Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Не к ночи рассказанное… Ана Гри Элла была Стражем Южного леса, Блюстителем на границе Добра и Зла. Такие, как она, появились на заре человечества, награжденные силой бороться с потусторонним миром, нечистой силой, которая всегда стремилась напакостить людям. Стражи разбросаны по всему свету, и у каждого есть Наставник. В случае Эллы – Нина, обычная, на первый взгляд, женщина, к которой Страж привязалась, будто к родной матери. Каждое столкновение с Темными силами давалось им нелегко, но благодаря взаимной поддержке они всегда справлялись с напастью. Элла успешно сражалась с демонами и призраками, водила дружбу со Смертью, лесными духами и даже с самим Люцифером. Все изменилось, когда она полюбила смертного. Оказалось, даже Страж на рубеже миров способен подарить жизнь, и Элла сделает все, чтобы вырастить своего последователя, грозу всех потусторонних тварей. Вот только цена, которую ей придется за это заплатить, слишком высока. Можно ли рисковать жизнью самых близких ради благой цели? Ана Гри Не к ночи рассказанное… 1 глава. Южный лес Ночью вода в озере казалась застывшей серой и тягучей в обрамлении глухого непроницаемого Южного леса скрывавшего в себе оглушительную тишину. Почва в биогеоценозе выглядит так, будто некто пробовался выкорчевать вековые деревья, корни коих находились  наружу и необыкновенно переплетались. Рельеф лесного массива, покрытый многочисленными пещерами и расщелинами, многие из которых протянулись под землей на несколько десятков метров, а в некоторых из них лед не тает даже в летний зной. Бедные семьи в прошлом веке привозили близких в Южный лес, коих не в силах прокормить и определяли бедняг на мучительную смерть. Стоны несчастных впитал и навсегда захоронил внутри себя безжизненный лес. Не приведи Господь здесь заплутать промежду безграничного множества зловещих сухих  деревьев, оглушено звенящих мертвой тишью посреди мистического пейзажа, и столкнуться с лицом к лицу с призраком… Туман белый как молоко клубился и медленно сервировал озеро, а после зашел в лес. Ну, а в бору по озеру вышагивала зыбь, которая быстро перешла в разбушевавшуюся воду, будто вскипяченную в чайнике. В глубине страшного неприветливого старолесья не раздавалось ни шороха, ни звука, и сложившаяся совокупность видов животных вымерла давно, и не было здесь никого из живых кроме одинокой хрупкой девушки, которая время от времени подкидывала сухие палочки в слабый костерок, а тот освещал ее маленькое личико посреди этого бескрайнего перекореженного леса… Я вдохнула и подняла голову наверх, туда к вершинам деревьев кои ретировались далеко вверх. Так высоко, что казалось ни одна птица, не способна будет достигнуть экого пика, заведись она тут. Только лес мертв и истребляет живность внутри себя безжалостно. Перья чернейших облаков спешно неслись по небу то, затмевали собой, то вновь оголяли желтый возвышенный светильник тьмы. А когда я опустила голову, заметила воздушную дымку что обступила меня со всех сторон и без спроса потушила костерок. Дым, от которого тонкой струйкой желал взвихрить вверх, но был поглощен тревожным туманом. Я поднялась на ноги и застыла на месте, когда за спиной хрустнула ветка. – Что уже пора? – потребовала я ответа сама от себя. Затем удостоверилась в том, что костер не нанесет ущерба лесу и спешным уверенным шагом понеслась в сторону Юга. Как вдруг впечаталась лицом в липкий хрупкий секрет паутинных желез, не больших размеров, растянутый меж двух сухих деревьев, что росли рядом на моем пути. Отстранив голову обратно, я почувствовала, как оторванные нити мягко легли на губы и подбородок, будто намагниченные доставив мне дискомфорт. – Да чтоб вас всех, – разгневалась я, убирая с лица паутину. А разгневалась только потому, что хоть и не являлась обычной смертной, но страдала от арахнофобии. – Прости, – взвизгнул крошка крестовик, сидя на ветке на дереве справа почти на уровне моего лица. Он был плачевен, собрав под себя свои тоненькие ножки. – Тсс, – приложила я палец к губам и огляделась. Дружелюбно дотронулась пальцем до его спинки, аккуратно приутюжив символический знак схожий с кельтским крестом, отчего членистоногий хохотнул. – Это ты меня прости, – виновато шепнула я. И проведя рукой от ветки дерева стоящего с левой стороны к правостоящему дереву, возобновила паутину: – Добро пожаловать в Южный лес! *** А на озере вовсю шла борьба между двумя обладателями воды – одного громадного Водяного – старца с рыбьими неимоверно злыми глазами и внушительной бородой, зеленоватым колером шкурки, на теле перерастающим в рыбий микрочешуйчатый хвост с зеленым плавником. Второй – Купало не меньших габаритов Бог в белом как снег одеянии, и с вечноцветущим благоухающим венком на голове с солнечными волосами. Аж туман отступил по берегам озера, словно живой и подмечал совместно с русалками за поединком. – Что вы тут мне устроили? – не довольно закричала я, напыщенно взмахнув руками. – Элька! – возрадовался Водяной, воспользовавшись паузой промеж битвы. И выражение его лица стало исключительно добрым. Он хоть и не ожидал меня увидеть, но был бесконечно рад. – Этот Истукан самовольно постановил занять мое место… Но позволь я здесь обитаю давным-давно и намного раньше, чем этот приглядел мое озерце! – Да как ты смеешь мне не повиноваться? Я Бог! – рассерчал свежеиспеченной волной гнева Купало. И готов был нанести удар. – Ну-ка остыли! – приостановила их я. – И по кой ему озеро в глухомани мертвого леса? – с обидой продлил Водяной. – Это моя стихия, – он принялся уменьшаться и уменьшаться, застыв размером практически с меня, не теряя безоговорочной своей сильной мужской стати, и улегся на бережку. Где сразу его окружили русалки, одаривая своими ласками и напевая тонкие неназойливые мелодии своими чародейными голосами. А довольный Водяной расплескивал хвостиком водичку, полеживая на песчаном берегу как избалованный котище, изласканный своей хозяйкой. – Ну и не совсем этот лес мертвый, – опровергла я. – Замечательное местечко! Главным образом после того как сюда я организовала на службу Лешего, и все пошло в гору. Сегодня мне удалось увидеть, как здесь все налаживается и, причем даже нового обитателя – паучка. За ним придут и другие насекомые. Разведав, что здесь пища поселятся птицы за ними животные. Провиантская вереница наладится и лес возродится как Феникс из пепла. – Однако тут водятся призраки, – заспорил Водяной. Понимая, что продолжения битвы не будет, Купало, тоже принялся сокращаться до наших размеров, продолжая проблескивать солнечным светом вокруг себя. И небольшая доля русалок устремилась к нему, стараясь во всем угодить. – Глупости! Здесь нет призраков, – махнула я рукой. – Удивительно это слышать от Стража, который сражается с призраками, – увеличил свои ошеломительные взгляды Водяной. – Ну, во-первых, сражаюсь я не с призраками, а с нечистью. А во-вторых я же не утверждаю, что призраков не существует. – А как же компасы, которые здесь не работают? – привел новый факт Водяной. – Это потому что здесь в недрах земли огромные залежи железной руды, – рассмеялась я. – И ноль мистики! – Странно от тебя слышать подобный скептицизм в сторону мистики, – хмыкнул изумрудный Дух, скручивая в пальцах краешек бороды. Я перевела на него свой радушный взгляд, а потом посмотрела на Купало: – А ты собирайся, пошли со мной. Я присмотрела для тебя пустующее озерко на границе с лесом близ деревни. В озере ты сможешь проводить обряды и заботиться о том, чтоб никто не утонул. – О, великая Элла я твой должник! – благодарно вскрикнул Водяной. – Да пустяки, – признательно махнула я рукой. – И я твой должник, – подсюсюкивал Купало. – Ты очень честно разыскала компромисс для нас, удовлетворив необходимости каждого. – Спасибо-спасибо мальчики. Ну, а теперь в дорогу! По пути еще к Лешему заглянуть нужно. *** Я некая субстанция в человеческом облике – Блюститель на границе Добра и Зла. Награжденная силой бороться с потусторонним миром нечистой силы в грязной войне против Человечества. Такие как мы созданы с фактора возникновения рода людского. Нас немного и разбросаны мы по четырем частям света. У каждой из нас есть Наставник он же помощник. У меня это Нина в образе полноватой женщины средних лет с короткой стрижкой. С каждым провалом, когда на нас могут обрушиться слуги Темных сил, нам приходится кардинально менять курс жизни на нашей территории и внешность. И каждый раз это происходит неожиданно и очень масштабно для соседей, которые нас окружают. Но если нам жить отдельно от людского рода, то вычисляют нас в миллион раз быстрее. Нина не только моя Наставница, но и очень близкий мне человек к которой я привязана как дочь к матери. Но ей со мной не суждено остаться навсегда. В будущем она обязана пожертвовать своим существованием ради моего сына… Мою бренную оболочку необходимо поддерживать питанием и жидкостями. И даже лечить в сезоны атаки вирусов или увечий от демонов. Все как у людей. И видимо, поэтому мне удалось зачать ребенка от смертного. Моему сыну пророчат необычайную славу и великую силу как ни у кого из борцов со злом. Последний раз нас разоблачили, когда у меня начались роды. Демон застал нас врасплох и был не против, ликвидировать меня и реальную угрозу еще в моей утробе. В тот день все закончилось обрушением подъезда, под завалами которого оказалось много жертв, в том числе и мой любимый человек… И эту трагедию я не забуду никогда! Нина повернула голову в сторону беспросветной спальни, которая являлась ее комнатой. В дверном проеме показался мужской силуэт. – Нет, еще не рассказала, – сосредоточенно сказала она. – Сейчас пора! – убеждал тот настойчиво. – Хватит тянуть! Ты обязана это сделать. – Ни как не могу подобрать удобный случай, – занервничала Наставница. – Время не стоит на месте, – рассердился он. – Мы обязаны победить! Наша сторона, наконец, положит конец этой войне. – Кирилл, – Нина услышала шаги, в подъезде зная, кому они принадлежат. – Кирилл уходи! Но тот не шевельнулся. В двери зашумела замочная скважина. – Иди Кирилл! Мне нужно ее подготовить. У меня есть план… Я знаю что делать! Захлопнув за собой дверь, я заметила в коридоре Нину с интенсивно тревожным лицом. – Что случилось? – Ничего. Наш лабрадор желтого окраса был крайне неспокойный отчего, даже не обращал на меня внимание. Он суетился по комнатам квартиры не в силах найти себе места. – А что с Вампалом? – Он предвидит пришествие твоего нового Наставника, – она старалась сохранить спокойствие. – Какого такого нового Наставника? – пришла в исступление я. Что напрямую означало скорую погибель моей Нины. Я уже ощущала, как скорое одиночество воткнуло в мою грудь миллион острых длинных ледяных спиц, заполняя меня пустотой. Стало быть, я как маленькая девчонка своим дебошем хотела отсрочить данный пункт, который никак не желала принимать! – Да тише ты, сына своего разбудишь! – зыкнула Нина. – Я его только уложила. Но мне не под силу было успокоиться, не произвольно сохраняя панику, которая большим щетинистым шаром раздувалась у меня в области легких. – Эль я обязана это сделать ради Антошки да пойми ты, наконец! – Я не приму этого Наставника, ты поняла? Мы найдем иной выход, он обязан быть! – не желала сдаваться я. – Моя жертва – это единственный выход, – умоляющим тоном отвечала мне Нина. Я отрицательно мотала головой, не соглашаясь с ней, и тут же кинулась обниматься: – Я не смогу без тебя… – Сможешь! Новый Наставник лучше, чем я. Опытнее! Он тебе нужнее! – Он мне все одинаково не нужен… – поникла я. – Доверься мне! Но я не слушала… Мое и без того не спокойное существование полно горьких потерь. И Нина не первый мой Наставник. Не уж-то я так мало осуществляю радия этого мира, раз меня так жестко наказывают, забирая близких мне?! В пол глаза Нина опять заметила силуэт в спальне. И взглядом приказала сгинуть. – Эль помнишь, ты жаловалась на кариес? Я кстати записала тебя к стоматологу. На завтра. Пойдешь? 