Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Восставшие из пепла. Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы

Восставшие из пепла. Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы
Восставшие из пепла. Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы Дэвид Гланц Эта книга разительно отличается от большинства англоязычных сочинений о Второй мировой войне. Это исследование опровергает самые расхожие западные представления о Красной Армии. Вслед за битыми гитлеровскими вояками, пытавшимися объяснить собственные поражения то «бездарным руководством фюрера», то сказками о «10-кратном численном превосходстве русских», то ссылками на пресловутых «генералов Грязь и Мороз», современные западные историки продолжают пересказывать старые антисоветские мифы – до сих пор в зарубежной военно-исторической литературе преобладают крайне уничижительные оценки Красной Армии: тупое командование, бездарные офицеры, полудикие «иваны», безропотно исполняющие самые безумные приказы, самоубийственные атаки, горы трупов, заградотряды, стреляющие по своим, и т. д. и т. п… Автор данной книги, ведущий военный историк и лучший американский специалист по Великой Отечественной, решительно порывает с этими пропагандистскими штампами, попытавшись дать объективный анализ реальных боевых возможностей Красной Армии, проследить эволюцию ее офицерского корпуса на протяжении всей войны, беспристрастно оценить профессиональную подготовку советского командования и выучку советского солдата. Эта книга – рассказ о том, как советская военная машина буквально восстала из пепла, как разгромленная Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы. Дэвид Гланц Восставшие из пепла. Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы David M. Glantz COLOSSUS REBORN: THE RED ARMY AT WAR, 1941–1943 От редакции Предлагаемая вниманию читателя работа Дэвида Гланда завершает цикл его книг о Красной Армии в первом и втором периоде Великой Отечественной войны. Она посвящена «человеческому фактору» – системе руководства советскими вооруженными силами, их командному и рядовому составу. Автор тщательно анализирует механизмы управления Красной Армией в 1941–1943 годах и изменения, происходившие в них в ходе боевых действий. Он рассматривает структуру и эволюцию основных военных организаций – Государственного Комитата Обороны, Ставки Верховного Главнокомандования, Генерального штаба, ведущих военных наркоматов, дает личные характеристики их наиболее видным руководителям Одновременно Гланц подробно исследует индивидуальные качества советских солдат и офицеров. Особый интерес представляет собранный им богатый статистический материал по командному составу советских вооруженных сил в исследуемый период 1941–1943 годов. Сопровождаемая привязкой к конкретным боевым действиям и характеристиками отдельных военачальников, эта статистика наглядно иллюстрирует эволюцию офицерского корпуса Красной Армии и получение им боевых умений. Автор задает весьма резонный вопрос: «вполне ли разумно предполагать, что прежние командиры Красной Армии – например, прославленные, но подвергнутые перед войной чистке руководители вроде Тухачевского, Уборевича, Гамарника, Якира и Корка – могли в июне более эффективно противостоять 1941 года вермахту, чем польские, французские и английские командиры в 1939 и 1940 годах?» – и пытается ответить на него на основе анализа собранной им статистики. К сожалению, сам этот ответ теряется у него в массе приведенного фактического материала. Вдобавок, анализ был бы куда более наглядным и показательным, проводись он в сравнении с аналогичными данными по германской армии. К сожалению, такого анализа Гланц не дает – возможно, просто потому, что знает вермахт гораздо хуже, чем Красную Армию. Далеко не со всеми выводами автора можно согласиться. Хорошо видно, что он находится под влиянием общепринятой в западной исторической науке «теории тоталитаризма». Как и подавляющее большинство западных исследователей, Гланц уверен, что главным инструментом воздействия на советского солдата являлся страх. Поэтому значительную часть внимания уделяет структуре контрразведки и государственной безопасности, прочим судебно-карательным органам и штрафным частям, а также системе военных комиссаров и политработников, которым также приписывает карательные функции. К сожалению, в книгу попало множество штампов, характерных для «теории тоталитаризма» – и зачастую, почерпнутых прямиком у нацистской пропаганды. В то же время автор признает, что основным главным фактором, обеспечившим итоговую победу Красной Армии, стал патриотизм и личная стойкость ее солдат и офицеров. Глава 1 Стратегическое руководство и органы управления Стратегическое руководство В самом сердце советского государства находились люди и организации, обобщенно называемые Центром[1 - Написано по-русски.]. Именно они контролировали все рычаги власти в Советском Союзе, индивидуально или коллективно решая практически все государственные дела – в том числе вопросы планирования и ведение войны. Гарантией эффективности действий Центра было сохранение верности государству со стороны населения и вооруженных сил. Хотя термин «Центр» использовался чаще всего для описания центральных аппаратов государственного организма, он также подходил и для обозначения всех лиц и организаций, осуществляющих полнейшую власть в пределах своей юрисдикции – начиная со стоящего в сердцевине всей государственной власти Иосифа Сталина. Сталин Иосиф Виссарионович Сталин, диктатор всея Руси, словно колосс высился над военными усилиями Советского Союза. Избранный в 1922 году по рекомендации Ленина на относительно незаметный пост генерального секретаря Центрального Комитета Всероссийской Коммунистической Партии (большевиков)[2 - Следует заметить, что в своем знаменитом «Письме к съезду»,Ленин именно не рекомендовал Сталина на указанный пост. (Прим.ред.)], Сталин в конце 1920-х годов пустил в ход многие ранее не используемые властные полномочия данного поста, использовав их исключительно для борьбы за власть. Став в начале 1930-х годов неоспоримым лидером Советского Союза, он безжалостно вычистил и уничтожил всех своих потенциальных политических соперников, реальных или мнимых. После того как он стал в 1939 году Героем Труда, Сталин в мае 1941 года, сам назначил себя председателем Совета Народных Комиссаров ОСНК)[3 - Написано по-русски.]. Сразу после вторжения вермахта в Советский Союз Сталин в конце июня 1941 года один за другим занял посты председателя Государственного Комитета Обороны (ГКО) и Народного комиссара обороны. В июле он возглавил Ставку Верховного Главнокомандования (Ставку ВГК), в августе стал Верховным Главнокомандующим советскими вооруженными силами. На более позднем этапе войны, 6 февраля 1943 года, Сталин стал Маршалом Советского Союза, а 27 июля 1945 года – Генералиссимусом Советского Союза. Несмотря на парализующий шок и опустошительное воздействие внезапного нападения немцев, невзирая на огромный ущерб, нанесенный вермахтом его стране и ее вооруженным силам, в течение всей операции «Барбаросса» Сталин более ни разу не ослабил свою железную хватку на рычагах власти в Советском Союзе. Подобно своему немецкому оппоненту, Адольфу Гитлеру, Сталин не только нес на своих плечах полную и окончательную ответственность за руководство советскими военными усилиями. Он был вовлечен практически во все ключевые политические и военные решения, связанные с ведением войны и военными действиями. Однако в отличие от Гитлера, который все в большей степени произвольно и мелочно вмешивался в принятие военных решений, часто отвергал здравые военные советы, душил инициативу со стороны своих командующих и в результате мешал эффективному ведению военных действий, Сталин оказался более осмотрителен. Он никогда не выпускал из рук бразды правления, но склонен был прислушиваться к рекомендациям наиболее доверенных военных советников и действовать в соответствии с ними. Поэтому, в отличие от Гитлера, Сталин вышел из войны, ничуть не растеряв своего авторитета в качестве неоспоримого вождя[4 - Написано по-русски.] Советского Союза и являясь, по мнению своих соотечественников, единственным архитектором победы. Государственный Комитет Обороны (ГКО) Официально Сталин на протяжении войны располагал практически неограниченной властью, служа председателем Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР, фактически игравшего роль военного кабинета: «Война потребовала мобилизации всех сил и ресурсов страны, сосредоточенного использования их для достижения военной победы, максимальной централизации государственного руководства и сосредоточения всей власти в руках одного всемогущего органа. Под председательством генерального секретаря партии, И. В. Сталина, Государственный Комитет Обороны (ГКО), который был создан 30 июня по решению Центрального Комитета Коммунистической Партии, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Народных Комиссаров[5 - У автора ошибочно «Совета Министров», хотя аббревиатура при этом дана верно. (Прим. перев.)] СССР (СНК), и был таким органом. Руководство всеми аспектами жизни страны и работа всех государственных и общественных органов были сосредоточены в ГКО. Его директивы по всем вопросам стали законом». Помимо его председателя, Сталина, первоначально членами этого «чрезвычайного высшего государственного органа СССР во время Великой Отечественной войны, в руках которого всегда была сосредоточена абсолютная власть», были народный комиссар иностранных дел В. М. Молотов (заместитель председателя); маршал К. Е. Ворошилов – военачальник из числа давних приятелей Сталина, бывший Народный комиссар обороны и будущий командующий Центрального направления; Л. П. Берия, шеф Народного комиссариата внутренних дел (НКВД); Г. М. Маленков, один из высших партийных функционеров. На более позднем этапе войны Сталин добавил к числу членов комитета в 1942 году Н. А. Вознесенского, Л. М. Кагановича и А. И. Микояна, а в 1944 году – Н. А. Булганина. ГКО являлся коллегиальным органом, но окончательное решение по всем вопросам всегда принимал Сталин. Комитет направлял, контролировал и поддерживал работу Совета Народных Комиссаров и его соответствующих наркоматов – в первую очередь Народного комиссариата обороны (НКО), Ставки Верховного Главнокомандования и всех других государственных и военных органов и учреждений, причастных к военным усилиям. Кроме того, каждый из членов ГКО являлся специалистом по конкретным вопросам «в сфере своей компетенции» . Постановления ГКО «имели силу законов военного времени и были обязательны для го суд арственных, партийных, хозяйственных органов, общественных организаций» . По окончании войны указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 сентября 1945 года ГКО был упразднен. Ставка Верховного Главнокомандования (СВ ГК) Стратегическое управление военными усилиями ГКО осуществлял через Ставку, которая была «высшим органом стратегического руководства вооруженными силами СССР во время Великой Отечественной войны» . В число членов сформированной ГКО 23 июня 1941 года Ставки Главного Командования или Ставки ГК[6 - Написано по-русски.] первоначально, кроме самого Сталина, входили: маршал Советского Союза С. К. Тимошенко – Народный комиссар обороны, занявший пост председателя Ставки; маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов – бывший Народный комиссар обороны; В. М. Молотов – Народный комиссар иностранных дел; Г. К. Жуков – начальник Генерального штаба Красной Армии; маршал Советского Союза С. М. Буденный – бывший кавалерист, приятель Сталина времен Гражданской войны и будущий командующий Центральным направлением; Н. Г. Кузнецов – Народный комиссар Военно-морского флота и командующий флотом. Для снабжения Ставки необходимыми рекомендациями ГКО также создал постоянный институт советников. Первоначально в эту структуру входили: маршал Г. И. Кулик – заместитель народного комиссара обороны и начальник Главного артиллерийского управления при наркомате обороны; Б. М. Шапошников – бывший и будущий начальник Генерального штаба Красной Армии; П. Ф. Жигарев – начальник Главного управления воздушными силами (ВС) при Наркомате обороны; Н. Ф. Ватутин – начальник оперативного управления Генштаба и будущий командующий фронтом; H. Н. Воронов – начальник Противовоздушной обороны страны при Наркомате обороны (ПВО страны) и будущий начальник артиллерии Красной Армии: Л. П. Берия – глава НКВД; Л. 3. Мехлис – народный комиссар государственного контроля и начальник Главного политического управления Красной Армии; А. А. Жданов – первый секретарь Ленинградского обкома коммунистической партии. Кроме них, сюда вошли партийные руководители А. И. Микоян, Л. М. Каганович и Н. А. Вознесенский. За первые три недели войны Сталин к 10 июля преобразовал Ставку Главного Командования в Ставку Верховного Командования[7 - Написано по-русски.] или Ставку ВК. Сам он стал ее председателем, в качестве нового члена к ней был добавлен Шапошников. Еще позже, 8 августа, Сталин принял, или скорее присвоил себе, титул Верховного главнокомандующего советскими вооруженными силами и переименовал Ставку ВК в Ставку Верховного Главнокомандования {Ставку В ГК). Состав Ставки и ее института советников на протяжении войны менялся. В разные времена в число ее членов входили: Н. А. Булганин – партийный деятель и будущий нарком; генерал А. И. Антонов – будущий начальник Генштаба Красной Армии; генерал, а впоследствии маршал Советского Союза А. М. Василевский – тоже будущий начальник Генштаба Красной Армии и заместитель наркома обороны. Ставка получала стратегические указания от Сталина, Политбюро Центрального Комитета Коммунистической Партии и ГКО, а также конкретные предложения от своих представителей в войсках и командующих фронтами. Она отвечала за принятие всех решений, касающихся планирования, подготовки, проведения и обеспечения военных кампаний и стратегических операций, а также за создание и использование стратегических резервов. Хотя все стратегические и оперативные планы в конкретных кампаниях и операциях готовил главный рабочий орган Ставки, Генеральный штаб Красной Армии, Ставка координировала, корректировала и одобряла эти планы, постоянно советуясь со своими представителями в действующих фронтах и консультируясь с руководством всех задействованных наркоматов. Тем не менее любое ее решение должно было получить одобрение Сталина и ГКО. По получении такого одобрения Ставка, ее представители и действующие фронты в тесной координации и под постоянным контролем Сталина, партийного руководства и ГКО начинали и проводили военные кампании, одновременно обеспечивая их необходимым материально-техническим снабжением. В описанных рамках Ставка напрямую контролировала все действующие и недействующие фронты и военные округа Красной Армии, советский Военно-Морской флот (ВМФ)[8 - Написано по-русски.] и авиацию дальнего действия, а также создала и руководила через базирующийся в Москве Центральный штаб партизанского движения широким партизанским движением на оккупированной немцами территории. Ставка поддерживала тесный контакт с Генштабом и действующими фронтами, флотами и другими войсками ВМФ, а также авиацией дальнего действия, используя для этого обычные средства связи – телетайп, радио и надземные провода. Однако на начальном этапе войны она также связывалась с командующими главными направлениями или фронтами посредством личного контакта – либо в Москве, либо на фронте. Например, Ставка часто вызывала на совещания в Москву командующих фронтами и флотом, а после середины 1942 года постоянно имела своих представителей на конкретных фронтах и флотах, чтобы координировать организацию и проведение операций группами фронтов, фронтами и флотами. Наиболее заметными среди множества генералов, служивших на протяжении войны «представителями Ставки», были Г. К. Жуков, А. М. Василевский, К. Е. Ворошилов, С. К. Тимошенко, Б. М. Шапошников, А. И. Антонов, А. А. Новиков (по линии ВВС), Н. Г. Кузнецов (по линии ВМФ), Л. А. Говоров и H. Н. Воронов (по вопросам артиллерии). Другие же, такие, как Л. 3. Мех лис, чья надзорная роль была, в сущности, политической по своему характеру и предназначалась для запугивания, отличились на этой службе значительно меньше. Народный комиссариат обороны (НКО) Когда началась война, наивысшим военным органом в центре советского государства являлся Народный комиссариат обороны (НКО), возглавляемый наркомом обороны и ответственный за руководство и управление всеми советскими вооруженными силами, включая военные округа и отдельные армии мирного времени, а также все фронты военного времени. Кроме того, при НКО существовал военно-политический консультативный орган, называемый Военным Советом, где председательствовал народный комиссар обороны. Этот орган одобрял все решения НКО и состоял из назначенных Советом народных комиссаров СССР. Сам НКО состоял из нескольких управлений, а также ряда других органов. Основными органами Наркомата обороны были Главное политическое управление Красной Армии или ГлавПУ РККА[9 - Написано по-русски.] (до июня 1940 года – Политическое управление Красной Армии), Управление боевой подготовки (обучения), Административное управление, Управление кадров, Мобилизационное управление, Инспекция Красной Армии, а также Генеральный штаб Красной Армии. НКО действовал не только через свои центральные органы, но также и через обширную сеть местных военных организаций, включая военные комиссариаты и администрации в союзных и автономных республиках Советского Союза, областях, городах и районах по всей стране. Эти органы, тоже подчиненные военным советам округов, отвечали за выполнение таких задач, как допризывная подготовка и подготовка призывников путем проведения периодических сборов, военных тренировок, а также обучение военнообязанных резервистов. После того, как 23 июня 1941 года Политбюро создало Ставку ГК и возложило на нее ответственность за стратегическое руководство вооруженными силами под прямым надзором ГКО, Наркомат обороны с его руководителем и несколькими его заместителями, а также наркомат Военно-морского флота и Генеральный штаб выполняли роль рабочих органов Ставки. Первым наркомом обороны во время войны был маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, который в мае 1940 года сменил на этом посту К. Е. Ворошилова после разгрома[10 - Именно так {debacle) у автора. (Прим. ред.)] Красной Армии в советско-финской войне. В июле 1941 года Сталин сам занял этот пост и сохранял его за собой до марта 1947 года, назначив себя по ходу дела в 1943 году маршалом Советского Союза, а в 1945 году – генералиссимусом Советского Союза. После того, как началась война, ГКО сформировал в составе НКО несколько новых управлений для выполнения важнейших задач, которыми раньше занимались центральные органы Красной Армии (см. главу 2). Например, 29 июля он преобразовал Управление кадров Красной Армии в Главное управление кадров НКО и возложил на него ответственность за подбор, учет и расстановку командного состава Красной Армии. Вскоре после этого, 1 августа, он сформировал в составе НКО Главное управление тыла Красной Армии, обязанное контролировать и координировать сложное дело материально-технического обеспечения действующих фронтов и армий Красной Армии. Генеральный штаб Красной Армии (ГШ КА) Генеральный штаб Красной Армии (ГШКА)[11 - Написано по-русски.] напрямую подчинялся Ставке и отвечал лично перед Сталиным за все стратегическое планирование и руководство всеми советскими вооруженными силами, действующими в военное время на фронте. Когда началась война, Генштаб состоял из 12 управлений, которые были созданы в 1939 году с повышением в статусе из отделов, а также трех самостоятельных отделов. Все они в совокупности отвечали за все вопросы, относящиеся к мобилизации, организации и деятельности вооруженных сил во время войны. Сюда входили оперативное, разведывательное, организационное, мобилизационное, военно-топографическое управления, управление комплектования, военно-строительное управление, управление военных сообщений, автодорожное управление, управление тыла и снабжения, управление оперативного тыла, управление строительства укрепрайонов и управление шифровальной службы, а также отделы общих вопросов, кадров и военно-исторический. Более четко обязанности Генштаба военного времени ГКО изложил в директиве от 10 августа. Согласно этой директиве Генеральный штаб являлся «центральным органом управления Народного комиссара обороны Союза ССР по подготовке и использованию Вооруженных Сил Союза ССР для обороны страны». Данная директива возлагала на Генштаб обязанности по разработке директив и приказов Ставки ВГК об оперативном использовании вооруженных сил, планирование действий на новых возможных театрах, организацию и руководство всей разведывательной деятельностью, разработку вопросов противовоздушной обороны (ПВО), разработку и руководство строительством укрепленных районов, руководство военно-топографической службой Красной Армии и снабжение всех войск топографическими картами, руководство оперативной подготовкой всех родов войск, штабов, служб и органов тыла, организацию и устройство оперативного тыла действующей армии, сбор и обработку материалов по изучению опыта войны, а также разработку приказов, директив и указаний по использованию этого опыта, организацию и руководство шифровальной службой Красной Армии и обеспечение скрытого управления войсками. После того, как началась война, ГКО и НКО существенно перестроили структуру Генерального штаба – в первую очередь удалив из нее все организации, не связанные напрямую с планированием и ведением военных действий. После этих изменений, внесенных по частям в 1941 и в начале 1942 года, Генеральный штаб 25 апреля 1942 года был реорганизован с созданием в нем семи управлений, трех отделов и группы офицеров Генштаба, действующих в полевых войсках. Эта структура сохранилась без особых изменений до самого конца войны. После описанной перестройки Генштаб состоял из оперативного (первого), разведывательного (второго) и организационного (третьего) управлений, а также управлений устройства оперативного тыла и строительства укрепрайонов, военно-топографического и шифровального. Кроме них, здесь имелось три отдела: военно-исторический, кадровый и общий, а также группа офицеров Генштаба Красной Армии на правах самостоятельного отдела Генерального штаба. В дополнение к работе специальных представителей Ставки, уже используемых Генеральным штабом для оказания помощи командованию фронтов и их штабам в оперативном планировании, Генштаб в 1942 году также начал напрямую посылать на длительное время небольшие группы офицеров в штабы действующих фронтов, армий, корпусов и даже некоторых дивизий. Такая посылка осуществлялась из расчета два офицера Генштаба на корпус, три – на армию и столько же – на действующий фронт. Эти группы офицеров оценивали боевую обстановку и условия в действующих соединениях и объединениях, докладывали Генштабу, насколько хорошо данные войска выполняют поставленные перед ними боевые задачи, а также помогали штабам координировать действия своих сил и управлять подчиненными войсками. По ходу войны ГКО и НКО поручали Генштабу и широкий спектр важных задач, не конкретизированных в положении от 10 августа 1941 года. В их число входили планирование, организация и руководство оперативной передислокацией войск, а также координация действий всех служб и штабов вооруженных сил с главными и центральными управлениями НКО. В области материально-технического обеспечения Генштаб совместно с НКО, Главным управлением тыла Красной Армии и военно-морским флотом формулировал требования к советской военной промышленности по производству тех или иных вооружений и боевой техники, представлял эти требования на одобрение и утверждение ГКО и Ставки, а также поддерживал тесные контакты с Госпланом и другими государственными органами, отвечавшими за материально-техническое обеспечение советских военных усилий в соответствии со стратегическими планами Ставки. Кроме того, Генштаб также напрямую отвечал за состояние войск Красной Армии, особенно за адекватность их материального обеспечения и боеспособности. Он снабжал НКО рекомендациями по изменению структуры сил, руководил формированием и подготовкой резервных соединений и их своевременным использованием в контексте решений и планов Ставки. И наконец, Генеральный штаб на самом высоком государственном уровне готовил предложения, доклады и другие материалы, касающиеся военных вопросов, которые обсуждались на встречах глав государств и на конференциях союзных держав – особенно относящиеся к военному сотрудничеству между Красной Армией и войсками союзников. И в интеллектуальном, и в практическом плане одной из наиболее важных задач, выполняемых Генштабом во время войны, являлся сбор, анализ и использование (обобщение) военного опыта своих войск, а также применение данного опыта для подготовки приказов, инструкций, уставов и других материалов, предназначенных для повышения боевой отдачи Красной Армии. Этот обработанный опыт Генштаб распространял по вооруженным силам посредством издания исследований, информационных бюллетеней, сборников материалов[12 - Написано по-русски.] по использованию боевого опыта, сборников боевых документов и боевых примеров. Это огромное количество обработанных материалов боевого опыта также служило логическим обоснованием и практической основой для создания и использования новых и более действенных видов войск и войсковых структур, а также для разработки новых оперативных и тактических боевых приемов. В первый период войны Генеральный штаб возглавлял маршал Советского Союза Б. М. Шапошников, который в июле 1941 года сменил на этом посту Жукова, но ушел с него в мае 1942 года из-за болезни. Его преемниками стали генерал-полковник (с 18 января 1943 года – генерал армии, а с 16 февраля 1943 года – маршал Советского Союза) А. М. Василевский, сменивший Шапошникова в мае 1942 года и прослуживший начальником Генштаба до февраля 1945 года, и генерал армии А. И. Антонов, который стал преемником Василевского и оставался начальником Генштаба до 1946 года. В числе начальников важнейшего Оперативного управления были Василевский (пробывший на этом посту до апреля 1942 года, когда он стал первым заместителем начальника Генерального штаба), его преемник, генерал-лейтенант П. И. Бодин (возглавлял данное управление с апреля по декабрь 1942 года), генерал Антонов (пока его не назначили в мае 1943 года первым заместителем начальника Генерального штаба) и, наконец, генерал-лейтенант С. М. Штеменко, заместитель Антонова, который возглавлял это управление до конца войны. Центральный штаб партизанского движения (ЦШПД) Когда вермахт в первые шесть месяцев 1941 года прокатился паровым катком по западным областям Советского Союза, а в 1942 году снова проделал это в южных областях Советского Союза, он оставил у себя в тылу миллионы красноармейцев, оказавшихся изолированными от основных сил отступающей Красной Армии. Русские признают, что свыше 2,3 миллионов этих оставшихся без руководства солдат попало в 1941 году в плен или просто пропало без вести, а в 1942 году такая же участь постигла еще 1,5 миллиона солдат. Но многие из тех, кто избежал плена, продолжали сопротивление немецкой оккупации. Они образовали ядро того, что в конечном итоге станет грозными партизанскими войсками. Поначалу эти партизанские силы были плохо организованы и способны лишь на символические акты сопротивления, но со временем они увеличились в численности и обрели организацию. Вооруженные оружием, найденным на брошенных полевых складах Красной Армии или захваченным у немцев, партизанские отряды к началу 1942 года уже могли проводить эффективные диверсионные акции против немецких тыловых учреждений и коммуникаций. Постепенно к ним присоединялось все больше мирных граждан, озлобленных жестокой политикой немецких оккупантов, которые сплошь и рядом относились к населению покоренных территорий как к недочеловекам, стоящим ненамного выше рабов. В результате все, кто не хотел служить немецким хозяевам, либо пополняли ряды партизан, либо создавали подпольные ячейки для сопротивления немецким оккупационным властям. Эта партизанская и подпольная деятельность, постоянно нарастая, к середине 1942 года включала в себя и пассивное сопротивление власти нацистов, и вооруженное сопротивление в виде диверсий и нападений на немецкие тыловые учреждения. Сталин и Ставка далеко не сразу оценили потенциальные возможности партизанских акций и их воздействие на способность вермахта вести войну.[13 - Это не так. Подготовка к партизанским действиям проводилась еще до начала войны. В большинстве районов создание подпольных сетей и закладка тайников с оружием велись до прихода немцев. (Прим. ред.)] Однако в конце 1941 – в начале 1942 года Ставка, хоть и запоздало, приняла меры по оказанию помощи партизанам, снабжению их более эффективным вооружением и обеспечению партизанских войск лучшим руководством, а также обеспечению централизованного управления их действиями, чтобы более эффективно поддерживать операции Красной Армии. Наиболее важным шагом в этом процессе было создание 30 марта 1942 года Центрального штаба партизанского движения[14 - Написано по-русски.]