Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Роберт Левандовский. Учиться быть лучшим

Роберт Левандовский. Учиться быть лучшим
Роберт Левандовский. Учиться быть лучшим Павел Вилькович Иконы спорта Роберт Левандовски – один из лучших форвардов современного футбола. Многократный чемпион Германии и обладатель национального Кубка в составе «Боруссии» и мюнхенской «Баварии», четыре раза становился лучшим бомбардиром Бундеслиги. Самый результативный легионер в истории немецкого чемпионата и автор самых быстрых 5 голов за один матч в истории (8 минут 59 секунд). Издание рассказывает о первых шагах Роберта в профессиональном футболе, работе с лучшими тренерами мира – Юргеном Клоппом и Хосепом Гвардиолой, скандальном переходе из «Боруссии» в стан принципиальных соперников из Мюнхена, а также о том, как дисциплина и преданность делу помогают поляку оставаться на вершине футбольного олимпа. Павел Вилькович Роберт Левандовский. Учиться быть лучшим Pawel Wilkowicz INSATIABLE: Authorized Biography of Robert Lewandowski © Карпенюк С. Э., перевод на русский язык, 2019 © copyright by Robert Lewandowski 2018 © copyright by Pawel Wilkowicz 2018 © copyright by Agora SA 2018 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020 Введение Гол между бровей – Но тебя, Роберт, я не могу понять. – И не поймешь никогда. – Я знаю. С Месси было то же самое. Вы какие-то особенные. Они были знакомы уже больше десяти месяцев. На дворе был январь 2016 года, они уже второй раз были вместе в Катаре, на зимних сборах «Баварии». Они уже выиграли вместе один чемпионат Германии, проиграли одну Лигу чемпионов. У них за плечами уже был период недоверия, когда они знакомились, когда тренер устраивал нападающему испытания, а тот пытался их преодолеть. И во время этих испытаний между ними установился тесный контакт. Они провели вместе сотни часов на тренировках, во время переездов, на ужинах с командой, на банкетах, которые «Бавария» устраивает после выездных матчей для друзей и спонсоров клуба. Даже их жены, соседи по трибунам «Альянц Арены», уже успели познакомиться поближе. – A я тебя до сих пор не могу понять, – сказал Хосеп Гвардиола Роберту Левандовскому. – И никогда не поймешь, – перебил его Мануэль Эстиарте. Тень Гвардиолы, его друг, ангел-хранитель. Человек, который всегда рядом с ним: в раздевалке, на скамейке запасных, на пути через зону интервью, тот, который в «Баварии» всегда сопровождал его по желтому коридору в подземной части «Альянц Арены» к лифту, а потом наверх, до того момента, пока Пеп после матча не садился с семьей за свой столик в клубном ресторане. Эстиарте всегда вместе с Гвардиолой. Он был в «Барселоне», был в «Баварии», теперь в «Манчестер Сити». Его должность называли по-разному, в «Баварии» он был ассистентом тренера. Он всегда находился рядом с тренером. Эстиарте входит в тренерский штаб, но не вмешивается в выбор тактики, в подсчеты, кто, как и когда пробил, сколько пробежал. Он своего рода духовный провожатый Гвардиолы. Он вмешивается, когда видит, что Пеп теряет голову. Или когда чувствует, что одному из футболистов нужно поговорить. О спорте, о жизни. Как спортсмен со спортсменом. Как выдающийся спортсмен с бывшим выдающимся спортсменом. Мануэль забил полторы тысячи голов для сборной Испании. Но не в футболе, а в водном поло. В Испании это очень важный спорт, а он был его легендой. Шесть Олимпиад за плечами, знаменосец Испании на Играх в Сиднее, Лионель Месси бассейна. Поэтому он взял слово. – Ты его никогда не поймешь, потому что ты не был нападающим. Даже когда мы выигрывали турнир, но я не забивал столько голов, сколько нужно, то не чувствовал полного удовлетворения, – объяснил Эстиарте. – Я знаю, – ответил Гвардиола. – С Месси в «Барселоне» было то же самое. Мы выигрываем матч. Превосходная игра. Но вы же видите все по-своему. Если вы не забили гол, то ходите как в воду опущенные. * * * Фигура центрального нападающего должна была исчезнуть примерно в середине 2006 года. Тогда в Германии проводился чемпионат мира, молодой Лионель Месси еще сидел на скамейке запасных сборной Аргентины, молодой Криштиану Роналду еще даже не был лучшим бомбардиром своей команды, а Роналдо, бразильский гений атаки, как раз заканчивал карьеру. На первый план выходил защитник Фабио Каннаваро, непревзойденный мастер подкатов. Это он был выбран лучшим футболистом 2006 года. По словам комментаторов, немецкий мундиаль был эпитафией для центрального нападающего: эта позиция исчезает, тренерам жалко отдавать место в команде тому, кто только и делает, что торчит в штрафной, ожидая удачного момента. Голов сегодня все меньше. В то же самое время в Варшаве врачи «Легии» писали для своего начальства заключение, в котором обосновывали решение исключить из клуба молодого нападающего. Его мастерство быстро росло, но ноги у него были как палки. И еще хромал после травмы. Один врач дал заключение, второй подтвердил: из него ничего не получится, у Роберта Левандовского проблемы со здоровьем, которые не позволяют ему играть в футбол на высоком уровне. * * * Нападающий – это загадка. Его сложнее всего натренировать. Приходится ждать появления талантливого нападающего. Может, он появится, а может, и нет. Ему нужно дать время, чтобы жизнь его немного пообтесала, нужно поддерживать в нем жажду голов. Арсен Венгер, тренер «Арсенала», считает, что Европа уже перестала поставлять нападающих. Она поручила эту задачу Южной Америке. Потому что, как утверждает Венгер, общество изменилось. Европа ушла в зону комфорта, мы все становимся более изнеженными, чем раньше. Негде закалять нападающего. Нужно дать ему поиграть на улице, в парке, с друзьями на любой площадке. Так, как еще играют в Южной Америке, хотя и там все реже. Нападающий – это охотник. Футбольные академии, в которых все подается на блюдечке, могут притупить его инстинкт. Венгер считает, что, возможно, нужно пересмотреть методы работы с нападающими. Два гиганта по воспитанию молодежи, Германия и Испания, вырастили в последние годы десятки отличных полузащитников, прекрасных защитников, вратарей. Но с подготовкой выдающихся центральных нападающих у них была серьезная проблема. И такой игрок появился в Польше, в стране, в которой обучение находилось в упадке долгие годы. Футбол бывает сложно понять. Сегодня футбол охвачен манией контроля. Датчики GPS на тренировках, камеры, снимающие каждую деталь. Но штрафная площадка, последние 16 метров до ворот – это по-прежнему темный лес. «В штрафной все по-другому. В штрафной ты должен делать это. В штрафной надо вот так», – постоянно слышу я в рассказах Робертa Левандовского о его месте работы. Или, если угодно, о его местах охоты. В последние годы Левандовский работал с самыми популярными тренерами. В «Боруссии» (Дортмунд) – с Юргеном Клоппом, в «Баварии» – с победителями Лиги чемпионов: Хосепом Гвардиолой, Карло Анчелотти, Юппом Хайнкесом. В «Боруссии» он делал карьеру вместе с клубом, в «Баварии» оказался на вершине и должен был показать себя. Работать с этими тренерами – это как быть в учениках у великих изобретателей. «Боруссия» – это как работать в фирме Apple на гаражном этапе ее развития. «Бавария» – это скачок к корпорации Apple в момент выпуска iPhone. Но и в «Боруссии», и в «Баварии» Роберт слышал от своих тренеров: на штрафной площадке это вы должны быть изобретателями, а не я. – Гвардиола доверял нашим инстинктам. Он говорил: я всегда играл в защите. Я не играл нападающим, поэтому это вы скажите мне, что мы должны сделать. Юрген Клопп говорил то же самое: я не знаю, как должен действовать нападающий на этом уровне. Оба предоставляли свободу. Потому что ты можешь отработать какие-то движения на тренировках, но потом на штрафной, во время матча, будет совершенно иная ситуация. Карло Анчелотти был наблюдателем, который редко вмешивался. Он больше следил за тем, что мы делаем, и трезво анализировал. Но даже Юпп Хайнкес, который был прекрасным нападающим, не засыпает меня советами, что должен делать нападающий. Он ограничивается подсказками, как решать конкретные ситуации на поле, – объясняет Роберт. Гвардиола, считавшийся тренером с пунктиком по части контроля, повторял, что хорошая игра в защите – результат упорного труда. Но нападение зависит от таланта. Команда должна вывести нападающего на штрафную площадку, послать ему передачу в самом удобном месте, но больше она ничего для него сделать не может. Можно что-то запланировать и построить на двух третьих поля, но последняя часть – это всегда стихия. – Я могу вам рассказать, как нужно играть в защите, как атаковать. Но когда вы в штрафной, остается надеяться только на ваше мастерство и на вашу фантазию. Я не буду говорить: идите левее, потому что так вы забьете гол, – говорил футболистам «Баварии» Гвардиола, считавшийся тренером с манией контроля. – Если говорить об игре у самых ворот, Гвардиола требовал только одного. Чтобы в любой игре, на тренировке или во время матча, быть сконцентрированным на 100 процентов. И чтобы я всегда пытался забить гол, независимо от того, сколько мячей я уже забил, – рассказывает Роберт. – Эй! Посмотри: рядом со мной стоит автор пятисот голов! Посмотри, как он выглядят, – иногда шутит Юпп Хайнкес, если он стоит рядом с Левандовским и подходит кто-то еще. – Посмотри на нас внимательно. Если бы мы играли вместе с Робертом в нападении, нас никто не смог бы остановить, – любил повторять он. Юпп Хайнкес забил в бундеслиге 226 голов. Он находится на третьем месте среди лучших бомбардиров в истории лиги. A Роберт уже в первой десятке, среднее число голов за матч у него выше, чем у его тренера. Хайнкес любит рассказывать футболистам, как было раньше, а как стало теперь, как изменялись требования. Но о забивании голов всегда можно было сказать то, что повторяет Роберт: самая сложная работа в футболе. Поэтому она лучше всего оплачивается. * * * В испаноязычном мире o нападающих говорят, что они пахнут голом. Что у них гол между бровями. Что у них есть некое шестое чувство, которое помогает забивать. Что этот инстинкт – не выдумка. Но его сложно описать. – Это некий особый вид интеллекта. Ведь футболисты в быту такие простые, что аж зубы сводит. Но в футболе они разбираются прекрасно, – говорит председатель Польского футбольного союза Збигнев Бонек, единственный поляк, который забивал голы и на чемпионатах мира (1978 и 1982), и в финале еврокубка (Кубок обладателей кубков – 1984). Роберт убежден, что 70 процентов гола рождается в голове. Ромелу Лукаку, бельгийский нападающий, считает, что 90 процентов. – Голова. Голова. Голова. Самая важная часть тела нападающего. Ты забиваешь гол только тогда, когда уверен в себе. На поле в твоем распоряжении только доли секунды. И в эти доли секунды ты или становишься героем, или проигрываешь. Когда наступает кризис, ты стараешься вернуть эту уверенность в себе. Я смотрел повторы своих лучших проходов, чтобы приободрить себя, представлял их себе перед сном, – рассказывает Роберт Кухарский. Нападающий, который играл с «Легией» в Лиге чемпионов, со сборной на чемпионате мира и многие годы был менеджером Робертa. Когда у Левандовского в «Боруссии» наступил кризис, Кухарский прислал ему диск с записями его голов, забитых еще в команде «Лех» (Познань). Если у Левандовского бывали матчи без забитых голов, когда он еще выступал за команду «Лех», Кухарский звонил и просил, чтобы тот не ходил как в воду опущенный, чтобы не обижался на футбол и на весь мир. – Я ему говорил: вот если у тебя не будет опасных моментов, я бы на твоем месте забеспокоился. А так не стоит переживать. Еще не было такого нападающего, который смог бы использовать все моменты. Еще не было нападающего, который забил бы все голы. Но и не было нападающего, который бы этого не хотел. – Для нападающего гол или его отсутствие влияет на всю следующую неделю, – считает Кухарский. Уругваец Луис Суарес, несмотря на периодически возникающие приступы агрессии, попытки укусить противников, долго не хотел идти к психологу, потому что боялся, что в результате у него притупится жажда голов. – Гол для нападающего – это как бокал пива для алкоголика перед сном. Нападающий не может спокойно заснуть без гола, – утверждает Збигнев Бонек, который не был типичным нападающим. В форварды он переквалифицировался. По его словам, ему приятнее всего вспоминать не свой гол, а тот, который забили в результате его голевой передачи: гол Анджея Бункола в матче с Перу на чемпионате мира в 1982 году. – Роберта тоже радуют голевые передачи, особенно в важных матчах. Его радуют голы коллег, даже если он не принимал в них участия. Но пока он сам не забьет, он не чувствует удовлетворения. Ему кажется, что он не выполнил своей задачи, – рассказывает Ивона Левандовская. Она уже научилась не звонить сыну в день матча и не заводить разговоров, если она у него в гостях. Она знает, что это бессмысленно: «это будет беседа обо всем и ни о чем, потому что он погружен в предстоящий матч. Но если он возвращается после забитых голов, разговор будет совсем другим». Мы сидим с Робертом в кафе в одной из мюнхенских гостиниц. Выбираем его лучшие или самые запомнившиеся голы для подробного описания. Начало списка не вызывает вопросов: четыре гола в матче против «Реала» в полуфинале Лиги чемпионов, пять голов в матче против «Вольфсбурга» в бундеслиге, три гола в матче против «Баварии» в финале Кубка Германии. Польша – Греция, матч-травма на открытии Евро 2012: забитый гол, но притом разочарование. – А потом, может, этот матч с Германией на Национальном стадионе? Со счетом 2:0? – предлагаю я. И уже вижу его взгляд. «С Германией? Матч без моего гола?» В этом матче он сделал голевую передачу. Носился по полю, старался дать коллегам по команде больше возможностей. Поляки выиграли у немцев впервые в истории, за один вечер они изменили к себе отношение, складывавшееся на протяжении нескольких лет. Но Роберт решил, что поскольку он не забил, то не имеет права вносить этот матч в список своих достижений. Пусть его внесут те, кто забивал голы. – На самом деле он всегда недоволен собой. Неважно, забил ли он один гол, или пять. Я помню, что было после четырех голов в матче с «Реалом». Дома, в Дортмунде, жители веселятся, как под Новый год, танцуют байландо. Два часа ночи, а он садится и говорит мне: «Черт, жалко, что я пятый гол не забил, – вспоминает Томаш Завищляк, самый близкий друг Роберта. Еще в детстве, когда они играли в «Варсовии», в маленьком клубе, находившемся на границе варшавских районов Нове Място и Муранова, он был свидетелем многочисленных голов Левандовского. – «Жалко, что я пятый гол не забил…» Я ему объясняю: перестань, ты же прекрасно сыграл. Но ему всегда мало. – Я не могу жить без голов, – говорит Роберт. – Гол дает мне полноту счастья. * * * Голы, вопреки опасениям, возникшим летом 2006 года, не стали редкостью. Напротив, может возникнуть ощущение, что они сыплются со всех сторон, что их больше, чем когда бы то ни было. Только они перестали зависеть от типичного центрального нападающего. Великие ловцы голов, Лионель Месси и Криштиану Роналду, не сразу стали нападающими, сначала они выступали на другой позиции. И перенесли роль нападающего на другой уровень. Фабио Каннаваро стал последним мастером перехватов, которого выбрали футболистом года. После него Золотой мяч еще завоевал полузащитник Кака, а потом на многие годы футбол поделили между собой Лионель Месси и Криштиану Роналду. Рекорд, то есть забивание нескольких десятков голов в сезон, они превратили в норму. Месси дошел до 91 гола за один год в 2012-м, побив многолетний рекорд Герда Мюллера. Голы стали критерием всего. Охотникам за голами никогда еще не жилось так хорошо. – Игра стала быстрее. Хорошие клубы создают много опасных моментов. Подготовка игроков в командах находится примерно на одном уровне, лучшим нападающим на тренировках в клубах противостоят отличные защитники. Потом им легче во время матча, – считает Анджей Юсковяк, лучший бомбардир на Олимпийских играх в Барселоне в 1992 году, последний перед Робертом поляк, который был столь результативным в бундеслиге (осенью 1998 года он лидировал в классификации бомбардиров с 11 голами в пользу «Вольфсбурга», но заключительные матчи провел неудачно), индивидуальный тренер Левандовского в клубе «Лех» (Познань). – Сегодня все в пользу бомбардиров. Наш мяч был в три раза медленнее, по-другому велась подготовка, использовалась индивидуальная блокировка игроков, а никому не нравится, когда к тебе «приклеивается» защитник. Когда-то фолами старались вывести игрока из строя, сегодня судьи лучше защищают футболистов. Когда-то рикошет, как правило, заканчивался автоголом, сегодня бомбардирам удается записать его на свой счет. В Лиге чемпионов на групповом этапе сильный клуб всегда имеет возможность проверить на прочность ворота слабой команды, a раньше группового этапа не было, только вылет в первом туре. Все сделано для того, чтобы забивать, – улыбается Зибгнев Бонек. Да, голы стало забивать проще, это правда. Но конкуренция за звание сильнейшего стала, как никогда, ожесточенной. Приходится соревноваться с машинами, на которые работают целые команды. С футболистами, которые все подчинили футболу. Лионель Месси и Криштиану Роналду даже после тяжелых травм быстро восстанавливают форму, всегда хотят играть. Аргентинский журналист Хуану Пабло Варски говорил, что Месси все время живет в июне 1986 года. То есть постоянно находится в состоянии такого подъема, в котором Диего Марадона находился на мундиале в 1986 году. А Криштиану накручивает себя, чтобы