Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Крымский излом 1994. Записки свидетеля Михаил Семенович Колесов Книга написана на основе дневника автора – свидетеля и непосредственного участника трагических событий в Крыму в 90-е годы, после распада Советского Союза. В книге излагается хронология 1994 года, явившегося переломным для судьбы крымчан, оказавшихся в одночасье вне своей Родины. На примере личных перипетий героя показана типичная драма многих из них. В книге использованы факты и материалы, неизвестные широкой читательской аудитории. МИХАИЛ КОЛЕСОВ Крымский излом 1994. Записки свидетеля. Пролог 4 декабря 1993 года ранним вечером черная «Волга 24» подъезжала по «Московской» трассе к Симферополю. Дорога в этот час была пустынна. Машина уже миновала поворот в аэропорт. До города оставалось несколько минут. Неожиданно из боковой просёлочной дороги на трассу медленно выехал грузовой «КАМАЗ». Водитель «Волги» вероятно даже не успел ничего понять. Погибли все, кроме водителя грузовика. В машине находился Яков Аптер, самый популярный кандидат на предстоявших в январе. 1994 года первых выборов Президента Автономной республики Крым. Январь. Подводя итоги… В первый день нового года в Гурзуфе шел дождь. Море было тихое. У берега плавали белые лебеди. Новый год я встретил с матерью и неожиданно нагрянувшей «в гости» Лидой. С Лидой мы были в разводе уже пять лет. Наш брак оказался типичным «неравным браком», в котором оба, в конце концов, разочаровались. Это стало очевидно после двухлетнего совместного пребывания заграницей, испытания которым не выдерживали часто даже более прочные супружеские союзы. Третий год командировки я уже доживал один. Мое возвращение в Крым, откуда почти тридцать лет назад я отправился в мой самостоятельный путь по жизни, фактически означал развод, который и был оформлен через год. Но я тянул с получением официального документа о «расторжении брака», где-то в глубине души надеясь, что она «одумается». Все-таки вместе было прожито тринадцать нелегких лет, и росла дочь, которую я любил безумно. Поэтому все это время мы как бы пребывали в «условном» разводе. На моей личной жизни это никак не отражалось, я не намерен был обзаводиться новой семьёй. После получения мною квартиры, полтора года назад ко мне переехала четырнадцатилетняя дочь Женя. И моя жизнь стала подчинена ее проблемам. Приезд дочери оказался для меня неоднозначным. После четырех лет с моего отъезда, она приехала ко мне нервная, ожесточенная, закомплексованная. Я знал, что за эти годы ей пришлось многое пережить. Постепенно и с трудом мне удалось привести ее в нормальное состояние, но не больше. Она все-таки часто «срывалась» и становилась невменяемой (как ее мать). Лиду такое положение устраивало. Взрослевшая дочь явно вышла из-под ее воли, и переложить всю ответственность за нее на меня было для нее удобно. При этом она сохраняла контроль над моей «личной жизнью», имея повод регулярно навещать дочь. На каникулы дочь уезжала к матери. На этот раз они разминулись. Женя уехала перед Новым годом, а мать приехала, как всегда без предупреждения, на ее день рождения. Из-за этого я здорово психанул. Но вечером пришла телеграмма от Жени, она благополучно добралась до Питера и там встретила Новый год у друзей. Перед отъездом в Гурзуф я поздравил с наступающим праздником своего лечащего врача Геннадия Ивановича, который вынужден был признать, что я выгляжу «неважно». Дело в том, что в течении последнего года врачи так и не смогли поставить диагноз моей болезни. Обследовали все, что было можно, и всем, что было в их распоряжении. Анализы были плохими и указывали, что болезнь есть. Да, это было очевидно: я катастрофически быстро терял вес. За год – более 20 килограмм! В ванной и в зеркале мне представлялось жалкое зрелище быстро старевшего дистрофика. Пребывание летом в Симеизском санатории не принесло улучшения. Источника болезни врачи так найти не смогли, и обследование зашло в тупик. В конце концов, мне намекнули, что «по всем признакам это может быть рак». Для окончательного приговора нужно было изотопное исследование. Но в больницах Крыма, как раз в это время, исчезли «изотопы», которые поставлялись раньше из России. Оставалось лишь ждать «определенности»… А вообще-то старый год заканчивался как то скучно, даже муторно. Свое 50-летие я встречал почти в одиночестве, которое было смягчено присутствием дочери. Даже