Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Король и шут. Баллады Вячеслав Владимирович Камедин …когда-то давным-давно жил король. И ему было скучно. Повелел он созвать всех шутников королевства. И выбрал из самых лучших себе шута. Ирония в том, что шут шутил над королём. Обиженный король же не мог наказать прохвоста, иначе он бы признал правоту шута…Герой сборника баллад человек с чистой душой, он пришел в мир, чтобы стать шутником… шутом.. Он искренне верит, что смысл жизни шута и поэта исцелять словом…Эти баллады – светлые зеркала жизни. Читатель возьмет в руки книгу и почувствует, как он отдохнул и стал счастливее, улыбнётся и скажет «Здравствуй, новый день, я рад тебе!» Моим любимым, дорогим мне, ради которых живу и пишу стихи… Шутка милому моему, любимому другу Наташеньке Мордвичевой… …шутку выдумал сегодня. Наконец-то хороша! А то друг неделю ходит чёрной тучей грозовой, будто вот и хлынет дождик, и закапает душа его горькою слезой… …я над шуткой этой бился, всё головушку ломал, чтоб такая шутка была, раз – и тучи разошлись! Повторил раз пять на память…. только, эх, не записал! Торопился к другу я ведь, поскорее рассмешить… …я по улицам. Далече так живёт мой лучший друг, что тревожно мне на сердце, не забыть бы шутку вдруг. Как назло знакомых встречных этим днём пруди хоть пруд, всем же надо расспросить им, что, куда и почему… …испугался – забываю! А поди ещё идти полдороги. Застываю. Начинаю я бубнить. Так. Вот это было в шутке. И вот это. Вроде… вся! Улыбнулся. Снова мчусь я, будем тучи разгонять… …но ужасное случилось прямо у двери его – шутка напрочь та забылась. Не унять мне дрожи ног; от отчаянья трясусь я, плачу горечью навзрыд. Подвела меня так шутка – сердце ноет и болит. Открывает друг мой милый. Обнимаемся мы с ним и, целуясь, мы смеёмся, ничего не говорим. Удивлён я так немало! Что ж я голову ломал? Пожурил меня тогда он: «Как давно не навешал….» Наваждение Пришел однажды человек к аббату и сказал: – «Влюбился, падре, спасу нет!» – «В кого, сын мой?» – «В тебя!» – «Постой, несчастный! Тяжкий грех, ведь оба мы мужчин… Содом от этого сгорел, остался только дым…» – «Ах, падре, всё же знаю я, но страсть во мне кипит такая, что представлю, как ты голый предо мной стоишь…» – Останови сейчас же речь ты блудную свою, иначе розгами пресечь её зараз велю! И голым я не так хорош: я толстый, дряблый я… Увидишь как, и не поймёшь, поп это иль свинья». -«Ах, падре, полных я ценю, твоя фигурка класс. В мечтах своих тебя беру так часто, что сейчас мне чудиться с тобой давно любовники…» -«Молчи! Ты смертным соблазнён грехом! Ты дьявола впустил в свой неокрепший разум, и огонь Геенны ждёт! Покайся, грешник, и молись, и жди Суда черёд!» «Ах, падре мой, ведь я богат, богаче королей! Мы индульгенции накупим склад, вперёд навек…» -«Не смей! Безбожник наглый совращать деньгами. И Мамон в заложники меня не сможет взять ни златом, ни камнями, ни сребром!» – «Ах, падре, милый мой аббат, я ведаю, живётся тяжко как тебе, не нарушая целибат… и ни подружки, ни дружка. А я горяч как жеребец! Красив и молодой! Упругий телом я везде…» -«Врать каждый может, сыт враньём!» – «Не веришь, падре? Вот, гляди!» Разделся парень тут – «Гляди и сзади, впереди… Смотри, везде упруг» -«О боже! Правда! Как хорош! Как греческий божок! Вот бы коснуться хоть разок… Я на колени пасть готов пред этой красотой…» Минула ночь. Святой отец на мессе. Полон храм. Псалом пятидесятый резво чтец Гнусавит по слогам. Тайная притча Пришли вот как-то трое к Богу, и трое с Богом стали говорить. Один сказал: «Ты судишь больно строго, а мог бы снисходительным побыть… Вот давеча за маленький проступок так шибко невозможно наказал: я загляделся на соседскую жену, когда она нагнулась, и