2 глава. Стоматолог Морозный апрельский воздух наполнял мои легкие прохладной свежестью. Снег практически растаял кроме небольших грязных островков по сторонам тропинки за бетонным бордюром ведущей к поликлинике. А лужицы, скопившись от талого снега в ямках на асфальте, по утрам покрывались тонкой пленкой льда. В невидимом для смертного глаза обличии я осторожно опустилась на козырек муниципального здания. В общем, лечение моих зубов тесно переплеталось с миссией уничтожения зла, по наводке Нины, которое якобы нависло над пациентами. Мои зрачки стали зеркальными и словно мерзлыми когда я включила рентген-зрение, с помощью которого свободно выявляла замаскированного демона. Рядом стоящие массивные тополя с крупными обнаженными кронами искрились неоновым огнем, расплавляя воздух. Зеленоватые лужи клокотали подо льдом как варево в котлах ведьм. Ноздри мои наполнились колючей едкой гарью, что принялась разъедать мои легкие с каждым вдохом. Меня пытались умертвить чувства отчаяния и безысходности. Все эти отрицательные ощущения скрутили мою грудную клетку заставляя задыхаться, а сверху на меня давила фобия тяжелым грузом. Стряхнув головой, я избавилась от рентген-зрения, вторично очутившись в людском мире, вдыхая как можно чаще свежий воздух и не произвольно откашливалась. Хорошо, что близко не оказалось ни души. Прокашлявшись с красным лицом и колючими слезами в глазах, я встала на ноги и, схватившись одной рукой за козырек, спрыгнула с него к входным стеклянным дверям рядом с огромным панорамным окном, за которым находилось фойе. И только став видимой в дверях столкнулась с объемной женщиной, уткнувшейся в сотовый телефон. – Смотри куда, прешь, – жестоко шваркнула она мне и устремилась вперед. При этом глядя не себе под ноги, а в экран телефона. – Какие все злые стали, – буркнула я и юркнула вовнутрь. Я готова была отдать на отсечение руку, утверждая, что раньше люди водились добрее, вежливее, готовые друг другу прийти на помощь. Сейчас же модифицировалось время и с приходом новых доступных технологий испортились люди готовые друг друга убить, унизить, оклеветать тем самым подпитывая почитаемое чувство Сатаны – Гордыню внутри себя. Второй человек, который мне откровенно нахамил это высокомерная женщина в регистратуре. Она смотрела на меня поверх очков слишком важно, как будто в эти минуты спасает пациентов от смерти, а я ее отвлекаю попусту своим вопросом об амбулаторной карте. Естественно это мой первый поход в поликлинику, поэтому медицинский документ женщине пришлось заводить новый, отчего она рассердилась еще пуще и буквально чуть ли не в лицо мне бросила карту по окончанию. За моей спиной стояла широкая вертикальная опора. Я зашла за нее и, воспользовавшись тем, что колонна скрывает меня от посторонних глаз, приняла невидимый облик и включила рентген-зрение. Ого, сколько сюда успело набежать людей, поразилась я, когда вышла обратно в просторное фойе. Они рыскали туда-сюда с отрешенным пустым взглядом, не понимая своего предназначения. Это же души скончавшихся в поликлинике людей! – Дочка… Услышала я голос позади себя и уже чувствовала в затылок дыхание призрака. Я обернулась. Передо мной стояла старушка низкого роста, скрюченная вопросительным знаком. На голове ее красовался платок Павло-посадского колоритного узора с яркими крупными красными цветами. Одета она была не по погоде в тонкий советский плащик ниже колена светло-коричневого цвета. На ногах в тон колготки с гладкими отвесными полосами и ботиночки. Лицо ее было в глубоких морщинах, а глаза выдавали горечь и усталость. – Почему вы здесь ходите? – спросила я. – Почему вас не забирает Смерть? – Нас не выпускает оно… – Кто? – Оно страшное, черное… – глаза бабулички наполнились страхом от пережитого бедствия. – Склонилось надо мной, когда я ждала очередь к врачу, доченька, и теперь я не могу отсюда выйти. – А через парадную дверь? – сориентировала я ее, указав пальцем. – Я не вижу дверей. Здесь одни стены… Мимо нас пронеслась техничка с ведром, и мы с бабушкой завибрировали в воздухе, а она к тому же растворилась. – Бабушка? – позвала я. Но что-то мне подсказывало, что больше я ее не увижу. Другие призраки не замечали меня и тогда я, избавившись от рентген-зрения, стала видимой. Затем сняла куртку и отправилась в гардеробную. Мне необходимо было осмотреть все здание в поисках зла, а не просто преодолеть лестничные проемы и встать в ожидании приема. В поликлинике, которая с этого дня закрепилась за мной, на втором этаже сидели хирурги и специалисты по нервам и их системам. На третьем терапевты с незначительными очередями, в которых как раз нервничали пациенты. Они смотрели на меня, хищно видимо опасаясь, что по электронному талону я пройду раньше кого-либо. Но я миновала больных и надеюсь, что это облегчило им жизнь в их непосильном продолжительном ожидании. На четвертом этаже тихое женское отделение. Чуть дальше уролог, рентген. Узисты. И длинные цепочки очередей в кабинет анализов. И вот, наконец, пятый этаж, на котором, словив запах дентина и поддавшись невольному ужасу, коим был пропитан воздух, я занервничала у нужного мне кабинета. Имеет ли резон вспоминать что ни первый век мои физические тела, а конкретно именно зубы подвергались лечению, и по сопоставлению с сегодняшней медициной старое исцеление кардинально походило на пытки инквизиции. Чувствую ли я боль? Нет! Неожиданно – нет. Но если к ней готовиться, а это непременный пункт, то я чувствую все, что ощущают мои физические оболочки. Вдруг сама того не желая под устрашающий аккорд бормашины я вспоминала мое первое знакомство с зубными врачевателями коими были монахи или священники. Собственно они почитались в наибольшей степени образованными в области медицины. Во Франции основная гильдия парикмахеров устраняла мои зубы на живую… А некоторых даже били по голове – такова водилась анестезия. Мне даже прикручивали проволокой к соседним зубам неестественный имплантат. А при ученом Карданусе мои зубы старались вылечить лунным светом. В восемнадцатом столетии смертные уперто верили, что зубную невралгию активизируют черви и заливали в дупло каленое железо, кислоту или воск. Причем даже сажали пиявок. И если это не помогало опять же драли зубы на живую. И даже сам Петр Первый лечил мне зуб, когда я служила при его дворе в образе мужчины. И только гениальный доктор Мортоге в 1846 году применил при удалении зуба эфир. Перестав себя накручивать, я коснулась пальцем височной области, присела на скамью и закрыла глаза. Волнения мне не занимать, да еще и тремор овладел моим телом без спроса. Как вдруг дикий ор раздался из кабинета, возле которого я ждала своей очереди. Я вскочила и ворвалась туда без приглашения, будучи уверенной, увидеть демона в лице врача… Но сам стоматолог лежал на паркете лицом вниз без сознания. А на кресле в конвульсиях дергался пациент, глаза которого были выпилены бормашиной. Вздрогнув, я очнулась все на той же скамейке у кабинета, за которым водилась тишина. Неужели опоздала, пока была занята своими видениями…? Я вскочила со скамьи и понеслась в кабинет, столкнувшись на пороге с пареньком который как раз оттуда и выходил, озаряя счастливой улыбкой. – Вы ко мне? – спросил доктор, оказавшись позади него. – Да… Здравствуйте. – Привет. Проходи. Фамилия? – Алексеева. – А меня зовут Кирилл Михайлович. Можно просто Кирилл. Не решительно я преодолела расстояние от двери к креслу и скованно разместилась на нем. Все думая про то, что впервые в жизни по непонятным мне самой причинам упустила жертву. И теперь Нина в лучшем случае открутит мне голову ну, а в худшем… – Анестезию ставить будем? – натягивал он на кисти рук стерильные перчатки. – Да… Да, конечно, – невозмутимо ответила я. Что я бессмертная что ли?! – Аллергия имеется на медпрепараты? – Не знаю… Нет. Как-то думала я об одном и еще пыталась отвечать на вопросы врача. Он присел рядом в свое кресло. Надел на лицо маску и очки на глаза, и наполнив шприц анальгетиком, принялся ставить мне укол. Как хорошо, что я не стала переигрывать и жмуриться, наклонив голову до упора на подголовник, потому что в этот момент на потолке за спиной доктора я увидела черного демона страха, скорби и печали. Он вцепился когтистыми лапами в потолок и был идентичен с ящерицей, но с безглазой мордой и зубастой в несколько рядов пастью, с которой вниз полетела капля слюны прямо на голову доктора, но я успела остановить время. А демон, уже оттолкнувшись лапами от потолка, готов был нанести удар по стоматологу. Но я успела сбить монстра и мы в схватке упали на пол, слегка задев столик с инструментарием и даже доктора на кресле. Поначалу могильная тварь, уложила меня на обе лопатки, старалась сожрать, задев длинным хвостом опять тот же столик. Но я, проворно взяв верх, прижала брыкающуюся гадину к полу пока свободной рукой из заднего кармана джинс доставала маленький бутылек в который благополучно заточила демона и закрыла деревянной пробкой смоченной в непорочной воде. – Не на ту напал, – глядела я на бутылек, а в нем неистовствовала черная перламутровая субстанция. – И предпочтительнее тебе там успокоиться! А не то вырву хрумкалки без анестезии, а остальные засверлю до смерти. Я была довольна собой! Но быстро опомнилась, установив все по своим местам и наведя порядок на рабочем столике. А затем еле расположилась под рукой доктора со шприцем, и как мне удалось выскочить отсюда ранее, чтоб уберечь невинного доктора от удара. Я открыла рот и возобновила время. Замерев на долю секунды, доктор поднял глаза к потолку. Чертова капелька слюны монстра, и как я про нее забыла?! Ничего не понимая, стоматолог нахмурил брови и тут опять заерзал на своем месте: – Я же вроде ближе сидел, – придвинулся он. Фигова погрешность! Подвел меня мой глаз алмаз, но да ладно. Все же далеко шагнула медицина, хвала лысым ежикам! Стерильные инструменты, безболезненные процедуры, удобства. Спасибо, минус фобия. Я довольная встала с кресла. – Я думаю, мы на этом не остановимся? – настойчиво спросил стоматолог. – Ну… Наверное, – пожала плечами я. – К сожалению, мне пока некогда. Работа. – Зря… – еле слышно прошептал он за моей спиной. – Знаешь, ты очень профессионально справилась с демоном. Я замерла и затаила дыхание. Я же чувствовала что здесь что-то не то…! Поэтому я и прохлопала жертву. Неужели главное зло здесь – это стоматолог? Комфортно устроился – на такой профессии только и питаться страхами людей. Включив рентген-зрение, я медленно развернулась обратно… На выходе из поликлиники я еще раз осмотрела прилегающую местность своим сенситивным взглядом и, убедившись, что отныне здесь тишь да гладь поспешила домой, чтоб обрушить свой гнев на Нину. – Да как ты могла не предупредить меня о том, что этот стоматолог один из нас?! Я же там чуть не разнесла все! Но Нину очень задорил мой гнев и состояние, в общем. Я прошла на кухню и, закурив сигарету, поставила окно на проветривание. А она уже стояла рядом. – Кто он такой? – спросила я. – Мы с ним раньше были Стражами… – Ты была Стражем? – перебила я ее удивленно. – А теперь ты Наставник? То есть я в будущем тоже стану Наставником? – Не исключено. – Подожди-ка… Если он был Стражем – то теперь Наставник? Это он новый? – Нет, Эль… – Нина я не приму его, – заистерила я. – Слышишь? – Да подожди ты тараторка, – она схватила меня за плечи, встряхнув. – Он не Наставник. Поняла? И она не соврала. Кирилл пока Страж. Только не досказала, что станет он Наставником лишь после ее смерти. – Он нам нужен, – продолжила она. – Он нам будет элементарно помогать. Подумай о своем сыне. После того как Антоша родился его жизнь в вечной опасности. Так что лишний Страж нам… Не лишний! Я отвернулась к окну и сделала затяжку. – Да что опять не так Эля? – Он слишком высокомерен! – Кирюха? Перестань, он отличный мужчина. Мы с ним знакомы до момента зарождения людской жизни. Он свой в доску. – И что он зубы динозаврам лечил? – Эля… – тяжело вдохнула Нина. 3 глава. Леший Его образ труден и многогранен. Когда он идет по лесу, свободно перешагивая реки и водоемы, то ростом становится с самое высокое дерево в своем лесу, объединяясь с зелеными пейзажами. Глядя большими глянцевыми глазами на темном лице без бровей и ресниц. Перевернется. И все это лесное пространство его кафтан, а прилегающие к лесу земли – его ноги. Перевернется. И исчезает неестественная абстракция в виде леса – самого Лешего. И это просто шумят верхушки могучих непроницаемых елей. И больше, будто не движется земля возле леса. Как будто это он переставлял ноги на одном месте куда-то спеша. А маленький смешливый старикашка в белом кафтане, полосатых рейтузах, в лаптях уже ростом с самую малюсенькую травинку, выглядывает, похохатывая. То стоит под шляпкой гриба. А то и глазом не успеешь моргнуть – сидит на ветке дерева, похлопывая в ладоши. *** С самого утра с северной стороны Южного леса стояла суматоха, паника, инструктивные крики главного из волонтеров. И неистовый плачь несчастной женщины. Потерялась дочь бизнесмена приехавшего погостить сюда с семьей на выходные. *** Взяв на руки сына из кроватки, я присела в кресло качалку. И положив маленький комочек к себе на грудь, я наслаждалась материнством, которое единственное на полставочки своей мягкой и нежной любовью изгоняло из меня кризис. Мой горячо любимый крошечный блондинчик со светлыми глазами так и походил на день, на свет без намека на мрак и насилие. Он едва новорожденный и беззащитный, а ему на плечи уже свалилось предназначение, и оно меня пугало мне жаль сына. – Нин с соседней улицы малыш нашего возраста и уже смеется, – пыталась я отвлечь себя разговорами. – А ты сама слышала? – уже стояла у меня за спиной моя Наставница. – Не думала, что ты поведешься на подобные разговоры. У кого раньше пошел, у кого сел, у кого в утробе заговорил. У тебя сын угроза Злу! Как мне кажется наш Антоша просто серьезный парень. А та девушка хвалится. Кричит только на своего ребенка, что встает рано и капризничает. И иногда аж пошлепывает. – Его? – ужаснулась я, прижав к себе своего сыночка. – А некоторые детей иметь не могут. Это не справедливо. – Это их судьба, – Нина ненадолго замолчала. – Эль…? Я посмотрела на нее. – В Южном лесу девушка пропала. Поиски не дают результатов. Меня мучают стенания ее матери. Она сгорает от горя и готова поставить на кон свою жизнь. – А это разве не ее судьба? – Знаешь, нет. Этого не должно было случиться. Кто-то вмешался. Я аккуратно встала с кресла, уложив в кроватку уже спящего сына. – Думаешь это Леший? Жену решил себе завести? Вот Зелень лохматая! День давно пошел на прибыль, но не зависимо от этого в лесу ночь наступала раньше, бросив на толстый слой деревенского снега огромную тень. Чуть поодаль от меня люди жгли костры рядом с лесом и громко переговаривались. Шли вторые сутки все теряли надежду, выжить в холодном лесу столько времени практически не возможно. Но, не смотря на сомнения, настроя волонтеры не теряли. Отправившись на поиски со старшей мужской частью населения деревни. И в этом я