не отставать от него. Месси – это слегка заспанный гений, которому все дается легче «с его короткими ножками», как когда-то сказал Роберт в интервью для «Плейбоя». «На коротких ножках» означает с низким центром тяжести, так всегда легче вести мяч. На другом полюсе высокий Криштиану, мускулистый, как коммандос, поджидающий того момента, когда его маленький кошмар сбавит темп. За ними Неймар, который благодаря нескольким годам рядом с Месси в «Барселоне» перешел на новый уровень. Рядом Луис Суарес, как и Левандовский, центральный нападающий. Футболист, полагающийся на инстинкт, и футболист с миссией: затмить голами все безобразия, которые он устраивал на поле, когда нервы не выдерживали. Среди этих лучших – парень из Лешно под Варшавой, который твердо решил, что тоже станет таким, и начал поддерживать темп, забивая несколько десятков голов за сезон. Парень, которого всегда привлекали две вещи – забивание голов и рев двигателей. Футболист, не окончивший ни одной академии, пришедший из маленького школьного клуба из района Средместье в Варшаве. Воспитанный тренерами, которые сами при этом учились современному футболу, когда для поляков стали открываться границы. Самый большой коротышка в детских командах, а сегодня гладиатор. Центральный нападающий во времена, когда центральные нападающие должны были исчезнуть. Нападающий из числа лучших бомбардиров Лиги чемпионов, хотя родом из страны, долгое время не участвовавшей в Лиге чемпионов. Футболист, которому в течение всей карьеры не дает покоя мысль: я и так потерял много времени, больше не могу себе этого позволить. Я не могу замедлить темп. – Он постоянно на бегу. Говорит со мной и в это время отвечает на три звонка. Иногда так забегается, что приглашает меня на игру в Мюнхен, забывая о том, что у него выездной матч, – смеется Ивона Левандовская. Как говорит Томаш Завищляк: «Роберт всегда шел вприпрыжку или бежал. Он не любит медленно ходить». * * * Он включился в эту гонку за голами, прекрасно понимая, какой это серьезный вызов. – Чтобы закрепить успех, ты должен войти в другой мир. Должен выдержать тот момент, когда сенсацию вызовет то, что ты не смог забить, а не то, что ты забил. У тебя должно быть несколько выдающихся качеств, которые нужно собрать воедино. И тогда ты сможешь обыгрывать тех, которые целую неделю ждут, чтобы тебя остановить, – говорит Анджей Юсковяк. Для этого необходимо жить словно в трансе, искать любое преимущество. И одновременно следить за тем, чтобы не уйти в это состояние. Чтобы действовать на уровне «могу и хочу». А не «должен». Потому что на поле принуждение парализует. Поиск равновесия означает, что все, что отдаляет тебя от гола, ты должен выстрадать таким образом, чтобы не пострадала команда. A Роберту приходилось страдать. Юрген Клопп какое-то время ставил его за нападающим – Левандовский переживал. Уже в «Варсовии», когда ему приходилось так играть, он страдал. Когда Гвардиола его испытывал, ставил крайним защитником, он страдал. Даже когда Хосеп заменил его за несколько минут до конца последнего матча в сезоне 2014/15 на стадионе «Майнц», в день празднования победы, он тоже страдал, потому что верил, что мог забить еще два мяча и догнать лидирующего в рейтинге бомбардиров Александра Майера. Но он сжимал зубы и черпал из этих испытаний силу, чтобы найти очередную лазейку, через которую можно перейти на уровень выше. Он даст себе очередное обещание на Новый год, постарается что-то улучшить с помощью диеты, тренажерного зала, упражнений на концентрацию. Будет повторять все настолько часто, пока не превратится в автомат на поле. – Мы, нападающие, – говорит мне Роберт Левандовский, – живем на автоматизме. Когда после матча ты слышишь у раздевалки, причем слышишь часто, «на этом уровне все зависит от деталей», ты думаешь: банальность. Бла-бла-бла. Но за этим бла-бла-бла иногда скрывается целый мир. Эта книга как раз об этом мире. Глава 1 Шрамы – Бобэк, растяпа, ты как играешь? – Если что-то шло неправильно, Бобэк получал список того, что нужно исправить. Шрам с правой стороны рта – это след от стекла. Он упал на лестнице, когда нес стакан с соком. На втором этаже играли дети, внизу родители с друзьями начинали отмечать именины. Он спешил к ним. Упал. Сегодня он говорит: ничего особенного. Это значит, что у него было сильное кровотечение, плащ его мамы – Ивоны – покраснел от крови, а папа Кшиштоф гнал автомобиль из Лешна в Варшаву, в больницу, с такой скоростью, что предпочитал не смотреть на спидометр. Праздничный прием пришлось прервать и отправиться в дежурную больницу. В район Беляны, то есть в родные места. Там родился Роберт и его сестра Милена, которая была старше брата на три года. Там на первом курсе в Академии физического воспитания познакомились родители. Там у них была первая квартира – рядом со школой и пекарней на Вжетене. Там отец играл в футбол в команде «Хутник» (Варшава). Роберт не помнит, сколько ему было лет, когда его отвезли в больницу. Может, три, а может, четыре года. Он не может помнить, что примерно в это же время УЕФА создала Лигу чемпионов, а Руперт Мердок догадался соединить футбол с платным телевидением. В результате была создана премьер-лига – фабрика денег и образец для других лиг. Рана от стакана оставила след возле рта. – Осталось также много шрамов от других случаев, в основном здесь, – Роберт улыбается и проводит рукой по волосам. Он помнит перелом ноги, которую пришлось ломать еще раз под наркозом. Вспоминает все то, что принято называть счастливым детством. – Больше всего мне нравится, что я вырос в доме с садом. Кроме того, недалеко была спортивная площадка, потому что мы жили рядом со школой. Я играл с мячом целыми днями, один или с соседом. Рядом с нами был лес. То есть еще одно место для игр. Я шатался по всей округе. Сейчас о таком детстве можно только мечтать, потому что родители все больше боятся отпускать детей одних. Я помню, когда я возвращался домой после драки, папа совершенно не беспокоился за мои синяки и раны, он только сиял от гордости, что я выстоял. Это мама должна была беспокоиться. Но родители относились ко всему спокойно. Я рассекал бровь, мне накладывали швы, и все продолжалось. * * * Лес из воспоминаний Роберта – это Кампиносский национальный парк, который начинается рядом с домом в Лешно. Школа – это начальные классы и гимназия, в которой родители работали учителями физкультуры. Ранее Ивона Левандовская была баскетболисткой, играла в I лиге Академии физического воспитания в Варшаве. A Кшиштоф Левандовский был дзюдоистом, завоевал звание чемпиона Европы среди юниоров. В Лешно они переехали из района Беляны в середине 80-х годов, как раз из-за этого дома с большим садом. Они уже завершали спортивную карьеру, когда родилась Милена. В Лешно молодые учителя могли найти работу. Здесь было проще купить участок. – Были колхозы, был сахарный завод. Сейчас их уже нет. Рядом жили другие семьи учителей. Друг, который вместе с Робертом с утра до вечера играл в футбол, – это Адам, сын учительницы польского, – рассказывает Ивона Левандовская. Прежде чем договориться о встрече, мама Роберта ищет окно в своем расписании на неделю: в понедельник, к сожалению, не получится, потому что педсовет, здесь тренажерный зал, здесь занятия. Она садится поговорить на руках с маленьким Леоном, племянником Робертa. Особенно заметно сходство сына с матерью, когда Ивона Левандовская улыбается. Энергичная, элегантная, по-прежнему с фигурой спортсменки. По-прежнему переживает за каждый матч сына. Признается: бездействие ее пугает. Она предпочитает работать на три ставки. Работала учительницей, тренером, в свое время заведовала спортивным залом – заняла эту должность после мужа. До сих пор живет в доме у леса, уже 30 лет. Там у нее есть подруги, которые переехали в Лешно в то же время, что и семья Левандовских. – Мы были сумасшедшей супружеской парой, которые вместе бегали, катались на велосипедах, а на выходных шли на матчи Робертa и Милены. Каждый из них был праздником. До сих пор, если наступают выходные, а у Роберта нет матча, я чувствую себя как-то странно… – задумывается она. Мама учила играть Милену в волейбол, но для спортивной карьеры ей не хватило нескольких сантиметров роста. С Робертом занимался отец. На уроках физкультуры в школе, на тренировках в клубе «Партизан» из Лешно, где он руководил командой. Обучал каждому виду спорта, который знал, отправлял на все школьные соревнования. По баскетболу, гандболу, кроссу, настольному теннису. – Я обижался на отца за то, что мы так редко играем на уроках физкультуры в футбол, что постоянно пробуем что-то новое. Потом я понял, зачем он это делал, – вспоминает Роберт. Горячую кровь он унаследовал от отца. И любовь к собакам. Боксер Кока была его верной подругой в детстве. Кока, то есть наименьшая оценка в дзюдо. – Моя крестная мать – жена Войцеха Боровяка, тренерa, благодаря которому Павел Настула получил золотую медаль на Олимпийских играх в Атланте, – рассказывает Роберт. – У четы Боровяков были две собаки, Иппон и Юко (это оценки в дзюдо). Поэтому нашу собаку мы и назвали Кокой. Мы устроили маме сюрприз, поехали с папой к знакомым, у которых родились боксеры. Все коричневые, только один черный. Он прыгнул мне на грудь, с этого все и началось. Я воспитывался вместе с собакой, тренировался с собакой, бегал с собакой, когда нужна была реабилитация после травмы. * * * Он родился спустя почти два месяца после того, как голландец Марко ван Бастен выиграл поединок с Ринатом Дасаевым самым красивым ударом с лёта в истории чемпионатов Европы, пробив под острым углом с края штрафной площадки, под перекладину, между рук советского вратаря. В это воскресенье, 21 августа 1988 года, когда Роберт появлялся на свет, генерал Войцех Ярузельский на чрезвычайном заседании политбюро Польской объединенной рабочей партии впервые открыто заявил, что нужно начать переговоры с Лехом Валенсой и оппозицией. Это было время августовских забастовок и последней в истории Польши подготовки к чрезвычайному положению. Генерал Чеслав Кищак еще пугал по телевизору введением комендантского часа, но уже полгода спустя состоялся Круглый стол, а свободные выборы состоялись, прежде чем Роберт научился ходить. Реальность вокруг менялась в сумасшедшем ритме. А польский спорт начал приходить в упадок. Клубы лишались финансирования от государственных предприятий, они перестали заниматься подготовкой молодежи, потому что денег не хватало даже на спортсменов-рекордистов, странные нувориши инвестировали деньги в футбол, а потом их забирали, чиновники ничего не делали, а только пытались выжить. Как скажет спустя годы один из мастеров спорта: в Польше были два мира, в которых время остановилось после падения коммунизма – мир владельцев садовых участков и мир спортивных чиновников. В польском футболе уже с середины 80-х годов перестали создавать что-то новое и занимались распродажей. Тот, у кого была возможность, уезжал на заработки за границу, пользуясь тем, что поляки в футбольном мире еще котировались. А шоковая терапия на рубеже 80-х и 90-х годов только подлила масла в огонь. Серебряная медаль на Олимпийских играх в Барселоне в 1992 году (с уже упоминавшимся титулом лучшего бомбардира для Анджея Юсковяка), медаль юных футболистов, дала ложную надежду, что скоро наступит лучшее будущее. Но это было выжиманием последних соков. Потом еще были последние капли, и какое-то время положение было хорошим: чемпионат Европы 16-летних в 1993 году, чемпионат Европы 18-летних в 2001 году. Но новая система не была создана. Детский спорт мало кого волновал. Не было ни денег, ни традиции волонтеров, известной по британскому или скандинавскому спорту, когда пожилые люди включаются в работу клубов, организацию соревнований ради того, чтобы вести активную жизнь. Даже в бывшем Восточном блоке сложно найти другую страну, которая после падения коммунизма столь же настойчиво, как Польша, не хотела признать, что стоит инвестировать не только в профессиональный, но и в любительский спорт. И что даже с точки зрения профессионального спорта не существует лучшей инвестиции, чем вложение в молодежь, потому что тот, у кого есть молодые спортсмены, экономит на трансферах, при этом болельщики тоже больше любят футболистов, выращенных клубом, чем купленных в других командах. Об этом помнили за восточной границей Польши, а ведь и там после падения коммунизма нашлось много отговорок, чтобы не заботиться об обучении детей. Андрей Шевченко, последний футболист из Восточной Европы, завоевавший Золотой мяч в 2004 году, победитель Лиги чемпионов в 2003-м, рос на Украине в то время, когда разваливалась старая система. Но футбольная школа «Динамо» (Киев), знаменитая академия Нивки, основанная еще в 50-х годах (в ней был воспитан и предыдущий владелец Золотого мяча из «Динамо», Олег Блохин), не только пережила распад системы, но смогла вырасти в новой реальности. Андрей, самородок из деревни под Киевом, попал туда, где хорошо разбирались в обучении и уже в конце 90-х годов считали необходимым строить для этой молодежи современный футбольный центр. В то время обучение в Польше велось на немногочисленных уцелевших спортивных базах, на которых обучали энтузиасты. В такое место, рядом со стадионом «Полония» (Варшава), попал восьмилетний Роберт. Это был клуб «Варсовия», в котором негде было принять душ после матча, a поле было неровным и пылило во все стороны. Но там были увлечены обучением детей и поиском талантов. До этого родители ездили с Робертом в «Легию». Но «Легия» в тот год играла в четвертьфинале Лиги чемпионов, и в клубе считали, что заниматься командами для детей восьми лет ниже их достоинства. * * * Если один из родителей спортсмен, а еще лучше оба – это гарантия хорошего начала карьеры. Понятно, что гены играют определенную роль. Но важны не только они. Нужен пример, умение показать, как добиваться успеха в спорте, сколько это требует самопожертвования. Необходимо еще быстро заметить талант и позаботиться о нем, обеспечить его развитие. Так было в случае лучших нападающих, которые в последние десятилетия родились в Польше. Одни выступали за Польшу, другие нет. Мирослав Клозе, сын футболиста и гандболистки. Лукас Подольски, сын футболиста и гандболистки. Эби Смолярек, сын великого футболиста. Только эти трое тренировались уже в других странах, в прекрасных школах спортсменов из Германии и Голландии. А Левандовские должны были в первые годы не только обеспечивать своему сыну хороший старт, но и компенсировать отсутствие системы подготовки, низкий уровень физкультуры в польских школах. А когда они увидели, что в «Варсовии» есть и благие намерения, и увлеченность, то готовы были три, четыре раза в неделю возить ребенка на тренировку из Лешно в Средместье. – Иметь дома такой пример любви к спорту, а потом найти хорошие условия для тренировок – это превосходное сочетание. Роберт унаследовал тягу родителей к спорту. Я познакомился с его мамой, когда был тренером сборной. Она излучала энергию, вся была сосредоточена на спорте, – рассказывает Вальдемар Форналик, бывший тренер национальной сборной. – Попытка заставить ребенка выбрать карьеру спортсмена, ничего при этом не делая, часто заканчивается полным разочарованием. Но и в спортивной семье необходима тактичность, чтобы почувствовать, действительно ли ребенок хочет выбрать этот путь. Это как в случае семьи врачей. Если ребенок хочет и может пойти по стопам родителей, это отличный сценарий. Если он делает это ради родителей, все будут мучиться. Роберта не нужно было к чему-то принуждать. В семье говорят, что он родился с мячом в ногах. – Другие виды спорта мне нравились, приносили удовольствие. Но только футбол я любил по-настоящему. С самого начала я чувствовал, что с футболом я буду связан на всю жизнь. * * * Родители возили сына на тренировки (это занимало до полутора часов в одну сторону, если были пробки), подбодряли, но и много требовали. Не только от Роберта и Милены, но и от других учеников. Им было сложно смириться, если кто-то, у кого они открыли спортивный талант, не хочет его развивать. Они поддерживали своих детей, но умели посмотреть на них и критическим взглядом. Мама еще совсем недавно на вопрос журналистов о сыне, «лучшем нападающем в мире», поправляла их: «одном из лучших». Кшиштоф Левандовский не только отправлял сына на соревнования, но сам организовывал и вел некоторые из них. Взять в руки микрофон его тоже не нужно было упрашивать – он был прирожденным ведущим. – Папа разбирался в спорте, был веселым и спокойным. Но если в летнем лагере задирали наших ребят, он был готов драться. Он любил подначивать Роберта: «Бобэк, ничего из тебя не выйдет!» А если Бобэк начинал спорить, он его прерывал: «Не спорь со мной!» И тогда Роберт злился, – вспоминает тренер Кшиштоф Сикорский из «Варсовии». Бобэк – так его звали с раннего детства. Его стали называть Роберт, чтобы легче было произносить его имя, когда он сделает карьеру за границей. Роберт, Боб, Бобэк. – Муж над ним подтрунивал. Говорил: «Бобэк, растяпа, как ты сыграл? Нужно было сделать вот так», – улыбается Ивона Левандовская. – Но свои замечания мы держали при себе до окончания матча. Чтобы не мешать тренеру и обсудить все спокойно. Если что-то шло не так, Бобэк получал список того, что нужно исправить, и занимался этим. Левандовские следили за тем, чтобы не стать членами КБР. Не вступить в Комитет безумных родителей, кошмар для тренеров молодежи. Марек Кшивицкий, который тренировал Робертa к концу его игры в «Варсовии», говорит, что у них в клубе