. Задача этого нового штаба, подчиненного непосредственно Ставке, заключалась в том, чтобы «…установить связь с партизанскими соединениями, направлять и координировать их действия, обобщать и распространять опыт партизанской борьбы, снабжать партизан оружием, боеприпасами и медикаментами, обучать руководящие кадры и способствовать сотрудничеству партизанских соединений с действующими армиями». ЦШПД выполнял перечисленные задачи в тесном взаимодействии с подпольными партийными организациями в республиках и областях Советского Союза, а также с военными советами действующих фронтов и армий. Первым и единственным начальником партизанского штаба и партизанского движения стал генерал-лейтенант П. К. Пономаренко, глава Коммунистической партии Белоруссии. К октябрю 1942 года при ЦШПД имелись управление снабжения, оперативное, разведывательно-информационное и политическое управления, а также отделы, отвечавшие за управление, связь, диверсионное вооружение и тактику, руководящие кадры, шифры, финансы и секретность (оперативную безопасность). Для обеспечения координации партизанских действий с армейскими операциями Красной Армии ЦШПД направил в действующие фронты своих специальных представителей. И наоборот, фронты тоже часто отправляли в основные партизанские войска своих старших штабных офицеров, особенно перед масштабными наступательными операциями. На протяжении войны история ЦШПД носила весьма переменчивый характер – частично из-за того, что Сталин часто сомневался в политической благонадежности партизан, а частично из-за того, что он предвидел трудности с восстановлением советской власти в тех областях, где они действовали после того, как Красная Армия освободит эти области. Например, в марте 1943 года ГКО расформировал ЦШПД – но лишь для того, чтобы вновь восстановить его в мае того же года. После этого ЦШПД руководил партизанской войной до 13 января 1944 года, когда Сталин приказал окончательно упразднить его. За время своего существования ЦШПД смог добиться существенного повышения эффективности партизанского движения. Это привело к тому, что в 1944 году советские партизаны смогли оказать значительное влияние на ход военных действий, причинив вермахту серьезные неприятности. Органы управления В ходе войны, как и в мирное время, одной из наиболее характерных черт сталинской диктатуры было частое и масштабное вмешательство партийных органов и органов госбезопасности в ход операций Красной Армии и других видов вооруженных сил – от фронтового уровня до уровня батальона и даже роты. Вдобавок к введению в состав ГКО ряда партийных функционеров Сталин поддерживал в Ставке сильное партийное представительство. Кроме того, он активно и зачастую безжалостно использовал имевшиеся у него возможности для поддержания на всех уровнях военной иерархии всепроникающей партийной дисциплины, гарантировавшей абсолютную верность государству. Государственная безопасность Задачу обеспечения государственной безопасности в Советском Союзе и его вооруженных силах Сталин возложил на несколько наркоматов. Первым из них был Наркомат госконтроля СССР[15 - Написано по-русски.], был сформированный в 1940 году. В июне 1941 года этот наркомат возглавил Л. 3. Мехлис, действовавший как главный ревизор с чрезвычайными полномочиями, контролировавший соблюдение дисциплины в партии и государстве, а при необходимости – и среди военных. Вторым, еще более важным, являлся Народный комиссариат внутренних дел (НКВД). Шефом его в июне 1941 года был Л. П. Берия, державший в своих руках практически неограниченную власть над всей структурой советского государства, в том числе и над военными. НКВД отвечал за «осуществление организации советской власти, охрану общественного порядка и государственной безопасности, социалистической собственности, пограничную охрану и регистрацию актов гражданского состояния». Третьему управлению наркомата подчинялись Особые отделы (см. ниже раздел о службе безопасности в армии), являвшиеся «сторожевыми псами», следящими за военными. В дополнение к основной задаче по обеспечению государственной безопасности НКВД также руководил пограничными и внутренними войсками, Рабоче-Крестьянской милицией, службой пожарной охраны и, через свое Главное управление (исправительно-трудовых) лагерей или ГУЛАГ[16 - Написано по-русски.], системой исправительно-трудовых лагерей. Опасаясь, как бы в руках Берии не сосредоточилось слишком много власти, Сталин 3 февраля 1941 года лишил НКВД части его растущих полномочий, передав функции по охране государственной безопасности, выполняемые до того Главным управлением государственной безопасности[17 - Написано по-русски.]НКВД, недавно образованному Народному комиссариату государственной безопасности или НКГБ*. В то же самое время он перевел 3-е управление НКВД, которое руководило особыми отделами в армии, в подчинение Народного комиссариата обороны. Чтобы смягчить этот шаг, Сталин назначил Берию заместителем председателя Совета Народных Комиссаров и комиссаром общей госбезопасности. Наркомом НКГБ стал В. Н. Меркулов, ближайший помощник Берии, а его заместителем – И. Е. Серов. НКГБ и его областные и республиканские филиалы отвечали за государственную безопасность, действия контрразведки против вражеских агентов и сбор разведданных о противнике с 3 февраля по 20 июля 1941 года. Вскоре после начала войны Сталин 20 июля снова слил НКВД и НКГБ, сделав Берию наркомом, а Серова – его заместителем. В апреле 1943 года НКГБ опять был воссоздан в качестве отдельного и самостоятельного органа государственной безопасности и контрразведки. И наконец, уже по окончании войны, Сталин объединил НКГБ и НКВД, сформировав в 1946 года Министерство государственной безопасности или МТБ*. В рамках своих отдельных ведомств рабочие органы НКГБ и НКВД на протяжении всей войны работали в тесном взаимодействии с особыми отделами вооруженных сил и контрразведывательными отделами, действенно и зачастую безжалостно искореняя всякую нелояльность и обеспечивая контроль государства над армией, партией, страной в целом. Политические руководители Когда началась война, за поддержание в рядах вооруженных сил строгой партийной дисциплины отвечали две мощные организации. Первой из них было Главное управление политической пропаганды Красной Армии[18 - Написано по-русски.], возглавляемое А. О. Запорожцем, а второй – его близнец, Управление политической пропаганды во флоте. Чтобы сделать обе эти организации более эффективными, Сталин вскоре после начала войны, 16 июля, преобразовал первую из этих организаций в Главное политическое управление Красной Армии (ГлавПУ РККА) во главе с А. С. Щербаковым, а последнюю – 21 июля в Главное политическое управление Военно-Морского Флота или ГлавПУ ВМФ*. Сталин поручил этим двум новым главным управлениям решать следующие задачи: «руководство политорганами и партийными и комсомольскими организациями армии и военно-морского флота; обеспечение партийного влияния на все стороны жизни войск; разработки наиболее важных вопросов партийного строительства, идеологической работы, структуры политорганов, партийных и комсомольских организаций применительно к требованиям войны, контроль за исполнением решений партии и Советского правительства, директив НКО и начальника ГлавПУ РККА [ВМФ]». Для выполнения этого предписания практически на всех уровнях командования была образована сложная сеть Военных советов[19 - Написано по-русски.], а также других политических органов и партийно-комсомольских организаций и комитетов. На самом высшем уровне ГлавПУ РККА и ГлавПУ ВМФ имели своих военных комиссаров в качестве членов военных советов в штабах главных направлений, а также фронтов, флотов и армий. Формально эти представители должны были оказывать помощь в принятии надлежащих решений командующим и их начальникам штабов, которые также являлись членами соответствующих военных советов – но в действительности они контролировали правомерность этих решений. Ниже фронта, на армейском, корпусном, дивизионном, полковом и батальонном уровнях, а также в военных училищах и другие армейских учреждениях политическое управление назначало военных комиссаров или заместителей командиров по политической части, а в роты, на батареи и в эскадроны – политруков[20 - Написано по-русски.], призванных выполнять те же задачи, что и члены военных советов фронтов. Официально Военные советы фронтов являлись «коллегиальными органами военного и политического руководства, предназначенными для обсуждения, а иногда и решения принципиальных вопросов военного строительства, организации военных действий, управления, подготовки и обеспечения войск». Они состояли из тройки*, то есть трех человек: командующего (или начальника в других родах войск либо службах), который являлся председателем военного совета, члена военного совета (либо комиссара или замполита), которым зачастую был партийный секретарь соответствующей союзной республики или области, а также начальник штаба или первый заместитель командующего. Члены такого совета коллективно отвечали перед Центральным Комитетом Коммунистической партии Союза СССР и советским правительством буквально за все, что происходило в их войсках. Являющиеся членами военных советов политработники делили с командующими полную ответственность за состояние войск и их боевые действия, участвовали в разработке оперативных планов и приказов. Вдобавок к ответственности за определенные конкретные сферы деятельности в тех войсках, куда их назначали, они обладали собственной «комиссарской» командной иерархией в подчиненных структурах, получая и отправляя приказы, инструкции и донесения как в вышестоящие, так и в нижестоящие штабы по своим отдельным каналам, контролируемым и руководимым соответствующими главными управлениями в Москве. Члены Военных советов и сами эти советы в целом также отвечали перед ЦК КПСС за политическое, физическое, моральное и дисциплинарное состояние своих войск, их боеготовность и боеспособность, а также за партийно-политическую подготовку. При необходимости они могли выполнять функции представителей власти самого советского государства. Кроме того, военные советы ведали технической и материальной поддержкой войск, руководили развитием партизанского движения на оккупированных территориях в полосе своей ответственности, координируя действия партизан и Красной Армии. Однако в конечном итоге приказы, проводящие в жизнь решения военных советов, издавал соответствующий воинский командир. На протяжении войны власть и ответственность главных политических управлений и их военных советов на уровне фронтов и армий постоянно возрастали. О масштабах власти ГлавПУ РККА свидетельствует то, что в июне 1942 года Сталин назначил его начальника А. С. Щербакова кандидатом в члены Политбюро Коммунистической партии и секретарем партии. Кроме того, на протяжении войны членами военных советов служили многие высокопоставленные партийные функционеры, в том числе будущие политические лидеры Советского Союза Н. С. Хрущев и Л. И. Брежнев. Хотя эта двойная система из командира и комиссара (замполита) имела целью усовершенствовать процедуру принятия решений и повысить боевую эффективность войск, в действительности она действовала как система «сдержек и противовесов», гарантируя строгую партийную дисциплину, надежность и верность Сталину и стране со стороны всех военнослужащих, как офицеров, так и солдат. Однако на практике существование института комиссаров, помимо порождения некоторых разногласий в руководстве войск, зачастую усложняло процесс принятия решений и приводило к снижению его эффективности, особенно на уровне ниже армейского. После поражения Красной Армии в ходе немецкой операции «Блау» летом и осенью 1942 года Сталин решил для улучшения управления войсками в Красной Армии и повышения морального состояния и боевого духа ее солдат и офицеров внести изменения в наиболее тягостные аспекты описанной системы. К этому времени Сталин и руководство партии уже пришли к выводу, что командный состав вооруженных сил политически достаточно надежен, а комиссары и политработники приобрели достаточный военный опыт, чтобы можно было ликвидировать институт комиссаров и вернуться к принципу единоначалия[21 - Написано по-русски.]. Поэтому 9 октября Президиум Верховного Совета СССР отменил институт военных комиссаров, провозгласив возвращение к принципу единоличной власти командира. После этого за жизнь и действия солдат стали отвечать только командиры, а комиссары на всех уровнях командования ниже армий стали заместителями командиров по политическим вопросам, отвечавшими в первую очередь за боевой дух и бытовые условия солдат. Однако, хотя система комиссаров была официально отменена в конце 1942 года, главные политические управления так и не ослабили жесткого контроля над Красной Армией. Судебные органы В дополнение к постоянному строгому контролю над вооруженными силами через параллельные военные и политические каналы Сталин, партия, ГКО и Ставка использовали для обеспечения своего контроля и другие государственные, партийные и военные структуры. Все эти контролирующие органы являлись порождением и наглядным отражением той тоталитарной коммунистической системы, которой они служили. Главным инструментом судебного контроля являлась система военных прокуроров, возглавляемая главным военным прокурором, а также широкая и всепроникающая сеть военных трибуналов. Формально цель всех этих институтов и органов советской военно-судебной системы состояла в «надзоре за соблюдением законности и борьбе с преступностью». Однако в военное время сюда входила также задача «обеспечить строжайший надзор за точным соблюдением и безоговорочным исполнением законов военного времени, содействовать военным властям в использовании сил и средств [оружия] для нужд обороны». Другими словами, главный военный прокурор должен был обеспечивать, в пределах своих полномочий, «общественный порядок и государственную безопасность», а кроме того, «принимать неотложные меры к возрождению правопорядка в освобожденных от оккупантов районах, восстановлению законности». Пределы юрисдикции военных трибуналов, то есть и следственных полномочий военных прокуроров Президиум Верховного Совета СССР расширил уже 22 июня 1941 года. С этого момента военные прокуроры и следователи «в местностях, объявленных на военном положении… расследовали дела о государственных преступлениях, о разбое, умышленных убийствах, насильственном освобождения из домов заключения и из-под стражи, об уклонении от исполнения всеобщей воинской обязанности, о хищении, незаконной купле-продаже и хранении оружия, все дела о преступлениях, совершенных военнослужащими, и некоторые другие». Система военных прокуроров и связанных с ними военных трибуналов действовала во время войны параллельно командной иерархии советских вооруженных сил. Как и прежде, высший уровень судебной структуры образовывали Главный прокурор СССР, главный военный прокурор, а также главные прокуроры Красной Армии и Военно-морского флота. Ступенькой ниже стояли военные прокуроры фронтового, армейского и корпусного уровня, а кроме того – назначенный в январе 1942 года главный военный прокурор транспортных войск, в обязанности которого входил надзор за прокурорами в железнодорожных и подвижных строительных войсках. Самый нижний уровень этой системы состоял из приданных полевым войскам дивизионных прокуроров, отдельных прокуроров на авиабазах, в саперных и резервных соединениях, резервных и учебных дивизиях и бригадах, а также в укрепрайонах. Кроме того, главному военному прокурору подчинялись все гражданские прокуроры в прифронтовых районах и в тех областях поселения ссыльных, через которые проходили главные транспортные артерии. На протяжении всей войны военные прокуроры отвечали за неукоснительное исполнение всех приказов и распоряжений ГКО, Совета Народных Комиссаров и НКО, проводя предварительные расследования и дознания, надзирая за расследованиями, проводимыми органами контрразведки и следя за работой военных трибуналов и тюрем, а также дисциплинарных и штрафных частей. Система военных трибуналов работала под непосредственным надзором соответствующих прокуроров в военных округах, фронтах, флотах, армиях, корпусах, прочих военных организациях и учреждениях. Как правило, военный трибунал состоял из трех членов, иногда к ним добавлялся народный заседатель от местного совета рабочих[22 - Так в оригинале.] депутатов. Юрисдикция этих трибуналов в целом совпадала с кругом полномочий и обязанностей военных прокуроров. Они имели право выносить любые приговоры, в том числе и к высшей мере наказания. Однако если командующие фронтами и армиями не соглашались с решением трибуналов, они имели право приостановить исполнение смертного приговора, сразу же отправив телеграмму либо представителю военной коллегии Верховного Суда СССР, либо главному военному прокурору Красной Армии или Военно-морского флота. В этом случае приговор приводился в исполнение, только если ответственная высшая инстанция не отменяла его в течении 72 часов по получении телеграммы (см. главу 4). Однако начиная с октября 1942 года осужденные за преступления солдаты и офицеры могли получить отмену или аннулирование своего приговора в случае, если с честью прослужат в штрафных[23 - Написано по-русски.] частях и останутся после этого в живых. Советские командиры использовали эти части и подразделения для выполнения самых рискованных заданий на самых опасных участках фронта (см. главу 4). Военная служба безопасности (разведка и контрразведка) Помимо описанных выше государственных, партийных и судебных органов Сталин использовал два органа, контролируемых в различное время НКВД, НКО и Генеральным штабом. Функции этих органов носили чисто военный характер, выполняя вспомогательную, но в конечном счете весьма важную роль в деле поддержания контроля, порядка и дисциплины в Красной Армии военного времени и вооруженных силах в целом. Это были Главное разведывательное управление (ГРУ) и Главное Управление контрразведки (ГУК, позднее «СМЕРШ»). Главное разведывательное управление (или Второе управление) к началу войны находилось в подчинении Генерального штаба, но 23 октября 1942 года было передано под прямое управление НКО. После переподчинения ГРУ стало отвечать только за агентурную деятельность, а ГКО создал при Генштабе новое Управление войсковой разведки или УВР[24 - Написано по-русски.], возложив на него ответственность за ведение войсковой разведки (см. главу 2). ГРУ, УВР и подчиненные им разведывательные отделы и отделения или РО[25 - Написано по-русски.] на фронтовом, армейском и дивизионном уровне отвечали в первую очередь за сбор, обработку и анализ разведывательных данных, а также выполняли контрразведывательные функции в дополнение к органам контрразведки НКВД и НКО. Другими органами контроля были особые отделы или ОО[26 - Написано по-русски.], которые до апреля 1943 года работали под совместным управлением НКВД и НКО, а также отделы контрразведки или ОКР*, которые с апреля 1943 года и до конца войны работали в структуре Главного управления контрразведки в НКО. Сформированные на всех уровнях от фронта до дивизии, ОКР, помимо выполнения своей первоочередной задачи ведения контрразведки[27 - Написано по-русски.], оказались весьма полезными для обеспечения неослабевающего государственного и партийного контроля над советскими вооруженными силами. Особые отделы подчинялись Третьему управлению НКО, но находились под оперативным управлением Третьего управления НКВД и его начальников А. Н. Михеева и В. С. Абакумова. Приданные фронтам и армиям, помимо задач, схожих с обычными функциями фронтовых и армейских РО, ОО отвечали за обеспечение безопасности в войсках Красной Армии и на флоте, а также занимались вербовкой агентов и диверсионной деятельностью. Кроме этого, они, как и РО, должны были заниматься пресечением реальных или мнимых проявлений недовольства и саботажа в среде военных, нелояльности со стороны офицерского состава или рядовых солдат. 14 апреля 1943 года ГКО официально признал возросшую важность контрразведывательной работы, преобразовав 00 в ОКР и подчинив эти новые отделы вновь созданному Главному управлению контрразведки[28 - Написано по-русски.] при НКО. Это новое управление, широко известное под называнием «СМЕРШ» («смерть шпионам»[29 - Написано по-русски.]) возглавил новый комиссар службы безопасности 2-го ранга В. С. Абакумов. Влияние управления «СМЕРШ» и его ОКР, представленных на всех структурных уровнях Красной Армии, от фронта до дивизии, пронизывало военные учреждения по всему фронту – от берегов Баренцева моря до Черного моря и на всю глубину Советского Союза. Занимаясь обычной контрразведывательной деятельностью, «СМЕРШ» в то же время вел расследования по обвинениям в саботаже, измене и должностных преступлениях солдат и офицеров Красной Армии – особенно в отношении тех, кто не сумел выполнить порученные им задания, отступил без приказа или сдался противнику. Обеспечивая партийно-государственный контроль над вооруженными силами, подчиненные НКВД и НКО особые отделы и подчиненные «СМЕРШ» отделы контрразведки в массовых масштабах применяли репрессивные меры против солдат и офицеров Красной Армии для подавления критики, проявлений недовольства, реальной или мнимой нелояльности. В число таких мер входили прямые репрессии в отношении как минимум 35 генералов[30 - Эти данные не соответствуют действительности. 35 генералов было освобождено из немецкого плена, из них 25 восстановлены в званиях, а 10 – арестованы и отданы под суд по обвинению в сотрудничестве с немцами. 9 из них впоследствии были расстреляны, а один умер в тюрьме. Еще два сотрудничавших с немцами генерала были захвачены в немецком тылу в 1943 году и после войны также расстреляны, а один – убит 8 мая 1945 года чешскими повстанцами. 16 генералов погибло в немецком плену, 5 смогли бежать из плена еще в ходе войны. (Прим. ред.)] и множества фигур меньшего калибра. Какими бы жестокими и всесильными ни были эти органы государственного, партийного, судебного и военного контроля, они выполняли задачи, связанные с защитой безопасности и жизненноважных интересов Советского Союза и его Красной Армии, и делали это весьма эффективно. Но одновременно они также исполняли совершенно иную роль – гарантов сохранения тоталитарного характера советского государства и абсолютной власти Сталина. В этом смысле данные организации являлись активными и действенными инструментами репрессивной системы, чья деятельность выходила за рамки войны. Они безжалостно применяли как против солдат, так и против офицеров запугивание, террор и насилие, чтобы обеспечить достижение целей Сталина и коммунистической партии. Точно так же, как их деятельность в военное время продолжила репрессии предвоенных десятилетий, эти репрессии не прекратятся и с окончанием войны. Личности Приближенные Сталина Как и во всех тоталитарных государствах, способности, компетентность и характер тех, кто обеспечивал военные усилия Советского Союза стратегическим военным руководством, существенно различались.[31 - Здесь возникает закономерный вопрос: а разве в «нетоталитарных» государствах дело обстоит по-иному? (Прим. ред.)] Поскольку главным предварительным условием для службы в сталинском стратегическом руководстве являлась безоговорочная и доказанная преданность диктатору, коммунистической партии и советскому государству, то такие качества, как профессиональная военная компетентность и личностные характеристики, явно играли второстепенное значение.[32 - Весьма странное утверждение. Человек, не проявляющий лояльности своей стране и ее лидерам, имеет мало шансов занять руководящие военные посты вне зависимости от степени «либеральности» режима. Там, где подобное случалось (например, в Норвегии 1930-х годов), последствия очень часто оказывались весьма печальными.Объективно определить степень таланта или бездарности каждого конкретно взятого военачальника весьма сложно, а еще сложнее сравнить таланты военачальников разных стран, так как условия, в которых действовали эти люди, существенно различались. Тем не менее отметим, что во Второй мировой войне время от времени совершали некомпетентные действия и терпели позорные поражения военачальники всех без исключения стран. На этом фоне несколько выделяются в худшую сторону лишь командующие британскими и американскими войсками в Малайе и на Филиппинах, в конце 1941 – начале 1942 года потерпевшие ряд удивительных поражений от японских сил, значительно уступавших им практически по всем параметрам. Впрочем, причины этих поражений в значительной мере были не столько военными, сколько психологическими. (Прим. ред.)] Поэтому те, кто во время войны занимал ключевые посты в центрах политической и военной власти Советского Союза, демонстрировали крайне различные и весьма индивидуальные сочетания этих качеств. Это касалось и непосредственной свиты Сталина, то есть его ближайших политических и военных помощников и советников, занимавших посты в Политбюро, ГКО, Ставке, НКО, НКВД, в высшем командном составе Красной Армии и других ключевых органах власти. С самого начала и до конца войны Сталин полагался на своих друзей и близких знакомых по Гражданской войне. Эта группа в первую и главную очередь состояла из так называемого «кавалерийского клана» – людей, которые находились вместе со Сталиным или служили под его началом в те времена, когда он был политическим комиссаром в знаменитой 1-й Конной армии С. М. Буденного и помогал ему в 1918 и 1919 годах в ходе знаменитой обороны Царицына (позже Сталинграда).[33 - Так в оригинале. На самом деле ни С. М. Буденный, ни 1-я Конная армия никакого отношения к обороне Царицына не имели, точно так же, как И. В. Сталин никогда не был комиссаром этой армии. Лишь в течение четырех месяцев (с 17 апреля по 14 августа 1920 года) Буденный и его 1-я Конная армия находились в подчинении Юго-Западного фронта, членом Военного совета которого в это время являлся Сталин. Очевидно, автор путает Буденного с Ворошиловым, который действительно руководил обороной Царицына в 1918 году, где и сблизился со Сталиным, направленным сюда в качестве председателя Военного совета Северо-Кавказского фронта. (Прим. ред.)] Кроме маршалов Буденного, Ворошилова и Тимошенко, в «кавалерийский клан» также входили менее высокопоставленные офицеры, которые вошли в число приближенных к Сталину уже после Гражданской войны – такие, как Г. К. Жуков, К. К. Рокоссовский, И. X. Баграмян, А. И. Еременко, Р. Я. Малиновский, П. С. Рыбалко, К. С. Москаленко и К. А. Мерецков. Поскольку сталинский ГКО был, по существу, политическим органом, лишь один военный состоял в нем непрерывно на протяжении всей войны. Это был один из самых верных приспешников Сталина, маршал Советского Союза Климент Ефремович Ворошилов, которого один из биографов диктатора описал в таких выражениях, как «посредственный, безликий» и «не блещущий умом», а также «продукт системы, которая ценила послушание, рвение, безжалостность и одержимость» – особенно во время чисток в среде военных в конце 1930-х годов. Свою полнейшую некомпетентность Ворошилов продемонстрировал, находясь на посту народного комиссара обороны во время советско-финской войны 1939–1940 годов. Хотя Сталин молчаливо признал некомпетентность Ворошилова, заменив его в мае 1940 года С. К. Тимошенко, тот еще раз продемонстрировал свою некомпетентно сть в военном деле в 1941 году как член ГКО, командующий Северо-Западным направлением и Ленинградским фронтом, а несколько раз – в 1943 году как представитель Ставки, прежде чем Сталин в конце концов не перевел его на все остальное время войны на менее значительные посты. В отличие от лиц, назначенных им в ГКО, в сталинской Ставке в различные периоды войны находились семь военных – Тимошенко, Ворошилов, Буденный, Жуков, Василевский и Антонов из армии и Кузнецов из флота. Первые четыре из них были тесно связаны с «кавалерийским кланом». Кроме того, в самом начале войны, 10 июля 1941 года, Сталин назначил трех своих самых доверенных военных, Ворошилова, Тимошенко и Буденного, руководить тремя вновь созданными главными стратегическими направлениями. В ходе многочисленных поражений Красной Армии в 1941 и 1942 годах все трое продемонстрировали неумение командовать крупными силами, после чего Сталин снял их с командных постов и ликвидировал командования главными направлениями. За лето 1942 года Сталин в целом утратил интерес к своим старым соратникам и вместо этого все больше полагался на советы по стратегическим и оперативным вопросам со стороны представителей относительно нового поколения военных. Помимо включения их в состав Ставки, он часто использовал их в качестве представителей Ставки, отправляя планировать, руководить и координировать стратегические операции, проводимые фронтами и группами фронтов. Наиболее заметными представителями этого нового и в целом более молодого поколения офицеров были Жуков, Василевский и Антонов, которые являлись членами Ставки. Кроме того, Жуков, Василевский, Новиков, Говоров и Воронов в разное время направлялись в войска как представители Ставки; Шапошников, Василевский и Антонов являлись видными деятелями Генерального штаба. Все они оказались намного более способными и потому достигли заметно больших успехов, нежели их предшественники. Прослужив в кавалерии Красной Армии во время Гражданской войны и в 1920-х и 1930-х годах, Георгий Константинович Жуков привлек внимание Сталина благодаря командованию 57-м Особым стрелковым корпусом, когда тот в августе 1939 года одержал на Халхин-Голе убедительную победу над двумя пехотными дивизиями японской Квантунской армии. Как признание этого достижения, Сталин в июне 1940 года назначил этого младшего представителя «кавалерийского клана» командующим Киевским особым военным округом, а в январе 1941 года – начальником Генерального штаба и заместителем наркома обороны. В самом начале войны Жуков стал членом Ставки, а в августе 1942 года Сталин поднял его до поста первого заместителя наркома обороны и заместителя Верховного главнокомандующего, которые Жуков и занимал до конца войны. С 22 по 26 июня 1941 года Жуков являлся представителем Ставки на Юго-Западном фронте, где он организовал бесплодный механизированный контрудар против наступающих войск вермахта. В августе и сентябре 1941 года он командовал Резервным фронтом перед Смоленском, а в сентябре и октябре 1941 года – Ленинградским фронтом. С октября 1941 года по август 1942 года Жуков занимал пост командующего Западным фронтом, а одновременно с февраля по май 1942 года – Западным направлением. В течение первого года войны Жуков проявил себя успешной обороной Ленинграда в сентябре 1941 года и Москвы в октябре и ноябре 1941 года, а также организацией Московского контрнаступления и последующего зимнего наступления 1941/42 года. Хотя он и не сумел достичь всех поставленных Ставкой целей кампании, его прямая и зачастую безжалостная манера проводить операции привела к беспримерному доселе поражению вермахта и краху операции «Барбаросса». Летом и осенью следующего года, когда войска вермахта стремительно наступали на юге России, Западный фронт Жукова в июле и августе 1942 года провел частично успешные наступательные операции в районе Жиздры и Болхова, а в августе-сентябре – в районе Ржева. Эти действия существенно помогли обороне Красной Армии под Сталинградом. Когда Красная Армия в конце ноября 1942 года возобновила наступательные действия, Жуков планировал и координировал операции Калининского и Западного фронтов против немецкой обороны в районе Великих Лук и Ржева. Хотя это наступление провалилось[34 - Заметим, что в ходе этого «провала» советские войска окружили и полностью уничтожили восьмитысячную немецкую группировку в Великих Луках. (Прим. ред.)], оно настолько ослабило группу армий «Центр», что немцы через два месяца сами покинули свои оборонительные позиции под Ржевом. После организации в январе 1943 года прорыва блокады Ленинграда Жуков был произведен в маршалы Советского Союза, в феврале он руководил неудавшейся операцией «Полярная звезда» против группы армий «Север», в июле и августе в качестве представителя Ставки участвовал в разработке и проведении успешной для Красной Армии Курской операции, а затем – в организации преследования противника до Днепра в сентябре и борьбе за захват плацдармов на правобережье Днепра в ноябре и декабре 1943 года. В январе 1944 года Жуков координировал победоносное наступление Красной Армии под Корсунь-Шевченковским, с марта по май 1944 года командовал 1-м Украинским фронтом, а с конца июня по сентябрь 1944 года помогал координировать успешные наступательные операции Красной Армии в Белоруссии и на Львовско-Сандомирском направлении. В этот период его фронты одержали значительные победы в Западной Украине и в Польше. Очевидно, желая поумерить растущую власть и славу своего ведущего представителя Ставки, Сталин в ноябре 1944 года назначил Жукова командовать 1-м Белорусским фронтом. Этот пост Жуков и занимал вплоть до конца июня 1945 года. В этот период Жуков довел завоеванную им славу до блеска своим впечатляющим, но стоившим немалых потерь штурмом Берлина.