им помогу! *** Отлынивал от поисков лишь один мужик из небольшого брусчатого домика с низкой покатой крышей. – Ну что Анна выздоровел твой муж? – подошли к забору из штакетника, посеревшего со временем, соседские бабки. Их хозяйка дома не переваривала за длинный язык. Бабки были укутаны в фуфайки с шалями на головах. – Недомогает еще, – прятала от них свой стыдливый взгляд она, продолжая развешивать белье. – Ага, как же, – усмехнулась первая та, что ниже ростом и худенькая как щепка. И две подружки сплетницы двинулись к лесу. – Трутень, – вторила другая толстая, передвигаясь медленно с ноги на ногу как неваляшка. – Как дрова заготавливать с леса на зиму, бревна таскать, так он вдруг заболевает. Как на охоту с мужиками чтоб деньги сэкономить, так ленится. Богатеи смотри-ка! Едким ехидным смешком поддакнула первая. Анна слышала их разговоры, и сама как облитая из помойного ведра психанула, кинула помятый не повешенный пододеяльник в таз и сердитая влетела в дом. – Эх, повезло же мне с тобой лентяй. Все соседи засмеяли, сообразили что отлыниваешь! Сначала из-под одеяла выглянула его голова. Привстал. И вовсе не хворал, правы были все. Впоследствии присел на диван и виновато покосился на супругу. *** Я подошла к самому мощностволому дереву в лесу с большой расщелиной, которая тут же изнутри засветилась и быстро проникла внутрь. Маленькая уютная комнатка встретила меня теплом и необычайным уютом. Топилась крохотная аккуратная печка в углу, а на ней пыхтел котел с варевом. Деревянные стены были декорированы ковриками пэчворк. На полу аккуратно расстелены дорожки из густой травки. Справа от меня у окна, которое даже не видно снаружи на дереве к тому же и не подумаешь, что оно вообще есть, висели белоснежные занавески из хлопка. Рядом стоял круглый столик со скатертью. За ним сидел добросердечный старец, разогревая самовар. – Как я угадал, – с сипотцой по-стариковски произнес он. – Комфортно у тебя тут стало, – оценила я. – Видно, что приложила руку женщина… А ну выкладывай, кого принудил хозяйничать у себя? Ты девку украл? Двумя руками я уперлась в стол, склонившись над старичком, а мои сердитые глаза блеснули металлическим отливом. – А как ты догадалась? – просел он. – Я те покажу ща как догадалась!!! – рассвирепела я. *** Юрий попросил присесть рядом свою Аннушку, и та исполнила его просьбу. – Ну что такое случилось? – надломлено вдохнула она, не понимая всей основательной трудности проблемы под гнетом сплетен соседей. – Малой я тогда был… Собрались мы с батей на охоту в лес на ночь. Любил я тогда это дело. Занимательно было жечь костры на полянке, а потом в палатке ночевать. Вставать рано и охотиться. Но в ту ночь все было иначе… Засыпал я с какой-то тревожностью, еле уснул. А проснулся, как мне показалось от дикого вопля отца. Глядь из палатки, а его огромные волки дерут. Пустился наутек, шут его знает куда, чую, волки по пятам преследуют и уже окружают. Вот-вот постигнет меня участь отца. Со всех сторон торчали голые острые ветки готовые меня на себя насадить, а прямо передо мной возник свет. Приглушенный, не яркий. И из него вышло чудище во сто крат больше человека тонкое длинное, волоча за собой ногу и размахивая руками… А голова… Ты представляешь? Перелицованная капля воды. Волки – кто в конвульсиях попадал, кто лапы склонил перед ним. А кто мордой об меня тереться начал, жалобно поскуливая. Не помню, как потом до дома добрался, как дорогу нашел. Тело отца так и не нашли хотя отыскали палатку и вещи, а я в лес больше ни ногой! – Почему ты мне этого никогда не рассказывал? Да бросили бы все к чертям собачим и переехали. – Как? Вот так бросить все что нажили? – Продадим! И дом, и хозяйство. Нежели жить и мучиться? *** Леший налил мне кружку горячего чая и меня окутал мягкий аромат лесных сушеных трав свежей мяты и медовой липы. Я сделала глоток, закрыв глаза, от удовольствия внимая, привкус, раскрывший себя еще больше в кипятке. Такого чая не найти ни в одном магазине! – Я положил для вас с Ниной мешочек чая в твой кармашек, – довольно улыбался Леший. Он не сходил с места, все время сидел напротив меня. Но мешочек и в правду лежал в кармане моей куртки. – Ох, как тягостно мне было тогда без тебя за мертвым лесом присматривать, – с вдохом начала я. – Сам знаешь, какая молва ходит про этот лес до сих пор. Не вовремя я поспевала, чтоб предотвратить все несчастья, которые творились здесь. Был случай один, когда из-за огромного нашествия нечисти на землю я, после последней битвы не успев залатать раны, подоспела в лес, а волки уже разорвали человека. Но с ним был ребенок. Толи страха он тогда натерпелся, и его подсознание представило меня в искаженном виде, толи человеческий мозг настолько фильтрует увиденное… Но, в общем, испугался он меня еще больше и в обморок. На руках его донесла до дома. Жаль тело отца пришлось захоронить здесь, была не человеческая смерть, нельзя было патологоанатомам показывать. – Какие волки? – уточнил Леший. – Лес же мертвый был! – То нечистые были, – ответила я. – Крутиться мне приходилось не хило до того как ты здесь служить устроился. И с работой-то своей хорошо ведь справляешься, смотрю, животных в карты выиграл у Лешего с соседнего леса… А тут так меня подвел! – Не гневайся уж на него, – подала на стол плюшки прямо из печи молодая и красивая девушка. – Место мне здесь понимаешь? Среди народа я урод, умственно отсталая. Там сторонятся меня и смеются, а здесь я полноценная девушка. Я уже иначе смотрела на такое положение вещей, я понимала их и чувства друг к другу. Ведь и мне приходилось их испытывать во всех красках, отчего теперь чувствую себя как поделенной надвое. Что я имею здесь против любви? Да ничего! Но только одно не давало мне покоя – это сердце бедной матери потерявшей свою дочь. Пока взгляд мой не упал на округлившейся животик этой девушки. Да-а время в волшебном обществе соглашается с другими правилами! Я перевела свой счастливый взгляд на Лешего, и вот уже передо мной сидит крепкий высокий молодец неописуемой красоты. – И вовсе ты не старый хлыщ, – поразилась я, узрев его в таковом виде впервые. – Видишь, никто здесь никого силком не держит, – приятным теплом вперемешку с летним шуршанием зеленых крон и успокаивающим журчанием весеннего ручейка, лился голос Лешего. – Мы счастливы! – вторила ему молодая и прильнула к любимому. И он обнял ее, будто укрыл силами природы от всех несчастий и бед. И вот я уже не сижу в уютной комнатке, а вдруг стою посреди леса. И нету рядом того самого мощностволого дерева. А Леший в образе Аполлона и его абсолютно здоровая беременная красавица жена уже шли вперед меня. Они, держась за руки, глядели друг другу в глаза. Одновременно рассеиваясь в легковесной маре до первых криком петухов. Ни с чем вернулись из леса поисковики на заре. Сегодня они опять не смогут утешить мать, которая потеряла дочь. А рядом со мной в глубине леса появился Кирилл: – Ты что здесь все стоишь? – Как же я завидую им! Белой завистью конечно. Между ними такая любовь аж душа расцветает. И ребеночек скоро родится. И у меня все это было, и я так же могла быть счастлива… Кирилл повернул лицо в мою сторону, а ладонью желал коснуться моей руки… Но передумал. За окном вновь запорошил снежок. Нина радовалась чаю – подарочку от Лешего и нетерпеливо ждала, когда вскипит чайник. – Как же я скучала по настоящему чаю, – с огромным наслаждением сделала она глоток. Оценил горячий напиток и Кирилл, сидя с нами на кухне. – Кстати ребят вы в курсе, что Леший с женой объявились? – добавила Нина, наслаждаясь, чаем. – В смысле? – не поняла я, держа на руках Антошу. – Она же больная в обычном мире. – Эта девушка стала волшебной, – разъяснила Нина. – В обыкновенном мире это будто перейти с одной религии в другую. – А как они объяснили родителям ее излечение? – приятно удивилась я. – Любовь лечит все, – расцвела в улыбке Нина и почему-то бегло глянула на Кирилла, а потом на меня. – Они недавно вот объявились, но сказали, что жить останутся в лесу. – Я кстати недавно подвозила Юрия, которого спасла ребенком от нечисти в лесу, – делилась и я. – Он довольный радовался переездом из деревни в город. Кстати они тоже ждут маленького. Ах, если бы он знал, что в тот момент сидит с тем чудищем из леса… – А можно мне подержать малыша? – Кирилл поднялся со стула и, протянув руки, взглянул на меня умоляюще. Я растерялась. Я не ожидала от него таковых рвений. Ну, согласился помогать и спасибо это в принципе его работа. Но я не думала, что он станет проявлять энтузиазм в сторону моего ребенка. – Ну, наконец, то, – не умело держал на руках ребенка Кирилл, радуясь, словно собственному сыну. – Давай знакомиться маленький мой… Наверное, детей любит, отметила я про себя. – Нин как она объяснила свою скоропостижную беременность? – появился у меня добавочный вопрос. – Что она приняла бывшего женатика с прицепом? – А почему бы и нет, – воркующим голосом сказал Кирилл, не отрываясь от малыша. – Никому еще не помешает ребенок, если человек любит по-настоящему! Чем заслужил от меня подозрительный взгляд. А Антошка ему улыбнулся. 4 глава. Мертвая жена Взъерошив черную шерстку и поджимая короткие лапки, на дощатое крылечко вбежала кошка, пристроившись у входной двери. Но ждала она не долго. Вскоре из дома вышел хозяин, укутавшись в фуфайку. Мужик не высокого роста. С морщинистым лбом и добрыми чертами лица. Он зевал из-за бессонной ночи в кулак. И тут же подкурил сигарету. – Ну, давай, – мурлыкала я и терлась об его ноги. – Приюти меня! Приюти-и! Он наклонился и, увидев меня, пригладил мою вздыбленную пушистую шубку: – И откуда ты маленькая? Заплутала или выкинули? – Не так и важно, – продолжала ластиться я, при этом громогласно мурлыча. – Что-то страшное творится в твоем доме. Приюти? И я помогу! Он, докурив, открыл входную дверь, пропустив меня вперед. – Молодец мужик, – бежала я вперед довольная тем, что все идет по плану. Пока на моем пути не встретилась жена хозяина, оказавшись не в восторге от моего появления. И даже попыталась преградить мне путь, но я легко просочилась у нее между ног и в отдаленной комнате забилась под кровать. – Это что такое Коля? – взревела она на мужа. – Ты зачем ее принес? Мне еще не хватало, чтоб она пакостила мне везде! – С чего ты взяла Лена? – заспорил он. – Мышей ловить будет. Да и вообще кошка к счастью примета такая. – Черная? Да выбросил ее кто-то, потому что ходила, где попало! И мне этакой радости в доме не надо. – Может, покормим ее? – не отступал тот, спросив, почему-то виновато. – Давай мужик, – болела я за него сидя под кроватью. – Поднажми! Надави на нее. – А вдруг это твоя жена? – шепотом прикрикнула Лена на мужа. – Ведь эта кошка черная. – Что за кошачий расизм? – рассердилась я, прикрыв морду лапой. И вроде бы на небольшой период она смирилась с тем, что в ее доме черная кошка. Но к вечеру залезла под кровать, где я забилась, схватила меня за шкирку, и поскорее выскочив во двор, метнула меня за ограду: – Кыш! Пошла отсюда из моего дома, нечистая! И я вроде и рассердилась, засеменив лапками в сторону необитаемого дачного домика. И в то же время понимала эту женщину терзаемую фантомом прежней Колиной жены. Вновь моя шерстка встала дыбом, когда я сердитая сидела на перилле крылечка и созерцала тот дом, из которого меня турнули. – Ну что? Выгнали? – запрыгнул на параллельную периллу загородного домика черный гладкошерстный важный котяра. – Тебе чего надо облезлый длинный хвост с котом на конце? – взвыла я, по-кошачьи узнав Кирилла. – Ты чего приперся? – Проще по морщинкам скорлупы грецкого ореха понять, о чем он думает, чем о мыслях кошки! Я же пришел помочь, а тут такой прием. – Это видимо не я… А моя кошачья натура, которая делит с тобой территорию, – вновь взвыла я по-кошачьи и совсем не заметила, как мимо моего объекта наблюдения из-за угла неожиданно вывернула прозрачная материя. – По-моему ты и в человеческой оболочке делишь со мной территорию. – Все хватит, – заорала я пуще прежнего. – Ладно, давай разрядим обстановку? Хочешь анекдот про кошек? Провинившегося котенка поставили в угол, где он провинился еще раз. *** Отчего от кошачьего ора проснулась уже успевшая до этого уснуть Лена. – Не надо мама, – закричал в эту минуту в детской комнате сын Николая. – Не надо мама… Спрыгнув со своей постели Лена, понеслась к нему и, не мешкая принялась будить мальчика: – Проснись мой хороший, – бережно тормошила она его. – Это сон… Проснись сынок! От криков брата встала Вика, дочка Лены и Коли. И натянув одеяло по горло, со страхом забилась у стены. Пар пошел изо рта Лены, а по телу пробежала дрожь от внезапного холода в натопленном доме. Медленно разворачиваясь в темной комнате, она увидела в не зашторенном окне невыразительное бледное морщинистое лицо безжизненной благоверной мужа со светящимися зелеными точками вместо глаз, которые впились в хозяйку дома своей дьявольщиной. – Пришла… – в панике окрестила окно Лена. – Пришла, – и наконец, поборов страх сковавший тело понеслась к включателю и зажгла свет. Мертвец исчез, но тут же появился за окном в темном зале, уронив с окна гардину, что упала с неожиданным для спящего дома грохотом, поселив в душе и без того напуганной Лены колкий ужас. *** А я уже неслась в сторону дома на четырех лапах, напрямую перескакивая громадными скачками препятствия. Следом за мной несся кот Кирилл. – Иди сюда! – громко мяукнула я сущности смотрящей в окно дома. И прыгнув на призрака, который тут же исчез, ударилась о стену дома. *** От