Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Ведьма-двоедушница-3. Самозванец Тамара Клекач Ведьма-двоедушница #3 Былые враги повергнуты, но прошлое никак не отпускает Нину, вновь оказавшуюся в центре странных событий. Загадочные смерти от обескровливания, таинственный голос, выпущенные из заточения падальщики – все это ничто по сравнению с главным вопросом: тот ли, за кого себя выдает незнакомец? Содержит нецензурную брань. Глава 1. Ищейка – Когда собираешься вернуться? – Скоро, – уклончиво ответила я, ковыряя пальцем светящуюся приборную панель. – Как у девочек успехи в школе? – Ты бы знала как, если бы бывала чаще дома, и посещала родительские собрания, – укоризненно прошипела трубка. – Я там была осенью, – возразила я, закатывая глаза. Сколько уже можно вспоминать те проклятые родительские собрания? Вон, мои родители вообще на них не ходили, и, как видите, я не пропала. – Нина, уже зима, – начал кипятиться Игорь. – Но дело даже не в этом: бывай ты чаще дома, ты бы знала, что надо посещать не только родительские собрания. – А что ещё? – удивилась я. – Ну, вот, например, надо появляться в школе, когда вызывают учителя. – Это как? Что значит "вызывают"? – Это значит, что… – Просто скажи, что случилось, – не выдержала я. – Девочки побили ученика. – Да ладно! – восхитилась я. Молодые, да ранние! – Нина, какой там "ладно"? Это был не какой-нибудь одноклассник, а ученик шестого класса! – Круто! – ответила я, почувствовав лёгкую гордость. – Не круто! – взорвалась трубка. Честное слово, я думала, что он сейчас красный, как рак, прямо вылезет из неё. – Ты знаешь, что за такое поведение могут исключить? – продолжала вопеть трубка. – Знаешь, сколько потребовалось мне сделать звонков, и сколько дать денег, чтобы их туда приняли? – Ну и зря, – ответила я. – Пустая трата денег. Можно было и по-другому их убедить. И школу можно было выбрать простую, а не с заморочками. – Трубка в моей руке стала опасно нагреваться. – Ладно, так ты уладил всё? – Я поспешила вернуться к сути дела прежде, чем мой телефон расплавится. – Или как? – Или как! – ответил Игорь. – Они сами всё уладили. – Как? – снова удивилась я. Сложно было представить, что девочки стали бы извиняться или ещё чего в таком роде. – Любовью! Они его приворожили! – У меня прямо пачка отвисла. – Круто, – только и смогла выдавить я. – Очень, – всё ещё сердито ответил Игорь, но я уловила в его тоне ту же гордость, что почувствовала и я. – Как бы там ни было, – продолжил он уже спокойнее, – но девочкам нужна мать. – Я им не мать, Игорь, – с печалью ответила я. Марк кашлянул, привлекая моё внимание, и кивнул в сторону подъезда, из которого спешно вышел человек. – Ладно, мне пора. Люблю тебя. – И я тебя люблю. Пока. Я спрятала телефон во внутренний карман нового пуховика красивого бутылочного цвета с серым мехом на капюшоне, купленного по старой привычке. Серьезно, имея машину, да еще и способность перемещаться куда угодно просто подумав об этом, можно было вообще обходиться обычной курткой или пальто, как делал Игорь. – Ну, что? Пора? – спросила я, вынимая ключ из зажигания. – Пора, – ответил он, выходя из машины. – Не хлопай так дверью! – рыкнула я на Марка, включив сигнализацию. – Ты знаешь, сколько она стоит? – Я знаю, а ты нет. Она же не твоя. Тебе ее муж подарил. – Друг, ты слишком долго, наверное, жил в лесу и метил деревья. По закону, все, что принадлежит Игорю, то есть моему мужу, принадлежит и мне. – Половина. – Что? – Только половина принадлежит тебе, а не все, – злорадно усмехнулся он. – Ты ее даже не хотела. Я надула губы, ласково погладив капот темно-синего спортивного трехдверного хондовского хэтчбека. Это был подарок Игоря, и да – я его не хотела. И вообще он мне совсем не подходил, но все же он был моим, и обижать его нельзя было никому. Марк, все еще усмехаясь, протянул руку к двери подъезда, чтобы набрать код. Ободранная серая краска на двери зарычала, и из-под нее высунулась голова льва, продолжавшего угрожающе рычать. – Сказал бы, кто ты, да лучше промолчу. Марк вытер рукавом куртки с лица грязные брызги не менее грязного снега, в который он прыгнул, как финек. – Вот и молчи, – удовлетворенно сказала я, проходя мимо. Дверь в коммунальную квартиру, пропахнувшую нафталином и старостью, на пятом этаже была не запертой. Мы прошли по коридору до задымленной кухни, где на внушительно древнем пне восседала не менее древняя старуха, лицо которой было испещрено морщинами, узоры которых напоминали корни пня, оплетавшего стены и уходившие под потолок. Кальян, который она курила, пускал тяжелый фруктовый дым, и в его кольцах старуха напоминала гусеницу из "Алисы в стране чудес". – Тридцать тыщ, – каркнула она, выпустив столб дыма, едва я открыла рот. – Не поняла, – кашлянула я, давясь дымом. Курение я уважала, но кальян ненавидела. – Тридцать тыщ, – повторила она, снова глубоко затягиваясь. – Цена моих услуг. – Тридцать тысяч? – возмущенно переспросила я. – За что? – За то, милочка, – прокаркала старуха, выпуская кольца дыма, – что ты поленилась делать сама. – Заплати, – невозмутимо сказал Марк. "Иначе, зачем мы сюда ехали" добавил он взглядом. Я достала из кармана зажим с деньгами, и отсчитала шесть пятитысячных купюр. Спрятав зажим обратно, я брезгливо обошла корни, и положила деньги на прожженный углями кальяна стол. В мгновение ока купюры исчезли. Старуха поманила меня пухленькой рукой. – Вытяни руку, – каркнула она. Я вытянула вперед левую руку, и кошачий глаз загадочно сверкнул зеленым светом. Старуха сделала глубокую затяжку, и, повернув мою руку ладонью вверх, грубо ткнула безымянный палец толстой иголкой. Поморщившись, я кинула на Марка испепеляющий взгляд. Если тридцать тысяч цена манипуляций, до боли смахивающих на телевизионное шоу, то я реально зря поленилась все сделать сама. Старуха тем временем выдавливала кровь из моего пальца и, отвратительно слизав ее, громко причмокнула. – Двоедушница, – довольно прокаркала она. – Давно я таких не встречала. Я промолчала, все больше убеждаясь, что лень – мой главный на сегодняшний день враг. Ну, подумаешь, мне всего лишь надо было поехать к Ладожскому озеру, к тому месту, где когда-то давным-давно стояла изба, и где когда-то жила прежняя я с семьей, да и зайти в него, и попросить воду показать мне то, что я ищу. А нет, зачем палить бензин или даже тратить силы на перемещение туда, если можно просто отвалить баблосов и получить на бумажке адрес. Хотя, конечно же, дело было не столько в лени, сколько в страхе и сомнениях в том, что у меня получиться призвать воду и добиться от нее желаемого, не говоря уже о том, чтобы при этом не утонуть, ведь озеро то уже, как и я, было совсем иное, и времена, когда такие, как я вообще могли такое проворачивать, давно прошли. Долбанный прогресс вытеснил даже из нас не только элементарные понятия и связи с природой и со стихиями, но и видоизменил ту первородную магию, которая была нам дана. – Много крови других двоедушников в твоей, – произнесла она, посмотрев мне в глаза. – Очень много. – Я не за этим пришла, – холодно ответила я, больно уязвленная ее словами. – Я знаю, – каркнула она. – Ты пришла за ним. – Вы можете его найти? – с напряжением спросила я. Старуха выдавила из моего пальца еще немного крови, и снова слизав ее, закрыла глаза. – Смотри внимательно, – ответила она таким голосом, который можно было описать только, как потусторонним. Само собой, меня ее слова не впечатлили. Немножко я все-таки другого ожидала, но старуха больше не произнесла ни слова, так и застыв на своем пне с закрытыми глазами. Насколько я понимала, она входила в транс, то есть то состояние между сном и реальностью, когда ты вроде уже и спишь, и даже видишь сон, но в то же время продолжаешь воспринимать реальность, слышать звуки, чувствовать запахи, и даже можешь мыслить, как обычно. Войдя в такое состояние, можно как бы выйти из тела и шагнуть за пределы не только реальности, но и времени, и почерпнуть знания, или, возможно, даже силу. Мне доводилось проделывать подобное, когда я хотела выяснить про орден, но то было совсем другим, ведь там я опиралась на магию и Игоря, а здесь все было совсем иначе. На первый взгляд это могло показаться проще пареной репы, мол, что такого в том, чтобы вроде как бы уснуть, но в то же время дать себе команду не спать, а выйти за пределы тела, но это было не так. Во-первых, состояние между сном и не сном очень хрупкое и контролировать его очень сложно. Тут командуй или не командуй, но заснуть ты все равно можешь, и, скорее всего, так и будет. Во-вторых, даже если ты ухватился за нужную ниточку и все-таки смог выйти из тела, то прогулка за его пределами требует огромное количество концентрации и сил, иначе можно просто заблудиться и не найти дороги обратно, навечно оставшись овощем. В-третьих, всегда есть вероятность того, что обратно ты вернешься не один, а в компании и, скорее всего, не очень приятной, и те волки, которых я приволокла с собой, когда была на грани жизни и смерти, покажутся