[35 - Потери советских войск в Берлинской операции не превышали потерь в других аналогичных операциях 1944–1945 годов – и были значительно меньше, чем в подобных операциях более раннего периода войны. (Прим. ред.)] Помимо своей положенной деятельности в качестве командующего или представителя Ставки, Жуков как заместитель Верховного главнокомандующего также помогал планировать и проводить много крупных и мелких операций, наиболее заметной из которых являлось Сталинградское наступление. Жуков был энергичным, но упрямым командующим, который вел военные действия с упорной решительностью. Его сила воли, часто приправленная безжалостностью и полнейшим безразличием к потерям, укрепила Красную Армию во время тяжелых испытаний начального период войны, придала крепость обороне Ленинграда и Москвы, вдохнула в нее силы, когда она с конца 1942 года по 1944 год встала на путь наступлений, и в конечном итоге помогла ей добиться окончательной победы в 1945 году. Подобно американскому генералу времен Гражданской войны У. С. Гранту, Жуков понимал ужасный характер современной войны и был психологически готов вести ее. Он требовал и добивался абсолютного повиновения своим приказам, умел распознать и возвысить ключевых подчиненных, а временами даже смел противостоять Сталину и рисковал навлекать на себя его гнев. Хотя его операции и не отличались большим хитроумием, Жуков умело пользовался Красной Армией как дубиной (каковой та, по сути, и была), добиваясь от нее полной оперативной отдачи. Его характер идеально соответствовал самой природе войны на советско-германском фронте, и Сталин это понимал. И лишь поэтому Сталин и Красная Армия, несмотря на громадные потери, вышли из войны победителями. Таким образом, слава Жукова как великого русского полководца проистекала в первую очередь из его репутации неоспоримо упорного бойца. Эта репутация вкупе с принадлежностью к «кавалерийской клике» защищала Жукова от критики за его явные неудачи и сделала этого военачальника одним из самых доверенных генералов Сталина. Вероятно, самым умелым членом Ставки и вторым из двух наиболее доверенных генералов Сталина был Александр Михайлович Василевский. Пехотинец, не пользующийся выгодами от принадлежности к «кавалерийскому клану», Василевский тем не менее высоко поднялся лишь благодаря присущим ему достоинствам. Он пришел на службу в Генеральный штаб после окончания академии Генштаба в сокращенном «чисточном» выпуске 1937 года. Всего за четыре года поднявшись в звании от полковника до генерал-полковника, Василевский пользовался особым расположением Б. М. Шапошникова и рассматривался им как его прямой наследник на посту начальника Генштаба Красной Армии. По большей части благодаря этому расположению Шапошникова Василевский в мае 1940 года стал заместителем начальника оперативного отдела Генерального штаба. На этом посту он внес существенный вклад в разработку советских оборонительных и мобилизационных планов в предвоенные месяцы. После начала войны Сталин в августе 1941 года назначил Василевского начальником оперативного отдела Генерального штаба и заместителем начальника Генштаба. Позже, в июне 1942 года, Василевский сменил заболевшего Шапошникова на посту начальника Генерального штаба и одновременно в октябре 1942 года стал заместителем наркома обороны. Участвуя в планировании большинства важнейших операций Красной Армии, Василевский одновременно выполнял роль представителя Ставки в проводивших многие из этих операций действующих фронтах. Например, в октябре 1941 года он помогал восстановить оборону Красной Армии к западу от Москвы после пережитых ею катастрофических окружений под Вязьмой и Брянском, а перед назначением на должность начальника Генштаба координировал в апреле-мае 1942 года неудавшуюся попытку Северо-Западного фронта преодолеть оборону вермахта в Демянском выступе. Хотя Василевскому не удалось убедить Сталина не проводить в мае 1942 года злополучные наступления под Харьковом и в Крыму, именно эти мудрые советы, вероятно, ускорили его назначение на ключевой в вооруженных силах пост начальника Генерального штаба. Василевский внес существенный вклад в формирование стратегии Ставки по срыву наступления вермахта летом и осенью 1942 года на Сталинград. Он был одним из ведущих архитекторов наступления Красной Армии в районе Сталинграда в ноябре-декабре 1942 года, а в качестве представителя Ставки контролировал перерастание Сталинградского контрнаступления в полноценное зимнее наступление, которое обрушило оборону вермахта на юге России и стремительно увлекло войска Красной Армии на запад – к Днепру и в Донбасс. Повышенный в январе 1943 года до звания маршала Советского Союза, Василевский в начале февраля 1943 года добился таких успехов на юге, что подтолкнул Жукова и Ставку к идее провести общее наступление на всем советско-германском фронте. Сам Василевский должен был координировать операции на юге, а Жуков – на севере. Это наступление имело крайне амбициозные цели, оно должно было обрушить немецкую оборону от Ленинграда до Черного моря и вывести войска Красной Армии к Пскову, Витебску и на линию Днепра. Однако, столкнувшись с решительным и умелым сопротивлением немцев, весеннее наступление провалилось практически на всех участках, не оставив Жукову и Василевскому никакого иного выбора, кроме перехода в марте-апреле 1943 года к обороне под Курском. Вместе с Жуковым Василевский планировал и координировал в июле-августе 1943 года оборону, контрнаступление и общее наступление Красной Армии в районе Курска. После этого, пока Жуков в сентябре-октябре 1943 года координировал наступление Красной Армии на Киев, Василевский курировал операции по очистке от вермахта района Донбасса. После форсирования в ноябре 1943 года Днепра он руководил действиями 3-го и 4-го Украинских фронтов на восточной[36 - Так у автора. (Прим. ред.)] Украине и при освобождении Крыма, где был ранен в мае 1944 года. Еще до конца не оправившись от ранения, Василевский сыграл значительную роль в планировании Белорусского наступления Красной Армии в июне 1944 года, во время которого координировал действия 1-го и 2-го Прибалтийских и 3-го Белорусского фронтов. После планирования и координации им в январе – начале февраля 1945 года успешного наступления Красной Армии в Восточной Пруссии Сталин в конце февраля назначил Василевского членом Ставки – в знак признания его долгой и выдающейся службы в качестве ее представителя. Одновременно Сталин в первый раз за время войны назначил Василевского командовать полевыми войсками – 3-м Белорусским фронтом, предыдущий командующий которого, талантливый генерал-полковник И. Д. Черняховский, 18 февраля погиб в бою под Кенигсбергом. Когда Василевский принял командование фронтом, на посту начальника Генштаба маршала сменил его заместитель и протеже А. И. Антонов. Вершины своей карьеры Василевский достиг в июле 1945 года, когда Сталин в очередной раз продемонстрировал ему свое доверие, назначив его главой советского командования на Дальнем Востоке на последнем этапе войны с Японией. Осуществленное Василевским руководство массированным, сложным и впечатляюще успешным наступлением в Манчжурии подкрепило веру Сталина в его способности и внесло существенный вклад в решение японского правительства безоговорочно капитулировать перед союзниками. Ровный характер и острый ум Василевского уравновешивали голую и безжалостную волю Жукова; в результате эти две резко отличающихся друг от друга личности образовали превосходную «пожарную команду» представителей и координаторов Ставки. А в качестве ключевого офицера советского Генерального штаба никто не внес большего вклада в разгром нацистской Германии и милитаристской Японии, чем Василевский. «Отцом» Генерального штаба Красной Армии являлся покровитель Василевского, маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников, сам по себе умелый штабной офицер, выдающийся военный теоретик и военный историк. Шапошников был офицером в царской армии и, как заметил один его биограф, «придерживался кодекса чести офицеров прежнего поколения, чего обычно не встречалось среди его коллег». Прославившийся как своими способностями теоретика, так и своим чувством собственного достоинства вкупе с независимостью суждений, Шапошников сыграл выдающуюся роль в создании и укреплении Красной Армии после Гражданской войны. Уже тогда он продемонстрировал свою честность и прямоту, резко споря с Тухачевским по поводу интерпретации провалившейся Вислинской кампании последнего в 1920 году. Эта смелость в сочетании с его репутацией «военного командира высшего разряда, не знающего себе равных по части эрудиции, профессионального мастерства и интеллектуального развития», а также присущая Шапошникову любовь к кавалерии и обусловили весной 1937 года его выживание и вознесение на столь высокую должность, как начальник Генерального штаба Красной Армии. Этот важнейший пост Шапошников занимал с короткими перерывами до августа 1940 года, когда Сталин назначил его заместителем Наркома обороны. Объемистый, насыщенный фактической информацией и глубоким анализом труд Шапошникова «Мозг армии», создававшийся с 1927 по 1929 год, внес существенный вклад в создание в 1935 году Генерального штаба Красной Армии. Никогда не склонный к идеологической деятельности (в партию его приняли только в 1939 году) [37 - На самом деле – в 1930-м. Тем не менее в 1927 году, в кульминационный момент борьбы с Троцким и его сторонниками, именноШапошников, будучи командующим войсками Московского военного округа, вывел на улицы столицы войска – продемонстрировав, что Красная Армия подчиняется Сталину, а не Троцкому. (Прим. ред.)], Шапошников часто выражал несогласие со Сталиным относительно оборонительной стратегии Красной Армии, в том числе и при довоенном планировании советской обороны. Тем не менее репрессии его не коснулись – вероятно, потому, что Сталин не опасался этого эрудированного штабного офицера, более того, демонстративно уважал его спокойную манеру поведения. Странные отношения Шапошникова со Сталиным подчеркивались еще и тем, что маршал был одним из немногих, к кому Сталин обращался по имени и отчеству. В начале 1940 года Шапошников был снят с поста начальника Генерального штаба – внешне якобы в связи с разгромом Красной Армии в ходе советско-финской войны.[38 - На самом деле Шапошников оставил этот пост в августе, то есть вне всякой связи с войной в Финляндии – не говоря уже о том, что называть эту войну «разгромом» Красной Армии по меньшей мере странно. (Прим. ред.)] Однако в июле 1941 года Сталин снова назначил его начальником Генштаба. После этого Шапошников вплоть до своего ухода в мае 1942 года по причине нездоровья служил архитектором организованного по-новому Генштаба. Именно эта новая организация в итоге позволила советскому командованию добиться победы в войне. В ходе войны Шапошников оказывал значительное влияние на Сталина и, хотя его имя связывали с Киевской катастрофой в сентябре 1941 года, именно это воздействие в конечном итоге подтолкнуло Сталина больше следовать советам Генштаба в отношении планирования и ведения военных действий. И что еще важнее – Шапошников сыграл главную роль в стремительном восхождении Василевского, Антонова и Ватутина на ведущие посты в Красной Армии. * * * В отличие от Василевского, который к началу войны уже занимал важный пост в генеральном штабе, Алексей Иннокентьевич Антонов, одна из наиболее влиятельных фигур в Генштабе времен войны, на этот момент еще пребывал в относительной безвестности. Ветеран Первой мировой и Гражданской войн, Антонов не выделялся ничем особенным, пока во время учебы на курсах Военной академии имени Фрунзе в начале 1930-х годов в нем не распознали «превосходного оперативного штабного работника». За превосходную работу на посту начальника оперативного отдела Харьковского военного округа в ходе Киевских маневров 1935 года Антонов заслужил похвалу наркома обороны Ворошилова и назначение в Академию Генштаба. Закончив ее с выпуском 1937 года, он некоторое время прослужил начальником штаба Московского военного округа, когда тем командовал приближенный Сталина, маршал Буденный, а затем получил пост в Академии имени Фрунзе для замены попавших под чистку преподавателей. Произведенный в июне 1940 году в генерал-майоры (вместе с Василевским и многими другими), Антонов во время массовых чисток командного состава в январе 1941 года сменил генерал-лейтенанта Г. К. Маландина на посту заместителя начальника штаба Киевского особого военного округа, где и встретил начало войны. Он пережил позорные поражения Красной Армии летом 1941 года под Киевом и в мае 1942 года – под Харьковом. В декабре 1942 года Василевский перевел Антонова в Генеральный штаб, где тот служил одновременно начальником оперативного управления и первым заместителем начальника Генштаба. Передав в мае 1943 года свой пост в оперативном управлении Генштаба С. М. Штеменко, Антонов стал первым заместителем начальника Генштаба и занимал эту должность до февраля 1945 года, когда сменил Василевского и стал полноправным начальником Генштаба. Во время своей службы в Генеральном штабе Антонов принимал участие в планировании и контроле за проведением всех крупных операций Красной Армии после декабря 1942 года. В качестве награды за превосходную службу в феврале 1945 года вместе с Василевским он был назначен членом Ставки. Он также служил советником Сталина на самых важных конференциях союзных держав – в том числе на Ялтинской и Потсдамской в феврале и в июле-августе 1945 года. Образцовое профессиональное мастерство и здравые стратегические суждения Антонова заслужили уважение Сталина и пиетет со стороны всех, кто работал с ним или под его руководством. Кроме того, встречавшиеся с ним иностранцы соглашались с мнением президента США Трумэна о том, что Антонов был «высокоэффективным штабным офицером и администратором». Единственным авиатором в этой группе высших офицеров Ставки был Александр Александрович Новиков, самый выдающийся руководитель советских ВВС времен Второй мировой войны. Ветеран Гражданской войны, Новиков закончил в 1922 году пехотное училище «Выстрел», а в 1927 году – Академию имени Фрунзе. Во время учебы в академии он изучал стратегию под руководством М. Н. Тухачевского и оперативное искусство под началом В. К. Триандафилова и проникся комбинированной концепцией глубокого сражения и глубокой операции, проводимых совместно танковыми, воздушными, артиллерийскими и воздушно-десантными силами. Прослужив в Белорусском военном округе под началом И. П. Уборевича, Новиков перевелся в авиацию и прошел летную подготовку. Однако вскоре после производства в 1936 году в полковники Новиков был уволен со службы и арестован – предположительно за связь с попавшим под чистку Уборевичем и другими командирами. Каким-то чудом Новиков пережил это событие без физического ущерба. Он уцелел, продолжив службу в качестве начальника штаба, а затем командующего ВВС Ленинградского военного округа. На этом посту он и встретил начало войны. В июле 1941 года Новиков командовал ВВС Северного фронта и Северо-Западного направления, а также авиацией Ленинградского фронта в наиболее опасный период обороны Ленинграда в августе и сентябре 1941 года. Несмотря на явную непригодность руководившего тогда обороной Ленинграда маршала Ворошилова, сам Новиков[39 - У автора ошибочно – Антонов. (Прим. перев.)] действовал настолько хорошо, что сменивший Ворошилова на посту командующего Ленинградским фронтом Жуков отметил эти. Как знак признания вклада Новикова* в успешную оборону Ленинграда, Жуков в феврале 1942 года взял его к себе на Западный фронт в качестве первого заместителя командующего и руководителя военно-воздушных сил фронта. После этого и Сталин начал признавать в Новикове умение командовать, назначив его в марте и апреле 1942 года представителем Ставки при руководстве действиями Красной Армии под Ленинградом и Демянском. В апреле 1942 года Новиков был произведен в генерал-лейтенанты авиации и назначен командующим военно-воздушными силами (ВВС) Красной Армии. На этом посту он и оставался до самого конца войны. Кроме того, занимая в 1942–1943 годах пост заместителя наркома обороны по авиационной части, Новиков курировал преобразование ранее разрозненной фронтовой и армейской авиации Красной Армии в мощный новый инструмент, способный эффективно поддерживать современные военные действия. Во время пребывания на посту начальника ВВС Новиков разработал современную структуру воздушной армии и поддерживающих ее ресурсами резервных авиационных армий, а также внимательно следил за разработкой и запуском в производство новых поколений современных самолетов. Одновременно он также выполнял роль представителя Ставки во многих крупных операциях, в том числе в Сталинградской битве, операции «Полярная звезда», Курской битве и Смоленском наступлении в 1943 году, а также в наступлении на Корсунь-Шевченковский, при операциях на Украине и в Карелии, Белорусском наступлении в 1944 году, Висла-Одерском наступлении и в битве за Берлин в 1945 году. Венцом карьеры Новикова за время войны стала должность командующего авиацией на Дальнем Востоке в штабе маршала Василевского во время Манчжурского наступления в августе-сентябре 1945 года. Через год после окончания войны Новиков угодил в устроенную Л. П. Берией «чистку победителей». Арестованный вместе с многими наиболее компетентными старшими командирами Красной Армии, Новиков подвергся невероятным физическим и психологическим мучениям в руках подручного Берии, В. С. Абакумова. Проведя шесть лет в сталинских тюрьмах, он в 1953 году, всего через несколько месяцев после смерти Сталина, был выпущен на свободу и реабилитирован. В целом А. А. Новиков превосходно проявил себя в качестве командующего Военно-воздушными силами Красной Армии – но, подобно многим своим про славленным коллегам 1930-х годов, тоже дорого поплатился за свою компетентно сть. Главный специалист по артиллерии в Ставке, Николай Николаевич Воронов, был артиллерийским эквивалентом авиатора Новикова. Его восхождение к славе выдающегося знатока артиллерии и человека, на которого Ставка часто возлагала обязанности своего представителя в ходе крупных военных операций, обеспечивалось как мастерством и опытом самого Воронова, так и высокой оценкой важности артиллерии в современной войне со стороны Сталина и высшего руководства Красной Армии. Солдат Красной Армии с 1918 года и ветеран Гражданской войны, Воронов закончил в 1924 году Высшее артиллерийское командное училище, а в 1930 году – Академию им. Фрунзе. В 1920-х годах он командовал артиллерийской батареей и дивизионом, постепенно поднявшись до командования артиллерийским полком Московской пролетарской стрелковой дивизии. После того, как Воронов в 1933 и 1934 годах послужил начальником дивизионной артиллерии, НКО назначил его в Ленинградский военный округ, где он стал начальником и военным комиссаром Ленинградского артиллерийского училища. Когда в Испании вспыхнула Гражданская война, советское правительство отправило Воронова на Пиренейский полуостров. Здесь он в 1936 и 1937 годах служил военным советником в армии республиканского правительства. Поскольку Воронов получил на этой войне свежий военный опыт, не запятнав себя при этом никакими опасными политическими знакомствами, связанными с его заданием, Сталин назначил его в 1937 году начальником артиллерии Красной Армии, каковой пост он и занимал до 1940 года. В качестве начальника артиллерии РККА Воронов курировал реорганизацию и техническое переоснащение артиллерийских войск Красной Армии в ее бурный период предвоенного увеличения. В тесном взаимодействии с Жуковым он также принял в августе 1939 года участие в боях против японских войск на Халхин-Голе, где накопил большой опыт по части планирования и применения артиллерии в масштабах армейской группы. В конце 1939 года и в 1940 году Воронов выполнял те же обязанности в войсках Красной Армии при вторжении в восточную Польшу и в Бессарабию, а во время советско-финской войны он руководил действиями артиллерии во время прорыва мощной обороны финнов по линии Маннергейма. После окончания этой войны НКО назначил Воронова заместителем начальника Главного артиллерийского управления Красной Армии. Эту должность он и занимал, когда немцы начали операцию «Барбаросса». Вскоре после начала войны Ставка назначила Воронова на два наиболее важных поста в артиллерии Красной Армии – начальником Главного управления противовоздушной обороны страны (ПВО страны) в конце июня и начальником артиллерии Красной Армии в июле. Одновременно Воронов стал заместителем народного комиссара обороны СССР и членом группы советников Ставки. Впоследствии с марта 1943 года по март 1950 года он был бессменным командующим артиллерией Красной Армии. В этот период Воронов сыграл выдающуюся роль в разработке теоретической и практической основы применения артиллерии в крупномасштабных боевых действиях, а конкретно – концепций ведения артиллерийского наступления и принципов противотанковой войны. В то же самое время он курировал создание крупных артиллерийских соединений, таких, как артиллерийские дивизии и корпуса, а также отвечал за формирование артиллерии РВГК как ключевого компонента для проведения операций по прорыву вражеской обороны и развитию успеха на оперативную глубину. В дополнение к своей чисто артиллерийской работе Воронов часто выполнял роль представителя Ставки при многих операциях – как в качестве главного артиллерийского советника, так и в качестве общевойскового координатора. Именно в этом качестве он помогал планировать и координировать операции Ленинградского, Волховского, Юго-Западного, Донского, Воронежского, Брянского, Северо-Западного, Западного, Калининского, 3-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов, в том числе во время наступления под Сталинградом, при ликвидации 6-й немецкой армии в Сталинграде, во время Орловского наступления в июле-августе 1943 года. Позднее он контролировал применение артиллерии во время Белорусского и Берлинского наступлений в 1944 и 1945 годах. Значительно менее известный, нежели его прославленные коллеги, Леонид Александрович Говоров обладал богатым послужным списком – он был и представителем Ставки, и командующим фронтом, в первую очередь на северо-западном театре военных действий. Участник Первой мировой и Гражданской войн[40 - Для полноты картины следует добавить, что в 1918–1919 годах Говоров служил артиллерийским офицером у Колчака. (Прим. ред.)], артиллерист, подобно Воронову, Говоров в 1927 году закончил артиллерийские курсы Красной Армии, в 1930 году – высшие академические курсы, в 1933 году – Военную академию имени Фрунзе, а в 1938 году – Академию Генерального штаба, войдя в состав первого полного курса, выпущенного после начала чисток в среде военных. В 1920-х и в 1930-х годах Говоров командовал артиллерийским дивизионом, а затем артиллерийским полком знаменитой Перекопской стрелковой дивизии, артиллерией укрепленного района и артиллерией 14-го и 15-го стрелковых корпусов. Свои затянувшиеся отношения с Северо-Западным театром военных действий Говоров начал со службы начальником штаба артиллерии 7-й армии во время советско-финской войны. Здесь он заслужил похвалу руководства, особенно Воронова, за выдающуюся роль, сыгранную им в прорыве линии Маннергейма. После окончания этой войны он занимал посты заместителя генерал-инспектора Главного артиллерийского управления Красной Армии[41 - По другим данным он был не заместителем генерал-инспектора, а генерал-инспектором] и начальника Артиллерийской[42 - У автора почему-то названа Политической.] академии имени Дзержинского, заслужив повышение в звании до генерал-майора артиллерии. В хаотический начальный период войны с Германией Говоров командовал артиллерией Западного направления, а затем – артиллерией Резервного фронта во время одержанной этим фронтом в сентябре победы под Ельней и во время последующего трагического окружения и уничтожения фронта в октябре этого же года под Вязьмой. После того, как Говоров чудом выжил в этом тяжком испытании, в знак признания его роли в победе под Ельней Ставка в середине октября назначила его заместителем командующего Можайским оборонительным рубежом, а в конце октября 1941 года – командующим 5-й армией Западного фронта, которую он с успехом возглавлял на протяжении всей битвы за Москву. Оценив успешные действия Говорова в битве под Москвой, Ставка в апреле 1942 года направила его в Ленинград – сначала в качестве командующего различными группами войск Ленинградского фронта, а с июня 1942 года – всего Ленинградского фронта, которым он успешно руководил вплоть до конца войны. Во время своего пребывания в должности командующего Ленинградским фронтом Говоров спланировал и провел в январе 1943 года Синявинскую наступательную операцию, которая частично сняла немецкую блокаду, а в феврале того же года принял участие в проводимой Жуковым, но не увенчавшейся успехом операции «Полярная звезда». После этого он планировал и координировал все последующие операции с участием нескольких фронтов в районе Ленинграда, в том числе Ленинградско-Новгородскую наступательную операцию, которая отбросила войска вермахта от Ленинграда, Выборгскую и Карельскую наступательные операции в июне и в июле 1944 года, которые отогнали от Ленинграда финские войска, а также операции против вермахта в Прибалтике и Курляндии в конце 1944 года и в 1945 году. Сталин выбрал Говорова в качестве командующего фронтом и представителя Ставки за его неизменно здравые суждения и замечательное умение планировать операции и вдохновлять свои войска. Один его коллега в Генштабе замечал, что Говоров: «…Пользовался в войсках заслуженным авторитетом… Малоразговорчивый, суховатый, даже несколько угрюмый с виду, Говоров производил при первой встрече впечатление, не очень выгодное для себя. Но все, кто служил под началом Леонида Александровича, прекрасно знали, что под этой внешней суровостью скрывалась широкая и добрая русская душа». Говоров был одним из 11 генералов Красной Армии, награжденных высшим военным орденом СССР – орденом Победы. Единственным членом Ставки от советского Военно-морского флота был Николай Герасимович Кузнецов. Он начал службу во время гражданской войны матросом Северо-Двинской флотилии в Архангельской области. Став в 1926 году офицером военно-морского флота, он первоначально получил назначение на крейсер Черноморского флота «Червона Украина». После учебы с 1929 по 1932 год он снова вернулся на Черноморский флот и командовал той же «Червоной Украиной» в 1935 году, когда корабль был награжден званием «лучший корабль флота». Это достижение вкупе с убылью в среде офицеров флота во время чисток открыло Кузнецову пути к стремительной карьере. В 1937 году Кузнецов некоторое время занимал пост военно-морского атташе при республиканском правительстве Испании, а в августе 1937 года стал заместителем командующего Тихоокеанским флотом. Наконец, после того, как прежний командующий флотом Киреев попал под чистку, Сталин в ноябре 1938 года назначил Кузнецова на его место. Всего несколько месяцев спустя, в феврале 1939 года, он сделал Кузнецова первым заместителем командующего военно-морским флотом. В апреле 1939 года, когда Кузнецову было всего 36 лет, он стал командующим флотом и народным комиссаром военно-морского флота – посты, которые он постоянно занимал до 1946 года. В соответствии с этими возложенными на него обязанностями Сталин в июне 1941 года присвоил Кузнецову звание адмирала. Во время войны Кузнецов руководил всеми операциями советского флота, служил представителем Ставки во время занятия в сентябре 1944 года Болгарии а также в ходе Манчжурского наступления в августе 1945 года. В том же году он принимал участие в Ялтинской и Постдамской конференциях. Однако Кузнецов также часто провоцировал споры, угрожавшие положить конец его карьере. Хотя он являлся весьма компетентным командующим, но его род войск в советских вооруженных силах играл второстепенную роль. Человек весьма упорный и волевой, Кузнецов активно защищал интересы военно-морского флота перед интересами армии. Это повлекло ряд прямых столкновений с ведущими генералами Красной Армии, наркоматом судостроения и даже с самим Сталиным. Например, накануне начала немцами операции «Барбаросса» Кузнецов в нарушение прямого приказа Сталина приказал Балтийскому и Черноморскому флотам принять меры предосторожности на случай внезапного нападения немцев. Хотя эти действия спасли два флота, Сталин сделал Кузнецову выговор[43 - Эта история целиком относится к области легенд. Никакого запрета на приведение войск в боевую готовность не отдавалось – существовали лишь ограничения на активность войск непосредственно в приграничной зоне. Поскольку ни одна из баз флота (за исключением Измаильской) не находилась непосредственно на границе, флота эти ограничения не касались. Кроме того, военно-морские объекты не являлись первоочередной целью немцев и не подверглись массированным атакам в первые часы войны – поэтому приведение их в боевую готовность до начала войны никакой роли не сыграло. (Прим. ред.)] – но все же включил его в число членов своей недавно созданной Ставки. Во время войны Кузнецов показал себя крайне эффективным лидером. В отличие от положения, существовавшего в Красной Армии, где многих генералов лишали звания или расстреливали за некомпетентно сть или даже по обвинению в измене, Кузнецов хорошо подобрал большинство своих подчиненных и его креатуры прослужили с ним до конца войны. В конце войны прямота и честность Кузнецова в общении как с начальством, так и с коллегами наконец обернулась для него боком. В 1946 году арестовал Кузнецова и нескольких его помощников по сфабрикованному обвинению в передаче советских военных секретов англичанам – судя по всему, это было своеобразное отложенное возмездие. Многие из коллег Кузнецова получили большие тюремные сроки, а сам он был уволен со службы с понижением в звании до контр-адмирала. Однако, в отличие от Новикова, Кузнецов после смерти Сталина был реабилитирован лишь для того, чтобы в 1956 году в 51-летнем возрасте снова быть уволенным со службы после ссоры с Хрущевым[44 - По другим данным, у него не сложились отношения со ставшим в 1955 году министром обороны маршалом Жуковым, и после взрыва в октябре 1955 года линкора «Новороссийск» Кузнецова в конце того же года сняли с должности, а в следующем году – уволили в отставку, с понижением в должности, на этот раз до вице-адмирала. (Прим. перев.)]