грохота упавшей гардины пробудился Николай. А в окно зала уже никто не смотрел. – Что случилось? – вышел он сонный из спальни он, приметив сильный тремор жены и ее громкое дыхание. *** Уложив сына на дневной сон, я вышла на кухню, а Нина уже подобрала мне частный дом в той деревушке. – На кой он мне? – возразила я, и присев за стол с аппетитом принялась за обед. – Я так голодна! – Что кошачьи сухарики пришлись не по вкусу? – хмыкнула Нина. – Если бы. Мне налили прокисшего супа в грязную миску. – Давай кушай и дуй покупать дом! Времени у нас край до вечера, иначе бывшая Колина жена доведет Лену до психушки, сам Коля повесится, а дети в интернат. – Я если честно недолюбливаю частные дома! Не проще мне в образе кошки… – И что ты сделаешь кошкой? Зацарапаешь фанта на смерть? Угомонись, а! Коля не умеет разговаривать на кошачьем языке, чтоб поведать причину явления его мертвой жены. И вообще тебя выдворили оттуда. Все хватит препираться, кыш, – взмахнула она рукой, и я очутилась в безотносительно не известной обстановке. – И так Николай… – вдруг сказала я и развернулась. И взаправду за моей спиной стоял тот мужик, об ногу которого я терлась накануне в образе кошки. В комнате с дощатым полом, с облупившейся краской и старо побеленными стенами и потолком закопченными со временем от печи в нос мне шибануло сыростью законсервированного дома. Грязные стекла в оконных деревянных рамах почти не пропускали солнечных лучей. – Дом мне в принципе подходит, – продолжила я, второпях вживаясь в роль. – Огородик, вода на участке… – и откуда я все это знала. Информация сама лезла из меня. Впрочем, все, как и всегда. Временами я сама поражаюсь этим всем штучкам. – Значит, остаетесь снимать? – обрадовался он. – А хозяйка продать не согласится? – Кто? Хозяйка? – поднял он брови. – Это дом моей бывшей жены покойной. Давайте сделаем так – вы пока снимайте, поживите, далее время покажет. А что если вам у нас не понравится? Кстати вы животных любите? Тут кошечка к нам прибилась черненькая хорошенькая… На моем лице поплыла улыбка, но я ничего не ответила. Мы вышли на свежий воздух, а я укуталась в куртку. Иногда каблуки на моих полусапожках проваливались в гнилой листве на влажной земле. – А почему мне тут может не понравиться? – приготовила я попытку разговорить его. Но он только махнул рукой и закурил: – В каждой деревне свои суеверия и страшные истории. Если что я живу через забор, – указал он пальцем и отправился восвояси. Там возле его нового дома на нас косилась женщина. Будто я снова кошка, которую нужно прогнать. Времени у меня оставалось немного. Сейчас же в дом – готовиться! Иначе столько судеб будет поломано… А когда с приготовлениями было окончено, я в голове прокручивала варианты чтоб расколоть их о призраке, но в голову ничего дельного не приходило. Уже на подходе к их дому я придумала купить молока, приметив возле ограды огромные валуны сена. В этот миг свинцовые тучи со скалистыми жуткими пастями затянули собой весь небосклон. На земле стало темно, словно время шло к ночи, минуя остаток дня и вечерние апрельские сумерки. В ограде хлопотал по хозяйству Николай, сетуя на непредвиденные перемены погоды. Из-за маленького роста и худощавого телосложения ему было тягостно справляться с порывами сильного ветра, которые меня обходил стороной. Некогда просить молоко вдруг поняла я. Пора срочно приступать к самому главному! – Где твоя жена? – повелительно потребовала я. Он впал в ступор, подметив мое беспокойство, и пытался осознать, с чем оно связано. – Быстрее! Где? – Какая жена? – было запнулся он. – Она… Они… К ней сестра приехала так они первоначально в церковь… А сейчас уже на могилке у моей покойной жены. – Вот блин! Быстро иди в свой прежний дом! Бегом! – скомандовала я. Впоследствии я разбежалась и, обратившись в птицу, полетела в сторону погоста. – Ты кто такая? – опешил Николай, выпучив глаза. А волосы на его голове стали светлее еще на один тон. *** Черные свинцовые тучи, нависшие низко над деревней наблюдали за мной своими огромными скривившимися дырами глазами и пытались поглотить еще большей дырой – пастью, но мне удавалось увернуться. Как же мне хотелось поскорее отоварить темным силам, только время не ждет на могилке бывшей жены Николая – Раисы вертелась воронка из земли, в которой тонула Лена больше не в силах бороться за свою жизнь. А из прохладного матово-белого монумента пыталась выкарабкаться Раиса, почерневшая полусгнившая вновь впившись в соперницу зелеными точками вместо глаз. Ступив на землю уже человеком, я поспешила схватить Лену за руки, не уступая бедняжку на растерзание демону. – Катя! – окликнула я ее сестру, сидевшую на земле ни живую, ни мертвую от происходящего. – Екатерина помоги! Я хотела привести родственницу Лены в чувство, чтоб она рассудком не тронулась, пока я сама со всем справляюсь. – Ты моя, – рычала Раиса, глуховатым скрежетом уже выбравшись по пояс и протягивая к нам черную разложившуюся руку. – Катька да очнись уже, – продолжала я призывать на помощь. – Скорее! Мне не справиться без тебя… В любом случае, конечно же, справлюсь, но я хотя бы постараюсь. И в этот миг лишняя пара ладоней схватила Лену за руки. Это была Катя. Мы, вытащив потерпевшую из земли, упали рядом с могилой лицами в грязь. А когда подняли головы над нами ярко светило солнце на безоблачном небе. Как будто все что с нами произошло – плод нашего воображения. Но не бывает глюков сразу у троих. Лишь дьявольские точки глаз Раисы с фото на памятнике, утверждали о том, что произошедшее было реальностью. В моем съемном доме находился Кирилл с Антошкой на руках. А Нина отпаивала чаем из успокоительных травок пострадавшую троицу. – Вы кто такие, черт побери?! – не выдержал Николай. – Не советовал бы я в вашем положении произносить имя низшего всуе, – посоветовал Кирилл. – А ты еще не выяснил, пока мы отсутствовали? – удивилась я. – Мы силы добра. И здесь для того чтоб вам помочь. Ну, раз уж пошла такая пьянка, и им пришлось показать способности ради спасения их жизни, то почему бы и не раскрыть все карты. – А еще, – я указала пальцем на окно. – Что? – больше всех испугалась Лена, боясь теперь смотреть в них. – Времени у нас мало, – ответила я. – Так что прошу вас поторопиться и рассказать про эту даму, которая не дает вам покоя. Брови у нашей троицы поползли вверх, и мне показалось, они опять ненадолго впадут в транс. – Ну? – поторапливала я. – Это Колькина бывшая жена, – запинаясь, начала Лена. – О! Уже лучше, – не терпеливо вдохнула я. – А ты любовницей была? – Нет-нет что вы, – отмахнулась та. – Мы после ее смерти жить начали. – А что не жить, – подхватил Николай. – Оба свободные. Я с сыном, а потом у нас с Леной еще и дочурка родилась. Я ведь исключительно с Леной узнал, что есть счастливая жизнь… – он ненадолго замолчал, а после продолжил: – Раиса была первой красавицей на деревне, сколько за ней парней прихлестывало, а выбрала она меня. Жили вот в этом самом доме, скотину держали, достаток был. Только была моя бывшая бесплодной, на этом фоне между нами разразились жуткие скандалы. – А ты, поди, поджав хвост, сбегал? – хмыкнула я. – Нет, чтоб жену выслушать. Подбодрить и поговорить… Уделял бы внимание, не обратилась она в ведьму! – Тихо ты, – цыкнула на меня Нина и намекнула главе семейства продолжать. – Решили мы усыновить мальчонку Сережу, – совсем поник Николай, осознавая свою вину. – Но невзлюбила она его, совсем в Фурию превратилась. Мне аж домой приходить не хотелось. А сына она изводила и издевалась. Однажды прихожу домой, а Рая его в ведро с ледяной водой прям головой, окунает… Спрашиваю – за что? Молчит. Тогда не выдержал я, и первый раз как залепил ей за мальчика, что отлетела она и ударилась головой. Умерла сразу. – Сложил на ее плечи весь быт еще и с мальчуганом не помогал, – подвела итог я. – Элла, – вдохнула Нина. – Да он запамятует все после обряда. К чему это все? – Да, – подал голос Кирилл. – Здесь кремация нужна. Без тебя бы не догадалась, рассердилась я. – Чья кремация? – перепугалась Лена. – Не ваша не бойтесь, бывшей женушки его, – ответила я и посмотрела на Николая: – Пойдешь с нами на кладбище и будешь молить жену о прощении. Нина закатила глаза. Впрочем, процедура с мольбой была не обязательной. *** На завтра ранним утром Елена проснулась самой блаженной и выспавшейся женщиной. Она сладко потянулась на крыльце своего дома, наблюдая за рассветом. Что помнила она? Да только счастливую общесемейную жизнь с Николаем и никаких кошмаров ранее чуть не сведших ее с ума. Безмятежно почивал Сережа, его больше во сне никто не топил в ведре с ледяной водой. И сестренка не просыпалась от удушающего крика братика. Увидев меня в образе черной кошки сидящей на заборе, Елена кыскнула сделав шаг в мою сторону: – Какая красивая. Иди сюда не бойся. Пойдем к нам жить? Мышей ловить будешь, а я тебя поить коровьим молочком. Но я, убедившись, что у семьи отныне все хорошо соскочила с забора и побежала в сторону проезжей части ведущей к городу. Из дома вышел Николай приобняв жену и поцеловав ее в щеку. Что-то ему подсказывало, что нужно почитать свою супругу, беспокоиться о ней и совместно делить быт. Но только никто из них предположить не мог, что Катя проснулась этим утром со зловещими глазами Раисы… 5 глава. Дом у кладбища Серый апрельский день склонился над мраморными крестами с черными оградками городского кладбища сплошь заросшего высокими кленами, скособочившими свои голые ветки над могилками. Земля еще не согрелась, но у могильщиков работа такая рыть ямы, не зависимо от времени года. – Ох, Димка вляпаемся мы, – сетовал один из них. – Вы оградку с памятником вывезли? – утомленно прикрикнул тот. – На эту могилу уже полвека никто не ходит с чего бы нам попасться? А где еще погребать? Мест уже нет. А деньги заработать надо. – Накажет нас всех бог, – ныл второй. – Нет бога, – возразил Дмитрий. – Или если есть, то наказал уже хуже некуда! Из нищеты выкарабкаться не можем. А сейчас деньги принесут, может мамка на жене срываться не будет, потому что живем на ее пенсию… *** Много еще бесцветных дней и темных ночей увидело это кладбище после захоронения нового мертвеца поверх старой могилы. Когда в рядом стоящий двух этажный многоквартирный дом, заселилась девушка с двумя детьми, а позже я. На пороге моей жилплощади больше напоминающей одну большую комнату, в которой возможно организовать только спальное место и кухоньку, стоял Кирилл. А рядом с входной дверкой – небольшой проем за серой шторкой – там толчок и раковина. – Элла прости меня? – звучно молил он. – Что изменится, оттого что ты здесь жить будешь? – Видеть тебя больше не могу! – экстравагантно отвечала я, сложив руки на груди. – Но это не выход, я люблю тебя… Как-то слишком правдоподобно он это заявил, подметила я про себя. – Зато ты не вжилась, – сделал замечание он. – Соседи, по сути, любопытные существа поэтому, услышав наш скандал, быстрее пойдут на контакт, соответственно мы узнаем причину их несчастий. Я вдохнула и попыталась вжиться в роль с новой силой: – А я тебя нет! Все! Прошла любовь. В понедельник поеду на развод подавать. Иди… Открылась соседняя дверь и девушка попросила нас быть тише. Когда в этот момент в подъезд вошла бабушка и не успела ступить на первую ступень, как у нее порвался пакет, из которого упали на старый дощатый пол продукты. – Баб Римма, – бросилась ей помогать моя молодая соседка. Поспешила на помощь и я. А после немного расстроенная бабушка пригласила нас двоих на чай в свою просторную квартиру – две комнаты, отдельная кухня, санузел. Все аккуратно, чистенько, по-бабушкински. Не хватает свежеиспеченных пирожков и внуков. – Сильно больно? – присела близко с ней на кухне соседка, которая представилась Верой. Я же вызвалась поставить чайник, произведенный из алюминия с толстым покровом голубой эмали и нарисованными клубничками по бокам. Такой брутальный кухонный предмет без свистка и вовсе не электрический. – Может скорую помощь вызвать? – волновалась Вера. – Нет-нет я выпила таблетки, сейчас давление упадет и станет лучше, – отказалась бабушка. – Ой, а у меня пирожные есть и печенье, – сделала вид, что спохватилась я и ринулась к себе. Дом был не благоустроенный и ремонт что внутри, что снаружи не проводился видимо с того дня как был построен. Но именно из квартиры бабушки веяло таким теплом, комфортом и добротой. Чего не повстречаешь даже в благоустроенном доме среди обеспеченных соседей. В моей квартире меня поджидал Кирилл, ступив ко мне из темноты комнаты: – Ты чего так рано? – опешила я. – Мы только чай сели пить… – Я просто нашел, кому продать дом негоже людям жить у кладбища. Один ипешник с удовольствием выкупит строение под свои ритуальные услуги. Он здесь будет первый и начнет очень выгодный бизнес. – Ого, как быстро я даже не ожидала! А квартиры он жильцам возместит? – Естественно. Не хоромы, но вариант вполне себе подходящий. – Ой, Кирилл не торопись так. Мне необходимо еще разобраться с нежитью и снять проклятие с них. Иначе они так и переедут проклятые. – Эль это не так просто. Ипешнику необходимо будет выкупить дом у муниципалитета, подготовить документы это не за один день. Так что ты все успеешь. Иди, пей чай, – он протянул мне, недавно пустую ладонь, теперь в которой оказался бумажный сверток со свежими пирожными и печеньем. – Спасибо Кирилл. Да он всегда на шаг впереди меня. Отчего внутри организовалось впечатление, будто раньше с Ниной мы ни хрена не делали, а сейчас наша конъектура дополнилась, как