как раз не было с этим особых проблем. Но историй о членах КБР множество. – Родители приводят своего шестилетку с убеждением, что делают нам одолжение, потому что он будет лучшим. Вторым Месси. A этот второй Месси еще даже не уверен, что хочет играть в футбол. Я кричу: пасуй, а родители – бей. Бывало и так, что дети играли, а родители дрались прямо у кромки поля. У нас такого не было, но я о таких случаях знаю, – рассказывает Кшивицкий. – Я повидал разных родителей. И таких, которые стояли у кромки поля и орали на своего ребенка. Это ужасно. Понятно, что родители должны присутствовать на матчах, но для того, чтобы подбодрять, а не вмешиваться в то, что придумал тренер. Папа очень переживал, наблюдая за моей игрой, но никогда ничего не навязывал, – вспоминает Роберт. Марек Кшивицкий считает, что независимо от страны или эпохи любые родители считают своего ребенка лучшим. Поэтому в некоторых иностранных клубах и футбольных школах родители даже не имеют права напрямую общаться с тренером. Контактами между клубом и родителями занимаются подготовленные специалисты. – У нас так не получится, – считает Кшивицкий. – На Западе родители часто не должны платить за обучение. А у нас бывает так, что клуб не может выжить без родителей. Потому что один родитель что-то организует, другой в чем-то поможет, а потом им сложно запретить вмешиваться. Их преследует мания результатов, которая является проклятием обучения молодежи в Польше. Например, ребят в возрасте Робертa полгода не заявляли на соревнования. Они еще не были готовы играть. Нужно было время на обучение их технике, чтобы они начали давать результаты. Но родители из-за этого выдвигали нам претензии. Бывают и такие родители, которые каждые полгода переводят ребенка из одной спортивной школы в другую, потому что им нигде не нравится. Не хватает доверия. Родители обеспечивают футбольные тренировки, обучение двум языкам, вечером бассейн, но забывают о том, что нельзя держать ребенка под стеклянным колпаком, нужно дать ему возможность научиться жизни, – говорит Кшивицкий. Я вспоминаю недавний звонок в клуб. Звонит один из родителей. – Здравствуйте, сегодня будет тренировка? – А почему ее не должно быть? – Потому что на небе тучи. – Часто проблемы создает не сам футболист, а его родители, – считает Цезарий Кухарский. – Я беседую с родителями, которые своей чрезмерной опекой ограничивают развитие ребенка. Они ждут, что менеджер будет нянькой футболиста – принесет, подаст, подметет. Может, еще памперсы поменяет? Они оберегают детей от поражений, а это приводит к плачевным последствиям. Футболист, с которым нянчатся, никогда не станет чемпионом. Я не знаю, откуда взялось убеждение, что футбол гарантирует и легкую, и приятную жизнь. Она совсем не легкая и не приятная. Это мир для сильных личностей. Когда в 2008 году Кухарский стал менеджером ее сына, Ивона Левандовская повторила только то, что раньше говорила в клубах, в которые попадал Роберт: – Не обижайте его. Потому что сверху на вас кое-кто смотрит. Глава 2 Что такое талант? – Мы ходили с папой по варшавским клубам. Меня не брали, говорили, что нужно ждать. Только «Варсовию» не смутило то, что мне было всего восемь лет. – Каким он был парнем? Посмотрите, – директор «Варсовии» Марек Кшивицкий берет альбом. Открывает его на странице с фотографией с какого-то выезда. Роберт сидит в последнем ряду автобуса, веселый и довольный. – Мы знаем, кто садится в последних рядах. И мы знаем, что хороших футболистов группа хорошо принимает. «Заморыш с инстинктом», – говорит сегодня Кшивицкий о Роберте в те времена. Иногда, когда он смотрит по телевизору великие матчи с его участием, то по-прежнему видит маленького Бобэка: его движения, его характерный способ приема мяча под давлением противника, идеальное чувство времени. Кшивицкий был последним тренером Робертa в «Варсовии». Он занимался с группой футболистов на год старше, но Левандовскому, которому тогда было 15 лет, нужно было двигаться вперед. Тренируясь с ровесниками, он уже не развивался. – Он был самым младшим, когда попал в команду, где уже была выстроена иерархия, поэтому он особо не пререкался, – рассказывает Марек Кшивицкий. – Впрочем, Роберту, чтобы чувствовать себя уверенно, нужно знать, что он это заслужил. Что у него есть навыки, которые оправдывают его высокие требования к окружающим. Мне с ним хорошо работалось. Он действительно умел слушать то, что ему говорили. У нас была с ним одна проблема: иногда приходилось его притормаживать. Мы считали, что он слишком много занимается за пределами клуба. Он тренировался у нас, после матча ехал к отцу в Лешно и играл «левым образом» в «Партизане». В школе его также приглашали на все соревнования, потому что у него были хорошие результаты во всех видах спорта. – Когда-то я спросил его перед матчем: почему ты неважно выглядишь? «Нет, тренер, все в порядке», – возразил он. Только в перерыве до меня дошло: «Ты ведь утром уже отыграл матч, признавайся!» Он был очень работоспособным, его невозможно было измотать, – вспоминает Кшиштоф Сикорский, тренер, который работал с Левандовским в «Варсовии» дольше всего. Этого заморыша с шестым чувством гола прислал ему в команду Марек Сивецкий. Первый тренер, к которому попал Роберт. – Мы ходили с папой по варшавским клубам. Ни один не хотел брать такого юного футболиста. Меня отправляли ни с чем, говорили, что нужно ждать. А в «Варсовию» меня приняли, им не мешало то, что мне было всего восемь лет. Они знали меня по турнирам между школами. Знали, как я играю, – вспоминает Роберт. Команда Марека Кшивицкого играла и на стадионе «Варсовии», и на стадионе «Полонии», но тренировалась всегда на своем стадионе. Два клуба сотрудничали, и стадионы располагались так близко, что после сильного удара мяч мог улететь на соседнее поле. Даже после прекращения сотрудничества первым клубом Роберта долго называли именно «Полонию». Болельщики «Легии» до сих пор оставляют на стенах «Варсовии» речевки для своих соперников. Незакрашенное граффити с буквой «L» предупреждает: «Мы вас…» У Марека Кшивицкого, с парнями на два года старше, Роберт занимался полтора года. В его команде был и Цезарий Вильк, будущий член сборной Польши и игрок таких команд как «Вислы» из Кракова и испанского «Депортиво» из Ла-Коруньи… Сын Славомира, журналиста и ученого, специализировавшегося на физической культуре, директора Института спорта и отдыха в Высшей школе спортивного образования. То есть в учебном заведении, в котором учился Роберт. У Славомира Вилька он какое-то время писал работу в рамках бакалавриата, а потом планировал учебу в магистратуре. Тренировки с Цезарием Вильком и другими ребятами 1986 года рождения ему пришлось прервать, потому что, когда они выросли, их физическое преимущество стало слишком велико. Ему было сложно прорваться к мячу, от этих тренировок не было пользы. К счастью, в «Варсовии» как раз набирали команду его сверстников. – Возьми его, он классный. Как раз для вас, – сказал Сивецкий Сикорскому. Роберт пришел, позанимался и сказал: я здесь остаюсь. И остался на несколько лет в команде, которая в низшей лиге никогда не поднималась выше третьего места. Ни в одном другом клубе за всю свою карьеру он не оставался дольше, чем в «Варсовии». – Все хотели играть в команде его возраста. В молодежке у меня было более 30 футболистов, – говорит Кшиштоф Сикорский. – Но если Бобэк задерживался перед матчем, то вся команда нервничала. «Тренер, может он не приедет?» – «Точно приедет». А когда он приезжал, было ясно, что победа практически обеспечена. Он был лидером, хотя не показывал виду. Когда он играл, в команде все шло лучше. Он ненавидел проигрывать. Однажды он даже расплакался при мне в перерыве, потому что у него не шла игра. Я сказал ему: спокойно, еще остается второй тайм. Я знал, что мои фокстерьеры бросятся на соперников и вырвут победу. Ему мяч всегда падал под ноги, – говорит Сикорский. Он вспоминает, что у Роберта была хорошая техника, но одна проблема: он странно поворачивал стопу при ударе. Вовнутрь. А ступня у него всегда была большая. Тренер постоянно его изводил, делал отметки на траве, как нужно отбивать, где опустить, где вытянуть ногу. Пока руководитель команды Рышард Завищляк не попросил оставить Бобэка в покое. Рышард Завищляк, отец Томаша, друга Робертa. Семьи Левандовских и Завищляков дружили, готовили вместе шашлыки. Семья Завищляк жила в Бабицах, в 15 километрах от Лешно. Иногда Томаш и его отец заезжали за Робертом, чтобы взять его на тренировку или сборы. Когда Томаш с Робертом ходили на первые вечеринки в варшавских заведениях, они возвращались ночным автобусом на Гурчевскую, а потом шли пешком, чтобы переночевать у Завищляков. – Тогда в Лешно еще не ходили пригородные автобусы, а маршрутки ездили без расписания. Добраться из дома Робертa до Нового Мяста в те времена было настоящим подвигом, и сегодня я думаю, что в Лешно ему хватало времени только на сон, – рассказывает Томаш. * * * Сегодня Кшиштоф Сикорский уже не тренирует детей. Он занимает пост председателя жилищного кооператива учителей в районе Беляны, и туда приезжают съемочные группы записывать репортажи о Роберте («Я как раз закончил интервью для журналистов из Катара», – говорит он, когда мы договариваемся о встрече). В «Варсовии» он стал общественным председателем Спортивного клуба учеников. Межшкольным спортивным центром № 3 управляет директор Кшивицкий. Мы сидим в его кабинете, на удивление уютном для модульного здания из блок-контейнеров, установленного рядом с площадкой. В «Варсовии» все сделано из блок-контейнеров: рядом с голубым модулем директора стоит двухэтажный зеленый модуль с другими помещениями, в конце – самый низкий модуль с раздевалками. Это на нем висит плакат с Робертом и напоминанием: «Я начинал в «Варсовии». Начинал в маленьком клубе, втиснутом в парк на территории фортификационных сооружений времен Российской империи. Искусственное поле «Варсовии» находится рядом с артиллерийской башней форта Траугутта. Когда Роберт пришел сюда тренироваться, форт еще был секретным объектом, внутри был военный архив, у ворот несли караул солдаты. Польша как раз вступала в НАТО. Когда она уже стала членом Североатлантического альянса, оказалось, что натовские правила запрещают хранение военных документов в таком месте, поэтому было непонятно, что делать с фортом. Впоследствии его купил совладелец фирмы CD Projekt, создавшей игру «Ведьмак». Теперь он, а не военные, является соседом спортивной площадки. От форта отходят подземные туннели, и никто на самом деле не знает, что под ногами у молодых футболистов «Варсовии». Однажды здесь провалился кусок поля и образовалась большая дыра. Недалеко отсюда провалился кусок улицы. Такова специфика тренировок в центре города. В красивом месте, важном для польского футбола. Возрожденная «Полония» в то время, когда Роберт подрастал, стала чемпионом Польши и играла в европейских турнирах. На Конвикторскую приезжал тогда еще малоизвестный Жозе Моуринью, чтобы посмотреть на команду, с которой его «Порто» выпало сыграть в Кубке УЕФА. В гостинице «Ибис», рядом со стадионом, часто ночевали члены иногородних команд перед матчем в Варшаве. В офисном здании неподалеку тогда находилась редакция «Футбола». Именно в отель «Ибис» Цезарий Кухарский в начале сотрудничества с Робертом пригласил его семью, чтобы познакомиться поближе, и там убеждал его маму, сестру и невесту, что из Левандовского вырастет великий футболист. * * * На крытые корты рядом со спортивной площадкой «Варсовии» иногда приходит поиграть прославленный теннисист Войцех Фибак, недалеко у него галерея на Краковском Предместье. Своих детей на тренировки в «Варсовию» отправляют актеры, музыканты. У клуба есть спонсоры. Плакат «Я начинал в «Варсовии» и фото Левандовского дают эффект. Приятное место для того, чтобы отсюда отправиться завоевывать мир. Только когда сюда пришел тренироваться Роберт, это место еще не было таким. В его времена там, где сейчас элегантный искусственный газон, была песчаная площадка с ямами. А там, где сейчас модульные здания, стояли старые, неприглядные бараки. Они были построены для рабочих, которые должны были построить какой-то спортивный зал, но он так и не появился. Матч на том старом поле поднимал песчаную бурю над «Варсовией». Сегодня пылить может только большая парковка рядом с модульными зданиями. – Если на каком-то фото матча с участием Робертa на поле есть трава, сразу понятно, что это снято после каникул, по окончании межсезонья, – говорит Марек Кшивицкий. На большой части фотографий «Варсовии» Роберт (на первом плане, ближе всего к мячу) самый низкий в команде. И на всех – самый худой. – Или что это май, тогда трава тоже зеленела по углам, и у нас было подобие поля. Душ вроде бы был, в 100 метрах от раздевалки. Поэтому не всегда хотелось и не всегда была возможность мыться. Зимой все заканчивалось быстрым умыванием в желобах с водой. Они стояли рядом с полем, там можно было промыть рот от песка, – вспоминает Томаш Завищляк. Роберт помнит, что иногда они ходили в расположенный поблизости парк, потому что там можно было потренироваться на траве. И что родители расстилали в машине полиэтилен, чтобы он не запачкал салон после тренировки. – В наши дни отцы и матери, увидев такое, забрали бы ребенка из клуба, – говорит Сикорский. – К нам бы уже никто не пришел, если бы мы не улучшили условия, – добавляет Марек Кшивицкий. Здесь не тренировались бы дети знаменитостей, а плакат «Исполняем мечты» выглядел бы как шутка. Но тогда были другие критерии. «Легия» играла в Лиге чемпионов, при этом раздевалка была в бараке. А ее команды юниоров играли в футбол на песке в форте Бема, на территории бывших царских укреплений, там, где Роберт учился у Славомира Вилька (сейчас учебное заведение располагается в другом месте). Тренировки на песке, кошмарная раздевалка, через которую иногда пробегала крыса – так это сегодня вспоминают тренеры, которые тогда в «Легии» работали с молодежью. Академия «Легии» появилась только в 1999 году и только благодаря тому, что Петру Стрейлау (сыну Андрея, бывшего тренера сборной) надоело работать в офисе. Он хотел почувствовать себя тренером, a известный футболист Мацей Муравский писал дипломную работу oб «Аяксе» из Амстердама, который был знаменит обучением молодежи. Оба проявили настойчивость, уговорили нескольких футболистов «Легии» помочь с набором и тренировками, выпросили у председателя 1200 злотых для начала. Этого не хватило бы даже на ворота, но, к счастью, ворота для юниоров остались после какого-то турнира фирм. Это звучит как история времен двадцатилетия между мировыми войнами или о пионерах развития спорта в эпоху разделов Польши. Но это происходило в начале XXI века. И не только в Варшаве, потому что владельца краковской «Вислы», символа спортивных успехов последнего 20-летия, тоже долго не могли убедить в необходимости открытия футбольной академии для молодежи. * * * Молодежь из «Легии» играла на песчаной площадке или на «лысом» поле. «Полония» тренировала своих футболистов на поле, которое до сих пор называют «Сахарой», хотя здесь тоже появилась современная площадка. В «Варсовии» все ждали матча на стадионе «Aгриколы», потому что там был красивый газон. Кроме того, «Агрикола», тоже межшкольный клуб, была главным соперником «Варсовии». – Вы всем можете проиграть, только не им, – твердили тренеры. – Я завидую детям, которые сейчас учатся играть в футбол, – говорит Томаш Завищляк. Марек Кшивицкий во время беседы постоянно рассказывает о том, как поставлено дело в клубе «Атлетик» из Бильбао, в клубной академии Лесама, одной из самых известных футбольных академий в Европе. Он как раз вернулся после недельной стажировки в Бильбао, а его коллега был там раньше по программе «Эразмус» и все изучил. В Лесаме у них был доступ ко всему, что связано с обучением: они слушали совещания в академии, смотрели тренировки первой команды, беседовали с психологом, которая работает с футболистами «Атлетико» уже четверть века. – А у нас, когда здесь был Роберт, было только три команды и три или четыре тренера. Мы только начинали учиться, как это делается во всем мире, старались перенять опыт, – говорит Марек Кшивицкий. – У нас тогда еще не было системы обучения. Это было просто обучение. Без разделения на этапы, без координаторов, без специализации, без смены тренера каждые три года. Группа парней вырастала с одним тренером. – Меня не тренировали по какой-то системе, я сформировался вопреки всему, – говорит Роберт. Я знаю, что Роберт может жалеть о том, что в Польше его так многому не обучили, – говорит Марек Кшивицкий. – Он видит, как работают с детьми в Дортмунде или Мюнхене. Но тогда действительно были другие времена. Мы делали, что могли, укатывали наше футбольное поле, чтобы оно было достаточно ровным. С другой стороны, так закалялся характер Робертa. Кто знает, чего бы он добился, если бы у него все было на блюдечке? Если бы ему не приходилось издалека ездить на тренировки, если бы у него были роскошные условия? Кшивицкий говорит, что сегодня методы польских академий почти не отличаются от западных. Отстает инфраструктура, забота о деталях, но методы похожие. A когда здесь занимался Роберт, Польшу от остального мира отделяла пропасть. В лиге еще играли три защитника, с опорником. – Это была наша священная схема 3–5–2, от высшей лиги до детских матчей. Только команда «Висла» из Кракова под руководством Хенрыка Касперчака начала полноценно играть с четырьмя защитниками. Это уже был современный футбол. Когда я начинал учить