. Хищники и цепные псы Среди многих людей, служивших Сталину в качестве членов или представителей Ставки либо глав других ключевых партийных го суд арственных органов, имелись и такие, чья хитрость, безжалостность и откровенная жестокость делали их идеально подходящими для службы в качестве церберов у диктатора, правящего насквозь тоталитарным государством. Само существование таких людей играло роль цемента, удерживавшего режим от распада и сохранявшего власть Сталина в нелегких условиях военного времени. Эти люди создавали и поддерживали чувство страха, необходимое для сохранения строгой партийной и государственной дисциплины и преданности – невзирая даже на то, что этот страх зачастую тормозил военные усилия. Лучше всего этот тип людей иллюстрировал Лев Захарович Мех лис, стяжавший себе вполне заслуженную репутацию настоящего палача сталинских генералов. В 1911 году Мехлис был призван в царскую армию и в Первую мировую войну служил артиллеристом. Вступив во время Гражданской войны в Красную Армию, он воевал на Украине – в частности, военным комиссаром бригадного и дивизионного уровня. Именно здесь у него завязались тесные рабочие отношения со Сталиным. По окончании войны Мехлис начал свою долгую карьеру партийного активиста в армии, поднявшись в итоге к 1944 году до звания генерал-полковника. Закончив в 1930 году Институт красной профессуры, он был членом Писательского отдела партии (пропагандистов) [45 - Так в оригинале. (Прим. ред.)] и одновременно – членом редакционного совета партийной газеты «Правда». С 1937 по 1940 год Мехлис являлся начальником могущественного Главного политического управления Красной Армии. В этот период он и его управление несли прямую ответственность за проведение в рядах Красной Армии военных чисток – задачи, которую Мехлис выполнял с характерной для него эффективностью и безжалостностью. После завершения сталинской чистки рядов армии с 1940 по 1941 год Мехлис некоторое время был народным комиссаром государственного контроля СССР, а затем снова вернулся на пост начальника Главного политического управления Красной Армии, совмещая его с должностью заместителем наркома обороны. На этих должностях он продолжал выполнять роль цепного пса диктатора, надзирающего за советским офицерским корпусом. На протяжении войны Мехлис служил представителем Ставки и личным представителем Сталина на многих фронтах – всякий раз демонстрируя свою полную военную некомпетентность. Например, находясь в мае 1942 года на Крымском фронте в качестве представителя Ставки, он стал одним из виновников катастрофического поражения этого фронта весной 1942 года. И хотя Сталин отозвал Мехлиса из войск, сделал ему выговор и снял с постов представителя Ставки и начальника Главного политического управления, тем не менее он и в дальнейшем продолжал использовать Мехлиса в качестве своего главного политического запугивателя. Несмотря на свою роль в крымском поражении, Мехлис продолжал с июля 1942 года и до конца войны служить Сталину в качестве комиссара 6-й армии, а позже – Воронежского, Волховского, Брянского, 2-го Прибалтийского, Западного, 2-го Белорусского и 4-го Украинского фронтов. Выживание и длительная карьера Мехлиса доказывали, что его абсолютная и безоговорочная преданность Сталину и беспощадная действенность в искоренении реальных или мнимых угроз сталинской власти более чем перевешивают его явную военную некомпетентность. Одно лишь его присутствие вызывало в офицерском корпусе Красной Армии послушание и покорность. Хотя Сталин после войны снова назначил Мехлиса на пост наркома госконтроля, Мехлис умер при загадочных обстоятельствах незадолго до своего хозяина, через три года после того, как Сталин в 1950 году снял его со всех его официальных постов. Такая смерть заставляет предполагать, что Мехлис стал наконец слишком опасен даже для своего хозяина.[46 - Отставка Мехлиса и его смерть в возрасте 65 лет стали следствием тяжелой болезни – инфаркта и прогрессирующей сердечной недостаточности. (Прим. ред.)] Хотя во время войны и даже в ближайшие послевоенные годы мало кто из старшего командного состава Красной Армии чувствовал себя достаточно уверенно или надежно, чтобы критиковать Мехлиса, после смерти Сталина это положение резко изменилось. Жуков в своих воспоминаниях нашел мало добрых слов в его адрес, а Штеменко позже едко писал: «Донесения его часто проходили через мои руки и всегда оставляли в душе горький осадок: они были черны как ночь. Пользуясь предоставленными ему правами, Мехлис снимал с командных постов десятки людей, тут же заменяя их другими, привезенными с собой. Для комдива Виноградова он потребовал расстрела за потерю управления дивизией [в 9-й армии во время Финской войны]. Позже мне не раз приходилось встречаться с Мехлисом, и тут я окончательно убедился, что человек этот всегда был склонен к самым крайним мерам». Тот факт, что Штеменко смог даже во времена, когда вовсю свирепствовала советская цензура, столь открыто обратить внимание читателей на эти и другие действия Мехлиса, служит иллюстрацией уровня ненависти командиров Красной Армии к своим мучителям вроде Мехлиса. Это же описание наглядно аттестует действенность Мехлиса в качестве надзирающего за Красной армией сталинского цепного пса.[47 - Данный пассаж из мемуаров Штеменко (кстати, достаточно корректный) в значительной мере является отражением стремления многих советских военачальников снять с себя ответственность за неудачи и поражения, переложив их на кого-нибудь другого, а еще лучше – связать их со Сталиным и «культом личности». Заметим, что ниже автор зачисляет всех военных, пониженных в звании за поражение под Керчью, в число «жертв режима» (см. примечание 82).Безусловно, Л. 3. Мехлис был жестоким и не слишком приятным человеком, однако куда более наглядной иллюстрацией действительной его роли в войсках служит характерный пассаж в мемуарах одного из руководителей АБТВ Крымского фронта весной 1942 года. В этих мемуарах, наряду с привычными инвективами в адрес Мехлиса, есть интересный момент – вместо того, чтобы обращаться для решения срочной проблемы к своему непосредственному руководству, танкисты идут именно к Мехлису. Заметим, что «добрые слова» в адрес Мехлиса почему-то нашлись в мемуарах «Годы и войны» прошедшего через лагеря генерала А. В. Горбатова, у которого Лев Захарович одно время служил членом Военного совета. (Прим. ред.)] Как раз в то время, когда Мехлис и ему подобные беспощадно искореняли офицеров, заподозренных в нелояльности Сталину, Александр Сергеевич Щербаков, в мае 1942 года сменивший Мехлиса в качестве начальника Главного политического управления Красной Армии, с такой же энергией насаждал в армии партийную дисциплину. Подобно Мехлису, Щербаков начал свою долгую карьеру во время Гражданской войны в качестве партийного активиста и политического руководителя. Он служил в красной гвардии, организовывал рабочих в Рыбинске и воевал в Ярославской губернии[48 - Написано по-русски.]. Вступив в 1918 году в партию, Щербаков работал в комсомольских и партийных организациях в Туркестане, с 1921 по 1924 год учился в коммунистическом университете имени Свердлова, был секретарем областного партийного комитета в Нижнем Новгороде, а с 1924 по 1930 год редактировал там же областную партийную газету, одновременно с 1930 по 1932 год являясь слушателем Института красной профессуры. Круто поднявшись с 1937 по 1940 год по партийной лестнице, Щербаков работал первым секретарем партийных комитетов в Ленинградской, Иркутской и Донецкой областях, а в 1941 году стал первым секретарем Московского партийного комитета. Вершины своей карьеры он достиг в июне 1941 года, когда Сталин назначил его на место Мехлиса – начальником Главного политического управления Красной Армии, а также заместителем наркома обороны и начальником Совинформбюро, главного пропагандистского органа партии. Официальная биография Щербакова утверждает, что он сыграл значительную роль в обороне Москвы в конце 1941 года и «проделал большую работу по претворению в жизнь постановлений ЦК партии, ГКО, приказов Ставки Верховного Главнокомандования и НКО СССР по мобилизации советских воинов на борьбу с врагом и разгром немецко-фашистских захватников». Штеменко добавляет: «…Щербакову, совмещавшему в годы войны работу на нескольких ответственных постах: оставаясь секретарем МК и ЦК партии, он возглавлял одновременно Главное политическое управление Советской Армии и ведал делами Совинформбюро – организации очень большой и хлопотной. Мне часто приходилось встречаться с ним, и, кажется, каждый раз я мысленно спрашивал себя: как этот тяжело больной человек успевает справляться с такой уймой дел, откуда берутся у него силы и каким образом удается ему сохранить при том теплоту отношений с людьми, человечность… Принципиальный, энергичный, строгий в делах, Александр Сергеевич был вместе с тем простым и задушевным человеком… Но дни его были уже сочтены. 10 мая 1945 года в возрасте 44 лет А. С. Щербаков скончался, озаренный великой нашей победой, для которой положил так много сил и здоровья..» Штеменко, однако, не упомянул, что возглавляемое Щербаковым управление вместе с другими государственными, партийными, судебными и военными контролирующими органами еще и возглавляло борьбу за сохранение партийной чистоты в рядах Красной Армии с целью гарантировать полный контроль Сталина над офицерским корпусом и рядовыми солдатами. Поэтому Щербаков и его управление оставались важным инструментом того, что по сути дела являлось перманентной чисткой. Одним из самых зловещих сталинских хищников был Виктор Сергеевич Абакумов, во время войны занимавший должность руководителя Главного управления контрразведки («СМЕРШ») при Наркомате обороны. Абакумов был одним из наиболее печально известных приспешников и «учеников» Л. П. Берии, многие подробности его биографии по-прежнему остаются туманными. Свою карьеру он начал до 1925 года в Москве простым рабочим – «синим воротничком», и с тех пор неуклонно поднимался по служебной лестнице в охранных службах фабричных рабочих и комсомольских организаций, а в 1933 году стал оперативным работником в Государственном политическом управлении (ОГПУ) НКВД, где обеспечивал техническую поддержку операций службы безопасности. Впечатленный работой молодого чекиста с 1935 по 1936 год в управлении исправительно-трудовых лагерей при НКВД (ГУЛАГ), Берия в 1937 году назначил Абакумова начальником отделения в отделе безопасности НКВД[49 - Л. П. Берия стал первым заместителем наркома внутренних дел лишь в августе 1938 года, а до этого являлся первым секретарем ЦК КП(б) Грузии, поэтому содействовать переводу Абакумова из системы ГУЛАГ в ГУГБ НКВД в 1937 году он никак не мог. (Прим. ред.)]. После того, как в 1938 году Берия сменил Н. И. Ежова на посту наркома внутренних дел, он на следующий год назначил Абакумова начальником НКВД в Ростовской области[50 - Эту должность Абакумов занял 5 декабря 1938 года. (Прим. ред.)] в звании капитана НКВД. Абакумов блестяще справился со своими новыми обязанностями. В награду за действенное завершение устроенных Берией чисток в Ростовской области Берия в 1940 году повысил его в звании до майора НКВД и в феврале 1941 года назначил заместителем наркома внутренних дел, возложив на него ответственность за набор и организацию народного ополчения и противопожарных войск. Через три месяца после начала войны, в сентябре 1941 года, когда А. Н. Михеев, начальник особых отделов (00) Красной Армии, погиб в бою под Киевом, Берия с одобрения Сталина назначил Абакумова начальником управления особых отделов, а также заместителем наркома обороны. Наконец, когда ГКО в апреле 1943 года преобразовал 00 в ОКР при Главном управлении контрразведки («СМЕРШ») НКО, Сталин назначил Абакумова начальником ГУКР «СМЕРШ», а его заместителем стал И. И. Москаленко. Абакумов блистательно проявил себя на обоих постах. Помимо выполнения своих основных контрразведывательных функций, новая организация и подчиненные ей ОКР во фронтах и армиях обеспечивали партийно-государственный контроль над военными и подавляли любое подозреваемое несогласие либо саботаж путем продолжения беспощадной и по существу перманентной чистки советского офицерского корпуса. Печально знаменитая работа «СМЕРШ» включала розыск и наказание генералов и других офицеров Красной Армии, связанных с генералом А. А. Власовым, захват и казнь Власова и его сообщников, преследование других старших офицеров Красной Армии, которые сдались немцам в плен или продемонстрировали иные примеры «должностных преступлений» в бою, а также массовые репрессии против офицерского корпуса в целом – как правило, по сфабрикованным обвинениям. В число старших офицеров, попавших в годы войны в сеть Абакумова, входило по меньшей мере 35 генералов, обвиненных в измене, в основном безосновательно. Абакумов даже пытался преследовать Жукова, так как считал, что тот уподобился печально знаменитому Тухачевскому и стал угрозой для Сталина и советского государства. Однако Жукову удалось увернуться от когтей Абакумова – хотя его бывший начальник штаба, генерал В. С. Голушкович, пал жертвой этого великого инквизитора. Свою наводящую страх работу Абакумов не прекратил и после войны. Например, в конце 1945 года и в 1946 году Абакумов и его сообщники арестовали, судили и приговорили множество бывших генералов Красной Армии, которых только-только освободили из немецких лагерей для военнопленных, а также группу состоявших на действительной службе генералов, которых Абакумов считал потенциальной угрозой для сталинского руководства. В число последних входил и главный маршал авиации А. А. Новиков, через которого Абакумов также надеялся добраться до Жукова. Между 1941 и 1952 годами жертвой репрессий Абакумова пал в целом 101 генерал. В мае 1946 года Сталин назначил Абакумова, тогда генерал-полковника, главой недавно сформированного Министерства государственной безопасности (МГБ), которое объединило бывшие НКГБ и НКВД. На этом посту Абакумов сменил печально знаменитого В. С. Меркулова, одного из самых надежных подручных Берии. Он быстро укомплектовал штат нового министерства своими многочисленными креатурами из контрразведки «СМЕРШ», значительно увеличив мощь и масштабы этой структуры. Действия Абакумова вызвали озабоченность со стороны Берии, почуявшего, что новое министерство может стать угрозой его власти. Однако могущественные люди часто наживают себе равно могущественных врагов, и в этом отношении Абакумов не оказался исключением. После того, как он отдалился и от Берии, и от Серова, главы Министерства внутренних дел (МВД), эти двое убедили Сталина арестовать и казнить Абакумова как врага государства. Абакумов был осужден, признан виновным и в декабре 1954 года казнен. В конечном итоге развязанная им перманентная чистка поглотила и самого Абакумова, который к этому времени заслужил сомнительную честь быть дольше всего прослужившим в органах безопасности сталинским цепным псом. Ключевые посты в сталинских политических, государственных, судебных и военно-контрольных органах занимали сотни других мрачных, но туманных фигур, истории которых только теперь выступают из мрака неизвестности. Главными среди них были три человека – И. Е. Серов, В. С. Меркулов и В. В. Ульрих, которые олицетворяли собой этот класс хищников. И. Е. Серов за время своей извилистой карьеры занимал посты заместителя начальника и начальника милиции НКВД, был начальником НКВД на Украине, заместителем комиссара и первым заместителем комиссара НКГБ/НКВД, заместителем министра и министром НКВД/МВД, первым начальником послевоенного КГБ и начальником ГРУ. Будучи во время войны фактическим представителем Ставки в НКВД, Серов участвовал в депортации поволжских немцев в августе 1941 года, в организации обороны Москвы в октябре-ноябре 1941 года, в программе «деисламизации» Закавказья в 1943–1944 годах, включавшей знаменитую массовую депортация чеченцев и калмыков, а также в «советизации» Польши в 1944–1945 годах. После войны Серов отвечал за «фильтрацию» советских граждан, интернированных[51 - Так у автора {interned). В данном контексте этот нейтральныйтермин звучит весьма кощунственно. (Прим. ред.)] в немецких трудовых лагерях, и за подавление немецкого сопротивления советскому правлению. Весной 1946 года Серов, теперь уже генерал-полковник, вернулся в Москву, где служил заместителем, позже – первым заместителем министра МВД, а после смерти Сталина – вновь простым заместителем министра МВД. После того, как Серов помог подавить в 1953 году восстание в Восточной Германии, он стал главой нового независимого КГБ – только для того, чтобы в 1958 году его сменил А. Н. Шелепин. После этого Серов стал начальником ГРУ. После 1960 года его карьера резко пошла на спад, но умер он лишь в июле 1990 года. В. С. Меркулов во время войны являлся народным комиссаром недавно сформированного в 1941 году НКГБ и первым заместителем шефа НКВД Берии. Его дальнейшая карьера в службах безопасности включала должность представителя Ставки при управлении НКВД по Ленинградской области в опасное лето 1941 года и участие в «деисламизации» Закавказья в 1943–1944 годах. В качестве награды за оказанные им государству ценные услуги Сталин в 1945 году произвел Меркулова в полные генералы, в 1946 году – назначил на пост министра МГБ, а вскоре после этого сделал председателем Совета министров. В конечном итоге звезда Меркулова также начала закатываться, поскольку Берия стал подозревать и его. Однако после того, как в мае 1946 года его сменил на посту шефа МГБ Абакумов, Меркулов в октябре того же года[52 - На самом деле – 27 октября 1950 года. (Прим. ред.)] сменил Мехлиса в должности министра государственного контроля. В. В. Ульрих являлся председателем Военной коллегии Верховного Совета СССР – организации, служившей во время войны сталинским «главным орудием судебного террора». Он также являлся организатором печально известного убийства летом 1941 года в Катыни бывших польских офицеров. Хотя помимо этого факта о его карьере мало что известно, один специалист по советским службам безопасности и их роли в перманентных чистках отмечает: «За первые два года войны военные суды Красной Армии вынесли более 150 000 смертных приговоров – намного больше, чем НКВД». Глава 2 Центральная военная администрация Народный комиссариат обороны (НКО) Самыми важными рабочими органами народного комиссариата обороны (НКО) были его главные и центральные управления, называемые обобщенно «Центром», которые выполняли задачи, необходимые для ведения войны Красной Армией. Филиалы главных управлений, большинство которых было сформировано в первые шесть месяцев войны (см. таблицу 2.1), ведали конкретными родами войск Красной Армии – такими, как артиллерия, военно-воздушные силы, бронетанковые и механизированные войска, инженерные войска. Командующие родами войск ведали всеми делами, имеющими отношение к их родам войск, через свои управления и в тесном взаимодействии с начальниками других главных и центральных управлений, а также подчиненных управлений и отделов. Кроме того, Государственный комитет обороны (ГКО) в августе 1942 года учредил пост заместителя Верховного главнокомандующего советских вооруженных сил для оказания Сталину помощи в координации работы начальников родов войск со Ставкой и Генштабом. Этот престижный пост занял Г. К. Жуков. Наряду с управлениями Генерального штаба, главные и центральные управления НКО вместе и по отдельности выполняли роль основных рабочих органов Ставки. Во время войны в НКО входили управления конкретными родами войск: артиллерийских, бронетанковых и механизированных, инженерных, воздушно-десантных, военно-воздушных сил и войск ПВО страны[53 - Написано по-русски.], а также функциональные управления, занимавшиеся мобилизацией и укомплектованием войск, кадрами, военным обучением, связью, военными коммуникациями (железными и шоссейными дорогами, речными и воздушными путями), службами тыла (интендантской, медицинской и ветеринарной), а также – как наиболее важными из всех перечисленных – политическим контролем, разведкой и контрразведкой. Как и указывали их наименования, в военное время основная задача главных и центральных управлений НКО состояла в поддержке Красной Армии и ее отдельных сил в отношении мобилизации, комплектования, военного обучения и подготовки войск, испытания и запуска в производство вооружения и другого снаряжения, разработке оперативных и тактических приемов боевых и иных действий конкретных родов войск, а также таких жизненно важных областей, как связь, переброска войск, разведка, контрразведка и материально-техническое обеспечение. Каждое главное управление НКО возглавлялось начальником с несколькими заместителями. Само управление состояло из сложной сети управлений и отделов, практических баз и научно-исследовательских организаций, а также в ряде случаев – военных училищ и курсов, занимавшихся обучением и подготовкой офицеров данного рода войск, штабных работников, сержантско-старшинского состава и младших специалистов. Многие из этих главных и центральных управлений действовали через соответствующие управления и отделы в действующих фронтах и армиях Красной Армии. Кроме того, главные или центральные управления НКО, ведавшие такими критически важными функциями ведения войны, как операции, разведка и контрразведка, действовали под плотным контролем Генштаба. Артиллерия В первые же несколько месяцев войны остро проявилась необходимость усилить боевую отдачу артиллерийских, бронетанковых, инженерных войск и войск связи – в первую очередь путем назначения командующих этими родами войск и под контролем соответствующих управлений в составе НКО. Первые усилия в этом направлении Сталин предпринял 19 июля 1941 года, восстановив пост начальника артиллерии Красной Армии, упраздненный в 1940 году. На этот пост был назначен генерал-полковник артиллерии H. Н. Воронов. Воронов служил начальником артиллерии с 1937 по 1940 год, а когда Сталин упразднил этот пост после советско-финской войны, Воронов стал заместителем маршала Г. И. Кулика, начальника Главного артиллерийского управления НКО. В 1941 году он был произведен в генерал-полковники артиллерии. Теперь он стал начальником Главного управления ПВО страны и начальником артиллерии Красной Армии. Основным действующим органом, находящимся в ведении Воронова, было Главное артиллерийское управление (ГАУ) – одно из самых старых управлений в Красной Армии. Его возглавлял генерал-лейтенант Н. Д. Яковлев, который вскоре после начала войны сменил на этом посту некомпетентного маршала (и героя Советского Союза) Г. И. Кулика. Ветеран Первой мировой и Гражданской войн, выпускник артиллерийских курсов и курсов подготовки начсостава, Яковлев в 1930-е годы командовал артиллерийской батареей, дивизионом и полком, был начальником артиллерии Полоцкого укрепрайона, служил в Белорусском, Северо-Кавказском и Киевском особом военных округах. В сентябре 1939 года он участвовал во вторжении в восточную Польшу, а затем – в советско-финской войне 1939–1940 годов. Сталин повысил Яковлева в звании до генерал-лейтенанта, а вскоре после начала войны – до ранга начальника ГАУ. В первые несколько месяцев войны Воронов и ГАУ столкнулись с множеством проблем. Во время стремительного отступления летом 1941 года система снабжения Красной Армии оружием и боеприпасами полностью развалилась, войска потеряли много своих баз и складов снабжения. И что еще хуже, последующая вынужденная эвакуация предприятий военной промышленности в более безопасные области в центре и на востоке Советского Союза серьезно затруднила способность ГАУ адекватно снабжать армию. В результате к концу лета 1941 года полевые войска Красной Армии испытывали нехватку артиллерийского вооружения и боеприпасов. Эта нехватка была в числе причин, побудивших НКО сократить войсковую структуру армии и урезать нормы расхода для всех типов снабжения. Воронов энергично занялся этими проблемами. Сначала он реорганизовал ГАУ, разбив его на подчиненные управления, заведующие производством боеприпасов, разработкой и снабжением вооружением, снабжением боеприпасами и организационно-плановой работой. Позднее в войсках была создана сложная и постепенно становившаяся все более эффективной сеть органов поставки и снабжения, целиком подчинявшаяся ГАУ. К концу войны эта сеть состояла из артиллерийских управлений и ремонтно-восстановительных батальонов в составе действующих фронтов, артиллерийских отделов в армиях, организаций артиллерийского снабжения меньшего масштаба в корпусах, дивизиях и полках, а также из огромной сети складов, баз, мастерских и пунктов снабжения боеприпасами, распределенных по всем уровням Красной Армии от фронтов до батальонов. К началу 1943 года ГАУ под руководством Воронова справилось со всеми трудностями в снабжении и одновременно повысило эффективность артиллерии Красной Армии и во многих других отношениях. Например, за этот период ГАУ почти утроило производство боеприпасов – с 44 346 до 114 057 вагонов. Несмотря на плохое состояние дорог страны, была создана сложная и действенная система баз снабжения боеприпасами. Кроме того, к середине 1943 года под контролем ГАУ были разработаны и приняты на вооружение новые виды артиллерийского оружия, обеспечившие Советам превосходство в артиллерии до самого конца войны. Для проведения научных исследований и проектирования новых видов вооружения при ГАУ был учрежден Артиллерийский комитет, в который вошли наиболее видные конструкторы артиллерии. Помимо этого ГАУ надзирало за производством оружия, которым занималось свыше тысячи оружейных заводов, учредило сложную систему полевых складов фронтов и армий, которая обеспечивала бесперебойность снабжения оружием и боеприпасами действующих фронтов и армий, а также организовало центральные и полевые мастерские для ремонта этого вооружениями наконец, ГАУ подготовило и распространило многочисленные технические руководства, таблицы стрельбы, инструкции по ремонту и другие письменные материалы, охватывающие все советские и многие иностранные системы артиллерийского вооружения. Вероятно, наиболее важными управлениями ГАУ были Управление снабжения боеприпасами или УСБ и Управление снабжения артиллерийским вооружением (УСАБ)[54 - Написано по-русски.], сформированные НКО 29 июля 1941 года. Эти управления ведали широким спектром центральных артиллерийских баз, складов, ремонтных мастерских, заводов и арсеналов, которые в соответствии с планами Генштаба распределяли полученные от советской промышленности сотни миллионов артиллерийских и минометных снарядов по действующим фронтам и армиям. Как и в случае с другими управлениями НКО, ГАУ также руководило сложной сетью военных училищ и курсов по обучению и переподготовке артиллерийских офицеров. Артиллерийской школой наивысшего уровня являлась Военно-техническая академия имени Дзержинского, которая во время войны располагалась в Москве и Самарканде. Наиболее важными и выдающимися выпускниками этой академии были будущие маршалы Советского Союза Л. А. Говоров и К. С. Москаленко, главный маршал артиллерии М. И. Неделин, маршалы артиллерии Ю. П. Бажанов, В. И. Казаков, П. Н. Кулешов, Г. Ф. Одинцев и М. Н. Чистяков. Подчеркивая растущую важность гвардейских минометов («катюш») и их уникальные отличия от обычной артиллерии, ГКО создал отдельный пост командующего частями гвардейских минометов и 9 сентября 1941 года назначил на этот пост военного инженера 1-го ранга В. В. Аборенкова. В то же время он также образовал Главное управление гвардейских минометных частей или ГУГМЧ[55 - Написано по-русски.] и соответствующие оперативные группы гвардейских минометных войск в действующих фронтах и армиях. Параллельная, но отдельная от вороновской структуры управления артиллерией, новая аборенковская структура гвардейских минометов отвечала за формирование, направление в действующую армию и руководство этими войсками во всей Красной Армии. Впоследствии Аборенков и ГУГМЧ усложнили войсковую структуру гвардейских минометных частей и сформулировали оперативные и тактические концепции боевого применения гвардейских минометных войск. Однако как только эта программа расширения в мае 1943 года завершилась, НКО начал сокращать численность сил, находящихся под управлением ГУГМЧ, напрямую подчиняя все части гвардейских минометов начальнику артиллерии Красной Армии Воронову. Этот процесс был завершен Наркоматом обороны к августу 1944 года. После этого силами гвардейских минометов, действующими на уровне фронтов, управлял заместитель Воронова по гвардейским минометным частям. Бронетанковые и механизированные войска Когда началась война, Главное автобронетанковое управление Красной Армии (ГАБТУ КА)[56 - Написано по-русски.] отвечало за развитие и обеспечение всех танковых, механизированных и автомобильных частей Красной Армии. Его начальник, генерал-лейтенант танковых войск Я. Н. Федоренко, поступил на службу в Красную Армию в 1918 году, а в 1920-х и 1930-х годах закончил высшие командные артиллерийские курсы, курсы подготовки офицеров, командные курсы партийно-политической подготовки в военно-политической академии имени Ленина и Военную академию имени Фрунзе. Начав карьеру матросом Черноморского флота, Федоренко во время Февральской революции служил представителем моряков в военно-революционном комитете и возглавлял подразделение матросов-красногвардейцев, во время Октябрьской революции захвативших для большевиков Одессу. После того, как Федоренко украсил свою карьеру службой во время Гражданской войны в качестве комиссара и командира бронепоезда, а в 1920-е годы – командира батальона и полка бронепоездов, он вполне естественно оказался в начале 1930-х годов в только что созданных танковых войсках и в 1934–1935 годах командовал танковым полком и механизированной бригадой в Московском военном округе. В конце 1930-х годов удача улыбнулась Федоренко и вознесла его в заоблачные выси – вероятно, из-за сталинских чисток в среде военных. В 1937 году Сталин назначил его начальником бронетанковых и механизированных войск Киевского особого военного округа, в 1940 году – начальником автобронетанкового управления НКО, а в 1941 году – начальником ГАБТУ. В декабре 1942 года Сталин вознес Федоренко на пост командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии и одновременно назначил его заместителем наркома обороны. После этого Федоренко сыграл важнейшую роль в реформировании структуры бронетанковых и механизированных войск и в разработке приемов их оперативного и тактического использования. Кроме того, он был представителем Ставки во время Московской, Сталинградской и Курской битв, а в 1944 году получил звание маршала бронетанковых войск. Главные задачи ГАБТУ во время войны заключались в контроле за мобилизацией офицерского состава танковых и механизированных войск, формировании и выставлении на поле бронетанковых и механизированных соединений. Кроме того, оно «занималось вопросами эксплуатации, ремонта и эвакуации бронетанковой и автотракторной техники, учета и снабжения войск бронетанковым имуществом, специальной подготовкой личного состава». Хотя управление Федоренко увеличило численность танкового парка Красной Армии до более 23 000 танков, в том числе 892 средних танков новой модели Т-34 и 504 тяжелых танков КВ, к несчастью, когда началась война, армия в первые же две недели войны потеряла более 11 000 танков. К 31 декабря 1941 года было потеряно в общей