сам относился к таким существам. Крысы, как и Бум, продолжали жить в единственном известном очаге настоящей цивилизации – столичной подземке, а также и здесь, на поверхности. То, что когда-то было счастливым городом, сейчас больше походило на материализовавшийся кошмар из фантастических книг, описывающих чужую враждебную планету. Да здравствуют крысы! Именно их поведение подсказало, как должен теперь вести себя человек на земле, какое время суток более пригодно для жизни. Спасибо им, черт бы их побрал… Нет, не этой тварюге размером с пони, что крадется за ним, выбравшись из-под покосившейся стены обменного пункта. – Чего тебе надо? – тихо проворчал Сергей, обернувшись и бросив на нее мимолетный взгляд. – Вали давай обратно! Сейчас нам обоим худо будет. Но она продолжала ползти за ним. Наверное, этому существу, порожденному Катаклизмом, излучения и выжигающий солнечный день были нипочем. Да… Разные появились зверушки. Конечно, большинство тварей, – те самые, которыми все улицы кишели ночью, – уже попрятались в свои норы и гнезда. Зато другие, в меньшем числе, но не менее опасные, повылезали на свет, чтобы ворошить гнезда спящих и охотиться друг за другом. Сергей снова обернулся. Нет, все-таки на крысу она не похожа. Скорее уж на варана – то и дело высовывает раздвоенный язык и неторопливо, но упрямо движется за ним. – Брысь, тебе говорю, – сквозь противогаз пробубнил сталкер. – По-хорошему прошу, свали. Это твой последний шанс. Другого не будет. Нет… Не реагирует, зараза. Русского языка не понимает. Сергей добрался наконец до здания и вошел в чернеющий провал подъезда. Быстро поднял с глазниц маски «фильтры»: чтобы беречь зрение от палящего солнца, он приспособил двойные стекла поляризационных и ультрафиолетовых фильтров для фотооптики, которыми как-то давно разжился в одном из разрушенных магазинов. Скинув армейский рюкзак, он отстегнул закрепленный лямками на ноге тяжелый разводной ключ и стал ждать. Тварь доползла до дома и просунула в подъезд голову. Пришлось как следует дать по ней инструментом. Существо хрипнуло и распласталось на входе. Из его пробитого черепа потекла бурая масса. – Дура упрямая. Я ведь тебя предупреждал: ничего хорошего не будет, – проворчал Сергей и, вскинув рюкзак, двинулся по лестнице наверх. * * * Осыпавшаяся штукатурка. Исцарапанные стены. Причем вот тут, кажется, следы больших когтей. Что за существо тут скреблось? Сергей поднимался все выше и выше. Лучше переждать день на верхних этажах. Меньше вероятность, что поднимется какая-нибудь тварь, с которой отношения придется выяснять разводным ключом. На площадке четвертого этажа, в углу, прислонившись спиной к ветхой до дыр трубе мусоропровода, кто-то сидел. Бум остановился, машинально протянув руку к кобуре с пистолетом. Похоже, мертвец. В боевой экипировке и шлеме типа «сфера» с опущенным забралом. Сергей осторожно приблизился к покойнику, разглядывая армированное обмундирование. Оно как-то странно обвисло. Казалось, что внутри нет тела. Сталкер осторожно приподнял забрало концом разводного ключа и тут же отпрянул, увидев за ним кишащий белыми червями человеческий череп. Похоже, что под этой одеждой только скелет и остался. – Ну, звиняй, дружище. Не до тебя сейчас. Скоро сам тут присяду навечно, ежели с тобой лясы точить буду, – проворчал Сергей, двигаясь на следующий этаж. – И так на улице уже совсем светло. Бум поднялся на пять ступенек, как вдруг услышал какой-то странный вой. Сталкер осторожно взошел на площадку и приготовил пистолет. Вой доносился из шахты лифта. Он прильнул к створкам дверей. Звук, похоже, шел с самого низа. Хоть это радует. Пожалуй, пятым этажом можно закончить. Сталкер толкнул дверь квартиры, чьи окна по его расчетам должны смотреть на запад – в обратную от поднимающегося солнца сторону. Та, жутко скрипя, стала медленно открываться внутрь. Он подтолкнул ее еще, и тут гнилые петли не выдержали и дверь с грохотом рухнула на пол. Сергей чертыхнулся, от досады зажмурившись и вжав голову в плечи. Потом вздохнул, вошел в прихожую и, подняв дверь, поставил ее на место. Затем, увидев лежащий на полу ржавый холодильник, приволок его к двери и подпер ее. Теперь незаметно сюда никто, а точнее, ничто не войдет. Теперь надо быстро осмотреть квартиру на тот случай, если тут уже что-то обитает. Бум вошел в зал. На раскладной софе лежал мумифицированный труп, укрытый изъеденным пледом. Н-да, что-то многолюдно в этом доме… – Извините, что я так вот, без стука, – пробормотал из своей маски Сергей; при такой работе, если самому с собой не разговаривать вслух, крыша точно съедет. – Просто воды попить зашел, а то так есть хочется, что переночевать негде. Передневать, точнее. – Он вздохнул, глядя на безмолвную мумию, махнув рукой, буркнул: – Ну, будь здоров, не кашляй, – и вышел. Войдя в спальню, сталкер оторопел. Окно, конечно, давно без стекла. На широкой кровати – большое, сплетенное из веток и кусков проволоки гнездо, в котором девять бурых с белыми неровными пятнами яиц. И яйца эти большие. – Нехорошая квартира, – прошептал, озираясь, Сергей. – Да, это уже не шутки. Он знал, что за тварь свила здесь гнездо. Огромная, с торсом крупнее человеческого и с большими перепончатыми крыльями, птица. От воспоминания о ее мощных лапах и хищной зубастой пасти Сергея передернуло. Адское существо, которое ничего не боится. Тут ни разводной ключ, ни пистолет не поможет. Эта мерзость отличается невероятной живучестью, а раны на ней зарастают прямо на глазах. Тут нужен минимум автомат калибра 7.62, а у него только АКСУ 5.45, да и тот уже без патронов. Сергей быстро вышел из комнаты и, притащив из зала, где лежал труп, кресло, подпер им дверь (благо, хоть она еще была). С другой стороны, может, это не плохо, что здесь гнездо? Иные твари просто побоятся сюда сунуться. Хотя некоторые хищники, возможно, наоборот, захотят полакомиться заветными яйцами. Вот тебе дилемма… Между тем солнце уже взошло, и времени на поиски другого убежища не оставалось. Сталкер спешно заглянул в третью комнату. Вероятно, когда-то это была детская. Никаких гнезд и тварей там не было. И все же Бум остановил свой выбор на ванной, лишенной окон. Посветил фонарем и, убедившись, что здесь безопасно, закрыл за собой дверь. Установил сигнализацию – нацепил на ручку двери пустую консервную банку, оставшуюся от его ночной трапезы на Серпуховском валу. Если кто-то попробует войти, то банка загремит по полу. Сталкер поставил рюкзак у двери и улегся прямо в ванну. Ну вот. Теперь можно переждать день и убийственные солнечные лучи. Сергей подумал, что, уходя, надо будет пожертвовать одной гранатой и сделать в гнезде растяжку. Ведь там зреет целых девять хищных тварей. – Посмотрим, посмотрим, как пойдет… – пробормотал он, с наслаждением стягивая с лица противогаз. Надо бы отметить потом на карте этот дом: тут гнездо этой бестии, и еще что-то мерзкое воет в шахте лифта. Да. Дом непременно надо отметить… Что там было в детской? Он успел краем глаза заметить кровать и столик в углу. Да. Странно, что тут еще сохранилась мебель. Даже компьютер на столе, весь затянутый плотной паутиной. А возле клавиатуры даже раскрытая коробка от диска. Какой-то мальчишка, наверное, играл, когда его, да и весь мир, накрыл Катаклизм. Мы все тогда убивали уйму времени за игрой на своих компьютерах. Как глупо! Мы не ценили возможность выходить из дома, дышать без противогаза, смотреть на дневное небо и радоваться теплым лучам солнца. Да кто мог тогда поверить, что через пару лет любое из этих развлечений будет для человека смертельно! С этими мыслями Бум и уснул. * * * Его разбудил неистовый клекот. Резко раскрывшиеся глаза наткнулись на кромешную тьму. Бум дернул рукой и взглянул на едва светящийся циферблат часов. Час ночи? – Ничего себе я соснул… – прошептал Сергей и услышал, как вопль существа усилился. Оно словно почуяло его пробуждение. Сталкер прижал ладонь ко лбу и тяжело вздохнул. Дело швах, конечно. Ему надо было свалить из дома до возвращения этой бестии. Теперь она вернулась и учуяла, что кто-то был возле ее гнезда, причем не ушел, а находится поблизости. Черт возьми, надо было растяжку в гнезде ставить еще утром… Тварь продолжала орать. Раздался треск, и Сергей представил, как она ломает клювом дверь. И все же вряд ли она попрется в тесную квартиру. Если начать палить по ней из пистолета, он успеет вырваться из дома. Зато когда окажется на улице, придется преодолеть довольно большое расстояние без прикрытия, пока добежит до родной Тульской. И эта штука спикирует на него, как проклятый фашистский штурмовик-стервятник из книжек про войну. А тварь продолжала верещать, клекотать… – Ну, чего орешь-то, – проворчал Сергей, понимая, что «птичка» знает о его присутствии и сидеть молча нет смысла. – Я, конечно, понимаю, мы с тобой провели чудную ночь. Но я же ничего не обещал, а ты меня сразу под венец тащишь, да еще с девятью детьми. Я столько не потяну. К тому же я сталкер-одиночка, так что о какой семье ты вообще толкуешь? Да если бы я знал, какая ты истеричка… Существо завопило еще яростней. Последовавший звук красноречиво говорил о том, что она разнесла дверь в комнату на мелкие куски. Черт возьми, что же делать? Выскочить и швырнуть гранату, а потом дёру? Вариант, конечно. Но сколько нечисти сбежится на взрыв? А ведь прежде чем покинуть квартиру, надо отодвинуть от входа холодильник. И каковы шансы при этом получить в задницу осколок собственной гранаты? Да, выбор невелик. Тварь вдруг смолкла. Сергей насторожился, медленно извлекая из кармана разгрузки гранату. Почему она затихла? Причем так резко. Нет, не убралась, он бы услышал это. Просто замолкла. По опыту сталкер знал, что подобные твари не успокаиваются, пока не настигнут того, кто угрожает их гнезду. А эта заткнулась. Чего вдруг? И теперь, когда можно было прислушаться к пронзительной тишине, Бум услышал тяжелые гулкие шаги в подъезде дома. Видимо, и тварь их услышала, потому и затихла, пытаясь распознать природу звуков. А значит, это шел не человек, ведь людей крылатые бестии чуяли безошибочно. Шаги действительно были не человеческие. Нечто топало так, словно весило тонну и не распределяло вес в движении, а наваливалось всей массой на каждую из своих ног, касающуюся в этот момент площадки лестничного пролета. Но, самое интересное, вибрации от шагов в доме не чувствовалось. – Ну что, дорогая, молчишь? – обратился Сергей к крылатой бестии. – Муж вернулся, да? А про мужа ты мне ничего не говорила, зараза. Та клацнула клювом и тихо рыкнула, словно требуя заткнуться и не мешать прислушиваться к шагам. Они сейчас явно интересовали ее больше, нежели человек, закрывшийся в ванной комнате. Шаги становились все ближе, и топот прекратился только у самого входа в квартиру. Снова воцарилась тишина, еще более зловещая. Холод осколочной «рубашки» ручной гранаты в его ладони пронзил все тело, и сознание шепнуло сталкеру: «ВСЕ». Да. Бывает, что, выходя на поверхность, сталкеры не возвращаются. Это в порядке вещей. Такова уж эта самая поверхность, и таково их ремесло. Бывает, что гибнут и куда более опытные. И порой – гибнут глупо. Вот как сейчас. Сергей оказался в ловушке, из которой нет выхода. Разве что выскочить из ванной, рвануть в детскую и прыгнуть из окна. Весьма остроумное решение, учитывая, что квартира находится на пятом этаже. И то – пока он будет в воздухе, крылатая тварь имеет все шансы схватить его на лету. Ах, если бы у него были такие же крылья! Такой, как у нее, зубастый и мощный клюв… Нда… Был бы тогда он не Бум, а такая же тварь. Пришлось бы тогда жрать других честных сталкеров. А что поделаешь? Не мы такие, жизнь такая… Холод гранаты теперь говорил о том, что ее придется использовать для себя. Шансов действительно нет. Он прижал гранату ко лбу и стал вспоминать своих знакомых и друзей, которые так и не вернулись из рейда на поверхность или погибли на его глазах. Неужели его черед? Сталкер тяжело вздохнул, ощупывая большим пальцем чеку. Надо кого-нибудь из этих тварей прихватить с собой. Чтобы не скучно было помирать. Но, черт возьми, до чего же это страшно… И вдруг шаги возобновились. Нечто в подъезде двинулось дальше, на лестничный пролет, и, судя по звуку, стало спускаться ниже. Похоже, оно потеряло интерес к квартире, в которой находились Сергей, эта мразь со своим выводком в гнезде и труп в гостиной, которому вообще давно все было до фонаря. У Маломальского бешено заколотилось сердце. Неужели появился шанс? Крылатая бестия заворчала и заклацала пастью, напоминая, что если шансы и появились, то они совсем не так велики, как хотелось бы. Но все-таки… Шаги удалялись, и свирепые возгласы крылатого существа снова стали усиливаться. Сергей зажмурился, пытаясь сосредоточиться на звуках шагов, чтобы понять, когда это нечто покинет подъезд, если оно, конечно, вообще собиралось его покидать. Вскоре гулких, тяжелых шагов уже не было слышно. Возможно, ОНО остановилось. Или ушло. Или не слышно их из-за того, что эта дрянь в спальне снова орет, изрыгая свои дьявольские проклятия. А-а, была не была! Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Сталкер быстро нацепил рюкзак, пощупал, на месте ли гаечный ключ и пистолет, и распахнул дверь. В квартире было не так темно, как ожидалось. Из окна доходил призрачный ночной свет полной луны, который освещал длинную жуткую морду хозяйки гнезда, торчащую в дверном проеме. «Черт возьми, как же я мог забыть!» – пронеслось в голове. Ведь нет для сталкера большей глупости, чем оказаться на поверхности в полнолуние. Тогда все эти твари еще более безумны и свирепы. Тогда их во сто крат больше и появляются редкие даже для страшного нового мира экземпляры. Сергей побежал к выходу. Бестия просто взбесилась и, яростно клекоча, принялась пробираться в квартиру. Бум резко подхватил холодильник и опрокинул в сторону. Затем отбросил дверь, выдернул чеку и швырнул гранату навстречу твари. – Жри! – крикнул он, скатываясь вниз по лестнице. Позади слышался яростный визг, заглушающий грохот разрыва. Сергей торопливо спускался вниз, чтобы поскорее покинуть этот проклятый дом. Походя отметил, что труп, сидевший в подъезде спиной к трубе мусоропровода, исчез. Минуя второй этаж, Бум снова услышал жуткий вой в шахте лифта. Он достиг невыносимой для слуха частоты и вдруг рванулся вверх. Сергей отчетливо слышал, как вой помчался по шахте к самой крыше здания и стал быстро возвращаться. Наконец-то первый этаж! Выход! То похожее на варана существо, которое ему пришлось прибить утром разводным ключом, превратилось в горстку костей и обглоданный череп. Сергей перешагнул через него, на ходу наклонившись и прихватив массивную бедренную кость. На освещенной полной луной широкой улице кто-то стоял. Существо стало медленно поворачиваться в сторону сталкера. Причем оно не просто крутило головой, а именно поворачивалось всем телом, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. И Сергей вдруг узнал в нем тот самый труп у мусоропровода, в шлеме типа «сфера» на голове. Сталкер даже не стал задумываться, как такое может быть. Просто бросился бежать в сторону родной станции метро. Рюкзак неудобно мотался из стороны в сторону, но времени подтягивать лямки не было: над головой захлопали крылья и послышался знакомый клекот. Сергей резко развернулся, да так что рюкзак едва не перевесил и не опрокинул его, и швырнул твари останки «варана». Бестия поймала их клювом. Сталкер продолжил бегство, слыша треск дробимой кости и хлопанье крыльев. Он успел заметить, что в воздухе тварь держится не очень уверенно – видимо, взрыв гранаты повредил ей перепонки крыльев. И все же она приближалась. Маломальский продолжал бежать, пригнувшись и на ходу доставая из кобуры пистолет. Огромная тень нависла над ним. Когтистые лапы впились в рюкзак, и Сергей почувствовал, как асфальт уходит из-под ног. Медлить нельзя, пока он низко, надо вырваться. Сталкер извернулся и выстрелил бестии прямо в нижнюю челюсть. Тварь отпустила его и, вопя, устремилась ввысь. Рухнув метров с трех, Сергей, чертыхаясь, принялся растирать ушибленные ноги, при этом беспрестанно озираясь. Оказывается, труп в шлеме все это время шел за ним, переваливаясь с ноги на ногу и растопырив руки. – А тебе какого хрена надо?! Ты – скелет и ходить не можешь! Однако на покойника этот веский довод не подействовал. Сергей швырнул в него кусок асфальта. Тот гулко ударился в шлем и отскочил. Сверху снова раздался вопль крылатой бестии. Тварь взвилась высоко и была ясно видна на фоне полной яркой луны. – Бэтмэн, мать твою! – сквозь зубы процедил Маломальский. Он снова побежал, на сей раз заметно прихрамывая. Клекот существа становился все ближе. Тварь опять спикировала на сталкера. Сергей развернулся, прицелился и спустил курок. Попал или нет, понять было сложно. Но бестия вдруг совершила крутой вираж и обрушилась на труп в шлеме. Подхватила его и снова взмыла в ночное небо. На фоне луны было видно, как она рвет бедолагу. Жаль, полюбоваться некогда. Где-то рядом грохнулся шлем типа «сфера» и покатился в сторону. Бежать! Бежать!!! Бум достиг здания на противоположной стороне широкой улицы и вжался в стену, торопливо подтягивая лямки, чтобы рюкзак не бил с такой силой по спине. В ближайшем окне разлетелись вдребезги остатки стекла, щепками посыпалась рама. Изнутри выскочила какая-то туша и испуганно шарахнулась от Сергея. – Ну, хоть кто-то в этом городе меня боится, – выдохнул Маломальский, а потом быстро зашагал вперед, держась вплотную к стене. Добравшись до угла здания и оказавшись на перекрестке, он обнаружил, что туша справилась со своими переживаниями и решила пойти за ним. Сергей замер, прижимаясь к углу низкого здания, и смотрел на это существо. А существо тоже остановилось и, держась пока на почтительном расстоянии, смотрело на него, слегка наклонив вбок безобразную голову. У сталкера перехватило дыхание. Тварь стояла возле чего-то, напоминавшего спиленное на трехметровой высоте широкое дерево без веток. Сталкер догадывался, что это такое, но не мог поверить, что оно находится там, где его не было еще вчера и быть, собственно, не должно. Верхушка «дерева» вдруг разверзлась тысячей длинных и тонких щупалец. В мгновение ока подхватив испуганно завизжавшую тушу, «дерево» подняло ее над собой и стало запихивать в «ствол». «Горгон! – пронеслось в голове Сергея. – Откуда он здесь?» Сталкеры хорошо знали это странное порождение Катаклизма. Горгоны торчали в разных уголках города, маскируясь под мертвые, обрубленные или обгоревшие деревья (может, они и были ими когда-то?), и ловили неосторожных существ и неудачливых людей, что оказывались рядом. Но ведь все знают, что горгон не может передвигаться. Тупо стоит на месте, и все. Запихав в себя тушу, горгон покачался несколько секунд и вдруг вытянулся, изогнулся и, перекинувшись, резко ударил своей верхушкой по разбитому асфальту, образовав арку. Основание горгона тут же поднялось вверх, поменявшись с верхушкой местами. Таким образом монстр сдвинулся метра на полтора в сторону. Затем повторил свой трюк, приблизившись к Сергею еще немного. Так вот оно что! Горгоны научились передвигаться?! Что же, они теперь всегда будут по городу расхаживать, или это треклятое полнолуние во всем виновато?! Сергей снова бросился бежать. Вот теперь умирать точно никак нельзя. Надо рассказать друзьям-сталкерам новости и, конечно, пометить на карте города тот проклятый дом, в который его занес вчерашний рассвет. Ему предстояло пересечь еще одну большую улицу, широкой лентой уходящую на восток, по обеим сторонам которой торчали мрачные силуэты осыпавшихся высоток. Сама улица была изорвана нескончаемой вереницей воронок от бомб. От них, кстати, желательно было держаться подальше, так как некоторые были зыбучими и уже утянули в землю не одного сталкера. Конечно, сейчас Сергей стремился именно под землю, но совсем не в том смысле. Его путь лежал в подземелья метро, в последнее пристанище человечества, живущего теперь на совершенно враждебной планете. Маломальский пересек улицу и нырнул в переулок, лавируя между обгоревших и разбитых остовов автомобилей и пугливо озираясь по сторонам. Еще вчера он мог двигаться тут куда спокойней. Но сейчас ему везде мерещились горгоны. Иногда в переулках встречались деревья – сломанные, обгоревшие. Но, черт возьми, где теперь гарантии, что это просто деревья? Следующий переулок. Пока все тихо. Улицу впереди пересекла какая-то тень. В руинах здания слева что-то зашуршало. Позади скрипнул перевернутый джип. Ну конечно, будет тут спокойно, как же… Однако здания и улицы теперь казались знакомыми. Недалеко вожделенный вход на родную станцию. Надо ускориться. В конце следующего переулка среди скученных легковушек виднелась огромная тень. Слышалось зловещее, смачное чавканье. Сергей присел, прячась за опрокинутым микроавтобусом, и стал прикидывать, как бы обойти эту чавкающую дрянь. Однако, на его счастье, существо вдруг лениво перевалилось через ближайшую машину и исчезло. Сталкер поднялся и облегченно вздохнул, поправляя ранец и снова нащупывая на бедре разводной ключ. Все вроде в порядке. Но… Что-то было не так. Бум повернул голову влево. Над ним нависало еще одно, крайне массивное существо. Оно было похоже на гигантскую крысу, которая уселась на задницу, поджав передние лапы к груди. Существо возвышалось над человеком почти на метр, наклонив голову вправо и пристально глядя на него крохотными, светящимися мутным желтоватым светом глазами. Воняло от твари так, что не спасала даже маска. Сергей попытался унять свой страх обычным способом – шуткой. Может быть, на сей раз не самой удачной. – Привет, – шепнул он, поднимая пистолет рукой, дрожащей не то из-за страха, не то из-за усталости от экстремального кросса по московским улицам. – Ты не возражаешь, если я тебе в глаз выстрелю? Существо наклонило башку и тихо пискнуло. В этот момент над ними в небе пронеслась огромная тень и раздался уже порядком надоевший за эту ночь знакомый клекот. Зверь (или кто это был?) испуганно метнулся прочь, раздвигая массивной тушей легковые автомобили. Так себе хищник. Сергей же бросился к станции. Бестия зависла на мгновение, глядя на разбегающуюся в разные стороны добычу, и выбрала человека. Она, родная: крылья в дырах, летает не ахти. Наш клиент. Тварь жаждала мести за рассекреченное гнездо, гранату и пулю в челюсть. Однако здесь у Сергея были преимущества. Погоня происходила на узкой улице, с нависающими тут и там погнутыми столбами и запутанными остатками проводов проходившей тут когда-то троллейбусной линии. К тому же человек двигался пригнувшись, стараясь не поднимать голову над разбитыми легковушками. Но бестия никак не желала сдаваться. Она то и дело находила свободное пространство, и Сергей чувствовал, как его обдавало ветром от ее крыльев. В яростной злобе тварь била по крышам машин, мимо которых он прошмыгнул мгновение назад, отрывала дверцы и даже опрокидывала сами автомобили, стремясь прихлопнуть врага. – Я тоже по тебе соскучился, стерва! – отчаянно вопил Бум, едва увертываясь от ее атак. Вдруг раздался свист, и впереди что-то загрохотало, озаряя ночь яркими всполохами. Пулемет! Какое это было счастье – слышать, как грохочет пулемет! Сверху доносились хлопки разрываемых перепонок крыльев проклятой твари. Бестия