милыми зверюшками. Попробовать сделать такое я бы не решилась, поэтому и собиралась отправиться к озеру и попытать счастье, но когда Марк рассказал мне о женщине, которая была профессиональной ищейкой в таких делах, я с радостью ухватилась за эту возможность. Руку, которую она не выпускала, начало покалывать. Фруктовый дым на кухне стал гуще и плотнее. Я перестала ощущать, что вообще где-то нахожусь, что кто-то держит меня за руку. Я как будто парила в облаках, не чувствуя даже собственного тела. Я слышала голоса и смех. Перед глазами все время что-то очень быстро мелькало. Мне казалось, что я это узнаю, но зацепиться за расплывчатое пятно никак не удавалось, оно словно сопротивлялось и не пускало меня. Невесомо блуждая в облаках, я только и могла беспомощно смотреть вслед ускользающим образам. Постепенно звуки стали четче, а картинки яснее. Вместо запаха кальяна я почувствовала сладкий аромат яблок и вкус свежеиспеченного яблочного пирога. Я увидела себя прежнюю, собирающую яблоки в солнечном саду пристанища; увидела Костю, но не такого, каким я знала его в этой жизни, потрепанным и уставшим, а прежним – Романом, крепким красавцем-молодцем, горящим надеждой, любовью, жаждой жить и бороться за нее, за будущее; увидела других обитателей пристанища, с которыми я когда-то бок о бок шла сражаться. Далее картинку словно прокрутили вперед, и я снова увидела себя, только уже после смерти. Рядом был брат Иннокентий, и мы вместе наблюдали за мальчуганом, со смехом убегающим в сад. "Скоро он будет готов" раздался голос монаха. Мальчуган все бежал и бежал, и я побежала за ним следом. Силуэт его становился все размытие, а я как будто не сдвинулась с места. – Стой! – закричала я, снова почувствовав сопротивление. – Подожди! Подожди! Внезапно дым рассеялся. Из-за грубо прерванного сеанса меня отбросило к стене. Из носа потекла кровь. – Какого черта? – накинулась я на старуху, поднимаясь на ноги. Марк в недоумении переводил взгляд с меня на ищейку, и обратно. – Не моя вина, – ответила она, глубоко затягиваясь. Вид у нее был немного растерянный. – А чья? – Мальчишка защищен магией, и очень сильной. Ты ведь ее тоже почувствовала. – Невозможно, – возразила я, вытирая салфеткой кровь с лица. – Он не владел искусством. Скорее всего, он даже и не помнит. – Я не сказала, что это его магия. Я сказала, что она очень сильная. Я с такой даже и не сталкивалась никогда. Бывало, что те, кого хотят найти, того не желают, и закрываются, но лазейки всегда есть, а в твоем случае все гораздо сложнее. Магия эта, как я уже говорила, очень сильна, и в чем-то похожа на твою, но если даже ты не смогла пробиться через нее, то я даже и пытаться не буду. – И это все? Все, что вы можете мне сказать? – разочарованно спросила я. – Могу сказать только, что он рядом, ближе, чем ты думаешь, но кто-то очень не хочет, чтобы ты его нашла. Облокотившись на машину, я достала сигареты и закурила. Меня била мелкая дрожь, но не из-за того, что я так и не узнала ничего толком. В глубине души я знала, что так и будет, то есть, что так просто не будет. Причина крылась в другом, и увиденое мною в том дыме только усугубило ее. Я расстегнула пуховик и дотронулась до подвески, спрятанной под кофтой. Как и прежде я ощутила легкое покалывание. – Ты в порядке? – спросил Марк, перестав дергать закрытую дверцу машины. – Доберешься домой сам? – Марк хмуро покосился на мою руку, но промолчал. – Без проблем, – ответил он и исчез. Сильнее сжав подвеску, я закрыла глаза, погружаясь в аромат яблок, который я все еще чувствовала. В этой своей жизни к Косте я не была особо привязана, и даже когда я начала вспоминать прошлую жизнь, все мне виделось под углом страха, и это было единственное чувство, сопровождавшее воспоминания. Теперь же, когда с орденом было покончено навсегда, моя прошлая жизнь стала обретать иные эмоциональные краски. Забавно, да, что Кости не было уже полгода, и я, как никто другой, знала, что ждет таких, как мы после смерти, но, кажется, я только сейчас начала понимать, что же такое есть "смерть", и что смерть Кости значила для меня, что он значил для меня. Я знала, что вины моей в том не было, по крайней мере, прямой, то есть я не была виновата, что Витольд хотел меня, но сейчас, по прошествии стольких десятков лет, я начинала понимать, что он имел в виду, когда говорил, что у меня еще будет возможность сделать правильный выбор. "Правильный выбор" – с горечью подумала я. Правильным выбором было не менять финал истории, взявшей начало так много десятилетий назад, а переписать ее целиком: не совершать тех же ошибок, что и тогда, не идти к победе тем же путем, не вести с собой других, обрекая их на страдания и смерть, внушая им и себе, что "это касается каждого". Черта с два оно касалось каждого! От рук ордена, испачканных по локоть в крови, пострадали многие и тогда и сейчас, но ему всегда была нужна я, и правильным было противостоять ему самой, самой решить проблему, самой убить Витольда, а не тянуть за собой других. Да, Витольда убила все-таки я, и никого из тех, кто с поля боя так и не вернулся, я насильно не тащила, и жить они будут снова, но все же вина, тяжелая вина, грызла меня изо дня в день все сильнее, ведь сейчас я жила конкретно в этой жизни, и конкретно в ней мне так не хватало и Кости, и Екатерины Павловны, и остальных. И оттого мне все больше казалось, что поиски брата были стремлением искупить вину, сделать в этой жизни хоть что-то правильно, даже если ему это было совсем не нужно. Хреново все-таки помнить. Лучше бы я не вспоминала ничего. Выбросив окурок, я села в машину. В зеркале заднего вида отразилось мое уставшее, заплаканное лицо. Да, это так похоже на меня: махать кулаками после драки. Я вытерла слезы и потянулась в карман за ключами. Хлопья падающего на лобовое стекло снега быстро таяли и, покрутив ключи в руках, я спрятала их обратно. На душе было так гадко, что совершенно не было желания сосредотачиваться на дороге. Просто хотелось скорее домой. – Домой, – сказала я, положив руки на руль. Машина моргнула фарами, и тусклый дом сменился двухэтажным коттеджем. Поставив ее в гараж, я вошла в дом, где меня уже поджидал Север и хищное кошачье семейство. – Соскучились? Я тоже! Я потрепала каждого по голове, чувствуя, как все мои тревоги улетучиваются. Правду говорят, что дома и стены лечат. Игорь отыскался на диване в гостиной. Он задумчиво смотрел на огонь в камине, заправляя назад волосы, в которых с недавних пор появилась седина – побочный эффект от соприкосновения с магией некромантов. Рядом лежала какая-то книга с неизвестными мне рунами на корешке. – Как все прошло? – спросил он, недовольно покосившись на грязные следы, которые я оставила. Блин, опять забыла обувь оставить в прихожей. – Никак, – устало выдохнула я, расстегивая пуховик и присаживаясь на диван напротив него. Игорь хмуро и с подозрением склонил голову набок, уловив путаницу моих чувств. – Она не смогла его найти. Сказала, что он защищен очень сильной магией, и что… Вера с визгами свалилась с потолка прямо на диван, где сидела я. – Я первая! – закричала она. Аннушка с неимоверным грохотом материализовалась по другую сторону от меня, показывая Вере язык. – Ну, привет! – засмеялась я, целуя девочек по очереди. – Сколько раз просить, чтобы в доме никакой магии! – строго сказал Игорь, но они даже и не подумали обращать на его слова хоть бы малейшее внимание. – Зубы почистили? – спросила я, взглянув на часы, висящие над камином. Была половина десятого, и им пора было укладываться спать. – Да, – ответила Вера, а Аня просто кивнула. – Врунишки! У вас же все губы в шоколаде! – Мы хотели есть! – ответила Вера. – Мы голодаем! – Аня показала пальцем на свой животик, мол, там пусто. – Конечно, голодаете, вам ведь только сладости подавай, а здоровое питание вас не интересует, – возмущенно заметил Игорь, на что они также не отреагировали. – Почитаешь нам? – пискнула Вера, хитро прижимаясь ко мне вместе с Аней. – Вас ведь учат читать в школе? А в каком это вы классе? Я вопросительно посмотрела на Игоря, но он только головой покачал, всем своим видом выражая осуждение. Надо бы в их дневники, что ли заглянуть. – Учат, – ответила Вера, – но так же интереснее. – Тогда почитаю, – улыбнулась я, – но сперва почистите зубы. Девочки издали победные визги и материализовались, судя по шуму, на второй этаж. – Никакой магии! – крикнул им вслед Игорь. – Да ладно тебе! Они же дети! – Я встала и вернулась в прихожую, чтобы оставить там пуховик и обувь. – Напомнишь мне об этом, когда они разнесут дом, – пробурчал он, обходя мои грязные следы. – Обязательно, – пообещала я, поднимаясь на второй этаж. – Долго не сидите, девочкам завтра в школу, – строго сказал Игорь, открывая дверь библиотеки. – Мне, между прочим, завтра тоже рано вставать. – Но, в отличие от тебя, они не будут весь день заливаться кофе и только делать вид, что заняты. – Не останавливаясь, я показала ему язык. Тоже мне, трудяга нашелся! Девочки ждали меня в своей комнате, устроившись