сложности 20 500 танков, в течение 1942 года – еще 15 000. Потому Федоренко и его ГАБТУ в конце 1941 года и в 1942 году фактически пришлось заново создать танковые и механизированные войска практически с нуля – обескураживающе тяжелая задача, с которой Федоренко справился с необыкновенной эффективностью. Резкое усложнение в 1942 году войсковой структуры бронетанковых и механизированных войск Красной Армии вкупе с общим увеличением арсенала колесной и гусеничной техники вынудили НКО реорганизовать и увеличить ГАБТУ. В итоге ГКО и НКО в декабре 1942 года преобразовали ГАБТУ в Управление командующего бронетанковыми и механизированными войсками КА[57 - Написано по-русски.], а самому Федоренко было присвоено звание генерал-полковника. Расширенное управление Федоренко состояло из Главного бронетанкового управления или ГБТУ[58 - Написано по-русски.], начальником которого был генерал-лейтенант танковых войск В. Г. Вершинин, и Главного управления формирования и боевой подготовки. Оба они подчинялись ведомству Федоренко. Еще позже, 15 января 1943 года, НКО изъяло из ведения Федоренко автотранспортную структуру, находившуюся в ведении Вершинина, сформировав Главное автомобильное управление или ГЛАВГУ*, которое стало отвечать за все вопросы, связанные с грузовой автотехникой. Ведомство Федоренко отвечало за широкий спектр войсковых служб – бронетанковых управлений и отделов снабжения и ремонта бронетехники в составе фронтов и армий Красной Армии. Эти управления и отделы, в свою очередь, ведали сложной структурой тыловых частей и подразделений, куда входили роты и взводы технического обеспечения, передвижные танковые ремонтные базы, отдельные танковые ремонтные батальоны, передвижные танкоремонтные заводы, эвакуационные батальоны и роты, а также парки бронетехники. Эти службы были эшелонированы с таким расчетом, чтобы обеспечить эффективную поддержку войск практически на всех командных уровнях. Кроме того, во всех бригадах, полках и батальонах помощники (с 1944 года – заместители) командиров по техническим вопросам напрямую контролировали танковые и силы на данных командных уровнях. Высшим учебным заведением танковых и механизированных войск являлась Военная академия бронетанковых и механизированных войск, располагавшаяся во время войны в Москве, а затем – в Узбекистане. В числе выпускников этой академии было много выдающихся офицеров танковых войск, таких, как будущий маршал Советского Союза В. И. Чуйков, маршалы танковых войск С. И. Богданов, П. П. Полубояров и М. Е. Катуков, генералы армии П. А. Белик, А. Л. Гетман, А. А. Епишев, С. К. Куркоткин, В. Ф. Толубко, И. Д. Черняховский, С. М. Штеменко и И. Е. Шавров. Инженерные войска Когда началась война, всеми инженерными и саперными войсками Красной Армии ведало Главное военно-инженерное управление Красной Армии или ГВИУКА[59 - Написано по-русски.], начальником которого был генерал-майор инженерных войск Л. 3. Котляр. Котляр поступил на службу в Красную Армию в 1920 году и, прослужив в 1920-х годах в инженерных частях, закончил в 1930 году Военно-техническую академию имени Дзержинского. После того, как Сталин в 1940 году назначил Котляра начальником ГВИУ, его в июне 1941 года повысили в звании до генерал-майора. Основная задача возглавляемого Котляром ГВИУ и подчиненных ему органов состояла в обеспечении Красной Армии общей инженерной поддержкой. Сюда входили рекомендации боевым частям касательно применения инженерных войск, организация и проведение подготовки личного состава инженерных войск, подготовка возможных театров военных действий (ТВД), возведение оборонительных рубежей и позиций, обеспечение поставок инженерной техники в полевые войска Красной Армии, ее обслуживание и ремонт. ГВИУ подразделялось на три управления. Первое отвечало за инженерно-боевую подготовку личного состава, минирование, разминирование и маскировку; второе – за все оборонительные сооружения, строительную подготовку личного состава, за создание и использование укрепленных районов; третье, названное Управлением военно-инженерного снабжения и заказов, разрабатывало инженерное вооружение и технику и распределяло их по полевым войскам Красной Армии. Кроме того, в 1940 году был создан совещательный орган под названием Технический совет, который действовал под председательством начальника ГВИУ, обеспечивая ГВИУ рекомендациями и технической помощью. Военно-инженерная инспекция в составе ГВИУ работала в тесном сотрудничестве с Главной инспекцией Красной Армии, проверяя качество инженерной подготовки личного состава. Первым сталинским генерал-инспектором инженерных войск стал генерал-майор М. П. Воробьев. Подобно другим главным управлениям, ГВИУ тесно сотрудничало с начальниками инженерных управлений в военных округах и начальниками инженерных отделов и секторов на других уровнях Красной Армии от корпуса до полка. Кроме того, начальники инженерных войск в военных округах и их управления также отвечали за действия отдельных структур, занятых оборонительным строительством и материально-техническим обеспечением. В первые несколько месяцев войны эта структура ГВИУ показала себя весьма несовершенной. Из-за отсутствия каких-либо средств управления инженерными войсками в бою или ведения инженерной разведки, инженерная поддержка действующих фронтов и армий в начальный период войны совершенно не отвечала встававшим перед ней требованиям. И что еще хуже, как и в случае с артиллерией, решение НКО в первые же дни войны упразднить пост начальника инженерных войск военного округа оказалось ошибочным и усугубило и без того тяжелое положение с инженерной поддержкой. К осени 1941 года НКО осознал, что не сможет справиться с этими серьезными трудностями без фундаментальной реорганизации всей командной структуры инженерных войск. Сцену для этой реорганизации Ставка подготовила 28 ноября 1941 года, когда Сталин и Шапошников подписали доклад, резко критикующий командиров за неспособность организовать действенную инженерную поддержку. Вдобавок к указанию командующим фронтами и армиями массово использовать инженерные войска на наиболее важных направлениях и только для тех целей, для каких они подготовлены, доклад приказывал НКО создать новую структуру управления инженерными войсками, которая могла бы действенно планировать операции, маневрировать инженерными войсками, формировать инженерные резервы и лучше отвечала бы требованиям сухопутных войск. Одновременно Сталин создал пост начальника инженерных войск Красной Армии с небольшим штабом, назначил на этот пост генерала Котляра и предоставил в его распоряжение все ресурсы ГВИУ, Главного управления строительных работ Наркомата обороны, а также Военно-инженерную академию со всеми инженерными училищами и курсами. Позднее ему же были подчинены вновь сформированные саперные армии. Кроме того, приказ Сталина восстанавливал должность начальника инженерных войск в военных округах – как отмечалось в нем, «неправильно ликвидированную в начале войны». В 1942 году ГКО и НКО продолжали улучшать структуру управления инженерными войсками. Сталин произвел Воробьева в маршалы инженерных войск и назначил его в апреле 1942 года командующим инженерными войсками Красной Армии, а в начале мая – заместителем наркома обороны. Котляр, бывший начальник ГВИУ, стал генерал-инспектором инженерных войск, а позднее, до конца войны, занимал должности начальника инженерных войск Воронежского, Юго-Западного и 3-го Украинского фронтов. М. П. Воробьев, отвечавший за все последующие улучшения в инженерных войсках, начал свою военную карьеру в годы Первой мировой войны в качестве унтер-офицера царской армии[60 - Как указано в источнике, на который приведена ссылка, в 1916 году М. П. Воробьев был призван в армию рядовым, в 1917 году окончил школу прапорщиков. (Прим. ред.)]. В 1917 году был выбран председателем полкового революционного комитета, после этого во время Гражданской войны служил бригадным и дивизионным инженером на Южном, Западном и Кавказском фронтах. В 1929 году закончил Военно-техническую академию имени Дзержинского, в марте 1932 года стал преподавателем в Военно-инженерной академии, а в июле 1932 года – начальником этой академии, автором многих работ по боевому применению инженерных войск. В 1936 году НКО в виде признания его достижений назначил Воробьева начальником Ленинградского военно-инженерного училища, а четыре года спустя – генерал-инспектором инженерных войск Красной Армии. Всего через несколько дней после начала войны НКО направил Воробьева в полевые войска начальником Инженерного управления Западного фронта. Через несколько месяцев он становится начальником Инженерных войск Западного фронта и одновременно – командующим 1-й саперной армией этого фронта. Решающая роль Воробьева в возведении оборонительных рубежей в октябре-ноябре 1941 года, а также в обеспечении инженерной поддержкой декабрьского контрнаступления и зимнего наступления Западного фронта побудила Сталина назначить его в апреле 1942 года командующим всеми инженерными войсками Красной Армии. После этого Воробьев внес значительный вклад в координацию инженерного обеспечения войск Красной Армии во время Сталинградской битвы, в операциях по прорыву в начале 1943 года Ленинградской блокады, при подготовке оборонительных сооружений перед Курской битвой, а также в нескольких других крупных операциях. Произведенный в 1944 году в маршалы инженерных войск, Воробьев продолжал долгое время служить начальником инженерных войск Красной Армии и в послевоенные годы. Под руководством Воробьева резко повысилась эффективность ГВИУ, его трех управлений и инженерных войск в составе фронтов и армий. К лету 1942 года три подчинявшиеся ГВИУ управления включали структуры, отвечавшие за инженерную разведку, подготовку офицерского состава инженерных войск, набор и комплектование инженерных частей и их боевое использование, планирование инженерной поддержки полевых войск новой техникой, разработку и производство этой техники. Кроме того, Воробьев повысил статус отдела, отвечавшего за строительство крупномасштабных оборонительных сооружений, сделав его самостоятельным Управлением строительных работ. К 1943 году Воробьев создал в полевых фронтах и армиях Красной Армии сложную и эффективную структуру управления. На фронтовом уровне эта система состояла из инженерных управлений фронтов, в каждом из которых имелись оперативный и технический отделы, а также отделы заграждений, снабжения и кадров. Управлениями руководили заместители начальников штабов по инженерным вопросам, которые также отвечали за всю инженерную разведку в соответствующих фронтах. На армейском уровне эта система состояла из инженерных отделов, отвечающих за строительство и ремонт дорог, мостов и полевых укреплений, возведение и снятие заграждений. Начальниками отделов были помощники начальников штабов армий по оперативным инженерным вопросам, у каждого из них имелось еще два помощника, отвечавших за все виды инженерного снабжения. Основательность инженерной поддержки во время Курской битвы наглядно продемонстрировала масштаб и действенность реформ Воробьева. Высшим учебным заведением инженерных войск была Военно-инженерная академия имени Куйбышева, располагавшаяся во время войны в Москве и во Фрунзе. Воздушно-десантные войска Когда началась война, воздушно-десантные войска или ВДВ[61 - Написано по-русски.], лишь недавно выделенные в отдельный род войск Красной Армии, находились в ведении Управления воздушно-десантных войск (УВДВ). После того, как воздушно-десантным войскам пришлось в первые несколько месяцев войны сражаться в составе действующих фронтов в основном в качестве пехоты, НКО в конце лета начал реорганизовывать их для использования по основному назначению. Выведя 29 августа 1941 года их потрепанные остатки из-под руководства фронтов, НКО подчинил их Управлению командующего воздушно-десантных войск Красной Армии (УКВДВ КА)[62 - Написано по-русски.] и назначил первым командующим воздушно-десантными войсками Красной Армии генерал-майора В. А. Глазунова, занимавшего этот пост до 1943 года. Меньше недели спустя, 4 сентября 1941 года, по приказу НКО было начато формирование десяти новых воздушно-десантных корпусов, пяти воздушно-десантных бригад и двух резервных воздушно-десантных полков. Тем же приказом вводилась новая система подготовки сил ВДВ. Через месяц НКО сделал эти войска действительно подвижными, сформировав десять отдельных эскадрилий транспортной авиации, пять отдельных авиационных отрядов (которые позже были объединены в два полка) планеров и два полка транспортной авиации. Все они оснащались самолетами У-2, Р-5, ДБ-3, ТБ-3, ПС-84 и, позже, Ли-2[63 - ПС-84 и Ли-2 – два обозначения одной и той же машины. (Прим. ред.)]. По прямому назначению Ставка начала применять свои воздушно-десантные войска во время Московского контрнаступления в декабре 1941 года и последующего зимнего наступления. Например, после выброски в декабре 1941 года небольших воздушных десантов к западу от Москвы, воздушно-десантные войска в феврале 1942 года провели десантные операции бригадного и корпусного масштаба в районе Вязьмы, а в сентябре 1943 года – на Днепре. В марте-апреле 1942 года совместные воздушно-наземные операции были проведены близ Демянска, а в феврале-марте 1942 года выброшены тактические десанты меньшего масштаба около Юхнова и Ржева. Еще позже Ставка спланировала, но в конечном счете отменила две крупномасштабных воздушно-десантных операции в поддержку наступления 1-го Прибалтийского фронта в северной Белоруссии в ноябре 1943 года. На протяжении всего периода войны воздушно-десантные войска организовали сотни тактических, разведывательных и диверсионных десантных операций мелкими группами от 20 до 500 человек. Частая реорганизация воздушно-десантных войск на протяжении войны отражала двойственное отношение Ставки к их применению. Советское командование колебалось по поводу того, как следует использовать воздушно-десантные войска: то ли перебрасывая их по воздуху, то ли в качестве элитных сухопутных соединений.[64 - Причина такого положения была проста и элементарна – в советских ВВС не имелось достаточного количества самолетов для проведения масштабной воздушно-десантной операции. Тем не менее, предполагая проведение подобных операций в будущем, войска для них следовало формировать. В итоге воздушно-десантные дивизии создавались и применялись как «обычные» элитные войска, а для возможного проведения десантных операций в ходе войны предназначались воздушно-десантные бригады с совершенно иной структурой и системой вооружения; они находились в Резерве Ставки и использовались только по прямому назначению. (Прим. ред.)] Отражая это отношение и имеющийся опыт воздушно-десантных операций, Ставка к концу войны подчинила оставшиеся воздушно-десантные войска вместе с Управлением воздушно-десантных войск командующему Военно-воздушными силами Красной Армии. Военно-воздушные силы Когда началась война, военно-воздушные силы (ВВС) являлись составной частью Красной Армии и оставались таковыми на протяжении всей войны – хотя и пережили несколько существенных реорганизаций. Именно Главное управление военно-воздушных сил или ГУ ВВС[65 - Написано по-русски.], начальником которого был генерал-лейтенант авиации П. Ф. Жигарев, командовало и управляло Военно-воздушными силами Красной Армии 22 июня 1941 года. Жигарев, который 12 апреля 1941 года сменил на этом посту генерал-лейтенанта авиации П. В. Рычагова, был выпускником летной школы. В 1932 году он закончил военно-воздушную академию имени Жуковского, в 1930-х годах командовал эскадрильей, авиабригадой и военно-воздушными силами 2-й Отдельной краснознаменной Дальневосточной армии. Назначение Сталиным Жигарева в декабре 1940 года заместителем начальника Главным управлением военно-воздушных сил, а в апреле 1941 года – начальником этого управления положило конец вызванному чистками периоду длительных перетрясок командования ВВС. ГУВВС состояло из нескольких функциональных управлений и отдельных отделов, а также штаба ВВС с собственными подчиненными отделами, наиболее важным из которых был оперативный отдел, отвечавший за подготовку оперативных и тактических приемов и обучение личного состава. Однако ни жигаревское ГУВВС, ни штаб ВВС не располагали никакими собственными органами служб тыла, предназначенными именно для обслуживания ВВС. В боевой состав ВВС входили подчиненная Верховному главнокомандованию дальнебомбардировочная авиация (ДБА), фронтовая авиация военных округов, армейская и корпусная авиация. В первые несколько недель операции «Барбаросса» вермахт буквально опустошил ряды советских ВВС, уничтожив множество самолетов, пилотов и экипажей, сотряся до основания всю войсковую структуру авиации Красной Армии, но главное – лишив действующие войска Красной Армии сколь-нибудь значительной воздушной поддержки. Ставка и НКО усиленно пытались воссоздать, реорганизовать и вновь оснастить техникой ВВС, подготовить новых командующих, штабы и экипажи ВВС, а одновременно – увеличить слабеющее советское производство самолетов, делая все это в наихудших условиях из возможных. На следующий же день после начала войны Совет Народных Комиссаров передал советский Гражданский воздушный флот под управление НКО и ВВС, а менее чем через неделю, 29 июня, Ставка создала пост командующего ВВС в комплекте с военным советом и штабом ВВС. Жигарев был назначен командующим военно-воздушными силами, а также заместителем наркома обороны. Назначая Жигарева командующим ВВС с собственными военным советом и штабом, Ставка сделала его ответственным как за ВВС, так и за УВВС, а Сталин расширил его административную и оперативную ответственность. Это улучшило управление военно-воздушными силами, особенно в отношении оперативного и стратегического применения авиации, повысило ее боеготовность и материально-техническую поддержку ВВС, рационализировало и ускорило производство самолетов. Во время Московской битвы и последующей зимней кампании Жигарев и его штаб координировали действия ВВС намного эффективней, чем это делалось во время предыдущих оборонительных операций. Тем не менее, когда вермахт в середине октября угрожал Москве, Ставка разделила все управляющие структуры ВВС на два эшелона. Первый, включая военный совет УВВС, оставался в Москве, в то время как второй эшелон эвакуировали в безопасный Куйбышев. По окончании Московской битвы Ставка 26 апреля 1942 года вновь назначила Жигарева командовать ВВС Дальневосточного фронта, а взамен него командующим ВВС стал генерал-лейтенант А. А. Новикова, занимавший этот пост до конца войны и добившийся больших успехов. По рекомендациям Новикова НКО в марте 1942 года продолжил реорганизацию ВВС, выведя из-под управления фронтов дальнебомбардировочную авиацию (ДБА), переименовав ее в авиацию дальнего действия (АДД) и передав под управление Ставки. Начальником АДД стал генерал-лейтенант авиации А. Е. Голованов. 3 8-летний Голованов уже имел внушительный послужной список в дальнебомбардировочной авиации: с февраля по август 1941 года он командовал 212-м полком дальнебомбардировочной авиации, а с августа и до своего назначения начальником ДБА/АДД – недавно сформированной 81-й дивизией дальнебомбардировочной авиации. Головокружительный карьерный взлет Голованова от подполковника в июне 1941 года до главного маршала авиации в 1944 году прервался в декабре 1944 года его назначением командующим 18-й воздушной армией. Под руководством Новикова на протяжении 1942–1943 годов организационная структура ВВС постоянно улучшилась, а боевая эффективность авиации значительно возросла. Например, в мае 1942 году НКО начал по рекомендации Новикова формировать самостоятельные воздушные армии для поддержки действующих фронтов и отдельные авиакорпуса для резерва В ГК, создав к концу года 17 первых и 13 последних. В тот же период Новиков разработал и применил на практике концепцию воздушного наступления. Эти и другие организационные и оперативные меры позволили ВВС добиться к середине лета 1943 года воздушного превосходства над Люфтваффе. ВВС располагало внушительной сетью учебных заведений, высшим из них на протяжении всей войны была Военно-воздушная академия командного и штурманского состава, располагавшаяся в Москве и Оренбурге. Выпускники военного времени этой академии составляли более 70 процентов пилотов и штурманов ВВС и большинство их старших командиров. Противовоздушная оборона страны (ПВО страны) Накануне войны Главное управление ПВО страны (ГУПВО страны) управляло и руководило всеми противовоздушными силами Красной Армии, а также службами раннего предупреждения. Начальником его был генерал-полковник Г. Н. Штерн, который в марте 1941 года заменил на этом посту первого начальника ПВО, генерал-майора Д. Т. Козлова. Хотя войска ПВО находились под оперативным управлением Генштаба, ГУ ПВО страны отвечало за планирование противовоздушной обороны страны, руководило боевой подготовкой и боевым применением всех сил ПВО, а в случае войны должно было готовить для противовоздушной обороны театр военных действий. Когда началась война, силы Красной Армии, предназначенные для противовоздушной обороны страны {ПВО страны[66 - Написано по-русски.]) находились в самом разгаре реорганизации, вызванной сокрушительной эффективности Люфтваффе во время покорения немцами Западной Европы и невысокой боевой отдачей собственной противовоздушной обороны во время советско-финской войны. 14 февраля 1941 года ЦК ВКП(б) и Совет Народных Комиссаров приняли постановление, предписывающее НКО реорганизовать противовоздушную оборону страны и систему раннего предупреждения. В последующие три месяца НКО реорганизовал ПВО страны, разделив ее на зоны ПВО, которые соответствовали военным округам и оборонялись недавно сформированными корпусами и дивизиями ПВО. Эти зоны, в свою очередь, подразделялись на районы и пункты ПВО, в которых только что образованные отдельные бригады ПВО обеспечивали защитой крупные города и важные политические и экономические объекты. Все воздушные и наземные войска ПВО, хотя и подчинявшиеся ПВО страны, действовали в этих зонах и подчинялись заместителям командующих военными округами по противовоздушной обороне – за исключением частей истребительной авиации, которые напрямую подчинялись ВВС округов, и зенитных войск, входящих в полевые войска этих округов. При такой организации командующие зонами ПВО отвечали за защиту всех потенциальных целей вражеских налетов в своих зонах, а командиры корпусов, дивизий и бригад ПВО отвечали за оборону своих районов ПВО. Помимо реорганизации ПВО страны в целом, постановление 1941 года также реорганизовало и систему воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС), укомплектованную специально для этого созданными полками, батальонами и ротами ВНОС и радио-батальонами ВНОС. Как правило, они действовали под руководством ПВО страны, но в некоторых случаях подчинялись полевым войскам Красной Армии (фронтам военного времени, армиям, корпусам и дивизиям мирного времени). В оперативном отношении эти силы ВНОС отвечали за наблюдение, обнаружение и оповещение о приближении вражеских самолетов, используя для этого сложную систему наблюдательных постов и радиолокационных станций (РЛС)[67 - Написано по-русски.]. В июне 1941 года система ВНОС включала в себя густую сеть постов визуального наблюдения за воздухом, развернутую у границ страны на глубину в 150–250 километров и от 20 до 120 километров вокруг важных объектов в глубине страны. Обслуживалась эта система шестью полками ВНОС, 35 отдельными батальонами ВНОС, пятью ротами ВНОС и четырьмя отдельными радио-батальонами ВНОС. Из них один полк ВНОС, 19 отдельных батальонов и три роты обслуживали посты ВНОС в западных военных округах. Исключая подчиненные ей структуры ВНОС, ПВО страны в июне 1941 года включала в себя 13 зон ПВО, три корпуса ПВО, две дивизии ПВО, девять отдельных бригад ПВО, 28 отдельных зенитно-артиллерийских полков, 109 зенитно-артиллерийских дивизионов и другие части меньшей численности. Вместе с силами ВНОС войска ПВО имели 182 000 человек, 3329 зенитных орудий среднего калибра и 330 орудий малого калибра, 650 зенитных пулеметов, 1500 зенитных прожекторов, 850 заградительных аэростатов и до 45 станций обнаружения. Эти силы поддерживались 40 полками истребительной авиации, оснащенными примерно полутора тысячами боевых самолетов. Хотя реорганизация 1941 года и в самом деле повысила общую эффективность системы ПВО и облегчила управление ею, проблемы с управлением, постоянная нехватка техники и оборудования, а также серьезные сложности с подготовкой личного состава продолжали оставаться проблемой ПВО страны и связанных с ней войск ВНОС накануне войны и особенно после начала войны. Эти проблемы стали очевидными сразу же после вторжения немцев. Прежде всего, поскольку зоны ПВО подчинялись командующим фронтами, было невозможно маневрировать войсками ПВО для обеспечения необходимой противовоздушной обороны районов, подвергающихся наибольшей угрозе. И что еще хуже – воздушные силы ПВО и их самолеты подчинялись как командующим фронтами, так и командующим зонами ПВО. Эта двойственность управления еще больше усложнялась начатой Сталиным ненужной перетряской командной структуры ПВО страны, когда он распорядился арестовать ее командующего, генерала Штерна, заменив его Вороновым, а затем менее чем через месяц заменив и Воронова. Из-за этих и других проблем и практического крушения системы противовоздушной обороны на западе Советского Союза ГКО на протяжении всей немецкой операции «Барбаросса» сосредотачивал войска и вооружения ПВО страны для защиты наиболее важных районов, включая Ленинград, Москву, промышленные районы Ярославля и Горького, Донбасс и ключевые мосты через Волгу. 9 ноября 1941 года ГКО наконец-то разрешил наиболее серьезные проблемы ПВО страны, издав постановление о реорганизации всей системы противовоздушной обороны. Этим постановлением учреждался пост командующего войсками ПВО страны. Им стал генерал-майор М. С. Громадин, одновременно получивший ранг заместителя наркома обороны, в его распоряжение был предоставлен военный совет, укомплектованный штаб и новое Управление командующего войсками ПВО страны или УКВПВО страны[68 - Написано по-русски.], включавшее в себя подчиненные отдельные управления истребительной авиацией ПВО и зенитно-артиллерийскими войсками. Но самое важное – этот указ также подчинял Громадину все войска ПВО в военных округах и действующих фронтах (за исключением действующих в Ленинградской области). В организационном плане этот указ расформировывал зоны ПВО в европейской части СССР, заменив их корпусными районами ПВО в Москве и Ленинграде и 13 дивизионными районами ПВО, разбросанными по всей стране, но сохранял зоны ПВО в Закавказье, Средней Азии, Сибири и на Дальнем Востоке. Вскоре после этого, 24 ноября 1941 года, ГКО повысил оперативную действенность ПВО страны, разделив войска противовоздушной обороны – главным образом зенитные – на две части: ПВО страны, отвечавшее за противовоздушную оборону страны, и войска ПВО, отвечающие за противовоздушную оборону в полевых войсках Красной Армии. В 1942 году ГКО и НКО продолжали совершенствовать и усиливать организацию ПВО страны, подчинив 22 января командующему ПВО страны все корпуса, дивизии и полки истребительной авиации, активно занятые защитой ключевых объектов по всей стране. Вдобавок к централизации и улучшению управления ПВО страны эта мера также стимулировала лучшее взаимодействие между различными оборонительными системами ПВО. Вскоре после этого НКО придал корпусам, дивизиям и отдельным полкам истребительной авиации, входящим в ПВО страны, 56 батальонов аэродромного обслуживания. В результате к 1 апреля 1942 года зенитные войска ПВО страны состояли из двух корпусов ПВО, двух дивизий ПВО и двух бригад ПВО, а также одного корпусного района ПВО, 15 дивизионных районов и 14 бригадных районов. В то же самое время воздушные силы ПВО страны состояли из трех корпусов истребительной авиации, 13 дивизий истребительной авиации и девяти отдельных полков истребительной авиации ПВО. Наконец, 5 апреля 1942 года ГКО увеличил численность соединений ПВО страны, преобразовав Московский корпусной район ПВО в Московский фронт ПВО, Ленинградский и Бакинский корпусные районы – в армии ПВО, а несколько других дивизионных районов ПВО – в полные корпусные районы ПВО. В 1942 года ГКО также начал заменять солдат-мужчин военнослужащими-женщинами – с целью создания резерва, необходимого для укомплектования боевых соединений на фронте. Например, 25 марта 1942 года постановление ГКО обязывало НКО мобилизовать к 10 апреля 1942 года 100 000 военнослужащих-женщин, «девушек-комсомолок», для службы в рядах ПВО страны. В это число входило и 45 000 женщин, направленных служить в зенитно-артиллерийские войска в качестве наблюдателей за воздухом, радисток, телефонисток, дальномерщиц и прибористок, 3000 направленных в зенитно-пулеметные войска в качестве наблюдательниц, пулеметчиц и связисток, 7000 направленных в зенитно-прожекторные части связистками и прожектористками, 5000 направленных в части аэростатов воздушного заграждения в качестве связисток и обслуги аэростатов и 40 000 направленных служить во ВНОС наблюдателями и телефонистками. Хотя эта проведенная в 1941 году и в начале 1942 года всеобъемлющая реорганизация управления и организационной структуры ПВО страны централизовала ресурсы и улучшила противовоздушную оборону в действующих фронтах и в тылу, рост и быстрое количественное увеличение войск ПВО усложнили управление ими. Особенно это коснулось защиты жизненноважных промышленных и административных объектов. В результате 31 мая 1942 года НКО расформировал Управление ПВО страны, передав все его управления и отделы Громадину, командующему ПВО страны, обеспечив его двумя заместителями, первый из которых отвечал за подготовку личного состава и центры этой подготовки, а второй – за вооружение и материально-техническое обеспечение. Всего через два дня, 2 июня 1942 года, НКО поставил все войска ПВО и ВНОС в действующих фронтах и армиях под начало командующего артиллерией Красной Армии Воронова и его артиллерийского управления (ГАУ). С этого момента в ГАУ входил собственный отдел ПВО, который в ноябре 1942 года был преобразован в полнокровное управление. Воронов учредил в войсках ПВО новый штаб – Центральный штаб истребительной авиации, а также Центральный пост ВНОС, главную инспекцию и подчиненное ГАУ управление боевой подготовки. По сути дела эта июньская реформа создала в рядах Красной Армии два отдельных и четко отличающихся друг от друга рода войск противовоздушной обороны – ПВО войск[69 - Написано по-русски. Обычно именуется войсковой ПВО. (Прим. ред.)] и ПВО страны. И наконец НКО также обязал Громадина обеспечить командным составом все части войск ПВО. Еще позже, в октябре 1942 года, НКО предписал ПВО страны и состоящим при НКВД местным службам ПВО (МПВО) более тесно взаимодействовать при осуществлении противовоздушной обороны. Когда Красная Армия зимой 1942–1943 годов активизировала свои наступательные действия и фронт постоянно продвигался на запад, стало очевидным, что организация противовоздушной обороны страны требует новых изменений. В результате 10 июня 1943 года ГКО разделил войска ПВО страны на Западный и Восточный фронты ПВО, первый – под командованием пребывающего в Москве Громадина, а второй – под руководством находящегося в Куйбышеве генерала Г. С. Зашихина. Одновременно Дальневосточную, Забайкальскую и Среднеазиатскую зоны ПВО вернули под управление соответствующих фронтов и военных округов, а Ленинградская армия ПВО и ПВО Ладожского района остались под оперативным управлением Ленинградского фронта. Вскоре после этого ГКО упразднил управление командующего ПВО страны и передал все его функции центральному штабу ПВО страны в Москве. Хотя оба фронта ВО и все войсковые соединения и части ПВО остались в прямом подчинении командующего артиллерией Красной Армии, центральный штаб ПВО страны теперь отвечал за координацию действий обоих фронтов ВО, которые разделялись по меридиональной линии от Архангельска на Белом море через Кострому и Краснодар до Сочи на Черном море. Несущий на себе основную тяжесть войны Западный фронт ПВО к июню 1943 года включал в себя Особую московскую армию ПВО, 11 корпусных и дивизионных ПВО и 14 соединений истребительной авиации ПВО. В нем имелось 1012 пилотов-истребителей, 3106 зенитных орудий среднего калибра и 1066 орудий малого калибра, 2280 зенитных пулеметов, 1573 зенитных прожектора и 1834 аэростатных заграждения. Менее значимый Восточный фронт ПВО, который обеспечивал защиту жизненно важных объектов на Урале, Средней и Нижней Волге, на Кавказе и в Закавказье, состоял из Закавказской зоны ПВО, семи корпусных и бригадных районов ПВО и восьми соединений истребительной авиации; он имел 447 пилотов-истребителей, 2459 зенитных орудий среднего калибра и 800 орудий малого калибра, 1142 зенитных прожектора, 1814 зенитных пулеметов и 491 аэростат заграждения. Для улучшения управления войсками ПВО во время стратегических операций – таких, как оборона Курска – Центральный штаб ПВО страны часто учреждал специальные группировки сил ПВО. Например, в Курске он учредил оперативную группу войск ПВО под руководством полковника В. С. Гаврилова, начальника штаба Воронежского корпусного района ПВО. Эта группа централизовала управление войсками ПВО, защищавшими Курск и примыкающие к нему железнодорожные ветки, координировала действия сил ПВО страны и войсковых ПВО в данном районе, поддерживала тесную связь со штабами ПВО, защищавшими Центральный и Воронежский фронты. Оперативная группа Гаврилова имела под своим началом 761 зенитное орудие, свыше 200 истребителей, 558 зенитных пулеметов и 125 зенитных прожекторов. В сочетании с огромным количеством нового вооружения и техники, полученным войсками ПВО в 1943 году эти улучшения управления значительно увеличили возможности ПВО в деле обнаружения и уничтожения неприятельских воздушных целей. Однако упразднение единого командующего всеми войсками ПВО было ошибкой, так как это увеличило груз работы, взваленный на плечи командующего артиллерией Красной Армии, и затруднило ему координацию действий огромной структуры воздушной обороны. Это отсутствие единого командующего также вызвало необходимость в дальнейших изменениях структуры ПВО в 1944 и 1945 годах. За первые 30 месяцев войны НКО также были произведены существенные структурные улучшения входящей в ПВО страны системы ВНОС, в частности, сформированы новые дивизии ВНОС и отдельные радио-роты. Оперативные улучшения заключались в увеличении числа радиолокационных станций ВНОС. К середине 1943 года эти станции стали главными средствами раннего предупреждения, и ПВО все в большей степени использовала свои посты визуального наблюдения для формирования густой сети наблюдения на подходах к жизненно важным объектам возможной бомбежки. Кроме использования учебных центров военно-воздушных сил и артиллерии, НКО в 1941 году создал на базе факультета ПВО в Военной академии имени Фрунзе Высшее военное училище ПВО Красной Армии. Кроме того, многие офицеры ПВО были обучены фронтовыми и армейскими командными органами и штабами ПВО и на своих местах службы в ПВО. Мобилизация, укомплектование войск и офицерский состав Хотя за мобилизацию советских граждан, подлежащих военной службе по закону о всеобщей воинской обязанности от 1939 года, общую ответственность нес ГКО, непосредственно набором призывников в придачу к множеству других вопросов, касающихся людских ресурсов, занималось Главное управление формирования резервов Красной Армии или Главупраформ[70 - Написано по-русски.]