заверещала и вильнула в сторону. Врезалась в покосившийся столб. Рухнула на землю. Ее достали и там. Кто-то работал огнеметом. Снова загрохотали выстрелы. Летающая тварюга билась в агонии, верещала и горела. – Сюда! – послышался крик. – Быстрее! Сергей бросился на человеческий голос. Впереди уже маячил силуэт станции Тульская. – Серега! Ты?! – Я, черт вас дери! – радостно воскликнул Бум. – А мы думали – все! Вчера не вернулся, значит, край тебе! – Хрен вам! Не дождетесь! Такие замечательные человеческие руки подхватили его и помогли двигаться быстрее. Тут, возле входа на станцию, было пятеро других сталкеров. – Ты Сеню не встречал? – спросил тот, что справа. – Кого? – Сеню, Кубрика! – Нет! Мужики, вы в курсе, что горгоны ходят? Слева снова заговорил пулемет. – Чего? – Горгоны, говорю, ходят! – Иди ты! – Сам иди! А что там с Кубриком? Впереди вырос массивный сталкер с огнеметом. – Да час назад вышел с нами на связь, откуда-то в районе Нагатинской. Сказал, что слышит детский плач, пошел искать… – И что? – И все! Двадцать минут назад вызывали его – в рации только треск и плач ребенка. А он не отвечает. – Плохо дело. – А ты сам как? – Такое расскажу – не поверите! – радостно воскликнул Маломальский. – Спускайся в метро, Бумажник! После байки свои расскажешь! – крикнул тот, что слева. – А вы чего?! Полнолуние же! – А то мы не знаем! Надо Сеню найти. – Мужики! Имейте в виду, горгоны ходят! – Ага! И коровы летают! – хихикнул кто-то. – Я серьезно, черт вас дери! – Ладно, учтем. Хоть ты вернулся, и то слава Богу. Проваливай в метро! Ты сейчас после своего выхода нам не поможешь, скорее, обузой будешь! Так что вали домой, там уже панихиду по тебе справляют. Глядишь, успеешь поприсутствовать. – Такое нельзя упускать! – засмеялся Сергей и нырнул в чернеющий вход станции Тульская. * * * Он спускался по ступенькам эскалатора домой, в подземелья Москвы. Выйдя из мрака на освещенную скудным красноватым светом станцию, Сергей почувствовал невероятное облегчение. Только обращенные на него внимательные взгляды людей немного смущали. Здесь его хорошо знали, и некоторые считали, что задневавший на поверхности сталкер уже не вернется. А Маломальский вернулся всем врагам назло. Сейчас он чувствовал неимоверную усталость, и, хотя проспал целый день в той злополучной квартире, сейчас у него было лишь одно желание: добраться до своей койки и уснуть снова. В тишине. В безопасности. Он лениво отмахивался от любопытствующих жителей станции, пристававших к нему с вопросами. – Потом… – бормотал Сергей. – После… Наконец сталкер добрался до своей палатки, рухнул на жалобно заскрипевшую койку и закрыл глаза. Какое блаженство – спать на кровати под одеялом! Одно из немногих удовольствий, оставшихся от прежней жизни. Ему почти никогда ничего не снилось. Хотя он тосковал по тем временам, когда сновидения посещали его: во сне он мог встретиться с Ритой. С Ритой, которая не успела добраться до метро и осталась на поверхности навсегда. Раны на сердце не заживают. Глава 2 Гость Разбудили его ноющие ноги. Надо было не полениться и скинуть ботинки, которые он не снимал уже несколько суток. Сергей, нехотя поднявшись, уселся на краю койки. Повернул голову, морщась и растирая затекшую шею ладонью. У входа сидел в инвалидном кресле седой человек с морщинистым лицом и глубоким шрамом на левой скуле. Он разглядывал отметины на рюкзаке Маломальского, оставленные когтями летающей твари. – Здорово, Казимир, – хрипло буркнул Сергей. Первое слово после долгого и глубокого сна всегда звучало как-то странно, словно не своим голосом. – Напугал же ты нас, Бумажник, – вздохнул Казимир, укоризненно качая головой. – В смысле? – Тут уже никто не надеялся тебя живым увидеть. Да и вообще… увидеть. – Ну, брось! – Сергей зевнул. – Все знают, что я везунчик. – Ага. Я когда-то тоже так думал про себя, – невесело усмехнулся старик и мельком взглянул на обрубки ног, от которых не осталось ничего ниже колен. Казимир сам был опытным сталкером. Именно он учил Сергея этому нелегкому ремеслу, и это от него Маломальский перенял глубокое убеждение, что удачливый сталкер – одиночка. Звучит парадоксально и сомнительно, но в том, что отправляться наверх одному безопаснее, чем в группе, Сергей был глубоко убежден. И хотя со временем Казимир пересмотрел свои взгляды и признал эту аксиому не абсолютной, Бумажник все-таки придерживался его старого правила. Один человек меньше привлекает внимание всей той нечисти, которой кишит город. Он рассчитывает только на себя, поэтому более собран и лучше слышит свой внутренний голос. Когда ты один, тебе не надо отвечать за кого-то еще, кто может подвести или, сам попав в беду, по глупости или легкомыслию утянуть за собой в непоправимость смерти и тех, кто кинется ему помогать. Хотя, если уж быть до конца честным перед самим собой, то еще не факт, что Бум сидел бы сейчас на своей койке, не встреть его у входа на станцию группа хорошо вооруженных товарищей. – Ну ладно, не нагнетай. Я ведь вернулся в полном порядке! – И Сергей, улыбнувшись, подмигнул Казимиру. – Ты – да. А вот группа Лося – нет. Сталкер с раскрытым ртом уставился на своего бывшего наставника. – То есть как?! – Да вот так. Вышли прочесать окрестности, – по твою, кстати, душу и по душу этого раздолбая Кубрика, – и не вернулись. Потом дозоры с южного и северного портала поднимались и обследовали все рядом с входом. Никого. Углубляться в город не стали, чтобы и самим не сгинуть. Еще и полнолуние это… – Старик вздохнул. – Погоди, но ведь это они меня встретили у входа. Лось сказал, что Кубрик где-то в районе Нагатинской в руинах плач детский слышал и пошел смотреть. Сколько времени прошло? – Часов восемь. – Казимир пожал плечами. – Но ведь это не срок. Чего раньше времени ребят хоронишь? – Сергей нахмурился. Он вдруг подумал, что если бы не его задержка, то и им не пришлось бы подниматься в полнолуние из метро. Хотя… Был же еще Кубрик… – Да не хороню я. Но все равно в полнолуние выйти – это, знаешь… – Знаю, сам только что оттуда. И ничего, как видишь. – А что там с Кубриком, говоришь? Плач детский? У Нагатинской? – Так Лось сказал. – Интересно. Эта станция ведь заброшена, – задумчиво хмыкнул Казимир. – Да, но ребенка-то он слышал на поверхности. В руинах. – Как же так? Погоди… – Казимир послюнил указательный палец и извлек из внутреннего кармана своего старого военного сюртука сложенный вчетверо лист плотной бумаги, испещренный мелкими надписями. Листок выглядел довольно потрепанным, и не случайно: на нем Казимир, еще будучи сталкером, нарисовал карту их мира. Это была схема-путеводитель Московского метрополитена. Очень похожая на те, которые печатали когда-то в другой жизни на оборотной стороне рекламных проспектов или вешали в вагонах электропоездов. Только карта эта отражала реальную действительность их новой эры. Там были отмечены станции Ганзы, к которым относилась и Тульская. Красная линия коммунистических станций. Полис и Четвертый рейх, где окопались неофашисты. Значились обвалы, затопления, различные угрозы. Белые пятна, которые предстояло исследовать. Периодически Казимир вносил туда коррективы, когда где-то менялась власть или жилая станция становилась вымершей, как это случилось, например, давным-давно с Тимирязевской, опустошенной лавиной крыс. Напротив Тимирязевской, правда, у Казимира стоял вопросительный знак, потому что о ней ходили разные слухи… Поговаривали, что у сожранной крысами станции появились новые обитатели. Многие и очень многие желали иметь такую карту, где во всех подробностях было видно, что ждет их на той или иной станции, в том или ином тоннеле. К Казимиру порой приходили делегации от различных группировок, диггеров, охотников и сталкеров. Он продавал копии своей карты, тем и жил. Благо в среде сталкеров и охотников у него был большой авторитет, что позволяло старику своевременно узнавать от них о тех или иных изменениях в геополитике подземного мира или возникающих угрозах. И конечно, вносить поправки. – Вот посмотри, – сказал он деловито, развернув карту. – Мы вообще когда последний раз Нагатинскую проверяли? Глухой кордон стоит, и все. А что, если она опять населена? – Это кем? – Сергей скептически усмехнулся. – Кто ее мог заселить? Разве не через нас они должны были туда пройти? – Не обязательно. Могли с Автозаводской, через Каширскую, Варшавскую, Нахимовский проспект. – Ну вряд ли… С Автозаводской, вот тут, пути на поверхность выходят. – Сергей ткнул пальцем в карту. – И что? Неужто невозможно пройти этот участок? – А смысл? Не проще через нас? Мы же не красные, договориться можно. – А если причины были? – Да какие там причины? – отмахнулся Бум. – Ну хорошо, упрямый ты наш. Откуда тогда детский плач? – Да черт его знает. Мало ли откуда. Я вот давеча видел, как скелет в костюме и шлеме встал и пошел. Казимир засмеялся. – Это глюки, Серег. В полнолуние бывает. – Но я же видел. – Глюки, на то они и глюки… – Ай, ладно! – Бум досадливо махнул рукой. – Давай схаваем чего-нибудь, а? На пустой желудок трындеть как-то не с руки. А за едой разговор самый тот. Казимир снова засмеялся. На сей раз тихо и по-доброму. – Хорошо, Сережа. Пойдем ко мне, покормлю. И чаем напою, кстати. – Чаем? – удивился Маломальский. – Именно. Вчера челноки приходили, чай с ВДНХ приволокли. – Ого! Не ближний свет. Дорогое удовольствие. Неужто и вправду угостишь? – А когда я для тебя чего жалел? – с укором в голосе покачал головой старик. – К тому же мои карты пока еще кое-чего стоят. Особливо для барыг этих, челноков. – И он, развернувшись, принялся крутить колеса своего кресла, двигаясь на выход. * * * Палатка Казимира была рядом. На нейтральной полосе был сооружен столик, за которым в праздный день они любили посидеть за чарочкой или просто трапезничать вместе, наблюдая за жизнью на станции и ведя беседы. Сергей любил и уважал этого старика, и не было для него ничего теплее таких вот посиделок в промежутках между путешествиями по метро и выходами на поверхность. Маломальский выволок свой рюкзак, чтобы Казимир между делом мог осмотреть его трофеи. А отражали трофеи Бумажника его извечную страсть к книгам и чтению. Маломальский был одним из немногих сталкеров, которые охотились исключительно за печатным словом, за бумагой, за что и прозвище свое получил – ничего общего с кошельком его оно не имело. Оружие, одежду, посуду и прочее бытовое барахло он захватывал лишь попутно. Обычно сталкеры искали книги по контракту с Полисом – тамошняя администрация хорошо за них платила. Но Сергей Маломальский добывал книги прежде всего для себя. Сейчас он, вальяжно развалясь на скрипучем стуле, неторопливо жевал какие-то корнеплоды и попивал горячий отвар из той выращенной на ВДНХ дряни, что так ценилась во всем метро. То и дело кто-то из прохожих бросал на сталкера заинтересованный взгляд, махал рукой. Некоторые, похоже, вообще приперлись исключительно чтобы лично убедиться в его возвращении. Сергей учтиво кивал и ласково улыбался им. Казимир, как это обычно бывало, с интересом рылся у него в рюкзаке. – Ты и мыло добыл? Вот это молодец! – Возьми себе два куска. – Да ну, брось ты. – Возьми, возьми. Специально для тебя и тащил. А вообще все забери. Сопрут ведь, пока меня не будет. – А ты куда собрался? – Старик поднял на него свои неправдоподобно светлые глаза. – В Полис пойду, книги понесу на продажу. Поиздержался я в свой последний выход. Парочку оставлю себе почитать, а остальное сдам. – Зачем самому идти? Отправь через челноков, они еще здесь. Завтра обратно по станциям пойдут. Сергей поморщился: – Будто не знаешь, как они обдирают. Рисковать сами не любят, наверх не полезут, а