оказалась ведь без нижнего белья. Я загляделся не нарочно… я ж мужчина! И мысленно прелюбодеяние свершил… Я городил забор – и тут по пальцам двинул. Суставы кисти напрочь перебил…» Хотел Господь ответить, но второй тут Глас Божий взял и перебил: «Мой Бог, к Тебе взываю, суд Свой прошу Ты учени… Ты судишь мягко очень всех, щадишь грехи зазря! И справедливости как нет, богобоязни и стыда! Намедни за моей женой поглядывал сосед. Дул ветерочек. Срам её вдруг обнажил совсем. Простушка у меня жена, глупа так, спасу нет. Сосед же не сводил глаза… В душе свершил с ней грех! К Тебе воззвал я, накажи за этот скверный блуд! От наслажденья он кричит, что даже вон из рук свой молоток… каков подлец! Как мягок Ты, Господь…» Ответить Бог на то хотел, но перебил Его нескромно третий человек: «Господь всемилостивый мой! Меня счастливей в свете нет! К Тебе я с радостной хвалой! Мечтал давно увидеть я, как ветер-хулиган, подол соседки исподтишка чтоб в самый миг задрал, когда гляжу я с чердака в соседский огород. Не видел женщин никогда совсем я без трусов…» Тут усмехнулся наш Господь, бородку почесал. «В потоке повседневных просьб Я все осуществлял». Клитория Какая интересная история! Позвольте, я её вам расскажу… Присел ко мне в кафе вчера за столик: «Я, - сказал мне незнакомец, – не могу представиться. Но очень так хочу вот с вами поделиться своим горем иль счастьем – вам судить. Я знаю сказки пишете вы и служите добру» Я улыбнулся и сказал по-дружески: «Не бойтесь, милый незнакомец, я таков – не осуждаю никого, и рад любому случаю, чтоб обнаружить к ближнему любовь. Расслабьтесь, говорите без стеснения, мне лестно даже проявление такой интимности в рассказе откровения. Не обесценю никогда и ничего…» «Начну пожалуй…. Есть цветок – клитория. Любую девушку в смущенье вгонит вмиг. Он удивительно похож на то… что женщина вот окажись вдруг голая, ладошкой сразу норовит прикрыть. Цветка же лепестки природная гармония соткала в силуэт девичьей половой щели, у основанья разместив то, что дало клитории такое имя как залог любви… Мой путь с рожденья – грустная история. Я одинок, я девственник, я нелюдим. И лишь мой сад от скуки мне подспорие, от черного уныния лекарство мне цветы. Я посвящал цветам своим стихи, ухаживал так трепетно, любовно так , что был готов всё время проводить у поврежденного цветка иль хворого, и мог любой цветок я словом исцелить … И как-то раз мне семечко клитории отдал в подарок продавец горшков… и началась та… странная история про страстную мою любовь…. Я содрогаюсь, вспоминая, напрягаю бровь, чтоб не заплакать уже вскоре и не быть осмеянным теперь завсегдатаями кафе и кабаков, ханжами, что плюют в чужое горе. И… …и посадил то семя в теплую землицу я, как будто семя сам пролил, чтобы любовница моя родиться могла, и чтоб росла для нашей той любви… И в срок, когда бутон созрел, раскрылся, распустил все лепестки нежнейшие свои, его встречал я точно дочь, как будто появился ребенок мой, и мой он по крови… Поверишь ль, сказочник о мой хороший, вот однажды глянул на клиторию свою, – не показалось, нет! – вокруг неё эскиз неброский, о! вокруг неё я женщину нечётко зрю… Фантом ли, призрак ли, астрал… игра луча к лучу? Клитория как завершение наброска: меж ножек, где берёт лобок начало и стремит к пупку… Не исчезает. И зовёт. И околдовывает просто… Она произнесла мне слово своё первое! Затем второе, третье…. стала говорить! …забыл я про цветы другие, забыл про сад, про всё про здешние, не мог я от неё надолго отходить. Мы говорили с ней дни, ночи. И любви чем наша не было такой, наверное… Не удержался я и…. девственности тот цветок лишил… Пролил однажды семя я горячие в бутон меж лепестков цветка…. Меня ты спросишь, было ли зачатие? Заплачу горько и отвечу да… Но а потом…. опомнился вдруг я, из разных мы миров: она цветок, а я исчадие из человеческого сада…. Не ведаю, поверь, а дальше будет что…. девятый месяц… уж тяжел бутон…. родиться кто? Урод ли? Или всё же плод мой разовьётся в прекраснейшее существо…» Ответил незнакомцу я: «Скорей всего, ребёнок ваш сказать взрослее сможет то, что был любим и вырос посреди цветов» Флёр-де-Лис Жила однажды девушка, и краше не было её во всей Гаскони… да что там? – и в Париже сама мадам де-Помпадур дурнушкой бы казалась рядом, утратив все свои престижи… И говорят, злой рок её та красота, ведь с красотою гордость близнецы… Случилось так. Король Луи со свитою сюда в провинцию свой совершил визит, в тот самый городок, что прозван просто По, где и родился, вырос и созрел бутон: красавица гасконка Беатрис, в округе говорили обожая «наша флёр», завистники же рисовали на воротах Флёр-де-Лис. Луи, узрев её, дар речи потерял и… говорят, манеры тоже обронил, до неприличия. Смех-грех смотреть на короля, смутил он всех, кто был при нём вблизи. И камергеру говорит Луи, мол, эту деву мне в альков в ночи веди, чтоб скоро были мы близки…. Уже я полон соком страсти как кувшин, что даже закипают в голове мозги… а коли не пойдёт сама, веди её ты силой на постель, за плечики придержишь, будет коль кусать, а я колени разведу и первым буду с ней…. А если ты второй захочешь с нею быть – Король я Франции, и знаменит я расточительностью щедрою своей, дарую девку, как кольцо, и позволяю не щадит…. И камергер ушел. Луи же сам не свой, готов на стены лезть, и свиту без разбора, пусть даже и мужчин, готов своей рукой… Но терпит наш Луи и молит часто Бога, чтоб Тот ему помог, и флёр де Беатрис легла и развела коленочки до срока… О Господи Исус, услышь ты мой каприз, воздвигну Нотр-Дам грандиозе де Пари и гугенотов обращу в католиков жестоко! И камергер пришел. Луи он говорит: ни уговорами, ни силой ту девицу нельзя никак в постель, мон сир, к вам притащить. Народ в Гаскони злой, пойдёт и на столицу. Зачем нам Робеспьер и с ним какой Гаврош? Вы знаете, что в революциях твориться? На гильотину короля ведут на эшафот, и телу с головой приходиться проститься… Луи так огорчён, навзрыд садись и плачь! Раскалены уж чресла до предела, подставил под топор бы их он, эй, палач, иди сюда, а то вот шляешься без дела! А камергер сказал: идея есть одна, ту девку за преступницу нам выдать смело. Пусть Флёр-де-Лис клеймо у палача получить на плечо. А коль народ взбунтуется слегка, плечо пропащей девки обнажить, затем в перинах тело… …вот встретил Беатрис пятнадцать лет спустя один красавец граф, как встретил так влюбился. И экселенс в церквушке молодых венчал, хотя призналась Беатрис, что не девица… Вот к ложу граф свою любимую ведёт. И платья шёлк шурша на пол струиться… Но видит на плече знак падшей… И клинок в грудь Беатрис спешит вонзить, а женщина бежит, супруга своего покинула, вскочив в седло каурой…. Я как-то слышал что-то и недавно про неё, она в Париже стала политической фигурой. Но говорить-то много могут, может быть, и врут. Одно скажу, прекрасна Беатрис и вроде бы уже не дура. А эти качества для королевы, у которой слуг среди мужей как тучи мух над запашистой кучей… Казачья зорька Отряд ушел казачий в зорьку по степи по широкой по донской. Не плачь, маманя, больно горько, твой сын поди еще живой. И ты казачка дорогая, глаза слезами не мочи, помру когда, реви, не зная просвета в горюшке вдовы. Сейчас еще же плакать рано – я мчуся на лихом коне. С таким, как с нашим, атаманом не помирают на войне! Готовьте лучше самогон вы, гусей с картошкой, хлеб да соль. С войны вы ветеранов ждите! С порога в баньку, и за стол! Отряд ушел казачий в зорьку по степи по широкой по донской. На завтра будет страшна