. Оно было создано 29 июля 1941 года из Мобилизационного управления НКО и Управления комплектования войск Генерального штаба. Его первого начальника, маршала Г. М. Кулика, который также являлся заместителем наркома обороны и был одним из приближенных Сталина, 6 августа 1941 года сменил армейский комиссар 1-го ранга (впоследствии генерал-лейтенант) Е. А. Щаденко, который тоже стал заместителем наркома обороны. Долгая карьера Щаденко восходила ко времени революции и Гражданской войны, когда он организовывал отряды красногвардейцев на юге, был членом Донского военно-революционного комитета в Донбассе, работал под началом Сталина во время обороны Царицына, а позже стал комиссаром в 10-й, буденновской 1-й Конной и 2-й Конной армиях. В 1920-х и 1930-х годах Щаденко закончил Военную академию РККА, командовал кавалерийской дивизией и служил помощником по политическим делам начальника Академии имени Фрунзе и начальником политуправления Киевского особого военного округа. В результате чисток он в мае 1937 года стал комиссаром Киевского особого военного округа, а в ноябре 1937 года – заместителем народного комиссара обороны и начальником Управления НКО по командному составу Красной Армии. После начала войны Щаденко продолжал служить заместителем наркома обороны и начальником Главупраформа (позже называемого ГУФУ КА), до сентября 1943 года, когда его назначили комиссаром Южного (позже – 4-го Украинского) фронта. Вдобавок к ответственности за мобилизацию и комплектование Главупраформ отвечал за подготовку, вооружение, питание и обеспечение жильем призванных солдат и офицеров, за формирование всех пехотных и воздушно-десантных соединений и частей (танковые, авиационные и артиллерийские войска формировали другие главные управления), за подготовку и определение требований к вооружению стратегических резервов и подкреплений и организацию их доставки полевым войскам Красной Армии, за разработку требований к живой силе войсковой структуры Красной Армии в соответствии с оперативными и тактическими разработками и указаниями Генштаба, и за «учет» иного рода – регистрацию потерь Красной Армии в личном составе за время войны. Для выполнения этих функций Главупраформ подразделялся на управления комплектования и применения войск, формирования частей, организационное, резервных и охранных частей, боевой подготовки и на отделы вооружения и снабжения, кадров и общий. Хотя изданный 9 августа 1941 года новый приказ НКО и изменил название Главупраформа на Главное управление формирования и укомплектования войск Красной Армии или ГУФУ КА[71 - Написано по-русски.] и резко увеличил штат и круг задач этого нового главного управления, названия «Главупраформ» и «ГУФУ КА» так и сосуществовали до конца войны. Августовский приказ развернул работающее в системе ГУФУ КА Управление формирования частей (полков и бригад) в Управление формирования соединений (дивизий и корпусов) и частей, учредил в составе ГУФУ КА инспекцию новых соединений, политотдел, отдел учета потерь личного состава и бюро писем (администрации). Кроме того, этот приказ возложил на ГУФУ КА ответственность за создание всех видов соединений и частей (за исключением авиационных, танковых, механизированных и моторизованных), за выделение их действующим фронтам и армиям и инспектирование их на фронте. Поскольку на практике эти функции вторгались в сферу ответственности Генерального штаба за обеспечение боевой эффективности войск Красной Армии, между этими двумя органами возникла сильная напряженность. Для ее разрядки НКО 20 июня 1942 года поручил Щаденко координировать работу своего главного управления с Генштабом. В конечном итоге 29 апреля 1943 года НКО возложил конкретно на ГУФУ КА ответственность за формирование соединений и частей, а на Генштаб – ответственность за их оперативное использование. Завершая создание ГУФУКА, НКО 29 июля 1941 года сформировал из бывшего Управления кадров Генштаба Главное управление кадров НКО СССР, или ГУК[72 - Написано по-русски.]. Отвечавшее за «руководство делом подбора, учета и расстановки командных кадров Красной Армии» ГУК во главе с генерал-майором А. Д. Румянцевым ведало назначениями командного состава во всей войсковой структуре Красной Армии. Кроме того, 20 сентября 1941 года НКО сформировал параллельные управления и отделы кадров во всех прочих главных управлениях НКО, предписав ГУК тесно взаимодействовать с этими органами в деле отбора, учета и распределения офицерских кадров, а также подчинил соответствующим управлениям и отделам все военные учебные заведения и школы. Военное обучение и подготовка Когда началась война, за всеобщее военное обучение, в особенности за обучение солдат и офицеров и за надзор за всеми военно-учебными заведениями, отвечало Главное управление военно-учебных заведений или ГУВУЗ[73 - Написано по-русски.]. В его ведении находилось 19 военных училищ, десять военных факультетов в гражданских учебных заведениях, семь высших флотских училища, а также 203 военных училища и школы. Начальником ГУВУЗ к началу войны был генерал-лейтенант И. К. Смирнов, назначенный на этот пост в 1940 году и оставивший его в августе 1941 года с переводом на должность командующего одной из армий. Под его руководством различные училища и школы изменили содержание курса обучения в соответствии с потребностями войны, отправили опытные командные и штабные кадры из преподавательского состава этих учебных заведений на фронт и начали трудный процесс обучения и подготовки нового поколения офицеров Красной Армии. На протяжении всей войны ГУВУЗ работало в тесном контакте с другими управлениями, каждое из которых взяло на себя ответственность за преподавательский состав и курс обучения в своей конкретной области. Среди центральных административных органов НКО, наиболее ответственных за подготовку и обучение солдат и офицеров, наиболее важным было Главное управление всеобщего военного обучения или ГУВВО[74 - Написано по-русски.], которое руководило всеобщим военным обучением {Всевобуч*) после того, как оно было вновь введено ГКО приказом от 17 сентября 1941 года. Принцип Всевобуча требовал обязательного всеобщего военного обучения всех граждан СССР. ГУВВО работало напрямую для армейского комиссара 1-го ранга Е. А. Щаденко, который был заместителем наркома обороны, а во время войны – начальником Главупраформа и ГУФУ КА. Оно ведало всем военным обучением на общесоюзном уровне (центр) и создало параллельные отделы для выполнения той же задачи в военных комиссариатах военных округов, областей, краев[75 - Написано по-русски.] и союзных республик. Для достижения наибольшей эффективности программы Всевобуча на базе всех войсковых подразделений от отделения до батальона в областных военных комиссариатах были сформированы небольшие группы военных инструкторов, которые вели 110-часовые программы военной подготовки для всех мужчин в возрасте от 16 до 50 лет. Программа Всевобуча обеспечила за время войны минимальную военную подготовку примерно 9,8 миллионов человек, которые позднее пополнили вооруженные силы. Первым начальником ГУВВО был генерал-лейтенант H. Н. Пронин. С Главупраформом (ГУФУ) была тесно связана еще одна уникальная организация под названием ОСОАВИАХИМ – Общество содействия обороне, авиационному и химическому строительству СССР*. Она внесла значительный вклад в военное обучение советского населения, особенно молодежи, а также в подготовку потенциальных резервов военного времени в предвоенные годы и во время войны. На 22 июня 1941 года ОСОАВИАХИМ насчитывал в своих рядах 14 миллионов подготовленных членов, состоящих в 329 первичных организациях, 156 000 группах, 26 680 командах и 350 отрядах, в том числе 2,6 миллиона военных специалистов. В первые же несколько месяцев войны больше половины членов ОСОАВИАХИМА либо вступили добровольцами в Красную Армию, либо были зачислены в войска народного ополчения, истребительные части НКВД (Народного комиссариата внутренних дел), партизанские группы и отряды. Позднее органы и структуры Всевобуча на общесоюзном уровне и его местные филиалы обеспечили население СССР всеобщим военным обучением и подготовкой к противовоздушной и химической обороне, участвовали в сборе денежных средств, снаряжения и других материалов, требующихся для оборонной промышленности. И наконец, в дополнение к всеобщему военному обучению и подготовке, проводимой в военных училищах на всесоюзном уровне, каждый отдельный род войск создавал и контролировал собственную сеть заведений военного обучения и подготовки. Связь Когда началась война, Управление связи Красной Армии (УС КА)[76 - Написано по-русски.], возглавляемое начальником связи Красной Армии генерал-майором связи Н. И. Галичем, отвечало за все виды связи, а также за разработку, производство и ремонт средств связи. При такой ограниченной задаче управление Гапича слабо контролировало (а то и вообще не контролировало) состояние и технику связи в рядах Красной Армии. Когда началась война, единственными структурами связи, находящимися под прямым контролем Гапича, были части радиосвязи Верховного командования, которым полагалось соединять Генеральный штаб с военными округами и фронтами военного времени. Так как у Красной Армии не хватало необходимых средств связи, особенно радиостанций, а советская промышленность производила их в очень небольших количествах, то стратегическая и оперативная сеть связи УС КА базировалась в первую очередь на гражданской проводной и кабельной наземной связи, находящейся в ведении Народного комиссариата связи. Кроме того, поскольку УС КА не имел никаких собственных частей или подразделений связи, которые можно было придать действующим фронтам и армиям, полевые войска оказались лишены средств связи, необходимых для ведения тех мобильных операций, которыми характеризовался начальный период войны. Эта проблема еще более усугублялась почти органической неспособностью командиров и их штабов на всех уровнях как осознавать необходимость, так и эффективно применять доступные им средства связи. Положение было настолько тяжелым, что НКО 23 июля 1941 года издал приказ, перечисляющий эти вопиющие недостатки и требующий от командиров принять соответствующие меры к исправлению положения – централизовать, стандартизировать и усовершенствовать свою систему связи для управления войсками. В тот же день ГКО назначил вместо Гапича начальником связи Красной Армии полковника И. Т. Пересыпкина. 37-летний Пересыпкин был опытным офицером связи, он воевал в рядах Красной Армии во время Гражданской войны, а после короткой отставки вновь поступил на военную службу в 1923 году. В 1942 году[77 - Опечатка в оригинале, следует читать – 1924. (Прим. ред.)] он закончил Военно-политическое училище, а в 1937 году – Военно-электротехническую академию. В марте 1939 года Сталин назначил Пересыпкина заместителем начальника Управления связи Красной Армии, а в мае 1939 года – народным комиссаром связи СССР, каковой пост он и занимал до ноября 1944 года. Контроль Пересыпкина над военной и гражданской связью ликвидировал искусственные различия между военной и гражданской связью, сломал ведомственные барьеры и открыл дорогу для улучшения связи в действующих фронтах и армиях. Вскоре Сталин назначил Пересыпкина еще и на пост заместителя наркома обороны по связи а в декабре 1941 года произвел его в генерал-лейтенанты связи. Эти меры вымостили путь к исправлению в конечном итоге затруднений со связью, которые испытывала Красная Армия в начальный период войны. Вскоре после назначения Пересыпкина начальником связи НКО преобразовал 28 июля слабое Управление связи в Главное управление связи Красной Армии или ГУС КА[78 - Написано по-русски.], главой которого также стал Пересыпкин. ГУ СКА состояло из штаба, оперативно-технического управления, управлений аппаратуры и снабжения, центра связи НКО, мобилизационного и финансового отделов, отделов кадров и оборонного строительства, а также «общей» и «секретной» частей. Кроме того, Пересыпкин сразу же установил тесное взаимодействие между ГУС КА и отделами связи в Народном комиссариате путей сообщения (НКПС) и НКВД, взяв на себя координацию связи с другими ключевыми наркоматами. Новее главное управление Пересыпкина отвечало за обеспечение бесперебойной связи Ставки, организацию безопасной и надежной связи между всеми соединениями и частями Красной Армии, реконструкцию и максимально полное использование всей гражданской связи для военных нужд, разработку заказов на получение средств связи от советской промышленности, ремонт оборудования связи, снабжение Красной Армии аппаратурой связи и обучение личного состава войск связи ее использованию, контроль за состоянием войск связи, отбор и переподготовку связистов для повышения их квалификации. Проведенная Пересыпкиным реорганизация системы связи Красной Армии дала значительные результаты. Например, к 1 декабря 1941 года НКО и НКПС для обеспечения основной гражданской и военной связи совместно сформировали много новых органов и частей связи, некоторые из которых были приданы РВГК, чтобы Ставка могла создать резервные центры связи и выстроить или восстановить связь между Генштабом и действующими фронтами и армиями. Эти улучшения продолжались и в 1942, и в 1943 годах, стимулированные приказом НКО от 29 апреля 1942 года «Об улучшении использования радиосвязи для обеспечения управления войсками»[79 - На самом деле это была директива Ставки от 30 мая 1942 года, а приказ НКО вышел только 23 июня 1943 года и назывался «Об улучшении связи в Красной Армии». Приказ НКО от 29 апреля 1942 года носил несколько иное название: «Приказ о результатах проверки организации управления и связи в ряде фронтов и армий». (Прим. перев.)], который требовал больше полагаться на организованную радиосвязь во фронтах и армиях. В январе 1943 года ГКО улучшил координацию связи между ГУ СКА и НКВД, издав постановление, определяющее зоны их ответственности и рабочие отношения. С этого момента части связи НКВД должны были пользоваться только высокочастотной связью, оперативное управление Генштаба отвечало за обеспечение внутренней связи в Генеральном штабе и подчиненных ему структурах, а ГУ СКА – за связь между Генштабом и действующими фронтами. Кроме того, данное постановление учреждало штаты[80 - Написано по-русски.] для фронтовых управлений связи и армейских отделов связи, что еще больше повысило их возможности. Оно же создало во фронтах должности начальников связи, отвечавших за организацию вспомогательных командных пунктов фронтов, армий и дивизий и обеспечение их проводной связью, радиосвязью и другими видами связи. ГУ СКА также работало над созданием в Красной Армии действенной воздушно-наземной связи. После того, как единственный самолет, выделенный штабом ВВС и гражданским воздушным флотом для обеспечения связи между Генеральным штабом и штабами фронтов и армий, оказался неэффективным, Ставка сформировала в декабре 1941 года 233-ю отдельную эскадрилью связи и придала ее для осуществления задач связи ГУ СКА. Еще позже Ставка также отрядила для поддержания требуемой Генштабом связи 2-ю эскадрилью Московской авиагруппы особого назначения. Однако эти части не смогли удовлетворить потребности Генштаба, поэтому НКО 3 декабря 1942 года сформировал из специальной группы авиасвязи ГВФ (гражданского воздушного флота) 3-ю отдельную дивизию авиасвязи. Эта дивизия состояла из двух авиаполков, отдельного транспортного авиаотряда и ремонтного батальона авиабазы, она была подчинена Пересыпкину и должна была обеспечивать воздушную связь между Генштабом и действующими фронтами и армиями. Одновременно НКО придал действующим фронтам для обеспечения внутренней и внешней связи одну-две эскадрильи (в сумме по 19–20 самолетов У-2 и Р-5), а всем армиям – небольшие эскадрильи воздушной связи из 6 самолетов У-2. В октябре 1943 года эти эскадрильи были преобразованы в полки. Все эти меры существенно повысили качество и численность войск связи на всех уровнях командования. За время войны войска связи выросли в четыре раза – на фоне общего роста войсковой структуры Красной Армии к 1945 году на 10 %. Эффективность стратегической и оперативной связи также резко повысилась – в основном благодаря созданию объединенного управления государственной и военной связью и работе Пересыпкина с его Главным управлением связи. И наконец, Управление связи также имело собственную систему военных училищ, военных школ и курсов подготовки командных и технических кадров. Высшим учебным заведением войск связи была Военно-электротехническая академия связи имени С. М. Буденного, которая во время войны располагалась в Ленинграде и Томске. За время войны свыше 30 закончивших эту академию офицеров работали начальниками управлений связи фронтов, а еще 40 служили в том же качестве на уровне армий. Военные коммуникации (железнодорожные, водные и воздушные пути) Накануне войны ответственность за управление наземными, водными и воздушными коммуникациями Советского Союза и их использование для переброски войск и техники в мирное и военное время на самолетах, поездах, пароходах и баржах распределялась между гражданскими государственными органами, которые контролировали эти пути, поддерживали их в должном порядке и надзирали за их использованием, военными органами, использовавшими коммуникации для транспортировки войск и военного имущества, а также органами безопасности, которые охраняли их. Например, Народный комиссариат путей сообщения (НКПС) руководил хорошо развитой сетью железных дорог Советского Союза, которые являлись главным средством доставки полевым частям подкреплений, вооружения и другого военного снаряжения, боеприпасов, продовольствия и других грузов, а также служили для перегруппировки войск во время войны. Кроме того, имевшийся в распоряжении НКПС специальный корпус железнодорожных войск отвечал за восстановление железнодорожных путей непосредственно за наступающими войсками, строил и прокладывал участки путей, повышал пропускную способность железных дорог, блокировал железные дороги во время оборонительных действий, а теоретически также защищал железные дороги в прифронтовой зоне. Ответственность за поддержание в исправности железнодорожных путей в какой-то мере делили с ними другие железнодорожные войска, подчиненные НКО, а железнодорожные войска, подчиненные НКВД, отвечали за охрану железных дорог. С другой стороны, поскольку система шоссейных дорог в Советском Союзе была развита слабо и накануне войны находилась в плохом состоянии, автодорожный транспорт играл намного меньшую роль в переброске войск и военного имущества, особенно объемистых военных грузов, чем железные дороги. Однако тактические переброски по немногим асфальтированным шоссе[81 - Написано по-русски.] страны и по грунтовым дорогам, ведущим из оперативного тыла к фронту, были важны для доставки войск, снаряжения и припасов к переднему краю. В отличие от железных дорог, автомобильным транспортом не занимался никакой единый орган. Например, за снабжение и ремонт автомашин и автомобильного снаряжения в Генштабе отвечали как дорожный отдел Управления организации тыла и снабжения войск, так и Автобронетанковое управление. И в системе НКО, и в Главном управлении шоссейных дорог НКВД имелись лишь кадровые дорожные части, которые в мирное время содержались в неполной численности, а во время войны должны были разворачиваться в дорожно-эксплуатационные полки, дорожно– и мостостроительные батальоны, а также передовые дорожные базы штатной численности. Ответственность за использование во время войны водных путей, включая судоходные реки, озера и каналы, а также за операции в прибрежных районах, лежала на Народном комиссариате речного флота или НКРФ[82 - Написано по-русски.]. Однако НКРФ приходилось координировать использование водного транспорта с движением по железным и шоссейным дорогам, а это движение зачастую бывало прерывистым из-за сезонных погодных условий, в особенности из-за заморозков и оттепелей. Наконец, ни в НКО, ни в ВВС Красной Армии не существовало никакого специального управления воздушного транспорта или даже частей такого назначения, поскольку большая часть транспортных самолетов принадлежала органам гражданской авиации. У военных за переброску и транспортировку по этим наземным, водным и воздушным коммуникациям войск вооружения, боевой техники и других грузов отвечали два органа НКО. Во-первых, это была служба военных сообщений (ВОСО), чьи прошедшие специальную подготовку железнодорожные и автомобильные войска подчинялись военным комендантам, управлениям и отделам в военных округах и полевых армиях НКО и отвечали за подготовку войск и техники к транспортировке и их переброску как по железным и шоссейным дорогам, так и по воздуху. Во-вторых, существовало Центральное управление военного сообщения или ЦУВС* Генерального штаба Красной Армии, первым начальником которого во время войны был генерал-майор П. А. Ермолин. Оно отвечало за организацию и руководство службой военных сообщений в рамках стратегических и оперативных планов Генштаба. Главными действующими органами ЦУВС были управления военных сообщений (УВС), подчиненные начальникам военных сообщений и военного железнодорожного и водного транспорта в военных округах (фронтах), а также военным комендантам, заведующим железнодорожными участками, станциями и водными бассейнами. Вместе ЦУВС и подчиненные ему УВС отвечали за оценку путей сообщения и коммуникаций в СССР и странах потенциальных противников, планирование использования их для крупномасштабной переброски войск, координацию этих планов с другими транспортными органами и представление планов на одобрение вышестоящего руководства. Если эти планы получали добро, ЦУВС обеспечивало их выполнение, надзирая за переброской войск, а также обеспечивая финансовую, техническую и медицинскую помощь в координации с полевым командованием и другими транспортными организациями. После начала войны ЦУВС развернул в действующих фронтах и армиях полевые организации военных перевозок, свою огромную административную сеть и станции снабжения, получая помощь частей ПВО, железнодорожных войск НКО (до января 1942 года), военных пунктов продовольственного снабжения и дорожных контрольных постов. Однако война породила широкий спектр новых задач ЦУВС – таких, как расшивание западных железнодорожных колей под российский стандарт, организация перегрузочных и перевалочных станций и пунктов, организация противовоздушных поездов, лишенных собственных средств защиты. Вдобавок, желая помочь железнодорожному транспорту, Политбюро ЦК ВКП(б) 30 июня приказало НКПС направить в действующие фронты особых представителей для координации их действий со своими организациями УВС. Хотя эти представители и подчинялись напрямую организациям НКПС, они помогали координировать восстановление, строительство и ремонт железнодорожных путей, а потому больше откликались на потребности командующих фронтами. НКПС также придал своим представителям при фронтах строительные организации для производства работ по ремонту и блокированию железнодорожных путей и оказанию помощи в эвакуации промышленных предприятий на восток. И наконец, для улучшения положения с воздушным транспортом, ГКО 23 июня 1941 года подчинил Наркомату обороны Главное управление Гражданского воздушного флота или ГВФ[83 - Написано по-русски.] и его начальника, генерал-майора авиации Р. Н. Моргунова. Управление Моргунова перевело части транспортной авиации из Гражданского воздушного флота и реорганизовало их в отдельные авиагруппы и авиаотряды, подчиняющиеся Ставке, фронтам и флотам. Несмотря на теоретически достаточно четкое разделение ответственности за транспорт между НКО и Генштабом, а также на находящийся в их распоряжении огромный набор транспортных ресурсов, из-за их своей фрагментированности система транспортных сообщений Красной Армии в первые несколько недель войны действовала очень плохо. Например, мобилизация железнодорожных войск в начальный период войны проводилась исключительно хаотично. Хотя формально уже к концу июля они были укомплектованы, большинство железнодорожных частей на этот момент состояло лишь из неподготовленных новобранцев. Поэтому железнодорожные войска оказались не в состоянии осуществить имеющиеся планы разрушения железных дорог и понесли громадные потери во время стремительного наступления немцев. Этот общий хаос в управлении транспортными войсками и огромные потери, понесенные железнодорожными и автодорожными службами в первый месяц войны, побудили ГКО предпринять серию мер, призванных исправить положение и улучшить управление. Например, 16 июля в составе УВС Генштаба было создано новое Главное автомобильно-дорожное управление (ГАДУ)[84 - Написано по-русски.] с генерал-майором 3. И. Кондратьевым в качестве начальника. Одновременно в действующих фронтах были сформированы автомобильно-дорожные отделы для руководства автомобильными подразделениями и частями в составе как самих фронтов, так и их армий. Через две недели, 1 августа 1941 года, ГКО создал пост начальника Тыла (Службы тыла) Красной Армии. Начальником Службы тыла РККА был назначен генерал-лейтенант интендантской службы А. В. Хрулев, а при нем в качестве основного рабочего органа сформировано Главное управление тыла Красной Армии (ГУТА КА). Одновременно ГКО реорганизовал ЦУВС Генштаба в новое Управление военных сообщений (УПВОСО), назначив его начальником вместо Ермолина военного инженера 1-го ранга И. В. Ковалева. И УПВОСО, и его бывшие управления военных сообщений (такие, как ГАДУ) были также подчинены Хрулеву. Благодаря этой реорганизации УПВОСО сделалось главным орудием Хрулева в деле координации военнотранспортных сообщений. В дополнение к переводу ГАДУ из Генштаба в УПВОСО ГКО учредил во фронтах и армиях отделы автотранспортной и дорожной служб. Кондратьев остался начальником ГАДУ, получив в качестве заместителя А. А. Славина – бывшего начальника автодорожного отдела Генштаба. На протяжении оставшейся части 1941 года ГАДУ курировало массовую мобилизацию военных и гражданских автомашин, формировало многочисленные автотранспортные бригады, полки, батальоны и роты, начало строительство сети военных автомобильных дорог (ВАД). Однако эти попытки разрешить транспортные трудности Красной Армии путем централизации управления не привели к успеху – в основном потому, что ответственность за перевозку войск и военного имущества по-прежнему оставалась разбросанной по самому широкому кругу служб снабжения и управлений, а рода войск Красной Армии и управления НКО по-прежнему планировали всю работу автотранспорта раздельно. Помимо напрасной траты времени и ресурсов, их работа большей частью оставалась неэффективной. В результате НКО принялся перестраивать УПВОСО с целью сделать его лучше отвечающим требованиям военного времени. Например, 19 августа НКО сформировал в нем специальный отдел, который должен был распределять транспорт по типу грузов, а в сентябре – отдел медицинской эвакуации. Одновременно в рамках УПВОСО создавались особые группы, ведающие грузами, идущими на снабжение действующих фронтов и армий. Тем временем ГКО попытался улучшить работу железнодорожного транспорта. Например, 16 сентября он отдал НКПС приказ преобразовать строительный отдел его Военно-мобилизационного управления в полноправное управление, одновременно создав во фронтах и фронтовых тылах 19 военно-восстановительных служб с собственными подвижными восстановительными соединениями. Однако когда зимой 1941–1942 годов Красная Армия перешла в наступление, железнодорожные войска оказались слишком слабы и плохо оснащены для быстрого восстановления железнодорожных путей, а структура железнодорожного транспорта УПВОСО показала себя равно неадекватной. 3 января 1942 года ГКО попытался решить эту проблему, возложив на НКПС ответственность за восстановление и расчистку поврежденных и уничтоженных железнодорожных путей и передав все железнодорожные войска НКО под управление НКПС. Этим же постановлением ГКО в составе НКПС учреждалось Главное управление военно-восстановительных работ или ГУВВР[85 - Написано по-русски.], а в самом ГУВВР – Управление железнодорожных войск[86 - Написано по-русски.]. С февраля 1942 года и до конца войны начальником железнодорожных войск НКПС служил генерал-майор (с февраля 1944 года – генерал-лейтенант) Н. А. Просвиров. Кроме Управления железнодорожных войск, в ГУВВР также входили передовые базы снабжения и региональные управления военно-восстановительных и заградительных работ, известные как УВВР. Они контролировались представителями НКПС и отвечали за выполнение всех восстановительных и заградительных работ в действующих фронтах. Хотя начальники УВВР обычно подчинялись фронтам, в случае особых операций они были подчинены начальнику ГУВВР. В свою очередь, отделы передового строительства, подчиненные фронтовым УВВР, контролировали ход всех восстановительных работ на уровне армий. По существу, хотя за все железнодорожно-восстановительные работы отвечали совместно командующие фронтами и руководство НКПС, железнодорожные полки НКПС в действующих фронтах контролировались оперативными управлениями фронтов, а не ГУВВР или УВВР, в то время как представители НКПС надзирали за всеми железнодорожно-восстановительными и железнодорожными операциями. Таким образом, железнодорожные войска НКПС стали регулярными войсковыми частями Красной Армии, подчиненными всем обычным уставам Красной Армии. И наконец, ГКО запретил командующим фронтами использовать железнодорожные войска и специальные соединения НКПС для выполнения любых иных задач, кроме восстановления железнодорожных путей. В феврале 1942 года ГКО принял меры для внесения ясности в структуру управления железнодорожно-восстановительными работами, упразднив представителей НКПС при фронтах. После этого, хотя начальники фронтовых УВВР официально продолжали подчиняться ГУВВР НКПС, в действительности они перешли в подчинение фронтов. Однако НКПС все еще определял объем требуемых фронтами ресурсов, устанавливал квоты работ УВВР и регулировал выделение ресурсов НКПС в соответствии с планами командующих фронтами. Эта мера улучшила управление и техническое качество железнодорожно-восстановительных работ и привела к постепенному росту темпов и качества восстановления железнодорожных путей. В целях дальнейшего улучшения организации и координации работы транспорта после зимней кампании 1941–1942 годов Политбюро 14 февраля учредило при ГКО специальный Транспортный комитет, составленный из ключевых хозяйственных и военных руководителей, чья деятельность касалась вопросов транспорта и коммуникаций. Задача этого комитета, работавшего под председательством Сталина, заключалась в координации действий всех видов транспорта, обеспечении более действенного планирования и регулировании как военного, так и всесоюзного хозяйственного транспорта путем мобилизации и рационализации всех видов транспорта, усовершенствовании управления транспортными ресурсами и изменении работы УПВОСО для укрепления его связи с Генеральным штабом. После этого У ПСОВ О в дополнение к планированию и управлению всеми военными перевозками стал еще и рабочим органом Транспортного комитета ГКО, отвечающим за организацию и ведение военных перевозок, разработку транспортных сообщений и реагирование на требования о выделении транспорта, подаваемые от других наркоматов. Как представитель ГКО, начальник УПВОСО Ковалев мог теперь более эффективно организовывать транспортировку военных грузов. В начале 1942 года ГКО также привел в более рациональный виду свою дорожно-транспортную систему, покончив с двойной ответственностью НКО и НКВД за охрану и ремонт дорог. Сделал он это 8 мая, реорганизовав Главное автодорожное управление (ГАДУ) УПВОСО в Главное управление автотранспортной и дорожной службы Красной Армии или ГУАДСКА[87 - Написано по-русски.]. На это новое главное управление была возложена ответственность за надзор за всем дорожным транспортом и дорожными службами, органами эвакуации и технического обеспечения в действующих фронтах и армиях ему также оказались подчинены все войска охраны дорог НКВД. Кроме того, ГУАДСКА также унаследовало связанные с ГАДУ управления и отделы во фронтах и армиях, а также многие управления и базы дорожной службы НКВД в действующих фронтах. Для завершения этого процесса 22 мая НКО подчинил автодорожные управления и отделы ГУАДСКА во фронтах и армиях начальникам служб тыла фронтов и армий в соответствующих фронтах и армиях. В 1943 году ГКО и Ставка продолжали совершенствовать транспортные сообщения Красной Армии. Наиболее важный шаг в этом процессе был сделан 31 января, когда Ставка реорганизовала УПВОСО в Центральное управление военных сообщений или ЦУП ВОСО*, вывела его из-под власти начальника тыла и передала Генштабу, а также создала во фронтах, военных округах и армиях отделы военно-транспортных сообщений, подчинявшиеся начальникам соответствующих штабов. Однако, поскольку эта структура военно-транспортных сообщений не заработала должным образом, 7 мая НКО вывел ЦУП ВОСО и связанные и ним отделы во фронтах и армиях из-под контроля Генштаба и передал их под общее руководство начальника тыла Красной Армии и заместителей командующих службами тыла во фронтах и армиях. Кроме того, НКО усилил ЦУП ВОСО и реорганизовал его, разделив на специальные отделы, отвечавшие за общее планирование, оперативные перевозки, перевозки военного имущества (боеприпасы, оружие и снаряжение, горюче-смазочные материалы, интендантское имущество и продовольствие), медицинскую эвакуацию и другие менее важные задачи. После этой реорганизации ЦУП ВОСО стало отвечать за подготовку планов военных перевозок для НКПС, а также согласование их с планами Генштаба и начальника тыла Красной Армии, приводя эти планы в исполнение, если они были одобрены. Кроме того, когда Транспортный комитет ГКО предвидел какие-то трудности с переброской войск, ЦУП ВОСО готовило предложения по устранению этих трудностей. В целом эта новая структура управления серьезно улучшила систему военных перевозок Красной Армии. ЦУП ВОСО выполняло важнейшую задачу планирования и регулирования военных перевозок, обеспечивая точное и успешное исполнение существующих оперативных планов, а ГКО и НКО постоянно контролировали его работу и оказывали ему помощь, обязуя все органы перевозок быстро и безусловно выполнять все требования ЦУП ВОСО по перевозке войск. ГКО также запрещал начальникам служб тыла в прифронтовых зонах вмешиваться в управление последовательностью отправки военных составов и транспортов. Поскольку в 1943 году наиболее важную роль в поддержке операций Красной Армии играл железнодорожный транспорт, УП ВОСО и ЦУП ВОСО приходилось тесно сотрудничать с НКПС, который управлял всеми железными дорогами и регулировал движение по ним. Поэтому для оказания текущей и общей помощи железным дорогам фронтов, поддерживающим крупные операции, представители ЦУП ВОСО и НКПС формировали совместные оперативные группы, возглавляемые обычно начальником ЦУП ВОСО или его заместителями и руководителями сравнимого ранга. Их совместные усилия тоже значительно повысили эффективность переброски войск и военных грузов. Кроме того, у ЦУП ВОСО имелись собственные вооруженные формирования для обеспечения противовоздушной обороны железнодорожных путей и важных железнодорожных узлов. К 1 января 1944 года в эти силы входило 10 зенитно-артиллерийских полков с 40 зенитными пулеметами в каждом и 14 отдельных зенитно-артиллерийских дивизионов с 20 зенитными пулеметами в каждом. Все они централизованно подчинялись отделу противовоздушной обороны. Эти части сопровождали военные конвои и наиболее важные железнодорожные эшелоны. В этот период произошли и другие улучшения в сфере железнодорожных сообщений. Например, в начале 1943 года НКО упразднил передовые восстановительные участки НКПС, поскольку в них больше не было необходимости. На протяжении года масштаб восстановления железных дорог постепенно возрастал, а соответственно росла и роль фронтов в определении требований к перевозкам и восстановлению железнодорожных путей, в то время как важность УВВР НКПС постепенно снижалась. К середине 1943 года ГУВВР напрямую ставил задачу перед железнодорожными войсками только при проведении крупной стратегической наступательной операции с участием более чем одного фронта. К этому времени командующие фронтами обычно одобряли планы восстановления железных дорог после одобрения их начальником фронтового ВОСО. Организационная структура железнодорожных войск в 1943 году тоже улучшилась. НКПС учредил службу снабжения своих УВ-ВРов стройматериалами и строительной техникой и усилил их отделы материально-технического обеспечения. Уже в феврале ГКО одобрил новый штат стандартной железнодорожной бригады и преобразовал по новому штату все бригады бывшего Особого железнодорожного корпуса. До конца года НКО добавил к железнодорожным бригадам и батальонам различные новые виды войск, которые заметно улучшили их возможности. При восстановительных работах особый упор делался на восстановление и повышение пропускной способности наиболее важных железнодорожных узлов, в основном путем постройки объездных и соединительных путей, дающих составам возможность объезжать узловые станции, тем самым увеличивая пропускную способность участка. Еще одной важной задачей восстановительных войск было строительство перегрузочных станций для обхода заблокированных, уничтоженных или восстанавливаемых участков железнодорожных путей. Одним из наиболее важных факторов для поддержания непрерывного движения по железным дорогам было умелое использование паровозов, особенно при планировании и проведении наступательных операций. Стремясь добиться этого, НКПС организовал паровозные колонны и паровозоремонтные поезда или ПРП[88 - Написано по-русски.]. Первые состояли из 15–30 паровозов и использовались как на фронте, так и в тылу, они отличались высокой подвижностью и не были привязаны ни к какому конкретному железнодорожному депо или станции. Эта мера оказалась настолько успешной, что НКПС учредил в 1942 году отдельные резервные паровозные колонны (ОРПК). ОРПК были полностью автономными организациями – паровозные бригады жили прямо в железнодорожных вагонах. Например, НКПС использовал одну ОРПК, оснащенную 500 паровозами, для поддержки войсками боевых действий во время Сталинградской битвы, а также применил еще 600 паровозов во время Курской битвы. Совершенствование дорожного транспорта и дорожных служб Красной Армии продолжалось и в 1943 году. Например, после возложения на ГУАДСКА ответственности за восстановление и содержание в порядке всех военных дорог НКО 15 января преобразовал бывшее автодорожное управление ГУАДСКА в Главное автомобильное управление и дорожную службу или ГАВТУ*. Это было сделано для улучшения организации ремонта и технического обслуживания автотранспортного парка Красной Армии. Новое управление ведало как ремонтом, так и снабжением войск автомашинами и тракторами. Еще позже ГКО сделал заключительный шаг для повышения эффективности как автотранспортной, так и дорожной служб, упразднив 9 июня Главное управление служб тыла и напрямую подчиняя его управления (в том числе ГУАДСКА и ГАВТУ) начальнику тыла Красной Армии. Так возникли два новых главных управления – Главное автомобильное управление Красной Армии или ГАВТУ КА и Главное дорожное управление Красной Армии или ГДУ КА*, каждое со своими собственными органами, средствами и частями в центре и с дорожными управлениями и отделами при действующих фронтах и армиях. Оба главных управления продолжали тесно взаимодействовать друг с другом до конца войны, особенно в деле создания, использования и поддержания в порядке военных автомобильных дорог (БАД). Такая реорганизация дорожной автотранспортной службы централизовала подготовку, восстановление и содержание в порядке дорог в тех же органах в центре и во фронтах (армиях). Эта система эффективно действовала до конца войны, а сами дорожные войска в конечном итоге стали особым родом войск Красной Армии. Что же касается водного транспорта, то Народный комиссариат речного флота (НКРФ) в конце 1942 года начал формировать военно-восстановительные управления и отделы для восстановления движения по бассейнам рек, освобожденным от немецких войск, а в 1943 году ускорил эту деятельность. Однако летом 1943 года ГКО доверил эту задачу военному флоту, а тот, в свою очередь, возложил ее на недавно организованное Управление подъема судов и спасательных работ в бассейнах рек. В то же время НКРФ также организовал в ноябре 1942 года восстановительную службу для речного транспорта, состоящую из Центрального военно-восстановительного управления[89 - Написано по-русски.] НКРФ и отдельных военно-восстановительных управлений во всех бассейнах рек. В сфере воздушного транспорта Управление военных сообщений (УПВОСО) преобразовало в ноябре 1942 года свои особые авиагруппы в полки, а отряды – в эскадрильи. Так, Московская особая воздушная группа стала 1-й авиатранспортной дивизией. Преобразование авиагрупп в дивизии усовершенствовало структуру воздушного транспорта и повысило его эффективность. Основные задачи организаций воздушного транспорта на протяжении всей войны заключались в выброске или аэродромной высадке воздушно-десантных войск, доставке войскам снаряжения и припасов, транспортировке войск, больных и раненых, а также в поддержке боевых действий партизан и войск, оказавшихся в окружении или по иным причинам действующих в немецком тылу. Кроме того, воздушный транспорт доставлял срочные грузы в Ленинград, Сталинград, Севастополь и Одессу, а также занимался срочной переброской различных дефицитных инструментов и материалов для нужд оборонной промышленности. На протяжении войны УПВОСО, ЦУПВОСО и связанные с ними службы сообщений добились значительных достижений в перевозках войск и военного имущества. Например, с 1941 по 1945 год эти управления перевезли более 19,7 миллионов железнодорожных вагонов, а еще 2,7 миллиона – по воде и воздуху. Эшелонов с войсками и боевой техникой было перевезено 45 000. Наиболее высокой транспортная активность была при подготовке к Московской, Сталинградской и Курской битвам, когда под управлением из единого центра передвигалось одновременно по 1500–1700 поездов, не считая внутрифронтовых перевозок, а также до 10–12 тысяч машин. Переброска по железным дорогам войск и грузов для поддержки операций нескольких фронтов достигала к концу войны темпа 450–500 эшелонов в день. За все время войны 35 железнодорожных бригад НКО и другие специальные соединения НКПС построили или восстановили около 120 000 километров железнодорожных путей, 2756 больших и средних железнодорожных мостов, проложили около 71 000 вспомогательных путей, восстановили 2345 станций водоснабжения, 182 паровозных депо, 7990 железнодорожных станций и подъездных путей, а также разоружили и уничтожили более 2 миллионов мин. Наконец, дорожная служба Красной Армии за время войны построила, восстановила или укрепила приблизительно 100 000 километров автомобильных дорог и более 1000 километров мостов. Высшим учебным заведением, на протяжении всей войны занимавшимся обучением и подготовкой офицеров транспортных служб Красной Армии, была Военно-транспортная академия, размещавшаяся в Ленинграде и Костроме. В число выпускников этой академии транспорта входили народный комиссар сообщений И. В. Ковалев, заместитель народного комиссара советского речного флота С. М. Баев, а также заместители начальников ВОСО Красной Армии 3. И. Кондратьев и А. В. Скляров. Начальником академии всю войну являлся генерал-майор (с декабря 1943 года – генерал-лейтенант) технических войск В. М. Филичкин. Тыл (Служба тыла) Накануне войны всеми организациями службы тыла советских вооруженных сил руководило Управление устройства тыла, вооружения и снабжения[90 - Написано по-русски.]. В число этих организаций входил крайне разношерстный набор войск службы тыла, базы армии и флота в военных округах, базы и склады с резервными военными запасами, железнодорожные, автомобильные и дорожно-ремонтные войска, а также инженерные, аэродромные, санитарные, ветеринарные и другие тыловые службы тыла и военные сооружения, подчиненные НКО. Первым начальником этого управления во время войны был генерал-майор П. А. Ермолин. Имея свои интендантское, санитарное и ветеринарное управления, собственные органы снабжения и отдельное, но связанное со службой тыла управление снабжения горючим, ведомство Ермолина должно было в то же время тесно взаимодействовать со службой военных сообщений Красной Армии (ВОСО), которое отвечало за организацию железнодорожного и водного транспорта и эвакуацию, восстановление и уничтожение железных дорог, а также с Центральным управлением военных сообщений (ЦУВС) Генштаба, которое через УВСы и отделы в военных округах (ставших во время войны фронтами) и армиях управляло обширной сетью железных дорог и водных путей. Наиболее важным органом в ведомстве Ермолина было Главное интендантское управление или ГИУ*, созданное в 1940 году в качестве главного органа, отвечающего за снабжение войск Красой Армии обмундированием, боеприпасами и продовольствием, а также за расквартирование войск. ГИУ, которое возглавлял генерал-лейтенант интендантской службы А. В. Хрулев, назначенный в начале 1941 года интендантом* Красной Армии, имело подчиненные управления для каждого вида снабжения и контролировало аналогичную структуру управлений и отделов в военных округах, флотах и армиях. Принадлежащее к ГПУ Управление вещевого снабжения или У ВС[91 - Написано по-русски.], начальником которого был бригадный интендант H. Н. Карпинский, отвечало за приобретение, хранение и распределение военного обмундирования и одежды в соответствии с требованиями и планами ГКО. В этом качестве управление Карпинского контролировало отделы вещевого снабжения в военных округах (фронтах), группы вещевого снабжения в армиях и начальников вещевого снабжения в полках и бригадах. Ему подчинялась сложная система складов, мастерских по починке одежды и обуви, а также органов снабжения на всех уровнях. Кроме того, УВС Карпинского тесно сотрудничало с промышленными предприятиями в деле производства и распределения необходимого обмундирования и снаряжения. В придачу к сбору и содержанию складов запасного обмундирования на театрах военных действий оно также использовало местные ресурсы для поддержки действующих войск и занималось сбором на полях сражений трофейного имущества. За выполнение важнейшей задачи снабжения многомиллионной Красной Армии продовольствием отвечало состоящее при ГПУ Управление продовольственного снабжения Красной Армии или УПСКА[92 - Написано по-русски.]. Начальником этого управления накануне войны был генерал-майор интендантской службы В. Ф. Белоусов, возглавлявший его до февраля 1942 года. В ведении этого управления находились отделы продовольственного снабжения, подчиненные интендантским управлениям в военных округах и армиях, продовольственные и фуражные группы в корпусах и дивизиях, а также начальники продовольственного и фуражного снабжения в полках. Когда началась война, эта цепочка продовольственного снабжения протянулась из «центра» через фронты, армии, дивизии (бригады), полки батальоны и роты до отдельного солдата. Служба продовольственного снабжения и ее главное управление также имели свои полевые учреждения, в число которых входили огромный набор фронтовых, армейских, дивизионных и полковых складов, хлебозаводов и хлебопекарен, животноводческие фермы и даже полные стада домашнего скота. Не менее важным было и Управление снабжения горючим или УСГ[93 - Написано по-русски.], являвшееся самостоятельным, но работавшее в тесном сотрудничестве с Управлением устройства тыла и снабжения. Начальником УСГ на протяжении 1942 года был генерал-майор танковых войск П. В. Котов. Управление Котова отвечало за доставание, перевозку, хранение и распределение всех горюче-смазочных материалов по всем войскам Красной Армии. В дополнение к ГНУ Управление устройства тыла и снабжения имело в своем составе два управления, отвечавшие за оказание медицинской помощи людям и животным. Первым из них было Санитарное управление или СУ*, начальником которого на протяжении всей войны являлся генерал-лейтенант медицинской службы Е. И. Смирнов, повышенный в 1943 году в звании до генерал-полковника. В 1941 году Смирнову было всего 37 лет, в 1932 году он закончил Военно-медицинскую академию, а в 1938 году – Военную академию имени Фрунзе. Санитарное управление Смирнова также руководило и Военно-санитарной службой или ВСС[94 - Написано по-русски.]. Обычно она именовалась просто Санитарной службой и включала в себя все санитарные части, подразделения, госпиталя и лазареты, отвечавшие за охрану здоровья военнослужащих. Накануне войны Санитарная службы находилась в процессе реорганизации с учетом опыта боев у озера Хасан (1938 год), на реке Халхин-Гол (1939 год) и во время советско-финской войны (1939–1940 годы). Вторым санитарным управлением являлось Ветеринарное управление Красной Армии или ВУКА[95 - Написано по-русски.], главой которого на протяжении всей войны был генерал-лейтенант ветеринарной службы В. М. Лекарев. ВУКА играло особенно важную роль из-за того значения, которое имели лошади в кавалерийских и артиллерийских войсках Красной Армии ив ее системе подвоза материально-технического обеспечения. ВУКА также руководило Военно-ветеринарной службой Красной Армии[96 - Написано по-русски.], состоявшей из органов управления, ветеринарных подразделений и ветеринарных хозяйств, оно ведало мобилизацией, контролем и уходом за лошадьми и другими животными, а также за выделение их боевым и вспомогательным частям. Когда управление было переведено на военные рельсы, ВУКА стало действовать через ветеринарные управления и отделы во фронтах и армиях, куда входили все ветеринарные органы в зоне их ответственности и все работающие в них ветеринары. Корпусам, дивизиям и полкам тоже придавались ветеринары, так же, как и всем другим частям и учреждениям, имевшим лошадей. В мирное время Управление устройства тыла и снабжения и связанные с ним организации управляли тыловыми войсками и учреждениями Красной Армии через заместителей начальников штабов по тылу и заместителей либо помощников командующих тыловыми службами, которые возглавляли отделы и группы в военных округах (фронтах), армиях, корпусах, дивизиях и полках. Генеральный штаб составил план использования этих войск и учреждений во время войны. Однако некоторые ключевые тыловые функции накануне войны находились вне сферы Управления устройства тыла и снабжения. Например, за управление железными дорогами и укомплектование их личным составом отвечал НКПС со своим Особым железнодорожным корпусом, а НКВД отвечал за обеспечение охраны железных дорог и выполнение ремонтно-восстановительных работ, осуществляя все это с помощью своих войск, которые в военное время должны были перейти в подчинение командующих фронтами. Такое отсутствие централизованного управления тылом после начала война оказалось одним их ключевых недостатков Красной Армии. Еще одним недостатком системы тыла Красной Армии накануне войны было отсутствие совместимости между органами снабжения в «центре» и получателями этого снабжения на местах. Например, начальники служб и филиалов отделений в войсках подчинялись руководству военных округов и армий, а их органы снабжения вели обеспечение войск артиллерией, инженерной и химической защитой и средствами связи, интендантскими припасами (продовольствием, фуражом, обмундированием и прочим), горюче-смазочными материалами через заместителей начальников штабов по тылу на всех командных уровнях. Однако поскольку эти начальники занимались и другими вопросами, то мало у кого находилось время для планирования тылового обеспечения. И что еще хуже, командующие на этих уровнях тоже не несли прямой ответственности за снабжение, поскольку службы снабжения им не подчинялись. Таким образом, хотя в НКО и существовала развитая структура тыла, единого тылового обеспечения, пронизывающего всю командную иерархию, не существовало. Другие проблемы, с которыми сталкивалась Красная Армия накануне войны, заключалась в неадекватности норм снабжения обмундированием и неэффективности системы распределения горюче-смазочных материалов. Хотя НКО в июне 1941 года издал новые инструкции относительно формы одежды и установил для советской промышленности новые нормы производства одежды, органы снабжения в первые несколько месяцев войны не смогли достичь выполнения этих норм (см. главу 4). Точно так же доставка горюче-смазочных материалов полевым войскам носила неравномерный характер, что после начала войны постоянно приводило к острой нехватке топлива в тех или иных местах. Незадолго до начала войны НКО попытался решить проблемы с тылом возложив ответственность за руководство Управлениями устройства тыла и снабжения, военной связи и снабжения горючим на тогдашнего начальника Генерального штаба Жукова, а ответственность за координацию работы Главного интендантского управления, Санитарного и Ветеринарного управлений и Управления вещевого и обозного снабжения – на маршала С. М. Буденного. Однако эта мера не привела ни к единению системы тыла НКО, ни к повышению ее эффективности. Таким образом, после начала войны и мобилизации действующие фронты и армии оказались лишенными какого бы то ни было[97 - Именно так в оригинале (whatsoewer). Как всегда в таких случаях, никаких источников, могущих служить основанием для этого утверждения, автор не приводит. (Прим. ред.)] тылового обеспечения – частично потому, что НКО не сумел предвидеть требований к тылу военного времени, а частично потому, что их службы тыла попросту рухнули под натиском немецкого нападения. То слабое тыловое обеспечение, какое все же существовало, внезапно прекратилось, когда Красная Армия обратилась в беспорядочное бегство и потеряла свои склады и базы снабжения, доставшиеся наступающему вермахту. Например, за первые два месяца войны стремительное наступление вермахта совершенно расстроило снабжение продовольствием, обмундированием и горючим, когда вермахт захватил большую часть как передовых баз снабжения Красной Армии, так и находящихся в ближнем тылу. Одновременно мобилизация и массированная переброска войск парализовала распределение припасов. В результате по всей армии возникла массовая нехватка всего необходимого, вынуждая части и солдат прибегать к снабжению «на месте», то есть конфискациям и кражам. Столкнувшись в конце июня с такими гигантскими трудностями, Ставка попросту занялась импровизацией, возложив на членов недавно созданного ГКО персональную ответственность за исполнение тех или иных задач снабжения. Через месяц после начала войны, в ответ на распоряжение ГКО от 28 июля, НКО 1 августа фундаментально реорганизовал структуру тылового обеспечения армии, создав пост начальника Тыла Красной Армии и подчиненное ему Главное управление тыла Красной Армии или ГУТА КА[98 - Написано по-русски.]. ГУТА КА включало в себя подчинявшееся НКО Управление устройства тыла и военных сообщений, подчинявшиеся Генштабу Автомобильно-дорожное управление и Инспекцию тыла ГУТА КА, а также Главное интендантское управление, Управление снабжения горючим, Главные Военно-санитарное и ветеринарное управления. Теперь все они напрямую подчинялись новому начальнику тыла, генерал-лейтенанту интендантской службы А. В. Хрулеву, которого Сталин назначил на этот ключевой пост. С этого момента Хрулев и ГУТА КА отвечали за организацию всех служб тыла Красной Армии, снабжая действующие фронты всеми видами довольствия и военного имущества и эвакуируя в тыл раненых и поврежденную технику. В дополнение к созданию в НКО описанной выше объединенной структуры тыла августовский приказ заменил иерархию служб тыла во фронтах и армиях управлениями и отделами тыла, возглавляемыми начальниками тыла фронтов и армий, которые также служили заместителями командующих фронтами и армиями, одновременно учредив пост начальника тыла в ВВС. Например, УСГ работало под прямым руководством Хрулева и снабжало полевые войска горюче-смазочными материалами через отделы снабжения горючим в действующих фронтах и соответствующих начальников тыла в подчиненных им армиях, корпусах, дивизиях, бригадах и полках. Распределение горючесмазочных материалов велось с распределительных баз в центре (которые в 1942 году были переименованы во фронтовые базы), через фронтовые и армейские склады до полевых складов на уровне дивизий и меньших частей. По мере развития этой системы расстояние между полевыми складами и действующими частями постоянно уменьшалось, способствуя тем самым большей эффективности системы снабжения и лучшему тыловому обеспечению операций. 