прямо на полу между кроватями. Изначально мы с Игорем хотели поставить им двухъярусную кровать, но пришли к выводу, что для этого они уже слишком большие, поэтому просто купили две обычные кровати, два стола для занятий, два шифоньера, подвесили к потолку два кресло-качели и покрасили половину комнаты в розовый цвет для Веры, а вторую половину в сиреневый – для Аннушки. – Книжку взяли? – спросила я, присаживаясь рядом. – Аня протянула мне "Призрачного двойника" Джонатана Страуда. – Так… Где мы остановились в прошлый раз? Ага, вижу! – Девочки перевернулись на спины и, положив головы мне на ноги, приготовились слушать. – Фигура снова повернулась ко мне лицом, – начала читать я. – Губы на лице печально улыбались, взгляд был мудрым и понимающим. Не прошло и полчаса, как девочки уснули. Я сделала закладку, чтобы не искать, где остановилась, и вместе с Игорем, наблюдавшим за нами последние минут десять, переложила их на кровати. Положив книгу на один из столов, я выключила свет, и Игорь закрыл дверь их комнаты. – Хочешь, я и тебе почитаю? – промурчала я, обвиваясь руками вокруг его шеи. – Например, "Пятьдесят оттенков серого"? – Даже не знаю, – наиграно капризно ответил он. Его разноцветные глаза засветились игривостью. – А ты только почитаешь, или… – Или, – ответила я, слегка покусывая его за мочку уха. – Тогда ладно. Уговорила! Я засмеялась, и прошлась губами по его шее. Он чуть опустил голову и нежно поцеловал меня. – Ты даже не представляешь, как я соскучился, – прошептал он. Я заглянула в его любящие разноцветные глаза, чтобы сказать, что тоже соскучилась, но решила не тратить время и просто показать ему во всех оттенках, как же сильно я соскучилась. Хорошо, что девочки не могли нас слышать той ночью, а то нам бы пришлось раньше времени приступить к их половому воспитанию. Глава 2. Призраки Утро, как и все предыдущие, было хаотичным. Девочки с визгами бегали по дому, воюя друг с другом, с мебелью, с Фединым веником, не знающим, куда деться, с Игорем, безуспешно пытавшимся их успокоить и параллельно искавшем их школьную форму. Я же, давно смирившись с тем, что дети в доме – это труба для всех, и что со временем легче не станет, отрешенно заливалась кофе да пожевывала остывший тост. – Лови! – Я едва успела поймать коробку спичек, пожертвовав при этом тостом, которую на бегу мне кинула Вера. – Зачем мне спички? – Чтобы ты вставила их в глаза и, наконец, проснулась, – раздраженно ответил Игорь, чуть не споткнувшись от убегающего с веником в зубах Севера. – Мне бы очень пригодилась помощь. Я закатила глаза и подняла свой тост. Страшные все-таки вещи делают дети со взрослыми. Взять хотя бы Игоря: такой сильный ведьмак, и такой беспомощный против двух малявок. По примеру Севера, я зажала тост в зубах и, сделав глубокий вдох, хлопнула в ладоши. По дому прокатилась волна, и все, что находилось в движении, застыло на месте. – Ко мне, – сказала я, вытащив изо рта тост. Аня и Вера подплыли ко мне. Лохматые, красные, неодетые для школы они болтались в воздухе с вытаращенными от испуга глазами. – Значит так, – прожевав кусок тоста и запив его кофе, с удовлетворением сказала я, – сейчас вы умоетесь, переоденетесь, позавтракаете и соберете портфели. И все это за пятнадцать минут и, что самое главное, в полнейшей тишине. – Я описала указательным пальцем круг, и девочки покрутились следом за ним. – И если я еще раз услышу, как папа вас перекрикивает, то превращу вас в лягушек. Ясно? Девочки испуганно закивали. Я опустила их на пол, и они умчались на верх приводить себя в порядок. Боже, как же стало тихо. – Они же дети! – перекривлял меня Игорь. – Кстати, запрет на магию в доме распространяется и на тебя, – добавил он, забирая у меня чашку с кофе. – Только в твоих мечтах, любимый, – ответила я. – Только в мечтах. С горем пополам нам удалось выйти из дома и, не то, чтобы опаздывая, отчалить каждый по своим делам. Когда я приехала на работу, магазин был уже открыт. – Прости за опоздание. – Не страшно, – ответил Марк. – Девочки опять буянили? – Не то, чтобы буянили, – ответила я, рассеянно просматривая поступившие интернет-заказы. – Просто… Не знаю, короче! – Не знаешь, или просто не хочешь говорить? – Просто они какие-то нервные в последнее время. Да и Игорь тоже. – Ну, им многое пришлось пережить. – Как будто нам не пришлось. – И нам пришлось, – не стал спорить Марк, – поэтому и мы лучше не стали, просто за собой мы не видим, а за другими замечаем. – Какой ты умный стал! – съязвила я, откладывая бумаги в сторону. – Кто-то же должен, – усмехнулся он. Тут он, конечно, был прав, хотя и только отчасти. Девочки – то понятно, что их зацепило не так, как нас, да и восприятие у них было совсем другое. Про себя я предпочла бы промолчать. В том клубке чувств, что я испытывала в последнее время, я сама толком еще не разобралась, но для меня это было нормальным, а вот Игорь – он вел себя странно. Все эти его запреты на магию в доме были, конечно, оправданы, но мне казалось, что за ними крылось что-то кроме воспитания и стремления приучить детей к порядку. Первое время после уничтожения ордена Игорь был как будто все еще в ожидании нападения. Да и не только он. Я сама до сих пор иногда не могла поверить, что тот кошмар закончился. Теперь же мне порой казалось, что та искорка постоянной опасности погасла вместе с чем-то еще, и наша с ним жизнь стала, как бы глупо это не звучало, проще простого, скучнее скучного: работа – дом – дети, дети – дом – работа. – Если ты так волнуешься, то попроси Риту с ним поговорить. – Я не волнуюсь, – ответила я, задумчиво покручивая на пальце обручальное кольцо, – да и причин волноваться у меня стало бы больше , как раз если бы я подключила Риту. Марк усмехнулся и достал телефон. – Кстати о Рите. – Он набрал ее номер. Телефон Риты разразился грозными басами прямо в дверях магазина. – Кто такой нетерпеливый? – с обычным раздражением сказала она, тараня своим животом все, что попадалось на ее пути. – И тебе доброе утро, – усмехнулся Марк, забирая у нее коробку с тортом. – Слушай, а ты вообще знаешь, что сладкое вредно? – рискнула спросить я, включая электрический чайник. – Вот когда будешь котяток вынашивать, тогда будешь сама за себя решать, что тебе вредно, а что нет, – вспылила она, – а мне сладкого хочется. – Она любовно погладила свой внушительный живот рукой. – Саша сказал, что мне можно все, – добавила она. Саша, мой бывший сосед, был готов согласиться на что угодно, лишь бы ее гормоны оставались в относительном покое, и просто закрывал глаза на то, что она объедается и с каждым днем все больше становиться похожа на корову. Свадьбу, на которую Саша все-таки уговорил ее, они так и не отгуляли, хотя и собирались, но подсчитав, сколько это удовольствие будет стоит, махнули на гуляние рукой и просто по-тихому расписались, решив отложить деньги на жилье, ведь Сашина гостинка была совершенно не подходящей для малыша, появление которого ожидалось к концу зимы. Сожрав весь торт до обеда, Рита погнала Марка за новой порцией еды, только теперь соленой и, пока ожидала, поминутно отрыгивала и вообще издавала отвратительные звуки, напрочь отбивающие аппетит. – Я не специально, – виновато сказала она. – Разве я тебе что-то сказала? – ответила я, игнорируя рвотный рефлекс после ее очередного отрыгивания. – Я же телепат, мне говорить не надо, – обижено сказала она, снова отрыгивая. Удивительно, что она с Матвеем не сошлась. Вот бы вместе зарыгали весь город! – Я не могу это контролировать, как и ты свои мысли. Я оторвалась от экрана ноутбука, и посмотрела на Риту, уловив в ее словах кое-какой намек. Последнее время ее способности сделали резкий скачок вперед, и если раньше она раздражала не способностями, то теперь приходилось мириться как раз со способностями. – Рита, я же просила… – Ну, прости, это я тоже не могу контролировать. К тому же они такие громкие, что я при всем желании не смогла бы от них отключиться. – Тогда переключись на Марка, – ответила я немного раздраженно. – Да у него, как в танке, глухо, – сказала она, нетерпеливо поглядывая на дверь магазина. – Кстати, ему очень жаль, что ищейка не смогла тебе помочь, – добавила она. – Знаю, – сухо ответила я, тщетно пытаясь сосредоточиться на интернет-заказах. После посещения ищейки я так и не обдумала до конца то, что она сказала, и вообще, что теперь мне было делать – ехать на озеро или поискать другие способы. Блин, кто бы мог подумать, что так сложно отыскать человека, имея даже магические способности. – Не, на озеро не надо. – Глотая слюну, она вцепилась в коробку с пиццей, которую принес, наконец, Марк. – Воспользуйся гримуаром. Окончательно потеряв надежду на продуктивную работу, я захлопнула ноутбук. – Ты его хоть открывала? – спросил Марк, придвигая ноут к себе. – Она его боится, – вместо меня ответила Рита с набитым ртом. – Серьезно? – удивленно поднял брови Марк. – Серьезно? – перекривляла я. – Своих проблем, что ли нет, что вы чужие перетираете? Займитесь лучше делом, – рассердилась