этой схеме наших юных футболистов, им было уже по 14 лет. И я тоже только тогда стал ее изучать. Ведь меня всю жизнь учили играть по схеме 3–5–2, – вспоминает Марек Кшивицкий. У окна его кабинета, с видом на площадку и форт Траугутта, висят фотографии с дарственными надписями и вымпелы. Есть сувенир из Бильбао. Рядом на фотографии машет рукой Войцех Ковалевски, школьный друг тренера Кшивицкого из Сувалок и вратарь команды, когда в ней дебютировал Роберт. «Варсовии» передает привет итальянский полузащитник Франческо Тотти – это фото на память о стажировке в «Роме». «Варсовия» Робертa сыграла с «Ромой» один из своих важнейших матчей. – Печальный результат 1:6, – вспоминает Томаш Завищляк. В турнире в Италии играли «Рома», английский «Сандерленд», «Спарта» из Праги и «Варсовия». Единственный гол поляков в матче с «Ромой» забил Левандовский с подачи крайнего правого нападающего Завищлякa. – Итальянцы были из другого мира, если говорить о подходе к футболу, пониманию того, во что мы играем. Их знания о футболе намного превосходили наши, – вспоминает Завищляк. – Мы были группкой футболистов, а они одним целым. Там на отбор многие годы приходят тысячи мальчиков. А мы были сборищем парней, которые случайно оказались в одном месте. Но он считает, что «Варсовия» и так в то время была событием. Единственным клубом в округе, который организовал зачатки обучения юношей. Рычард Завищляк ездил по Варшаве и окрестностям, высматривал наиболее способных юных игроков. – Однажды мне удалось организовать сборы в Хорватии и товарищеский матч с «Хайдуком». Пожалуй, у нас тогда была лучше организована подготовка, чем у некоторых клубов высшей лиги, – вспоминает Завищляк. – В «Роме», если я правильно помню, играл Стефано Окака Чука, будущий игрок сборной Италии. Но больше всего мне запомнился парень по имени Лорис. – Это был самый талантливый игрок, которого я видел, – рассказывает Завищляк. Но из него не вырос даже средний футболист. Позже ни Томаш, ни Роберт не видели Лориса ни в одной команде. * * * Тренер Сикорский считает, что Роберт был самым талантливым футболистом, который играл за «Варсовию». – Я в этом не уверен, – сомневается Томаш Завищляк. – Он умел легко забивать голы. Но другие тоже играли на хорошем уровне. Но зато у него – единственного из нас – действительно было умение вкалывать. Иногда кто-то на сборах симулировал, потому что ему не хотелось вставать и бегать. Говорил, что у него мозоль или болит живот. A для Роберта должен был наступить конец света, чтобы он не вышел на тренировку. Он всегда был такой, никого более настойчивого я в жизни не видел. Марек Кшивицкий вспоминает, что в его команде, годом старше, Роберт играл с Артуром Ковальчиком. Братом Войтека, вундеркиндом «Легии», серебряным медалистом Олимпийских игр в Барселоне. Все тогда в первую очередь смотрели на Артура, а не на Роберта. – Артуром тогда больше интересовалась «Легия». Потому что Ковальчик, потому что владеет техникой, потому что быстрый, отлично бьет левой ногой. У него было несколько дворовых привычек, потому что он поздно начал тренироваться. Он слишком часто старался обвести соперника, играл для себя. Но у него был талант. Поэтому команду выстраивали под Артура, чтобы он заходил с фланга, как Месси, и бил в дальний угол. Выстроить Артура под команду было бы сложнее, – вспоминает Кшивицкий. – Было еще несколько мальчишек с огромным талантом. Например, Адам Вечорек, который отлично играл как левой, так и правой ногой, а для меня он был тогда огромным мужиком, хотя сегодня ниже меня на голову, – вспоминает Роберт. Но ни Артур Ковальчик, ни Адам Вечорек, у которого была кличка Толо, карьеры не сделали. – Что же с ними произошло? Ничего особенного. Войтек не направил Артура по нужному пути, предпочитая, чтобы тот играл с ним в Варшавской лиге мини-футбола, – рассказывает Марек Кшивицкий. – Артур Ковальчик потом пробовал играть за «Хутник» из Варшавы, «Знич» из Прушкува, «Старче» из Отвоцка. – A Толо Вечорек перешел в «Агриколу». Позже я встретил его на каком-то турнире, он спросил меня, не хочу ли я купить у него телефон. Ему уже не хотелось тренироваться. Потом он пошел на курсы для судей, но из этого тоже ничего не получилось, – вспоминает Кшиштоф Сикорский. – Парни втянулись в футбольную жизнь. А потом все куда-то подевались, – говорит Томаш Завищляк, который как игрок «Полонии» занял второе место на чемпионате Польши среди юниоров, но во взрослом футболе себя не проявил. Мир покорил Роберт, хотя многие годы в нападении рядом с ним обязательно был кто-то, кто считался лучшим нападающим, чем он. К концу игры в «Варсовии» им был Артур Ковальчик, в «Легии» было даже несколько таких футболистов, во главе с Давидом Янчиком, которого за огромные деньги быстро купил ЦСКА (Москва). Но для Янчика переход в ЦСКА был верхом достижений, а не началом карьеры – он не выдержал испытания богатством. Янчик в 2007 году сыграл отличные матчи с Аргентиной и Бразилией на чемпионате мира до 20 лет, a Левандовский на этот чемпионат не поехал. Зато Левандовский уже через год дебютировал во взрослой сборной. Янчик сделал это через четыре месяца, но не смог стать важным членом сборной. – Давида все устраивало. Он пустил все на самотек. Счастье ему улыбнулось. Но он не смог ответить взаимностью. Оказалось, что Роберт все-таки был талантливее. Тогда я в это не поверил бы, – заявляет Яцек Беднаж, спортивный директор «Легии» в то время, когда в нее перешли Левандовский и Янчик. В клубе «Знич» (Прушкув) соперником Робертa был Бартош Вишневский, который считался более универсальным игроком. Но после «Знича» он выбрал неправильный клуб, ушел за тренером Лешком Ойжиньским в «Вислу» из родного Плоцка, и карьера застопорилась. – Робертa я тогда тоже хотел взять с собой, но не получилось. Может, и хорошо, что так вышло, потому что неизвестно, как бы тогда сложилась его судьба, – рассуждает Ойжиньский. Приглашения в сборную «Мазовша» и в юношеские сборные Польши получали многие футболисты, о которых сегодня никто не помнит. А молодой Роберт, когда ему исполнилось 14 лет, на несколько сезонов выбыл из числа приглашаемых. Он был почти как Гжегож Лято, многолетний рекордсмен по количеству матчей, сыгранных в польской сборной, который никогда не играл за юношескую сборную. Или как Мирослав Клозе, рекордсмен по количеству забитых мячей в мундиалях, который в возрасте 21 года еще был любителем из пятой лиги. Лято взяли в юношескую команду только потому, что раньше считалось, что он умеет лишь быстро бегать. Гжегож дебютировал во взрослой сборной в 21 год. Мирослав Клозе – только в 23 года, Роберт – в возрасте 20 лет. Раньше его вызывали в сборную до 18, но сыграл он только на чемпионате Европы по футболу для юношей до 19 лет. Один раз. Камиль Глик помнит его по сборам молодежной команды, в которой Роберт сыграл три раза. Они были вместе на сборах игроков до 19 лет. – Тогда «Левый» ничем себе не проявлял, – отмечает он. Юрген Клопп еще во времена «Боруссии» из Дортмунда говорил польским журналистам: – Вы себе не представляете, каким хорошим игроком он может быть. – Я встречаю много талантливых футболистов. При этом нужно проявлять настойчивость, чтобы они развивались. Когда я беседовал с бывшими тренерами Робертa, ни один из них не говорил: а я знал, что он сделает такую карьеру, – объясняет Цезарий Кухарский. – Тренеры подчеркивают на конференциях, что роль таланта все больше уменьшается. У Лео Месси огромный талант, но ему приходится добиваться всего упорным трудом, – заявляет Анджей Юсковяк, тренер нападающих в команде «Лех» в то время, когда там играл Роберт. Роджер Федерер, талантливый теннисист, недавно сказал, что уже не может слушать этих мудрых изречений о таланте. Он считает, что талант тормозит развитие спортсмена. «Я не верю в талант. У многих людей он есть. Но только некоторые из них упорно трудятся», – считает Федерер. По мнению Яцека Беднажа, талант – это необходимая отправная точка. Благодаря таланту ты получаешь стимулы в начале карьеры, лучшие условия, хорошие отзывы. Но потом уже только от тебя зависит, будешь ли ты чем-то подкреплять свой талант или нет. – Что такое талант? – размышляет Беднаж. – Все в мире знают, как играет Роберт, как – Месси, и тем не менее они всегда умеют удивить. В этот момент проявляется талант. Все остальное – это изнурительная работа в ожидании этого единственного момента. И взаимодействие с командой, чтобы этот момент наступил. – Сначала ты всегда видишь талант. Это уже что-то. Отмечаешь: «О, этот парень подходит». Но потом нужно потренировать воображение: что из него может вырасти? Будет ли он становиться все лучше, все настойчивее или ему будет достаточно первого успеха? – считает Лео Беенхаккер, у которого Роберт дебютировал в сборной. – И это самая сложная часть твоей задачи: предвидеть, что произойдет с талантом через несколько лет. Ты ищешь проблески, моменты в игре, которые говорят о будущих возможностях. Ты знаешь, что молодые футболисты не могут очень хорошо играть час или больше. Но если хотя бы время от времени они выходят на такой уровень, то это уже хороший признак. И у Роберта такие признаки были в 2008 году, когда он был уже в «Лехе», a я высылал приглашения, – рассказывает Лео Беенхаккер. Это он когда-то в Мальмё присмотрел для «Аякса» 20-летнего футболиста, у которого были такие же признаки, как у Роберта, и так же, как Роберт, он должен был несколько лет работать над развитием таланта. Его звали Златан Ибрагимович. – Никогда нет гарантии, что вырастет из такого Златана или Робертa. Особенно если ты полагаешься исключительно на талант. Ты слушаешь двух хороших молодых пианистов и никогда не знаешь, кто из них через 20 лет станет звездой концертных залов, a кто будет играть для друзей и членов семьи. Ты должен отобрать их обоих, это твоя задача. Но вопрос о том, где находится граница их возможностей, решают они сами. У Роберта была пружина, которая заставляет действовать выдающихся игроков. И он всегда был серьезным парнем. Знал, как себя подать. Талант, тело, характер, голова. Все на высшем уровне, – считает Лео Беенхаккер. Сегодня это всем ясно. Но когда Лео Беенхаккер возглавил в 2006 году сборную Польши, тело, характер и голова Робертa как раз проходили боевое крещение. * * * 17-летний Месси завораживал трюками в рекламе Nike и говорил: «Запомните мое имя. Меня зовут Лео Месси». 17-летний Неймар устроил сенсацию в «Сантосе», сразу став незаменимым футболистом в команде и подписав первый рекламный контракт. 17-летнего Криштиану Роналду уже посетило озарение в академии футбольного клуба «Спортинг» из Лиссабона, фабрике превосходных футболистов: «Во мне что-то есть, я должен только усердно трудиться – и стану великим». Через год он играл за «Манчестер Юнайтед». 17-летний Луис Суарес уже успел ударить судью и совершить все возможные грехи уличного подростка, он еще не играл со взрослыми спортсменами, но у него уже был план: стать настолько хорошим игроком, чтобы уехать в Европу, куда была вынуждена переехать его возлюбленная София. 17-летний Роберт Левандовский был в подвешенном состоянии. Приближался самый крутой поворот в его карьере. Он распрощался с детством, уйдя из «Варсовии» вскоре после того, как ему исполнилось 16 лет, но еще не чувствовал себя уверенно. Он прошел через клуб четвертой лиги «Дельта» из Варшавы, первый клуб, который платил ему за игру, первый, в котором он забивал голы во взрослом футболе. И через несколько месяцев, летом 2005 года, он оказался в числе запасных игроков «Легии», с которой «Дельта» сотрудничала. Его прельстила атмосфера большого клуба, он перешел туда, хотя что-то ему подсказывало, что этого не стоит делать. Он как раз становился взрослым, это были самые сложные месяцы его взросления. Полтора года на него сыпались удары судьбы в жизни и в спортивной карьере. Он еще вернется в «Варсовию», но только на несколько минут, в кабинет директора с видом на площадку и форт. За помощью, когда «Легия» его подведет. – Роберт не очень хотел уходить из «Варсовии», но я всегда считал, что хороший футболист должен пройти проверку со старшими. Чтобы принять вызов. Мы отправили в «Дельту» его и еще двух спортсменов. «Дельта» играла в четвертой лиге, но у них был хороший состав. И они были в числе немногочисленных клубов этого уровня, которые платили, – рассказывает Марек Кшивицкий о том моменте, когда они решили, что «Варсовия» стала слишком тесной для Робертa. Игроков старшего возраста там уже не было. «Полония» не хотела брать Левандовского. A «Дельте» он очень понравился. И так закончилось его пребывание в клубе у форта Траугутта. Заканчивался 2004 год. Польша уже вошла в Европейский союз, и отъезд на Запад стал для польских футболистов как никогда простым. «Боруссия» (Дортмунд) была на грани банкротства. Германия уже второй раз подряд достигла самого дна в чемпионате Европы, вылетев из Евро?2004 после группового этапа. И немцы поняли: или мы сделаем революцию в обучении молодежи, или потерпим крах. Мастерство Роберта начало быстро расти. Кшиштоф Левандовский уже проигрывал поединок с болезнью. Глава 3 Травма – Я побежал в быстром темпе, и тогда это случилось – мышца не выдержала. Большая приводящая мышца бедра. В тот момент Ивоны Левандовской не было на трибуне. Когда она смотрит матчи с участием Робертa, она всегда боится. Он не сразу встает после фола, а у нее уже начинают носиться в голове разные мысли. У него травма. А может, нет? Может, он только тянет время? Может, притворяется, чтобы заработать штрафной или свободный удар? Но больше всего она боится за сына тогда, когда не может смотреть матчи. Когда она не наблюдала за Робертом, всегда случалось что-то плохое. Он где-то падал, или рассекал бровь, или что-то ломал, и нужно было ехать в дежурную больницу. 26 апреля 2006 года дублеры «Легии» играли в третьей лиге с «Дольканом» из Зомбек. Она не могла приехать на матч. A иногда она приезжала даже на тренировки «Легии». Иногда приходила с собакой Кокой, и тогда начальник охраны «Легии», сегодня охраняющий сборную Польши, приносил для Коки воду и колбасу. На Лазенковской она познакомилась с некоторыми людьми и время от времени слышала: «Ивона, он здесь не пробьется. Потеряется. Это фабрика. Если что, они будут заботиться только о своих интересах». В «Дельте», клубе на берегу Черняковского озера, Роберт играл только четыре месяца. Яцек Беднаж, спортивный директор «Легии», приезжал сюда посмотреть на тренировки и после окончания сезона как человек, отвечающий за футбольную академию, загорелся идеей взять нескольких игроков, в том числе и Левандовского. Но он просит не указывать его как человека, который открыл талант и каким-то образом способствовал карьере Робертa. Во время подготовки материалов для книги я слышал это от многих людей. – Я Робертa не приглядел и не уговаривал его переходить в «Легию». Я просто решил: да, мы хотим взять его из «Дельты», – отмечает Беднаж. – В «Дельте» было красиво, матчи у озера, как в летнем лагере. У меня был такой ритм: автобус, школа, тренировка, до дома я добирался в 22 часа. Ни на что уже не оставалось времени. А потом «Легия», из-за которой я перешел в вечернюю школу рядом с Лазенковской, потому что утром мне приходилось бегать на тренировки. У нас с мамой было много опасений, но я в той школе встретил много мудрых людей… Тогда я научился не делать поспешных оценок. Потом, когда я попал в «Знич», я вернулся в обычный лицей, в выпускной класс, – вспоминает Роберт. – Муж всегда хотел, чтобы он был в «Легии». Иногда он брал его на игру «Легии», он болел за «Легию». Хотя на матчи «Полонии» они тоже ходили. А когда на Лазенковской муж слышал рев трибун и град проклятий, он говорил ему: «Сын, настоящие варшавяне так себя не ведут. Так могут вести себя жители Мазовии, но не варшавяне», – вспоминает Ивона Левандовская. Отец хотел видеть его в «Легии», но Роберт говорит, что это был единственный клуб в его карьере, в который он шел без полной уверенности. – Вроде бы я хотел, но что-то внутри подсказывало мне, чтобы я этого не делал. Не могу этого объяснить. С одной стороны, большой клуб, профессиональный для польских условий, больше денег, чем в «Дельте». С другой стороны, меня мучили дурные предчувствия. Но выбора у меня не было. Через четыре месяца «Дельта» распускала нашу команду, и председатель Анджей Тшетяковский сказал мне, что я должен уйти в «Легию». Что мне было делать… Я дал себя убедить. И благодаря этому многое повидал, многому научился. Я впервые получил футбольные бутсы, мне не нужно было их покупать. Для молодого парня это было важно. Я был на трибуне, когда «Легия» завоевывала чемпионский титул. Но я не могу сказать, что чувствовал себя частью этого успеха. Поначалу казалось, что те, кто предупреждал Ивону Левандовскую, преувеличивали. Он не затерялся в «Легии» сразу. – Иногда к нам переводили восемь или девять футболистов из основного состава, но я все равно играл. Я помню, что однажды я тренировался с Toмеком Соколовским и Мирко Полендицей, которых отправили во второй состав. Томек Соколовский тогда мне сказал: «Если ты когда-нибудь не сыграешь в высшей лиге, я приду и дам тебе пинка», – вспоминает Роберт. Но путь от резерва «Легии» до основного состава был очень длинным. Резерв был специфической командой. Туда постоянно переводили кого-нибудь из основного состава. А путь в обратную сторону обычно был закрыт. «Легия» искала молодых и взрослых футболистов для основного состава в других местах. Кто бы стал заботиться о каком-то парнишке, взятом из клуба «Дельта» из четвертой