маслят зашибить случая не упустят. Зло берет! – Ну ладно, поглядим, что ты там для любителей чтива набрал. – Казимир извлек первую книгу. – Букварь? – Ну да. А что? Детей ведь надо учить. – Согласен, – хмыкнул старик и раскрыл книгу. – Только вот посмотри. Буква «А». И арбуз нарисован. Сколько времени надо убить, чтобы объяснить детям, что такое арбуз. А? – Ну, это не моя забота, – отмахнулся Сергей. – Пусть заменят Арбуз на Ад. Или там… Александровский сад. Арбатская. Алексеевская. – Или вот «Б», береза, – продолжал старик. – По-твоему, дети знают, что такое береза? – Боль. Баррикадная. Беда. Библиотека имени Ленина. Боровицкая. – Ловко выкрутился, – засмеялся Казимир и, отложив букварь, извлек следующую книгу. – Ох ты! – Чего там? – Маломальский приподнялся на стуле, заглядывая в мешок. – Ты сам не знаешь, что приволок? – Темно было. И что там? – «Майн кампф». Вот ее ты не в Полис продавай, а отнеси в Четвертый рейх. Они тебе за это кучу маслят отвалят. Соответственно на кучу патронов у фашистов станет меньше, что хорошо в принципе. – Это которую Гитлер написал? – Угу, – кивнул старик. – Она на русском языке, что ли? – удивился Маломальский, раскрыв книгу. – Ну да. А что тут странного? – Кому взбрело в голову издавать ее в стране, которую он хотел уничтожить? – Ну, родились же в этой стране люди, которые вскидывают руку и кричат «Хайль Гитлер!». Чему ты удивляешься после этого? – Все равно странно. – Так, ладно. Что там дальше? «Занимательная физика». Нужная штука. «Ремонт автомобиля своими силами». Экхм… Надо постараться, чтобы найти заинтересованного в такой литературе. «Фотошоп» для «чайников». Вообще никому не нужна нынче. Ремарк. Классика – это хорошо. Только тоскливо читать про былой мир. Дюма. Лукьяненко. Стругацкие. Донцова. Донцова. Донцова. Опять Донцова. Сколько их тут? Серега, за Донцову едва ли навар хороший будет. – Хреново без фонаря, – покачал головой Бум. – На ощупь брал. А насчет майн кайфа, это ты мне толковую идею подкинул. Прямиком нацикам предложу. – Дерзай! – Казимир улыбнулся и отпил чая. – А вообще жаль, что ты сейчас уходишь. Тут администрация наша рейд хочет организовать разведывательный. Ты бы пригодился, с твоим-то опытом… – Да? И куда рейд? – Рядом. На станцию Нагатинская. – Тю! Я-то думал, на поверхность. Ты же знаешь, не люблю я рейды по метро. Не то, что меня заводит. Тут мое чутье дремлет, все-таки свой мир. Вот когда на поверхность выхожу – другое дело. Весь организм мобилизуется, шестое чувство включается, удача со мной. Потому что знаю: ЧУЖОЙ это мир. Нечисти принадлежит. В метро такого нет. Скучно. – Думаешь, в метро нет нечисти? – прищурился старик. – Да брось! Чего тут? Крысы и только. Если и встречаешь нечисть, то в человеческом обличье. – А черные? – Казимир многозначительно посмотрел на своего молодого друга. – Ой, – Сергей поморщился и махнул рукой, – перестань, а? Неужто ты тоже веришь в эти байки? – Да как сказать… Поначалу, конечно, скептически относился, но недавно с Хантером виделся. Он аккурат после твоего ухода на поверхность заявился. Привет тебе, кстати, передавал. – Ну, спасибо. И что Хантер? – А то. Говорит, что угроза это реальная и нешуточная. Он как раз на ВДНХ отправился, разобраться в деталях. Сергей тихо засмеялся: – А знаешь, Казимирыч, что я тебе скажу? Твои черные – это просто политика и экономика. – В каком смысле? – Да в прямом. Ты слышал, что ВДНХ ведет тайные переговоры с Алексеевской и Рижской? Хочет их прибрать под свою власть, понимаешь? А тут – угроза жутких черных. Чем не повод? – Что же это за тайные переговоры, если ты о них знаешь, находясь на другом краю мира? – усмехнулся Казимир. – Ну, знаешь ли. Подземелье слухами полнится. Вот попомни мои слова, создадут они альянс, а рулить ВДНХ будет. А пока – цену себе набивают и товарам своим. Вот, дескать, дорогие вы наши жители метро. Мы тут – первый и последний рубеж обороны от черной напасти! Мы вас защищаем. А вдобавок – успеваем обеспечить нашим непревзойденным чаем. Посему не подкинете ли вы за наш чай побольше патронов, чтобы мы могли успешно сдерживать натиск мутантов, а вы спали бы спокойно, попивая на ночь наш чай? – Резонно, – кивнул Казимир. – Вот и я говорю… Погоди. Говоришь, в Нагатинскую рейд? А чего вдруг? С чем это связано? – Вот послушай. Минувшей ночью к внешнему посту ребенок пришел. Маленький совсем, годика четыре. Заплаканный весь и не разговаривает. Но в одежке, хоть и неказистой. Лохмотья, да и только. – Ребенок. С Нагатинской, – пробормотал Сергей, задумавшись. – Погоди, но ведь Кубрик как раз в том районе детский плач слышал. Нет тут, случайно, связи? – Вот и я думаю. Ведь никто не знает, что там за дела с Кубриком, только ты. А ты, как вернулся, сразу спать завалился. – Может, тот малыш знает, что с Сеней? – Маломальский уставился на старика. – Может, и знает. Но он вроде глухонемой. – И где он сейчас? – Да Вера, санитарка наша, к себе его забрала. Ну, в карантинных целях, это правильно. Но и по-людски понять бабу можно. Ее дочку годовалую, помнишь, крысы загрызли. А тут чадо ничейное… Но это еще не все. – Да? А что еще? – Через несколько часов к тому же посту вышел человек. Взрослый. Странный такой. В одежде, наверное, размеров на пять больше, чем надо. Пришел на свет из тоннеля и минут сорок стоял неподвижно. Стоит, молчит. К свету вроде привыкал. Наши за ним наблюдали. Потом все же подошел к ним, начал рассказывать что-то бессвязное. Улыбается, как юродивый, бормочет. – И где он сейчас? – Да по станции околачивается. Его, конечно, допросили, но как стало ясно, что он не в себе и ничего сказать толком не может, так и отпустили. – Что, вот так просто околачивается? – повысил голос Сергей. – А если он чумной? – Да нет, – махнул рукой Казимир, – он не больной, осмотрели. Просто как дите малое – бродит, рассматривает все, как будто в первый раз увидел, и улыбается. Ну, конечно, приглядывают за ним, а так – что с ним делать? Мы же не фашисты, чтобы юродивых на удобрения пускать. Но администрация заинтересовалась, откуда эти люди взялись. Вышли они из туннеля, что к Нагатинской ведет, но ведь эта станция и другие за ней давно заброшены! – Любопытно, – хмыкнул Сергей, потирая светлую щетину на подбородке. – Особенно история с ребенком. Вдруг и впрямь связь с Кубриком есть? – Да. – Старик кивнул и внимательно посмотрел на сталкера. – А знаешь, что еще любопытно? За сутки до твоего возвращения пришел с поверхности Вавилов. Он еще сказал, что вы с ним пересеклись на Серпуховском валу. Потому Лось со своей группой и вышел, когда ты к утру не вернулся. Ведь от Серпуховского вала до северного портала пять минут ходу. А тебя не было сутки. Почему, Сережа? Маломальский отвернулся, и Казимир вздохнул: – Опять ходил к ее дому? – Да. – Чего мучаешься напрасно? Сколько времени прошло, рассуди головой… – Послушай! Это ведь не так просто… И я тебе не хотел говорить кое-что… Ты ведь знаешь нашу историю! Я же молодой был еще совсем, в той, другой жизни, до Катаклизма. С вечеру до ночи околачивался у ее дома и глазел на ее окно. Как там свет горит, как тень ее мелькает. А потом она гасит большой свет и остается ночник. Значит, девочка книжку читает, в кроватке своей. – Маломальский грустно улыбнулся. – Я, наверное, месяцев шесть так ходил к ее дому и вахтил под окном, все не решаясь подойти и признаться. Потом смеялись с ней вместе над моей робостью… Слушая это, Казимир прикрыл глаза и поджал тонкие губы. – Но шесть лет назад, когда я только начинал свое ремесло, я впервые после Катаклизма оказался у ее дома. Вокруг руины, тьма, ветер шквальный тучи черные гонит. Твари повсюду, остовы зданий – мало какие уцелели. А вот ее дом не сильно повредило. И я смотрю на ее окно, а в нем свет горит! Обычный свет, как в обычной квартире в той жизни! Понимаешь?! И тень ее мелькает! Это было самым большим кошмаром в моей жизни! Я тогда бежал оттуда, а потом стал возвращаться к дому. Но видение не повторилось. Пустой выгоревший дом без стекол, черные до жути окна – и все. Но я не могу не ходить туда, понимаешь? Я до сих пор простить себе не могу, что в тот первый раз не решился забежать в дом и выяснить, почему там горит свет и мелькает тень. Как такое вообще может быть? Не решился, как тот юнец, что полгода в любви признаться не мог и торчал под домом до глубокой ночи! – О Господи, – выдохнул Казимир, – Сережа, ты этот свет сердцем видел, не глазами и разумом. Ты видел то, что запало в душу тебе с той жизни, что хотел видеть. Понимаешь? Я же был возле дома в свою первую вылазку. Там мертво все. – Почему ты хочешь вытравить из меня эту веру, Казимир? Ты ведь и сам во что-то веришь. В то, например, что мы не единственные на земле. – Моя вера рациональна, Сережа. Да, я верю в то, что мы – не единственные выжившие. Потому что на земле были еще города, в которых была подземка. Питер, например. Люди сплетничают, что кто-то там даже побывал! Минск, Екатеринбург и другие. Там ДОЛЖНЫ быть люди. Даже вокруг Москвы есть дикие деревушки… Приходят иногда караваны. Но этих-то мы к своим, к московским причисляем… – Ну хорошо, я не против. Я даже обеими руками за то, чтобы еще кто-то на планете выжил. Но насколько рациональной была твоя вера в тот раз, когда ты решил, будто в состоянии дойти до другого большого города? Думаю, тебя в тот поход скорее повели безумная мечта и приступ отчаяния. Так вот и на меня иногда находят отчаяние и слепая вера. Тянет меня к ее дому! – Да, хорошо говоришь, – кивнул Казимир. – Только вот не следует тебе забывать, что, бросившись в поход до Питера, я уже в пяти километрах за МКАДом потерял половину своих товарищей и обе ноги. Хорошо, что не жизнь. Разве ты не понимаешь, что в своих бесполезных вылазках к ее дому можешь сгинуть… зря? Бум покачал головой и вздохнул: – Это верно. Ладно, давай замнем эту тему, Казимир. И вообще… Не хотел я про Риту. Прости, что я тебе о ней напомнил. Старик с тоской и болью в глазах посмотрел на Сергея и тихо сказал: – А я о своей дочери никогда и не забывал. * * * Бойкая торговля на временно установленных лотках, которую организовали с разрешения администрации челноки, набирала обороты. Людей становилось все больше. Лоточники как-то отвлекали от напряженного ожидания Кубрика и группы Лося. Хотя, возможно, после того как вернулся уже объявленный пропавшим Маломальский, люди верили и надеялись, что так же будет и с этими сталкерами. Сергей молча наблюдал за торговлей. После разговора они со стариком не смотрели друг на друга, потом Казимир укатил за новой порцией кипятка. Конечно, ему тяжело вспоминать о дочери. Видно, чувствовал себя виноватым, что когда-то ушел из той семьи в другую и мало общался с Ритой до Катаклизма. Сергей тоже думал о ней. Разумеется, со временем горе потери притупилось, как все беды уходят в туман по прошествии лет. Но иногда мистический ветер разгонял эту непроницаемую дымку, и зарубцевавшаяся некогда рана снова начинала кровоточить. Вот как сейчас. Он попытался вспомнить лицо Риты, ее улыбку. Это было трудно. Легче было представить свет в окне и тень. То, что видел еще в прошлой жизни, и то, что увидел шесть лет назад во время того выхода. Вспомнил и вылазку, из которой вернулся сегодня. Ему ведь оставалось всего два шага до станции, и вдруг он решил побыть наверху еще немного… Дойти до ее дома. Собственно, из-за этого и не успел попасть в метро до рассвета. – Кстати, – сказал себе Сергей и стал извлекать из обширного внутреннего кармана куртки сложенную карту поверхности. Воспоминания о том доме, о горгонах и вое в шахте лифта вернули его в действительность. Он разложил карту на столе, отодвинув