я. К счастью, уничтожив пиццу, Рита покинула магазин, сказав, что после соленого ей страшно хочется баиньки. Марк погрузился в обработку интернет-заказов, а я выпив, наверное, десятую чашку кофе, наконец, взбодрилась и смогла распаковать прибывший еще неделю назад товар. Закрыв дверь дома, я стряхнула с волос снег, снова потрусивший вечером. Казалось бы, сколько там было пройти от гаража до двери, а снега я успела собрать прилично. Девочки, все еще пребывавшие под впечатлением моей утренней угрозы превратить их в лягушек, были в своей комнате и тихо делали уроки. – Что-то ты рано сегодня, – заметил Игорь, когда я вошла в библиотеку. На столе лежала стопка книг рядом с недопитым стаканом виски. – И ты этому несказанно рад, – улыбнулась я, присаживаясь к нему на колени. – Несказанно рад! – ответил он, обнимая меня. – Как прошел твой день? – спросила я, проводя рукой по его седеющим волосам. – Абсолютно обычно, – ответил он, целуя меня в шею. Скучал, значит. – А твой? – Абсолютно обычно, – так же ответила я. – Не считая разве что Риты, отрыгивающей поминутно, и испортивший мне аппетит на целый день. – Хм… Так ты голодная? – хитро спросил он, просовывая руку мне под кофту. – Даже не знаю, – любовно промурчала я, потянувшись к его губам. – Я голодная, – пискнул тоненький голосок. Мои губы так и застыли в нескольких миллиметрах от губ Игоря. – Мы голодные, – жалобно добавил все тот же голос. Я обернулась на дверь библиотеки, в которой стояли девочки. – Мы даже на броколли согласны. – Зачем мы только их взяли? – прошептала я. – Мы это слышали! – обижено сказала Вера под согласное кивание насупленной Аннушки. – Сейчас что-нибудь придумаем, – ответил им Игорь, посмотрев на меня укоризненно. Блин, уже и пошутить нельзя. Пришлось мне заглаживать свою "вину" и нарушить запрет Игоря на использование магии в доме. Рита, будь она с нами, отрыгивала бы от радости до утра от одного только вида всех тех вкусностей, что мне пришлось наколдовать. Наевшись до отвала, девочки отказались от чтения перед сном и еле-еле доползли до своих кроватей, чему я была очень рада, так у нас с Игорем осталось незаконченное дело. – Так на чем мы остановились? – промурчала я, хитро расстегивая на нем рубашку. – Может, на невымытой посуде? – улыбнулся он. Я щелкнула пальцами, и посуда исчезла. Ну, что он теперь скажет? – Хорошая девочка! Я не давала Игорю спать почти всю ночь, и, конечно же, хорошей девочкой я не была. Это на него девочки повлияли в сторону взросления, мне же было до лампочки, что при детях, спящих в соседней комнате, нужно было вести себя тихо. Правда, Игорь тоже немного пошумел, но это тоже по большей части была моя заслуга, ведь ничто так не облагораживает даму, как стоны мужчины под ней. На утро Игорь еле отодрался от кровати, называя будильник последними словами. Я же, чувствуя себя не просто отлично, а суперотлично, совершенно не чувствовала себя невыспавшейся. – Держи. – Я протянула ему коробку спичек, – говорят, что их можно вставить… – Смешно до усрачки, – ответил он, наливая себе кофе. – Упс! Папа сказал плохое слово! – хохотнула Вера. – Папе можно, – ответила я, с улыбкой шлепнув его по пятой точке. – От вашей мамы и не такого наберешься, – пробурчал он, садясь за стол. "Мама", "папа" – эти слова девочки произносили с каждым днем все легче, то есть произносила Вера, хотя и вряд ли так уж легче, ведь мать свою, Фаину, она потеряла совсем недавно. Аннушка по-прежнему разговаривала редко, предпочитая общаться жестами и, к счастью, пока приличными. Первое время нам с Игорем было тяжело это слышать, ведь то, как мы к этому пришли, было отнюдь не радужно, и те события и так напоминали о себе постоянно, но Игорь привык. Причем, привык быстро, а вот я как-то не воспринимала это всерьез. Думаю, что я просто по большей части блокировала в себе воспоминания о прошлом, к которым прибавились еще и новые, так как порой они были настолько невыносимы, что даже Игорь старался держаться от меня подальше, так как не мог терпеть еще и мои страдания, которые он улавливал. Спокойное поведение девочек утром заложило хороший фундамент для насыщенного и эффективного рабочего дня. Дела в магазине шли хорошо. Запущенный нами интернет-магазин пользовался среди как старых, так и новых клиентов, популярностью, поэтому после обеда я сгоняла на почту, чтобы отправить накопившиеся за неделю заказы. Вернувшись обратно в магазин, я отпустила Марка домой пораньше, ведь была пятница, мой любимый день, и даже его колкий комментарий по поводу моей начальской доброты не испортил мне настроение. Несмотря на то, что магазин мототоваров, в котором я, так сказать, начинала свою карьеру, после пожара претерпел много изменений, его дух остался прежним, и мне все так же нравилось оставаться в нем одной. Высидев до семи, я выключила ноут и, спрятав его в сейф, попрощалась с Максом, чья фотография висела на стене. Закрыв дверь и включив сигнализацию, я достала ключи и застегнула пуховик. Мерзкая стояла погода. Небо, затянутое тучами, сыпало мокрым снегом. Было сыро и очень неприятно. В такую погоду, как говориться, даже плохой хозяин не выгонит собаку на улицу. Быстренько покурив, я подошла к машине. В переулке слева от меня, где стояли мусорные контейнеры, раздался громкий стук, как будто кто-то пнул контейнер ногой и, в общем-то, при других обстоятельствах я бы даже не обратила на это внимание, и тем более даже и не подумала бы пойти и проверить, что там за шум, если бы не запах яблок. Его было не спутать ни с чем другим, и, возможно, снова же при других обстоятельствах я бы даже и не провела никакой параллели, вот только совсем недавно я его уже ощущала, и это не могло быть совпадением. Положив ключи обратно в карман, я отошла от машины и повернула в сторону переулка, из которого доносился звук. Там было темно. Городские власти не утруждали себя освещением таких мест, чтобы лишний раз бомжи и бездомные животные не попадались на глаза. Мусорный контейнер стоял перевернутым, но запах яблок перебивал смрад из него. Шаг за шагом я подходила ближе, чувствуя, как нарастает волнение, и вдоль позвоночника медленно поднимается дрожь. Каких-то два шага отделяли меня от контейнера, и мне уже даже начало казаться, что там никого нет, но тут он как громыхнет! В один миг я опустилась на четыре лапы, и встретилась глазами с двумя горящими желтоватым светом точками. Животное, сидевшее в контейнере, было намного крупнее обычного кота, но размерами не превосходило моего Севера. Он был худым, грязным, напуганным, но так пахнущим яблоками. – Миша? – Кот опустил немного голову и принюхался. – Миша, это я! Сработавшая сигнализация моей машины издала противный вой. Я не успела даже понять, что к чему, как кот, испуганно выскочив из контейнера, дал деру. Я побежала за ним, но добежав до освещенной фонарями улицы, вынуждена была отступить в тень, чтобы меня не увидели прохожие, спешившие укрыться дома от усилившегося мокрого снега. – Черт! – рыкнула я, безуспешно принюхиваясь, но запах яблок исчез, не оставив ни малейшего следа или ориентира. Домой я добралась просто переместившись в гараж. Сил просто не было рулить. Перед глазами так и стояло худое, грязное животное. Игорь, вышедший меня встречать, сразу почуял неладное, но из-за девочек, наслаждавшихся тем, что завтра не нужно было идти в школу, и бегающих по дому, спрашивать ничего не стал, рассудив, что поговорить будет лучше, когда они пойдут спать. – Ты уверена, что это был он? – Не знаю, – ответила я, путаясь в собственных мыслях. – Не могу точно сказать. – Ты, что не помнишь своего брата? – спросил Игорь, наблюдавший, как я хожу взад-вперед по библиотеке. – А ничего, что четыреста лет прошло? – ответила я, возмущенно посмотрев на Игоря, сидевшего за столом. – Больше даже! К тому же он тогда был еще ребенком и мог десять раз измениться. – Понятно. – Понятно? – рассердилась я. – Ну, ты блин даешь! – Что ты хочешь, чтобы я сказал? Мне эта затея с самого начала не понравилась! – То есть, ты бы не стал искать Надю? – Игорь поморщился при упоминании своей сестры. – Не стал бы, – ответил он, – потому что это было бы несправедливо. Она, твой брат – у них теперь другой путь, другая жизнь. Мы не имеем права вмешиваться в нее только потому, что нас грызет чувство вины. Что ж ты Костю своего тогда не рвешься искать, если так нуждаешься в искуплении? Это был удар даже не ниже пояса. Вот от кого я точно такого не ожидала, так это от него. В силу того, что он был эмпатом, мне никогда не нужно было особо что-то ему объяснять, ведь он и так чувствовал все то же, что и я, но по ходу в этот раз это и сыграло с нами злую шутку, ведь то, что я чувствовала, его обижало. – Прости, – сказал он, вставая из-за стола. Лицо его смягчилось, и на нем проступил стыд. – Я не это хотел сказать, – добавил он, подходя ко мне. – Это, – холодно ответила я, не давая ему прикоснуться ко мне. В руку мне лег мой пуховик. – В том-то и проблема. Старая гостинка, которую я продала, чтобы открыть магазин, хоть