лиги, когда команда боролась с «Вислой» из Кракова за титул чемпиона Польши, что в те времена случалось один раз за несколько лет. В клубе уже думали, каких футболистов взять из-за границы, чтобы бороться за выход в Лигу чемпионов. Варшава восхищалась бразильцами Рафаэлом Геррейру и Эдсоном, принятыми во время победного сезона. И клуб действительно будет искать очередных иностранных футболистов, в том числе нападающих (возьмут бразильца Элтона, который прославится скорее своими пьяными выходками в Урсынове, чем забитыми голами, а также Мирослава Радовича, который станет звездой «Легии»). У Роберта, способного, но хрупкого 17-летнего парня, не было шансов попасть в высшую лигу, ему приходилось бороться за место даже во втором составе. Иногда он играл в основном составе, иногда выходил со скамейки запасных. В первом круге у него были проблемы с забиванием голов, весной результаты улучшились, наилучшие результаты были между первым и вторым кругами чемпионата, когда в турнире на Кубок президента ему даже удалось забить пять голов в одном матче, причем «Полонии». Тренер Ежи Креска иногда упрекал его в нерезультативности, выше ценил Адриана Палюховского и Якуба Полняка, но давал ему очередной шанс. – Худой, тихий, воспитанный, я очень любил с ним играть, потому что он хорошо играл спиной к воротам, – вспоминает Марцин Рослонь, сегодня комментатор Canal+, бывший капитан запасных «Легии». – Это была третья лига, оборона была прочной, a Роберт ловко отбирал мяч, легко маневрировал с ним. Можно было увидеть в нем проблески таланта. Но его не относили к категории выдающихся талантов. У нас тогда было много молодых игроков. Но нельзя сказать, что никто в «Легии» не разглядел в нем таланта. Просто иногда человек неожиданно «выстреливает» только после смены обстановки. Роберт тогда еще не был готов регулярно играть в третьей лиге. При этом у него были отличные навыки для игры в команде. Он никогда не играл на себя, он всегда помогал другим быть лучше, – вспоминает Рослонь. Тогда молодых способных игроков в «Легии» действительно хватало. Только среди вратарей там играли или тренировались спортсмены, которые позже попали в премьер-лигу. Лукаш Фабианьский, Ян Муха и Войцех Щенсны, который приходил на тренировки из «Агриколы». А раньше бывало так, что в «Агриколе» он не был первым среди ровесников, – такими извилистыми путями развивается талант. Несколько раз Щенсны и Левандовский тренировались вместе. – Войцех ставил себя выше остальных. Я над ним смеялся, советовал уже начать защищать ворота, потому что я ему забивал куда хотел, – вспоминает Роберт. Легко было затеряться в такой толпе хороших футболистов. Но можно было настолько хорошо проявить себя в резервном составе, чтобы начали приходить предложения из других клубов. А также приглашения на сборы игроков до 18 лет. – Роберт легко забивал голы даже в резервном составе, в играх с более старшими спортсменами. Благодаря этому на него обращали внимание, – говорит Радослав Мрочковский, тренер игроков до 18 лет, который приглашал его на сборы, но на матчи Робертa не брал. Беда случилась вскоре после возвращения с таких сборов. 26 апреля 2006 года, во время матча с «Дольканом». – Я говорил врачу, что у меня что-то болит. Но доктор сказал, что все в порядке. «Побегаешь, растянешь, и все будет хорошо, играй», – вспоминает Роберт. Это был единственный матч в «Легии», в котором он играл в нападении рядом с Цезарием Кухарским. Но Кухарский этого не помнит, он тогда вообще не осознавал, что в «Легии» есть какой-то Левандовский. Их встреча была мимолетной. Кухарского направили в резерв из основного состава, a Роберт вышел как запасной игрок. Продержался всего несколько минут. Если бы мама была на матче, она не увидела бы фола. Потому что не было никакого контакта с соперником. – Я побежал в быстром темпе, и тогда это случилось – мышца не выдержала, – рассказывает Роберт. – Надрыв двуглавой мышцы. Большая приводящая мышца бедра. Я помню этот момент, словно все было вчера, – говорит футболист. Травма, которая часто встречается в футболе. Она неприятная, из-за нее приходится прерывать тренировки, но в обычных условиях она не ставит под вопрос дальнейшую карьеру спортсмена. Однако травмы, которые игроки получают без контакта с соперником, зачастую сложнее лечить, чем полученные в столкновении. Часто это означает, что организм сильно истощен. И что такой организм будет сложнее восстановить после травмы. Роберт не участвовал в матчах до конца сезона. Очередной вызов в сборную на чемпионат Европы по футболу для юношей до 19 лет остался без ответа. Через два месяца он подлечился и смог вернуться на поле. – Но до полного восстановления формы еще было далеко. У молодого парня такой перерыв сильно подрывает организм. Этой мышцы практически не было. Нужно было ее восстанавливать. Я не мог поднять и пяти килограммов в тренажерном зале. Нужно было много тренироваться, чтобы силы вернулись. Я не помню, чтобы кто-нибудь руководил моей реабилитацией. Moжет, несколько раз я получил совет в тренажерном зале, но в основном я сам подбирал упражнения. Не было никакого графика, проверки результатов. Во время лечения травмы «Легия» мне помогла, потому что это было прописано в контракте. Но в этом лечении не было ничего сложного. Нужно было просто беречь мышцу, и я мог пользоваться оборудованием клуба. Но во время реабилитации я не ощущал никакой заботы, обеспечили только то, что необходимо, не принимали это близко к сердцу. «Легия» помогла мне вернуть здоровье, однако во время восстановления формы я был предоставлен самому себе, – вспоминает Роберт. Когда он подлечился, был летний перерыв. «Легия» как раз готовилась к прорыву в Лигу чемпионов. Войцех Щенсны переехал в Лондон, в академию «Арсенала», а Лукаш Фабианьский еще отдыхал после выезда со сборной на чемпионат мира в Германию. Тогда казалось, что для того, кто мечтает о хорошей карьере, нет в Польше лучшего места, чем на Лазенковской, 3. А Роберт имел право верить, что удача ему снова улыбнется, потому что, как только он вылечился, Дариуш Вдовчик взял его на сборы во Вронки, несмотря на то, что Роберт еще слегка подволакивал ногу и смешно бегал. Одни говорили: как серна, а другие – как ребенок с игрушечной лошадкой. Его взяли во Вронки, и он вернулся в свой мир, в команду резерва. И вдруг узнал, что фактически там его уже нет. Они не продлили с ним контракт. Решили, что нет смысла ждать, пока он полностью восстановится, и платить ему 2,5 тысячи злотых в месяц. Пусть уходит хоть сейчас: готовый к тренировке, с сумкой со всем необходимым на плече. Карточку спортсмена пусть заберет в секретариате. Еще недавно, когда Лешек Ойжиньский хотел переманить его из «Легии» в Ломжинский спортивный клуб «Ломжа», где он тогда работал, ему сказали, что такой возможности нет. – Он был здоров, и «Легия» сказала: тема закрыта. A после травмы его отдали, – вспоминает Ойжиньский. – Я до сих пор не понимаю, что тогда произошло в «Легии». Я не услышал никакого объяснения: кто принял решение, чем при этом руководствовался. Наш тренер вратарей резерва только разводил руками: «Что они вытворяют, почему они это делают?» Новый тренер второй команды, Яцек Мазурек, которого я знал еще по «Дельте», сказал мне, какое принято решение, но тоже не хотел говорить о подробностях. А я не стал узнавать. Я подумал: нет так нет, мне на это наплевать. В этот лагерь во Вронках из резерва взяли всего несколько человек. А потом я оказался ненужным. Мне постоянно говорили, что у меня есть шанс, что все прекрасно. И вроде бы каждый в отдельности что-то во мне видел. А клуб во мне ничего не видел. Я им был не нужен, это их право. Насчет этого у меня нет к ним претензий. Есть вопросы по поводу того, каким образом клуб со мной расстался, – говорит Роберт. Каждый в отдельности что-то в нем видел, и каждый в отдельности отказался брать на себя ответственность за то, что его исключили из команды. В клубе уже не было Яцека Беднажа, который годом ранее отобрал футболиста из «Дельты» в «Легию». Его уволили, когда во время сезона команду возглавил Вдовчик. Тренера Ежи Краска, который занимался с Робертом в дубле, тоже уволили после окончания сезона. Тогда дубль скатился в четвертую лигу, и его взяла под опеку академия «Легии», тренеры, отвечающие за подготовку молодых футболистов. В то лето они хотели реорганизовать резервную команду в клуб молодежной высшей лиги. Все для того, чтобы вторая команда была в первую очередь для молодежи, а не для игроков, выпавших из основной команды. Чтобы ни один талант не смог сбежать из клуба. И в спешке, на ходу, посчитали, что из Левандовского ничего не выйдет, нет смысла ждать, когда он перестанет смешно бегать. Уже упоминавшийся Яцек Мазурек тренировал Робертa в «Дельте», но в «Легии» тоже не видел в Левандовском перспектив. Он признается, что это была ошибка, но решающий голос принадлежал не ему. – Тогда я был тренером «Легии-II» всего несколько дней. В таком большом клубе один человек никогда не решает такие вопросы, – говорит Мазурек. Но он уже не хочет говорить о тех, кто принимал решение. В любом случае никто за Левандовского не заступился, и у всех было какое-то оправдание. Врач второго состава обосновал, почему из парня уже ничего не выйдет, врач основного состава подтвердил, руководство подписало. Позже футболист Юзеф K. из Лешно пришел на тренировку с сумкой и узнал, что его уже нет в списках. Ему сказали, что карту спортсмена выдаст секретарша. Он приехал за картой на следующий день. Никто ему не сказал, почему он должен уйти и что он должен делать дальше. – Ему даже не посоветовали, есть ли клуб, в который он может перейти, восстановиться, – добавляет Ивона Левандовская. Она забрала сына с Лазенковской дезориентированного и разочарованного. Молодого парня, которому через год нужно было сдавать экзамены на аттестат, после тяжелой утраты. – Но я не уверена, что в «Легии» вообще знали, что год назад он потерял отца. * * * Кшиштоф Левандовский умер в марте 2005 года. Ему было 49 лет. Ишемическая болезнь сердца, гипертония, опухоль – все развивалось стремительно. Он еще успел сделать операцию по удалению опухоли – подозревали, что она злокачественная. Он умер через два дня после возвращения из больницы. Во сне, от инсульта. Во время болезни отца Робертa старались не беспокоить тревожными известиями. – Есть люди, которые умеют болеть. Муж не умел. Он сдался. Сегодня уже сложно сказать, но это могла быть и депрессия. Болезнь развивалась давно, он долго о ней не знал, а потом уже не смог ее победить. Мы, спортсмены, быстрые и легкие, и когда неожиданно не можем бегать, поднимать тяжести, действовать, часто начинаем чувствовать себя совершенно ненужными, – размышляет Ивона Левандовская. – Отец умер через месяц после того, как я начал тренироваться в «Дельте». Я тогда уже жил вместе с сестрой в районе Беляны, оттуда было ближе ездить. Но отец еще иногда возил меня на тренировки. Он не дождался моего первого матча в «Дельте», первого во взрослой лиге. Он видел мои голы в юношеской команде. А в старшей команде – ни одного. Поэтому я посвящаю ему каждый первый гол в новой команде. Мне до сих пор очень не хватает разговоров с отцом. А тогда особенно сильно… Разговоров о школе, о футболе. Отец был душой общества. Ученики его обожали, хотя он был требовательным. В нем было что-то такое жизненное, нормальное. Он столько лет возил меня на тренировки – полтора часа в одну сторону, полтора часа обратно. Мы много говорили о жизни. Я тренировался, чтобы потом увидеть отца на трибуне, – рассказывает Роберт. И это единственный момент во время беседы, продолжавшейся несколько часов, когда у него дрожит голос. – За семь месяцев до смерти отца Роберта умерла моя мама. Эти беды нас очень сблизили, – вспоминает Томек Завищляк. – Это редко принимают во внимание, но, может, игра Робертa в «Легии» закончилась так именно из-за того, что случилось в его жизни. Я помню, что после смерти мамы чувствовал, что в футбольном клубе меня оставили с этим горем одного. Это такое время, когда ты находишься в своем мире, размышляешь, почему так устроена жизнь. Пропадает сон, аппетит, уходят силы. Ты теряешь радость жизни, что уж говорить о радости от игры. Я много переживал из-за того, что никто в клубе не спросил меня, как я себя чувствую. Мама умерла в субботу, а в воскресенье у меня в Сероцке был матч. Молодой организм удивительно сильный. Но за это приходится платить. Я ждал, что кто-нибудь попытается со мной поговорить. Но никто не пытался. Я был только номер на футболке, – говорит Завищляк. – Возможно, я был слишком молодой, поэтому все это меня не придавило окончательно, – рассуждает Роберт. – Год в «Легии» был нетипичным. Первым годом взрослой жизни, уже без отца, с другим ритмом дня, потому что неожиданно у меня появилось много времени. После тренировки еще была вечерняя школа, но это уже было другое. Уход отца помог мне понять, что есть футбол, а рядом нормальная жизнь. И о ней нужно помнить. * * * Когда «Легия» выставила его за дверь, он послушал совета мамы, и они вместе поехали к Марку Кшивицкому. A Кшивицкий убедил их, что для восстановления лучше всего подойдет «Знич» из Прушкова, где есть молодая, интересная команда и начинающий тренер Анджей Бляха. Старый друг Кшивицкого, с которым они жили в одной комнате в общежитии варшавской Академии физического воспитания. Бляха иногда приезжал в «Варсовию», здесь бывали их общие друзья со студенческих времен, все из команды Академии физического воспитания, будущие тренеры из высшей лиги: Лешек Ойжиньский, Роберт Подолиньский, Петр Стоковец. Для них Левандовский был не только номером на футболке. В «Зниче» он сначала будет тренироваться у Бляхи, затем команду возглавит Ойжиньский. Там Роберт начнет закручивать ту самую пружину, которая, по мнению Лео Беенхаккера, заставляет действовать выдающихся спортсменов. Там он встретил людей, которым останется верен на долгие годы. Его карьера и жизнь разделятся на две части: «до Прушкува» и «после Прушкува». Вскоре «Легия» вновь начнет им интересоваться. Тренер Лешек Ойжиньски помнит беспокойные звонки от людей с Лазенковской, когда Роберт начал забивать в «Зниче». «Как там Левый?». – Похоже, они уже понимали, что ошиблись, – вспоминает он. Позже будут переговоры на тему перехода Робертa в «Легию», которые закончились знаменитой репликой тогдашнего спортивного директора с Лазенковской Мирослава Тшетяка: «Нам не нужен Левандовский, потому что мы взяли Микеля Арруабаррена». Испанского нападающего, для которого игра в польском клубе оказалась полным провалом. Но тот Левандовский, который не был нужен Тшетяку, уже отличался от того Левандовского, который не был нужен «Легии» два года назад. Это был уже не тот игрок, который плыл по течению и так попал из «Дельты» в «Легию». Он изменился и, уходя через два года из «Знича», поставил «Легии» определенные условия. Он не забыл, как с ним обошлись в этом клубе. Он хотел от «Легии» намного больше денег, чем от остальных клубов, с которыми он вел переговоры. A когда они отказались, он со спокойным сердцем перешел в «Лех». – После «Легии» у меня был момент сомнений. Но я не сдался. Я сказал себе: ты должен повзрослеть, – вспоминает он сегодня. – Смерть отца. Потом неудача на Лазенковской, которая стала для него спортивной драмой. Ему нужно было время, чтобы это пережить. Он работал так, что уже ничто не могло его сломать, – добавляет Цезарий Кухарский. Левандовский, из которого «ничего не получится» в большом футболе, вышел в июле 2006 года из «Легии», подволакивая ногу. И с того момента до сегодняшнего дня у него уже не было серьезных травм, которые могли бы его остановить. Глава 4 The Body – Какой маленький, – приветствовал его первый тренер. – Я всегда был самым маленьким. Быстрым, ловким, выносливым. Но маленьким. На поле он выглядит монументально, передвигает защитников, как ему вздумается, плечи сродни плечам баскетболиста, шесть кубиков рельефного пресса. Уже в раздевалке «Боруссии» Нури Шахин дал ему кличку The Body. Но когда он появляется в обычной одежде, то впечатление всегда одно и то же: куда делись все эти мышцы? В рубашке или в плаще он не похож на себя самого на фотографиях в спортивном костюме, сделанных во время матча. Только когда он в обычной одежде, замечаешь, что он ниже Гжегожa Крыховяка, Томаса Мюллера, Аркадиуша Милика. А на поле, в спортивной форме, он словно вырастает на несколько сантиметров. – Роберт в обычной одежде выглядит как букашка. Но когда он переодевается на тренировки или игру, видна вся мускулатура. Спина, мышцы тазового пояса, поясница, бедра, – говорит тренер польской сборной Адам Навалка. В сборной несколько гладиаторов, например Лукаш Пищек, который готов не выходить из тренажерного зала. Но когда во время сборов начинаются индивидуальные упражнения в тренажерном зале, все взгляды обращены на Роберта. Помощники тренера говорят, что Навалка поначалу был обеспокоен тем, какой вес поднимает Левандовский. А потом убедился, что все продумано. – И сами упражнения, и способ их выполнения. Он обладает огромной силой. Он выполняет много функциональных упражнений, видно, что он много времени посвящает этому индивидуально. Не только обычные силовые упражнения, но и для глубоких мышц. Это сила, которую иногда не сразу замечаешь. Сила, идущая изнутри, – рассказывает Навалка. – Какой маленький. – Слишком маленького роста. – Какой малыш. – Заморыш. – Салага. – Поломают тебе твои спички. – Ничего из него не получится. У Роберта Левандовского проблемы со здоровьем, которые