спелое яблоко налилось глянцевым блеском. Но больше всего меня, почему-то нервировал вопрос – и как мы раньше без него справлялись? Когда я вернулась, у бабушки Риммы на кухне уже горел свет, а сама она наливала кипяток в советский сервиз из красных широких чашек в крупный белый горох. – Ну вот, – положила я сверток на стол. – Угощайтесь! – Ой, Элла спасибо, – с гигантской искренней благодарностью отреагировала бабушка. – Не стоило… Ох, девчонки вы такие добрые, но как жаль, что оказались здесь… – Почему? – присела я за стол. – Проклятое это место… – совсем поникла она присев между нами. Я уловила весь накал и безнадежность отчаянной обладательницы квартиры. И будь я смертной, мне бы стало не по себе возвращаться в свое жилье. Но пока мы сидели тут на уютной кухоньке, теплилась надежда, что вместе нам представляется, возможность справиться с бедой. Хотя бы элементарно поддерживая и помогая друг другу. Неспроста же бытует мнение, что вместе люди – сила! – Здесь редко обходится без происшествий, – продолжила она. – Мой сын работал на кладбище, которое рядом и совсем недавно умер, хотя был здоров. – Тогда какому идиоту пришло в голову построить дом рядом с могилами? – изумилась я. – Дом построили не для постоянного жилья, а для работников кладбища. Что-то типа времянки. Кладбище себя исчерпало, вокруг разросся город, трудящиеся съехали. Кто-то решил нажиться и стал продавать, эти чертовы комнаты. А что не дорого и сердито. – Но я здесь месяц живу и все нормально, – возразила Вера. – Конечно, неприятно каждое утро слышать похоронный марш. И условия в этом доме не таунхаус ну, а куда деваться? Жизнь моя не задалась с самого замужества. Муж у меня Димка был, на кладбище данном работал, в карты деньги проигрывал, пил много, к тому же руки бывало, распускал. А свекровь во всем этом меня обвиняла. И тут он пропал без вести… Просто не вернулся домой и все! Свекровь до сих пор думает, что я любовников наняла, чтоб сыночка ее извести. – Да как же так, – заохала бабушка. – По тебе же видно, что девочка ты хорошая, милая. С детишками постоянно. Не пьешь… – А ты сюда как попала? – спросила я. – Она тебя выгнала вместе с внуками своими? – Разделила свою трешку, – с вдохом ответила Вера. – Себе приобрела благоустроенную двушку, а нам с детьми комнату здесь. – Вот мымра, – рассердилась баб Римма. – Справедливости в ней с гулькин… – Да и ладно, – махнула рукою Вера. – А я и этому рада. Зато живем в спокойствии и это все наше! – А я вам помогать буду, – добавила бабушка, положив свою ладонь поверх ее. – Ой, да ну что вы у вас и так пенсия маленькая! И тут они обе посмотрели на меня в ожидании такого же печального рассказа, отчего я оказалась в этом забытом создателем месте. А я растерялась. После приятного чаепития, я не теряя ни секунды, отправилась на кладбище, а за окном уже было темно. А на Веру с этого дня несчастья посыпались как из рога изобилия. На обратном пути еще сегодня, когда она забрала детей из сада у нее вытащили кошелек. К вечеру позвонили с работы и сообщили о сокращении. А к ночи дети заболели с высокой температурой и сильным кашлем. Только не сопоставила она эти факты с тем, что толковала недавно бабушка. *** Любое кладбище будь то в городе или в деревушке славится своей мрачностью в полночь, древностью, наизловещей обстановкой с покосившимися крестами и памятниками, обветшалой церквушкой, а так же мертвецами восставшими из могил при многозначительном, подсвечивающим адским светом тумане. Я усмехнулась, покачав головой не наблюдая еще ни разу, ни адского света, ни мертвецов, ни страха со своей конечно стороны. И с воздушностью перемахнув бетонированное ограждение, устремилась вглубь. Кладбище стращает своей мертвецкой атмосферой поросшее голоствольными деревьями, какие тоже гляделись безжизненными. Тем-более много людей тут не бывает, и воображение предсмертного человека инициирует картины в тему. Это место приковывает лишь социопатов, душевно больных и сатанистов. И меня. Это же моя деятельность, поэтому здесь я в своей тарелке, хотя я не принадлежу ни к одной из общин выше перечисленных. Я резко обернулась, ощутив слежку, но никого не заметив в собственном радиусе видимости, отправилась дальше. Что-то или кто-то белый и материальный аккуратно последовал за мной. Ее седые длинные прозрачные волосы раскручивались в разные стороны. Лицо было бледным, глаза мутные без зрачков, а губы синие. За моей спиной тянулись костлявые руки, приближаясь все ближе и ближе… Но тут я обернулась вновь и закатила глаза: – Любка! Ты все стараешься меня напугать? На меня же не действуют эти ваши штучки. Сколько раз говорить? – Элька! – расхохоталась неокрашенная материя. И выражение ее черепа стало радушным. Но тем ни менее могло напугать недолговечного. – Я и не думала что это ты. – Ага! А кто еще может шастать по закрытому кладбищу в такое время? – ухмыльнулась я. Моя дружелюбная эфирная сущность обратилось в тело привлекательной девушки, медленно приземлившись на ноги. И мы обнялись. – Какими судьбами к нам? – спросила Люба. – А видишь тот дом? – я обернулась, указав пальцем в сторону своего временного жилья. – Вот тот единственный, где крутится призрак бабки? – уточнила Люба. Вот блин, сурово воскликнула я про себя. То есть пока я ищу ответ на кладбище, отгадка прогуливается неуклонно рядом с домом. *** Услышав в полусне скрежет в окно, Вера проснулась, привстала в кровати. И этот пробирающий до костей звук повторился вновь. Еще ничего не понимая, объятая пеленой сна она встала и отправилась к окну. *** Я успела своевременно окликнуть призрака, который со спины казался бабкой, но стоило ему повернуть лицо в мою сторону, оно зияло гигантской многозубой дырой, а из нее длинный язык только что скрежетал по окну… *** Вера распахнула шторы, которые не открывала ни разу с момента заселения сюда. Но по ту сторону окна никого не было. Лишь памятники, на могилках озаренные придорожными фонарями тягостно смотрели на нее. К тому же, кому здесь окно царапать ведь они живут на втором этаже с мурашками по коже, уразумела Вера. Она спешно запахнула занавески и переполненная страхом легла в кровать. *** Когда бабка призрак стояла рядом со мной я взмахнула вежливо головой: – Зачем ты здесь всех прокляла? Что они сделали? – Родственники совершили захоронение над моей могилой ради денег, – с ненавистью прошипела она. – Но я их уже свела со свету. Очередность отпрысков, которые скоро подохнут один за другим от не исцелимой болезни. И ни лекарства, ни врач им не помогут! А затем сойдет с ума его женушка и вслед за ними отправится, потом примусь за бабку… – Пойдем со мной? – поманила я ее обратно на кладбище. – Покажи где твоя могила? Там я продекламировала заклинание на латыни, а после старая могила выбралась из-под новой и обосновалась рядом. С новеньким гранитным памятником и железной оградкой. – Я возместила повинную за них? – с улыбкой спросила я. И бабушка, утеряв в эти минуты всю ненависть, покаянно закивала головой. – Я полагаю уничтожать тебя не нужно? – уточнила я у нее. – Ты докучать больше никому не станешь? И вскоре отправишься в совершенный мир. Услышав в своей голове глухой стук, я поняла, что барабанят в дверь моей комнатушки и поторопилась к себе. А дверь уже открыла в халатике, щурясь от яркого подъездного света, будто проснулась от шума, а не вернулась с кладбища. – Элла-Элла прости, пожалуйста, что так поздно, – взмолилась в отчаянии Вера, утирая слезы. – Оказывается, я совсем забыла приобрести лекарства детям с этим переездом, забрала от свекрови самое основное… – Вера что случилось? Детки заболели? Она выпучила глаза, на секунду перестав плакать: – Да… Откуда ты…? – Кашель слышала, когда ложилась спать – ответила я. – Иди к детям, сейчас приду с аптечкой. В ее квартире, которая была зеркальна бабушке Риммы, свет горел лишь на кухне, а в темной комнате хрипели попеременно дети во сне. – Я медик по образованию, – начала я с порога. – Можно осмотрю детей? Сходи на кухню и принеси два стакана воды. – Хорошо, – послушалась она. – Господи как хорошо, что ты у нас поселилась… – Иди, – поторопила ее я. А сама ринулась к детям. Когда к нам зашла Вера, дети с испариной на лбу от недавно высокой температуры лежали в своих кроватках и не спали. Я протянула им витаминки и попросила каждого запить водой. Дети вскоре поправились окончательно и даже достаточно быстро. Вере я еще успела посодействовать с работой до переселения в новую квартиру. Они с баб Риммой хотели попрощаться со мной, но я уже там не жила. А сидела в детской в кресле качалке, держа на руках спящего сына. И любовалась сиренево розовым закатом в окне. Скоро будет тепло! 6 глава. Любка Павел попал в больницу со сложным переломом нижней конечности левой ноги, но при данном диагнозе у него сильно болела голова, исключительно, когда он отказался от анальгетиков, чтоб не возникло привычки. Один единственный дед вышел из этой палаты живым, а все другие помирали пачками. И те, кто с грыжами, и с переломами позвоночника, с ушибами рук и даже ног. Первопричину смерти не называли, почему Павлу становилось жутко. А дед еще накануне перед уходом рассказал, что ночами некто ходит по едва освещенному коридору, цокая каблуками и волоча за собой каталку. И куда этот кто-то заходит оттуда экспортировали труп. И Павлу стало совсем жутко бессонными ночами, после того как он привык высыпаться днем еще когда ему кололи болеутоляющие лекарства. А предшествующей ночкой услышав цоканье каблуков и скрип от колесиков каталки, у Павла сперло дыхание от страха… Это ли подсознание с ним играет после рассказа деда или правда? Ведь остальной медперсонал носит тапочки. Рокотала и скрипела каталка, надвигаясь и сквозь эти звуки, кажется, было слышно цоканье каблуков. Ему хотелось ускользнуть, ежели он только мог встать… Вдруг все затихло, перед тем как распахнулась дверь, и цоканье каблуков продолжилось, а за ними вкатилась каталка в палату. Павел закрыл глаза и притворился спящим, когда каталка остановилась между его кроватью и кроватью соседа. – Не спишь… – шепнул хоть и приятный, необычайный голос и своим звучанием все равно обволок его куполом жути и трепета. Кое-что коснулось его руки, и Павел даже ощутил адски горячее дыхание, зажмурившись сильнее. – Можно вас на минуточку? – послышался голос в дверях. И существо зацокало проворно в коридор. А Павел, напоследок осмелившись, решил открыть глаза в темноте, не увидев рядом ни какой каталки. *** В едва освещенном больничном длинном коридоре с множеством дверей по сторонам окрашенных белой масляной краской, чуть поодаль сидела постовая медсестра за старой советской пошарканной партой, застывшая в некоем положении. Передо мной стояла благовидная, выхоленная девушка с бледной кожей. Брюнетка с лоснящимися волосами, в длинном чуть ниже плеч каре. Одета она была в белую майку и того же цвета короткую юбку-клише. Но вот ноги у нее были козлиные покрытые серой шерстью, что ни как не мешало девушке шествовать на шпильках. И я такая в длинной хлопковой сорочке в мелкий цветастый меандр, поверх накинут распахнутый халат. Опираюсь одной рукой о стену, задыхаясь от кашля. В общем, выгляжу хреново, но у меня сохраняется боевой настрой! – О, Элла, – в полном объеме не удивилась, и даже не испугалась она. – Чего тебе? – Я бы тебя отшлепала, но это было бы насилием над животными… – возмутилась я, попытавшись провозгласить сердито и громко. Но приступ кашля сразил меня тут же. – И вот в таком состоянии ты хотела бросить мне палку, которую я должна принести и встать перед тобой на задних лапках? – Да меня хоть за уши подвешай я… – осипло, заспорила я и вновь закашлялась. – Знаю-знаю, наслышаны, – приостановила меня она и вдохнула. – Элла я не могу тебя ни убить, ни сдаться, потому что не принадлежу ни вам, ни им. Я посредник Сатаны поставляю души в обусловленное пространство, где определяется их судьба. И ты не имеешь возможности меня убить или заточить в свой жалкий пузырек некий сжимаешь в руке за спиной. Я цепь загробного мира. Я не нечисть. – Но почему ты так много забираешь душ с больницы? – Они сами или их предки заключили договор с Сатаной! Их ушибы это просто специфическое стечение обстоятельств, в результате которых они обязаны расплатиться своей душой, – растолковала она. – А не лишкуете ли вы разом? – возмутилась я. – За прошедшие сутки только двенадцать человек. – Этак не я за них договоры заключала! Кстати у меня все контракты на руках… Слушай Элла иди, лечись и не мешай мне! – Звучит – как вали отсюда, свободна! – Я не хотела грубить. – А душами покончившими жизнь самоубийством ты тоже занимаешься? – И ими особенно! – А не много ли Сатана хапает себе в Легион против Светлых сил? – ополчилась я. – А это не мое дело, – пожала плечами она. – Да я и не задумывалась об этом. А тебе чего переживать у тебя растет Геракл и любой Легион зла ему не помеха. – Слушай… В предыдущий день девушка здесь с третьего этажа выпрыгнула. Мне нужна ее душа! И тогда когда мой сын возглавит Светлые силы, я замолвлю за тебя словечко. Пообещала я, добавив грозно: – Вы ведь знаете, что это будет переворот, в котором мой сын воздвигнет свою цепь. – Эх, суровая Элла, – усмехнулась она. – Манипулируешь сыном? Не знаю… Не знаю, смогу ли тебе помочь. Сидит ли твоя подруга в зале ожидания или уже в Аду. – Она же не подписывала никаких контрактов… – Ну да не успела, так как стремительно летела вниз, – покачала головой она и исчезла. – Ушла такая по-английски! – разъярилась я, совсем