и обрела новых хозяев, но выглядела такой же пустой и одинокой без мебели, какой я ее оставила. Новые владельцы так и не решили, что с ней делать, поэтому просто забросили. Теперь там обитали лишь призраки моего прошлого. Куда не падал мой взгляд, они были там: Екатерина Павловна, колдующая над моим свадебным платьем, Фаина, посвящающая меня в тонкости вознесения, Варя, теребящая свои ярко-розовые волосы, Толик, ремонтирующий все подряд, Таня, смеющаяся надо мной на посвящении, и, конечно же, Костя, настойчиво обучающий меня травологии и многому другому. Я обошла разбитое стекло и села на пол возле окна. Игорь так радовался, что я продала свой холостяцкий оплот, что по неосторожности разбил мой книжный шкаф. Осколков было не сосчитать, и собирая книги, я порезалась об один из них. Помню, я тогда подумала, что это последняя кровь, которая прольется, но, как оказалось, раны могут кровоточить и внутри нас. Подняв один из осколков, я покрутила его в руке. Забавно, что после уничтожения ордена я думала, что нас действительно ждет новая лучшая жизнь, но мы, я, все топтались на пороге дверей в прошлое, не зная, как его отпустить. Хрустнуло стекло, и я подняла глаза от осколка в руке. Конечно же, это был Игорь и, как и в свое первое посещение этого места, он смотрелся как бриллиант в аквариуме с мутной водой. – Так и знал, что найду тебя здесь, – сказал он, присаживаясь рядом. Он выглядел уставшим и печальным. Седина в его прекрасных черных волосах мягко серебрилась, придавая ему какой-то такой внеземной ореол. Я снова вернулась к разглядыванию осколка, ничего ему не ответив. – Прости меня. – Голос его прозвучал тихо. – Я не знаю, почему я это сказал, то есть знаю, но… Черт! – Он откинул голову назад и уставился в потолок. – Ты зовешь его, – хрипло продолжил он, выдержав короткую паузу. – Не каждую ночь, но очень часто. Я знаю, что ты давно уже не видишь сны, но думаю, что ты их просто блокируешь, потому, что видишь не сны, а свое прошлое. Ваше с ним прошлое. Я знаю, что ты тоскуешь по нему очень сильно. Ты не признаешь это даже себе самой, но я чувствую это в тебе каждый день, и мне порой даже кажется, что он как будто живет с нами, потому что живет он в тебе, а ты вопреки всему не хочешь с ним расставаться. – Это не так, – тихо ответила я. – Разве? – печально усмехнулся он, продолжая смотреть в потолок. – Знаешь, когда он встречался с моей сестрой, мне часто казалось, что в ней он видит, или хочет видеть, кого-то другого, и когда я встретил вас тогда в супермаркете, я сразу понял, что видеть он хотел тебя: о тебе он мечтал, по тебе тосковал, без тебя как будто не жил, а Надя была всего лишь заменой. Мне стало так обидно за нее, и я возненавидел его еще сильнее, ведь ее больше не было, а он жил и был счастлив. Тогда же я решил, что должен любой ценой не дать ему быть счастливым, но мой план не удался. И когда я увидел вас целующихся возле той заброшенной прачечной, к ненависти добавилась еще и зависть, ведь не смотря ни на что, вы были вместе. Помню, я тогда подумал, что так, как он любит, может не каждый, что такая любовь вечная, и достоин ее тоже не каждый. Когда же я нашел тебя раненной в лесу, я уже знал, что он ушел, и я подумал, что ты не такая уж и достойная, раз даже Костя не остался с тобой, но ты так держалась, ни о чем не просила, стойко выдерживая боль, и потом, когда мы стали общаться больше, и я узнал тебя лучше, я понял, что был не прав: ты была особенной, даже слишком особенной, слишком достойной. И я все спрашивал себя: как же он мог отказаться от тебя после всего того, что между вами было в прошлой жизни, через что вы вместе прошли. И только когда ты пришла за мной в тот проклятый особняк, спасла меня, разделив свою душу, я понял почему он так поступил. Он слишком сильно любил тебя, чтобы оставаться с тобой, чтобы влиять на твою жизнь, твои решения, твой выбор. Я же так не мог. Ты стала моей, и я не мог тебя отпустить, и что бы ты не сделала, как бы со мной не поступила, я готов был все прощать, лишь бы не потерять тебя. Вот и сейчас, – он горько усмехнулся, – я готов принять твою любовь, даже зная, что на самом деле она не ко мне, а к нему. – Это не так! Игорь, я… Как ты можешь так говорить, так думать? Я со злостью бросила осколок через всю комнату и, встав, посмотрела на него сверху вниз. – А как я могу думать иначе? – снова горько усмехнулся он. – Ты перестала со мной разговаривать, как раньше, делиться своими мыслями и планами. Я и про брата твоего узнал, чисто случайно подслушав ваш разговор с Марком. Дома ты почти не бываешь, и я вижу, что наша жизнь стала тебя тяготить. А ночами… Ночами, когда ты зовешь его, я боюсь, что ты жалеешь, что выбрала меня, а не его, что стала моей женой, а не его, что умер не я, а он, и что ты просто в этом не готова пока признаться. Я хотела поспорить, но не стала, ведь он был прав, то есть прав отчасти. Наша жизнь так быстро и резко изменилась, что у меня даже не было возможности, да и желания, обдумать, что же она теперь из себя представляет, то ли это вообще к чему мы стремились, когда мечтали о завершении истории с орденом и Витольдом. И да, от нас прежних тоже мало, что осталось, кроме разве что секса. Мы перестали почти разговаривать, как раньше, обремененные каждый своим, ну, и девочками еще, и то – в основном Игорь, а не я. Мы стали жить как соседи с привилегиями в виде секса, чтобы изредка снимать стресс и напряжение, или просто, чтобы убедить себя, что все вроде бы по-прежнему. – Мне больно, – тихо сказала я, снова опускаясь на пол, – очень больно. Да, я тоскую по Косте. Очень. Ты не представляешь как мне горько, что… Что он ушел. Снова. Ушел, положив все ради меня, как и в прошлой жизни. Я боюсь, что и в следующей жизни он не обретет счастья, что воспоминания будут возвращаться к нему, что он будет обречен снова и снова страдать. И все из-за меня. Потому что я не умела любить, и, наверное, не умею сейчас. А когда я смотрю на Веру, то мне становится еще хуже, потому что я не должна была… Я… Мне следовало самой разобраться с орденом, с Витольдом, не допускать повторения бойни, не губить их. Я… Я всеми силами старалась не расплакаться, но не выдержала. Мне не удалось пережить то, что мы называли "победой", не удалось справиться с воспоминаниями, чувствами, потерями. Я знала, что со временем боль притупиться, придет смирение или что-то вроде того, но не знала я, то есть не думала, что мои переживания сказываются на Игоре, моем самом близком человечке на земле, которому тоже приходилось проходить в той или иной степени то же самое, только еще и не только за себя, ведь эмпатию он отключить не мог, и кто знает, чьи еще страдания кроме моих он вынужден был пропускать через себя. – Я не хотела… – рыдала я. – Я не должна была… Я… Прости… – Родная моя. – Прижав меня к себе, он засыпал меня поцелуями. Я как никогда чувствовала наше единение, его любовь, поддержку, и в ту ночь в моей старой гостинке поселилось еще два призрака – меня и Игоря времен ордена. Глава 3. Зов После наших с Игорем откровений и в нас, и в доме наступило своего рода облегчение, готовность, наконец, перевернуть страницу и начать новую главу. Жаль, что мы, конечно, так с этим затянули, но возможно все именно так и должно было произойти, иначе для нас просто не могло быть, мы не могли быть иначе. Так что, как говориться, хорошо то, что хорошо заканчивается. На девочках тоже сказался обретенный нами внутренний покой, ведь его отсутствие так же их затрагивало, и теперь они стали тоже многим спокойнее и как-то даже увереннее. Но больше всего меня, конечно, радовал Игорь. Я чувствовала, что с него как будто свалился тяжелый груз, и он стал свободнее. Не обременяя себя больше дурацкими правилами по поводу не использования магии дома, он развлекал Аню и Веру как только мог. Особенно им нравились его огненные фигурки, идею для которых он позаимствовал у Рыжика. Наблюдая за их веселыми играми, я все больше убеждалась, что поступила правильно, отказавшись от поисков брата. Игорь был прав, когда говорил, что это несправедливо вмешиваться в его жизнь, бередить старые раны, ведь все это было нашим прошлым, двери в которое давно следовало закрыть. С уничтожением ордена и завершением истории, взявшей начало более четырехсот лет назад, нам больше не нужно было оглядываться и дергаться при малейшем шорохе, а нужно было смотреть только вперед, и думать только о будущем, которое как никогда было теперь целиком и полностью в наших руках. До зимних каникул у девочек оставалось рукой подать и как по заказу выпал прямо таки волшебный белый и пушистый снег. С трудом оттащив девочек и Севера от высоких сугробов на заднем дворе, я решила заняться подготовкой их костюмов для школьного новогоднего праздника. – Это утренник, – поправила меня Вера. – Без разницы, – ответила я, не отрываясь от планшета, где была открыта еще советская книга по кройке и шитью. – Так, вроде бы понятно, – пробормотала я, изучая выкройки детских костюмов. – Окей, – отложив