не позволяют ему играть в футбол на высоком уровне. * * * Рядом с площадкой «Варсовии» есть витрина с фотографиями Робертa и его команд. На большинстве из них он самый низкий. На всех – самый худой. Ноги как зубочистки. В клубе вспоминают, что он был обжорой, один из немногих, за которым не нужно было следить в плане еды. Но при этом в нем все сгорало, словно в печке. – Я всегда был самым маленьким. Быстрым, ловким, выносливым. Но маленьким, – вспоминает Роберт. – Какой маленький, – отметил его первый тренер Марек Сивецкий. – Бобэк, ешь грудинку, тогда вырастешь, – шутил второй тренер из «Варсовии» Кшиштоф Сикорский. Годы шли, коллеги вытягивались, а он нет. Он играл в команде Варшавы, воеводства, а потом приглашения приходили все реже. Все из-за его низкого роста. – Он вырос только за последние годы в «Варсовии». И подрос только до среднего роста. Я всегда боялся, что ему поломают эти тоненькие ножки. На него охотились, потому что он забивал голы. Но у него была врожденная ловкость, поэтому он ускользал от них, – вспоминает Кшиштоф Сикорский. – У нас он еще был ребенком, – вспоминает о начале игры в «Легии» Яцек Беднаж. – У меня в «Зниче» он еще был салагой, – рассказывает Лешек Ойжиньский. Ойжиньский помнит, как пошел с женой на матч варшавской «Полонии», соперника «Знича» по лиге, и увидел на трибунах своих футболистов. Показал жене «Левого», который сидел рядом с Бартеком Ослиньским. «Так это же еще дети!» – удивилась она. – Тогда Роберт уже был выше 180 см, но все равно выглядел невзрачно. Незадолго до этого он подрос, прибавил 10 сантиметров. Из-за этого появились серьезные проблемы с координацией, тело должно было заново учиться некоторым движениям. А ведь я его еще помню таким маленьким Бобэком из «Варсовии», который забивал голы благодаря своей ловкости, – рассказывает Ойжиньский. В «Зниче», после жизненных испытаний, исключения из «Легии», Левандовский встретил тренеров, которые открыли ему глаза на то, как нужно заботиться о теле, начали объяснять, что откуда берется в спорте. – Наберись терпения. Сначала ты нарастишь мышцы, потому что, если я тебя слишком рано выпущу на поле, все закончится очередной травмой, – объяснял ему Анджей Бляха, когда принимал его в «Знич», a Роберт еще бегал как хромая лошадка, оберегая травмированную в «Легии» ногу. – У меня не было комплекса низкого роста. Был скорее комплекс из-за того, что я худой, а ноги у меня как палки. Но я компенсировал это силой, не поддавался. Я был задиристым. Я забивал голы, хорошо играл, поэтому этот комплекс мне особенно не мешал. А потом до меня дошло, что я должен больше самостоятельно работать над тем, чтоб набрать вес, – вспоминает футболист. – Он начал расти немного быстрее, когда ему было 16 лет. Он начал расти быстрее, когда был в «Зниче». А потом он еще подрос после двадцати лет. – В познаньском «Лехе» я был на два-три сантиметра ниже, чем сейчас, – вспоминает Роберт. Теперь его рост 185 сантиметров и около 80 килограммов мышц. Бобэк, который бегал на тоненьких ножках, превратился в одного из сильнейших атлетов в футболе. Из хромающего футболиста, вычеркнутого специалистами «Легии», он стал машиной для игры. В бундеслиге из-за проблем со здоровьем он пропускает всего несколько игровых дней в году. За восемь сезонов в «Боруссии» и мюнхенской «Баварии» он не сыграл из-за травмы не более чем в двадцати матчах, хотя остается одним из тех футболистов, на котором чаще всего фолят (в «Боруссии» какое-то время он был игроком, на котором чаще всего фолили). В сборной времен руководства ею Вальдемара Форналика, а потом Адама Навалки он пропустил только один матч: в матче с Сан-Марино осенью 2013 года, во время отборочного турнира мундиаля. Он был сильно травмирован после матча с Черногорией. Центральные защитники постоянно бьют нападающего по сухожилиям, толкают локтями по ребрам. A центральные защитники – как правило, самые сильные футболисты в команде. Хотя Левандовский наиболее серьезные травмы получил после столкновения с вратарями. В обоих случаях – с вратарями дортмундской «Боруссии». В апреле 2015 года Митчелл Лангерак сломал ему лицевые кости незадолго до полуфинала в Лиге чемпионов с «Барселоной». A в апреле 2017 года, незадолго до четвертьфинала ЛЧ с мадридским «Реалом», Роберт, упав после фола Романа Бурки, повредил себе плечо. Переломы лицевых костей его не остановили: они еще не срослись, а он уже вышел на матч с «Барселоной» в специальной маске. Из-за травмированного плеча ему пришлось пропустить два матча, но к ответной встрече с «Реалом» он сумел мобилизоваться: бегал, замотанный стабилизирующими лентами, на уколах и обезболивающих таблетках. Его надолго не остановила и травма лодыжки, полученная в матче Лиги чемпионов с «Олимпиакосом» из города Пирей осенью 2015 года. Он отдыхал всего несколько дней, а потом вернулся и забил пять голов «Вольфсбургу». Только с осени 2017 года он стал больше беречь себя. В конце октября в матче на кубок Германии с «Лейпцигом» он получил, как это назвал тренер Адам Навалка, «звонок от друга»: покалывание в мышце бедра. – Это было предупреждение: сделай перерыв, или будут проблемы, – говорит Навалка. Роберт в этой ситуации также ушел с поля и был освобожден от участия в товарищеских матчах. Он изменил подход. Решил, что пора уже перестать быть самым занятым нападающим в мире. – Я должен был обуздать свое стремление играть всегда и везде. Ноги рвались на поле, но нужен был благоразумный подход. Играть меньше, чтобы сохранять силы до конца сезона и на большие летние турниры. А значит, хватит надрываться, играть до изнеможения, – рассказывает Левандовский. Он сам, который раньше всегда обижался из-за каждой минуты, проведенной на скамейке запасных, попросил «Баварию» найти себе подмену для игры в нападении в менее важных матчах. Уже в следующем трансферном окне клуб пригласил Сандро Вагнера из «Хоффенхайма». – Нужно созреть до того, чтобы пропускать некоторые матчи. Амбиции тебя пожирают, нужно их обуздать. Так бывает с каждым футболистом. Нужно время, чтобы понять, что если от чего-то откажешься, то завтра получишь больше. А если ты участвуешь в таком количестве матчей, то в какой-то момент наступает выгорание. И Роберт с этим смирился, перестал обижаться, – объясняет Томаш Завищляк. В тот сезон у него были проблемы с коленом, но, как и в случае с бедром, он вовремя отреагировал. – У хуже подготовленных и не прислушивающихся к своему организму футболистов такие истории заканчиваются не предупреждением, а разрывом мышцы, – говорит Адам Навалка. – У него невероятные гены. Не каждый может справиться с такими нагрузками, – считает Анджей Юсковяк, который работал с Робертом в «Лехе». Начиная с «Леха» и до сегодняшнего дня Роберт играл в клубах, которые до конца борются за титул чемпиона и кубок страны, выступают в еврокубках. Футболист такого клуба, как «Бавария» или «Боруссия», должен сыграть на высоком уровне до 50 матчей в году. Около 60, если добавить важные встречи сборной. А бывают еще товарищеские матчи, показательные выступления, некоторые после длинных перелетов. Сыграть 50 матчей с максимальной отдачей – это значит пробежать полтысячи километров. И здесь важно не само количество – пробежать в среднем 10–11 километров за 90 минут это маловато для бегуна со средней подготовкой, – а характер затраченных усилий. Свой километраж футболист набирает в крайне неравномерном ритме: ускоряется, замедляется, меняет направление. Это сильно выматывает, мышцы и сухожилия подвергаются большему риску, когда работают рывками. Идеальный футболист бросается бежать, как гепард, но в отличие от гепарда не лишается сил после нескольких таких рывков. Когда не хватает сил, становится сложнее координировать движения: усталый нападающий перестает быть автоматом, даже если обладает фантастической техникой. У идеального футболиста должна быть хорошая мускулатура, чтобы выиграть столкновения с соперниками, но при этом не слишком мощная, потому что если он будет таскать на себе слишком много килограммов, то быстрее устанет во время бега. В «Лехе» из Познани Роберт очень много работал с Анджеем Каспшаком, специалистом по моторике. Это Анджей Каспшак помог ему нарастить мышцы, научил его проприоцепции, – вспоминает Юсковяк. – Он тренировал мышцы, стабилизирующие позвоночник. Если их укрепить, легче выдержать натиск противника. Роберт этого добился. Он настолько хорошо натренирован, что может упасть на бегу и ничего себе не повредить. Он выдерживает любую стычку с защитником. Юсковяк вспоминает фол в матче Польша – Шотландия на отборочном этапе Евро?2016 (14 октября 2015 года, драматический счет 2:2 в Варшаве), когда на бьющего по мячу Робертa на полном ходу налетел Гордон Греер. От этого удара треснул щиток на большой берцовой кости. Щиток из кевлара! А нога выдержала. – Фол выглядел ужасно, 90 процентов футболистов получили бы травму. А он нет. У него невероятная координация, он работал над этим годами. Забота о теле – это его профилактика, его корсет для борьбы, оружие из его арсенала. Он быстрее защитников, умеет быстро положить мяч вниз, делает это боком, с высоко поднятой ногой. У защитников кислые физиономии, когда они играют против него, потому что он ловкий и с хорошей растяжкой, – описывает Юсковяк. – Несокрушимый. Последние годы он был несокрушимым, – замечает тренер Адам Навалка и считает, сколько времени прошло с момента последней серьезной травмы. – Восемь… нет, девять… нет. Уже десять лет с момента ухода из «Легии»?! Такой здоровый организм. В течение десяти лет он постоянно занимался самосовершенствованием. За десять лет он не пропустил ни одного важного для футболиста момента. Правильно заряжал и разряжал свои аккумуляторы. Когда он был в «Лехе», добавил себе индивидуальные упражнения, и так продолжается до сих пор. Такая серия без травм позволяет ему найти в себе глубочайшие ресурсы. Но само по себе это не получится. Чтобы травм не было, нужно трудиться. У Роберта удивительные двигательные навыки. Он мог бы показать хорошие результаты в любом виде спорта. Он воспитан в духе высокой физической культуры. Но к этому нужно добавить ментальную подготовку. Он постоянно жаждет новых успехов. Все время появляются новые задачи. Предыдущая выполнена? Уже готова следующая. Ведь жизнь в этом и заключается: у меня есть план, есть направление, я иду вперед, – рассказывает o Левандовском тренер сборной. Артур Платек, когда-то искавший таланты для дортмундской «Боруссии», достает телефон и показывает фотографию времен выступлений за «Знич», которую ему кто-то недавно переслал: Роберт еще на тонких ногах, со слабыми плечами. – Потом он постоянно укреплял свой организм, еще в «Боруссии», когда я каждый месяц приезжал навестить его, я видел, как он становится гладиатором. Каждый раз, когда я приезжал, я видел, что Роберт снова увеличил мышечную массу. Поэтому дам совет молодым тренерам: самый простой способ проверить результаты вашей работы – это делать фотографии. Снимайте в январе, потом в июне, в одном и том же месте. Тогда вы увидите, что получается. Чудес не бывает: если вы работаете правильно, они будут сильнее, – делится опытом Платек. Роберт постоянно наращивал мышцы, но без рывков, осторожно. И только там, где нужно. Вспоминается теннисистка Агнешка Радваньска, которой эксперты из СМИ настойчиво советовали нарастить мышцы в тренажерном зале, потому что только так можно победить накачанных соперниц, играющих в стиле бах-бах. Но она знала, что это может разрушить ее игру. Что она рискует задушить в себе то ощущение мяча, которое является ее основным даром, нарушить технику ударов и координацию. Укрепляя мышцы, Левандовский тоже старался не потерять самого ценного. Не испортить того, что у него уже было. Иногда спортсмены попадают в эту ловушку и увеличивают вес. Даже Криштиану Роналду, модельный футбольный атлет, в нее угодил и с 2015 года перешел на диету, которая должна немного уменьшить мышечную массу, чтобы снизить вес и повысить скорость. Роберт, если говорить об ускорении на 30 метрах, на тренировках в «Боруссии» почти всегда был в первой тройке. Это дар, o котором нужно заботиться. – Все приходит в свое время. Я не мог быстро укреплять мышцы, потому что тогда я потерял бы динамику, гибкость, координацию. С тренажерным залом я познакомился по-настоящему в последние полгода в «Лехе». Мне тогда казалось, что я эффективно занимаюсь. Сейчас я вижу, что это была только прелюдия. Только сейчас в «Боруссии» я начал интенсивно тренироваться. И занимаюсь так до сих пор. Но это не значит, что в Польше меньше занимаются в тренажерном зале, чем за границей. Везде похожие методы. Просто есть спортсмены, которые должны в него ходить, а некоторым это не нужно, потому что у них и так достаточно мышц. В «Лехе» я занимался с тренером Каспшаком, в «Боруссии» – со специалистами команды. А потом я получил достаточно знаний, чтобы заниматься самостоятельно. Разумеется, у меня по-прежнему есть тренеры-специалисты. Но очень часто я тренируюсь сам. Или с Анной, которая показывает мне свои новые упражнения, – рассказывает Роберт. – Структура этих мышц – это тема для отдельного разговора. Роберт через день после матча может играть следующий. Это эффект философии жизни, выбора хорошего питания, идеальной диеты, – объясняет Адам Навалка. Бартоломей Спалек, массажист сборной, рассказывает, что у Роберта и Аркадиуша Милика, который тоже следит за диетой, настолько натренированные и ухоженные мышцы, что, когда он делает им массаж после матча, он уже не чувствует этого матча пальцами. Нет следов молочной кислоты, повышенного напряжения. Они уже могут участвовать в следующем матче. – У Роберта фантастическая способность восстанавливать силы. Это самое важное в профессиональном спорте: уметь брать на себя новые нагрузки. Я имею в виду как восстановление во время короткого перерыва между таймами, так и восстановление в течение всего ритма тренировок. Это как врожденный, так и приобретенный навык. Если уже на следующий день после матча мышцы готовы, это эффект подготовки. Обычный минимум – это 72 часа. Уменьшить этот срок до 24 часов – это серьезное достижение, – объясняет Адам Навалка. * * * В доме Левандовских в Мюнхене есть тренажерный зал, бассейн, сауна. Все, что необходимо двум людям, зависимым от спорта. Роберту Левандовскому, футболисту-машине, и Анне Левандовской, трехкратной чемпионке мира по карате. Когда в этом мюнхенском доме у них исчез телевизионный сигнал, им даже не хотелось выяснять, что случилось, они просто перестали это замечать. Но если бы испортился один из тренажеров, они не стали бы ждать и полдня. – У нас постоянно появляются новые тренажеры. – Когда у Роберта во время мундиаля в России были проблемы с коленом, он делал все, чтобы восстановиться. Мы заказали все, что только возможно, и теперь у нас дома целый арсенал оборудования для восстановления и монтажа. Он инвестирует в такие вещи. Но он также инвестирует во время. Многие футболисты после тренировок как можно быстрее возвращаются домой, a Роберт уходит последним. Коллеги возвращаются домой в 13, a Роберт в 14.30 или в 15, потому что еще занимается индивидуально, – говорит Анна Левандовская. – При поисках дома для нас было важно, чтобы в нем можно было заниматься биологическим восстановлением. Если на неделе я не играю, то хожу в тренажерный зал три раза. Иногда я предпочитаю поехать домой и позаниматься здесь, иногда тренируюсь в клубе, – делится Роберт. Я мечтала о тренажерном зале побольше. Это мое рабочее место, здесь я провожу тренировки, – добавляет Аня. Она имеет в виду тренировки со своими подопечными, с которыми занимается индивидуально. А также с Робертом. Они уходят туда вместе, показывают друг другу новые упражнения. – Мы будем рассказывать нашим детям, что родители вместе тренировались, – говорит Аня. Она очень любит тренироваться. Роберт иногда делает ей замечание, что она слишком много тренируется. Бывает так, что они занимаются дома разными делами, и вдруг один из них говорит: «Мы не слишком долго сидим? Пошли на прогулку? Может, покатаемся на велосипедах?» – Роберт очень хорошо знает свое тело. Когда мы занимаемся вместе, он спрашивает: зачем тебе еще подходы? Я сделал три, тебе тоже хватит, следующие уже не дадут никакого эффекта. Но мне нужны дополнительные упражнения. Иногда Аня его спрашивает: – Почему ты делаешь такие большие перерывы? – Потому что я знаю, что моему телу нужны эти дополнительные 15 секунд. Отдых – это тоже часть тренировки, и Аня говорит, что Роберт прекрасно чувствует, когда нужно поднажать, а когда немного расслабиться. – Он умеет отдыхать, знает, когда может снова начать заниматься. Чувствует, как работают его мышцы при броске вперед. Он знает, что косые мышцы у него хорошо развиты и лучше потренировать прямые. Наблюдает за собой. Разрабатывает план для себя: потренировать двуглавые мышцы, укрепить спину и т. д. Он знает, что не следует много тренировать трапециевидные мышцы, потому что это лишнее. Это больше навредит, чем поможет. Он знает, что упражнения на растяжение и расслабление мышц способствуют их восстановлению, поэтому занимается стретчингом. Он делает мне замечания, что я много занимаюсь, но это мне приходится сдерживать его пыл во время отпуска. «Ты перегибаешь палку, через две недели ты возвращаешься в тренировочный лагерь, отдохни». Потому что утром он занимается вейкбордингом, а потом еще чем-то. Вечером рассказывает: «Я сегодня тренировал мышцы-стабилизаторы, наверное, завтра не встану». Это ребенок. Вечный ребенок, который любит