подальше опустевшую кружку и миску с недоеденными корнеплодами и свининой. Стал вглядываться в улицы, в квадратики и прямоугольники зданий. Красноватые трезубцы, рассыпанные по всему городу, обозначали стоянки горгонов. – Чего там высматриваешь? – спросил вернувшийся с чайником Казимир. – Да вот, дом тот хочу отметить, где день пережидал. – Что-то интересное в нем? – Ну да. Во-первых, там гнездо этой летающей стервы. Согласись, не каждый день обнаруживаешь логово такой твари. Она, правда, издохла благодаря Лосю сотоварищи, но вот выводок ее, девять яиц, еще там. Во-вторых, хрень какая-то воет в шахте лифта и носится вверх-вниз. А по ночам вдобавок шарится по подъезду топотун какой-то. Никогда не слышал таких шагов. – Да, такой дом стоит отметить и информацию по сталкерам пустить, чтобы стороной обходили. – С другой стороны, дом не горел, кое-где мебель в хорошем состоянии. Вот эту инфу можно Смердюку продать, он же спец по мебели. Надо будет заскочить к нему на Павелецкую. – Да он барыга и жмот еще тот, много не получишь. – Я знаю… Да где же этот дом? Может, на Мытной? Там еще рядом улица вся в воронках. И высотки разбитые… – Плюнь ты. Не полезет Смердюк туда, где гнездо вичухи. Ссыкун он. Людей неопытных за копейки отправит и погубит. Забей! Сергей вздохнул: – Ладно. Но все равно не успокоюсь, пока не соображу, где этот дом. И вот еще что – я видел, как горгоны ходят. – Чего-чего? – Казимир удивленно уставился на Маломальского. – Это как же? – Ну, вот так! – Сергей стал перебирать указательными пальцами обеих рук, пытаясь наглядно показать горгоний способ передвижения. – Да быть такого не может! – Говорю, видел. Своими глазами. Только не надо мне опять про глюки. – Я что-то ни от одного сталкера про такое не слыхал. – А много шансов у сталкера, который понял, что горгон ходит, вернуться живым? – невесело усмехнулся Сергей. – Но главное знаешь что? Что нашей картой теперь подтереться можно. – Ну, чего ты кипятишься? Проверим информацию и пустим по сталкерам. Не переживай так. Это, конечно, многое усложняет… Сергей снова взглянул на толкотню у торговых лотков. Женщина примеряла потрепанные лайковые перчатки. Натянула одну на ладонь, растопырила пальцы и начала разглядывать. Чуть в стороне стоял высокий мужчина, чья внешность не позволяла судить о его возрасте. Он был невероятно худым и большеглазым, а одежда на нем висела так, что, казалось, туда можно засунуть еще одного такого дистрофика. Черные волосы на голове были прилизаны, словно нарисованы углем, а взгляд огромных черных глаз выражал совершеннейший идиотизм. Мужчина широко и глупо улыбался, разглядывая людей. Глядя на женщину в перчатке, он тоже поднял перед собой широкую ладонь с длинными пальцами и, растопырив их, стал с изумлением разглядывать. Потом быстро подошел к женщине, протягивая ей руку, но та испуганно отшатнулась. Странный тип развернулся и пошел куда-то. Его руки болтались вдоль туловища, как обрубки канатов. Теперь он уставился на одного из охранников челноков, на плече которого дулами вверх висела двустволка. Человек смело подошел к охраннику и, улыбаясь, начал засовывать пальцы прямо в стволы оружия. – Казимир, глянь, что это за чудак? Старик взглянул в сторону дурачка, который был на голову выше всей толпы, и усмехнулся: – А-а, – так это и есть тот самый наш гость с Нагатинской. Я же говорил, юродивый. Тем временем охранники стали довольно грубо прогонять мужчину, и тут он заметил детей, игравших неподалеку. Дети были увлечены новыми игрушками, которые принесли на станцию челноки. Это были цилиндры из стальной сетки с запаянными торцами, внутри которых сидели крупные живые крысы. Дети шумно катали цилиндры по полу, тыкали через ячейки куски проволоки и радостно смеялись, дразня крыс и слушая, как те пищат. Бум заметил, как юродивый преобразился, наблюдая эту сцену. Он замер и внимательно смотрел на детей, с каждой секундой все меньше походя на идиота. Его взгляд был пристальным и сосредоточенным. Не мигая, юродивый буравил детей этим взглядом, медленно подбираясь поближе. – Слушай, Казимир, не нравится мне этот гость. – Почему? – Уж больно он детей любит. Тут что-то не то. – Ты думаешь, он из этих?.. – Ага, из католических священников. – И Сергей ухмыльнулся, поднимаясь со стула. Глава 3 Знакомство Юродивый пристально смотрел на детей, стараясь заглянуть им в глаза. Маленькие, худые, бледные ребятишки продолжали играть, не обращая внимания на толчею у лотков и на этого странного пришельца. Дети катали цилиндры, дразнили заключенных в них крыс и смеялись хриплыми, простуженными голосами. Видимо, для того чтобы привлечь к себе их внимание, незваный гость внезапно и резко хлопнул в ладони. Трое детей подняли на него взгляды, и тогда он пристально посмотрел в глаза каждому. Это продолжалось всего несколько секунд, после чего незнакомец снова преобразился – на его лицо вернулась глупая улыбка, а взгляд опять стал идиотически бессмысленным. Улыбаясь, он неуклюже помахал детям рукой и отвернулся, как будто потеряв к ним всякий интерес. Теперь прямо перед ним стоял рослый человек лет сорока. Челюсть его поросла светлой щетиной, карие глаза недобро поблескивали из-под прямой челки. Даже при своем высоком росте человек оказался почти на голову ниже юродивого, однако его это явно не смущало. Он пристально, в упор смотрел на гостя. – Чего тебе от них надо, мужик? Ты чего в ясли суешься? Юродивый широко улыбнулся. – Пяяя, – выдавил он. – Чего ты мне дурку включаешь? Ты ведь не такой дебил, каким стараешься казаться. – Дебил дурку, – повторил высокий, сильно зажмурившись; странное дело, но голос у него был низкий и приятный. – Дурку дебил! – Незнакомец хлопнул Сергея по плечу. – Я тебе сейчас мозги выбью из черепа! – Маломальский толкнул незнакомца. Юродивый сделал обиженное лицо и, повесив голову, пробормотал: – Из черепа, – а потом стал тыкать указательным пальцем правой руки в подушечки пальцев левой, словно пересчитывал что-то. – Ты не понял? Я тебя спрашиваю, чего на детей пялишься?! – рявкнул сталкер, указывая рукой на играющих ребятишек. Незнакомец проследил за его рукой и уставился на них. – Детей? – переспросил он. – Да, черт тебя дери! Детей! – Детей! – радостно закивал юродивый и показал Сергею три пальца. – Да. Трое детей. Чего тебе надо вообще? Незнакомец показал теперь один палец. Потряс им перед Сергеем и сказал: – Детей. – Один ребенок? – Один детей, – кивнул высокий. Сергей вдруг подумал, что этот незнакомец ему определенно кого-то напоминает. Но кого? Чрезмерно вытянутое лицо с большими черными глазами. Оттопыренные уши и зализанные, словно не настоящие, черные как смоль волосы. Этот юродивый был карикатурой… на Сеню Кубрика. Того самого, что пропал там, наверху, в районе Нагатинской. Сеня, правда, был даже ниже Сергея, волосы у него были гуще и лицо не такое вытянутое, а глаза – поменьше и не навыкате. Вдобавок Сене выбили три зуба, еще в прошлом году, в драке с бандюгами, что обитали на Третьяковской. А у этого типа зубы сверкали белизной и здоровьем, что в метро было большой редкостью. Нет, просто похож, и то отдаленно. Но даже такое совпадение как-то кольнуло Сергея. Юродивый пришел с Нагатинской, а перед этим оттуда же пришел заплаканный глухонемой ребенок. – Ты ищешь того ребенка? – спросил Маломальский. Теперь незнакомец смотрел на него задумчиво, словно пытался понять, что у него спросили. – А ну пошли! – Маломальский бесцеремонно схватил его под руку и поволок за собой. Юродивый смотрел на него недоуменно, но не сопротивлялся. Они быстро направились к станционному госпиталю, который был оборудован на бывшем посту милиции. * * * – Вера! Вера, открой! – Сергей настойчиво стучал в деревянную дверь левого крыла станционного госпиталя, собранного из деревянных щитов, кирпичей и встроенных туда частей вагонов. Санитарка Вера, решившая приютить странного ребенка, жила прямо в госпитале, в крыле с подсобками, свободном от больничных коек. Маломальский с нетерпением поглядывал на юродивого, ожидая, какую реакцию вызовет у него малыш. Однако дверь все не открывали, и тогда стоявший позади незнакомец вдруг деликатно отстранил Сергея и потянул ручку на себя, довольно улыбаясь. – Да ты гений просто, – проворчал сконфуженно сталкер. Они вошли внутрь. В темном коридоре стояла различная утварь, освещаемая тусклым светом из приоткрытой двери справа. Там была комната, в которой и жила санитарка. – Вера! – снова позвал Сергей, но ему никто не ответил. Тогда он вошел в комнату. Это было помещение примерно три на три метра с низким потолком и свисающей с него керосиновой лампой. В одном углу шкафчик с посудой, в другом – пластиковый столик. Под столом – стопки медицинской литературы. Пластмассовая корзина с бельем. На стенах развешаны потускневшие картинки, выдранные из различных журналов. А слева от входа – кушетка. И сейчас Сергей не сводил с нее глаз. На ней лежал, запрокинув голову, маленький ребенок, одетый в неимоверно старые, потерявшие всяческий намек на какой-либо цвет лохмотья. Ноги вместо обуви так же обмотаны тряпьем. Крохотные пальчики на ладонях скрючены, словно от невыносимой боли. Рот раскрыт, будто в безмолвном вопле. Изо рта, ноздрей и ушей тянулись бурые струйки засохшей крови. Сомнений не было – ребенок мертв. Сергей давно уже привык видеть смерть, а дети умирали часто. Но если осталось в тебе еще что-то человеческое, привыкнуть к смерти детей невозможно. Бум вздохнул и прислонился к стене. Тем временем незнакомец вошел в комнату и уставился на ребенка. Никакой видимой реакции не было: ни скорби, ни горя, ни недоумения. Он просто взглянул на ребенка и, подойдя к нему, осторожно положил ладонь на его голову. – Один ребенок… детей… – тихо проговорил незнакомец и устремил свой взор на Сергея. – Вера! – громко и настойчиво сказал он. – Что – «Вера»?! – Вера! – повторил незнакомец и стал судорожно трясти перед собой ладонями, словно пытался подобрать нужные слова из тех, что знал. Затем растопырил одну ладонь и сделал ею движение от головы мертвого ребенка к своей голове, засовывая пальцы себе в ноздри и рот. – Мозз! Мозз! Вера! – Что еще за мозз? Юродивый повторил свое движение рукой и снова произнес: – Мозз! Вера! – Да что ты заладил-то? Думаешь, это Вера его убила? Собственно, разобраться в этом надо было как можно скорее. Смерть похожа на насильственную, но, возможно, малыша убила какая-то неизвестная болезнь. И болезнь эта может быть заразной. А юродивый пытался сказать что-то о взаимосвязи гибели ребенка и того, что сейчас происходит с женщиной, которая была с ним рядом. Да, юродивый этот был не такой уж дурак, хотя явно что-то знал. Только не имел возможности этим поделиться Или делал вид, что не может? Хотя, судя по его возбужденному состоянию, он очень хотел, чтобы Сергей его понял. – Ладно, – вздохнул сталкер. – Пошли отсюда. Надо было срочно доложить администрации о случившемся и начать поиски Веры. Они вышли на серый гранит станции, и Маломальский окликнул первого же стрелка внутренней безопасности Тульской, что попал в поле его зрения. Сергей объяснил ему возникшие обстоятельства. Сталкеры, имеющие гражданство той или иной станции, считались особой кастой. Хотя они не были связаны уставом с подразделением внутренней безопасности, их авторитет был велик. Вот и этот стрелок внимательно выслушал Сергея и, отнесясь к его словам, как к приказу, побежал за начальством. А Маломальский повел юродивого к своей палатке. * * * Казимир по-прежнему сидел возле рюкзака сталкера и при свете керосиновой лампы рассматривал какую-то книгу. – Чего читаешь, Казимирыч? – Маломальский устало опустился на койку и задумчиво уставился на уложенные стопки книг у изголовья кровати. – Да вот, из того, что ты приволок. Про ядерную войну. Точнее, про жизнь после нее. – Прелесть какая! – вздохнул сталкер. – Ну да! – Казимир кивнул. – Тут даже про метро наше есть. – Даже так? Ну и как мы там живем? – А никак. Тут все наоборот: в метро никто не спасся, а основная жизнь на поверхности. Только там ядерная зима. В общем, занятная книженция. Оставь почитать. – Конечно, бери. В палатку осторожно вошел согнувшийся незнакомец. Он с нескрываемым любопытством оглядел скромное жилище сталкера и остановил свой взгляд на Казимире. После чего вытаращил и без того выпученные глаза и присел на корточки, таращась на то место, где у старика должны были быть ноги. – Уууу, – промычал юродивый и протянул руку, чтобы пощупать обрубки, но тут же получил книгой в лоб и, отпрянув, неловко уселся на деревянный настил. – Ты, мил человек, ручонки не распускай, а то шею сверну, – спокойно произнес старик. Затем обратился к Сергею: – Чего это он за тобой таскается? И почему ты смурной такой? – Ребенок тот умер, – тихо ответил Маломальский. – Нда… – покачал головой старый сталкер. – Жаль… И Вере опять не повезло. Какая-то черная полоса на станции нашей. Группа Лося еще… Сергей вдруг резко поднялся и взглянул на книгу в руках старика. – В метро никто не спасся, говоришь? – Он покачал головой. – Сейчас на поверхности день. Группа Лося скорее всего пережидает этот день в каком-нибудь подвале. Ночью вернутся. Как и я… – Сталкер посмотрел на юродивого. Тот сидел на полу, обняв свои колени и уперевшись в них подбородком, и не мигая наблюдал за сталкером. – Слушай, Казимир. Не в службу… Присмотри за ним пока. У меня тут дело срочное… – Ладно, давай. – Старик недоуменно пожал плечами, совершенно не понимая метаний своего бывшего подопечного. * * * У станционного госпиталя уже выставили оцепление. Бойкая торговля поутихла, многие жители станции разошлись по своим жилищам. Иные с любопытством наблюдали за тем, что происходило у госпиталя, однако близко не подходили, зная: если уж служба внутренней безопасности ставит оцепление, то соваться не следует. В лучшем случае матерно пошлют, а то и подцепишь еще чего. Сергею не надо было предъявлять свой сталкерский жетон – его тут все знали в лицо, особенно люди из внутренней безопасности. Маломальский подошел к группе высших станционных чинов, среди которых также находился и полномочный представитель правительства Ганзы. Сергей пожал руки двум бойцам из оцепления и, найдя взглядом пожилого низкорослого, с большим животом и плешью мужчину – вице-мэра станции Шумакова, направился к нему. – Игоревич, здорово! – Привет, Сергей! – кивнул тот. – Ну, ты просто человек-катастрофа. То живым не вернулся, то вернулся, когда мы тебя хоронить начали, теперь вот труп нашел… – Что-нибудь выяснили? – спросил Маломальский. – Да ну, брось. Только начали разбираться. – А Веру нашли? Что с Верой? – Парни с внутреннего кордона говорят, что они ее еще часов пять назад видели в туннеле. Она в сторону Серпуховской шла. – А почему не остановили? – Так зачем? Кто ж знать мог? Мы же с Серпуховской одна Ганза. А граждане Ганзы по линии могут передвигаться свободно, это, брат, их неотъемлемое право. Да и туннель тот безопасный, по нему и поодиночке ходят. – Да знаю я! – Сергей раздосадованно почесал затылок. – Ты что же думаешь, Вера убила этого малыша? – Мне-то откуда… Погоди… А что, его точно убили? – Ну, он же в крови весь. – А что врачи говорят? – Осмотр еще не окончен. Ждем. Сергей вдруг поймал себя на мысли, что ему обязательно надо заняться этим делом. Мысль эта становилась все настойчивее. Жалко ему было этого заморыша. Но разбираться в деле придется, конечно, не из-за него. Из-за Веры. Мы в ответе за тех… Из деревянной двери вышел облаченный в старый белый халат доктор Качуринец. Он стянул с себя маску, снял очки, потер стекла о халат и снова водрузил на морщинистое лицо. Оглядевшись, кивнул Сергею. – Непонятно. Такое ощущение, что ребенку пробили длинным шилом носовые пазухи и оба уха. – Что за садизм?! – Не знаю, но меня смущают травмы ушных полостей. Мне кажется, хотя я на сто процентов, конечно, не уверен… Короче, похоже на то, что пробиты уши у него не снаружи, а изнутри. Все в недоумении уставились на доктора. – Это как? – часто заморгал крохотными глазами Шумаков. – Да если бы я знал, как, – развел руками Качуринец. – Могу только предположить, что у ребенка в голове была аномальная злокачественная опухоль. Она быстро росла, давление в черепной коробке увеличивалось. Ясно одно, малыш перед смертью испытал жуткие страдания. – А что, такие опухоли бывают? – поинтересовался Сергей. – Чтобы за день? Доктор усмехнулся: – Да чего только не бывает в последние двадцать лет! Вот ты, сталкер, скажи, горгоны и вичухи бывают? – Ну, спрашиваешь… – Подождите, а это не опасно с эпидемиологической точки зрения? – спросил нахмурившийся полномочный представитель Петухов. – Я пока не знаю, должен еще повозиться. Но настоятельно рекомендую закрыть станцию на карантин. – Начальника внутренней безопасности сюда! – крикнул Шумаков ближайшему бойцу оцепления. «Только этого мне не хватало», – подумал Сергей. – Закрывайте, конечно. Но мне срочно надо уйти со станции, – добавил он вслух. – Бумажник, да ты в своем уме? – удивился Петухов. – Тебе говорят – карантин! Мы теперь даже челноков не выпустим, до поры до времени. – А когда пайки у них кончатся, кормить будешь из своего кармана? – усмехнулся Сергей. – Ничего, у нас есть НЗ. Оттуда продадим им съестное по разумной цене, – махнул рукой Шумаков. – Да делайте что хотите, только мне надо уйти. У меня свобода передвижения по метро – неотъемлемое право сталкера. А карантин еще не объявлен. – Не горячись! – вмешался доктор. – Ты находился рядом с трупом. Ты контактировал с этим пришельцем, что явился вслед за ребенком. Где он сейчас, кстати? – У меня в палатке… – Тем более! – Он пойдет со мной. – Что?! – разом воскликнули все трое, уставившись на сталкера. – Бумажник! Ты голову повредил в свой последний выход?! – воскликнул Петухов. – Тише, ну тише, – поморщился Шумаков. – Сергей, ты в самом деле ерунду городишь. Пока карантин не будет снят, ты можешь пойти только к Нагатинской. И то в составе разведгруппы. Надо разобраться, откуда взялись ребенок и тот долговязый юродивый. – Да послушайте вы, бюрократы хреновы! – зло проговорил Маломальский. – Отряд справится и без меня. Зато вот как найти Веру, лучше меня никто не знает. А ведь она уже покинула станцию, и если речь идет об эпидемии, никто не представляет такую угрозу заражения остального метро, как она, приютившая этого ребенка. Где тут логика? И потом, смотрите. Женщина приютила чадо – и вдруг оставляет его одного дома и уходит на другую станцию. Не могла она так поступить… Во всяком случае, пока он был жив. Логично? А юродивый мне нужен, потому что он искал этого ребенка. Он может знать, что с ним случилось, но не говорит и вам не поможет. Я с ним быстрее найду общий язык, он уже привык ко мне. Симптомов инфекции у него нет – он дурак, конечно, но живчик. На прокаженного совершенно не похож. – Конечно, резон во всем этом есть. – Шумаков потер ладонью плешь. – Веру надо найти. Во всяком случае, если доктор напутал с опухолью, то чья же это вина, если не ее? – Мне все равно это не нравится, – стоял на своем полномочный представитель. – А я не про выставку картин говорю, чтобы тебе что-то нравилось, Петухов, – резко произнес Сергей. – И вообще, имейте в виду: не пустите через тоннель, уйду через поверхность. – Да ты точно сумасшедший, – развел руками Петухов. – Я вольный сталкер. Вы занимайтесь своим делом, а я займусь своим. И он направился к палатке, обдумывая, что взять с собой. Петухов зло смотрел ему вслед. – И откуда такая уверенность, что только он найдет Веру? – Неужели непонятно? – удивился Качуринец. – Да он с ней спал. * * * Долговязый незнакомец продолжал сидеть на полу, обняв колени. Казимир показывал ему букварь, а юродивый улыбался и кивал, повторяя буквы. Когда вошел Сергей, он радостно воскликнул и, вскочив, стал махать своими длинными руками, едва не повалив палатку. – Тише ты! – Маломальский надавил ему на плечи ладонями, заставив сесть и не подпирать головой свод. – Слушай, Сережа, а он толковый малый. Азбуку на лету схватывает. Эдак через день вообще говорить начнет. – Угу, – хмыкнул сталкер, осматривая свои походные вещи. – А чего ты опять смурной такой? – Сейчас на станции карантин объявят. Считают, что ребенок тот был болен и возможна эпидемия. А Вера пропала. Кто-то видел, как она в сторону Серпуховской шла. – Она что, бросила ребенка? – удивился Казимир. – Вот и мне это кажется странным. Если он жив был, когда Вера ушла, то это непонятно. Если он умер при ней, то она бы в истерике была и все обнаружилось бы раньше. – Вера! – воскликнул юродивый. – Вера! Мозз! – и он стал тыкать себе в нос и уши пальцами. – Ноздри и уши, – задумчиво пробормотал Сергей, глядя на незнакомца. – Что же ты хочешь мне сказать? – Вера! – Юродивый нахмурился и схватил Маломальского за штанины. – Мозз! – Со мной пойдешь, балбес, – кивнул ему в ответ сталкер. – Вера? – Да, да. Вера. Будем ее искать. – Искать! – тот вскочил и снова радостно замахал руками. – Искать! Вера! – Ага. Я гляжу, значение этого слова тебе уже понятно? – усмехнулся Сергей. – Ну, раз мы теперь напарники, может, скажешь, как тебя зовут? А? – А? – Юродивый наклонил голову набок. – Я говорю, зовут тебя как? Имя у тебя есть, балбес? Я вот, – он хлопнул себя по груди ладонью, – Сергей. Это, – он указал на старика, – Казимир. А ты? Юродивый тоже хлопнул себя ладонью в грудь и с гордостью заявил: – АТЫ! – Да нет же… Ну чудак странный… – Странный, – улыбнулся высокий и снова хлопнул по себе растопыренной пятерней. – Стран… ный… Я. Стран… ный… Странник, – выговорил вдруг он. – Странник? Это имя? Похоже на погоняло. – Провоняло… – Погоняло, балбес. – Странник. – Ну, шут с тобой, Странник так Странник. Только все равно ты странный. Буду называть тебя Стран Страныч. – Дебил дурку! – Юродивый широко заулыбался. – Все, заткнись, – вздохнул Маломальский. Глава 4 Начало пути Отдав так называемой службе быта четыре патрона (цена для своих со скидкой) за два ведра горячей воды, Сергей отправился в прачечную, чтобы помыться перед походом в Полис. Уходя, он попросил Казимира покормить Странника из его, Сергея, запасов и поддержать его интерес к букварю. Новые слова могли очень пригодиться. Прачечная была оборудована между северным и южным порталами из бывших торговых киосков, которые перетащили сюда из вестибюля. Отработанная вода стекала в обширные железные емкости, установленные на путях. Умельцы из службы быта фильтровали ее и снова пускали в ход для хозяйственных нужд. С питьевой водой обстояло сложнее, так как грунтовым водам на Тульской не очень доверяли, хотя свой колодец оборудовали. И сейчас, ощущая приятную банную свежесть, Сергей, как всегда бывало в таких случаях, вспоминал дешевый смеситель в ванной своей квартиры до Катаклизма. С самого начала этот смеситель, что бы Маломальский с ним ни делал, капал, капал и капал. Просто был паршивого качества. В конце концов Сергей просто махнул рукой, решив при первой возможности заменить его на более дорогой, но по лени и безденежью это дело все время откладывал. И так пока весь мир не полетел в тартарары, после чего каждый литр воды, пригодной для продолжения жизни, стал цениться невероятно высоко. Вообще многие вещи, раньше относившиеся к разряду малозначащих, вдруг заняли на шкале ценностей первые места. Приведя себя в порядок, он отправился обратно, ощущая приятную свежесть, что высвободилась из-под смытого слоя грязи, пыли и пота, скопившегося за время последнего похода. Сергей уже подходил к своей палатке, когда услышал какой-то шум. Поднятые по тревоге бойцы бежали к путям, ведущим к заброшенной Нагатинской станции. Сергей ускорил шаг. – Что стряслось? – крикнул он ближайшему бойцу внутренней безопасности, который торопливо и нервно натягивал на себя разгрузку. – Там кто-то прет с Нагатинской! В тоннеле! – крикнул тот в ответ. Маломальский нахмурился. Появление кого-то в туннеле, связывающем их с необитаемой станцией, ничего хорошего не сулило. Соседство с заброшенными станциями всегда было для станций обитаемых настоящим проклятием. Приходилось следить за состоянием гермоворот пустующих точек метро, за численностью крыс и общим санитарным уровнем. То и дело из таких мест на пограничные станции приходила беда. Тучи несущих смерть и заразу голодных грызунов. Твари, пробравшиеся с поверхности. Банды, использующие нежилую станцию как плацдарм для нападения с той стороны, откуда их не ждут. Именно поэтому жители Тульской время от времени устраивали контрольные экспедиции к Нагатинской: просто убедиться, что станция по-прежнему пуста. Сейчас, похоже, оправдались наихудшие опасения. Появление глухонемого ребенка и долговязого юродивого из этого туннеля могло быть только началом. Сергей ворвался в свою палатку. Ни Казимира, ни Странника там не было. Сталкер торопливо извлек из рюкзака автомат АКСУ и тут же выругался, вспомнив, что патронов в нем нет. Тогда он поддел одну из досок, которыми был устлан пол его жилища, и приподнял ее. В ребре доски были выдолблены полости, в которых он прятал свой собственный НЗ – патроны калибра 5,45. При частых отлучках со станции тайник был необходим, а эти патроны считались основной валютой метрополитена. Он высыпал пригоршню в брезентовую сумку и, на ходу снаряжая рожок автомата, поспешил в туннель, к пограничному кордону, разделявшему Тульскую и необитаемые сферы подземелья. У поста сгрудились стрелки. В воздухе висел сладковатый синий дым. Тарахтел генератор, питающий включенный прожектор, луч которого сейчас был направлен в недра туннеля. Оттуда, из темных глубин, доносились какие-то возгласы, долетавшие до поста уродливым и пугающим эхом. – И в чем дело? – спросил Сергей у бойцов, беспорядочно столпившихся за бруствером из наполненных песком мешков. – Там кто-то есть! – нервно проговорил самый молодой, с воспаленными от постоянного вглядывания в темноту глазами. – Да неужели? – хмыкнул Сергей. – А в деталях? Молодой дернул плечом, которое, видимо, уже ныло от тяжести бронежилета и автомата: – Ну, это… Я, значит, на посту стою. Один. А оттуда шум послышался… – Ну и? – нетерпеливо перебил его Маломальский. – Я завел генератор, включил прожектор и крикнул туда: стой, мол, кто идет? Пароль говори! – Так. Толково придумал. – Да почему придумал? – обиженно проговорил боец. – Я же по инструкции. Пароль, кричу. А там вопли какие-то и очередь пулеметная. Ну, я тоже в ту сторону очередь дал. А там опять пальба. – Стреляли в твою сторону? – нахмурился сталкер. Странно, если это вооруженное нападение, то почему пальба не продолжается? И главное, почему нападавшие не вывели первым делом основную помеху своей атаки, а именно прожектор. – В смысле?.. – В смысле?! – Сергей удивился такому вопросу. – Ты вообще в курсе, что оружие стреляет в ту сторону, в какую направлен его ствол? А? – Ну, – сконфуженно пробормотал боец. – Ну, в курсе, да. – Так стреляли в твою сторону? – А откуда я знаю? Я что, видел, куда их стволы повернуты? – Ты дурак совсем? Не можешь различить, в тебя палят или нет? – А как? – Звук разный от направления выстрела, дубина! И как бы ты услышал, сказали они тебе пароль или нет, если за тобой генератор тарахтит?! – Так я же прожектор по инструкции включил. – И до хрена ты со своим прожектором сейчас видишь? – Маломальский совсем разозлился. – А ну, глуши шарманку живо! – Он помахал перед собой ладонью, разгоняя угарный газ из чадящей выхлопной трубы источника электричества. – Ладно, – неуверенно проворчал молодой и, отойдя к генератору, выключил его. Воцарилась темнота и приятная тишина, которую нарушал только шум голосов из глубины туннеля. Сергей стал вслушиваться. Это были люди, и они что-то кричали в эту сторону. Видимо, были возмущены тем, что по ним открыли огонь с поста. Сталкер обогнул баррикаду из мешков и сделал десяток шагов в туннель. Слышимость тут была лучше, поскольку звук меньше искажался. Вдали виднелись едва заметные мерцания ручных фонарей. Это тоже показалось странным. Если неизвестные организовали атаку на станцию, то какого дьявола обнаруживали себя фонарями? Или это хитрость такая? – Кто там?! – заорал в темноту сталкер. В ответ шум голосов усилился, и Сергей разобрал только – «Вашу мать!». – Вашу тоже! – ответил Маломальский. Из туннеля последовала целая тирада отборной злой брани, однако больше не стреляли. Но самое главное, что Сергей уловил знакомые интонации в самом злом голосе. Улыбка тронула его лицо, и надежда на то, что, возможно, пришла добрая весть, заставила радостно крикнуть: – Лось! Ты, что ли, сохатый?! – Я, черт тебя дери! Дошло наконец! – послышался возглас. – Я, вашу мать, полчаса долдоню, что это я! Вы там совсем охренели?! Кто это?! – Бум! – ответил сталкер. – Бумажник?! Ты?! Скотина ты неблагодарная! Мы тебя от вичухи спасли, падла! – Лось! Я не при делах! – Чего?! – Выходи, объясню… Я говорю, я не при делах! Тут салаги на посту. – Вот сейчас приду, разберемся! – послышался голос сталкера. – Ну все, салага, конец тебе, – смеясь, бросил Бум молодому бойцу. – Серега, ну на кой черт ты так, а? – осуждающе заговорил командир отряда. – На кой черт? Это ты мне говоришь? А на кой черт они тут сидят? Патроны тратить, стреляя по своим? Соляру жечь в генераторе? Что за подготовка такая? Это ведь с тебя спросить надо! Ты их обучаешь! Почему он вообще тут один? Где остальные были? А?! – Во-первых, ты мне не начальство, во-вторых, смена поста была… – огрызнулся командир. – Смена поста должна происходить на посту! – рявкнул Маломальский. – А не так, что время вышло и эти, не дождавшись сменщиков, свалили на станцию, оставив тут самого молодого! За такое надо пайки на неделю лишать! – Кого там чихвостишь, Бумажник? – послышался голос Лося. Его отряд вышел наконец из туннеля, попав в свет от костра, что горел в обрезанной железной бочке. Сталкеры были грязные и злые, на шеях – снятые маски противогазов, покрытые пылью лица – в потеках пота. Лось, высокий, с узкой бородкой, но наголо бритый сталкер с огнеметом за спиной, презрительным взглядом оглядел бойцов. – Тошнотики, вашу мать! – прорычал он. – Кто тут по нам палил? Сталкер из отряда Лося по кличке Кемпер, худой и даже выше командира ростом тип, свирепо посмотрел на бойцов. Потом он вытянул из наплечной кобуры, надетой поверх экипировки, «стечкин», щелкнул предохранителем и стал водить стволом, направив его на людей. – Кемп! – громко сказал Маломальский. – Чего? – угрюмо ответил тот, не поворачивая головы и продолжая выцеливать жертву. – Ты знаешь правила. Не направляй оружие на своих. – А мне, знаешь ли, так хочется кому-нибудь из них башку в дуршлаг превратить. – Ну, баста, – устало проворчал Лось. – Не стоят они драгоценной пули, Кемпер. Пошли домой. Морду лица помыть охота. И он двинулся по шпалам в сторону станции, а отряд последовал за ним. Последним был Кемпер. Он смачно харкнул перед собой, выражая этим полнейшее презрение к бойцам внутренней безопасности, и, демонстративно уперев руку со «стечкиным» себе в плечо, пошел за группой. – Слышь, Сохатый, а что с Сенькой Кубриком? – крикнул Сергей, догоняя. – А все с ним, – мрачно ответил Лось, вглядываясь в шпалы. – Мы нашли куски его комбеза да один ботинок. Все в крови. Вот и думай. У Маломальского сжалось сердце. Нет, закадычными друзьями они с Кубриком не были никогда. Тот даже иной раз бесил его своей бравадой и пустым бахвальством, которое в среде сталкеров не особо поощрялось, учитывая специфику ремесла. Сеня перед каждым выходом устраивал настоящую шумиху, которая выглядела как самореклама, а его заявлениям, что ничего-то он не боится, все равно никто не верил, кроме женщин. Этим Кубрик частенько пользовался. И если сам Сергей постоянно на выходах бормотал себе под нос удачные и не очень шутки, то это был лишь способ побороть гнетущий страх, который то и дело буравил мозг любого человека, наверняка даже пресловутого Хантера, человека-легенды, хоть тот и не признал бы этого никогда. Поэтому когда кто-то говорил, что на поверхности не страшно, это значило, что либо он тронулся умом, либо никогда не бывал там, во всяком случае, после Катаклизма. Но Сене нужно было из каждого выхода устроить героическое шоу. Конечно, сталкеры, окутанные ореолом тайны, подвига, мужественности, обладали особым магнетизмом для любых женщин. И Семен магнитил как мог. Ну конечно, и Сергей не упускал случая, видя блеск в глазах смотрящей на него дамы. Но ведь трепаться об этом на все Кольцо принято не было! А Кубрик это делал охотно и в подробностях. И про свои похождения, и про чужие, ежели узнавал об этом. О том, что между Сергеем и той самой Верой когда-то что-то было, вся станция узнала именно от Сеньки, но обиду Вера затаила именно на Маломальского. Отчего? Да поди этих баб разбери. И тем не менее Сергею было больно за Кубрика. Тот был хорош на выходах и никогда не бросал брата-сталкера в беде. Правда, при этом орал он свое коронное «Не сцать, я уже рядом!» так, что на этот ор сбегалась вся нечисть, даже та, которая и бегать-то толком не умела. А в этот раз помощь понадобилась ему самому. Но увы… – Там такое на поверхности, – устало проворчал Лось. – Ты самое веселье пропустил. Просто шабаш какой-то. Бразильский карнавал, только без голых мулаток в перьях. Зато вичух тьма. Я даже не предполагал, что их столько есть на всем этом дрянном пространстве, что наверху. Сидели в подвале и уже письма прощальные в гильзы пустые закатывали. Но повезло, ветер сильный поднялся. Сейчас там, наверное, уже ураган. Не любят твари ветер. Но, черт возьми, сколько ж их там было… – Так ведь полнолуние, что ты хотел, – ухмыльнулся Сергей. – Да я не припомню такого в прошлое полнолуние, когда выходил на поверхность. – Когда это ты на выходе был в полнолуние? – Бумажник с сомнением взглянул на коллегу. – А помнишь, как маньяка серийного с Краснопресненской ловили? Примерно полгода назад где-то. – Который дрезину угнал и уже на Планерной его на поверхность выдавили? – Да, – Лось кивнул. – А там, у самого входа на Планерную, его арахна слопала. – Ну. И что? – Так полнолуние тогда было. Я же выходил. Вот у меня на глазах арахна его и жрала. Это ведь после того случая ее гнездо на картах появилось. Сергей поежился. Сам он арахну никогда не видел. Вообще ее мало кто видел, поскольку это, как правило, было последнее, что видел сталкер на поверхности. Но всяких баек об огромном пауке, который жрет даже вичух, наслушался. И своих самцов на десерт, кстати, тоже. Они уже вышли на тускло освещенную станцию и поднялись на платформу. – Ну, тогда в связи с чем весь этот, как ты говоришь, шабаш, если не из-за полнолуния? – Да черт его знает, – пожал плечами Лось. – Брачный период у них, балбесы, – послышался насмешливый голос. Сергей повернул голову и увидел сидящего в своем инвалидном кресле Казимира. Тот уже встречал их. Маломальский усмехнулся в ответ: – Только не говори, что эти твари любить умеют. – Конечно, умеют. Потому и правят успешно миром на поверхности. – А мы отчего же не правим? – Так мы больше ненавидим, чем любим, потому и результат налицо. Сделали такое с этим самым миром, – покачал головой старик. – Меня когда с пережеванными ногами ребята, уцелевшие из моей группы, тащили обратно в метро, почти двое суток, мы как раз на брачный период нарвались. Годовщина на днях была моей безногой жизни. Забыл? – С чего ты взял, что у них именно брачный период был? – усмехнулся Лось. – Поведенческие аспекты всего живого в таких случаях характерные. Я же зоологом был в той жизни. Кинологом, точнее, при органах. – Ботаник ты, – засмеялся Кемпер. – Базар фильтруй, салага, – беззлобно огрызнулся Казимир, крутя колеса своего кресла. Вся процессия продолжала движение по платформе станции. – Ладно. Это все лирика. Где там наш гость? – спросил Маломальский у старика. – Да сидит, букварь твой разглядывает. Очень ему картинки нравятся. А вот есть отказался. – Как это? Не голодный, что ли? – Да кто его знает. Значит, не голодный, ежели не ест. Морду воротит, и все тут. – Что за гость? – полюбопытствовал усталый Лось. – Да так, забрел тут один, – уклончиво ответил Сергей, пожалев, что затеял этот разговор с Казимиром при сталкерах. Говорить с Лосем на тему последних событий, произошедших на станции, он не хотел. Непременно затянется долгий и обстоятельный треп, а времени терять он сейчас не мог. Хотелось поскорее отправиться на Серпуховскую, да и дела свои с товаром порешать. Сейчас, когда поднимется суета с возвращением группы, которую уже считали сгинувшей, будет легче уйти через объявленный карантин: властям станции будет не до Сергея. Он, конечно, рад будет поболтать за чарочкой с ребятами, что выручили его намедни и сами в итоге вернулись живыми, но только немного позднее. – Слушай, а что там, на Нагатинской? – поинтересовался Маломальский, пытаясь увести разговор от юродивого и уповая на то, что усталость сталкеров не даст им заинтересоваться гостем и странной историей его появления на станции. – В каком смысле? – Лось взглянул на Сергея. – Ну, вы же там спустились в метро. Так? – Конечно. Вернуться по поверхности к Тульской вообще нереально было. – Ну вот. Станция-то заброшенная. Может, там что новое? Может, обосновался кто? – Да нет. – Лось пожал плечами. – Пустая, как обычно. Правда, были там следы временной стоянки, и вроде как относительно свежие. Но похоже, ушли они в сторону Нагорной или еще дальше – до Нахимовского или даже Севастопольской. Да нам не до того было, чтобы проверять: за нами в метро свинорыл спустился, гадина. Хорошо успели заметить и из пулемета срезали, да еще и прожарили хорошенько. А так бы бродил тут, проказу разносил… На рыночной «площади», которая занимала на станции центральное место, группу Лося уже встречали власти Тульской. Подчеркнуто радостными приветствиями и улыбками они пытались загладить инцидент в туннеле, однако сталкеры отвечали угрюмыми взглядами и односложными репликами. Сергей решил, что это удобный случай отделиться от группы и вернуться в свое жилище. Поманив рукой Казимира, он двинулся в сторону своей палатки. * * * Юродивый снова встретил Маломальского с нескрываемой радостью. Он сидел на полу палатки и, как только сталкер вошел, тут же вскочил, сияя. – Сергей… Пришел… – выговорил он с удовольствием. К счастью, на сей раз мужик не размахивал руками, угрожая повалить палатку, – они были заняты букварем. – А ты делаешь успехи, Стран Страныч. Скоро будешь говорить, как взрослый, – проворчал Маломальский, с неудовольствием отметив, что гость успел переворошить до этого аккуратно сложенные стопки книг. – Арбуз… А… – деловито ответил Стран Страныч. – Ага, – кивнул присевший на корточки сталкер и принялся укладывать книги обратно, попутно отправляя те, что он намеревался продать, в вещмешок. – Ну, ты арбузы, наверное, еще застал. Сколько лет-то тебе? – Арбуз. – Ладно, ясно. Не отвечай, – Сергей махнул рукой. – Все равно разговор бестолковый. – Бес… Толковый… Б… – кивнул юродивый. – Молодец, да? – хмыкнул появившийся на входе в палатку Казимир. – Схватывает на лету. Может, раньше знал, да забыл… Ты вообще как планируешь? Надолго? – Да нет, не особо. На третьи сутки, думаю, обратно приду, так что соскучиться не успеешь. Правда, обуза эта… – Он кивнул на Странника. – Когда один, так и время рассчитывать легче. – Обуза? – удивился юродивый. – Нее… Странник. Сергей, недолго подумав, решил набить книгами еще один вещмешок. Уж коль этот странный странник пойдет с ним, то пусть от него хоть польза будет. Рано или поздно этот чудак все-таки захочет кушать и надо будет его на что-то кормить. Собрав книги, Бумажник оделся по-походному, для условий метро, однако экипировку для выхода на поверхность тоже взял, уложив ее на самый низ своего огромного рюкзака. Туда же, кроме книг, пошли паек и питьевая вода. Ноша получилась внушительная. Сталкер несколько раз взвесил ее в руках, недовольно причмокнул, а затем переложил часть книг в другой рюкзак, предназначавшийся для попутчика. Странник с интересом наблюдал за действиями Сергея, по-собачьи наклонив голову набок. Закончив сборы, Маломальский внимательно осмотрел Стран Страныча, оценивая, как тот одет. Одежда, явно не рассчитанная на его худобу, висела на юродивом мешком, но в целом выглядела удовлетворительно. На ногах достаточно ладные кирзовые сапоги, – правда, со следами плесени, зато каши не просят. Видимо, долго пролежали где-то на складе, прежде чем до них добрались. Собственно, все это годилось для прогулок по метрополитену, а вот для выхода на поверхность – никак. Впрочем, Сергей и не планировал выходить с этим попутчиком в другой мир. Он и опытных сталкеров не брал с собой наверх, предпочитая делать вылазки в одиночку, а уж с этим большим ребенком соваться туда было бы совершенным безумием. Маломальский взял Странника за плечи и, развернув к себе спиной, водрузил ему на спину рюкзак. Тот сгорбился и повернулся, недовольно глядя на Сергея. – Н-да. Дохловат ты для такой ноши. Ну да ничего. Потерпишь, я думаю. Сталкер нащупал на бедре верный гаечный ключ, кобуру с пистолетом, проверил документы и жетон, дающие ему право пересекать кордоны с оружием, и хлопнул юродивого по рюкзаку: – Ну, чувак, топай на выход! – А затем обернулся к Казимиру. – Присмотри тут за моим хозяйством. – Как всегда, – кивнул старик. – Ни пуха. – К черту! – И Сергей вышел следом за юродивым. Казимир почесал седую голову, помассировал ноющие обрубки ног и, вздохнув, проворчал с едва уловимой тревогой в голосе: – А на дорожку-то не присели… Глава 5 Все гораздо сложнее Этот путь никогда не считался плохим или опасным. Передвижения людей были здесь делом обычным. Ноги меряли туннель шагами. Выработанная за долгие годы в метро особая походка позволяла, не уставая, рассекать нескончаемую вереницу шпал. Трудно было сказать, сколько десятков, а то и сотен километров намотал Сергей, двигаясь по темным железобетонным жилам подземного мира. Его часто посещала мысль: как долго еще может продержаться эта конструкция? Поддерживать прежний уровень обслуживания невозможно, а то, что по зубам нынешним обитателям метро, не сможет сохранить подземелья на бесконечно длинный срок. Разумеется, все конечно, но раньше об этом не особо любили думать. Воздух, вода, нефть, леса – всего было в достатке. Стоило ли заморачиваться на том, что однажды это может закончиться? А вот теперь, когда горстки выживших получили мир, сузившийся до размеров метро, все мыслилось иначе. Когда раз за разом ты проходишь по одному и тому же туннелю, ловя тусклым светом карманного фонаря свежие трещины, новые отколовшиеся от свода куски, сочащиеся грунтовыми водами стены, трудно не задуматься о том, сколько осталось этому миру. Впереди в конце туннеля забрезжил тусклый, как едва теплящаяся надежда на будущее, свет близлежащей станции. Бум прибавил шагу. Но ускориться не вышло: мешал попутчик. Странник то прыгал по шпалам, то шел по рельсам, балансируя руками, как канатоходец. Срываясь, хватал Сергея за плечо, чтобы не упасть. – Ты не можешь идти нормально? – проворчал Бум. – Можешь, – прокряхтел Странник, в очередной раз соскочив с рельса. – Ну так иди нормально. – Нормально… – Да где же нормально, если ты мне вот-вот рукав совсем оторвешь? – Оторвешь. – Дебил все-таки… – буркнул Сергей себе под нос. – Дебил дурку? – произнес Странник. – Сам такой, – добавил он вдруг. – Чего-о? – Маломальский остановился и посветил фонарем в лицо попутчика. К его удивлению, тот даже не зажмурился. – Дебил нет. Странник. Дебил зачем? Обидно, – проговорил юродивый. – Вот даже как? – хмыкнул Сергей. – Интересно все-таки, что у тебя за история? Уж больно быстро ты все схватываешь. Маломальский снова зашагал по туннелю. – Не обижайся, Стран Страныч. Это ведь я не со зла. – Обидно, – повторил идущий следом попутчик. – Ну ладно, прости. Раз уж ты соображать начал, объясни мне, зачем ты искал того ребенка, а теперь Веру? – Вера! Мозз! – оживился Странник. – Вот-вот. Вот именно об этом я и спрашиваю. Что такое мозз? – Мозз! – повторил попутчик еще громче. – Да я понял. А что это такое? – Мозз!!! Сергей остановился и снова посветил фонарем в лицо попутчика. – И ты хочешь сказать, что ты не дебил? А? Нет, все-таки можешь обижаться. * * * От былого великолепия Серпуховской мало что осталось. Такая судьба постигла все станции, но эту Сергей знал лучше других, ибо жил когда-то недалеко и пользовался ею постоянно. Еще в те времена, когда метро было не всей оставшейся человечеству вселенной, а лишь одной из транспортных артерий большого, перенаселенного людьми города. Продольной стеклянной трубы, пронзающей центральный зал станции под потолком, давно не было. Пилоны, чем-то отдаленно напоминающие ребра скелета исполинского зверя, давно потеряли свой лоск. Обе посадочные платформы и часть центрального зала были застроены жилищами, сооруженными из деревянных щитов, железных и пластиковых листов, кирпичей и шлакоблоков, и представляли собой довольно пестрое и жалкое зрелище. Для свободного перемещения по станции несколько пилонов не были закрыты постройками, но сохранившийся на них газганский мрамор потускнел и покрылся слоем копоти, жира и грязи. Пост возле будки дежурного по станции беспрепятственно пропустил двух путников, появившихся из туннеля со стороны Тульской, – документы сталкера делали свое дело, к тому же некоторые из смены поста знали Сергея в лицо. К его попутчику придираться тоже не стали. Ни один режим в метро не хотел портить отношения со сталкерами, зная их солидарность и готовность бойкотировать ту или иную станцию за обиду, причиненную кому-то из их касты. Авторитет сталкеров в подземном мире был высоким: кто, если не они, выйдет на поверхность за всем необходимым для выживания? А Бум к тому же был гражданином Ганзы. – Давно сменились? – спросил Сергей у старшего. – Часа два назад. А что? – ответил худощавый боец с немытым лицом и круглыми сварочными очками на лбу. Стекол у очков не было, и носил он их, видимо, просто так, для смеха. – Никто от нас не приходил? – С Тульской-то? А что? – Что за дебильная манера вопросом на вопрос отвечать? – поморщился Маломальский. – Дебил! – Странник покровительственно улыбнулся и похлопал бойца по плечу. – Эй, полегче! – огрызнулся тот и зло посмотрел на юродивого. – Так был кто или нет? – отвлек его сталкер. – Ну, был. Весь кипеж из-за него. – А что за кипеж? – напрягся Сергей. – Паша, хорэ болтать почем зря, – окликнул бойца один из его дружины. – Может, не положено. Пусть с комендантом обсуждает. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/suren-cormudyan/metro-2033-strannik/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.