планшет, я удовлетворенно потерла руки и посмотрела на недоверчиво переглядывающихся девочек. – Кем вы хотите быть? Вера, ты, наверное, хочешь быть женщиной-кошкой? – А вот и нет. – Ладно, а кем тогда же? – Я хочу быть Осой, – важно заявила она. – Окей, – я озадаченно почесала макушку. Блин, кто такая Оса? – А ты, Аня? – А я хочу быть Гаморой. – Эээ… – Тут я совсем растерялась. Ладно, Оса. Она же и в Африке Оса, верно? А кто такая Гамора? – Марвел, – самодовольно сказал Игорь, растянувшись на кровати. – Марвел, – повторила я, запуская гугл. – А ты откуда знаешь? – От верблюда. Я среди людей вращаюсь, а ты кроме своих мотоциклов ничего знать не хочешь. – И среди каких же ты людей вращаешься? Безумных химиков и старперов-параноиков, не знающих, какую еще себе болячку приписать? – съязвила я. Игорь обижено надул губы, а я погрузилась в изучение результатов поиска. – Мда… Лучше б они были мальчиками. На следующий день, оббегав кучу магазинов и потратив кучу денег, я с небывалым упорством взялась за создание костюмов. Сняв с девочек мерки, я записала их на бумажку и, вооружившись мелом и ножницами, принялась кромсать материал. – Стойте ровно, – попросила я, скрепляя кусочки ткани скотчем, который сразу же отставал. – Мам, может, не надо? – жалобно пискнула Вера, и Аня согласно закивала. Игорь, стоявший в дверях комнаты, ехидно посмеивался над моей работой. – Надо, Федя, надо, – кинув предостерегающий взгляд на Игоря, ответила я и прилепила еще один кусок скотча. – Батюшки! – подал голос Федя, услышав свое имя. – Это чего ж такое страшное? – Высунув сморщенное личико из-за шторы, он вытаращил глазки на плоды моего труда. – Сгинь! – рыкнула я, все больше раздражаясь. Вот же неблагодарные морды! Я тут из кожи вон лезу, а они только и отпускают замечания! – Вот и все, – наклеив последний кусок скотча, сказала я. – Осталось только пара деталей. Как вам? Я вопросительно посмотрела на девочек, и скажу вам, что более кислых лиц я в жизни не видела. Неужели все было так плохо? Не в силах больше сдерживаться, Игорь расхохотался так, что посуда на первом этаже затарахтела. – Пошел вон! – разозлившись, крикнула я, запустив в него ножницами. Они перелетели через перила лестницы и с грохотом упали на первый этаж, распугав кошек, подбиравшихся к незапертым дверям оранжереи. Девочки с визгами погнались за испуганным Федей, оставив меня одну среди очевидно испорченных материалов. – Все еще злишься? – спросил Игорь, присаживаясь на кровать. Я не ответила, и даже не сняла повязку с глаз. Голова страшно разрывалась. – Принести тебе воды, чтобы запить таблетки? Я снова не ответила. Хотела бы воды, сама бы принесла. – Ну, прости, родная, я не хотел тебя обидеть. Просто ты была такая смешная в своих попытках быть обычной мамой. Уловив в его интонации намек на смех, я сорвала повязку и кинула в него подушкой. Я бы на него посмотрела, если бы он решил что-нибудь сам сделать без магии. – Вообще-то, это было очень мило, – поймав подушку, сказал он уже без улыбки. – Серьезно. – Хоть сто раз мило, а толку-то? – Отобрав у него подушку, я снова легла и уставилась в потолок. – Утренник завтра, а костюмов у них нет. Почувствовав, что угроза миновала, Игорь примостился рядом и положил мне на лоб свою прохладную ладонь. Головная боль сразу же прошла, но легче мне не стало. – Уверен, девочки оценили твои старания. – Ага, утешишь их этим, когда они утром будут рыдать в три ручья из-за отсутствия костюмов. – Нина, ты убила двух некромантов, отправила на тот свет того, кто был не живым и не мертвым, и теперь хочешь сказать, что не можешь справиться с костюмами для детского праздника? – Утренника, – поправила я. – И нет, я этого не говорила. – Тогда в чем проблема? – нежно шепнул он, прижавшись ко мне щекой. – Ни в чем, – ответила я, отворачиваясь. – Уходи! Не хочу, чтобы ты спал со мной. Иди спать в гараж, или еще куда-нибудь! – Но ты хочешь, чтобы я спал рядом. Точнее не совсем спал, – промурчал он, запуская свои шаловливые ручонки мне под ночную рубашку. – Нет, не хочу, – ответила я, толкая его. – Хочешь, – прошептал он так страстно, что по мне побежали мурашки. – Ну… Может, и хочу, – сдалась я. – Но это вовсе не значит, что я больше не сержусь. И вообще, я тебе это припомню, – проворчала я, поворачиваясь к нему лицом. – Договорились, – шепнул он, касаясь губами моих. – Все, как ты пожелаешь. На парковке возле школы негде было пальцем ткнуть от скопления дорогущих машин. И, как только мы зашли в здание школы, я поняла, что утренник был не только для детей, но и для родителей, не упускавшись возможностей показать себя. А я, дурочка, еще переживала, что с моим полушубком что-то может случиться в гардеробной. Да он там среди всех мехов был чуть ли не ободранным обрубком. – Я предлагал тебе такую шубу, но ты отказалась, – шепнул мне Игорь, проследив за моим взглядом до высокой блондинки, щеголявшей в роскошном длинном соболе. Я ответила ему не самым милым взглядом, и он поспешил сдать в гардероб мой норковый полушубок и свое черное пальто. В идеально сидящих черных брюках и холодного голубого цвета свитере Игорь выглядел прекрасно: высокий, стройный, красивый. И даже седина его не портила, а наоборот делала еще красивей. Мне в который раз стало жаль, что я не умела рисовать. Так бы я рисовала его днем и ночью и без одежды. – Мам? – подозрительно косясь на меня, пискнула Вера. – А? – рассеянно ответила я, не отводя взгляда от Игоря. – Слюни подбери. – Маленькая леди, это что за разговоры? – строго посмотрев на нее, сказала я. Аня прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку. – Что за разговоры? – спросил вернувшийся Игорь. – Ничего, – ответила я, пригрозив девочкам пальцем. Блин, реально молодые, да ранние. Встав утром ни свет, ни зоря, я самым тщательным образом изучила персонажей, в которых хотели перевоплотиться девочки, в который раз подумав, что лучше бы они были мальчиками. По крайней мере, костюмы Бэтмена и Железного человека можно было купить готовые, не замарачиваясь по поводу деталей типа красных волос, зеленой кожи и придурковатого шлема. Но в целом результат меня более чем порадовал. Девочки выглядели просто отлично, и мне не пришлось переживать, что среди всех тех маленьких гоблинов, что постоянно бегали и толкались, хвастаясь своими костюмами всяких Капитанов Америка, Зимних солдат, джедаев, Мистик и прочих чудиков. – Говори потише, – прошипел Игорь, косясь по сторонам. – Родители обычно не любят, когда их детей называю маленькими гоблинами. – А как их еще назвать? – возмутилась я, стирая грязный отпечаток ноги со своего бежевого замшевого сапога, оставленного мне маленьким Халком. – Пусть скажут спасибо, что я пока только называю, а не превращаю их в гоблинов! – Нина! – зашипел Игорь, сверкая глазами. – Он даже не извинился! – стала оправдываться я. Посмотрев на меня своих фирменным предупреждающим взглядом, он вытащил толстенький конверт и пошел к классному руководителю – не менее толстенькой тетке средних лет, видимо, не имеющей собственных детей, но хорошо зарабатывающей на чужих. – Извините, мы с вами еще не знакомы. – Противный голос высокой блондинки в длинной соболиной шубе, отвлек меня от конверта, и я повернулась к ней. Боже, вот это дитя пластики! Очуметь! – То есть мы виделись, кажется на одном из собраний, но так и не познакомились, – улыбнулась она, выставляя на показ свои неестественно ровные и белые зубы. Сто пудов виниры. – Я Светлана, – она манерно поправила выкрашенные волосы, – а вон мой пупсик – Димочка, – добавила она, кивнув на того самого Халка, наступившего мне на ногу. – Очень милый мальчик, – ответила я, поймав очередной предостерегающий взгляд Игоря, все еще разговарившего с классным руководителем, но не забывающим следить за мной. – А я Нина, и мои вон бегают, – я кивнула на Аню в образе Гаморы и Веру, женщину-осу. – Ой, какие прелестные, – прощебетала она, вскользь посмотрев на девочек, и уделяя больше внимание моему обручальному кольцу и прочим статусным атрибутам, благодаря которым мои дети могли учиться в частной школе. – Погодки, да? – Да, – ответила я. Хорошо, что я все-таки надела кашемировое платье мягкого зеленого цвета, а не джинсы, в которые изначально хотела влезть. – Никогда бы не сказала, что вы двоих родили, – сказала она, явно на что-то намекая. – Вы, Ниночка, сами выглядите, как девочка. – Спасибо, – сухо ответила я. – А вот скажите, только между нами девочками, – она глупо хихикнула, поправив в очередной раз волосы, – к чьим услугам вы прибегали? Догадавшись, что она имеет в виду, я сузила глаза, чувствую, как кровь закипает в жилах. Между нами девочками, да? Сейчас я тебе такие бородавки между нами девочками сделаю! У Светланы зазвонил телефон, и она показала мне пальчиком, который мне сразу же захотелось сломать, что отойдет на минутку. – В пиявку ее преврати, – предложила Вера, взяв меня за руку. – А лучше в жабу! – добавила Аня, взяв меня за другую руку. – Хм… – задумалась я. – Я вас сейчас всех троих во