двигаться. Тренируется в отпуске так, что в мышцах накапливается молочная кислота. У него зависимость от тренировки, от адреналина. Пинг-понг, баскетбол, волейбол. Он во всех видах спорта хочет показать, что был бы лучшим. В отпуске или на работе, – делится Анна. – Наиболее организованные спортсмены иногда впадают в другую крайность: заставить себя заниматься уже не является проблемой. Возникает проблема, когда нет нагрузки. Это состояние души? Я помню это по тем временам, когда я играл в футбол. Если ты чего-то не сделал, ты не можешь об этом забыть, – говорит Адам Навалка. – Я помню такую сцену во время отпуска на озере: Роберт и его друзья развлекались утром на баскетбольной площадке, рядом с домом, показывали друг другу трюки. Марцин Гортат вспомнил, что есть игра, в которой, стоя спиной, нужно отправить мяч в корзину. Роберт говорит: нет, это легко. И у него сразу получилось. У него необыкновенные двигательные навыки, – рассказывает Норберт Рокита, спортивный менеджер, муж бывшей прыгуньи с шестом Моники Пырек. Моника, участница четырех Олимпиад и трехкратный призер чемпионатов мира, ведет на радио «Щецин» цикл интервью со спортсменами. Однажды она пригласила Анну на интервью, с тех пор обе пары дружат. * * * Редко бывают матчи, в которых Роберт выходит со скамейки запасных, в этом случае особенно стоит посмотреть, как он разогревается. Он не забывает ни об одной мышце, которая могла бы пострадать. Он напоминает снайпера, который разбирает винтовку, чистит каждую деталь и собирает обратно. Ему пришлось отказаться от увлечения быстрыми мотоциклами – контракт запрещает заниматься этим спортом. Вместо того чтобы, как в детстве, копаться в моторах, разбирать и собирать их, он следит за своим телом: изучает, какую еще мышцу нужно потренировать. Так сказать, провести сервисное обслуживание, улучшить результаты. Деннис Бергкамп, голландец, которого до сих пор с ностальгией вспоминают болельщики «Арсенала», один из тренеров Аркадиуша Милика в «Аяксе», в автобиографии «Моя история», изданной совместно с Дэвидом Виннером, пишет, что тело для спортсмена – это ящик с инструментами. Эти инструменты должны быть в полном порядке. В «Арсенале» вспоминают, что именно Бергкамп больше всего в команде интересовался травмами и собственным телом, хотя сам травм не получал. Это очень напоминает Левандовского. Футболист, который чувствует свое тело, – это мечта тренера. В последние годы такие крайне редко встречаются в польском футболе. Футболисты не интересуются своим телом. – Выдающиеся польские спортсмены, легкоатлеты Юстина Ковальчик и Адам Малыш, знали все о своем теле и о том, что ему нужно. Что есть, как тренироваться, как отдыхать. Футболист обычно не хочет этим интересоваться. Считает, что этим должен заниматься тренер, специалист по физической подготовке. А он будет только выполнять их рекомендации. А потом будет жаловаться, что тренер или перетренировал, или недотренировал команду, – считает Цезарий Кухарский. Часто только игра в западных клубах меняет этот подход. Лишь когда Куба Блащиковский уехал в Германию, он узнал, что проблемы с мышцами могут быть связаны с недолеченными зубами. Или что молоко ему вредит, а неправильно подобранная диета нарушает сон. Гжегож Крыховяк, который еще подростком уехал во французские клубы, убедился там, что каждая мышечная травма связана с отсутствием гигиены. В заботе о своем здоровье он превосходит Левандовского. Когда после победы в финале Лиги Европы в Варшаве – в финале, в котором он забил гол для «Севильи», получил незначительную травму, он укорял себя за то, что разрешил братьям приехать к нему за несколько дней до матча. Он не пропустил ни одной тренировки, но при этом чувствовал, что отвлекся от футбола, и заплатил за это травмой. – Я сказал братьям: с этого момента такие визиты лучше делать в перерывах во время сезона или между сезонами, – рассказывал Крыховяк. Анджей Юсковяк вспоминает, что для Робертa переезд на Запад также повлиял на его решимость натренировать мускулы. – Он с самого начала знал, чего хочет. Он был требовательным к себе, составил план карьеры и старался выполнять все этапы. Он знал, что бундеслига – это лига для его тела, подходит для его стиля игры. И начал готовиться уже в «Лехе». Тренировал мышцы и ментальность, чтобы не отставать после переезда. Он знал, что будет отставать, если остановится на польских нормах. Поэтому много занимался, в том числе и индивидуально, – считает Юсковяк. Еще в 80-х годах польский футболист, выезжая на Запад, впечатлял физической подготовкой. А потом система подготовки в Польше настолько ухудшилась, что футболистам было очень тяжело после переезда, потому что они не могли выдержать темп тренировок на Западе. Тренеров, которые выбирали общую физическую подготовку и заставляли футболистов заниматься на матах с лечебными мячами, у нас многие годы c усмешкой называли тренерами от кувырков, учителями физкультуры. Сегодня все восхищаются, потому что Юрген Клинсманн на посту немецкой сборной пригласил американских специалистов по физической подготовке, и они показали Европе, как это делается. К счастью, я был знаком с доктором Ежи Велькошинским, который давно занимался этим в Польше, только называл это по-другому, не пропагандировал. Знакомый с ним тренер Орест Ленчик так работал уже в 80-х годах. Велькошинский спорил с учеными, профессорами Академии физического воспитания, которые назвали его шарлатаном, прозвали его Шаман. И он устал от этих нападок. Сегодня люди стали смелее, готовы защищать новаторские методики. Футболисты их используют. А ведь это очевидно, что на определенном этапе общая физическая подготовка столь же важна, как и обучение игре в футбол. Просто необходима, – подчеркивает Вальдемар Форняк, бывший тренер сборной, предшественник Адама Навалки. – Посмотрите, сколько Роберт вынес из занятий единоборствами. Из дзюдо – благодаря отцу, из карате – благодаря жене. Это ему очень многое дало в плане передвижения по полю, общей подготовки, растяжки, ловкости, радиуса действия вытянутой ноги, умения сгруппироваться для удара по мячу. Роберт напоминает Златана Ибрагимовича, если говорить о манере движения. Ибрагимович – это каланча, Роберт нормального роста, но по ним обоим видно, что они включают в тренировки единоборства. Я думаю, что в занятиях единоборствами есть огромные возможности для подготовки футболистов. Я уже не говорю об уроках физкультуры, уровень которых в Польше просто катастрофический, – считает Артур Платек. A мама Робертa защищает уроки физкультуры, не только те, которые ведет сама, но и других учителей. – Мир меняется, а учителя не всегда. Молодежь нужно заинтересовать. Нужно соответствовать их ожиданиям. Если я не стараюсь, если у меня голова болит, молодежь это чувствует и теряет интерес. – Я думаю, что Роберт сделал для популяризации физического воспитания в Польше больше, чем несколько рекламных кампаний, – говорит Томаш Иван, директор польской сборной. – Он как большая живая реклама: «нет» освобождениям от физкультуры. Глава 5 Проповедники диеты – У столика Левандовского появляются насмешники и заводят свою песню: глютен-фри, хи, хи, хи. Это их удивляет, то удивляет. То, что Роберт ест блюда в обратном порядке, от десерта к супу, их уже не удивляет. Об этом знают практически все. Мы сидим у окна с видом на Максимилианштрассе, улицу с самыми дорогими в Германии квартирами, а мне стыдно за нас двоих. За себя и за яблочный штрудель, который как раз появился на нашем столике в кафе в гостинице «Кемпиньски». В той гостинице, в которой Роберт провел первую ночь в Мюнхене, когда приехал в январе 2014 года на обследования и подписание контракта. Он тогда предполагал, что может вызвать интерес, но не настолько, что ему придется убегать через какую-то пекарню, чтобы избавиться от навязчивых репортеров. Но пришлось. Сегодня он уже знает все ходы в округе. – O, вот пришел наш поляк, – доносится от одного из столиков. – А вы здесь живете? – отвечает Роберт. Максимилианштрассе и окрестности – это сердце города. В этом районе собираются мюнхенские «сливки общества» (Schickeria), то есть местные завсегдатаи, знаменитости, актеры и другие люди, известные тем, что их знают. Слово «шикерия» носило ироничный характер, но потом начало жить своей жизнью. Самая известная группа ультрас «Баварии» тоже называется «Шикерия Мюнхен». На расположенной рядом центральной площади Мюнхена Мариенплац команда «Баварии» празднует свои победы, выходя на балкон ратуши к толпам болельщиков. Именно в отеле «Кемпиньски» тренер Карло Анчелотти обсуждал с главой «Баварии» Карлом-Хайнцем Румменигге планы на первый сезон после того, как он принял команду от Пепа Гвардиолы. По соседству находится ресторан «Кафер», в котором проходила часть переговоров Румменигге с агентами Робертa на тему продления контракта. На противоположной стороне площади, в пиццерии «Хьюго», тоже иногда можно встретить «нашего полякa». А на прилегающей к ратуше улице Динерштрассе, в доме 12, принимает пациентов доктор Ганс-Вильгельм Мюллер-Вольфарт. Самый знаменитый ортопед в Германии. Врач немецкой сборной, многолетний врач «Баварии», который на какое-то время покидал клуб после конфликта с Пепом Гвардиолой, но вскоре вернулся после возвращения Юппa Хайнкесa. Мюллер-Вольфарт лечит звезд спорта, бизнесменов и звезд шоу-бизнеса. В кабинет на Динерштрассе приезжали Боно, Усэйн Болт, а тем самым январским утром сюда приехал на обследования Роберт Левандовский, прячущийся от объективов фоторепортеров. Он провел здесь четыре с половиной часа, узнал о микротравмах, которых до обследования доктором Мюллера-Вольфарта никто не мог обнаружить. Как вспоминает сопровождавший тогда Роберта Томек Завищляк, они пришли к доктору с благоговением. А он стал приветствовать их как король хип-хопа, и четыре с лишним часа с таким фонтанирующим энергией человеком пролетели незаметно. Но вернемся к столику в кафе. Нас четверо: Анна, Роберт, я и штрудель. Они вдвоем сидят напротив и заглядывают мне в тарелку как лаборанты. А потом бросают взгляды на меня: а ты точно знаешь, что делаешь со своим здоровьем? – Мы такого не едим, – сообщают они. – Я бы никогда не стал есть то, что лежит в этом топинге, – добавляет Роберт на тот случай, если я не понимаю. Здесь, в Баварии, яблочный штрудель повсюду, как и брецель, и его также подают футболистам «Баварии» на ужинах после матчей в зале для футболистов стадиона «Альянц Арена». Но я верю, что они этого не едят. Штрудель избавился от перекрестных взглядов, потому что появилась другая проблема. – Кроме обычного молока для кофе у вас есть только соевое? – спрашивает Роберт официантку. Да, только коровье и соевое. Нет миндального, кокосового или рисового. Роберт отказался от молочных продуктов уже несколько лет назад. Соевое молоко он тоже не считает полезным, но иногда может пойти на компромисс. Коровье он вообще не пьет. Поэтому пусть будет соевое. Передо мной сидит пара проповедников здорового питания, которые друг друга подначивают и хотят всех обратить в приверженцев здорового образа жизни, как когда-то родители Робертa хотели приобщить к миру спорта каждое ленивое дарование. Анна убедила свою маму отказаться от кофе. Маму Роберта – не пить молоко. – Это настоящая мания, поверьте, – улыбается Томек Завищляк. – Мне стыдно, но я покуриваю. Когда я приезжаю к ним в Мюнхен, то могу брать автомобиль, когда мне нужно. Но когда у меня заканчиваются сигареты, автомобиль по странному стечению обстоятельств оказывается занят. Нет, не получится, нам очень жаль. Нужно идти пешком, а до ближайшего магазина 1,5 километра, как это было в их первом доме в Дортмунде. * * * Сидя за столом с этими проповедниками, в любой момент можно ожидать, что разговор вдруг неожиданно перейдет на переваривание лактозы (только четыре процента популяции переваривает ее нормально), на пользу хорошего яблочного уксуса («недавно я нашла отличный уксус»), на вред от свежевыжатых соков поздно вечером (за это достается Роберту), на преимущество белково-жирового завтрака над любым другим («Роберт перешел на такой незадолго до пяти голов в ворота «Вольфсбурга»). Они могут начать перечислять: последний гамбургер мы съели в таком-то году, последний вредный для здоровья батончик – в таком-то году, последний кебаб – в 2012-м и т. д. Свой последний гамбургер он съел, когда команда решила отпраздновать первую победу с «Боруссией». Они возвращались в Польшу, съехали с автострады в фастфуд. Ну и погуляли. Но еда уже не понравилась. Потом во время отпуска Роберт дал себя уговорить съесть кебаб. – После него он мучился два дня. И этого было достаточно. Теперь они могут съесть только специальный гамбургер, из других ингредиентов, – говорит Аня. – Раньше обычные ему не вредили. – Однажды он заехал на тренировку в Прушкуве, я заглядываю в автомобиль, а там пакет из «Макдоналдса». Он получил нагоняй, но отпирался, сказал, что это не он, что это оставил кто-то другой, – смеется Лешек Ойжиньский, один из его тренеров в «Зниче». Ойжиньский организовал для футболистов занятия по диетологии, устраивал им на сборах проверочные работы по здоровому питанию. – Левый сдавал без проблем. A некоторые писали полную чушь, – рассказывает Ойжиньский. – У нас дома всегда была здоровая еда, много овощей. Так было уже у моих родителей, потому что у отца были проблемы с печенью, и мама готовила с учетом его диеты. Было очень мало жиров, никакой свинины, – вспоминает Ивона Левандовская. Но когда Роберт еще играл в «Лехе», он мог взять с собой в поездку из Варшавы в Познань целую кучу батончиков. Он не знал, что они не дают энергию, а забирают ее. Потому что сахар – это враг мышц. Теперь по другую сторону силы. Иногда он шутливо жалуется, что уже не может дать себе поблажку, потому что ему постоянно заглядывают в тарелку. Но он любит эту тему. Он начал упорядочивать диету в 2009 году по совету Анны. Вначале он, как всегда, был настроен скептически. Но сказал: «Хорошо, давай проверим. Если подействует, я буду это использовать. Даю на это две-три недели». Его это заинтересовало. И так во всем. Роберт должен обдумать каждую новую идею. Продраться через все сомнения. A Анна уже ждет его с другой стороны и кричит: «Эй, это хорошая идея!» Она помогала ему выдержать режим во время изучения немецкого, потом режим питания. Когда он размышлял, не заняться ли ему йогой, она ждала его решения с уже подготовленными первыми упражнениями. Анна упорна и последовательна. Когда они познакомились летом 2007 года на Мазурских озерах, в летнем лагере для будущих студентов Высшей школы спортивного образования, он пытался отгадать, чем она занималась раньше. Moжет, балетом? В балетный кружок ее действительно когда-то отвели. Она расплакалась, ей ничего не понравилось. Ее детство прошло на съемочной площадке. Мама Мария Стахурская – сценограф, отец Богдан Стахурский (ушел из семьи в 2000 году, Анна с ним не общается) – кинооператор. А она нашла свое место в карате. Брат мамы, Павел Кшивиньский, был в сборной Польши по карате, потом заместителем председателя союза карате. Ей ломали нос четыре раза: когда-нибудь ей предстоит сделать операцию по исправлению носовой перегородки. Но когда она тренируется два-три раза в день, она чувствует, что живет. Лучше получить в нос, чем услышать о себе язвительное замечание: ну да, жена футболиста. Когда Роберт в 2007 году сказал: «Я футболист», она относилась к нему недоверчиво. У представителей индивидуальных видов спорта футболисты пользуются плохой репутацией. В любой академии физического воспитания футболисты – отдельная группа: характерная походка, характерный стиль, сумка через плечо и часто ветер в голове. Не говоря уже о чувстве превосходства. У нее было много сомнений. Но ее мама сказала: «Встреться с ним, дай ему шанс. У него искренняя, приятная улыбка. Он тебя не обидит. С такой улыбкой не страшно». – На одном из первых свиданий я сказал: я покажу тебе, что я другой. Впрочем, Аня уже это заметила после нескольких встреч. Я старался, ухаживал за ней. Я должен был показать, что буду о ней хорошо заботиться. Когда я переезжал в Познань, она не сразу была готова все бросить и поехать со мной. Еще дольше мне пришлось ее уговаривать, чтобы она переехала ко мне в Дортмунд. Мама Анны действительно раньше почувствовала, что я не обижу ее дочь, – вспоминает Роберт. Они поженились летом 2013 года. – И сегодня я жена футболиста. Такого, вместо которого я получаю статуэтку лучшего спортсмена года в Польше. Кто бы мог подумать. Я знаю многих жен футболистов, которые не могли представить себя в этой роли. Это ярлык, который сильно угнетает: я жена футболиста, поэтому каждый думает, что я дурочка, которая только порхает и благоухает. А я знаю женщин, которые тренируются интенсивнее, чем их мужья-футболисты, падают от усталости, завоевывают медали. Что думает гандболистка Богна Дыбуль, невеста Артура Собеха, когда чувствует на себе эти взгляды: «А, жена футболиста?» Нас всех без разбора относят к этой категории. А я защищаю жен. Ты вроде бы блистаешь своей красотой, но знаешь, что всю жизнь будешь на втором плане, в тени. Для женщины это тяжело. Это его спрашивают, что он сделал, чего добился. А ты? Готовила, занималась домашними делами. Создавала ему комфортные условия. Даже если ты строишь свою карьеру, все равно будешь на втором плане. Иногда с этим нелегко смириться. Прощать все, когда у него травма и он невыносим, потому что для футболиста это самый тяжелый период. Тогда он испытывает гнев на себя, на судьбу, становится раздраженным. А