бойня, вернётся вряд ли кто живой… Высокий диван* Все страны покорил великий хан, и заскучал кровавый вдруг убийца. Созвал однажды он высокий свой диван – со всех сторон мудрейших мудрецов в свою столицу. И речь такую произнёс: «О благоверные учёные мужи, те кто пришли сюда с Востока, с Юга и с Запада, и с Севера волхвы, задам вопрос я вам. Ответа ожидаю точно чуда. Завоевал я земли все вокруг, народы все в моей уж власти. И преет воин в моей армии в щитках от лат, под кольцами кольчуг, мечи ржавеют, и хрупка уж сталь их. Умение солдат идёт на нет, уж разложенье и разврат в рядах творится…. Жить не легко лишь славою минувших лет и горько думать, что не будет уж побед… Шлем полководца без толку пылится! Ответьте, благоверные ученые мужи, пришедшие с Востока, с Запада и Юга и с Севера почтенные волхвы, ужели нет на свете вражеской страны, противника, чтоб двинуть грозные ряды, войной пойти весёлой до безумья?» Диван весь зашептался меж собой, томился хан, ответа ожидая. Мудрец поднялся с Юга и сказал: «Войной… уж не пойти туда, откуда я. До края материка завоевал ты всё, великий хан! А дальше что? Там дальше океан!» Хан помрачнел. Тут с Севера мудрец поднялся, во всеуслышание сказал: «Откуда родом я, там уж земли конец, а до него народы, и большой и мал, твои. Завоевал ты все, великий хан! А дальше что? Там дальше океан!» Хан чуть ни в плачь. Вот с Запада мудрец свои о том сужденья огласил: «В моих краях есть пахарь, есть жнец и есть кузнец, народу много очень, но они твои. Завоевал ты всех, великий хан! А дальше что? Там дальше океан!» Злословит хан в порывах чувств. С Востока же мудрец такой был старый, что когда поднялся он, сустав был каждый слышан, как хрустел, с такою длинной белой бородой. Сказал мудрец с Востока; «О великий хан, построй ты флот и выйди в океан…» *– первоначально в стародавние времена слово «диван» имело значение собрание мудрецов . Вакеро Ему в детстве говорили: «Твой отец – вакеро подлый, жадный падальщик, стервятник, святотатец, вор и гнус! Мёртвых грабит для наживы, дел иметь и неспособный твой отец с живыми. Значит, твой папаша просто трус!» Ему в детстве говорили: «Повзрослей ты, тоже станешь подлым, как отец, вакеро! Он тебя в ту ночь зачал, когда девку напоили меж могильными рядами голым задом над той девой твой папаша всё вилял!» Ему в детстве говорили: «Божья кара столь сурова – за разграбленные склепы за униженных в гробах будут души тлеть в горниле адской печи. И ни слова в оправдание вакеро не способен что сказать!» Он когда подрос немного у отца спросил однажды: «Это правда о тебе вся, что в округе говорят?» И отец ответил: «Правда… есть у каждого второго! Их же правда только правда лишь для них. Моя, сыночек, правда только для меня… Маму я твою на море между рифами прибрежья познавал. Под шёпот милый волн невинности лишил. Я любил её! Ни слова грубого не говорил, и нежность между нами лишь царила… Каждый миг я ей дарил! Что ж, сынок, да я вакеро, подлый падальщик, грабитель, отбираю драгоценность из могил у мертвецов… А подумать, право ж дело, ну на кой в гробу нежитель накопленья будет вечно сохранять, в конце концов?» Баллада о далёком будущем, или во славу женщины… ….посвящаю всем женщинам, и самой прекрасной – Наташе Мордвичевой «Скажи, отец а есть ли женщины на свете? Не вымысел ли эти существа?» «Их было много раньше, - он ответил, - сейчас же встретишь их едва… И из мужчин найдётся ли отважный, отправится кто в дальний путь, чтоб отыскать жену однажды? Сейчас уж вряд ли кто-нибудь…. Когда был молод я, сыночек, оправился я в дальний путь, рубил мечом я днём и ночью, разил других мужчин: Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=48818886&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.