что-нибудь превращу! – зашипел Игорь, незаметно подошедший сзади. Девочки прыснули со смеха. – Не вздумай! – повторил он мне, сверкая разноцветными глазами. Классный руководитель объявила о начале утренника, и дети сбежались к ней. Светлана, закончив трещать по телефону, помахала мне ручкой, и я, под пристальным взглядом Игоря, как можно любезнее помахала ей в ответ, от всей души пожелав ей покрыться прыщами. Дети читали какие-то стишки и прыгали с места на место что-то изображая. Родители в перерывах между селфи фоткали их. Игорь же просто снимал на видео. Я поминутно поглядывала на часы, висевшие над доской. Мне было жарко и хотелось курить, но Игорь бы просто прибил меня на месте, если бы я только подумала сделать хоть шаг в сторону выхода. Секунды тянулись, и мне становилось все жарче. Спина совсем взмокла. Внезапно меня обдало холодом. Изо рта вырвалось облачко пара. Голоса детей отдалились. Дверь в класс протяжно заскрипела, что, кажется, никто кроме меня больше не услышал. Из коридора потянуло холодом, и из него призывно раздался голос. – Саша! – звал он. – Саша! Саша! Мокрые волосы на затылке стали дыбом. Голос звал меня по старому имени, и мне хотелось ответить ему, что теперь меня зовут иначе. Я протянула руку в сторону двери, казавшейся, совсем близко, но утренник закончился, и смех детей ворвался в мое сознание. Рука Игоря сжала мою, и я повернулась к нему. Лицо его выражало беспокойство. – Что не так? – напряженно спросил он. Я повернулась к двери, но она была далеко и закрыта. – Ты слышал голос? – Нет, – ответил он, нахмурившись. – Что за голос? – Он звал меня, – ответила я, снова поворачиваясь к двери. – Из коридора. Но имя… Оно было… К нам подбежали девочки, и мы спешно натянули на лица беззаботные выражения. Сегодня был их день, и всякие голоса могли и подождать. Пообедав в кафе, мы вернулись домой. Девочки были так довольны своими костюмами, что ни как не хотели с ними расставаться, проходив в них до позднего вечера, и уже полусонных нам с Игорем пришлось раздевать их и умывать, и только потом уже спящих укладывать в постели. – Так что думаешь, это было? – Не знаю, – ответила я, снимая с волос полотенце. – Наверное, эхо какого-нибудь воспоминания, или что-то в этом роде. А ты? – Не знаю, – ответил Игорь, откладывая в сторону книгу. – Возможно. – Возможно, – задумчиво повторила я, расчесывая волосы. – Думаешь, есть повод для волнения? – Думаю, что это не может быть совпадением. – Ты же не уверена, что тот кот в переулке был двоедушником. – Да, не уверена, но сам факт его появления, плюс то, что сказала ищейка, что он близко, но кто-то достаточно сильный, чтобы блокировать ее, не хочет, чтобы я его нашла, – размышляла я, – а теперь еще этот голос. Может, мне еще раз съездить к ищейке? Может, на этот раз получиться лучше? – Съезди, тридцать тысяч ведь не деньги, – скептично буркнул он. Глава 4. Старая книга и щепотка ладана Так я и решила поступить, да не сложилось: сначала девочки потащили нас в кино на "Джуманджи. Новый уровень", далее был каток, еще далее было мороженое не по сезону, еще далее было еще что-то. Короче, я вообще об этом забыла. К тому же голос я больше не слышала, и, честно говоря, искать себе приключений мне не хотелось. У нас с Игорем только-только все наладилось, и было совершенно ни к чему расшатывать это, тем более перед праздником, которого девочки очень ждали, ведь это был наш первый Новый год в качестве семьи. Канун католического рождества я решили посвятить украшению дома, в чем девочки мне активно помогали. Игорь же, к моему превеликому удовольствию, решил самостоятельно, то есть без магии, установить елку в гостиной. – Ничего не понимаю, – бормотал он, рассматривая инструкцию к подставке для елки, которая должна была еще и крутиться. Я, набравшись терпения, выжидала, когда он выбросит инструкцию, решив, что и так справиться, чтобы нанести удар. И вот долгожданный момент наступил: Игорь, скомкав инструкцию, и бросив ее куда подальше, обеими руками решительно схватился за ствол дерева, чтобы вставить его в подставку, и… – Это ты мне так мстишь, да? – раздался его голос из-под елки, которая в последний момент воспылала к нему любовью и, зажав в колючих объятиях, повалила на пол. – Понятия не имею, о чем ты говоришь, – как ни в чем не бывало, ответила я, с легким сердцем проходя мимо, чтобы открыть дверь, настойчиво звонившую все это время. – Наконец-то, – проворчала Рита, проталкиваясь в дверь. – Мне нужно в туалет. – Следом за ней вошел замученный Саша с виноватым выражением на лице. Я только бровями повела, мол, бывает. Кое-как выбравшись от все еще влюбленной елки, Игорь пожал Саше руку, и, отыскав смятую инструкцию, они вместе взялись за укрощение несчастного дерева и не менее несчастной подставки. – Так как? У вас все уладилось? – отрыгнув, спросила Рита, лениво пожирая конфеты, вообще-то купленные на всех, а не для нее одной, и лениво наблюдая с дивана, как наши трудяги, вновь отбросив смятую инструкцию, взялись за елку голыми руками и грубой мужской силой. – Вроде того, – ответила я, отодвигая от нее коробку с конфетами. – Круто, – ответила Рита, обиженно посмотрев на отодвинутые конфеты. – Уже знаете пол? – спросила я, сжалившись, и пододвинув к Рите полупустую коробку. – Откуда? – полуикнула, полуотрыгнула она. – Ну, ты же ходишь на рентген? – Нина, ты меня пугаешь! Какой рентген? Это «узи» называется. – Рита возмущенно посмотрела на меня. – Без разницы, – ответила я, снова забирая конфеты. – Знаете или нет? – Нет, мы решили узнать уже потом, когда… Раздался противный треск и, не выдержавшая напора грубой мужской силы, елка переломилась пополам. – Господи, помилуй! – простонала я, вставая с дивана. Мне пришлось вмешаться, пока девочки не увидели, какой у них папаша мастер на все руки. – Вон! – сказала я. Игорь с кровожадным выражением на лице уже закатил рукава. На его длинных пальцах вспыхивали искры. Пожара нам только не хватало! – Я почти закончил, – рыкнул он, снова напирая на бедное дерево. – Вон, я сказала! Вернув елке ее первозданный вид, и посадив в подставку без кровопролития, я отправила Игоря за игрушками, и позвала девочек помогать украшать елку. К Игорю вернулось хорошее настроение, и он вместе с Сашей развлекал девочек разными волшебными хлопушками, стреляющими сладкой ватой, бенгальскими огнями, шипящим снегом и прочими штучками. Саша на свою голову додумался запустить летающего дракона, извергающего вместо огня ругательства и неприличные звуки, больно напоминающие те, что издавала Рита, за что был ею награжден таким шквалом ругательств вперемешку с отрыжкой, что мы вынуждены были отойти на безопасное расстояние, чтобы избежать раздачи. – Слушай, – обняв меня сзади, сказал Игорь тихо, чтобы девочки не услышали, – а давай мы и тебя такой кругленькой сделаем. Ожидая услышать что-нибудь более приятное, я скривила губы в подобии улыбки, и, оценив особо грозную отрыжку Риты и ее огромный живот, отрицательно закачала головой. – Только если я стану трупом и начну вздуваться от газов, – категорически заявила я. Нет, ну, серьезно? Кругленькой? Это в нем возраст, что ли заговорил? Игорь посмотрел на меня мегаукоризненным взглядом, но заводить спор не стал, уж больно громко отрыгивала Рита, закончившая разбираться с Сашей, и требовавшая еды, да побольше. Встретив Новый год дома вчетвером, мы нанесли визиты вежливости всем знакомым, подарив и приняв подарки, после чего решили навестить Евгению Павловну. На сюрприз, конечно же, рассчитывать не приходилось, все-таки она была Мудрой Женщиной, но некий эффект неожиданности мы все же надеялись привнести. К северо-востоку от села Учма, где речка Учемка впадала в Волгу находилась Бабья Выгорода – место с особой концентрацией силы, где и находился Бабий камень. Дорога к нему лежала через заболоченное поле, окружённое заболоченными лесами, и последний раз, когда мы с Игорем там были, стояло лето. Теперь же подросшие, но все еще тощие молодые березы были усыпаны белоснежным снегом, как и все в округе. Как и в тот раз я ничего не чувствовала, ведь там были другие правила и законы. На заснеженном берегу болота, которое когда-то было озером, по-прежнему покоился на небольшом островке среди черники и ольхи гиганский булыжник, по форме напоминавший медвежью лапу. Я подошла к нему ближе, но он казался не более чем обычным огромным камнем, утратившим свою былую силу. Мое альтер-эго усиленно принюхивалось и прислушивалось, но не уловило ни свойственного ранее этому месту запаха мокрой шерсти, ни колющего ощущения на затылке, означавшего, что мы были там не одни. Пустив Севера вперед, мы неспеша прошли несколько живописных просек до другого огромного булыжника чудаковатой формы с неприлично выпирающими отдельными элементами, именуемого Бабьим камнем, где нас уже поджидала хозяйка. – Не получилось у нас сюрприза, да? – Я крепко обняла Евгению Павловну, одетую все в тот же белый сарафан с накинутым поверх вязаным платком. Она постарела. Волос ее коснулась та же