самое трудное у тебя еще только впереди. Потому что, когда он завершит карьеру, ему будет особенно необходима твоя поддержка. И тогда ты должна будешь стать еще сильнее, чем была до этого. В тот момент, когда заканчивается обожание болельщиков, когда нужно вернуться к тому образу жизни, о котором ты уже забыл, – объясняет Анна. Они вместе еще с той поры, когда их нынешняя жизнь им и не снилась. С тех времен, когда они скидывались на еду, в зависимости от размера стипендии. Иногда они вспоминают первую общую квартиру на Вжечене. Говорят, что тогда это была самая худшая улица в варшавском районе Беляны. Квартира площадью около сорока метров в старом блочном доме, доставшаяся от прабабушки. В которой когда-то жил отец Робертa, а потом он с сестрой, когда ездить из Лешно стало очень тяжело. – В кухне бегали тараканы, но какое это было прекрасное время! – пускаются они в сентиментальные воспоминания. Когда Роберт уходил из «Знича» в «Лех», Анна как раз перевелась из учебного заведения в форте Бема в Академию физического воспитания и зубрила по ночам, чтобы сдать недостающие предметы. Когда он играл в финале Лиги чемпионов, она завоевала три медали в чемпионате Польши. У него свои сборы, она организует свои, с диетой и упражнениями, число участников на них достигает ста человек. На серии тренировок приходит по несколько сотен спортсменов. Карате ее воспитало. Потому что, как она говорит, никогда не была послушной девочкой. Спорт дал ей стержень, дисциплину, желание стремиться к цели. – Нам, каратистам, всегда мало. Мы чувствуем, что нужно постоянно развиваться, – объясняет она. Карате – это путь, нельзя быть каратистом с 9 до 17. Это жизненная философия: ты проходишь очередные уровни посвящения, постоянно ищешь, чему еще можешь научиться. Дзюдо, в атмосфере которого рос Роберт, – это тоже путь. Может, поэтому сегодня они так единодушно говорят: я постоянно хочу больше, это моя самая важная черта. A Роберт мог бы повторить за Гжегожем Крыховяком: я отношусь к себе как к теннисисту, в том смысле, что я выхожу на площадку с настроем «все зависит от меня». Как на корте. Я индивидуальный спортсмен в командном виде спорта. В течение всего дня, кроме тренировок с командой, я являюсь индивидуальным спортсменом. Это то время, когда я могу работать над своим самосовершенствованием. Лучше питаться, лучше спать, растягивать мышцы, работать над концентрацией. Футбол тоже может быть путем, если ты этого хочешь. – Человек любит окружать себя комфортом. Он не любит перемен. Он должен ответить себе на вопрос: хочу ли я перемен, хватит ли у меня терпения, чтобы дождаться результатов? Или мне достаточно того, что у меня есть, и комфорта, – говорит Аня. * * * Когда он по ее совету убедился, что перемен действительно хочет и что ему хватит терпения изменить свой рацион питания, то полумер не было. Он прошел обследования у специалистов, сдал анализы на непереносимость пищи, исключил из рациона молочные продукты, потом сладости и, наконец, глютен. Втянулся в это. Он знает, как правильно питаться, чтобы устранять закисление организма, облегчать восстановление, поддерживать сжигание жира. Он не примешивает к этому идеологии, не делает из себя великого диетолога, иногда говорит: будь как ребенок, который инстинктивно не смешивает разные продукты. Диета диетой, но еда не может быть пыткой. – Я даже не хочу называть это диетой. У меня нет диеты. У меня есть способ питания. Я не смотрю на таблицы с калориями. Я знаю, что должно быть в моих блюдах, но уже не отмеряю порции. Я сам чувствую, сколько мне нужно. Я знаю, что если слишком много съем, то чувствую усталость. Мой способ питания зависит от времени года, от количества матчей. Я стараюсь подбирать продукты по сезону. Время от времени мы что-то корректируем после контрольных обследований, – объясняет Роберт. – Он ведь так сильно не чудит. Просто следит за тем, чтобы избегать того, что вредно, чтобы были свежие продукты, как их сочетать, в какой последовательности есть, в какое конкретное время, – объясняет Томек Завищляк. – Хотя он иногда говорит: не обязательно должно быть вкусно. Важно, чтобы это было здоровое питание, – смеется Аня. В определенный момент это перестает быть самопожертвованием, ты погружаешься в приятный транс. Это идет само по себе. Ты едешь в длинный отпуск и думаешь: пора бы уже дать себе поблажку. Но не можешь. Во-первых, тебе жалко испортить то, чего ты достиг. Во-вторых, нездоровая пища уже кажется невкусной, как тот гамбургер в кафе рядом с автострадой. Не имеет смысла. – Ты едешь в отпуск, чтобы восстановиться. Если ты будешь есть что попало, то вернешься со шлаками. В отпуске мы не употребляем БАДы, не делаем специальных коктейлей, но продолжаем придерживаться диеты. Мы согласовываем с поваром, что должно быть без глютена. Мы можем выпить рюмочку, но в случае глютена никаких компромиссов, – объясняет он. У безглютеновой диеты, которую прославил в спорте теннисист Новак Джокович, есть свои сторонники и противники. Еще нет однозначных результатов о ее эффективности. – Нужно несколько лет, чтобы точно убедиться, вызывает ли белок глютена синдром повышенной кишечной проницаемости. Повышенная кишечная проницаемость – одно из профессиональных заболеваний спортсменов. Потому что мы постоянно находимся под давлением, в постоянном стрессе. Кишечная проницаемость может вызывать проблемы с концентрацией, с пищеварением, мешает справляться со стрессом, – объясняет Анна. – Я не буду ждать результатов пять лет, поскольку я уже сейчас хорошо себя чувствую. Мы практики, – говорит Роберт. – Футбол ушел настолько далеко, что сегодня игра игрой, но важно и то, как ты заботишься о себе между матчами. В мое время на это еще не обращали пристального внимания. Ты мог съесть свиную отбивную, и никто не возмущался, – объясняет Мариуш Левандовский, который когда-то, будучи капитаном сборной, пригласил впервые выступавшего за сборную Робертa. Так началась их дружба, продолжающаяся долгие годы. – На наших глазах меняется сознание. Наверняка уже в каждой команде кто-то придерживается диеты. При этом было подвергнуто сомнению то, что являлось обязательным долгие годы, то есть превосходство средиземноморской диеты. Порция макарон перед матчем. Образцом для подражания для футболистов был сербский теннисист Новак Джокович и его преображение. Понятно, что одной диеты недостаточно. Но если она поможет даже на три процента, почему не попробовать? – считает бывший тренер сборной Польши Вальдемар Форналик. Мариуш Левандовский больше всего ценит целеустремленность Робертa во время отпуска, когда они отдыхают вместе: – Мы отдыхаем, а он продолжает концентрироваться на том, как подготовиться к возвращению к занятиям в клубе. Роберт постепенно наращивал мускулатуру. Анна тоже постепенно училась готовить. А когда научилась, стала помогать им обоим. – В этом сила Ани. Она не теоретик, она постоянно действует на практике, причем на высшем спортивном уровне, – рассказывает Норберт Рокита, муж Моники Пырек. – Когда-то я спросил Виталия Петрова, тренера Сергея Бубки: как ты этому всему научился, как достиг такого мастерства? Он ответил: потому что я работал с выдающимся организмом, который все переносил, быстро всему учился. – Благодаря этому я смог как тренер достичь высокого уровня, постоянно экспериментировать, – рассказывает Норберт. А Моника всем повторяет, что если бы познакомилась с Анной раньше, то могла бы еще прыгать. И наверняка достигла бы в своей карьере большего. – Когда занимаешься спортом, ты получаешь массу БАДов, а из-за них организм посылает ложные сигналы. Моника долгие годы лечила пазухи, а потом выяснилось, что она страдала именно от пищевой непереносимости, – говорит Норберт. * * * Иногда, когда команда «Баварии» идет куда-то на совместный ужин, у столика Левандовского появляются насмешники и заводят свою песню: глютен-фри, хи, хи, хи. Это их удивляет, то удивляет. То, что Роберт ест блюда в обратном порядке, от десерта к супу, их уже не удивляет. Об этом знают практически все, кто интересуется его карьерой. Но всегда найдется что-то, над чем можно посмеяться. A Роберт смотрит на их столики и тоже смеется: посмотрим, кто будет дольше играть и у кого будет меньше травм, у вас или у меня. Но попробовать съесть шарики силы (финики, кокосовая стружка, семечки дыни, кунжутная паста) их уговаривать не приходится. Их берет Рафа Алкантара, шкафчик которого рядом, Томас Мюллер. Когда-то их тоже ел Бастиан Швайнштайгер, пока не перешел в «Манчестер Юнайтед». Иногда присылал фотографии: смотрите, мы приготовили дома кое-что по вашему рецепту. Завтракает Роберт то дома, то в клубе. В клубном центре «Баварии» есть и обеды, но они необязательные. После матча он остается поесть в «Альянц Арена». В «Баварии» отличная кухня, многие годы для клуба готовит Альфонс Шубек – кулинарная знаменитость, автор книг о блюдах для спортсменов. Но перед матчем Роберт ест дома, потому что план питания составляется под матч. Он придерживается расписания питания на всю неделю. Если Анны нет дома, то на холодильнике висит подсказка, когда и что нужно делать. – Иногда я слышу, как он беседует на сборах с поваром сборной Томеком Лещняком: за три дня до матча приготовь мне конкретное блюдо на завтрак, за два дня до матча – вот это, – рассказывает пресс-секретарь Польского футбольного союза Якуб Квятковский. В буфете в центре «Баварии» у него есть свой безглютеновый шкафчик. У него и еще у двух-трех футболистов. Но, как говорит Роберт, остальные то придерживаются безглютеновой диеты, то нет. – Некоторые мои футболисты пытались делать то же самое, что и Роберт, но ни один не выдержал. Потому что это не приносит быстрых результатов, нужно быть стайером, – считает Цезарий Кухарский. – Каждый сам делает свой выбор, – говорит Роберт. – Футболист должен этого захотеть и понимать, зачем он это делает. Потому что иначе закончится тем, что один раз ты съешь это, потом другое, и ничего из этого не получится. A клуб не будет водить тебя за ручку. Мы взрослые люди, – добавляет он. – Люди думают, что в больших клубах есть полная опека диетолога. Но ее нет. Слишком много футболистов, чтобы это было возможно. Они приезжают из разных стран со своими привычками. Испанцы питаются совсем иначе, чем немцы, в Италии перед матчем пьют вино и т. п. Поэтому клуб заботится об общем питании, обеспечивает отличную еду перед матчем и после матча. Но нет индивидуального руководства. Об этом каждый должен позаботиться сам, – объясняет Аня. Опека диетолога бывает разной в разных больших клубах, но при этом она также отличается в зависимости от того, кто является тренером. В «Баварии» футболисты получили возможность консультироваться у клубного диетолога только после появления Пепа Гвардиолы. Еще будучи тренером «Барселоны», он прославился тем, что заглядывал футболистам в тарелки, исключал из меню лишнее мясо, заставлял есть рыбу, настаивал на максимальном объеме совместного питания, чтобы все контролировать. В «Баварии», как описывает Марти Перарнау в книге «Пеп: конфиденциально» [1 - С таким названием книга издана в английском переводе. Под таким же названием она издана на русском языке. В оригинале труд называется «Герр Гвардиола. Первый год с «Баварией Мюнхен». – Прим. пер.], повествующей о закулисной стороне первого сезона Пепа в Мюнхене, тренер увидел сладости на каждом углу и уже в первые недели работы сказал тогдашнему спортивному директору Маттиасу Заммеру: здесь нужен диетолог. К еде после матча у него не было замечаний. Но остальное он хотел улучшить. Поэтому появилась Мона Неммер, ранее помощница повара немецкой сборной Хольгера Стромберга. Появились быстрые перекусы после тренировок, когда пища усваивается лучше всего. Гвардиола просил, чтобы футболисты приезжали на час раньше и завтракали в клубе. Он упрекал их в том, что они едят неправильно, игнорируют еду сразу после матча и в результате увеличивают риск травмы. Он злился на них, хотя и не так, как Диего Симеоне из мадридского «Атлетико», который взвешивает своих футболистов каждый день. Когда Гвардиола ушел из «Баварии» в 2016 году, Мона Неммер перешла в «Ливерпуль», который возглавлял Юрген Клопп. Ее место в «Баварии» занял Мино Фулько, очень надежный диетолог Карло Анчелотти. Очень надежный, потому что Фулько – это муж Катии, дочери Анчелотти. Фирменным знаком нового диетолога были энергетические фитнес-батончики. А потом пришел Юпп Хайнкес и приказал убрать фитнес-батончики, заявив при этом, что «консультанты по питанию слишком переоценены». По мнению Хайнкеса, футболист в этих вопросах должен включить голову и научиться быть самостоятельным. – При Гвардиоле тоже не было списков, чего следует избегать. Тренер делал нам замечания, но ничего не навязывал, – говорит Роберт. – Если кто-то лучше выглядит на тренировках, никто не вникает, что он ест. Он может есть пиццу, ходить на вечеринки. Но если форма ухудшится или будет получена травма, ты станешь предметом всеобщего внимания. Если не сможешь восстановиться, не будешь играть. На твое место придут другие. К диетологу ходят те, у кого какая-то проблема, чаще всего когда восстанавливаются после травмы. – Если футболист не хочет меняться, то диетолог не поможет. Всегда есть что-то, в чем ты можешь добиться преимущества. У Криштиану Роналду есть диета, но в «Реале» она есть не у всех, – напоминает Анна. Лионель Месси только недавно стал серьезно подходить к питанию, потому что заметил, что чем он становится старше, тем больше приходится расплачиваться за свои упущения. Он начал получать все более серьезные травмы, чувствовал усталость. Он поехал к итальянскому специалисту по диетам, у которого консультируются другие аргентинские футболисты. Доктор Джулиано Позер объяснил ему, что чудес не бывает. Нужно только помнить несколько правил, выбирать экологические продукты хорошего качества, но прежде всего осознавать, что ты ешь. Думать. В кабинете доктора Джулиано Позера висит цитата: «Человеческий мозг как парашют. Он действует только тогда, когда открыт». Позер говорит, что, когда пациент почувствует улучшение и поймет, чем оно вызвано, он редко возвращается к пагубным привычкам. А улучшение обычно наступает уже через три недели. – Здесь еще есть над чем поработать. В польской лиге еще есть такие клубы, в которых не дают белка после тренировки, – говорит Анна. В польской лиге, может, такое и встречается, но штаб сборной во времена Адама Навалки начал очень серьезно подходить к диетам. Многие футболисты уже раньше пользовались советами диетологов. Многие из них такие же жилистые, как Роберт. О диете давно заботится Камиль Глик. Гжегож Крыховяк рассказывал, что однажды он вернулся домой и выбросил все, что вредит здоровью, в первую очередь сладости. Начал маниакально о себе заботиться. Советами специалистов по вопросам питания пользуется целая группа членов сборной страны младшего поколения. А также советами Анны. Штаб сборной заказывает у нее некоторые продукты: батончики для спортивного питания, смузи и т. д. – Это сборная гладиаторов, настали другие времена, – говорит Якуб Квятковский. – Когда-то говорили о похождениях и выходках, сегодня о диетах. Наше сознание меняется. Мы увидели, что каждый может улучшить свои параметры. Каждый в зависимости от своих ожиданий. Один хочет играть лучше, другой дольше. – A Роберт хочет «Золотой мяч», – объясняет Себастьян Миля, забивший гол в победном матче с Германией со счетом 2:0 на отборочном этапе Евро?2016. Осенью 2015 года футболисты сборной сдали анализы на непереносимость пищи, а после этого для них подобрали диеты. Сторонников безглютеновой диеты становится все больше. Анализ на непереносимость пищи для тренера Навалки стал обычным делом. – Я считаю, что сегодня в профессиональном спорте это стало необходимостью. Я должен знать, какое топливо заливать в превосходный двигатель, – делится директор сборной Томаш Иван, бывший футболист, в частности, нидерландского футбольного клуба «ПСВ» из города Эйндховен. – В Голландии нам тоже никто не навязывал, что мы должны есть или когда идти на массаж. Клуб обеспечивает спортивное питание, a спортсмен сам решает, что добавить от себя. Если он добавит немного, то раньше или позже перестанет справляться с нагрузками, и с ним распрощаются. Гвардиола заметил, какое топливо заливает в свой мотор Роберт. В начале весеннего тура 2016 года тренер заявил на одной из пресс-конференций, что Левандовский – это лучший профессионал, с которым ему доводилось работать. – Для меня это не было сюрпризом, потому что он сказал мне это раньше, вскоре после зимнего перерыва. «Ты знаешь, что это лучший спортсмен, которого я встречал? Всегда здоровый, всегда в форме, всегда думает о том, как максимально использовать еду и отдых. Парень словно из каталога фитнеса», – говорит Марти Перарнау, который в «Манчестере» тоже имеет постоянный доступ к Гвардиоле и собирает материалы для книг об очередных сезонах каталонского тренера. – Не будем обманывать себя, иногда футболисты бывают плохими спортсменами. A Левандовский – это настоящий олимпиец, – добавляет Перарнау. – Этого Пеп не ожидал. И это было не единственным сюрпризом, связанным c Робертом. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=51870993&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 С таким названием книга издана в английском переводе. Под таким же названием она издана на русском языке. В оригинале труд называется «Герр Гвардиола. Первый год с «Баварией Мюнхен». – Прим. пер.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 359.00 руб.