19 августа 1941 года ГКО увенчал эти реформы, преобразовав Санитарное управление в Главное военно-санитарное управление или ГВСУ – чтобы разрешить серьезные трудности, с которыми оно сталкивалось при лечении и эвакуации раненных. Эти трудности еще больше усугубляли и без того катастрофические потери Красной Армии в живой силе (см. главу 4). Стремительное наступление немцев в ходе операции «Барбаросса» серьезно расстроило мобилизацию и уничтожило до 50 процентов госпитальной базы Красной Армии в западных военных округах, вынудив ее эвакуировать другую половину вглубь страны. В результате этого к августу 1941 года действующие фронты Красной Армии оказались лишенными почти половины своих ресурсов и вынуждены были полагаться в отношении медицинской помощи лишь на ограниченное число полковых медицинских пунктов, санитарных батальонов и полевых и гарнизонных госпиталей. Новое ГВСУ Смирнова и связанная с ним Санитарная служба отвечали за оказание медицинской помощи и эвакуацию раненых, противоэпидемические мероприятия, лечение больных и предотвращение массовых заболеваний в рядах армии. Оно выполняло эти обязанности путем создания сложной сети медицинских учреждений, санитарных частей и госпиталей по всей войсковой структуре, простирающейся от фронта до уровня роты. Весьма характерным показателем тех трудностей со снабжением, с которыми Красная Армия столкнулась в первые четыре месяца войны, является неадекватность норм пайков в системе распределения продовольствия. НКО пытался исправить ее, учредив в сентябре 1941 года более простое, но и более эффективное распределение продовольствия по полевым войскам. Распоряжение НКО устанавливало новые ежемесячные нормы продовольствия и фуража, разделенные на 14 категорий. Эти нормы были основаны на реальной, а не теоретической численности войск и на тех боевых задачах, которые они действительно выполняли (см. главу 4). Осенью 1941 года ГКО также сформировал Комитет продовольственного и вещевого снабжения Красной Армии под председательством партийного деятеля А. И. Микояна, призванный проводить в жизнь распоряжения ГКО, касающиеся снабжении войск, и восстановить централизованное руководство во всей системе снабжения. Этот комитет выполнил свою задачу, хотя и медленно. Приказ НКО от 20 ноября 1941 года свидетельствовал об остром интересе ВКП(б) к вопросам тыла. Он возлагал на членов военных советов фронтов и армий ответственность за работу тыла, обязав их обеспечивать выполнение приказов военных советов и координировать деятельность служб тыла с местными партийными и советскими органами в зонах ответственности фронтов и армий. На протяжении всего 1941 года и в начале 1942 года ГКО и НКО медленно, но непрерывно реорганизовывали и реформировали тыл Красной Армии. Когда число работников в управлениях и отделах тыла в действующих фронтах и армиях сократилось, а их эффективность повысилась, управление стало более стабильным и надежным, а части и учреждения службы тыла – более подвижными, гибкими и действенными. Одновременно уменьшилась глубина тыла фронтов и армий, а учреждения тыла развертывались все ближе к снабжаемым ими войскам. Помогало этим усилиям и введение новой системы снабжения, основанной на принципе «от себя». Этот принцип означал, что вышестоящие органы отвечали за обеспечение припасами подчиненных им войск. Возросшее количество автотранспорта, обеспеченное в немалой степени благодаря ленд-лизу[99 - Постоянные упоминания автора о ленд-лизе, очевидно, являются аналогом упоминаний о роли партии в советских военно-исторических трудах. За 1941 год в СССР по ленд-лизу поступило всего 400 единиц автотранспорта, в 1942 году – 32,5 тысяч. В то же время к началу войны в Красной армии имелось 272,6 автомобилей всех типов, до конца 1942 года из народного хозяйства и от промышленности поступило еще около 320 тысяч – таким образом, полученный по ленд-лизу автотранспорт в этот период составил чуть более 5 % от имевшегося ресурса. Всего же за рассматриваемый автором период (до конца 1943 года) в Советский Союз было отправлено около 40 % общего объема поставок по ленд-лизу, отгруженных за всю войну. Подчеркнем – отправлено, а не получено, потому что часть грузов погибла в пути, и в любом случае на фронт техника и материалы могли попасть лишь спустя несколько месяцев после отправки. (Прим. ред.)], позволило повысить централизацию распределения припасов. В 1942 году ГКО с НКО все время продолжали реорганизовывать структуру тыла вооруженных сил, особенно улучшая управление им. Например, ГКО 27 января изъял службу продовольственного снабжения из ведомства Главного интендантского управления, преобразовал ее в независимое Главное управление продовольственного снабжения Красной Армии или ГУПС[100 - Написано по-русски.] и назначил его начальником Д. В. Павлова, бывшего народного комиссара торговли. В то же время он преобразовал отделы, отвечавшие за продовольственное снабжение во фронтах и армиях, в полноправные управления и подчинил их напрямую соответствующим начальникам тыла, назначив генерала П. И. Драчева главным интендантом Красной Армии. Вскоре после этого, 19 апреля 1942 года, НКО упразднил Главное управление тыла Красной Армии и подчинил его бывший штаб, управления и отделы начальнику тыла Красной Армии. Таким образом ГУПС и другие тыловые управления стали прямо подчинены Хрулеву. Эта реорганизация продолжилась 22 мая 1942 года, когда ГКО назначил Хрулева заместителем наркома обороны и создал пост начальника тыла ВМФ, назначив на эту должность генерал-лейтенанта береговой службы С. И. Воробьева. В тот же день ГКО также реорганизовал структуру тыла Красной Армии, увеличив полномочия начальников тыла в действующих фронтах. Теперь они стали заместителями командующих фронтов, а во всех корпусах и дивизиях были учреждены аналогичные посты. Это возложило на данных начальников (заместителей командующих) ответственность за все аспекты тылового обеспечения в пределах их юрисдикции, в том числе за снабжение вооружением, техникой и военным имуществом, за эвакуацию и за обеспечение подчиненных им служб тыла. И наконец, ГКО ввел аналогичную иерархию в медицинских службах – академик H. Н. Бурденко стал главным хирургом Красной Армии, а ряд других лиц был назначен на аналогичные посты на уровне НКО, во фронтах и армиях. Продолжая эту реорганизацию, в январе 1943 года ГКО повысил статус управления продовольственного снабжения (УПС) до статуса самостоятельного главного управления, но в июне преобразовал его в подчиненное управление под контролем начальника Главного интендантского управления тыла Красной Армии. В результате к середине 1943 года возникла новая система продовольственного снабжения, которая просуществовала до конца войны. Теперь она напрямую подчинялась УПС и начальнику тыла Красной Армии через его генерал-интенданта. В эту систему входили органы продовольственного снабжения на всех уровнях вплоть до батальона. Когда НКО сформировал в 1943 году воздушные армии, в каждой из таких армий был создан армейский тыл, а также тыловые части, учреждения и органы во всех крупных соединениях ПВО. И на протяжении всей войны Хрулев, которому в ноябре 1942 года присвоили звание генерал-полковника, а в ноябре 1943 года – генерала армии, оставался начальником тыла Красной Армии и надзирал за этой реформированной системой. По любым меркам масштаб тылового снабжения, которым обеспечивали во время войны действующие фронты и армии начальник тыла Красной Армии и связанные с ним управления НКО, просто потрясал. Помимо 100 000 километров дорог, построенных и отремонтированных дорожным управлением, а также 117 000 километров железных дорог, построенных и отремонтированных НКПС, другие тыловые войска построили свыше 6000 аэродромов, а также постоянно снабжали советских партизан и подпольщиков во вражеском тылу. В то же самое время главные и оперативные управления начальника тыла получили, отправили на склады и распределили в полевых войсках больше 10 миллионов тонн боеприпасов и огромное количество продовольствия, фуража и других материалов. Одни только грузовики перевезли более 145 миллионов тонн грузов, а железнодорожный транспорт – еще 19 миллионов железнодорожных вагонов. Хотя большую часть обмундирования и другого вещевого довольствия Красной Армии дала советская легкая промышленность, вещевое управление также собирало вещевое довольствие у работников советской промышленности и у гражданских лиц – на основе добровольных пожертвований или реквизиции. Например, УВС за время войны обеспечило солдат Красной Армии более чем 38 миллионами шинелей, 70 миллионами комплектов обмундирования, 117 миллионами наборов нижнего белья, 64 миллионами пар сапог, 20 миллионами телогреек и ватных штанов и 2 миллионами овчинных тулупов. К середине 1942 года продовольственное управление сумело накопить в военных округах продовольственные запасы на 20 дней снабжения; в действующих фронтах – на 30 дней снабжения; в дивизиях, подвижных корпусах и бригадах – на пять дней; в батальонах и оружейных расчетах – на полтора-три дня; и на один день – в вещмешках отдельных солдат. В целом за время войны потребление Красной Армии составило около 40 миллионов тонн продовольствия и фуража. Изрядную часть этого составляли хлеб и другие сельскохозяйственные продукты, а также необработанное мясо. 4,3 миллиона тонн из этого общего количества было поставлено по ленд-лизу, в первую очередь это были критически важные виды продовольствия – например, 610 000 метрических тонн сахара и 664 900 метрических тонн консервированного мяса (в том числе и банок вездесущего «спама»). Хотя поставки по ленд-лизу составили всего 10 процентов от продовольствия, произведенного Советами[101 - Отсюда следует, что все продукты питания, производимые в СССР, шли на потребление армии – а остальное население страны питалось чистым воздухом. Безусловно, это не так; более того, значительная доля продовольствия, поставленного по ленд-лизу, шла на питание именно гражданского населения. Таким образом, сравнение общего объема поставок продовольствия из США с потреблением одной Красной Армии некорректно. Добавим, что согласно классической работе Р. Джоунса «Дорога в Россию: Американский ленд-лиз для Советского Союза» общее количество продовольствия отправленного по ленд-лизу из США до сентября 1945 года, составило 4,02 миллиона тонн – то есть действительно одну десятую доли потребления армии, но в несколько раз меньшую – от общего производства сельскохозяйственной продукции. Сахара среди них было не 610, а 672 тысячи тонн, а мяса (в основном в виде консервов) – 733 тысяч тонн брутто-веса, то есть вместе с жестяной упаковкой. При этом годовое производство сахара в СССР до войны составляло 2 млн. тонн, а в 1945 году оно упало до 500 тысяч тон; производство мяса, консервов и мясопродуктов в 1940 году составило 2,4 мл тонн, а в 1945 году – лишь около 1 млн. тонн. Таким образом, лишь по указанным видам продовольствия поставки ленд-лиза составили примерно 10 % от произведенного в СССР, по остальным же доля поставок была гораздо меньшей. Поставки топлива из США за всю войну составили 2,8 млн. тонн (из них 290 тысяч тонн сырой нефти) – то есть лишь 17 %от объема топлива, потребленного только вооруженными силами, не считая остальной экономики страны. Значительно выше была доля авиационного бензина, поставки которого (по Джоунсу) составили 1,3 миллиона тонн, а общее производство в СССР – около 5 миллионов тонн за всю войну. (Прим. ред.)], в них входили высококачественные продукты, необходимые для поддержания сил армии, ведущей военные действия. К примеру, сахара доставили до 41,8 % от произведенного Советами, а консервированного мяса – более 18 процентов от советских поставок мяса. Снабжение горючим всю войну было одним из наиболее важных аспектов тылового обеспечения, так как успех Красной Армии в целом зависел от успешных действий ее танковых и механизированных войск, а те высокомобильные наступательные действия, какие вела Красная Армия после ноября 1942 года, создавали громадный спрос на горюче-смазочные материалы. Например, среднемесячный расход горючего в Красной Армии возрос с 222 000 тонн в 1942 году до 320 000 тонн в 1944 году[102 - Так в оригинале. Возможно, здесь имеет место опечатка, и следует читать – в 1943 году. (Прим. перев.)], а летом 1944 года достиг потрясающей общей цифры в 420 000 тонн. К концу войны Красная Армия потребила 16,3 миллиона тонн горючего. В целом топливное управление за всю войну поставило Красной Армии 20 миллионов тонн горюче-смазочных материалов. В области санитарного обеспечения санитарное управление увеличило число военврачей в Красной Армии с 44 729 в июле 1942 года до почти 61 000 в июле 1944 года. Общая численность всего медицинского персонала в Красной Армии за тот же период возросла с 93 000 до почти 122 000 человек. Однако по сути, медицинская помощь, предоставляемая солдатам Красной Армии, в течение всей войны оставалась на весьма низком уровне. В результате из общего числа чуть больше 22 миллионов военнослужащих Красной Армии и флота, проходивших лечение в учреждениях ГВСУ, 7,6 миллиона оказались жертвами различных заболеваний. Совершенно очевидно, что эта мрачная статистика потерь от болезней была явно обширной и являлась прямым результатом плохих полевых санитарных условий, посредственной медицинской помощи и общей нехватки медикаментов и другого медицинского имущества.[103 - Эта мрачная статистика проистекает лишь от крайне невнимательного чтения автором использованного им источника – см. комментарий к примечанию 173 в конце книги. Впрочем, заметим, что в ряде кампаний американской армии в годы Второй мировой войны потери от болезней могли в несколько раз превышать боевые потери. (Прим. ред.)] И наконец, ветеринары и помощники ветеринаров (фельдшеры[104 - Написано по-русски.]) ветеринарного управления (ВУКА), 62,5 и 97,2 процента которых были соответственно призваны из гражданского сектора, а также связанная с этим управлением Военно-ветеринарная служба, помогали раненым и больным лошадям, организовывали их эвакуацию в ветеринарные лечебницы и ухаживали за ними на всех этапах эвакуации. Сюда входило 46,9 % лошадей Красной Армии в 1941–1942 годах, 44,3 % в 1943 году и 27,4 % в 1944 году. За всю войну эти организации вылечили и вернули в строй свыше 2,1 миллиона лошадей и достигли уровня возврата на службу в 86,9 %. Начальник тыла Красной Армии и подчиненные ему управления также управляли и обширной системой военных академий, училищ и курсов подготовки. В число наиболее важных из них входили Интендантская академия Красной Армии, переименованная в 1942 году в Военную академию тыла и транспорта, которая располагалась в Москве и Калинине; Кировская военно-медицинская академия в Ленинграде и Самарканде; Куйбышевская военно-медицинская академия в Куйбышеве, а также Военно-ветеринарная академия в Москве, Аральске и Самарканде. Политическая работа За обеспечение идеологической чистоты и соблюдение партийной дисциплины в рядах Красной Армии отвечал прежде всего такой орган ГКО, как Главное политическое управление Красной Армии, или сокращенно ГлавПУ[105 - Написано по-русски.]. Сформированное 16 июля 1941 года во главе с армейским комиссаром 1-го ранга Л. 3. Мехлисом, ГлавПУ являлось прямым потомком Политического управления Революционного военного совета (Реввоенсовета) Союза республик, которое было сформировано в 1919 году, в 1921 году стало Политическим управлением РККА, а в июне 1940 года – Главным управлением политической пропаганды Красной Армии (ГУППКА[106 - Написано по-русски.]) Политбюро ВКП(б) и ГКО возложили на ГлавПУ ответственность за очень многое – от учреждения в войсковой структуре Красной Армии политических органов и управления ими и ведения постоянной воспитательной работы и идеологической обработки до обеспечения верности и высокого боевого духа солдат и офицеров Красной Армии. Словом, ГлавПУ, как цербер партии, было причастно ко всем сторонам жизни солдат и офицеров Красной Армии. Действуя через ГКО, ЦК ВКП(б) на протяжении всей войны определял и совершенствовал организационную структуру ГлавПУ. Первоначально оно состояло из подчиненных управлений и отделов, отвечающих за организационную работу, политическую работу, пропаганду и агитацию, политические кадры, комсомол и другую партийно-политическую работу. Однако в конце 1941 года ГКО добавил к ГлавПУ отдел, отвечающий за политработу среди партизан и гражданского населения на оккупированных территориях, а в 1944 году – отдел спецпропаганды. Кроме того, в 1942 году он также сформировал в составе в ГлавПУ особый Совет военно-политической пропаганды. Этот совет, состоящий из начальника ГлавПУ секретаря ВКП(б) А. С. Щербакова, секретаря ВКП(б) А. А. Жданова и членов ЦК ВКП(б) Д. 3. Мангульского и E. М. Ярославского, отвечал за собрание и обработку военного опыта, способствующего повышению общей эффективности управления. ГлавПУ также формировал и использовал особые группы постоянных и непостоянных агитаторов (лекторов), в которые зачастую входили видные государственные, общественные и культурные деятели. В задачу таких групп входило вести агитацию по всей командной иерархии Красной Армии. В июне 1942 года Сталин назначил начальником ГлавПУ А. С. Щербакова, являвшегося секретарем ВКП(б) и кандидатом в члены Политбюро. Произведенный в 1943 году в генерал-полковники, Щербаков оставался начальником этого управления до конца войны. Разведка Одним из наиболее важных управлений НКО являлось Главное разведывательное управление (ГРУ), которое этот наркомат напрямую контролировал только с октября 1942 года. Еще задолго до войны, 22 ноября 1934 года, наркоматом обороны было сформировано Разведывательное управление (РУ), оно же Пятое управление, ставшее «центральным органом организации и управления разведывательной службой Красной Армии». Однако 26 июля 1940 года НКО передал Разведывательное управление в подчинение Генерального штаба, где оно продолжало находиться к моменту начала войны. Поскольку сбор и обработка разведданных становились делом все более важным и сложным, НКО 16 февраля 1942 года, не выводя РУ из-под управления Генштаба, преобразовал его в Главное разведывательное управление, поставил перед ним задачу вести стратегическую, оперативную и войсковую разведку и существенно усилил его организационную структуру. Однако, поскольку эта реорганизация не повысила эффективности ГРУ, НКО 23 октября 1943 года вновь реорганизовал ГРУ, на этот раз изъяв его из ведомства Генштаба и подчинив своему прямому руководству. С этого момента НКО освободил ГРУ от всякой ответственности за войсковую разведку[107 - Написано по-русски.] Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/devid-glanc/vosstavshie-iz-pepla-kak-krasnaya-armiya-1941-goda-prevratilas-v-armiu-pobedy/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Написано по-русски. 2 Следует заметить, что в своем знаменитом «Письме к съезду», Ленин именно не рекомендовал Сталина на указанный пост. (Прим. ред.) 3 Написано по-русски. 4 Написано по-русски. 5 У автора ошибочно «Совета Министров», хотя аббревиатура при этом дана верно. (Прим. перев.) 6 Написано по-русски. 7 Написано по-русски. 8 Написано по-русски. 9 Написано по-русски. 10 Именно так {debacle) у автора. (Прим. ред.) 11 Написано по-русски. 12 Написано по-русски. 13 Это не так. Подготовка к партизанским действиям проводилась еще до начала войны. В большинстве районов создание подпольных сетей и закладка тайников с оружием велись до прихода немцев. (Прим. ред.) 14 Написано по-русски. 15 Написано по-русски. 16 Написано по-русски. 17 Написано по-русски. 18 Написано по-русски. 19 Написано по-русски. 20 Написано по-русски. 21 Написано по-русски. 22 Так в оригинале. 23 Написано по-русски. 24 Написано по-русски. 25 Написано по-русски. 26 Написано по-русски. 27 Написано по-русски. 28 Написано по-русски. 29 Написано по-русски. 30 Эти данные не соответствуют действительности. 35 генералов было освобождено из немецкого плена, из них 25 восстановлены в званиях, а 10 – арестованы и отданы под суд по обвинению в сотрудничестве с немцами. 9 из них впоследствии были расстреляны, а один умер в тюрьме. Еще два сотрудничавших с немцами генерала были захвачены в немецком тылу в 1943 году и после войны также расстреляны, а один – убит 8 мая 1945 года чешскими повстанцами. 16 генералов погибло в немецком плену, 5 смогли бежать из плена еще в ходе войны. (Прим. ред.) 31 Здесь возникает закономерный вопрос: а разве в «нетоталитарных» государствах дело обстоит по-иному? (Прим. ред.) 32 Весьма странное утверждение. Человек, не проявляющий лояльности своей стране и ее лидерам, имеет мало шансов занять руководящие военные посты вне зависимости от степени «либеральности» режима. Там, где подобное случалось (например, в Норвегии 1930-х годов), последствия очень часто оказывались весьма печальными. Объективно определить степень таланта или бездарности каждого конкретно взятого военачальника весьма сложно, а еще сложнее сравнить таланты военачальников разных стран, так как условия, в которых действовали эти люди, существенно различались. Тем не менее отметим, что во Второй мировой войне время от времени совершали некомпетентные действия и терпели позорные поражения военачальники всех без исключения стран. На этом фоне несколько выделяются в худшую сторону лишь командующие британскими и американскими войсками в Малайе и на Филиппинах, в конце 1941 – начале 1942 года потерпевшие ряд удивительных поражений от японских сил, значительно уступавших им практически по всем параметрам. Впрочем, причины этих поражений в значительной мере были не столько военными, сколько психологическими. (Прим. ред.) 33 Так в оригинале. На самом деле ни С. М. Буденный, ни 1-я Конная армия никакого отношения к обороне Царицына не имели, точно так же, как И. В. Сталин никогда не был комиссаром этой армии. Лишь в течение четырех месяцев (с 17 апреля по 14 августа 1920 года) Буденный и его 1-я Конная армия находились в подчинении Юго-Западного фронта, членом Военного совета которого в это время являлся Сталин. Очевидно, автор путает Буденного с Ворошиловым, который действительно руководил обороной Царицына в 1918 году, где и сблизился со Сталиным, направленным сюда в качестве председателя Военного совета Северо-Кавказского фронта. (Прим. ред.) 34 Заметим, что в ходе этого «провала» советские войска окружили и полностью уничтожили восьмитысячную немецкую группировку в Великих Луках. (Прим. ред.) 35 Потери советских войск в Берлинской операции не превышали потерь в других аналогичных операциях 1944–1945 годов – и были значительно меньше, чем в подобных операциях более раннего периода войны. (Прим. ред.) 36 Так у автора. (Прим. ред.) 37 На самом деле – в 1930-м. Тем не менее в 1927 году, в кульминационный момент борьбы с Троцким и его сторонниками, именно Шапошников, будучи командующим войсками Московского военного округа, вывел на улицы столицы войска – продемонстрировав, что Красная Армия подчиняется Сталину, а не Троцкому. (Прим. ред.) 38 На самом деле Шапошников оставил этот пост в августе, то есть вне всякой связи с войной в Финляндии – не говоря уже о том, что называть эту войну «разгромом» Красной Армии по меньшей мере странно. (Прим. ред.) 39 У автора ошибочно – Антонов. (Прим. перев.) 40 Для полноты картины следует добавить, что в 1918–1919 годах Говоров служил артиллерийским офицером у Колчака. (Прим. ред.) 41 По другим данным он был не заместителем генерал-инспектора, а генерал-инспектором 42 У автора почему-то названа Политической. 43 Эта история целиком относится к области легенд. Никакого запрета на приведение войск в боевую готовность не отдавалось – существовали лишь ограничения на активность войск непосредственно в приграничной зоне. Поскольку ни одна из баз флота (за исключением Измаильской) не находилась непосредственно на границе, флота эти ограничения не касались. Кроме того, военно-морские объекты не являлись первоочередной целью немцев и не подверглись массированным атакам в первые часы войны – поэтому приведение их в боевую готовность до начала войны никакой роли не сыграло. (Прим. ред.) 44 По другим данным, у него не сложились отношения со ставшим в 1955 году министром обороны маршалом Жуковым, и после взрыва в октябре 1955 года линкора «Новороссийск» Кузнецова в конце того же года сняли с должности, а в следующем году – уволили в отставку, с понижением в должности, на этот раз до вице-адмирала. (Прим. перев.) 45 Так в оригинале. (Прим. ред.) 46 Отставка Мехлиса и его смерть в возрасте 65 лет стали следствием тяжелой болезни – инфаркта и прогрессирующей сердечной недостаточности. (Прим. ред.) 47 Данный пассаж из мемуаров Штеменко (кстати, достаточно корректный) в значительной мере является отражением стремления многих советских военачальников снять с себя ответственность за неудачи и поражения, переложив их на кого-нибудь другого, а еще лучше – связать их со Сталиным и «культом личности». Заметим, что ниже автор зачисляет всех военных, пониженных в звании за поражение под Керчью, в число «жертв режима» (см. примечание 82). Безусловно, Л. 3. Мехлис был жестоким и не слишком приятным человеком, однако куда более наглядной иллюстрацией действительной его роли в войсках служит характерный пассаж в мемуарах одного из руководителей АБТВ Крымского фронта весной 1942 года. В этих мемуарах, наряду с привычными инвективами в адрес Мехлиса, есть интересный момент – вместо того, чтобы обращаться для решения срочной проблемы к своему непосредственному руководству, танкисты идут именно к Мехлису. Заметим, что «добрые слова» в адрес Мехлиса почему-то нашлись в мемуарах «Годы и войны» прошедшего через лагеря генерала А. В. Горбатова, у которого Лев Захарович одно время служил членом Военного совета. (Прим. ред.) 48 Написано по-русски. 49 Л. П. Берия стал первым заместителем наркома внутренних дел лишь в августе 1938 года, а до этого являлся первым секретарем ЦК КП(б) Грузии, поэтому содействовать переводу Абакумова из системы ГУЛАГ в ГУГБ НКВД в 1937 году он никак не мог. (Прим. ред.) 50 Эту должность Абакумов занял 5 декабря 1938 года. (Прим. ред.) 51 Так у автора {interned). В данном контексте этот нейтральный термин звучит весьма кощунственно. (Прим. ред.) 52 На самом деле – 27 октября 1950 года. (Прим. ред.) 53 Написано по-русски. 54 Написано по-русски. 55 Написано по-русски. 56 Написано по-русски. 57 Написано по-русски. 58 Написано по-русски. 59 Написано по-русски. 60 Как указано в источнике, на который приведена ссылка, в 1916 году М. П. Воробьев был призван в армию рядовым, в 1917 году окончил школу прапорщиков. (Прим. ред.) 61 Написано по-русски. 62 Написано по-русски. 63 ПС-84 и Ли-2 – два обозначения одной и той же машины. (Прим. ред.) 64 Причина такого положения была проста и элементарна – в советских ВВС не имелось достаточного количества самолетов для проведения масштабной воздушно-десантной операции. Тем не менее, предполагая проведение подобных операций в будущем, войска для них следовало формировать. В итоге воздушно-десантные дивизии создавались и применялись как «обычные» элитные войска, а для возможного проведения десантных операций в ходе войны предназначались воздушно-десантные бригады с совершенно иной структурой и системой вооружения; они находились в Резерве Ставки и использовались только по прямому назначению. (Прим. ред.) 65 Написано по-русски. 66 Написано по-русски. 67 Написано по-русски. 68 Написано по-русски. 69 Написано по-русски. Обычно именуется войсковой ПВО. (Прим. ред.) 70 Написано по-русски. 71 Написано по-русски. 72 Написано по-русски. 73 Написано по-русски. 74 Написано по-русски. 75 Написано по-русски. 76 Написано по-русски. 77 Опечатка в оригинале, следует читать – 1924. (Прим. ред.) 78 Написано по-русски. 79 На самом деле это была директива Ставки от 30 мая 1942 года, а приказ НКО вышел только 23 июня 1943 года и назывался «Об улучшении связи в Красной Армии». Приказ НКО от 29 апреля 1942 года носил несколько иное название: «Приказ о результатах проверки организации управления и связи в ряде фронтов и армий». (Прим. перев.) 80 Написано по-русски. 81 Написано по-русски. 82 Написано по-русски. 83 Написано по-русски. 84 Написано по-русски. 85 Написано по-русски. 86 Написано по-русски. 87 Написано по-русски. 88 Написано по-русски. 89 Написано по-русски. 90 Написано по-русски. 91 Написано по-русски. 92 Написано по-русски. 93 Написано по-русски. 94 Написано по-русски. 95 Написано по-русски. 96 Написано по-русски. 97 Именно так в оригинале (whatsoewer). Как всегда в таких случаях, никаких источников, могущих служить основанием для этого утверждения, автор не приводит. (Прим. ред.) 98 Написано по-русски. 99 Постоянные упоминания автора о ленд-лизе, очевидно, являются аналогом упоминаний о роли партии в советских военно-исторических трудах. За 1941 год в СССР по ленд-лизу поступило всего 400 единиц автотранспорта, в 1942 году – 32,5 тысяч. В то же время к началу войны в Красной армии имелось 272,6 автомобилей всех типов, до конца 1942 года из народного хозяйства и от промышленности поступило еще около 320 тысяч – таким образом, полученный по ленд-лизу автотранспорт в этот период составил чуть более 5 % от имевшегося ресурса. Всего же за рассматриваемый автором период (до конца 1943 года) в Советский Союз было отправлено около 40 % общего объема поставок по ленд-лизу, отгруженных за всю войну. Подчеркнем – отправлено, а не получено, потому что часть грузов погибла в пути, и в любом случае на фронт техника и материалы могли попасть лишь спустя несколько месяцев после отправки. (Прим. ред.) 100 Написано по-русски. 101 Отсюда следует, что все продукты питания, производимые в СССР, шли на потребление армии – а остальное население страны питалось чистым воздухом. Безусловно, это не так; более того, значительная доля продовольствия, поставленного по ленд-лизу, шла на питание именно гражданского населения. Таким образом, сравнение общего объема поставок продовольствия из США с потреблением одной Красной Армии некорректно. Добавим, что согласно классической работе Р. Джоунса «Дорога в Россию: Американский ленд-лиз для Советского Союза» общее количество продовольствия отправленного по ленд-лизу из США до сентября 1945 года, составило 4,02 миллиона тонн – то есть действительно одну десятую доли потребления армии, но в несколько раз меньшую – от общего производства сельскохозяйственной продукции. Сахара среди них было не 610, а 672 тысячи тонн, а мяса (в основном в виде консервов) – 733 тысяч тонн брутто-веса, то есть вместе с жестяной упаковкой. При этом годовое производство сахара в СССР до войны составляло 2 млн. тонн, а в 1945 году оно упало до 500 тысяч тон; производство мяса, консервов и мясопродуктов в 1940 году составило 2,4 мл тонн, а в 1945 году – лишь около 1 млн. тонн. Таким образом, лишь по указанным видам продовольствия поставки ленд-лиза составили примерно 10 % от произведенного в СССР, по остальным же доля поставок была гораздо меньшей. Поставки топлива из США за всю войну составили 2,8 млн. тонн (из них 290 тысяч тонн сырой нефти) – то есть лишь 17 %от объема топлива, потребленного только вооруженными силами, не считая остальной экономики страны. Значительно выше была доля авиационного бензина, поставки которого (по Джоунсу) составили 1,3 миллиона тонн, а общее производство в СССР – около 5 миллионов тонн за всю войну. (Прим. ред.) 102 Так в оригинале. Возможно, здесь имеет место опечатка, и следует читать – в 1943 году. (Прим. перев.) 103 Эта мрачная статистика проистекает лишь от крайне невнимательного чтения автором использованного им источника – см. комментарий к примечанию 173 в конце книги. Впрочем, заметим, что в ряде кампаний американской армии в годы Второй мировой войны потери от болезней могли в несколько раз превышать боевые потери. (Прим. ред.) 104 Написано по-русски. 105 Написано по-русски. 106 Написано по-русски. 107 Написано по-русски.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 299.00 руб.