седина, что и у Игоря, от соприкосновения с мертвой магией, но глаза ее все также светились мудростью, только с крупицей печали и радости одновременно. – Сюрпризы для молодых, Ниночка, – улыбнулась она. – В моем возрасте сюрприз был бы предвестником смерти. – Ну, что вы такое говорите? Вам же всего сколько? Тридцать? – сказал Игорь, подмигивая. – Ой, шутник! – рассмеялась она, обнимая его. – Аннушка, деточка, как ты выросла, – всплеснула руками Евгения Павловна, заметив девочку, смущенно прятавшую слезы в рукавичках. – Иди ко мне! И ты тоже, – обратилась она к Вере, растерянно смотревшей на плачущую сестру-подругу, – у бабушки Жени и для тебя найдется объятие. – Вера заулыбалась и, под радостный лай Севера, тоже обняла ее. Наобнимавшись вдоволь и по несколько раз, мы коснулись камня и очутились в круглой гостиной комнате, где весело потрескивал огонь в камине, и пахло травами, которыми было обвешано всё вокруг. Их запах будоражил во мне столько воспоминаний как из далекого прошлого, так и из недавнего, и к горлу подступил комок, а глаза наполнились той же же печалью и одновременно радостью, что и у хозяйки дома. Проболтав до позднего вечера о том, о сем, мы разошлись спать. Нам с Игорем досталась та же комната, что и в прошлый наш визит, и бадья, наполненная горячей водой, которая уже ждала нас. Забавно, что в прошлый раз я восприняла ее просто как бадью, а теперь, вспомнив свою прошлую жизнь, она воспринималась иначе. – Здравствуй, спасительница! – Я обняла ее, как старую подругу, и, потянувшись за пучком ароматных трав, заметила непонимающий взгляд Игоря. – Долгая история, – ответила я. – О нем? – сросил Игорь, плохо скрыв проступившую в голосе горечь. А я то думала, что мы с ним этот этап уже прошли. – И о нем, и обо мне, – ответила я, раздеваясь. – Ты никогда мне не рассказывала о своей прошлой жизни. – Не правда, – ответила я, осторожно погружаясь в горячую воду, приятно пахнущую смесью мяты и чебреца. – Обрывки, но не больше, – возразил он, погружаясь в воду следом за мной. Взгляд его разноцветных глаз был противоречиво-красноречивым: с одной стороны, он не хотел знать, так как это было прошлое, разделенное не с ним, а с другим мужчиной, которого я когда-то любила; с другой стороны, знать он хотел, потому что именно в незнании моего прошлого он видел угрозу для нашего настоящего и будущего. Я привстала, чтобы передвинуться, и, опустившись на его грудь спиной, закрыла глаза, раздумывая, как лучше поступить. Я чувствовала, что бремя моего прошлого тяготить и его и меня, вместе с испытаниями и потерями уже этой жизни. В конце концов, именно мое прошлое всегда в той или иной степени стояло между нами. Игорь был прав, когда говорил, что воспоминания о ней и о Косте как будто живут с нами постоянно. И, возможно, именно сейчас настало время развеять и этот прах по ветру. – Закрой глаза, – попросила я, переплетая наши пальцы. Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как наши сердца начинают стучать в унисон. Два камня цвета морской волны в форме полумесяцев засветились, становясь вновь единым целым, и их призрачный свет заполнил собой всю комнату. Сделав глубокий вдох, я мысленно открыла книгу под названием "Роман Александры", и начала чтение. Чувствуя, как Игорь вздрагивал, я вздрагивала вместе с ним. Я показывала ему все, не скрывая даже самые интимные сцены между мной и Романом. Знаю, их, пожалуй, следовало опустить, но я рассудила, что лучше все, или ничего. Не знаю, сколько мы так просидели, но вода в бадье уже почти остыла. Чтение закончилось, и когда последняя страница была перевернута, Игорь издал вздох облегчения, смешанного со страданием и тоской. Я же, как ни странно, не почувствовала ничего. Это было, но оно ушло, уступив место другому, и я, наконец-то, с этим примирилась. Игорь не двигался, тяжело дыша, и я, затаив дыхание, ожидала его реакции. – Это было… – хрипло произнес он. – Ты… Вы… Я… Я даже не представлял себе, какого это было. Я был таким идиотом. Мне так жаль, Нина. – Не жалей, – тихо ответила я, поворачивая голову, чтобы увидеть его лицо. – Мы живем не один раз, и у нас всегда есть выбор. И мой выбор ты. Ты – моя жизнь. Ты и девочки. – Но… – Никаких "но". В той жизни я любила Романа, или Костю – без разницы. В этой жизни я люблю тебя, и только тебя. А теперь давай вылезем из этой чертовой бадьи, а то вода уже остыла, и я начинаю мерзнуть. Игорь посмотрел на меня так, как не смотрел никогда. Знаю, я и прежде так говорила и думала, но это действительно был другой взгляд. Я даже не могу описать его, настолько в нем много всего: и любви (и любви сильной, крепкой), и уважения, и восхищения, и нежности, и чего-то еще действительно неописуемого. Он поцеловал меня, и поцелуй тот был крепким, сладким и горячим. На руках он вынес меня из бадьи и уложил на постель. Я даже не почувствовала ее прохлады, настолько у меня горела кожа от его прикосновений и поцелуев, как будто я была вся охвачена огнем. И горела я до самого рассвета. После позднего завтрака мы разрешили девочкам взять Севера и поиграть в лесу. Аня знала окрестности, как свои пять пальцев, поэтому была назначена старшей. После разгрома ордена и всех его приспешников большая часть выживший медведей-перевертышей вернулась, но Евгения Павловна утверждала, что урок они усвоили и, что, если они были не в спячке, то ничем кроме пропитания больше не были озабочены. Мне в это не особо верилось, но пришлось уступить, чтобы не обидеть Аню. – Далеко не заходите, – вкладывая в слова весь свой родительский авторитет, сказала я. – Чуть что – сразу возвращайтесь. Все ясно? Девочки согласно закивали и, прихватив Севера, с дикими визгами выскочили из гостиной. Игорь обменялся со мной тревожным взглядом, но идти за ними не стал. Нам следовало начинать уже как-то привыкать к тому, что ордена больше нет и оглядываться через плечо, поминутно ожидая удара больше не нужно, а тревожиться за девочек мы будем и через десять и двадцать лет, ведь для нас, как родителей, они никогда не вырастут. Игорь завел с Евгенией Павловной разговор о сильфах, точнее сильфидах, ну, или феях, как их еще называли. Прислушиваться я не стала, как и участвовать в разговоре. Все это я уже знала. Пришлось, так сказать, изучить тему, когда Аннушка осталась жить у нас, ведь именно она и была сильфидой, то есть духом воздуха, или элементалем. И, если было верить интернету, то способности ее еще только начинали развиваться. Сильфиды были способны к левитации, что Аннушка уже умела и весьма неплохо, а вот становиться невидимой или создавать мощнейшие ураганы – пока нет. Взрослые сильфиды являли собой стихийных духов-кочевников, и обычно для жизни выбирали места либо высоко в горах, либо в ветвях высоких деревьев, на которых вили гнезда, исполняя по ночам волшебные танцы под луной. Жили они невероятно долго, почти вечно и никогда не старели. Вот как раз слова про "духов-кочевников" и "жизнь высоко в горах" Игоря и беспокоили. Пока Аннушка была еще ребенком, но ведь все мы знаем, как быстро растут дети, и Игорь хотел быть максимально готовым к тому, что в один прекрасный день она скажет, что хочет свить гнездо и снести яйцо, сделав нас бабкой и дедом. От этой мысли я улыбнулась. Могу себе представить, какое у Игоря будет выражение лица при этом. Умора! Но если это для нас обоих это было неизведанной территорией, то вот ситуация с Верой была исключительно моей обязанностью. Как-то она спросила меня, почему она уже может превращаться в кошку, а вот колдовать почти не умеет. Я тогда ответила ей, что все не дается сразу, но вообще-то вопрос ее загнал меня в тупик, ведь у меня было совсем наоборот, то есть я сначала колдовала, а потом уже состоялась как двоедушница. И, как ее ментор, я должна была помогать ей правильно развиваться, но, будучи в этом вопросе чайником (собственно, как и во многих других), я просто не знала, что делать дальше. И это Игорь еще предлагал завести еще детей. Ага! Тут с собой не знаешь, что делать, куда еще мелких заводить? Блин, у меня от одной этой мысли волосы седеть начинали. Погрузившись в размышления, я не сразу почувствовала холод. Его ледяные щупальца обвивались вокруг моих ног, подползая все выше. Изо рта вырвалось облачко пара, и я заметила, что на волосах появился синевато-белый иней. – Саша! – услышала я. – Саша, помоги! Помоги им! Холод внезапно прошел, и меня бросило в жар. Кому "им" – долго думать не пришлось. Пулей вылетев из камня, я стала осматривать окрестности и прислушиваться. Уже садились сумерки, мороз крепчал, а девочек нигде не было видно. Я услышала детский крик и отчаянный лай собаки. Вдоль позвоночника молниеносно пробежала дрожь и, опустившись на четыре лапы, я помчалась на крик. Оставив в снегу глубокие следы, я оттолкнулась от земли, и в один прыжок преодолела расстояние до девочек и не перестающего лаять Севера. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/tamara-klekach/vedma-dvoedushnica-3-samozvanec/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО