Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Земля тридевятая. Фантастический роман Елена Маслова Книга о том, как в результате авиационной катастрофы студент-биолог попадает в мир, над которым некие силы проводят эксперимент. Нарушение бесчеловечных запретов здесь приводит к чудовищным последствиям, гибели и реинкарнации, новой жизни в образе животных или представителей другого пола. Главный герой пытается всячески воспрепятствовать проведению эксперимента, получится ли? Земля тридевятая Фантастический роман Елена Маслова © Елена Маслова, 2020 ISBN 978-5-0051-2602-3 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Как хотел бы я в век Колумба Бороздить океанов гладь, У штурвала, меняя румбы, Вновь Америки открывать. Чтоб просоленный ветер странствий Распахнул голубую даль, А далекие южные страны Снова ждали Колумба, как встарь. Часть первая Глава первая Ничто, казалось, не предвещало катастрофы. Самолет приближался к цели, курортному городу на берегу моря. В пронзительно голубой чаше неба сияло ослепительное солнце. Неожиданно впереди по курсу возникло облако необычной формы. Огромная воронка, туманный широкий раструб которой оказался, развернут в сторону воздушного судна. В центре воронки проглядывал кружок мрака, проблескивающий фиолетовыми вспышками, словно боги в небесах баловались электросваркой. – Это что такое? – удивился второй пилот. Командир окинул странное облако внимательным взглядом. Система тревожного оповещения молчала, что непременно произошло бы, если они сблизились с другим самолетом. Не было это похоже и на грозовой фронт. Казалось, беспокоиться не о чем, однако слепящие фиолетовые огоньки словно бы кричали об опасности. – Проскочим, командир? – Не успеем. – Просьба всем пассажирам пристегнуть ремни, – объявил второй пилот, это были его последние слова. Командир предпочел бы отклониться и пройти через облако у края воронки. Узкая темная горловина вызывала неприятные ассоциации. Но было поздно. Воздушное судно устремилось к ее центру. Двигатели заглохли, приборы в кабине погасли, некоторое время самолет летел по инерции, затем все быстрее и быстрее начал снижаться. В кабине и вдоль салона промчались мгновенные вспышки сиреневых молний. Те из пассажиров, кого они задели, навсегда погрузились в темную бездну беспамятства. Командир был сильный человек. Теряя сознание, неимоверным усилием воли он перевел машину в горизонтальное планирование. Никогда Олег не думал, что может оказаться в подобной переделке. Как замечательно все начиналось! Окончен первый курс биологического факультета, впереди летние каникулы и отдых на море. На солнышке собирался поваляться, позагорать. Книжки почитать, с девчонками познакомиться, на танцы сходить. Хотел взять билет на поезд, любил ночью смотреть на проплывающие за окном огоньки городов и сел, друзья отговорили. Мол, не глупи, время потеряешь, устанешь в дороге. А самолет, самый надежный вид транспорта. Поддался на уговоры, хотя самолеты терпеть не мог, побаивался летать. Поезд по земле движется, и в случае неприятностей, под боком иллюзия близкого спасения. Вот оно рядом, за окном, зеленые холмы, красивые опушки, где так приятно остановиться на отдых туристу. А самолет? Глухая труба, из которой не выскочишь. Да еще высота немалая, где дышать нечем, и воздуха, как такового, нет. И теперь этот самый надежный вид транспорта несется к земле практически с ускорением свободного падения. Надо заметить, невесомость, для человека неподготовленного штука весьма неприятная. Когда пятая точка замирает в ожидании неизбежного удара. Что самое странное, не было паники, никто не кричал, народ сидел тихо, словно спал. Неожиданно навалилась тяжесть. Рыжая девчонка на переднем кресле, примерно его возраста, обернулась с диким выражением на веснушчатом лице. – Что происходит? – видно было, она вот-вот закричит. – Ничего хорошего, – хрипло ответил он. – Мне надо в Анапу, где мы теперь приземлимся? – Если вообще приземлимся, – буркнул Олег, едва сдерживая подступающую панику. Самолет теперь не падал, планировал. Небо затянуло мутью, солнце исчезло. Сквозь иллюминатор была видна проплывающая внизу дикая лесистая местность. – Но мне обязательно…, – девушка не успела договорить. Самолет затрясло, словно он прыгал по кочкам. В салоне что-то рвалось и скрипело, с полок посыпался багаж, сумки, пакеты. Казалось, тряска продолжается бесконечно долго, иллюминаторы залило грязной водой, затем последовал сильнейший удар. К счастью, Олег с рыжей незнакомкой, как и остальные пассажиры, были пристегнуты к креслам. Ремень едва выдержал, больно впившись в тело. Оглушительно заскрежетало, стена рядом разошлась, лопнув, словно бумага. В образовавшуюся щель хлынула вода и насыщенный терпкими влажными испарениями воздух. Секунду спустя воды набралось по колено, и она продолжала прибывать. – Уходим! Скорее! – Олег отстегнул ремень, вскочил, и тут же согнулся от боли. «Здоровый синяк будет» – пришла неуместная мысль. – Но как, же Анапа? – Утонем, дура! – Он помог девушке подняться. Та скривилась, жесткая посадка и для нее не прошла без последствий. Воды набралось уже по пояс. Олег плохо помнил, как они выбрались. Еще секунда, и было бы поздно. Оказавшись на суше, он увидел, как изуродованный корпус стремительно погружается в обширное болото. Булькнул и исчез в мутной воде хвост, утонули обломки крыльев, они остались вдвоем на берегу. Глава вторая Девушку звали Катя, она перешла на второй курс пединститута и, подобно нашему герою, собиралась провести месяц на море в теплых краях. Девушка долго рыдала, не отойдя от шока и вспоминая утонувших пассажиров. А когда немного пришла в себя и успокоилась, не могла поверить, что застряли они здесь надолго, если не навсегда. Вспоминала маму и сестру и повторяла, как заклинание, что обязательно вернется домой. То, что они крепко попали, парень с первых минут осознал и, принял, так сказать, к сведению. Во-первых, тропических джунглей, в России нет. Во-вторых, ощущал он тягостное, смутное чувство чужеродности. Солнца не видно, купол неба равномерно освещен, словно земля накрыта гигантским плафоном молочного цвета. Олег деловито извлек из прихваченной сумки печенье и сок, поделился с напарницей. У нее, впрочем, тоже нашлось кое-что перекусить. Шоколадные батончики, чипсы и даже две банки пива. – Пиво оставь, потом выпьем, – сказал Олег. – Потом? – удивилась девушка. – Я не собираюсь здесь задерживаться, нас ведь скоро найдут? Он не ответил, не желая ее разочаровывать, и огляделся. С трех сторон их окружали джунгли. Вдалеке деревья, похожие на кипарисы, росли из воды, там были непроходимые болота. Слева, на маслянистой поверхности, протянувшейся едва ли, не до самого горизонта, медленно расплывался прямой, как стрела, след, прочерченный глиссирующим самолетом. Справа лес стоял сплошной стеной, земля казалась твердой, можно было попытаться выйти к человеческому жилью. При этом в голову лезли разные страсти, в подобных чащобах вполне могли водиться неприятные твари, змеи, ягуары, кровососы всякие. Хотя пока ни кусачих насекомых, ни опасных животных, и вообще никакой живности рядом не наблюдалось. Днем хищники могли спать, но что происходит здесь ночью? Парня передернуло от одной мысли об этом. Сзади высилась неприступная на вид скальная гряда, заросшая у подножия гигантскими папоротниками. Неожиданно вспомнился институт, сессия, Маечка Скворцова, миловидная блондинка. Девушка беспомощно «плавала» на химии, он подсказывал. Хорошо преподаватель не заметил, мог бы обоих выгнать. Девушка получила свой «трояк» и была счастлива. Потом они целовались в подъезде. «Уж, не в далекое ли прошлое мы провалились, к динозаврам?» – подумалось ему. Мысль эту он озвучивать не стал, чтобы еще больше не испугать подругу по несчастью. Та в это время с победным видом извлекла из сумки сотовый телефон. – Как я сразу не подумала, – сказала девушка, – сейчас спасателей вызову. Какой там номер, 911? Он, молча, смотрел на нее, уверенный, что связи не будет. Слишком странно выглядело это место, полянка, лес, и болото, которое так быстро расправилось с самолетом. Даже трава здесь была какая-то не травянистая, мягкие тонкие стебли стелились по земле. Подобная фантасмагория вполне могла родиться в голове какого-нибудь сумасшедшего художника. – Странно, аккумулятор сел, – растерянно сообщила Катя, – Олежек, давай вызовем помощь с твоего телефона. Однако и у него батарейка оказалась мертвее мертвой. – У тебя зажигалка есть? – спросил он. Он не курил, поэтому ни спичек, ни зажигалки с собой, не носил, но подозревал, что огонь им может очень даже пригодиться. От хищников, какая, никакая защита, да и согреться и обсушиться, в случае чего, можно. – Есть, конечно, и целая пачка сигарет, – сообщила девушка, – а тебе зачем? – Пока незачем, – ответил он, присаживаясь на поваленное дерево и доедая печенье, – я так поинтересовался, на будущее. – Какое будущее! – голос у нее сорвался на визг. – Я не собираюсь задерживаться в этом гнилом лесу. Если не идешь со мной, я пойду одна! – Сядь, успокойся, – он показал на ствол дерева, – мы вообще не в России. – Почему? – в ее голосе сквозило упрямство и недоверие. Присаживаться она не стала, оставшись стоять. – Подумай сама, таких лесов у нас в стране нет. Посмотри на деревья, найди хоть одну березу или дуб, или что-нибудь знакомое. – Мало ли у нас заповедников, – ответила она, – там может расти все, что угодно. – Я хоть и начинающий, но все, же биолог. Насекомых здесь нет, ни бабочек, ни стрекоз. Даже мухи и комары не летают. Такие места не только у нас в стране, на Земле вряд ли отыщутся. Гигантские папоротники, кстати, давно вымерли. – Куда же мы, по-твоему, попали? – На первый взгляд, напоминает лес мезозойской эпохи. – Ты хочешь сказать…, – девушка в испуге прикрыла рот ладошкой. Она подумала о голодных хищных ящерах. – Ничего я не хочу сказать, если бы это действительно было так, нас давно бы съели. А здесь тишь, да гладь. Давай немного отдохнем и отправимся дальше. Место для ночлега надо найти, не под открытым же небом устраиваться! – Я на земле спать не собираюсь! – заявила она тоном только что покинувшей дворец принцессы. Он одарил ее ироничным взглядом. Рыжие спутанные вихры, потеки краски с ресниц, упрямо сжатые губы. Сердитое и требовательное выражение на веснушчатом лице. Похоже, девица считает его джинном из бутылки, сейчас он пошаманит и выполнит ее первое желание, сотворив дворец и теплую постель. – Там видно будет, – сказал, поднимаясь. Обертку от печенья ввиду отсутствия урны, бросил под ноги. – Пойдем, пожалуй, а то стемнеет, что тогда делать будем? Не прошли и двух шагов, девушка испуганно оглянулась. – Что? – спросил, остановившись. Обертку втянуло в землю, она бесследно исчезла. Удивленно покачал головой, повесил сумку на плечо. Лес был не таким страшным и густым, каким казался поначалу. Их окружали все те же деревья и кустарники. Иногда в чаще что-то хрюкало, пищало, топало. Значит, живность здесь, все же, водится. Только на глаза старается не показываться. Олег уже, было, собрался объявить привал, как вдруг заметил в лесу избушку. Избушка представляла собой разросшееся дерево, большое прямоугольное дупло на уровне земли, скорее всего, служило дверью, густая крона из широких листьев заменяла крышу. – Вот и место для ночлега, – сказал Олег, отчего-то не удивившись, словно ожидал нечто подобное. Усталость брала свое, приятно будет отдохнуть на мягкой постели! Едва приблизились, из домика вышла женщина, на плечах зеленая накидка из листьев до колен, в руках посох. На ногах что-то вроде зеленых лаптей. Лицо не старое, но горбится, словно давит на плечи непомерный груз лет. – Чего остановились? – проворчала сердито. – Захаживайте, отдыхайте. В первый момент Олегу показалось, что она говорит на чужом, незнакомом языке, но мгновение спустя словно включился невидимый переводчик, и речь стала понятной. Чудеса! Мелко засеменила старушка по тропе и исчезла в лесу. Олег застыл, рот разинув, настолько его впечатлила лесная жительница. А Катя сказала: – Ты не мог у нее спросить, как добраться до железнодорожной станции, или автовокзала? «Сама бы спросила, язык отнялся?» – сердито подумал он. Ясно ведь, нет здесь ни станций, ни железных дорог. Как бы там ни было, следовало пользоваться тем, что предложили. Катя все не могла успокоиться, ворчала, хотя, кажется, и до нее стала доходить нереальная абсурдность ситуации. Лес странный, деревья непривычные, небо плафонистое, кстати, ночь, как будто, и не собиралась наступать. Вдобавок ко всему, как следует, еще не отойдя от катастрофы, встретили местную бабу Ягу. В избушке обнаружилась широченная лежанка, застеленная покрывалом из листьев, такие же листвяные занавески были на узких окнах без стекол. Посередине столик в виде корявого пня, и три пенька-табурета вокруг. Только чайных принадлежностей не хватало: самовара, чайника, чашек. «Из чего они здесь пьют?» – подумал Олег. – Ой, кровать только одна, – прозвучал за спиной жалобный голос. Может, ему на полу лечь, у порога, словно верный пес? Недолго думая, улегся на постель, оказавшуюся неожиданно мягкой и отодвинулся к бугристой коричневой стене. Захочет спать, ляжет, места на троих хватит. Даже бабка, коли придет, и та уместится. Ну, а нет, пусть устраивается, где угодно, хоть в лесу под кустом, он возражать не будет. Повозился, потянулся, все же, хорошо на природе, воздух чистый, экология идеальная, не хуже, чем на Черном море. С этой мыслью уснул, успев почувствовать, как рядом пристроилась спутница. Глава третья Проснулся свеженький, как огурчик. Глаза открыл, на коричневый дровянистый потолок посмотрел, пытаясь вспомнить, как здесь оказался. Вспомнил, однако, почувствовал странный дискомфорт. До ветра надо бы сходить, но ощущения были какие-то, прямо скажем, неправильные. Поворочался немного, пытаясь понять, что не так. Удивился, вчера ложился у стены, теперь оказался с краю, рядом какой-то мужик развалился, коленкой в бок пребольно пихается, и храпит неприятно. Незнакомец повернулся к нему лицом, и герой наш впал в ступор, потому как обнаружил самого себя. Тотчас вскочил с постели и понял, что показалось странным. Посмотрел на свои тонкие девичьи руки с изящными швейцарскими часиками, ощупал другие части тела. То, что прежде присутствовало, на месте не оказалось. Подумал, может, это ему снится? Задавив первые порывы паники, вышел за дверь, сделал свои дела, после чего вернулся и уставился на себя спящего. «Неужели я так противно храплю?» – пришла неприятная мысль. Не удержался, стал будить. – Отстань, дай поспать, – пробормотал двойник, открыл глаза и вдруг завизжал тонким голосом, спрыгнул с постели, отскочил к стене. – Ты кто?! – А ты? – Катерина я, студентка второго курса педагогического института. Ты зачем в мое тело влез, поддонок! Пошумела бывшая девица, побузила, даже драться полезла, потом вдруг разревелась. – Как я домой такая покажусь? – Думаешь, мне легко? – ответил Олег. – Не собирался девкой становиться, да вот пришлось. – Немедленно верни мое тело! – Я бы рад, забирай. Слушай, надо со старушкой давешней поговорить, уверен, она поможет. – Ты так считаешь? – небритое лицо, не далее, как вчера бывшее его собственным, осветилось надеждой, затем недовольно скривилось: – Неужели я так выгляжу? Настоящая лахудра! – Давай подумаем, что сообразить на завтрак. – Посмотри в холодильнике, – пошутила Катя, – доставай ветчину, масло, хлеб. – Кстати, насчет ветчины, – задумался Олег, – что-то мне подсказывает, что завтрак наш недавно в лесу хрюкал. Добудем мясца, зажигалка есть, костер разведем. – Я тебе помогу, – решительно сказала Катя, вышла во двор и после недолгих поисков подобрала толстую суковатую палку. – В самый раз будет, – сказала, покрутив импровизированное оружие в руках. – Непривычно как-то, – добавила с усмешкой, – некоторые части тела торчат и мешаются! – Мне ничего не мешалось, – ответил хмуро, было бы над, чем смеяться! Олег снова взглянул на свои тонкие девичьи руки и тяжело вздохнул. Теперь, пожалуй, от мухи не отобьешься, где его былая сила? Хрюшку оказалось найти не сложно. Та мирно дремала под кустиком, где и приняла гибель от тяжелого удара палкой по голове. Притащили свиненка к избушке. Пока Олег собирал хворост и разводил костер, Катерина нашла острую щепку, умело разделала тушку и, соорудив из веточек шампуры, принялась жарить шашлык. Вскоре, устроившись на бревнышке, они угощались вкусным жареным мясцом, запивая его пивом. – Я бы не отказался провести здесь каникулы, – сказал Олег, – но только в собственном облике. – Ты мое тело береги, – заявила Катя, – оно мне еще пригодится. У меня в сумке прокладки, имей в виду, скоро понадобятся. По сравнению с катастрофой прочие проблемы казались мелкими, поэтому Олег воспринял ее слова философски. Нужно будет, воспользуемся прокладками. – Ты тоже аккуратнее, – ответил он, – не убережешь, обратно не пущу. – Как это не пустишь?! – взвилось мужское тело, кулаки сжались. Спутница теперь была сильнее, могла и тумаков надавать, только кому? Получалось, самой себе! Хотел Олег ей об этом напомнить, как вдруг услышал рядом голос. – Чем это, голубочки, занимаетесь? Из чащи явилась давешняя старушка, не старушка вовсе, а так, аборигенка средних лет. – Я о ваши спины клюку-то обломаю! Она угрожающе замахнулась суковатой палкой. – Вы что, бабуся, сдурели? – Олег протянул ей веточку с шашлыком. – Попробуйте, пальчики оближите. Пива, к сожалению, не могу предложить, кончилось. – Ах, ты, пень тукаровый, твердолобый! Никак молодого кабанчика завалил? – А что, старого надо было? – поинтересовалась Катя. – Вы будто с небесной тверди свалились, – аборигенка с удивлением рассматривала наших героев, – одежда на вас чудная, такой листвяницы я не встречала. – Мы, в самом деле, с неба упали, – ответил Олег, доедая шашлык. – Теперь в свином образе побыть придется. Олег испытал неясную тревогу. – Это как, прямо сейчас? – В последующей жизни свиньями станете. – Ты, бабуся, толкуешь о перерождении, что ли, о реинкарнации? – Слов таких мудреных не ведаю, знаю только, свиньями побыть вам точно придется, от поросячьего возраста до старости. – А кто, бабушка, нас телами поменял? – спросила вдруг Катя. Аборигенка вперила в нее острый взгляд. – Раз в седмицу, когда темнота приходит, под крышей оставаться нельзя. В ночь перемен переночуете в избе, может быть, вернете прежний облик. Только я бы не советовала, опасное это дело, можно вообще тела лишиться. В такое время под открытым небом надо ночевать. – Часы у меня сломались. Ночи светлые, как узнать, когда эта самая ночь наступит? – До Олега дошло, что странности с переселением душ происходят здесь раз в неделю, и называется это время «ночь перемен». – Вы как дети малые. Орех явор, независимо от того, светло на дворе, или нет, каждую ночь один лист цветка теряет. По нему определитесь, держите, бестолковые. Она протянула Олегу черный шарик с семью выступами. – Спасибо, бабушка, – поблагодарил тот. – Свинюшек не трогайте. Здесь никого убивать нельзя, огонь палить, тоже не советую. – Чем же питаться? – удивилась Катя. – Ты молодец, с девичьей душой, больше мясцо на огне не держи. Следующая жизнь у тебя от этого может выйти неказистой. Питания в лесу сколько угодно, орехи на любой вкус. Мясные, овощные, сладкие. Ежели светлый орех, сок вкусный внутри. Темный, в полоску, мясной. Есть пьянящие, ими увлекаться не следует, пьяницами горькими можете стать. Рвите, пейте, кушайте на здоровье, а живность не трогайте. Однако заболталась я с вами, дел полно, пойду, пожалуй. С этими словами скрылась она в избушке. – Пустит она нас в следующий раз переночевать? – пробормотал Олег. Катерина потрогала непривычно небритый подбородок и со странным выражением искоса посмотрела на него. – Втроем в одной постели, забавно! Олег собирался поспрашивать старушку, далеко ли тянется лес, заодно узнать, как ее зовут. Заглянул внутрь и, к своему удивлению, никого не обнаружил. Поискал тайный лаз, не было ни лаза, ни старушки, как сквозь корни провалилась! Съедобных орехов в лесу и впрямь оказалось навалом. Повсюду висели на деревьях, раньше наши герои на них внимания не обращали. Наросты и наросты, мало ли, что на стволах растет, чага, к примеру, или мох какой. До чего вкусны они оказались! Не сразу горе-путешественники додумались, как их вскрывать, пока Олег своими женскими тонкими пальчиками (Катя несколько лет занималась фортепиано) не нажал на круглую серединку, орех и раскрылся. До отвала наелись всего, мясного, сладкого, кислого, и даже горького, после чего неудержимо потянуло в сон. Глаза от переедания слипались, животы, казалось, готовы были лопнуть. Свалились под деревом на мягкую травянистую поросль. Раз убивать здесь не принято, значит, можно безопасно ночевать в любом месте. Сколько спали, не ведомо, когда проснулись, небо было все то же, бледно-молочное. Не стало ни жарче, ни прохладнее, и дождем не пахло. Словно время здесь остановилось. Поднялись наши герои, уселись на покрытом зеленым мхом завалившемся дереве. Задумался Олег, что же это за место такое, чужая планета? Тогда почему звезд не видно, и солнца, и есть ли оно здесь? Напрашивалось сравнение с заповедником, эдаким зоопарком для бездельников. – Надо бы, пруд найти, или озеро, – сказала вдруг Катя. – Или речку, – поддержал Олег, – искупаться не помешает. – Умыться и то негде, я так не могу. У меня зубная щетка и паста в чемодане остались. – Надо у нашей знакомой спросить, где тут поблизости пруд. Только не было ее нигде, исчезла и больше не появлялась. – Придется идти дальше, – сказал Олег, – прогуляемся, посмотрим, что это за место, а через семь дней вернемся в избушку. Девицей быть не хочу. О чем в это время думала девушка, осталось загадкой. Однако лицо ее залило краской. Хотела, было, что-то сказать, но передумала. Взяла в руки орех явор. – Ой, смотри, один выступ отвалился! И впрямь, остались шесть шишечек. – Скорее бы неделя прошла, – скривился он. – Часы стоят, видно, выбросить придется. Катя не возражала. Ну и что, что швейцарские, толку от них все равно никакого! Глава четвертая Наконец-то! Катя смотрела на парня и посмеивалась. Сегодня они проснулись каждый в собственном теле. – Эх, хорошо! – Олег вышел на улицу и с чувством потянулся. Затем обернулся и с подозрением спросил: – Что смотришь с ехидцей? – Упустил ты момент, парень, – ответила Катя и добавила, ничуточки не смутившись, – секс в чужом теле, да еще в мужском, прикольно! Челюсть у него отпала. – Ты серьезно? – Серьезней некуда. Думаешь, я бы удержалась, когда еще такое попробуешь? Некоторое время он молчал, переваривая услышанное и не понимая, шутит она, или он, в самом деле, распоследний дурак? Решив оставить ее слова без внимания, сказал: – Позавтракаем и в путь, надоело тут сидеть. – И мне надоело. Они нарвали творожных орехов и позавтракали, запивая рассыпчатую мякоть сладким соком. Успели уже разобраться, в каких орехах творог, в каких мякоть, напоминающая мясо, а где самый настоящий ароматный ситный хлеб. – Джинсы у меня расползаются, – сообщила девушка, – и куртка, словно ее десять лет носили. Туфли тоже не в лучшем состоянии. Олег вынужден был признать, что его одежда также ветшает на глазах. – Придется нам скоро одеваться, как та бабуся, – сказал он. Девушка фыркнула. – Мне местная мода не нравится. Не хочется выглядеть дикаркой. Ему одежда из листьев тоже была не по нраву, но, не голым, же ходить? Не прошли километра, увидели поле, за ним деревню. Десятка два деревьев-домиков, разбросанных тут и там в беспорядке. – Вот тебе и населенный пункт, – сказал Олег и не удержался, чтобы спутницу не поддеть, – узнаешь про железную дорогу и автобусную станцию. А еще лучше, поймаешь такси. – Зря смеешься, выясню, по крайней мере, далеко ли до города. – До города? – удивился он, утвердившись в мысли, что в этом диком мире городов нет. – Что ж, попробуй, поговори с местными. Из домиков навстречу высыпали несколько мужиков, бородатых, все в той же одежде из широких листьев. Олег пожалел, что не догадался прихватить с собой палку потяжелее. Мало ли, что у аборигенов на уме? – Здравствуйте! – обратилась Катя к мужчинам. – И вам не хворать, – вперед выступил, как потом выяснилось, староста деревни. Он окинул девушку странным взглядом, словно женщин с рождения не встречал. В разговор вмешался Олег. – Есть ли другие деревни по соседству, и далеко ли до города? – Деревни, как же, имеются. Грибки недалече, за ними Усолье, а вот Моршанцы вымерли, в болото провалились. – А город? – спросила Катя, в то время как мужики разглядывали ее вдоль и поперек. – Вы, верно, имеете в виду самую большую деревню? – ответил староста, звали его Ухарь за стать могучую и силушку молодецкую. – Городов у нас нет. – Где тут поблизости пруд или речка? – задал наболевший вопрос Олег. – Нам бы помыться. – Окромя колодца других водоемов в округе нет, – сказал Ухарь к огорчению путников, – а вот баньку, истопим, с превеликим удовольствием. Деревенские оказались людьми гостеприимными, проводили в просторную избу, накормили сладкими орехами. Как выяснилось, на полях орехи тоже встречались, только мелкие. Выращивали здесь и местную картошку, так называемую, руху. Пока гости трапезничали, в избушку набились любопытные, что интересно, исключительно мужчины. – А дети где? – поинтересовалась Катерина. – К чему нам дети? – ответил староста и добавил: – В двух дневных переходах отсюда деревня Малявки, там дети живут. – А женщины? Вместо ответа Ухарь обратился к Олегу. – Скажи, друже, что это за существо пришло с тобой? Тот чуть не поперхнулся, услышав вопрос. – Подруга моя, Катей зовут. – Невидаль твоя Катя, человек ли, или животное? «Куда я попал? – подумал Олег, в то время как спутница стала похожа на грозовую тучу. – Уж не деревня ли это меньшинств?». Оказалось, с выводами он поторопился. Судя по репликам присутствующих, обсуждающих внешний вид подруги, проблемы брака и половой жизни перед мужиками не стояли. Как биолог, Олег предположил, что, возможно, в пище присутствуют добавки, подавляющие древние инстинкты. Странным ему это показалось, хотя странным здесь было все! – Вот что, человече, – продолжал Ухарь, – народ мы добрый, любознательный, уродства подобного не видывали. (Это он Катю имел в виду!) Имеется у нас к тебе маленькая просьба. – Все, что угодно, – ответил наш герой, насытившись и пребывая в самом благоприятном расположении духа. И тут же о сказанном пожалел, потому как услышал следующее. – Баньку мы вам в общей избе спроворим, а просьба будет такая. Чтобы все желающие могли на странную твою Катю поглядеть без уродливой вашей одежки. Мыслю я, больно любопытное зрелище. Посмотрел на Ухаря Олег, не шутит ли? Но тот говорил вполне себе серьезно. Катя чуть не свалилась с лавки, Олег ее вовремя поддержал. Девушка покраснела, лицо воспылало гневом. Это что, все деревенские мужики соберутся на нее глазеть? А там, глядишь, и потрогать захочется? Минуту стояла тишина, герой наш размышлял, как старосте отказать, чтоб не обидеть. – Есть ли у вас какие запреты? – спросил он и добавил: – Нам тут старушка одна не велела огонь жечь и свиней лесных трогать. Лица у мужиков стали озабоченные. – Верно, нельзя так делать, – ответил, волнуясь, староста, – а что за старушка такая? Олег рассказал про одинокую избушку и ее обитательницу. – Ты, человече, встретил могущественного духа лесного, Эгаю, – произнес потрясенный вождь, – запреты ее нельзя рушить. – В таком случае, запрет касается и моей подруги, – сказал Олег, – не разрешила старушка никому, кроме меня, рассматривать ее в голом виде. Слова произвели впечатление. Разочарование оказалось велико, однако Эгаю никто ослушаться даже не помыслил. Посему баньку приготовили там, где положено, а не в большой избе, предназначенной для зрителей. – Меня тоже стесняешься? – спросил Олег тихонько. – Велела бы твоя Эгая вообще никому на меня не смотреть, попарилась бы одна! – Я хотел, как лучше, спинку потереть. – Ага, спинку! – недоверчиво фыркнула она. Попарились, впрочем, неплохо, не позволив себе ничего лишнего. Не до того было, после катастрофы все еще чувствовали себя «не в своей тарелке». Деревенские не лезли, боялись Эгаю. Оказалось, что та скажет, непременно сбывается. После баньки им подарили местную одежду и обувь. – Ваша чудная негодная, одни дыры, – сказал староста, передавая им два зеленых комплекта. Листья оказались надежно скреплены между собой растительными липучими лентами. Что касается удобства, лучшей одежды желать было нельзя. Олег переоделся здесь же, в предбаннике, Катя юркнула в парилку и оделась там. Нашего героя заинтересовал вопрос, который он, как биолог, не мог не задать. – Если кто помирает, новые жители, откуда в деревне берутся? – Пополнение из леса приходит, – ответил Ухарь, – скольких похороним, столько и явится. Иной раз и больше бывает. – А женщины, такие, как моя Катя, из леса не приходят? – Эдакие уродливые, кому они нужны? Олег задумался. В лесу они откуда берутся, из какого такого инкубатора? Этот вопрос пришлось оставить на «потом». Наверняка существуют и женские общины, о которых Ухарь не знает. Еще имеется в наличие бабушка Эгая. Если что не так, исправляет, наставляет на путь истинный. Какой напрашивается вывод? Смахивает на чей-то грандиозный эксперимент. Предположим, некий ученый, представитель сверхцивилизации, наткнулся на планету, или, может быть, область параллельного пространства, о чем говорит молочно-белое (искусственное?) небо. Сотворил свой мир и принялся ставить опыты. Темнота наступает один раз в седмицу. Некие силы в это время что-то меняют, исправляют. Этой ночью нельзя спать под крышей или деревом. В это время бродят по лесам опасные хищники. Например, хищный Деув, по словам мужиков, похожий на большую кошку. Обычные кошки, как и собаки, здесь отсутствуют. «А жаль, – подумалось Олегу, – собака лучший друг человека и всегда предупредит об опасности». Он не собирался задерживаться в деревне, ничего нового и интересного здесь нет. Он намеревался обойти эти земли, посетить окрестные деревни, отыскать женщин. При этой мысли Олег невольно краснел, хотя подозревал, что толку от тех женщин никакого. Скорее всего, случится то же, что здесь с Катей, возжелают полюбоваться на него в бане, потрогать, или даже подергать. Добраться бы до истоков эксперимента. Очень хотелось высказать хозяину этого мира свое «фе». Дикость, какая, убогие однополые деревеньки в условиях высочайших биотехнологий! В беседах со старостой выяснилась интересная деталь. Оказывается, в трех или четырех месяцах пути отсюда, (староста, загибая пальцы, с трудом переводил седмицы в месяцы) если топать в сторону деревни Усолье, и дальше, за Жмыхино, располагается край мира. – А что за краем? – спросил Олег. – Кто его знает, я там не был, – пожал плечами Ухарь, – может, другие деревни, а может, вообще ничего нет. – Кто-нибудь туда ходил? – Было дело. Звали чудака Носач, нос свой любопытный повсюду совал, все ему знать хотелось. Однажды прихватил с собой зерен маковых косточек и ушел. – Что за косточки такие? – Олег подумал о наркотике. Неужели и здесь наркоманы встречаются? Оказалось, речь шла совершенно об ином. – Добрался он до края мира, пожевал тех зерен, мы его мысли и услышали. Охраняет проход Бугор, а кто это, или что, рассказать Носач не успел. Мы потом зерна маковые целую седмицу, всей деревней жевали, но больше ничего узнать не смогли. На следующий день, поблагодарив мужиков за гостеприимство, наши герои отправились дальше. – Не ходили бы вы никуда, – на прощание сказал Ухарь, – по лесным опушкам да болотистым местам бродить опасно. Подруга твоя, хоть не человек, все же глаз отчего-то радует. Ежели остаться надумаете, мужики к ней со всей душой, хорошо относиться будут. – Это я не человек? – обиженно надула губки Катерина и повернулась к спутнику. – Пошли отсюда! Староста так и не взял в толк, чем ее обидел. Разве может быть человеком существо без бороды, с узкими плечами, тонкими руками, слабое, к тому же с переразвитой грудью и бедрами. Уродство сплошное, да и только! Глава пятая Олег крепко уяснил: не хочешь неприятностей, отслеживай ночи перемен, наступающие раз в семь дней. Почему в такие ночи нельзя оставаться в избе, так и не понял. Деревенские жители в ночь перемен выходили на улицу, на ночлег устраивались, зарываясь в сено. Траву рвали (косить нечем было, за неимением железной косы или серпа), сгребали в стога только ради редкого ночлега. Запасся Олег орехом явор, который они с Катей между собой именовали «календарным». Ни месяцам, ни годам здесь счет не велся. Так же, как и времен года не было. Не слепить теперь снежок из плотного снега и не покататься на лыжах или коньках. Дожди, и те изредка сыпали какие-то скуповатые, больше похожие на мелкие водяные брызги. Не мир, а недоразумение! Вскоре нашим героям попалась утоптанная тропа, по которой они бодренько и направились. – Не так уж здесь плохо, – заметила Катя, – вкусной и разнообразной еды, сколько хочешь, даже спиртное имеется, сюда бы маму с сестренкой. В голосе ее слышалась грусть. – Приехать бы сюда на каникулы, а потом вернуться, было бы круто, – заметил Олег, – соскучился я по компьютеру, друзьям, тусовкам и переписке. Да и институт жалко бросать. Нет новой информации, никаких событий не происходит. – У меня с собой электронная книга была с целой библиотекой. В чемодане осталась. – Знаешь, ни один текст в меня теперь не полезет. Лучше не бередить душу и двадцать первый век навсегда забыть. Здесь нет кинотеатров, машин, метро, вообще ничего. Описанный в книгах мир ушел навсегда. – Может, все-таки выберемся? – Не стоит тешиться иллюзиями, мы здесь всерьез и надолго. Они замолчали, погрузившись в воспоминания. – Кстати, – сказал он, – сегодня у нас очередная ночь перемен. – И что, пора трястись от страха? – Найти бы подходящее место для ночевки. – Что значит, «подходящее»? – Открытый холм, к примеру, откуда можно вовремя заметить опасность. – Ты собираешься всю ночь бодрствовать? – Можно дежурить по очереди. Я бы развел на холме костер, хотя бабка не советовала. Или здесь хищники нестандартные, наоборот, на огонь сбегаются? Вскоре им попался невысокий холм. Олег решил, что не будет спать до утра. Пусть Катерина отдыхает, он отоспится потом. И костерчик небольшой надо развести. Зажигалку он прикрепил липучим листом к ремню. Ремень был единственным предметом одежды, не поддавшимся разрушению. С костром, все же, не так страшно, пусть приходит хоть деув, хоть черт с рогами. Горящей веткой кого угодно отогнать можно. Решив так, он занялся сбором хвороста, затем нарвал жестких травянистых стеблей и соорудил два матраца. Запалил в сторонке огонь и уселся у костра на поваленное дерево. – Ты можешь спать, – сказал спутнице. Катя присела рядом. – Знаешь, меня совсем не тянет курить. – И не кури, табака все равно нет, – как некурящего, этот вопрос волновал его не больше соседней галактики. – Ты не представляешь, сколько я курила последнее время. – Радуйся, что тебя излечили от этой глупой привычки. – Вовсе не глупой! – рассердилась девушка. – На экзаменах знаешь, как нервы успокаивает? Потом парень мой пропал, перестал звонить, я, поэтому одна на юг поехала. – Курение не успокаивает, это самообман. Они сидели некоторое время, молча, глядели в пламя костра, и вскоре заметили, что начинает смеркаться. – Ночь перемен, – сказал Олег, – а я еще здешних звезд не видел. Вдруг здесь есть Большая и Малая Медведица, и Полярная звезда? – Размечтался, я, пожалуй, и впрямь прилягу, увидишь звезды, разбуди. Катя ушла, устроилась на импровизированном матрасе, а Олег продолжал бездумно глядеть на огонь. Вскоре стало так темно, что, казалось, кроме освещенного костром пятачка на вершине холма, вокруг больше ничего нет. Не было звезд, только кромешная тьма. «Этот мир, скорее всего, замкнутый, – грустно подумал он, – искусственная область пространства». Ночь оказалась короткой, небо быстро светлело, и вскоре Олег решил разбудить подругу. Пусть подежурит, а он поспит. Каково было его удивление, когда Кати на месте не оказалось. – Катя, ты где? – крикнул он. Может, отошла за кустики? Он замер, цепенея от липкого страха. От листвяного матраса к болоту вела цепочка отпечатков огромных пятипалых ладоней. Похититель что, вверх ногами ходил? Чушь какая-то! Однако следы, вот они, с интервалом метра в полтора. Олег подобрал увесистую палку и отправился по следам. У кромки воды они обрывались. – Старших надо было слушать, – донесся из чащи знакомый голос. Олег едва не подпрыгнул от неожиданности. Мелькнул между деревьев сгорбленный силуэт Эгаи. Старуха погрозила длинным костлявым пальцем. – Подругу больше не увидишь! – Куда ты ее дела? – Ишь, виновную нашел, – захихикала та, – жабень болотный ее забрал. Предупреждали тебя, не пали костер! Сказала и растворилась в чаще. «Жабень, значит» – подумал Олег и сказал зло: – Я этому жабню зеленую башку-то сверну! – Смотри, как бы самому чего не свернули, – донеслось из чащи. В тот же миг Олег по пояс провалился в болотную жижу. Задергался, пытаясь выбраться, не тут-то было. От палки толку никакого, ни до берега, ни до дна не доставала. Устав от бесполезных попыток, перестал барахтаться и увидел огромную жабу, размером с теленка, устроившуюся в десятке метров на кочке. Жаба не мигая, смотрела на него. – Не дождешься! – сквозь зубы процедил и замахнулся палкой. Звук, который издала жаба, не мог быть ничем иным, кроме презрительного смешка. Олег заметил рядом ветку. Изловчился, палкой зацепил, достал, наконец. Вцепился в ветку, принялся тянуть, та оказалась на удивление крепкой. Кое-как выбрался на сухое место. Как угораздило в болото провалиться, ведь только что на твердой земле стоял? Посмотрел на кочку, где мерзость сидела, там никого не было. Вернулся к прогоревшему костру. Навалилась грусть-тоска, один остался, в этом странном мире! Вспомнилась мама, отец, друзья, как-то они там? Неужели все в прошлом, институт, учеба, компьютер с интернетом, вечеринки с приятелями. Ищут ли их? Невольно мысли в голову полезли самые фантастические, вдруг время дома отличается, течет иначе? Может, там с момента катастрофы секунды не прошло? И никто даже не знает о его беде? Потряс головой недовольно, словно глупости из мозгов пытался вытрясти. А те наоборот, пуще полезли. Вдруг экспериментаторы самолет скопировали и сюда из какого-то своего интереса копию забросили? Может, оригинал, настоящий Олег Николаевич Колесов, на юге уже загорает? Трясти головой было бесполезно, мысли давили, словно пудовые гири. В конце концов, нервы и усталость взяли свое, он уснул. Глава шестая Собираясь добраться до конца мира, охраняемого Бугром, Олег вдруг сообразил, что, как любой человек, плутающий по лесу, может долго ходить по кругу и о том не подозревать. Звезд здесь не было, компас отсутствовал. Приходилось полагаться на извечное русское «авось». Если даже повезет попасть к таинственному проходу, как одолеть этого Бугра, Олег понятия не имел. Решил, что на месте что-нибудь придумает. Обогнув лесной массив, полный хмельных орехов, вышел к очередной деревеньке. На завалинке у крайней избы сидел пожилой худощавый абориген. В руках он держал тонкую трость и что-то чертил на земле. – Привет, дядя! – сказал Олег. – И тебе не хворать, странник! – ответил тот и слегка подвинулся: – Присаживайся, потолкуем. Наш герой садиться не собирался, однако ноги вдруг заныли, словно отмахал пару десятков километров без отдыха. Присел, ноги гудящие вытянул. – Откуда путь держишь? – спросил абориген. – Странники в нашу деревеньку Небыль редко забредают. – Край мира ищу. – Эка хватил! Зачем он тебе? Олег пожал плечами. – Домой хочу вернуться. – Нешто твой дом за краем? – Мой дом подальше будет. – Дальше не бывает, – уверенно заявил собеседник. – Тебе откуда знать? – Я Колдун. – Не бывает колдунов, – ляпнул Олег, потом спохватился, – скажи, как подругу вернуть? – Что с твоей подругой? – Огромный лягух утащил. – Ступай к болоту, крикни: «Верни, жабень, что взял, или болото высушу». – Разве можно болото высушить? – Нет, конечно, но, если хочешь потерянное получить, так сказать надо. – Может, ты меня домой вернешь? – Расскажи-ка, мил человек, о своей деревне! Как ни пытался Олег описать каменные здания, автомобили на дорогах, самолет, который потерпел крушение и утонул в болоте, ничего Колдун из его слов уразуметь не смог. Так и сказал, добавив, что в болоте даже свирепый деув утонуть может. В это время подтянулись селяне. В листвяных одеждах и таких же зеленых сандалиях. Хмурые бородатые мужики, остановились, неподалеку, гостя разглядывая. – Думаешь, отчего они недовольные? – спросил Колдун, вырисовывая на земле закорючки. И, так как Олег не ответил, продолжал: – Мысли меня замучили неправильные. Травницы говорят, нельзя кушать траву улль, хотя вкуснее она любой сладкой ягоды. Будешь кушать, люди исчезнут, орехи засохнут. Понять бы, отчего так? А ответа нет. Случается, тоска нападает, желание появляется странное, чтобы имелось у меня в достатке то, чего у других нет. – Эй, Колдун, – обратился к нему один из мужиков, – можно в лес сходить, сил нет, как питья хмельного захотелось. – Ступайте! – махнул тот рукой. – Не пустишь в лес за хмельным, помрут. Я сон недавно видел, будто на меня вся деревня работает, а я мужикам за то хмельные орехи даю. Думаю, что бы сон этот означал? Какая у них может быть работа? Орехи они и так рвут и сюда приносят. Сиди себе, жизни радуйся. Разве только в отхожее место вместо меня не ходят. – Снова принялся Колдун за свои закорючки: – Боятся, потому, как меня зверье слушается. Могу деува из леса позвать, любому голову оторвет, и опять вопрос, для чего? Не жизнь, а одни вопросы. – Мне Эгая предсказала, будто в последующей жизни свиньей стану, – вспомнил Олег, – может ли такое быть? – Эгая сказала, значит, сбудется, – кивнул Колдун. – А вообще с этим просто. Хочешь поросячью жизнь прожить, перед кончиной свиной капусты должен пожевать. Коли ягоду турмагоры съешь, родишься в образе дикого зверя. Борзянку попробуешь, помереть не успеешь, двигуном обернешься. – А свиной жизни избежать можно? – с надеждой поинтересовался Олег. – Пожуешь человеческий корень жезаль, в следующей жизни человеком на свет появишься. Только коли, Эгая обещала, все одно, когда-нибудь, в свинью переродишься. Чем тебе свинья не по нраву? Никто ее не трогает, разве в ночь перемен деув скушать может. А так лежи себе, орехи с земли подбирай, в грязи валяйся и похрюкивай. Красота! «Сдается мне, предел мечтаний у аборигенов валяться и похрюкивать» – с неприязнью подумал Олег. Не для него такая жизнь. Мужики в это время вернулись из рощи, неся тяжелые хмельные орехи. Кое-кто уже был навеселе, судя по довольным физиономиям и блестевшим глазам. Тихонько прошли стороной, Колдун словно бы их и не заметил. – Иной раз от скуки помираю, – сообщил он, – тогда знаки всякие придумываю, либо начинаю слушать, кто и где о чем мыслит. У меня это получается без маковых зерен. Вот сейчас, в Величках, к примеру, бабы после обеда спать легли. Олунья и Шхурга поссорились из-за удобного местечка в избе. В Малявках дети камешки в воду бросают, жабеня дразнят. В болоте неподалеку кто-то Олега зовет, не тебя ли? – Зовет? – подскочил наш герой. – Где? – За тем кустарником, – махнул рукой Колдун. – Постой, куда побежал? Но Олег не слушал, вломился в колючие кусты, какая-то крупная живность, на сказочного колобка похожая, под ногами недовольно фыркнула. – Извини, друг! – сказал Олег, торопясь дальше. В ответ то ли хихикнули, то ли чихнули. Он не обернулся, некогда было. Оказавшись на берегу, замер. Недалеко от берега из воды торчало то, что лицом назвать можно было с большой натяжкой. Зеленое, бородавчатое, склизкое, лупоглазое, вдвое шире человеческого. – Олег, вытащи меня отсюда, не нравится мне здесь! – неожиданно тонким голоском обратилось к нему создание. – Катя? – ахнул он. – Что, не нравлюсь? – зло сказала та, которая раньше была Катей. – Да нет, ты чего, ты, в общем, выглядишь…, – он сбился с мысли, не зная, что сказать. Ясно было, ни успокоить, ни помочь, не получится. Да и чем тут поможешь? – В ночь перемен поцеловать не решился, может, теперь поцелуешь? Кха-кха-кха! – заквакало существо, Олега всего передернуло. – Говорят, корень жезаль пожуешь, в следующий раз в человека обернешься, – сказал он. – Мужиком с бородой до пупа стану, тогда и поцелуемся? Кха-кха! – существо, подняв тучу брызг, нырнуло, мелькнули в воздухе кривые зеленые лапы. Разошлись по воде круги, болото успокоилось, словно и не было никого. Глава седьмая Когда из деревни уходил, Колдун напутствовал задумчиво: – Дам тебе, непоседа, два совета. Первый, берегись двигунов. Бегать от них не нужно, дорогу уступи. Второй совет таков. Тех, кого ищешь, найдешь за скалистым хребтом. Только на твоем месте не ходил бы я туда. – Скалы я видел, – оживился Олег, полный невеселых мыслей после встречи с Катей, – как через перевал пройти? Колдун не ответил, отвернувшись, чертил свои закорючки, может, гениальные мысли записывал. Понял Олег, больше ничего не добьется, и направился дальше. Как в сказке сказывается, долго ли, коротко ли шел, неизвестно. Потому как орех явор с собой захватить забыл. По его разумению, дня два прошагал с двумя ночевками. Прикинул, до ночи перемен осталось четыре дня. Он эти ночи невзлюбил, после неприятных чудес. С одной стороны, тут как в сказке, молочные реки и кисельные берега, с другой скука неимоверная. Если уж Колдун заскучал, что простым людям остается? На первый взгляд деревенька Селяницы, которую повстречал на своем пути Олег, являла собой образец спокойствия и благодушия. Женщины были приветливы, предложили угоститься орехами. Поблагодарил он и отказался, есть не хотелось. Попросился на отдых, после ночи перемен собирался дальше отправиться. Женщины с радостью согласились оставить его на несколько дней. Ничего Олег, не заподозрил, а стоило бы. Показали ему свободную избу, позже предложили поужинать. Подкрепился угощеньем, вкусно показалось и необычно. Что за орех такой? Решил потом поинтересоваться, провалился в сон, проснулся отдохнувший и свежий. Глаз не успел открыть, услышал за тонкой стеной разговор двух женщин. Прислушался, понял, речь идет о нем. – Подействовало снадобье-то, Маршана? – Меня старая ворожея учила. Кто попробует, навек послушным станет. – Слуга будет! Пыль в избах убирать, орехи из леса носить! Заживем тогда! – Главное, чтобы каждый день кусты от грязи чистил, а отхожее место песком посыпал и водой поливал. Олег задумался. Отхожих мест в деревнях он не встречал. Кругом кустиков навалом, каждый может служить тем самым местом. Позже узнал, что некая ворожея из гордыни неуемной задумала корневика слугой сделать. Корневик в деревнях убирал отходы. Ворожея хотела, чтобы он у нее на побегушках был. Что-то у нее не сладилось, рассердился корневик и превратил ее избу в отхожее место. В иных местах мусор убирать не стал, кожура от орехов, объедки всякие, оставались лежать на земле, оскорбляя чистоплотные взоры женщин. Исчезал мусор при одном условии, если его в отхожую избенку заносили. Превратить ту избушку в туалет, дамы не догадались. А может, показалось это чересчур непривычным и не совсем удобным, да и запах стоял там неприятный. Учитывая, что руки помыть негде, а баню топили раз в седмицу, изрядно заросли женщины грязью. Воду в бане, как, оказалось, грели без огня, хором звали банника, после чего вода сама нагревалась, доходя почти до кипения. Вот и решили превратить пришлого мужика в слугу. Чтоб грязь и фекалии из-под кустиков собирал и в туалет относил. Услышанное Олегу весьма не понравилось. «Неужели из меня зомби сделали, и теперь этим грязнулям подчиняться придется?» – с содроганием подумал он. Следовало, не мешкая, проверить, подействовало ли на него снадобье. Если не подействовало, решил он прикинуться послушным, а после ночи перемен уйти. Заглянула в избушку одна из говоривших. – Эй, путник, поднимайся! Олег чуть «ура!» не закричал, не почувствовав принуждения. Захотел бы, остался лежать. Вышел, изображая покорность, огляделся, почти вся деревня вокруг собралась. Бабы, старые и молодые, улыбчивые и хмурые. Все в листвяных одеждах, обуви листвяной, на головах зеленые листвяные косынки. – Принеси орех из рощи, – приказала та, которая заглядывала в избу, по голосу узнал он Маршану, – да смотри, не пятнистый хмельной, а с желтыми полосами творожный, завтракать будем. Повернулся он и направился к роще, услышав за спиной облегченный вздох. – А ты не верила, Танара, действует снадобье, – довольно сказала Маршана, – вернется мужик, поставим чистоту наводить. «Ну и деревня, – думал Олег, срывая орех размером с арбуз, – единственного мужика туалеты чистить, припахивают, дома, кому рассказать, в жизни бы не поверили!». Вернулся, вручил орех Маршане. Та деловито нажала на пимпочку в центре плода, орех раскрылся. Творожной массы хватило всем, не обделили и Олега. Как же, единственный и незаменимый золотарь в Селяницах! После обеда получил приказ чистить территорию. Кусты в округе оказались изрядно загажены. Набрал он листвы ворох и занялся делом. Закончив, сообщил, что направляется к болоту мыть руки, чем немало женщин удивил. – Болотную трясучку не подцепи, – заволновалась Маршана. – Помрешь, кто будет деревню чистить? – испугалась Танара. – Подумай, кем уродишься потом? Вдруг слизнем противным! – Не переживайте, свиньей предсказано следующую жизнь прожить, – ответил он. К берегу подошел, руки сполоснул, вытер приятно пахнувшими листьями жучьей травы, словно с мылом помыл. Хотел обратно идти, вдруг вспомнил слова Колдуна. – Верни, жабень, что взял, или болото высушу! – крикнул громко. Некоторое время ничего не происходило, затем с громким плеском из воды показалась широченная лягушечья морда. – Подругу не отдам, не жди! – квакнуло страшилище. – Чемодан отдай, – сказал Олег, трогая отрастающую бородку, – у меня там бритвенные принадлежности. Не хочу бородатым ходить. – Другие с бородами живут, и ничего, не помирают, – ворчливо отозвался жабень, – где чемодан искать? – В багажном отделении, в самолете. – Дерево ты твердое, тупое. – Круглые немигающие глаза с осуждением уставились на него. – Я что, медвежатник, багажные отделения взламывать? Булькнула вода, голова исчезла. – Чтоб тебя в тину засосало! – сердито пробормотал Олег. Безумно захотелось побриться. Казалось, отрастающая борода все больше отделяет его от цивилизации. Вспомнилось, как Колдун сказал, что найдет он тех, кого ищет, за скальной грядой, вот только как перебраться через скалы? Он ведь нисколько не альпинист. К тому же, нет у него специального оборудования, ни крючьев, ни карабинов, ни веревок. С другой стороны, известно еще одно загадочное место, до которого непременно хотелось добраться. Только стоит ли? Вдруг там еще хуже, или вообще ничего нет, один вакуум? И страж прохода смущает, непонятный этот Бугор. «Ладно, нечего впереди паровоза бежать, будет день, будет пища» – подумал Олег, возвращаясь к женщинам. – Ишь, какой чистый! – восхитилась Маршана, разглядывая его руки. – А пахнет как, чуешь? – потянула носом Танара. – Жучьими листьями! Девушки вдруг завизжали, разбегаясь. Олег с недоумением смотрел на них. Одни спрятались в хижины, другие побежали дальше. – С ума они сошли, что ли? – пробормотал он и вдруг увидел жука, похожего на скарабея, только размером тот был с быка. Выполз из леса и направился к деревне. Олег не стал дожидаться, ничего хорошего встреча с этим насекомым, судя по реакции женщин, не сулила. Он побежал к роще. Избавиться от запаха, привлекающего огромное насекомое, он не мог, зато ничто не мешало запах перебить. Недаром сказано: «Клин клином вышибают». Пахучих растений кругом множество, он принюхался. Вот кустарник с листьями, напоминающими черную смородину, видом и запахом. «Сойдет!» – решил Олег и натер руки листьями. Запах был приятный. Скарабей, как танк, ползал по деревне, избушки, правда, не трогал, однако женщин напугал изрядно. Долго еще крутился между избами, пока, наконец, не уполз, обратно, в лес. Олег вздохнул с облегчением и направился к женщинам, высыпавшим на улицу. – Ты колдун или травник? – в страхе обратилась к нему Маршана. Женщины с опаской смотрели на него. «Колдун-ассенизатор!» – подумал он. – От него опять чем-то пахнет, вкусно! – воскликнула Танара, потянув носом. Закрыв глаза, она расплылась в счастливой улыбке. – Сил нет, как меня к этому мужику тянет! – удивленно сказала Маршана. Толпа надвинулась, к нему протянулся лес рук. «Что происходит?» – испугался Олег. Получается, смешивая разные запахи, можно приручить громадного жука, например, или возбудить толпу женщин. Его словно током тряхнуло, возбудить?! В него вцепились десятки рук, больно ущипнули. «Вас слишком много!» – в панике подумал он, с трудом вырвался, оставив часть одежды в руках у женщин, надеясь на резвость ног. И они его не подвели. Глава восьмая Озабоченный грядущей ночью перемен, Олег задумался и не сразу обратил внимание, что навстречу из леса выходит бородатая толпа, вооруженная дубьем и кольями. Он остановился, соображая, вступить в переговоры, или убежать, сломя голову. «Из огня, да в полымя!» – подумал он. Слишком решительно и зло выглядели мужики. Интересно, это что, великое переселение народов? Создавалось впечатление, что в движение пришла целая деревня. Олег отступил на обочину, пропуская толпу. – Давай с нами, парень, – послышались голоса. – А вы, собственно, куда? Ответа не дождался, пока замыкающий шествие не остановился и не предложил Олегу поговорить, присев на камень. Они устроились рядышком, глядя в хвост уходящей колонне. – Тебя как звать? – спросил Олег. – Нетороп я, а ты? Познакомились, затем наш герой поинтересовался, куда переезжает деревня, и по какой такой причине? Нетороп ответил не сразу, сначала снял листвяную шляпу и почесал затылок. – Беда у нас, – сказал, наконец, – мозги у мужиков раскорячились. Говорят, случается такое, ежели покушать грибов порченых, или орех с гнильцой. Скорее всего, лесовик орехи испортил. Я в ту пору за домом сено готовил, поснедать, к счастью, не успел. Гляжу, мужики похватали кто чего, палки да ветки острые и помчались куда-то, словно жужжей покусанные. Пришлось топать следом, не оставаться же в пустой деревне? – И куда теперь? – Как, куда? К соседям. Какая деревня первой подвернется, той и достанется. Могут, кого и до смерти побить. – За что? – Ядовитый гриб заставит. Пока кровушку не пустят, не успокоятся. Только кровушка здесь не прощается. Либо ухват их потом в землю затащит, на перегной пустит без перерождения, либо злая лихорадка на погост отправит. Умные люди сказывают, таков закон равновесия. Хотя, что это такое, толком не поясняют. – Колдун, наверное, мог бы объяснить, – сказал Олег. – Где ж его взять? Будь в нашей деревне Колдун, он бы мужиков не отпустил. – Я с Колудном разговаривал, и Эгаю встречал. – Про Эгаю сказки рассказывают, но чтобы кто-то ее видел, такого не помню! – Может, мужики ваши взбесились не от грибов, а от скуки? – Может, и от скуки. Послушай про скуку байку: «Поймал мужик лесного хвата, и посадил в клеть. – Зачем я тебе нужен? – спросил хват. – Отпусти! – Скучно мне, стану на тебя смотреть, все веселее будет. – Отпустишь, счастье подарю, скука пройдет. Согласился мужик, и в тот же день превратился в младенца. Пузыри пускал, улыбался, такое выпало ему счастье!». – Скажи лучше, откуда люди берутся? – решился, наконец, задать интересующий его вопрос, Олег. – Это как? – собеседник с недоумением вытаращился на него. – Из леса, вестимо! Так это было похоже на цитату из стихотворения Некрасова, что Олег не сдержал улыбки. Нетороп нахмурился. – Ничего смешного не вижу, на дереве жезаль орехи большие растут, их с другими не спутаешь, из этих орехов люди появляются. Задумался Олег, этот мир создан сверхразумом, или, все же, природа его таким сотворила? – Давай моих догоним, – сказал Нетороп, поднимаясь, – а то потом их не сыщешь. Олег тоже поднялся, и они отправились догонять колонну, которая пылила впереди. Вскоре колонна скрылась за лесом. – Уйдут, как есть уйдут! – забеспокоился спутник, однако шагу не прибавил. – Иду вот и думаю, чего за ними бежать, все одно, ухват их заберет. – А тебя не тронет? – Не, я тут ни при чем, – мотнул головой спутник, – я мирный. – А мы с подругой недавно свинью прибили и съели. Нетороп даже остановился. – Неужто, и как же? – воззрился на Олега. – Зубами, на обед. – Разве бывает такое? – Идем, догоним твоих мужиков, – поторопил Олег. Некоторое время шагали молча, спутник глубоко задумался. – Неправильный ты, – наконец, сообщил он, – почему тебя ухват не тронул? Олег решил, что под «ухватом», местные подразумевают смерть. – Следующая жизнь мне обещана в виде свиньи. – Тогда понятно, – Нетороп, вроде, как успокоился. Вскоре добрались до поворота. Открылось чистое поле, заросшее травой, цепляющейся за ноги. На горизонте темнел лесок, сверху по-прежнему нависал молочный купол неба, и нигде не было видно ни одного человека. – Опоздали! – с досадой сказал напарник. – Так я и думал, того и боялся. – Куда они делись? – Говорю же, ухват утащил! Бывает, уволочет опосля драки, но иногда чувствует, к чему дело идет, и вмешивается, безобразия не допускает. «Вот, значит, как, – подумал Олег. – Ухват не смерть, а вроде полицейского, следящего за порядком. Поступил сигнал, банк собираются взять, бандитов схватили и поставили к стенке. Сурово, надо заметить, у нас за намерения не казнят». – Куда податься, – уныло протянул Нетороп, – в одиночку долго не продержаться. Крутень когтем зацепит, древопуп задавит, сонник туманный, в мозги влезет, в болото заведет. – Я один хожу, и ничего пока, живой, – беспечно сообщил Олег. – Может, ты колдун? – мужик подозрительно посмотрел на него и даже слегка отодвинулся. – Не колдун я, если один боишься остаться, пойдем вместе. – Вместе, оно, конечно, спокойней, только куда идти? – К скалистой гряде, дело у меня там осталось. Потом хочу добраться до конца мира, до места, где сидит Бугор. – Был у нас в деревеньке Мечтатель, – сказал Нетороп, – о сказочных вещах толковал, о конце мира и каком-то проходе в скалах. – И что с ним стало? – Сонник его сманил, ушел наш чудак по болотным тропам, куда другие ходить опасались. Значит, вдвоем, говоришь, – задумчиво повторил он. – Ночь перемен скоро, – заметил Олег, – мне эти ночи не по нраву. Надо подумать, где переночевать. – Чего думать? – пожал плечами мужик. – Если сена рядом нет, ложись в поле, и вся недолга, никто не тронет. «И, правда, места в поле навалом, жестковато, конечно, спать будет, но раз в неделю потерпеть можно». Повезло Олегу с напарником, рот у того не закрывался. Историй местных мужик знал преогромное количество. Может, что и придумывал. Пока он «травил» байки, Олег размышлял. Придет он к Бугру, а тот зверь здоровый, опасный, как с таким справиться? А в скалах, откуда они с Катей поспешили убраться, оказывается, должен быть проход, пещера, ведущая на ту сторону. Встретят его там бравые экспериментаторы, спросят, чего надо? Станут ли слушать? Таких болтунов деревенских вокруг полным-полно. Сказать, с неба упал, доказательства где? Самолет утонул, сумка изорвалась, да и не было в ней ничего ценного, пришлось выбросить. Катину зажигалку хранил, пока газ оставался. Кончится горючее, костер не разведешь. Олег вздохнул тяжело, в этих землях даже металла никакого нет, оружие сделать не из чего. Что в таких ситуациях предпринимали бравые герои книг? Как-то легко у них все получалось. Авторы снабжали их заранее железом, топорами, ножами, а некоторых даже огнестрелом. Попадались герои, которые сами, в одиночку воздвигали едва ли не целые фабрики. Будь у него нормальное оружие, поговорил бы на равных с теми сидельцами, за скалой. Порох, что ли изготовить? Уголь, предположим, он получить может, но возникает простейший вопрос, где его хранить? Ни банок, ни склянок под рукой не предусмотрено. Селитра, как он смутно помнил, является результатом естественных процессов. Даже если напрячь фантазию и предположить, что удастся ее получить в чистом виде, серу, где искать? Вулканов здесь, как будто, нет. Как с заскальными обитателями общаться? Дадут под зад пинка, и вылетит он обратно, как пробка. Хорошо, если живым оставят! Нетороп, тем временем, бубнил, нудно, как пономарь, прислушался Олег. – Ежели Колдун на деревню в обиде, положит под порог листья дышлы вонючей, ни в одну избу не войдешь. А надышишься, можно и помереть. Задумался Олег, что за трава такая ядовитая. Вроде знаменитой цикуты, только смердит нестерпимо? А Нетороп дальше байки травит: – Санна в ночь перемен в мужика перекинулась. Жводень в тот вечер хмельных орехов объелся, в хижине на полу заснул. Утром мужики видят, Санна мертвее мертвого, а Жводень по деревне бегает, рад радешенек. Его спрашивают, чего довольный такой, он отвечает: «У меня теперь вон что есть!». Листвянку поднимает, хвалится. Мужики смеются, говорят, это у каждого имеется, на что он отвечает, мол, раньше такого чуда у него не было. Поняли тогда, что это злая Санна, обращенная. – А дальше что было? – Олегу стало интересно. – Санну мертвую натерли настоем шаффы, чтоб не испортилась, а через седмицу закрыли Жводеня вместе с ней в хижине, как он выл, причитал! Не хотела колдунья в свое тело возвращаться, да пришлось. Как ожила, прогнали ее из деревни, да строго-настрого предупредили, чтобы больше не появлялась, обещав утопить в болоте. – А Жводень ожил? – Нет, – с сожалением ответил рассказчик, – положили его рядом с хижиной, оглянуться не успели, ухват в землю затянул. Только неизвестно, будет мужику перерождение, или нет. – Отчего нет? Он ведь не виноват! – Нельзя связываться с колдуньей. «И станет Жводень, как у Высоцкого в песне, баобабом» – подумал Олег. – А ухват, это кто? – спросил он. – В вашей деревне живет, или еще где? – Ухват всюду, – сказал Нетороп, – по всей нашей земле. Сильно обидишь его, гнилью станешь, не очень, уволочет под землю, новую жизнь получишь. Рассказал бы ты чего, у меня уже язык отсох. – А у меня ноги устали, – ответил Олег. В отличие от прежних небольших рощиц лес, вдоль которого они держали путь, казался настоящей тайгой. – Давай найдем поваленное дерево, отдохнем, заодно поговорим. – Не, в таких чащобах лесовики живут. Орехи и грибы портят, человека до смерти запутать могут. – Это как? – Заплутаешь, в трясину угодишь, или вымотаешься, упадешь без сил. Лесовику скучно, ему развлечение с тобой пошутковать. – А как его отвадить? – Одежду листвяную наизнанку вывернешь, говорят, после этого отстанет. Я не пробовал, и тебе не советую. Глава девятая Несколько дней спустя увидели деревню, пока до нее добрались, Олегу всяческие мысли в голову лезли. Некто могущественный, как Господь Бог, вырастил биологическую цивилизацию, установил дурацкие порядки, взять, к примеру, отдельное проживание мужчин и женщин, и теперь играет в свои непонятные игры. Любая цивилизация предполагает внутреннюю гармонию и поступательное развитие. Олег пока не наблюдал ни того, ни другого. Может, слишком мало информации? Деревня отличалась от тех, что встречались прежде. На крышах двухэтажных изб, сидели красивые крылатые женщины. Увидели путников, взлетели, хлопая крыльями и оглашая воздух хриплыми криками. Закружились, сбились в стаю и скрылись за лесом. – Гармии! – воскликнул Нетороп, возбужденно схватив Олега за руку. – Опасные? – спросил тот, спутник пожал плечами. – Обычно не нападают, но если прилетит такая в деревню, жди беды. Болезнь кого-нибудь скрутит, или в болоте кто утонет. Сказки о них бают, а толком никто ничего не знает. Людей здесь не было, видно, обитали в деревне только крылатые женщины. Об этом можно было судить по высоким избам и большим чердачным проемам. Из крайней избушки неожиданно послышались то ли стоны, то ли плач. Заглянув внутрь, обнаружили на лежанке симпатичную крылатую женщину. Правое крыло, сломанное, свешивалось до пола. Посмотрела она на них затравленно и сказала: – Не мучайте, добейте сразу! – Зачем добивать, – удивился Олег, в то время как попутчик застыл соляным столбом, – мы тебя покормим, крылышко срастется, снова летать будешь. Повернулся к спутнику. – Пошли за орехами? – Отчего не сходить, – очнулся, наконец, тот, – нам бы тоже перекусить не мешало. Сходили, принесли орехов, один, творожный, отдали женщине. Заметно было, что та изрядно удивилась, но отказываться не стала. – Странный ты, не такой, как все, – сказала задумчиво. – Гармий положено убивать, – заметил Нетороп, когда вышли из избы. – Встретить их, примета плохая. – Я в приметы не верю, – ответил Олег. Перекусили, сидя на завалинке. Вспомнил наш герой разговор с Колдуном и спросил: – Кто такие двигуны? Ответ был неожиданный. – Сила, – серьезно сказал Нетороп, – ходят толпой и все на своем пути пожирают. Говорят, у Эгаи есть заповедный кусочек леса, растет там ягода борзянка. Кое-кто из мужиков, бездельем маясь, в тот лес пробирается, чтобы ягоду украсть. Редко кому это удается. Кто пожует, карликом страшным становится, борзеет, жадность глаза застит. Глядит такой человек на лес с орехами, все ему мало, хочется, чтобы два леса было, и оба только его. Собираются двигуны толпой и топают, куда глаза глядят, без устали. Деревья, орехи, человека, коли попадется по дороге, съедят, или затопчут. Говорят, когда голодные, гору могут даже прогрызть. В лесах после них просеки целые остаются. Сам видел. Бывает, от целого леса одни пеньки торчат, остальное подчистую съедено. «Эти карлики вроде саранчи, что ли?» – подумал Олег и спросил: – А причем тут сила? – Двигуны по отдельности несерьезные, смотреть не на что, плюнуть и растереть. Рот огромный, в пол-лица, зубы острые, мелкие, живот большой, вместительный. Сами маленькие, в полчеловека ростом, ручки и ножки тоненькие. Говорят еще, кровь у них голубая, как цветок Савиль. А толпой соберутся, сила. Их только ухват не боится, потому как дух он и обитает в земле. Когда-нибудь сожрут они все вокруг, лес, а может, и топи вместе с жабнем. Последнюю деревню схарчат, тогда конец нам всем придет. Неожиданно Олегу пришла в голову идея. Вспомнил Колдуна, как тот палкой выписывал на земле закорючки. Они уже поели, толстые шкурки ореховые, валявшиеся здесь же, у завалинки, поглотила земля. – Хочешь в игру сыграть? – спросил он. – Что за игра? – Смотри! – Олег вооружился палкой и попытался растолковать напарнику, условия игры в крестики-нолики. Подумал, если получится, скуку можно будет давить на корню. Долго Нетороп разбирался в простых правилах, не сразу сумел до пяти сосчитать. Для наглядности, наш герой показал ему пальцы на руке, и дело потихоньку пошло. Играли, пока усталость не одолела и в сон потянуло. «Лиха беда начало, – радовался Олег, – потом шашкам научу. Доску можно на земле начертить». На шахматы пока не замахивался, ввиду отсутствия инструментов, фигурки нечем резать. Первая атака на прочный бастион скуки прошла не без успеха. От идеи с картами пришлось отказаться, хотя в «дурака» Олег бы с превеликим удовольствием сыграл. О «преферансе» можно было только мечтать. – Ишь, ты, – удивлялся Нетороп, изобразив на земле крестик, – игра твоя и впрямь радости добавляет, не хуже хмельного ореха! – Когда-нибудь я всех играть научу! Для сна каждый выбрал себе пустую избушку. – А эти крылатые, не вернутся? – с беспокойством спросил Олег. – Пока мы здесь, нет, они людей избегают. Так что, можешь спать спокойно. Сон то был, или полудрема, наш герой не понял. Что-то белесое, склизкое, бесформенное, поднялось из пола и уставилось на него черными глазами-бусинками. Почувствовал он небывалое отвращение. – Что смухортился? – раздался неживой, дребезжащий голос. – Ты кто такой? – спросил Олег хрипло, во рту неожиданно пересохло. – Ухват я, за порядком слежу, все здесь на порядке держится. – Пришел зачем? – Почто, как Колдун, знаки на моей земле вырисовываешь? – Нельзя разве? – Коли вред будет от твоих знаков, так и знай, закопаю. Почувствовал вдруг Олег подступившую злость. – Пошел вон, червь земляной, не лезь в мои дела! Убрался ухват, в пол ушел. Олег поворочался немного, и вновь сон его посетил, яркий, как будто и не сон вовсе. Бесшумно ступая, вошла в избушку девушка в плаще, только не плащ то был, а крылья, сложенные за спиной. Сломанное крыло срослось, целым стало. Подошла, палец ко рту приложила, молчи! А он лежит, ответить не может, тело не подчиняется, сном скованное. Девушка набедренную листвяницу сбросила, лицо красивое, фигура хоть и худенькая, но такая, что дыхание перехватывает. Дальше произошло то, что обычно случается в эротических снах. Утром герой наш проснулся усталый, словно тяжелые мешки всю ночь таскал. «Не заболел ли я?» – поднявшись, подумал испуганно. Нетороп уже был на ногах, потянулся, довольный, взял орех, завтракать собрался. Олег почувствовал неистребимое желание хмельного принять. Вчера они один такой орех из леса принесли, чуть больше апельсина. Напарник неодобрительно покосился, когда он принялся торопливо поглощать хмельную мякоть. – Как там наша гармия? – спросил Олег. – Улетела, утром в избу заглянул, там пусто. У них раны быстро заживают, крыло, значит, за ночь срослось. «Еще как срослось, – подумал наш герой, – казалось, вот-вот вместе улетим!». Покончил Олег с орехом, немного его отпустило. Спросил, как быть, дальше идти, или в этой деревеньке задержаться? – Пойдем лучше, – отвечал Нетороп, – что-то мне здесь не по себе. И гармии ждут, когда мы уберемся. Позавтракали орехами и ушли. Не мог сначала Олег понять, что внутри него изменилось, потом дошло. Словно обрел невидимый компас, твердо теперь знал, в какую сторону к скале путь держать. И к выходу из этого мира, который Бугор охраняет, знал, как добраться. Не придется впустую по лесам кружить. Сначала испугался, потом вспомнил предыдущую ночь, краска залила лицо. Искоса посмотрел на спутника, тот ничего не заметил. Неужели появившееся неожиданно чувство направления, дар гармии? Глава десятая Пока шли, спутник Олегов становился все мрачнее. – В чем дело? – не выдержал тот. – Чего замолчал, пригорюнился? – На месте мы стоим, – сообщил Нетороп. – Быть того не может, отмахали сколько! – В лесу два высоких дерева с краю. Сейчас мимо пройдем, сравни с тем, что впереди увидишь. Олег сравнил и ахнул. Вдали из чащи торчали точно такие деревья. Он остановился, посмотрел назад. Если бы спутник не сказал, ничего бы не заметил. – Лесовик, что ли, нас путает? – Если бы, – хмуро буркнул Нетороп, – лесовик в поле не хозяин. – Тогда кто? – Придется, видно, в лес заглянуть, там увидим, хоть и не по нраву мне это! Герою нашему любопытно стало, и слегка страшно. Ну, не мог он воспринимать всерьез ни леших, ни домовых, а земля эта представлялась ему до сих пор театральной сценой. Где не могло с ними случиться ничего плохого! Занавес опустится, после бурных аплодисментов разойдутся актеры. – Что ж, пообщаемся, – бодренько ответил он. Едва углубились в чащу, увидели, кто в гости позвал. Стояла перед ними Эгая, лицо хмурое, руки в бока уперты. – Явились, голубчики, – сказала, окинув неприязненным взглядом, – ступайте за мной! Развернулась и направилась в чащу. Тропы не видать, деревья стоят сплошной стеной, идет себе старуха, словно нет перед ней препятствий. Шаги меряет, что твоя спортсменка. Олег с попутчиком едва поспевали за ней. Прошли сквозь сетчатую паутину густых колючих веток, вопреки всему ни одна не зацепила. Открылась поляна и изба, вся в сучках и переплетениях ползучих трав. Эгая остановилась, ткнула пальцем в прямоугольник входа. – Добро пожаловать, гостюшки дорогие! Зашли внутрь. Посреди избы обнаружился корявый стол в виде половины расщепленного бревна и три пенька-табурета. Окон не было, у стены широкая лежанка, застеленная листвяным покрывалом. Усадила хозяйка за стол, орехи достала. Нетороп открыл, попробовал, спросил удивленно: – Что за еда, почему не знаю? – Ты, милый, много чего не знаешь, – в свою очередь, присаживаясь, отвечала старуха. – Отчего, думаете, я вас к себе позвала? – Не мечтал и не надеялся лесного духа встретить, – пробормотал Нетороп. – Кто тебя знает, – беспечно сказал Олег, налегая на вкусный орех, мякоть напомнила ему любимый торт «Прагу», – может, скучно стало, одиноко, вот и решила пообщаться. Хмыкнула женщина и с усмешкой на него посмотрела. – Знаешь, что твой попутчик отчудил? – обратилась к Неторопу. – Завалил и потоптал Лианку, гармию летучую. У того челюсть отвалилась, глаза в кучку собрались, видно, новость была невозможная, немыслимая. «Кто кого завалил и потоптал, еще вопрос!» – подумал Олег, краснея и вспоминая свой сон в подробностях. – Девка она неплохая, – продолжала хозяйка, – по снам его полазила, а там такое! Чудо на чуде верхом едет и чудом погоняет. Видишь ли, Олег, – впервые его здесь назвали по имени, – ты извечный порядок, спокойствие нарушил. Гармию покрыл, шляешься повсюду невозбранно. Узоры измыслил чертить палкой на земле, а ухват этого не любит. Такое только Колдуну дозволено. Теперь за твою жизнь пустой шишки или ломаного сучка никто не даст. Ухват уже местечко тебе в землице приготовил, а крутень коготь навострил. Нетороп покосился на него, во взгляде попутчика Олег прочитал сочувствие и приговор. Так смотрят даже не на покойника, а на кучку мусора, которую предстоит выбросить в ведро, а ведро вынести в отхожую яму. На душе сделалось погано. – И как мне быть? Не ответила старуха, а вдруг полюбопытствовала. – Чего вы там, на землице-то вырисовывали? Пришлось показать ей игру. Она быстро ухватила суть, извлекла из-под лежанки черный камешек, похожий на графит, и вскоре столешница оказалась исчеркана крестиками и ноликами. – Ну, ты и жудень, – вволю наигравшись, сказала Ягая и пояснила, – зверек такой шустрый, повсюду рыльце сует и никому покоя от него нет. На минуту задумалась, подперев рукой подбородок. – Лианка за тебя просила, ни в жизнь бы не поверила, что гармия за человека просить будет. На тебя все установщики-спокойники ополчились, тело твое теперь никак не уберечь, не сидеть же тебе в моем лесу всю оставшуюся жизнь? Но и отказывать девушке летучей несподручно. К тому же, интересно мне, что у тебя дальше получится? Какие игры еще измыслишь? Олег и сам думал, в следующий раз показать, к примеру, «морской бой». «На безрыбье» на ура пойдет. Проблема в том, что требуется освоить счет до десяти, и разобраться с двухмерной системой координат. – Тебе теперь, куда ни подашься, один конец. На болоте жабень утащит, на земле ухват с крутенем ждут, не дождутся, тела твоего беспокойного. Всю округу ты взбаламутил. Завтра порешим, что делать с тобой, а пока отдыхайте, устраивайтесь спать-почивать. У мужчин и впрямь глаза закрывались. Вроде орехи были не хмельные, а веки налились тяжестью. Не помнил Олег, как свалился на лежанку, а рядом прилег Нетороп. Последней мыслью было, горькое осознание того, что в этом мире он неожиданно превратился в изгоя. Игры его, похоже, экспериментаторам помешали. Нарушили, так сказать, чистоту эксперимента. Связь свою с гармией он не считал чем-то серьезным или предосудительным. И вообще, какое до этого дело всяким ухватам и крутеням? Утром поднялись свеженькие и голодные. Не сразу до Олега дошло, что опять что-то не так. Взглянул на попутчика, увидел, словно в зеркале, самого себя. К таким фокусам успел привыкнуть, а Нетороп, бедняга, первые минуты на стену готов был лезть. – Это все ночь перемен, – спокойно пояснил Олег, – у меня такое было. Зря волнуешься, подождем седмицу, обратно перекинемся. А сейчас давай завтракать, нам старуха орехи оставила. Едва беднягу успокоил, никак тот не мог смириться даже с временной потерей собственного тела. Только плотно позавтракав, отчасти пришел в себя. – Я ведь ни Колдуна, ни Эгаю прежде не видел, – пожаловался он, – выдумкой считал, а тебя встретил, и началось, одно чудо за другим. Я даже жабеня всего один раз видел, и то издалека, испугаться даже не успел. А тут, сколько всего навалилось, можно умом тронуться. В деревне у нас мужик, что без ума остался, в землю провалился, ухват его забрал. «Вот и меня скоро заберет, – невесело подумал Олег, не подозревая, насколько близок к истине, – патовая ситуация. В самом деле, не сидеть же вечно в этом, безопасном для меня, лесу?». Тоска навалилась, страстно захотелось вернуться домой. Предложи он тогда Маечке Скворцовой руку и сердце, все сложилось бы иначе. Полетели бы с ней на юг, другим рейсом, не пришлось бы сейчас по землям, всяческой жути полным, бродить. Они провели в хижине почти весь день, пообедали орехами, после чего Нетороп сообщил, что сидеть сиднем ему надоело, и собирается он пройтись по лесу. – Ты слышал, что сказала Эгая? Опасно нам по земле ходить. Давай ее подождем, обещала она сегодня что-нибудь придумать. – Она велела лес не покидать. Вот и погуляю, давит на меня эта изба. Пришлось согласиться, хоть не лежала у Олега душа, выходить из избушки. Не успели на землю ступить, провалился Нетороп по самые уши. Глаза вытаращил, отчаянный взгляд на спутника бросил, и исчез, земля за ним сомкнулась. Понял Олег, слукавила старушка, безопасно было только находиться в домике. Не сразу до него дошло, что свое тело потерял навсегда. «Будь прокляты эти экспериментаторы!» – подумал, не в силах оторвать взгляда от места, что поглотило товарища. На земле и следа не осталось. Ветвились стебли травы, словно она тут во все времена росла. Опять он один остался! Вернулся в избушку, проглотил, не чувствуя вкуса, два хмельных ореха. Не потерял бы приятеля, ни за что бы, не напился, а теперь пришлось. Пьяного быстро сон сморил, и тут же кошмар приснился. Увидел Олег себя в родном городе, навстречу люди бегут, на лицах отчаяние и страх. «Война началась, что ли?» – подумал и поспешил домой. Некоторые здания были разрушены, словно подверглись бомбардировке. Прибежав, замер, глазам не поверив. От его дома половина осталась, отрезанная ровненько, словно ножом, а из пролома выдвигалась колонна карликов, рты зубастые, в пол-лица, раззявлены, животы огромные, аж, брюки сползают, на ногах плетеные сандалии, галстуки надеты на голое синюшное тело. (Голубая кровь, ядрит!) Ручки и ножки тонкие, однако, печатают шаг четко. «Я вам сейчас задам!» – гневно подумал Олег, на двигунов набросился, пролетел сквозь марширующую колонну и проснулся. За столом сидела Эгая и крылатая гармия Лианка. Угощались орехами и вели разговор. – На кой ляд он, тебе пьяница, сдался, – шамкала Эгая, – нажрался, как свинья. В чужом он теперь теле. – Я не тело люблю, – упрямо отвечала гармия, – дух мне близок, по нраву. – Какой там дух! – брезгливо скривилась старуха. – Сивуха одна! – Мне его жаль. – Ты мне эти высокие материи брось, дух, видите ли, нашла, кого защищать! Откуда он такой взялся, какая страшная бездна отрыгнула? Видела ведь сны его, не боишься? – Плевать мне на сны, пригож он мне в любом теле. – Знаешь что, дорогая, – Эгая даже привстала с пенька, – за тобой все местные установщики-спокойники скоро гоняться будут. Как прознают, что ребенка ждешь, возьмутся крепко. Даже тут, у меня, не отсидишься! «У гармии мой ребенок будет?» – поразился Олег, прислушиваясь и стараясь не показать, что уже не спит. Сивухой от него и впрямь должно было разить крепко. – А если ребенок бескрылый родится, гармии его уродом признают, – безжалостно добавила Эгая. – Мне все равно, всякого буду любить. – Тебя свои выгонят! – Ничего они мне не сделают! – Он тоже так думал, где его тело теперь? Вот что, голубушка, не глупи, сама порядок знаешь. Люди должны рождаться в лесу. Мужики из земляного ореха архаса, от корня жезаль, бабы из орехов анак. Гармии из летучего плода дерева Ку. Только так, и никак иначе. Деревни должны быть раздельные, мужские и женские. Таков порядок, закон. Что есть закон? Не ухват, не крутень, не жабень и даже не двигуны, а все вместе взятые. Что такое один двигун? Прыщ на теле земли, а соберется толпа? Выход у тебя, девка, один, бежать без оглядки, иначе крылья пообломают и в землю закопают, и не вздумай перечить, заклятие наложу, ты меня знаешь. – А за грядой ничего нет, – сказала вдруг Лианка, – скалы непроходимые, а дальше море без края. Умолчала о том, что когда-то все знала об этих скалах. Но остались теперь только смутные воспоминания. В самом деле, духом был близок ей этот человек, хотя объяснить, почему так, не могла. Может, потому, что он единственный, кто ее пожалел? – Много ты знаешь, – фыркнула старуха, – ты кого-нибудь в избе разглядишь сверху? Нет? То-то же! Для этого в дверь войти надобно. Так и там, через пещеру пройдешь, увидишь то, что от глаз скрыто. А Олегу твоему я говорила, не стоит туда лезть, ничего хорошего его не ждет. – Может, мне его с собой взять? – Нешто у тебя мозги раскорячились? Разве дотащишь такого бугая? Да и на скалах высоких, в гнездовьях ваших, как ему жить? И хватит болтать! Он скоро проснется, а тебя к тому времени, чтобы духу не было. Пошла вон отсюда, пигалица глупая! Гармию словно пружиной подбросило, вскочила она и выбежала за дверь. Захлопали крылья, и все стихло. Глава одиннадцатая Вышел Олег из леса, увидел на опушке поваленное дерево, присел отдохнуть. Ноги гудели, идти дальше не хотелось. Окинул взглядом благостную картину бескрайних полей. Жить бы, да радоваться, но к радости душа не лежала. Жалко было, свое собственное тело, и Неторопа. Мужик был неглупый, хороший собеседник, много историй занятных знал. Привязался к нему за последние дни Олег, да грубо взяли эту привязь, и разорвали. Сидел Олег, наслаждался отдыхом и ласковым ветерком, мысли всякие полезли в голову. О том, кто решился на эксперимент по созданию такого чудного и противного нормальному человеку мира. Может быть, ученые в отпуск отправились, а детишки неразумные, несовершеннолетние в лабораторию забрались? Приборы включили и игру затеяли, вроде как, в виртуальной реальности. Мальчишки деревни с мужиками строить начали, девчонки другие деревни, с женщинами, детьми и гармиями. Олег вспомнил Лианку, на душе потеплело. Наиграются дети в лаборатории, отпуск закончится, вернутся ученые. Как поступят взрослые дяди с созданиями своих чад? Уничтожат, или из любопытства продолжат наблюдения? Вздохнул Олег сокрушенно: гадание на кофейной гуще. Достал из травяной сумки мясной орех, один из тех, которые ему Эгая в дорогу положила, и сытно пообедал. «Что я за человек? – подумал. – Неймется мне, хочется самому во всем разобраться. При этом, как носорог в бакалейной лавке, обязательно что-нибудь сломаю, нарушив какой-нибудь дурацкий местный закон. Здесь даже за самые невинные развлечения ухват может в землю по уши вбить. Заняться в деревнях нечем, единственная забота, сходить в лес за орехами. Остальное время можно кверху пузом валяться». Или в понятии экспериментаторов это и есть смысл бытия? От каждого по способностям, каждому по потребностям. Способности здесь никому не нужны, выбор потребностей скудноват: поел, попил, поспал. Женщину? Не сметь, уроют! Развлечения? Нельзя, отклонение от нормы, возмущение спокойствия. Что-то обязано здесь меняться, пусть, медленно, в течение нескольких поколений. Общество застывшее, не развивающееся, обречено на деградацию и вымирание. Он не собирался ждать сто, или двести лет, было неистребимое желание дать этому миру хорошего пинка, поставить верх дном. Все же, осталось опасение. Эгая спрятала его в чужом теле, а ну, как снова разглядят возмутителя спокойствия? Услышал шорох, повернулся и обомлел. Рядышком Колдун пристроился, неизменной тросточкой чертит на земле закорючки. – Не прост ты, парень, ох, не прост, – покачал головой Колдун, – я тебя не раскусил, думал, мается человек дурью, болтается от одной деревеньки к другой, любопытство тешит. Недавно послушал твои мысли, высоко берешь, как бы потом больно падать не пришлось. – Вы как здесь оказались? – Мне это просто, где хочу, там обретаюсь. Это жабень сидит в болоте, пузыри пускает, а лесовик по чаще шлындает. Кстати, жабень до багажного отделения все же добрался, любопытство замучило. Теперь понять не может, где такие дивные вещички произрастают и для чего потребны. Кое-что на зуб попробовал, едва отдышался, жалеет, что тебя ухват извел, спросить не у кого. – Без надобности мне теперь чемодан, и вещи мои. – И то верно, лучше мозги напрягай. Раздумья твои больно интересны. Я сам иногда мыслями пораскинуть люблю. Смотрю вокруг, а двигунов все больше становится. Видишь вон тот лес вдалеке? Олег кивнул. – Вижу, и что? – Ближе подойди, поймешь. Двигуны прошли, полоска деревьев с краю осталась, и ни одного ореха. Животы набили, ни один не лопнул! Что им лес, когда они горы прогрызают! Я в твой сон давешний заглянул, похожи они там, как в жизни, только одежонку ты им придумал странную, не бывает такой. И деревень таких не бывает, чтоб избы были похожи на каменные скалы. А то, что половину твоего дома изгрызли, это, правда, такое возможно. – Как с ними справиться? Подскажи, Колдун! – Набралось бы таких, как я, сколько пальцев на руках и ногах, мы бы с ними управились, один не могу. – Я не про тебя спрашиваю! Чиркнул Колдун тросточкой под закорючками размашисто, словно подпись поставил. – Сам ответ найди, никто тебе в том не поможет. Отвернулся Олег на секунду, а Колдуна след простыл. «Двигуны, – подумал он, – как раковые клетки, только жрать умеют и размножаться». Встал, потянулся, разминаясь, решил к съеденному лесу прогуляться, посмотреть, делать было все равно нечего. Прогулка вышла замечательная, ветерок приятный налетел, словно знал, когда нужно подуть. Не хватало разве солнышка на мутном небосводе, а редкой ночью звездочек и луны. Поле было ровное, не вязкое, в любом месте шагай, везде, словно укатанная дорога. Трава хоть с длинными стеблями, идти не мешает. Добрался Олег до узкой лесополосы, за ней увидел что-то непонятное: гора, не гора, конический холм, словно огромный муравейник. Пригляделся и ахнул, гора состояла вся из маленьких человечков, синюшных, с акульими пастями, тонкими ручками и ножками и большими животами. Вся эта куча, шевелилась, разрастаясь. При этом издавая мерзкие звуки в виде писка, бульканья, чавканья. Едва Олега не стошнило. Он даже не пытался убежать, когда живая куча просела и расплылась, оформляясь в колонну, растянувшуюся на всю длину съеденного леса. Голые синюшные карлики бегали, выстраивались, словно подчиняясь неслышным командам. Минута, другая, и вот уже колонна марширует вдоль лесополосы. Стройные ряды, четко печатая шаг, словно на параде, как в давешнем сне, проходили мимо. Остатки леса, куцые деревья, лишенные орехов, их уже не интересовали. Иначе подмяли бы одинокого человека, который, в ужасе замерев, смотрел на них, не в силах оторвать взгляд. «Парад апокалипсиса!» – подумал он, когда спустя полчаса, замыкающие колонну карлики, исчезли вдалеке. Никуда идти не хотелось, перенервничал он и чувствовал странную усталость. Каток этот асфальтовый, в виде огромной кучи двигунов, походя, раздавить его мог, и пришел бы конец Олегу Николаевичу, недоучившемуся студенту биологу. Улегся он возле дерева, памятуя, что сон лучший отдых и лекарство, и крепко заснул. Увидел себя старым и больным, сидящим на завалинке возле хижины. С таким же старцем вселенские проблемы обсуждали. Потом вдруг тесно ему стало, из большого ореха выбрался, словно заново появился на свет. Во сне рождался, становился старым, много раз, пока, наконец, длинная вереница снов не прервалась. Проснувшись, не понял, где находится, испугался, не умом ли тронулся? Прилег среди полосы из сотни деревьев, а проснулся в густом лесу. Над головой раскачивался большой орех анак, явно созревший, судя по желтым точкам на ободке. Пока он соображал, что бы это значило, орех раскрылся, и на него, пребольно ударив руку, свалилась обнаженная девушка. Девушка поднялась, как ни в чем не бывало. Только тут он обнаружил, что на нем нет одежды, ни одного листика. Куда она могла деться? – Ты кто? – спросила девушка, протянула руку в густую листву и извлекла широкую гирлянду липучей листвянки, которую ловко обмотала вокруг бедер. – Путник, – растерянно ответил он, потирая ушибленное место. – Дай сюда, – она сорвала лист и прилепила к его руке, где уже наливался фиолетовый синяк. – До вечера заживет. – Ты что, врач? Девица рассмеялась. Улыбка у нее оказалась приятной. Русые волосы спадали на плечи колечками. – В прежней жизни меня звали Милия травница. А как твое имя, путник? Олег решил назваться в соответствие со своим новым телом. – Нетороп я, – буркнул в ответ. – Будем знакомы, Нетороп, – снова улыбнулась девушка, – шикарная у тебя борода, даже завидно! Она дотронулась до его бородки. «Очередная странность» – подумал он. Спать укладывался, бородища была «лопатой», теперь маленькая, изящная. – Мне не нравится, бриться нечем, палить боюсь, как бы ни обжечься. – Что такое «брить» и «палить»? Олег не ответил, задумавшись. Как мог вырасти лес за какие-то часы? А может, не часы, а дни, или даже месяцы? Но и за месяцы деревья не вымахивают до неба. Он покосился на Милию и, в свою очередь, вытащил из ветвей широкую листвяную полосу. Все же, голым ходить было непривычно. Повозившись, соорудил грубую набедренную повязку, кое-как скрепив липучими листьями. – Пойдем, Нетороп, – сказала она, – надо найти деревню. «Не так все плохо, – думал он, шагая вслед за девушкой, – двигуны расправляются с лесами, а те восстанавливаются». Однако вскоре пришла следующая мысль: «Колдун не мог этого не знать, отчего тогда переживал? Всегда леса восстанавливаются, или данный случай исключение? И зачем нужна такая масса прожорливых карликов?». Олег следовал за Милией, невольно любуясь ладной фигуркой, благо, листвянка была похожа на земные «мини». Он пытался поймать ускользающую мысль, наконец, это удалось. Двигуны могут служить эффективным оружием. Против тысяч прожорливых карликов с прочными зубами даже горы не устоят, что говорить о людях! Затем он подумал о своем новом обличье. Борода явно укоротилась неспроста. Деревья выросли, а он во сне прожил несколько жизней. На вопрос, сколько в реальности прошло времени, вряд ли здесь кто-то мог дать толковый ответ. Глава двенадцатая В деревне жили карлики, ходили, бегали, даже что-то вроде футбола затеяли, большой орех гоняя. Остановился, было, Олег, новая знакомая, заметив его колебания, обернулась с улыбкой: – Пойдем, чего встал? – Опасаюсь я их, – ответил угрюмо. Хотел добавить про пасти с акульими зубищами, но промолчал, девушка понятия не имела, кто такие акулы. – Да ты чего? Смотри, какие забавные! С ними не соскучишься. Синюшная кожа, рот в поллица и острые зубы ее не смущали. Они нашли пустую избушку. Олег подумал, что неплохо бы с девушкой плотнее пообщаться, не все же гармий крылатых топтать. Кровь молодая в жилах бурлит, и выглядит он, судя по всему, не на сорок, как прежде Нетороп, а лет на восемнадцать, двадцать. «Молодость и жизнь вечная!». Не так уж плохо, если бы не жесткие ограничения и скука, погонять, что ли, мяч с карликами? Но те уже бросили свое занятие и разбрелись по деревне. На них с Милией, как будто, никто внимания не обратил. В избушке обнаружились стандартный столик-пень, бревна-лавочки, и две лежанки. Человек десять за столом вполне могли поместиться. Девушка присела на лежанку. – Устала, – сообщила она, – так всегда бывает, когда жизнь заново начинаешь. Неплохо бы, как следует, подкрепиться. Это был намек. Ты, мужчина, добытчик, давай, тащи орехи. Впрочем, далеко идти не пришлось. У карликов запасец немалый был свален на площади. Забрал он два творожных ореха, принес в избушку. – Интересно, почему у них кожа синяя? – сказала Милия, поглощая вкусную мякоть. – Скорее всего, кровь медью насыщена, – предположил Олег, неожиданно для себя произнеся фразу по-русски. Отсутствовали в местном языке некоторые понятия! Девушка уставилась на него, округлив глаза. – Никак, заклинания творишь? – Кровь у них другая, не такая, как у нас, с другим веществом, – попытался объяснить он. – Такого не может быть, поверь. Я травница и знаю, что такое кровь. Это как сок дерева, без которого все живое засыхает. У людей кровь всегда красная. – А у жабеня? – То болотное создание. Я жабеня только издалека видела, говорят, ближе подойдешь, в трясину утянет. – А у гармий кровь тоже красная? – Сказки это, байки деревенские, нет никаких гармий, – ответила Милия, доедая орех. «Ну, нет, так нет, – подумал Олег, решив не спорить, – улыбчивая она, с открытой душой. Во многих знаниях многие печали, вот и не будем девушку печалить!». Разговор плавно перетек на травы, которых Милия знала множество. Однако он все же задал вопрос, который поставил ее в тупик. Вспомнил, как руки жучиными листьями натер, а жук по его следам приполз. – Что получится, если звериную ягоду турмагору с горькой шаффой смешать и этим составом натереться? Он подозревал, что, смешивая разные травы и ягоды, можно получить массу интереснейших результатов. Управлять животными, усыплять их на время, отпугивать хищников, на людей влиять. Оказалось, однако, что травницы с подобными экспериментами дела иметь не желали. Существовало у них нечто вроде запрета, «табу». – Странные вещи ты молвишь, Нетороп, – сказала девушка, – меня деревенская знахарка учила, как кровь останавливать, рану, нанесенную зверем, зарастить. Коли деув поранит, возьми листья болотника, приложи к ране, назавтра затянется. Если бесящиеся жудни в ночь перемен покусают, травой сунн облепи укусы, все пройдет. А от вонючи дышлой средства нет. Надышится кто, на земле оставь, чтобы ухват забрал, человек заново родится. Наступила я в прошлой жизни на гнездо урмий, не разглядела среди древесного кустарника. Помню только, поднялось жгучее желтое облако. «Оказывается, леса полны опасных тварей, а я, наивный, хожу безбоязненно!» – Подумал Олег, решив быть осторожнее. Милия неодобрительно на него посмотрела. – Смешивать листья и соки нельзя. Кто этим занимается, долго среди живых не задерживается. Хотя все знахарки, в конце, концов, из любопытства начинают запретное творить. Им ухват один раз покажет, что невместное это дело, ну а коли не осознают, заберет навсегда, вернутся в этот мир в виде перегноя, травы и растений. Знахарка Олия, что меня травам обучала, показала по секрету, как можно всю живность в округе в столбняк на целый день вогнать. Для того из двух стеблей сок выжимала, добавляла маковые косточки, которые мысли слушать позволяют. В баню настой ставила и банника призывала. Настой грелся, пар шел, кто пар тот вдыхал, только к следующему утру в себя приходил. Олия строго-настрого предупредила, чтобы я повторять такое, не смела. – А вы с Олией тоже к утру очухались? Милия усмехнулась. – Мы листьями тьяма лицо прикрыли. На нас, поэтому настой не действовал. «Надо запомнить, этот лист работает, как противогаз» – подумал Олег. Ему было интересно, особенно это касалось различных смесей. Вот только негодяй ухват подстерегал смельчаков, которые осмеливались проводить подобные опыты. Милия зевнула, потянулась, и предложила отправиться на боковую. Олег тоже чувствовал усталость и растянулся на своей лежанке. Постепенно подкрался сон. Проснулся оттого, что рядом разговаривали, хихикали, возились. Не сразу разлепил глаза, а когда, наконец, обрел способность видеть, обнаружил на столе горку сиреневых ягод, похожих на виноград. Милию, на противоположной лежанке, обступили несколько карликов. Испугался, они что, сожрать ее собрались? Присел, глаза протер. Девушка проснулась, ее никто не трогал. Карлики что-то быстро говорили, понять было трудно, трещали, как пулемет. Олег разобрал только: «Ешь, ешь, ешь!». И пихали «виноград» со стола ей в рот. «Это же ягоды борзянки!» – ахнул он. Один карлик повернулся к нему и протянул веточку. Олег взял, незаметно между лежанкой и стеной протолкнул. Сделал вид, что жует. Карлик глянул, одобрительно кивнул и вновь повернулся к девушке. – Я думала, все травы и деревья знаю, – сказала та с удивлением, – капусту знаю свиную, ягоду замороку, двужилку, даже огненную гармийскую встречала. Но такого еще не пробовала, вкусно! Хотел Олег сказать, чтобы не ела, но было поздно. Травнице ягода по вкусу пришлась, а двигуны, вокруг толпившиеся, продолжали скармливать ей синие ароматные шарики. Понял Олег, что ничего сделать не может, самому уходить надо, пока не заставили гадость глотать. Он поднялся и вышел, никто его не задерживал. Нашел за деревней стожок, устроился в травяном сене на отдых. Мысли в голову полезли, для чего им девушка понадобилась? Армию «прогрызов» явно кто-то усиленно готовил, страшно представить, что они могут натворить. В деревеньке, похоже, раньше женщины жили, Милию не зря сюда инстинкт гнал. Спрашивается, где жители? Двигуны съели, или, может, ягодами накормили? Долго он ворочался, вдыхая терпкий запах сена, пока, наконец, не уснул. Проснувшись, выбрался из стога. Из деревни выходила колонна карликов. Подождал Олег, пока все не пройдут. Заглянул в деревню, избушки были пусты, ни карликов, ни Милии. Вспомнил ее открытую улыбку, подумал печально: «Судьба, видно, у меня такая, терять попутчиков. Одни гибнут, другие превращаются, бог знает, во что. Сам я давно не тот, был Олег Николаевич Колесов, да весь вышел. Ни мама родная, ни, даже генетическая экспертиза своим теперь не признают!». Глава тринадцатая Не пора ли к скальной гряде податься, в таинственную пещеру слазить? Глядел Олег вслед колонне карликов, несутся, что твои самокатчики, пыль столбом. Посмотреть, куда направляются? Даже обрадовался, вроде, какое-то дело себе нашел. Топал без продыху целый день, пока мелкая братия привал у лесного массива не устроила. На сей раз лес губить не стали, тоже вопрос, часто ли они просеки проедают? Видно, чаща для них оказалась великовата, решил Олег. Мелкота орехов нарвала и пир устроила. Олег тоже, держась от них подальше, по орехи сходил. Снова карлики его удивили. Разделились на команды и ну, гонять орех, размером с мяч, с одного конца опушки на другой. «Футболисты, тоже мне!» – неприязненно подумал он, устроившись на пеньке и наблюдая за развлечением. Беготня сопровождалась криками, визгом и закончилась потасовкой. «Судья, что ли, чем не угодил?» – Олег всматривался в клубок визжащих тел, в котором мелькали тонкие ручки и ножки. Наконец, драчуны разошлись, продолжая ругаться и тыча, друг в друга пальцами. Один карлик, прихрамывая, уселся на зеленую кочку, другой принялся колдовать над его ногой. Видно, один ушиб, а второй лечить собрался. Олег присмотрелся, хоть и далековато было, все же узнал Милию. Какой же отвратительной она стала! Ручки и ножки, словно лапки у паука, рот, правда, не такой большой, как у остальных, но треугольные зубы даже отсюда видны. Интересно, в последующих воплощениях кем она станет? Как-то он не удосужился поинтересоваться. Хотя, кто ответит? – Кхе, кхе, – раздалось рядом. Он едва не подскочил от неожиданности. На пеньке по соседству пристроился Колдун. – Подругу разглядываешь? – прокашлявшись, спросил, щурясь подслеповато, – В нее зло вселилось, подойдешь, покусает, а то и загрызет насмерть. Лучше не ходи, потерял ты, навсегда, красну девицу. – За что мне такое, дед? – грустно спросил Олег. – Зевать не надо, коли девка, на тебя валится, хватай, не упусти. А ты разговоры начал разговаривать, о листьях, да ягодах. Как будто, оно ей нужно было. Не заметил разве, каким взглядом на тебя смотрела! Она в новую жизнь вошла, тепленькой брать можно было. А ты антимонии высокие разводить начал! – Может, повезет, свалится еще какая с дерева? Колдун вытаращился на него, Олегу даже неудобно стало. – Ты переродился, смотрю, поглупел. – А ну как ухват ее забрал бы, за близость? Колдун не ответил, погрустнел и как-то весь съежился. Сильно сдал, постарел, понял Олег. – Чего ждешь, топай к своей скальной гряде. Только Эгаи там уже нет. – Как это, нет? – удивился Олег. – Сказывали, она дух лесной? – Дух тоже перерождается, хотя и не так быстро. Эгая теперь не та, тебя не признает. – Вот так новость, – сказал Олег, – а я думал, ничего здесь не меняется, словно в болоте застойном живем. – Если бы, – покачал головой Колдун, – наоборот, как у вас говорят, эпоха перемен. Ты на меня гляделки не вылупляй, я в твоей голове успел поковыряться. Боюсь только, перемены те не к добру. Ты ведь хотел посмотреть, куда двигуны направляются? – старик кивнул в сторону карликов, которые строились в походную колонну. – Хотел, – подтвердил Олег, – и что? – Можешь не ходить, я скажу. Пять колонн должны собраться у пустой деревни Крутицы, что у края мира. – А зачем? – Когда наберется, опять же, как у вас говорят, «орда», Бугор им объяснит, что дальше делать. – Если армия собирается в поход, быть войне. – Может, и так. За границу мира я не заглядывал. Какая там война, и для чего, мне неведомо. В руках у старика появилась знакомая нашему герою тонкая трость, принялся он вырисовывать на земле непонятные знаки. – Что это значит? – полюбопытствовал наш герой. – Да ничего! – отмахнулся Колдун. – Нервы успокаиваю. Орехи хмельные терпеть не могу, вот и рисую. Должен еще сказать, человече, скоро уйду. Кто перерождается, не всегда прошлые жизни помнит, скорее всего, один ты останешься. К скалам на твоем месте я бы не ходил, пустое это, ступай сразу к границе мира. Дорога не близкая, но чую, там твое будущее. Олег теперь точно знал, в какой стороне расположена скальная гряда, и где находится брошенная деревня Крутицы, куда армия зубастая направлялась. Проход, где засел Бугор, дальней точкой представлялся, месяца два, или больше, идти, дальше мрак, ничего не видно. Молчал Колдун, задумчиво выводя иероглифы. Подумал Олег, что не может уйти с этой земли, не побывав за скалами и не добравшись до таинственных экспериментаторов. Придется, все-таки, сначала отправиться туда. – Скажи, Колдун, где гармии обитают? Слышал я, на высоких скалах у них гнезда, так ли это? Посмотрел на него старик внимательно, улыбочка хитрая тронула губы. – Никак о Лианке вспомнил? Она тебя также не забывает. Летали как-то они у самой границы мира вдвоем. Сюда им хода нет, ухват с жабнем и лесовиком их только и ждут. – Вдвоем? У нее друг появился? – Олег почувствовал нечто вроде укола ревности. – Туповат ты, все же, стал, – сердито отвечал Колдун, – с сыном она была. Обитают гармии за границей мира, может, на скалах, может, еще где, точно не скажу. Вот это новость, с сыном летает, его сыном! Задумался Олег, а Колдуна след простыл. Ушел, как всегда, незаметно, по-английски. Поднялся Олег, посмотрел по сторонам. Неизменный купол неба все так же нависал над миром, словно молочный плафон. Двигуны скрылись за лесом, догонять их смысла не было. «Жаль, конечно, улыбчивую Милию, но, как говорят, против лома нет приема. Дай ей бог когда-нибудь снова стать человеком» – подумал он и решительно направился в ту сторону, где должны были находиться скалы, с которых начались его странствия. Переночевал в поле, запутавшись в смене дней и не помня, когда следующая ночь перемен. Утром отправился дальше, сорвав с одинокого дерева орех с приятной мякотью. Позавтракал. Увидел вдалеке деревенские избы, неожиданно почувствовал слабость, опустился на землю. Удивился, вроде неплохо выспался, отдохнул. Потом вспомнил, что местные говорили о болезнях. Нечисть, будучи не в духе, или, как говорится, не стой ноги, или лапы, вставши, могла пищу испортить. Тому, кто порченую скушает, худо придется, вплоть до летального исхода. «Раньше не болел, отчего вдруг такая напасть?» – подумал Олег. Чтобы и впрямь не закончить летально и не перекинуться в свинью, пришлось приложить сверхчеловеческие усилия и доковылять до деревни. Маленькая такая надежда теплилась, что местные помогут. Смутно помнил, как волочил ноги по сухой земле, цеплялся за травянистые стебли, падал и вновь поднимался. Представлялось, что он на войне, и, раненный, должен взять высоту и выбить оттуда противника. Наверное, поэтому, когда его подхватили и понесли, он отбивался, бормоча: «Я вас, гадов, все равно перестреляю!». После чего потерял сознание. Находясь в сумрачном состоянии, увидел себя среди бесконечной вереницы таких же мужиков. Из сгустившегося мрака выдвинулись две высокие фигуры в блестящих скафандрах с круглыми шлемами и темными забралами. Существа в скафандрах медленно двигались вдоль застывшего человеческого строя. Один из них что-то отмечал в черном плоском прямоугольнике, Олег мог бы поклясться, что это планшетник или ноутбук. «Проверяют на соответствие» – явилась тревожная мысль. В чем именно заключалась проверка, он не знал, но догадывался, что для него это вопрос жизни или смерти. Он бы убежал, но не мог пошевелиться, как это порой случается в кошмарных снах. Двое в скафандрах поравнялись с ним, палец уперся в ноутбук, они двинулись дальше. «Соответствие прошел!» – с облегчением подумал Олег и очнулся, обнаружив себя лежащим в хижине. По неровному деревянному потолку над головой ползла неприятного вида полосатая букашка. – Букашку уберите, на лицо упадет, – по-русски пробормотал он и подумал, что падающие женщины намного приятнее букашек. – Что ты сказал? – спросили его. Олег повернулся и увидел женщину средних лет, одетую в листвяницу. – Где я? – Тебе повезло, путник, – женщина приложила к его лбу мягкие шелковистые листья, – ты попал в деревню Вара, где живут и практикуют лекарки. Окажись в другом месте, свиная лихорадка тебя бы прикончила. – Свиная лихорадка? – повторил он. – Значит, теперь свиньей мне не быть? – Если имеешь в виду перерождение, что предназначено, сбудется. Олег тяжело вздохнул, никуда не денешься, предсказание не вылечишь. – Не переживай, путник, болезнь твоя, одна из самых тяжких, отступила. – Давно я здесь? – Пятый день без памяти. – Пять дней!? – вскричал Олег, пытаясь подняться, женщина его удержала. – Лежи, болезный. Еще столько лежать надо, если хочешь выздороветь. Как ты заболел? – Орех попробовал с дерева, что за деревней. – Я вижу на тебе печати: лесовика, жабеня, ухвата. Болезни это часть нашего мира, куда от них денешься? – Вот именно, вашего, – ворчливо ответил он. – Что за печати? Я их не вижу. – Простые люди не видят, а я, лекарка, вижу. Чья печать стоит, тот имеет над телом твоим власть. Сделает с тобой все, что захочет. – Не нравится мне это, – недовольно пробормотал Олег и спросил: – Как твое имя? – Яала, – ответила женщина, – лежи, не вздумай вставать. Что понадобится, зови меня. Сейчас я уйду, меня больные ждут. «С ней бы поговорить, какие снадобья можно получить, смешивая различные травы и ягоды?» – подумал он, оставшись один, но вынужден был отказаться от этой мысли. На получение смесей существовал запрет. Олег все более утверждался в мысли, используя огромное разнообразие удивительных местных трав, можно добиться практически любого эффекта. Ему бы лабораторию, с микроскопом, стеклами, пипетками и пробирками. Растворители какие-нибудь, антисептики, марганцовку, спирт. Тогда бы гадость эта, поросячья хворь, была бы не страшна. К вечеру появилась в хижине сурового вида женщина, с сумкой, сплетенной из липучих листьев. – Снимайте вашу листвянку, больной, – объявила она с видом безжалостного инквизитора-экзекутора. Олег терпеть не мог всяческие членовредительские процедуры, наподобие забора крови из вены. Вид крови обычно отправлял его в обморок. Очень он этой своей особенности стеснялся, но поделать ничего не мог, потому как, то ли подсознание, то ли нервная система брала на себя управление организмом, едва игла входила в вену. – А зачем? – выдавил он, подчиняясь. – Ложись на живот, не спрашивай! Сморкотуна тебе поставлю, и не вздумай его трогать! В ее листвяной сумке что-то зашевелилось. Олегу показалось, он услышал, как клацнули челюсти. С видом приговоренного к аутодафе он повернулся на живот. Вспомнился кадр из старой кинокомедии, в которой укол делали огромным шприцем. А если шприц, к тому же, живой? Он ждал, когда, наконец, некий сморкотун вопьется в зад, и, не дождавшись, повернулся. Медички уже не было. Как ни странно, он испытал разочарование. Левая половинка вдруг бешено зачесалась. Помня предупреждение, он стоически терпел, хотя далось это, прямо скажем, нелегко. Вскоре чесаться перестало, и Олег успокоился, как бы там ни было, кровь из вены сдавать неприятнее. Дважды в день после еды, причем орехи были какие-то пресные, «диетические», его поили противным горьким настоем. Сначала показалось, вывернет наизнанку, но следующие дозы прошли легче. На другой день Яала принесла длинного белого червя, толщиной с палец и велела проглотить. – Зачем, я ведь здоров! – воскликнул он, от одного вида существа у него свело живот. Два черных «креветочных» глаза, смотрели, словно бы, с осуждением. – Дело твое, – безучастно ответила лекарка, – если живунца не проглотишь, болезнь вернется. – Повторяю, я здоров! – Правильно, сморкотун выгрыз твою болезнь, теперь она у него внутри, а он внутри тебя. Если его не удалить, болезнь снова примется за дело. Она терпеливо объясняла ему, очевидные, на ее взгляд, вещи. Разговаривала, словно с малым ребенком. – А этот, живунец, он получается, сморкотуна съест? – Как будто не знаешь! Деревенские у нас лечатся, слова не скажут, а ты какой-то странный. Глотай червя, он выйдет вместе с болезнью. Тогда можешь отправляться, куда захочешь. Пришлось подчиниться. Олег зажмурился и постарался, как можно шире раскрыть рот. Вскоре затошнило так, что на стены готов был лезть, пока не выбежал на дворик, и не вывернуло наизнанку. Червь шустро уполз в кусты, скосив на Олега бусинки глаз. Вот ведь пакость! По всей видимости, теперь он был здоров, но решил, что не уйдет, не подкрепившись. Единственное ореховое дерево, росшее поблизости, оказалось зараженным, а до ближайшего леса, топать было не близко. Вернулся в хижину и уселся на лежанку. Спустя некоторое время женщины внесли некое подобие носилок. На носилках лежала красивая девушка, из тех, какие нравились Олегу. Личико правильное, как у фотомодели, носик прямой, губки пухлые, глазищи большие, в них плескалась боль. Блондинка была натуральная, не крашеная, о краске для волос здесь понятия не имели. – Освобождай лежанку, – обратились к нему «санитарки». Он поднялся, но уходить не спешил. – Есть хочу, – сообщил он. – Подождешь, – последовал ответ, женщины уложили пациентку на освободившееся место. Девушки в этих землях отличались редкостной красотой, сохраняя ее до преклонного возраста. Эта всерьез зацепила парня, который решил под любым предлогом с ней познакомиться. Даже женщинам помочь был готов, как «медбрат». – У нее такая же, болезнь, как у тебя, – сказали ему. – Дерево это гнилое надо бы выдрать, да ухват не позволяет. Заразил кто-то орехи, значит, так было нужно. «Ничего себе, порядки! – мысленно возмутился наш герой, искренне жалея красавицу, – если бы здесь знали письменность, написал бы на этом треклятом дереве все, что о нем думает, или нарисовал череп с костями». – Не волнуйся, через несколько дней будешь здорова, – попытался он ободрить пациентку, та не ответила. – Могу, чем помочь? – обратился он к «медсестрам». – Сейчас Яала придет, выгонит тебя вон. Уберешься, это будет лучшая помощь, – сказав так, женщины ушли. А ведь и впрямь выгонит! Он протянул руку, погладил белокурую головку. Девушка выглядела, как актриса с Голливуда. – Убери свои грязные лапы! – вдруг громко произнесла она и выругалась. Олег замер в изумлении, потому что сказано это было на чистейшем русском языке. Глава четырнадцатая Катя, а это оказалась именно она, верила и не верила, от радости готова была вскочить с лежанки и плясать, но явившаяся Яала остудила ее пыл, заявив, что если плохо лечиться, можно помереть. Олег проводил почти все свободное время около больной. Им нужно было многое сказать друг другу. – Жабень этот, такая мерзость, заставил меня как-то вылезти на берег и нарвать болотной ягоды. Дальше ничего не помню, пока из ореха не появилась. – Ты такой красавицей стала! – восхищенно сказал Олег. – А раньше что, не красивая была? – в ее голосе чувствовалась обида. Он принялся уверять, что и раньше не мог отвести от нее глаз. – Я, между прочим, после болота еще одну жизнь прожила. – Жаль, я тебя не встретил! – Встретил бы, не узнал, побыла свиньей. Знаешь, ничего особенного, в свином образе тоже жить можно, между прочим, свиньи, животные умные. – А потом, что с тобой приключилось? – Деув меня съел. Ночь как раз выдалась перемен, а я в лесу задержалась, орехами лакомилась. Деув красивый, похож на большую саблезубую кошку. – Я бы предпочел такой красотой любоваться издалека, через прочную железную решетку. – Ну, тебя! Ничего же не случилось. Ну, съели, теперь ожила. Тебя, случайно, никто не ел? – Я сам кого угодно съем. – Вижу, ты перерождался, облик другой, молодым стал. – Приходилось, – согласился Олег, – мы с одним приятелем телами поменялись, а он сгинул. – Это его тело? Олег пожал плечами, трудно было точно ответить на этот вопрос. Слишком странные сны он тогда в лесу видел, словно несколько жизней прожил. И в чьем теле теперь находится, сам не знает. Главное, в душе остался все тем же Колесовым Олегом Николаевичем. – Я в лесу долго спал, – сказал он, – когда проснулся, на меня девушка из ореха свалилась. По выражению ее лица понял, что говорить это не стоило. Слишком многое в Кате осталось от прежней жизни. – Так, так, с этого места подробнее, пожалуйста! Про травницу, почему бы не рассказать? Когда повествование дошло до места, где двигуны накормили девушку странным «виноградом», и что из этого вышло, Катя расстроилась. – Какой ужас! – воскликнула она. – Хорошо, что ты мне об этом сказал. Я про двигунов тоже кое-что слышала, но не думала, что все так мерзко. Что дальше с тобой было? Рассказал он про Колдуна, сообщив, что тот явился последний раз, и что прежней Эгаи уже нет. – Она мне не родня, – фыркнула девушка, – померла старушка, и ладно, другая вместо нее придет, какая разница? Прекрасная блондинка протянула к нему руки. – Иди ко мне, Яала обещала, что завтра я буду здорова. Помнишь про секс в чужом теле? Разговор тот он не забыл, просто понимал, что последствия будут фатальные. По той же причине гармии Лианке теперь появляться в этих землях нельзя, «установщики-спокойники» в порошок сотрут. То же могло случиться с Катей. А виноват, окажется, конечно, он! Как бы ей деликатнее это объяснить? – Тебе еще червя глотать, – сказал он. – Какого червя? – с брезгливой гримасой воскликнула девушка. То ли будет, когда она живунца увидит! – Червей я глотать не собираюсь! Олег внутренне усмехнулся. – Успокойся, это не страшно. – Пусть не надеются! Нет, и еще раз нет!!! – Хватит о червях, ты не ответил на мой вопрос, – успокоившись, наконец, сказала она. – Сейчас лекарша придет. – Плевать на нее! – Катя снова потянулась к нему. – Не хочу вспоминать о доме и родителях, слезы лить. Могу я получить, наконец, положительные эмоции, после болотных приключений, свинячьей жизни, и этой чертовой заразы, иди ко мне! Очень вовремя пришла Яала с листвяной коробкой. Наверняка там сморкотун сидел. Приказала: – Ложись на живот! – Я червей боюсь! Не хочу, ни за что! – забилась в истерике Катя. Олег поспешил выйти, завтра ее заставят глотать живунца, вот тогда начнется! В хижине стало тихо, лекарша умела убеждать. Вскоре она ушла, Олег вернулся к девушке. – Я тебе безразлична, – обиженно заявила та. Как мог, он объяснил, что в деревнях здесь живут либо женщины, либо мужчины. Совместных деревень нет. Наказание, применяемое к нарушителям, крайне жестокое. – Ты боишься снова переродиться? – она грустно посмотрела на него. Олег почувствовал себя той самой свиньей, в которую ему когда-нибудь предстояло воплотиться. – Люди здесь появляются иначе, чем в нашем мире, – сказал он, вспомнив гармию, – нарушители вместо перерождения получают окончательную и бесповоротную смерть. Рискуют даже те, кто занимается столь безобидной вещью, как игра в крестики-нолики. Ухват не понял, что это такое и решил от меня избавиться. В случае беременности, представляешь, что сделают с тобой? Превратят в перегной. Станешь травой и деревьями. – Тоже своеобразная реинкарнация, – задумчиво произнесла она, – но, пожалуй, ты прав, такой вариант меня не устроит. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=58117574&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 200.00 руб.