не заметив, что время пошло своим чередом. Вскочив из-за стола, ко мне ринулась медсестра: – Что-то случилось? Это отделение хирургии. – Да вы что? Я, кажется, заблудилась, – через кашель наигранно удивилась я. Я резко затормозила у ординаторской и постучала в дверь: – Мне сюда спасибо, что проводили. Но медсестра усомнилась в моем решении и даже попыталась силой отвести в палату. Пока из ординаторской не выглянул Кирилл: – Машенька она действительно ко мне. И схватив меня под руку, вволок в кабинет, закрыв за нами дверь. – Кирилл… – Какие здесь все халтурщики, – рассердился он, перебил меня, подошел к столу и стал сортировать бумаги. – За место бронхилитиков подсовывают один раз натрия хлорид! Вот поэтому у тебя болезнь и затянулась. – А я думала хворь сильная, которую я забрала у невинного, – я пальцем подперла подбородок. – Хотя тебе виднее. Ты у нас врач… Главврач. А не просто стоматолог. Как ты все успеваешь? – У стоматологов не полный рабочий день из-за большой нагрузки на позвоночник, – изложил Кирилл. – Я до обеда-то редко задерживаюсь, а после незамедлительно сюда. Да ведь все это ненадолго. Едва тебя выпишут, и мы разберемся со смертями, сюда вернется прежний главврач и все о нас забудут. – Да тут и выяснять нечего, – я присела за стол напротив него. – Это посредник Сатаны. Ты же в курсе, что против них мы ничего не можем предпринять. – Но зато можем предпринято против твоей болезни. Давай ложись! – Куда? – На кушетку. – Зачем? – Ты много задаешь вопросов, – не терпеливо закатил глаза он. – Будем лечить твои легкие. Я встала со стула и исполнила его просьбу. – И чего? – еще оставалось его неудовлетворение. – Сорочку поднимай! – Что? – мои глаза расширились от возмущения, когда я не решительно задирала сорочку. – Так надо! – настаивал он. – Через одежду не получится. Он свою ближнюю ко мне ногу, согнув в колене, определил у меня между ног и, оказавшись надо мной чуть нагнулся, положив ладошку на грудь. – Нее, так тоже не пойдет, – нахмурил брови он и самовольно расстегнул впереди застежку на бюстгальтере. – Эй! – возмутилась я. Я в жизни никого не стеснялась, словно стриптизер на шесте. Только к Кириллу это не относится, хотя проскакивала некая мысль о том, когда мне станет комфортно с напарником, ему придется приготовиться к какой-нибудь безумной херне с моей стороны. И меня пугала эта мысль и заставляла щеки краснеть еще больше чем само чувство стыда, оттого что сейчас я практически обнаженная лежу под ним. – Тихо, – безмятежно и в тоже время неукоснительно попросил он, пристально посмотрев в мои глаза. – Ты излечиться хочешь? Вцепившись пальцами в подол сорочки, задранный до шеи, я повернула голову к стене и закрыла глаза, ощущая кайфовый жар у себя на грудной клетке от его огромной ладони, большой палец которой разместился у меня в ложбинке меж грудей. Общеизвестно, что мужчины жадны на чувства, но именно руки могут передать всю палитру чувств, которые человек сильного пола испытывает к возлюбленной. Но если бы страсть была, я все равно хотела ее замечать, установив в себе блокиратор. Я ощущала его взгляд, он меня прожигал, испепелял… И вместе с неловкостью ощущала себя под неимоверной защитой рядом с новым напарником. Как ни странно остаток ночи я проспала как младенец, а пароксизмы в результате лающего обдирающего горло кашля меня не беспокоили. И даже на утро когда я стояла у больничного окна, всматриваясь в серую пасмурность вешнего пейзажа за окном. Я вспоминала о Любке, о той подвижной поджаристой девчонке, которая и секунды не могла мирно просидеть, демонстрируя крутой нрав. Нет, вовсе не недовольство и понты, а с легкостью исправить несправедливость, к примеру, как она в столовой вытребовала мне перекус, ведь в первый день еда была мне не положена. И вот под маской сильной женщины, которая могла справиться с любой, казалось бы сложностью, пряталась мающаяся девушка, потерявшая свою дочь. Отчего она готова была в любую секунду наложить на себя руки. Что и сделала… Я подняла глаза к растрескавшемуся серому потолку и углубленно так вдохнула от сожаления. Не отдам ее в Легион князя Тьмы, и если понадобится, отправлюсь в Ад! Суицид это конечно не по человечески, когда высшие силы презентовали жизнь. Но она слишком страдала, а особенно когда загремела в отделении невралгии. Еще и в Аду проходить круги мытарства. Лучше пусть подсобляет мне, чем станет марионеткой в Легионе, в котором она вряд ли повстречается со своей дочерью в Совершенном мире. А я вероятно и найду выход ей помочь… – Элла! – наконец докричалась до меня соседка по палате. Я поспешила обернуться, встретившись с Кириллом в белом халате со стетоскопом на шее. – Как вы себя чувствуете, Алексеева? – спросил он. – Давайте, я вас послушаю. Я закатила глаза. – Нежели стесняться меня вздумала после того, что я с тобой ночью сделал? – шутливо проговорил он про себя. Чем заслужил от меня порицательный взгляд. – Поторопитесь, пожалуйста, Алексеева, – вслух добавил он, невинно улыбаясь. – У меня еще восемь палат. В остаточные дни моего присутствия в больнице ничего не изменилось, и даже люди перестали издыхать на удивление. А Посредницу я так и не встретила… – Эль хочешь по щелчку пальца, доставлю тебя домой? – предложил Кирилл, когда я сидела в его кабинете на сумке и тянула время, облокотившись, руками на колени, а голову опустила вниз. – Нет… Не знаю, я сама! – Эль нам пора сворачивать лавочку иначе предыдущий главврач может не вспомнить, что работал здесь и вообще поехать кукухой, – с сожалением произнес Кирилл. – Да и вечер уже. Да и выписал я тебя. – Спасибо… – За что? Эль давай домой? – протянул он руку. – Видимо подруга твоя уже в Аду, и Поставщица ничего не смогла сделать. – Кирилл ты это… Возвращай все на свои места, – отчаялась я. Но тут же взяла себя в руки. – Я сама доеду до дома. – Эль ну все уже… – Я сама! – я встала и отправилась из кабинета. И не успев выйти, столкнулась в дверях с медсестрой. – Кирилл Михайлович, – позвала она. Я обернулась, уже смотря в ординаторскую из коридора через плечо медсестры. Но в кабинете сейчас посиживал настоящий заведующий. – Ой, – встряхнула головой та и все забыла окончательно. – Петр Сергеевич посмотрите вот тут… – скрылась она в кабинете. А я медленно зашагала вперед по коридору к лестнице, с камнем на душе с необузданной болью жалея о том, что Любка не со мной сейчас и сослана на вечные мытарства. Как вдруг моргнул источник света над моей головой и лампочки поочередно начали сначала тухнуть, а потом зажигаться вновь. – Элла-а-а… – окутал меня не человеческий чарующий легкий голос. Я обернулась и увидела в коридоре застывших в одном положении пациентов и докторов. А прямо передо мной стояла прекрасная девушка в белом и с блестящим каре на голове. – Элька! – выскочила у нее из-за спины Любка, кинувшись ко мне обниматься. Не может быть!!! Не верила я, своим глазам наполняясь радостью. И крепко обняла призрака, отчего даже зажмурилась. – Спасибо, – от всей души поблагодарила я Поставщицу. Она в ответ улыбалась мне без улыбки на лице. И развернувшись на сто восемьдесят, намеревалась уходить, но я ее остановила: – Подожди! – и ринулась к ней. – Тебе Сатана ноги беса изменить не может? Небось, трудно работу исполнять? Я провела параллельно им ладонью, и они стали людскими. – Так лучше? Удобнее? Поставщица обрадовалась, разглядывая свои новые стройные ножки этак подобающие к ее юбочке. – Если Люц вздумает возмущаться отмажься мной. Кстати могу и кеды подарить! Я просто не знаю, как тебя благодарить… – Кеды не стоит, спасибо за ноги, – остановила она меня. – У каждого человека перед смертью должны быть предвестники. В моем случае это цоканье каблуков и скрип каталки. 7 глава. Кольцо Таната После работы Инга спешила в новый дом в нем вовсю шла перепланировка и ремонт, после того как она его приобрела. Сегодня девушка несколько припозднилась, и рабочие уже собирались по домам. – Хозяйка, поди-ка сюда, – позвал ее прораб. – Смотри, что мы нашли. Ничего не подозревая, Инга отправилась за мужчиной в одну из комнат на первом этаже заполненной клубами строительной пыли. – Что там? – Вот глянь. Не буду я стену дальше разламывать, пока не посмотришь. Инга миновав комнату, подошла практически вплотную к стене, рассмотрев зияющую дыру от потолка до пола, а за ней параллельно граничащая перегородка соседней комнаты. А меж стенами располагался маленький коридорчик. – Странно, – опешила хозяйка дома. – В проекте данного помещения нет. И прежние хозяева не предупреждали. Вот не зря мне казалось, что здесь, что-то не то! Господи вот теперь лишняя головная боль – выкопировку переделывать, регистрировать… – Если желаете, мы обратно все заделаем? – предложил прораб. – Да ладно, – махнула рукой она. – Увеличим комнату, тоже не плохо. Инга всунула голову в дыру и попыталась осмотреться – но слишком темно. Да еще и кислотный запах старины разъедал нос. Поди, свалка хлама здесь, решила она. – Ну, мы тогда пошли? – спросил за спиной прораб. – Да, хорошо, – повернулась она к нему лицом, а потом отправилась за главным рабочим в светлый холл. – Ребят, есть у кого фонарик? – Не ходила б туда одна, – обеспокоенно посмотрел на нее прораб. Но Инга его не послушала. И только рабочие ушли, отправилась с фонариком в размурованную комнату. На удивление девушки здесь было абсолютно пусто лишь белым пигментом, напоминающим крупицы соли засыпан дощатый пол, скрипящий под ее ногами. А в правом дальнем углу, что-то валялось. Первоначально Инга подумала, что это дохлая крыса и испугалась. Но потом, дала себе вторую попытку, сориентировала туда луч фонаря и рассмотрела серый грязный мешочек. Схватила его и больше ничего не обнаружив вышла с потаенной комнаты. Внутри мешочка что-то было, а что не понятно даже методом пальпации. Инга ухватила за прелые нитки, дернула, те рассыпались, и на ладонь выкатилось кольцо. Необычное! Ободок из сотен черно-серых мелких переплетений, словно ветки высохшего дерева, а на крапане вставка с огромным бордовым многогранным камнем. Безоговорочно с первого вида жутковато, но очень оригинально, уже надевала на палец кольцо Инга… *** Я сидела в зале, кормила Антошку смесью из бутылочки. И одним глазом смотрела «Властелин Колец» по телевизору с сюжетом о том, с какими мучениями Фродо нес кольцо на гору алого пламени Ородруин. В нашем обществе также множество превеликих религиозных побрякушек, талисманов, амулетов, жезлов кои принадлежат божкам, идолам-воителям и нечисти. Но если дело касается колец, то водилось таковое у Таната – бога Смерти в Греции. Только много веков назад кольцо было затеряно среди людей, к чему приложил руку Сатана. Ежели человек слишком слаб к боли, и делает выбор в пользу покоя, то по окончанию миссии кольца душа смертного остается в ювелирке и достается Сатане. *** Инга протянула руку вперед, любуясь кольцом. Как вдруг камень вспыхнул пламенем, озарив кровоточивым светом всю комнату, а прямо перед ней возникла высокая фигура в черном длинном балахоне в пол. Глубокий капюшон спускался до самой груди и скрывал лицо. Инга онемела. – Скоро я приду за твоей душой, – отвратно прохрипел он. – Вот черт!!! – заорала Инга и сломя голову понеслась из дома в темную ночь, куда глаза глядят. *** Возбужденный Кирилл метался по нашему залу. Ко мне подошла Нина и, забрав спящего малыша, понесла его в детскую. – Я вам накрыла на стол, – успела сообщить она, перед тем как скрылась из виду. – Идите ужинать. Присев за стол я с подозрением глянула на стоматолога-Стража: – А сколько лет безмолвствовало это кольцо? – Полвека, – принялся Кирилл за борщ. – И это крайне долго. Но теперь у нас есть шанс отыскать его, тем более подало знак кольцо на нашей части света. – Но как? Ты понял, откуда именно? Кирилл с сожалением отрицательно покачал головой: – Я тебе даже больше могу сказать – оно в нашем городе! Значит, нам нужно выйти на улицу и просто быть на чеку, желательно невидимыми. Скоро кольцо будет подавать знак за знаком, склоняя обладателя к убийствам. – Так чего мы ждем? – Кушай, давай. Нам надо будет набраться сил, потому что возможно и не скоро вернемся домой. Кольцо не так просто засечь это все, оттого что Сатана поставил на него свою защиту. – Да ну что такое? Почему как всегда все не так просто? – вскипела я. К нам вышла Нина. – Так, а чем собственно сам Танат занят? – поинтересовалась я. – Его кольцо, сам прощелкал вот пусть и ищет! – Он бездействует в связи с утерей своего оружия. Не уволен, но в бессрочном отпуске, короче говоря, – ответил Кирилл. – Элла вообще данное кольцо совсем не шутки, – вдохнула Нина. – А что изменится после того как мы вернем кольцо Танату? – вопрошающе вскрикнула я. – Только разве невинные души не попадут к Сатане. – Вот ты и сама ответила на свой вопрос, – порадовался Кирилл, отодвинув от себя, пустую тарелку. *** Возвратившись, домой с работы Инга старалась освободить свой палец от кольца всеми силами и способами, но бесполезно. Оно не снималось, хотя и свободно крутилось на пальце. Наутро перед работой Инга разыскала в вещах прораба громадные плоскогубцы и попыталась перекусить переплетения ободка. Но ручки клещей так долбануло током, что девушка очутилась на полу, а из глаз сыпали искры. Уже тогда Инга поняла, что здесь, что-то не так, но все же пыталась себя успокоить. – Да что мне тебя до самой смерти носить? – в отчаянии вскрикнула она. И камень вспыхнул алым светом и, не мешкая погас. Неизвестно почему у нее появилось ощущение, что кольцо ответила – да! Попутно на работу что-то случилось. Мамочка с коляской почти перешла дорогу по зебре, когда из-за угла стремительно выскочила машина и понеслась неуклонно на нее. – Чтоб у тебя колеса поломались, – в сердцах подумала Инга. Кольцо на пальце раскалилось и обожгло кожу. Зад машины вильнул, раздался оглушительный хлопок за ним второй, и она пошла юзом по проезжей части, закружилась, собрала припаркованные машины и встала. Когда Инга подошла ближе, водителя – молодого парня уже вытаскивали, и он был мертв, весь в крови. Но почему? Ну, закрутился, собрал машины – максимум травма, но чтоб насмерть… Как только она подумала «как?» в палец под кольцом, что-то кольнуло. Она посмотрела на кольцо, которое засияло и потухло. И Инга увидела его смерть своими глазами: … На дороге яма… Объехать или пропустить между колесами. Лучше объехать. Но что-то пошло не так, невозможно выровнять машину, ее несет к краю! Бах! Бах! Понаставили корыта свои! Ох, как больно! Козырек над лобовым стеклом опустился от удара, и лежащий в кармане козырька кинжал, подарок друга кавказца, выпал, вонзившись в яремную впадину. …Надо было положить по-ло-жить в баар-даа-чооок… Инга смотрела на окровавленное тело и не имела возможности постичь свои ощущения. Ее переполняло чувство нереального экстаза, а каждая клеточка заполнялась удовлетворением. Но это же не возможно! Невозможно испытывать эти чувства, наблюдая за смертью… Через пару недель ремонтные работы в доме Инги закончились. Наконец-то у нее большой красивый дом все так, как она мечтала! Только возвращаться туда не хотелось. И однажды вечером после работы, чтоб приумножить время до дома, Инга решила прошвырнуться по парку, в котором неподалеку от себя услышала детские крики. Она ринулась на шум, увидев двух девчушек окруженных сворой бездомных собак. Кольцо обожгло палец. И Инга увидела растерзанные острыми зубами юные тела на окровавленной земле в совокупности с ощущением счастья и восторга… Она встряхнула головой, на ходу оценивая ситуацию пока девчонки, прижимаясь, друг к другу спинами молили о помощи. В миг, схватив с земли палку, Инга бросилась отгонять шавок, при этом размахивая сумкой в другой руке, крича и пиная ногами в разные стороны. Как раз в это время подоспели на подмогу и другие прохожие. Отбили! Стая разбежалась, поскуливая и поджимая хвосты. А ночью Инге было плохо! Бредовое состояние в коем ее душило существо в капюшоне, налегши мертвым грузом, отчего не продохнуть. Оно будто копошилось во внутренностях, перебирая ее органы и причиняя дьявольски не выносимую боль. В эту минуту схватив существо за башлык, я отбросила его к стене, от этого ли или нет, но сущность мгновенно исчезла. А Инга, очнувшись от гипноза и проходящей во всем теле боли, громко задышала. – Вы кто? – вскрикнула девушка, разглядев меня в темноте своей спальни. – Я пришла за кольцом… – начала я. – Заберите это чертово кольцо, мне оно не нужно, – запаниковала девушка, пытаясь снять уникальное, казалось бы, украшение только опять все тщетно. – К сожалению, снять его не возможно пока вы живы, – ответила я. – И опять же, как не прискорбно – раз вы его надели, ваш час близок. Я подняла ее руку. Палец, на котором сияло кольцо, стал пурпурным. – Что это? – испугалась бедняжка. – Это из-за сопротивления, – пояснила я. – Вы ведь сегодня не дали умереть невинным детям. – Так что мне теперь допустить чужие смерти? – всхлипнула она. – Нет. Вы на правильном пути, – кивнула я. – Иначе ваша душа досталась бы Сатане. Инга расширила глаза, в которых скрывался ужас. Одна новость хуже другой! – Я помогу вам дожить последние дни, – совсем тихо произнесла я, опустив голову. – И обещаю, это существо больше сюда не вернется и не причинит вам боль, пока я рядом. – Это… Это был Сатана? – задыхаясь от страха, спросила Инга. Я кивнула. Инга прижала к губам ладони. Глядя на меня все теми же широченными перепуганными глазами. Несколько дней спустя я подошла к черному, высушенному, скрюченному телу Инги лежащему на полу. Рот ее был открыт, а глаза вдавлены вовнутрь. Кольцо снялось без труда. Но в этот миг за окном мгновенно потемнело. Наступила вовсе не ночь, а непроглядная тьма обволокла землю. Прямо передо мной стоял неохватный балахон с глубоким капюшоном. – Отдай кольцо! – сотрясая землю, прорычал он требовательно. – Стой там, где стоишь, – недовольно закричала я, пронзая его образ уверенным взглядом. Я видела его красные демонические жуткие точки на том месте, где должно быть лицо кои пытались во мне пробудить животный страх. – Ты пользовался чужой вещью, да еще и в своих целях. Так что сила на моей стороне! Я – равновесие и баланс! – А я Сатана! – Да мне хоть папа Римский. Убирайся вон! Пошел отсюда! – Ты пожалеешь об этом, – с угрозой произнес он. И исчез, а вместе с этим меня ослепил неожиданный яркий луч солнца, ворвавшийся в комнату через окно. Я отошла от детской кроватки, в которой сладко спал мой сынок, подошла к полке, взяла красную бархатную коробочку, открыла и за место моего кольца подаренного Егором положила в нее кольцо Таната, а свое кольцо сжала в ладони и зажмурилась от боли. Я больше не могла его носить, так же как и выбросить… Это единственная память от любимого. Он мне его подарил прошлой медовой осенью… Обычное колечко золотое, но без излишеств с маленьким камушком. Но до чего же оно близкое и родное! – Давай меняться? – услышала я за спиной теплый тихий голос. Кирилл мне протягивал красную бархатную коробочку в точь такую же, какую я только что убрала. – Надеюсь, не замуж решил позвать? – вовсе не категорично спросила я. – А ты хочешь? Он так пронизывающе смотрел в мои глаза, будто пронзал душу, и мне становилось легче – боль, тоска, и отчаяние отступали место уверенности и облегчению. Будто с плеч упал громоздкий груз. Так же умел когда-то и мой любимый… Я открыла крышечку, увидев еще одно золотое колечко с рубином. – Это кольцо дружбы, – улыбнулся Кирилл. – Его носить тебе будет не так больно. Ах, если бы я тогда ведала что рубин это символ любви, симпатии и страсти. Что он мне практически в любви признался… Но я достаточно многое не хотела замечать! Отказывалась соображать и вносить для себя же ясность… 8 глава. Дорога в Ад Старинная, но по-своему неординарная Греция поразительное государство. Оно славится своим легковесным климатом не зависимо от сезона, чистейшим бирюзовым морем и распрекрасным пляжем, на котором устроились трапециевидной формы дома так близко расположенные друг к другу, полуразрушенные достопримечательности, состоящие из столбов и перемычек поддерживающих горизонтальные балки. И вся эта колоннада до сих пор хранила на острове классические каноны античности. Но Кирилл прибыл сюда вовсе не для того дабы насладиться чашечкой классического кофе совместно со стаканом холодной воды, поблаженствовать на солнышке или посетить Акрополь с частично отреставрированным древним храмом. Кириллу нужно возвратить кольцо Танату, а для этого попасть в царство Мертвых бога в Греческий Ад – Тартар. Преодолеть пять рек: Стикс – мрачную туманную реку ненависти, пламенную состоящую из магмы реку Флегетон из которой пьют грешники. Главное не кануть в Лету, в которой можно легко забыть, зачем он здесь. Далее шла река с черными водами боли и мучений Ахерон и Кокитос – река отчаяния затянутая синим зловещим туманом. Не заводить знакомств с Циклопами, которых низвергли Титаны – духи проклятия и Богиня Ночи – Нюкта. Мрачная бездна с пористыми, микрощельными, твердыми сталагмитами, что вытягивались настырно из земли и подсвеченная лишь светом реки Флегетон плывущей в безызвестную даль и отдающая заревом, где-то там, вдали, вызывала ужас и уныние. *** Кабинет Сатаны размещался нереально глубоко под землей в огромной пещере с кремнистыми проницательно бугорчатыми стенами, а свет в нее попадал только через шероховатую арку от костров. На коих варились грешники в котлах. Но я не искала легких путей. И быстро преодолев все девять кругов, и признаться на чистоту, чуток заплутав… Но да не важно. Вышибла собой одну из стен, ведущих в кабинет правителя Ада. И распласталась на полу лицом вниз на различных размерах кусков бывшей крепости. Не реально красивый, брутальный, статный мужчина с модной стрижкой в строгом черном костюме и того же цвета футболке под пиджаком, искривился в лице при виде меня, а брови его поплыли вверх от удивления. Пред рабочим столом стоял бес, приведший порядочно душ объединенных промеж собой длинноватыми громоздкими цепями, прикрепленными на ногах заржавелыми оковами. Сатана им сам был судьей и распределителем по своим кругам мытарства. – Ща секундочку… – подымалась я на ноги. – Сейчас я тебе твою гордыню засуну по самые помидоры, а потом из них приготовлю адский кетчуп вон там, на огоньке! – закричала я сердито, при этом указав пальцем в сторону зарева от костров откидывающего блики на каменистых стенах. *** Возвратившись к Нине весь в саже, с подпаленными волосами и в сырой одежде, Кирилл присел за стол на кухне и попросил стакан холодной воды. – Не легкое такое мастерство шастать по Тартару, – выдохнул он и осушил стакан разом. – Представляешь, оказывается Танат провалился в спячку совместно с братом Гипносом после того как потерял кольцо. Он забыл про работу. Отчего Аиду богу подземного царства мертвых приходилось справляться одному, но как же он был счастлив и благодарен, когда я пробудил Таната и вернул кольцо. Кстати где Элла? – В Аду… – В Аду? – вскричал Кирилл, вскочив из-за стола. – Вот такая маленькая и беззащитная отправилась туда одна? И меня не дождалась, – нахмурил брови он. – Почему ты ее не остановила? – Типа она меня послушает! *** Князь Тьмы цыкнул на беса и приказал взглядом незамедлительно вывести отсюда грешников. – Ничего, что ты сейчас принижала меня при подчиненных? Моя сила лишь только в ангельском терпении… – Ничего они подождут, – набирала обороты сердитости я. – Кто? Убийцы, насильники, педофилы подождут? И смутился Дьявол и увидел как ужасно добро… – Я здесь не из-за добра придерживаю их время наказания. – А из-за зла? – лукаво приподнял он вверх бровь. – Я просто ликую, когда со мной борются моими дьявольскими методами! На стенах я заметила огромные осколки кривых зеркал, в которых Люцифер время от времени любовался и гордился своей внешностью. – Ты мне свою пережаренную на адском пламени лапшу на уши не вешай, – неупустительно возразила я. – Не нужно со мной разговаривать священными писаниями! Ты вчера, что ли осадить меня решил? А сохраниться перед этим успел? – Милая с такими выражениями ты невинна как я в двухлетнем возрасте, – хохотнул он, но тут же стал, серьезнеем от моего сурового выражения лица. – А будто мне неизвестно как ты умеешь соблазнять и искушать, без выбора, кстати. – Ты со мной пришла кое-чем помериться? – воскликнул Сатана, всплеснув руками. – Этак у меня ее нет. Я Ангел милая. – Падший, – приплюсовала я. – И что за вид? Он оглядел себя наслаждено, а потом перевел на меня довольный взгляд: – Не обыкновенно, да? – затем он и пролетариат свой оглядел, пафосно ступил с ноги на ногу, а пальцы рук скрестил замком. – Я Люцифер сын Заката самый прекрасный Ангел. А на земле богопротивных я в том виде, в каком они лично меня и придумали. Вот, например, в моих владениях грешники меня наблюдают огромным черным лохматым зверюгой с красными глазами и цвета мрака крыльями летучей мыши. – Безусловно, что не с белыми и безупречными, – усмехнулась я. И, уместив свою пятую точку на край стола, ближнюю к правителю Ада ногу, согнула в колене. – Ты чего пришла? Грозиться мне на мои угрозы? Ай, нет, – он преодолел расстояние до меня в один прыжок и носом зарылся в мои волосы. – Чую… Ох, как чую за отпрыска своего беспокоишься! – А ты бы не беспокоился? – возразила я. – Ох вряд ли бы, а вдруг бы он родился красивее тебя… Сатана с обидой закатил глаза. – Вот я никак не пойму ты откуда такая? – возмутился он. – Тебе здесь совсем не страшно? Тебя ни чем не подкупить! – Не-а. Выключи динамики в этой комнатушке, мне невмоготу слушать гул стенаний. Тебя не слышно. И повесь у себя кондюк. – А давай заключим договор на выгодных соглашениях в пользу твоего сына? – вдруг предложил он. – Душу взамен не возьму, извини. Мне нужна капля твоей крови… – Капля крови? – мне казалось, я его сейчас порву. – Ну, я же дьявол. Ладно, шучу… Не зашло да? Когда я вернулась восвояси, за окном смеркалось. А Нина только что искупала Антошу. – Где Кирилл? – увидев меня в детской, она положила Антошу укутанного в синее махровое полотенце, на пеленальный столик. – Как где? – растерялась я, и все обязанности по уходу за сыном взяла на себя. – Привет мой сладкий, – тут же принялась сюсюкать я, ловко протирая кожу малыша лосьоном и посыпая сладенькую попку присыпкой перед памперсом. – Сейчас мамочка тебя покормит и наконец, уложит сама! – Ты слышишь меня Элла? Полным именем она называла меня лишь тогда, когда имелась основательная причина! – Что? – уставилась я на нее. – Кирилл отправился за тобой в Ад, но ты вернулась одна. – Как отправился за мной? Зачем? – я ладонью прикрыла лицо. *** Не успели подчиненные Сатаны разойтись после того как заделали брешь в стене, как я ее поломала вторично, ввалившись к нему. – Опять ты? – сердито взвизгнул правитель Тьмы. – Оказывается, я здесь забыла своего друга. Ну как друга… Знакомого. Ну как знакомого… Коллегу. И ты мне должен помочь его найти! – Дороже будет отказаться, – терпеливо ответил он. – Пообещай, что это будет наша заключительная встреча… Хотя бы за этот день?! – Ты сам лезешь наземь вместе со своей свитой нечисти и вечно провоцируешь меня поддерживать баланс, – ответила я. Будут еще аргументы? Нет? Вот и замечательно! Хотя у меня на любые дебаты с темной стороной сориентируются ответы и решение многообразного норова останется не в пользу оппонента. Как и методы истребления! Кирилл задержался на втором кругу Ада, томясь со сладострастными блудниками, прелюбодеятелями и страстными любовниками. В вечной мгле сильные сведущие порывы ветра мучали, терзали и разделяли туловища тела грешников о высокие не рушимые скалы. Поздоровавшись за руку со Стражем второго охвата Миносом, Сатана приостановил новую грядущую бурю, распрямив ладонь. Хлопнув в ладоши, рассеял мглу, возродив большое кострище. – Вон твой соколик, – с насмешкой проговорил Сатана, указав пальцем. – Элла! – увидел меня Кирилл, уже давно вместе с остальными подметив смену обстановки. Какой-то он здесь стал другой. Смиренный, покорный со страдальческими глазами, но при этом такой радостный видя меня. Как будто мы неожиданно расстались и лет через сто встретились вновь. – А чего это он именно тут застрял? – Действительно, – хмыкнула Сатана. – Безнадега! На втором кругу сладострастия. В его словах читался смысл, намек, на что-то, но я не хотела решать этот ребус! – Элла, – стиснул меня в своих объятиях Кирилл. И когда наши тела соприкоснулись, я ощутила приятный жар вкупе с запахом его тела. – Ты носишь мое кольцо! – оживленно воскликнул он. – Ой, вот давайте свои взаимоотношения выясняйте там, – не выдержал предводитель стенаний. – Вы нагло отрываете меня от работы! По щелчку пальца он потушил огонь, что навечно ушел в скалистую низину, откуда и возник. И когда исчез, отсюда прихватив нас, буря возродилась, вновь продолжая терзать и разбивать грешные души о скалы. – Какие это взаимоотношения? – хотела уточнить я, но уже оказалась дома. *** В частном секторе запели петухи, изгоняя нелюдь с земли, и им помогала яркая апельсиновая рассветная черточка на горизонте, поглощая в себе ночную тьму и осветляя мало-помалу каждую крупицу ночного неба. Наглядно ослепило красное поднимающееся светило, даруя белому и чистому власть и усыпляя грешное и страшное. Кирилл вновь стал прежним, когда глотал кофеек на кухне. Исчезла его детская наивность и ожидание чего-то волшебного как ребенка на новогоднем утреннике. Уступив место прежнему мужеству и решительности. Либо он мало там побыл, либо Ад никого в целом не меняет, как и тюрьма заключенных. Я стояла у окна, наблюдая за рассветом. За окном термометр показывал значительный минус. – Зима все никак не отпустит, – вдохнула я. – А за летом будет новая зима, – ответил Кирилл. – Можно я немного побуду с Антошей? Да на работу поспешу. Отвернувшись от окна, я подозрительно посмотрела на Нину, которая с таким счастьем отослала его к моему мальчику. – Ну что? – шепотом прикрикнула она на меня. – Привязался он к ребенку! Где ты, кстати, его нашла в Аду? – На втором кругу, – ответила я, вновь вытаращившись в окно. – Ни на что не намекает эта ситуация? – продолжила домывать посуду моя Наставница. – На то, что он кабель? – Элла-Элла вот все у тебя под носом, а ты никак не хочешь замечать. В его жизни была исключительно одна любовь, какой он предан до сих пор. – У всех есть любовь, – осклабилась я. – У одной меня, ее забрали. И что вообще за вечные загадки? Неужели нельзя пояснить напрямую? – Значит, время еще не подошло, раз ты не понимаешь, – Нина обтерла руки о белоснежное вафельное полотенце. Держа на руках моего сына, в кухню вошел Кирилл: – Ну что я поехал? И отчитывается-то, будто муж, заметила я. Неважно чей… Но будто муж. – На работу я всяко уже опоздал, – продолжил он. – Благо первая запись к десяти утра. Я взяла сына у напарника, при этом коснувшись его горячих крепких рук. И это соприкосновение известным бесконечно горячим теплом отдалось в моей груди. Не свежим чувством к новому человеку, а будто ощущения эти я уже испытывала… *** Вечером я заглянула в детскую и посмотрела на потолочный угол над кроваткой. Здесь жила наша маленькая паучиха Малышка. Она наплела по квартире свои неосязаемые нити, какие мерцали и вибрировали с пришествием опасности. Подцепив на одну из них муху, я прошла в коридор. Сейчас Вампал доест свой корм, и мы отправимся на вечернюю прогулку. Лифт в доме не работал и на счастье там никто не застрял. Ничего спустимся пешочком. Но стоило мне ступить на первую ступень лестницы, как я ощутила пульсацию нитей Малышки исходящих из нашей квартиры. А за подъездным окном восемь гигантских, мохнатых кривых лап передвигались медленно, тяжело ударяясь о землю. – О нет, только не это… – опешила я и фобическая жуть, не мешкая овладел моей человеческой оболочкой. 9 глава. Арахна Женька с детства боялась пауков. Тонкие лохматые лапки, сверкающие чернейшие глазки и массивные челюсти принуждали пульс учащаться, а тело покрываться холодным потом. Виктор улизнул из деревни в город подальше от своей фобии, а предыдущим вечером, когда собирался в командировку вытащил из шкафа рубашку, из рукава которой выпал огромный паук и застыл в воздухе на паутине, расставив в стороны длинные лапы. А Мария проснулась ночью и долго не могла понять, где она. По телу рыскали крохотные лапки, оплетая шелковыми нитями. Рядом по сторонам с паутины свисали яйца подобные серым камушкам. Девушка хотела закричать но, только открыв рот, почувствовала на языке прикосновение. Слезы катились из глаз, когда над ухом послышался шорох. Не в комнате, а рядом с барабанной перепонкой. По волосам потекла теплая кровь, паук принял ее ухо за норку в земле… *** С раннего утра возле нашего и соседнего дома стояло много полицейских машин. – Пойду в магазин прогуляюсь, – решила я, перестав пялиться в окно. – Думаешь это не просто криминал? – тихо спросила Нина, почесав макушку и добавила, наигранно и воинственно: – Думаешь это связано с твоим глюком? – Бесконечно смешно, – прошла я в коридор, чтоб одеться. – Я чувствовала сотрясение нитей Малышки. – Я не посредственно ничего не чувствовала, – вдохнула Нина. – А я с ней в одной комнате находилась. – Ладно. Что купить? Лифтом я опять не воспользовалась, спускаясь по лестничной клетке. В нашем подъезде что-то случилось и мне нужно это выяснить. Шестое чувство так и голосило внутри, что это объединено с тем чудовищем, какое я вчера увидела вечером в подъездном окне. На третьем этаже нараспашку была открыта входная дверь, обволоченная прилипчивыми нитями. Из квартиры доносились громкие голоса один из которых был мне очень знаком! Я застыла на лестничной площадке, когда на пороге в полицейской форме показался Кирилл, записывая показания взбудораженной бабушки. – О, Элла, – заметил меня он. – Ну, здрасте дядь полицейский, – удивилась я подыгрывая. Ну, я же была права! Я же чувствовала что здесь мистика и Кирилл тому подтверждение! – Что у нас происходит? – спросила я. Тут же я провела пальцем по входной двери, демонстрируя ему паутину пыльным клочком свисающую с моего мизинца. – Что это? – пытался проанализировать мою ладонь коллега моего коллеги. Его глазу безоговорочно сверхъестественность не заметна. – Греция так и не хочет оставлять нас в покое, – глянул на меня Кирилл. – Надобно срочно звонить тете Афине. – Вы о чем ребята? – не соображал следователь. – При чем тут пропажа людей и Греция? – Пропажа? – переспросила я, вскрикнув и желая сменить тему. И мне в этом помогла заполошная бабушка, выбежав из дальней комнаты в слезах, и протянула Кириллу фото: – Вот она… Внучка моя. Я, вновь посмотрев на палец в паутине, обратилась к безутешной бабуле: – Скажите, а ваша внучка боялась кого-либо или чего-либо, может? – Травил что ли кто? – вытаращилась на меня старушка. И ее выпученные глаза через оправы очков казались громадными. – Да нет, – отрицательно покачала головой я. – Ну был ли у нее страх какой-нибудь? Высоты там или насекомых? – Ну… – призадумалась бабушка впрочем, считая мой вопрос фантасмагоричным и к делу не относящимся. – Пауков она боялась… Увидит маленького, а визжит-то, будто конец света. Я утвердительно посмотрела на Кирилла. И он мне кивнул. – Х-хорошо, – вдруг спотыкнулся Кирилл, выходя из квартиры. – Мы все сделаем, чтоб найти вашу внучку! В кармане куртки у Кирилла зазвонил телефон. – Алло… Как пропала? Когда?!! – Что такое? – потребовала ответа я, увидев как он, изменился в лице. – В поликлинике санитарка пропала, – ошеломленно пояснил он мне как будто первый раз Страж. – Все то же самое… Ну, ты понимаешь же? Динка рассказала, что та сидела, вязала и пропала. Заинтересованные на одну тему происшествиями сменяющими друг друга со скоростью света мы аж не заметили, как поспешила за нами закрыть дверь бабушка. И упав в коридоре на пол задергалась, а конвульсиях. – Господи что со мной…? – трясущимся голосом только и успела произнести она до того как с нее слезла кожа совместно с одеждой. По бокам вытянулись по четыре уродских лапы. И обратившись в паука бабуля, несуразно ступая лапами на пол и стены, круша все на своем пути, понеслась вглубь квартиры. *** Я вышла из своего подъезда вместе с полицией и тут же засобиралась обратно домой: – Мне пора. – А чего вышла тогда? – улыбнулся Кирилл. – Поехали со мной в поликлинику? Введу в курс дела. К тому же посмотрим, что там случилось на самом деле. А ты, – обратился он к следователю. – Дуй в отдел. Заводи дело по сто пятой статье. – По сто пятой? – воскликнула я. – Так это же убийство. Я не убеждена, что они все мертвы… – При пропаже человека всегда возбуждается дело именно по этой статье. Потому что она дает широкие полномочия для проведения сыскных мероприятий, – пояснил мне Кирилл. – Хотя глаза один фиг сотрудникам не распахнет на мистику. Ведь дело собственно в ней! *** На пятом этаже поликлиники среди звуков бормашин и запаха дентина меня опять бросило в дрожь, когда навстречу нам неслась санитарка. По ее взбудораженному виду я поняла, что это она та самая Динка, которая звонила Кириллу. В руках у нее была пряжа и начатая на спицах вещь, оставленная в работе, с которой свисало паучье полотно. И мы с Кириллом его заметили. – Все ее вещи здесь. И сумка, и верхняя одежда, и телефон, – затараторила женщина, достигнув нас. – Она прям, на ваших глазах пропала? – уточнила я. – Не совсем. Я отвернулась к окну, чтоб налить нам чаю. Поворачиваюсь, ее нет! – Вы главное не переживайте, вероятно она здесь в поликлинике, – я тяжело вдохнула коснувшись ладонями своих красных щек. Самое зловещее впереди. Мне придется иметь дело с неприятными восьминогими. И эта мысль меня раздражала. – Ты боишься пауков что ли? – усмехнулся Кирилл, закрыв за нами дверь в свой кабинет. – Присаживайся. – Я постою, – с неприязнью осмотрела я стоматологическое кресло. – Ты что никогда не смотрела фильм «Арахнофобия»? – Нет. Зато я смотрела «Дантист». Фильм ужасов. Кирилл с улыбкой оглядел меня с головы до ног, покачав головой. – А! – вспомнил он. – Есть еще фильм «Тарантул» и «Восьминогие убийцы». – Издеваешься, да? Я даже «Человека Паука смотреть не хочу, – я все-таки присела на кресло и съежилась. – Долго мы будем сидеть в этой комнате страха, и выяснять про фобии? – Как ты уже сообразила речь идет о пауках. В общем, и кратко за прошедшие сутки все кто вязал, вышивал, ушли добровольно. Те же, кто боится пауков с ними случилось пострашнее. С твоего дома только три девочки пропали. – Куда пропали-то? Куда ушли добровольно? Кирилл пожал плечами. – Вчера вечером, когда я пошла, выгуливать Вампала я увидела в окне огромного паука с наш дом. А он у нас девяти этажный на минуточку, – меня передернуло. – Чего ты так реагируешь, ведь у вас в квартире живет паук, – изумился Кирилл. – Это Малышка, – возразила я. – Мм, – усмехнулся Кирилл. – Это особый вид членистоногих вне твоей фобии? – Она маленькая и не такая страшная, – ответила я напряженно. – И волшебная. И добрая. – Хочешь, совместно посмотрим фильм «Паутина Шарлоты»? – Зачем ты мне предлагаешь страшные фильмы про пауков накануне борьбы с ними же! – О нет, это вовсе не страшный фильм. Он практически про твою Малышку, – Кирилл протянул мне не большой бутылек с жидкостью. – Что это? – Это смесь Астрального яда и слез Арахны. – О-о может, ты как-нибудь сам с ней разберешься? – прикрикнула я, убрав руки назад. – Мы вместе разберемся, я тебя не оставлю одну, не беспокойся так. Просто пусть пока у тебя побудет, – он вдруг пристально заострил на мне загадочный взгляд. – Что… Что такое? – заерзала я, оглядываясь по сторонам. – Кстати у вас дома интересная гостья. – Странные у тебя способности и вовсе не Стража, – сложила я руки на груди. – Как у Нины. – Тебе нужно идти домой, – вдруг смутился он, опустив глаза. – А мне необходимо найти Арахнид. – Мать вашу, что за странные названия? – Это меч, которым можно утрамбовать Арахну, ту самую ты вчера созерцала в окне. Ну, он на тот случай если восьминогой даме вздумается выеживаться. – А если ей отрубить ногу вырастит еще одна? – Не думаю, у нее нет общих генов с Горынычем. – Спасибо и на этом, успокоил, – безнадежно вдохнула я. На нашей кухне суетилась светлоокая, с зорким взглядом, с длинными, светлыми, развивающимися волосами полная мощи распрекрасная, но не мягкая сердцем дева в меловом длинном пеплосе. – За поединок воли! – сурово вскричала она, дербалызнув, что-то из кубка. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/ana-gri-21095347/ne-k-nochi-rasskazannoe/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 99.90 руб.