младший брат не прислал телеграммы. Выпускник Ленинградского университета он начал свою карьеру на научном поприще, но в период «перестройки» и «после» сделал неожиданную политическую карьеру и сейчас был мэром одного из северных городов. Я же после возвращения из-за границы, где пережил «лихую» смену лидеров своей страны, не вписался в «перестроечные» перемены и у меня возникли серьезные проблемы на работе, по причине которых мне, в конце концов, и пришлось уехать из города. Таким образом «личное» совпало со служебным… Коллеги почти все проигнорировали мой юбилей. На это тоже были свои причины. Два года назад неожиданно я был назначен заведующим вновь создававшейся кафедры, что кое-кому из руководства это не понравилось. Мне предстояло быстро к началу учебного года подобрать «кадры» и обеспечить кафедру «методическим материалом», которого вообще еще не было даже в Украине. Поэтому коллектив кафедры подбирался срочно, подчас из случайных людей. В этих обстоятельствах стиль моего руководства вынуждено был довольно жестким, при котором определенное дистанцирование было неизбежно. Осенью того же года мне удалось успешно защитить докторскую диссертацию в моем родном Ленинградском университете. Это было невероятной удачей, так как к концу года произошел развал Советского Союза, и я в одночасье оказался в другой стране. Через несколько дней, после того, как в Москве я успел получить диплом, уже не было ни ВАКа, ни союзного министерства. Последующие два года были насыщены знаменательными событиями, изменившими мою жизнь… *** …Сразу после развала Союза, в Крыму, который накануне вернул себе «автономный статус», инициировалось движение за «независимость», которое собрало под своими популистскими «знаменами» самые разные слои общества. Возникло множество «партий» и «фронтов». Был поднят вопрос о «референдуме», инициатива которого, казалось, исходила «снизу» и по поводу которого в печати и на телевидении развернулись острые дебаты. Но для меня было ясно, что референдум не решал ни одну из экономических и социальных проблем Крыма, но, напротив, многие из них он мог обострить. При этом политические вопросы референдума. Умалчивались. Кто должен был прийти к власти в Республике Крым в случае обретения ею независимости, какая политическая группировка готова была взять на себя ответственность за судьбу народа Крыма? …Прежде всего, у меня вызывал определенный скептицизм убеждение некоторых авторов публикаций в том, что референдум есть еще «один шаг на пути совершенствования демократии». В связи с этим вспомнилось предостережение русского философа Н.А. Бердяева, высказанное им в 1918 году: «отвлеченный демократизм всегда формализм». «Остров Крым» в «автономном плавании» – это абсурд в современном мире. У этого аспекта была еще одна сторона, о которой сознательно не говорили сторонники «независимости» Крыма. Это – судьба культуры Крыма! Сможет ли республика Крым как самостоятельное государство содержать свои театры и музеи, научно-исследовательские и высшие учебные заведения? …Читая материалы крымской прессы, я не мог отделаться от ощущения, что народ опять втягивали в политические игры, правила которых он не знал, так как их от него скрывали «банкометы» этих игр. В то же время та «номенклатурная элита», на которую обрушивался огонь полемической критики как «слева», так и «справа», находилась в том положении, по поводу которого хотелось спросить: «А был ли мальчик?» Ведь уже было несколько референдумов с вполне конкретными вопросами, ну и что изменилось в Крыму в политическом плане? Какая у нас власть сегодня на дворе? В итоге борьба за референдум по «независимости» Крымской республики благополучно «вышла в свисток». Известный русский демократ П.Н. Милюков писал еще в начале века: «Нельзя бороться за голые принципы, забывая о практических последствиях, теряя всякую связь с действительностью». …Не вызывала у меня оптимизма и ситуация в мире. Наступающий Новый год, очевидно, принесет много сюрпризов… *** Второй день нового года прошел у меня уже в Симферополе опять под дождем. Тепло, но грязно. Я позвонил Борису Бабаяну, – наша партия до сих пор не зарегистрирована, так как. Списки были составлены не правильно. С Борисом я познакомился на одном из заседаний коллегии министерства. Этот обрусевший армянин, лет сорока, недавно еще был одним из городских комсомольских лидеров. Сейчас он возглавлял некую национально-культурную организацию. В преддверии грядущих в Крыму первых президентских и затем «парламентских» (в Верховный Совет Крыма) выборов Борис решил организовать свою партию, рассчитывая на бывших комсомольских сподвижников. Было ясно, что эта «интеллигентная» партия не сможет серьезно конкурировать с возникшими, как грибы после дождя, «пророссийскими» и «коммерческими» партиями и движениями. Но он рассчитывал все-таки сыграть свою игру на предвыборном поле. Я, как известная в определенных «интеллектуальных кругах» города фигура, был включен в Политсовет партии, но сам относился к этой идее весьма скептически. Накануне Нового года в составе руководства еще непризнанной партии я принял участие во встрече с Николаем Васильевичем Багровым в его кабинете председателя Верховного Совета АРК. Разговор шел о поддержке его кандидатуры на выборах Президента республики, но закончился ничем. Бабаян не захотел брать на себя каких-либо обязательств. По моему мнению, это был красивый, но не умный жест. В случае нашего согласия, которое, по существу, нас ни к чему не обязывало, наверняка, наша партия была бы признана официально на следующий день и, вполне возможно, получила бы некоторую финансовую поддержку. Но Борис моего мнения не спрашивал. Первые же попытки начать мою собственную предвыборную агитационную кампанию показали, что студенческая молодежь относилась к выборам индифферентно. Вероятно, большинство на избирательные участки просто не пойдет. На следующий день на встрече в Политсовете партии было принято «Заявление», но текст даже не зачитывался. Любая моя реплика воспринималась настороженно и игнорировалась. Похоже, «мальчики» Бабаяна не хотели принимать всерьез «посторонних». Наверное, мне надо было. Выждать. Во-первых, партия еще не зарегистрирована и поэтому лучше пока не «высовываться». Во-вторых, если Бабаян не перестроит свою тактику всерьез, партия вряд ли примет участие в выборах. Пока все делалось безграмотно. В-третьих, если даже партия и наберет на выборах нужные «очки», пройдет лишь Бабаян. Буду ли я вообще включен в списки, не известно. Кажется, эти бывшие «комсомольцы» уверены в том, что они умнее всех… …Между тем, предвыборная президентская кампания уже шла вовсю. Осталось шесть кандидатов: С.И. Шувайников (РП), Ю.М. Мешков (ПДК), Л.И. Грач (КПК), И.Ф. Ермаков (поддержан СПРК), Н.В. Багров (поддержан ПЭВК) и «независимый» предприниматель Веркошанский. …Во вторник я проводил Лиду, которая уехала к своему брату в Москву. Поезд уходил поздно ночью. Я возвращался с вокзала пешком, троллейбусы уже не ходили. На темной Киевской улице меня долго сопровождал крик и рыданья молодой женщины, чью бредущую фигуру на разделительной полосе изредка освещали фары равнодушно проезжавших машин. Девушку, вероятно, выбросили на дорогу из машины и она, похоже, «тронулась умом». В следующие дни я принимал зачеты и экзамены у своих студентов. Затем провел занятия в «Институте бизнеса и хозяйственного права» (ИБХП) на Пушкинской улице, в здании бывшего общества «Знание». Во главе этого «института», одного из тех, которые в последние годы размножались как кролики, странным образом оказалась моя коллега по кафедре Людмила Карпова, – женщина «за сорок», ничем не выдающаяся, кроме своей неуемной активности. Как и другие подобные учебные заведения, «институт» возник на «пустом месте», без своего помещения, без «материальной базы» и, конечно, без своего преподавательского «контингента». Но такие «институты» пользовались широким спросом и выплачивали приличное «вознаграждение» почти регулярно. Поэтому для вузовских преподавателей они оказались практически единственным источником «выживания». В государственных ВУЗах зарплату постоянно задерживали (быстро обесценивавшуюся галопирующей инфляцией и ростом цен). Так что, попадание в такой «коммерческий институт» считалось большой удачей. Многие мои коллеги вынуждены были зарабатывать «на жизнь» простейшим «физическим трудом» (в городе была известна «профессорская бригада» строителей). Я позвонил в редакцию «Крымских Известий» (газета Верховного Совета АРК): обещали выпустить мою статью на следующей неделе. Политической публицистикой я занялся в прошлом году от безделья и по «зову совести». Научной работой заниматься было бессмысленно, так как печататься было негде: с Россией научные контакты прерваны, на Украине «русскоязычные» ученые-гуманитарии фактически игнорировались. В то же время вокруг происходили такие события, по поводу которых хотелось высказать свое мнение. Одна из первых моих статей обратила на себя внимание. Это подвигло меня на продолжение. К тому же стимулировало то, что газета выплачивала кое-какой гонорар. Сейчас я написал «жесткую» статью по поводу предвыборной ситуации в Крыму. Но не был уверен, что она будет опубликована… Кстати, я читал в это время «эмигрантский» сборник статей о русской революции «Из глубины» (1918 года) и очень удивлялся, насколько настроение интеллигенции после «Октябрьской революции» совпадало с настроением после ее поражения в 1991-м! Что это – субъективное ощущение аналогии или объективная закономерность? Может быть, революция (как и «контрреволюция») несовместима с интеллигенцией и культурой? Русское Рождество отмечал один. Женя не приехала, Погода стояла летняя (15 градусов), на деревьях набухли почки. Вечером смотрел кабельное ТВ (за которое тоже не плачено уже два месяца). 7 января. По радио выступал Леонид Грач (первый секретарь КПК), поносил Н.В. Багрова с пафосом правдолюбца. Вчера по ТВ Сергей Шувайников «костил» Юрия Мешкова. …Суббота прошла в работе. Почти весь день сидел за печатной машинкой, готовя тексты лекций. Заходил сосед Владимир Александрович (бывший военный авиатехник) посоветоваться на счет завещания. Я подумал, что надо бы и мне этим заняться… 10 января. Крымская программа ТВ показала Багрова, рассказавшего свою биографию, и видеосъемку с митинга Юрия Мешкова, участники которого брали штурмом Дом профсоюзов, где в это время находился Багров. Кажется, предвыборная кампания достигла маразматического пика. По городу расклеены афиши и листовки («Багров – человек морали» и пр.). Багров активизирует свою кампанию, педалируя на биографию. *** …Николай Васильевич Багров, бывший первый секретарь Крымского рескома КПУ, в горбачевские времена стал председателем Верховного Совета АРК. К лету 1991 года у него обострилось противоборство с его преемником в рескоме компартии Леонидом Грачом. В это время все активнее заявляло о себе движение крымских татар, поддержанное Багровым (очевидно, по указанию Горбачева). В июле 1991 года крымско-татарский курултай заявил о принятии статуса народа, «ведущего национально-освободительную борьбу». Во время «путча ГКЧП» в Москве Багров занял «выжидательную» позицию. Но в августе была принята Декларация «О государственном суверенитете Крыма», которая наделала много шума в средствах массовой информации. Багровский Верховный Совет поддержал украинский референдум о «незалежности», который явился смертельным приговором Советскому Союзу. Ельцин не проявил ни малейшего интереса к Крыму, создав в результате сложнейшую проблему по статусу Черноморского флота. Между тем в Крыму был поднят вопрос о референдуме по поводу «возвращения» Крыма в Россию. Это и поставило Багрова в «затруднительное» положение». 5 мая 1992 года на сессии Верховного Совета АРК Николай Васильевич заявил, что «Крым всегда будет стремиться к самым широким связям с Украиной и Россией, как бы ни складывались обстоятельства». На этой же сессии был принят «Акт о государственной самостоятельности Республики Крым» и Конституция АРК с целью заставить Украину считаться с республикой как с самостоятельным субъектом договорных отношений. Но результат произвел в Киеве эффект «разорвавшейся бомбы». В своем выступлении на сессии Верховного Совета Украины 12 мая Багров сказал: «Думаю, что нынешнее общество еще не осознало того, что, став на путь создания независимых национальных государств, оно тем самым обрекает себя на определенные и очень опасные правила игры». Его выступление вызвало бурную отрицательную реакцию украинских депутатов. Встретив столь жесткий отпор в Киеве, Багров вынужден был отступить, и последовал ряд «редакционных изменений» текста Конституции АРК. И, наконец,12 сентября был объявлен «мораторий» на «крымский референдум»… *** …Погода стояла прекрасная. Вернулась из Москвы Лида. Я выступил с лекцией в музыкальном училище перед директорами школ «эстетического воспитания» районов. Выглядели они не бодро, но сдаваться не собирались. Приняли меня хорошо. Договорились, что надо у детей формировать «чувство формы через деятельность». А закончили… требованием денег. Я пытался им объяснить ситуацию в стране по аналогии с судном, потерпевшем крушение в море. Ведь ясно, что далеко не все смогут добраться до берега, многие обречены на гибель… Потом провел занятия в «Юридическо-экономическом университете» в Художественном музее. С этим музеем у меня была давняя дружба. В ленинградские студенческие годы я серьезно заинтересовался живописью. В Эрмитаже бывал регулярно, а в Русском музее даже один летний сезон работал экскурсоводом. С тех пор в своих частых поездках по городам Советского Союза, а затем и заграницей, я всегда посещал художественные музеи. Сначала я был покорен русской «классикой», особенно «передвижниками» и Левитаном. Затем познакомился с эстетикой импрессионистов и влюбился в них на всю жизнь: Мане, Ренуар, Дега, Гоген, Вангог, Коровин и другие. В их произведениях меня восхищало их тончайшее восприятие света. В последние годы занялся глубоким изучением мировой истории изобразительного искусства, что доставляло мне глубокое удовлетворение. В центре города встретил Бабаяна, обеспокоенного своей «смелостью» по поводу «Заявления» партии в прессе о неподдержке всех кандидатов. Ни о чем другом он слушать не хотел. Он, по-прежнему, делал ставку на своих «мальчиков», отводя «старикам» лишь «представительную» роль. Наконец, вернулась Женя. Настроение у нее хорошее, новости тоже. В Ленинградском институте музыки и кинематографии ее приняли хорошо. Но, возможно, придется платить за учебу, потому что у нее украинское гражданство. Дочь в этом году заканчивала школу. Дальнейшие перспективы для нее здесь в Крыму (да, и в Украине тоже) не просматривались, так как она ни о чем не хотела слышать, кроме театральной карьеры. Способности у нее, очевидно, были, но в реальность ее планов я не верил. Сейчас для нее это было маловероятно, как для «украинки» в России, так и для русской в Украине. Я, наконец-то, получил на «основной работе» деньги за январь. Будут ли деньги еще? По слухам, это зависело от того, будет ли выбран Багров… 12 января. Прошло сообщение о том, что был избит Анатолий Лось (лидер «Русского фронта») и «Русская партия» отреклась от Сергея Шувайникова. Крымско-татарский меджлис заявил о своей поддержке кандидатуры Багрова. …«Старый Новый год» отмечали втроем. Женя и Лида поссорились. Пришлось бывшей жене объяснить, что дочь взрослеет. Вечер закончился нормально, хотя я очень устал. Подарил Жене тайваньские электронные часы. Это – не ахти какой подарок, но все-таки… Дело в том, что накануне при выходе из троллейбуса у нее вырвал из рук сумочку и удрал один из мальчишек-беспризорников, которые бродили стаями по городу, грабили детей и избивали стариков. В сумочке не было много денег, но находились документы и швейцарские часы, которые я ей привез из-за границы, и которые она стеснялась носить из-за того, что одноклассники ей не верили, что они «настоящие»… Днем появился «издатель» Александр Иванович с текстом нового буклета моих «Лекций…», кем-то уже отредактированным. Сунул мне 50 тысяч карбованцев за уже изданную ранее первую часть буклета, при этом вел себя весьма стесненно. Издание подобных буклетов (типографским способом) стало популярным в Крыму из-за отсутствия школьных и вузовских учебников… 13 января. По ТВ выступил Ермаков, очень жаль, что он не пройдет. Мужик из всех кандидатов наиболее порядочный. В печати идет массированная обработка в пользу Багрова. Радио передало, что был обстрелян кабинет Грача, а его водителя поймали на машине пьяным. …На следующий день утром с Лидой съездили на машине на «дачу». Был очень сильный туман и холодно. Закрыли на зиму деревья. Видел Савельича, который ночевал в построенном им домике, больше похожем на «благоустроенный» сарай. Бывший полковник Советской армии, вернувшийся из Германии, постоянно жил на «даче» в полном одиночестве с собакой, предоставив свою городскую квартиру семье дочери, которую надо было еще и «кормить». Его супруга периодически приезжала с необходимыми продуктами, забирая «урожай». Савельич «вкалывал» почти круглосуточно. «Дачный участок» я приобрел по глупости, поддавшись коллективному психозу накануне «переворота» за почти последнюю тысячу советских рублей. Тогда это были большие деньги. Но кто мог предвидеть, что через год эти деньги превратятся в бумажный мусор, а «земельный участок», как чуть ли не единственный источник выживания, станет обязательной «трудовой повинностью». Достались мне «шесть соток» на каменистом голом поле в 15 км. от города. Добраться туда можно было только на своей машине или автобусом, который ходил на другой дачный поселок, (а потом через гору пешком три километра). После инфляционного обвала обустроить участок было невозможно. За два года я только вскопал грядки, посадил кое-какие овощи и несколько деревьев. Но поливать их было нечем, воду приходилось либо покупать у тех соседей, у которых были «баки», либо таскать на себе канистрами из дома. Когда бензин резко подорожал и стал дефицитом, поездка на своей машине оказалась мне «не по карману». Но «дачу» забросить было нельзя, так как благодаря ей, у нас с дочерью на столе были картофель и овощи, и иногда наш ужин ограничивался лишь «салатом» из топинамбура с подсолнечным маслом или жаренными кабачками… «Волгу» я купил после возвращения из трехлетней заграничной командировки. Почти десять лет она верно служила, доставляя мне большое удовольствие. Но в «новые времена» содержание ее оказалось серьезной проблемой. Однако расстаться с ней для меня было невозможно как с единственным свидетельством моей прошлой жизни… После обеда отвез на машине Лиду на вокзал. Расстались спокойно. На обратном пути был остановлен гаишником (повернул под запрещающий знак), отделался 10 тыс. «купонов» («подаренных» Лидой). Заехал в таксопарк, где знакомый слесарь Володя подмазал царапины на дверце машины и отрегулировал задние габариты. Затем я поставил машину на стоянку. Вероятно, опять надолго… 14 января. Вечером смотрел теледебаты претендентов. Приличнее всех выглядели Багров, Грач, Ермаков. Но вряд ли это повлияет на выборы. В России Шумейко избран председателем Совета Федерации, а Рыбкин – председателем Госдумы. В Москве – Клинтон, Ельцин и Кравчук подписали договор о ядерном разоружении Украины. …Субботу провел за работой над гранками второй части лекций (буклета). Получилось неплохо. Но Александр Иванович оказался с наглецой, надо как-то его поставить на место. Статья моя в газете так и не появилась. Значит, кому-то она не понравилась. Отсюда следовало, что нужно выждать, как будут развиваться события после выборов. Думаю, что на первом туре победителя не будет. Выйдут Багров и кто-то от «правых» (Юрий Мешков?). Если Багров победит, то только благодаря поддержке крымских татар, которые ему многим обязаны. В последние годы своего «правления» он создал большие «преференции» для них… Воскресенье, – день президентских выборов в Крыму. Я проголосовал за Ермакова, хотя шансы его незначительны… 16 января. По радио сообщили, что голосование проходит нормально, хотя «Гражданский форум» (Хмеловского) и другие проукраинские организации (Ялта, РС «Остров Крым», «Два колера» и пр.), Ю.Колесников и другие призывали бойкотировать выборы. …Вечером заехала Верстовская, профессор моей кафедры, сообщить, что меня на 21-е число вызывают в Киев подписать документы на издание учебника. Приятной предновогодней новостью явилось подтверждение о прохождении проекта нашего учебника первого тура конкурса «фонда Сороса», на участие в котором мы подали заявку осенью. Затем пришел Александр Иванович, и я ему вернул гранки. Но разговора о гонораре не получилось, так как он очень занервничал и стал хамить. Похоже, мои подозрения подтверждались – он меня нагло надувал (то есть 2-ю часть он получил фактически бесплатно). Но он понимал, что у меня не было выбора. Ночью настойчиво был приглашен к одинокой соседке в гости, пришлось отказаться. Но вечером ушла «в гости» Женя, так что смотрел ТВ вместе со щенком Клайдом. На следующий день узнал сенсационную новость: 17 января. Во второй тур президентских выборов вышли Юрий Мешков и Николай Багров. Позже стало известно, что Мешков набрал 38,5 %, а Багров – 17,5%, на третьем месте – Шувайников – 13,6%, затем Грач – 12,2%. Ермаков – 6% и Варкошанский – 0,98%. Приняло в голосовании участие – 76,6%. Украина (председатель Верховного Совета Плющ) заявила, что президентство в Крыму не предусмотрено Конституцией Украины. В России Ельцин принял отставку Гайдара, Черномырдин формирует новое правительство из «практиков». …Мне позвонили из Политсовета партии и пригласили на встречу с Мешковым. Я продолжал принимать сессионные экзамены, которые проходили нормально, хотя ребята нервничали. Появилась Карпова, дал ей указание купить железнодорожные билеты и созвониться с Киевом… 18 января. По ТВ смотрел короткую пресс-конференцию Юрия Мешкова, выглядел он растерянным. Присутствовавший Шувайников призвал «своих» избирателей голосовать за Мешкова. Это еще 13%. И большой моральный успех. Багров пока молчит. Что-то должно произойти. Не может быть, чтобы партийно-аппаратная мафия сдала власть без боя. …Прочитал в газете «Слово Тавриды» статью А. Швец против партии Бабаяна, как «мертворожденной». Позвонил редактору «Крымских известий» Ларисе Ивановне Кондратенко: для моей статьи не нашлось места! 19-го утром передали по радио, что вчера было совершено покушение на Мамедова -депутата Верховного Совета, «коммерсанта» и советника Багрова. Пострадало 11 человек, двое охранников убиты. Сам Мамедов, который закрыл собой сына, тяжело ранен. Его жена заявила, что это политическое покушение. Пресс-служба Мешкова высказала мнение, что это, скорее всего, внутримафиозные разборки. Действительно, похоже, что мафия заявила о себе! Кравчук приказал снять Ермакова с поста представителя Президента в Севастополе. …На следующий день, после утренних предотъездных хлопот, прибыл на вокзал. Но поезд с отправкой задержался. Ехал вместе с Людмилой Карповой. В поезде встретил моего бывшего студента Сережу, сейчас директора одного из симферопольских музеев, который в сопровождении сотрудника института Востока АН Украины в Крыму Айбабина направлялся в Милан на конференцию «Европа готов». Позавидовал ребятам. Пили водку в их СВ и говорили о Бабаяне, которого они хорошо знали. За разговором время пробежало незаметно. Но ночью в купе мне не дал спать храпевший негр на соседней полке (киевский «докторант» из Гвинеи). Итак, я ехал в Киев по приглашению «фонда Сороса» заключать договор на издание нашего учебника (первого на Украине!). Первый день в Киеве оказался сумасшедшим. Прибыли утром. Нанесли визит в Министерство образования, где получили деньги за билеты. Затем отправились в Институт философии. Здесь встретились с нашим «куратором» Сергеем Борисовичем, занесли в библиотеку мою первую книжку (изданную под докторскую диссертацию). Вернулись в министерство и оформили договор об издании учебника. На улице вместе с Сергеем Борисовичем встретили наших киевских коллег Евгения Берестовкого и Бориса Праховского, и отправились в находившийся рядом институт, где работал Борис. В его кабинете весь вечер пили болгарское бренди «Солнечный берег», закусывая бутербродами с черной и красной икрой (за наш счет). У меня создалось впечатление, что наши киевские коллеги привыкли к такому дармовому угощению, как «благотворительному взносу». Пили долго и разошлись поздно. От бессонной дороги и оттого, что нам не удалось накануне даже перекусить, я чувствовал себя очень уставшим. При выходе из метро «Красноармейская» меня прихватил милицейский патруль и отвез в какое-то районное отделение. Разговор с дежурным лейтенантом был долгим и издевательским. Он явно меня провоцировал. Но все обошлось без битья, так как я быстро протрезвел, и дежурный, наконец, отпустил меня в ночь. Однако я вновь пережил глубокое унижение, подобное тому, которое я испытал двадцать лет назад, когда в юности был избит в вытрезвителе милиционерами-садистами. В какой-то момент «разговора», я осознал, что, если на этот раз ко мне кто-нибудь прикоснется, я покончу с собой. С большим трудом разобравшись в незнакомом районе города, я добрался пешком до дома моей бывшей тещи. Мой первый ленинградский «брак по любви» оказался неудачным. Лариса, студентка консерватории, была очень красивой и умной девушкой, в которую я влюбился «как мальчишка». Но наш брак погубил, как водится, «бытовой вопрос». Она выросла в комфорте обеспеченной семьи и не смогла выдержать неустроенности моей аспирантской жизни. После того, как я получил распределение, она отказалась покинуть Ленинград. Потом она неожиданно умерла (от лейкемии). От этого брака у меня остался сын, которого я забрал к себе от ее родителей, живших в Киеве, и он вырос в моей новой семье. Отец Ларисы ненадолго пережил свою единственную дочь… Естественно, что мой столь поздний визит Берта Давидовна встретила весьма холодно. Уставший, промерзший и голодный я, наконец, уснул. Утром оказалось, что за ночь мои виски еще заметнее побелели… За скромным завтраком говорили об ее внуке, который здесь родился и прожил свои первые шесть лет. Песня старая: если бы он остался в Киеве, «все было бы хорошо». Моя бывшая теща до сих пор не успокоилась по поводу того, что шестнадцать лет назад она не смогла, (пытаясь сделать это даже через суд), воспрепятствовать тому, что я забрал сына. Несмотря на то, что все эти годы в память об их дочери, я позволял сыну регулярно видеться с ними, они столь же постоянно продолжали настраивать его против меня. Поэтому мои отношения со старшим сыном всегда были напряженными. Сейчас он учился в институте в Ленинграде и порвал со мной отношения после развода с его приемной матерью. Затем в Большом зале министерства состоялась встреча с победителями конкурса «Фонда Сороса». Я познакомился с коллегами из Одессы и из Киево-Могилянской академии. Борис и Сергей вели себя снисходительно, держа дистанцию. Но именно им мы были обязаны тем, что вообще попали в список «избранных» на этот конкурс. Поэтому пришлось «делать хорошую мину при плохой игре». Оглядывая огромную аудиторию украинского научного «истеблишмента» и слушая «отчеты» комитетчиков Фонда, я думал о тех огромных деньгах американца, которые ушли на эту показуху и болтовню. Иностранцы никогда не понимали нашей славянской «щедрой души»… Оставшись без обеда, мы с Людмилой уехали на вокзал. Самочувствие у меня было неважное. Устал, болен, неудовлетворен. К тому же болтливая и суетливая Людмила, порядком меня утомила. Хотя, благодаря ей я удостоился такой «чести» и она сильно потратилась на вчерашний «фуршет». Киевляне, похоже, приняли нас за любовников. Назад ехали с меньшим комфортом. Ночью болело сердце. Прибыл в Симферополь в мерзком настроении. Вечером ко мне приехал Леонид Кузьмич, зам. министра, по поводу командировки в Алушту. Привез «тезисы» моего выступления (как в старые времена) и «материалы». От этого мне стало скучно. У меня было предчувствие, что в Алуште мне делать нечего. Поговорили о «политике» и об итогах президентских выборов. Похоже, что Совет Министров намерен бойкотировать нового «президента». Багров сдаваться не собирался, хотя «пороха все-таки не изобрел». Киев принял «поправку», позволявшую Президенту Украины отменять любые решения Верховного Совета Крыма. Накануне днем мне привезли первые экземпляры сборника к конференции, которую мы провели вместе с министерством в прошлом году. Вышло неплохо, хотя на дешевой бумаге. Но удовлетворения не было. Леонид вел себя так, будто это он был главным действующим лицом этой конференции, а я – лишь «мальчиком для поручений». В понедельник утром я отправился в Алушту. Но, как я и предполагал, делать мне там было нечего. Совещание оказалось чисто производственным. Я выступил на тему «лес рубят, щепки летят» (это о том смысле, что культура обречена, если «разрубают» страну). Потом выслушал долгую «исповедь» директора местной музыкальной школы по поводу его проекта «Международного центра эстетического воспитания». По моему впечатлению, это – «Нью-Васюки». К матери в Гурзуф попал поздно. Жить ей, конечно, было очень трудно. Мать осталась одна после неожиданной гибели отца шестнадцать лет тому назад. Отец, офицер-участник войны, попал под «хрущевское сокращение», не дотянув до приличной пенсии один год. После демобилизации он никак не мог найти достойную работу, несмотря на то, что вскоре окончил педагогический институт (заочно). Поэтому нашей семье пришлось нелегко. До брежневского постановления о льготах ветеранам войны отец не дожил. Извещение о значительном повышении пенсии ему пришло в день его похорон. Я покинул Гурзуф более тридцати лет назад и, помотавшись по свету, понял, что мне надо возвращаться в Крым. Первые три года жил с матерью, добираясь на работу в Симферополь на троллейбусе. После получения мною квартиры мать категорически отказалась переезжать ко мне в город. В Гурзуфе – нищета и разруха. Все были настроены резко против Багрова и наивно верили в «мессию» Мешкова. А в поселке, по-прежнему, не было газа, а значит – отопления и горячей воды. Старики буквально замерзали в своих квартирах. Их хоронили на кладбище, завернутыми в одеяла (не было денег на гробы)… Ночевать я не остался и вернулся в Симферополь. Первую половину следующего дня принимал у студентов «задолженности». Поговорил с Верстовской по поводу моего «совместительства» в «Таврическом университете» и о возможности отпечатать там тексты учебника. Потом я позвонил в ЗАГС и узнал, что можно приехать оформить развод. Надо было поговорить об этом с Лидой во время ее последнего приезда, но как-то не было повода. Да, утром зашел в школу. У Жени дела были неважные, много троек и пропусков. Обидно. Мне нужно было срочно для школы достать где-то 8$ или 320 тыс. крб. (это половина моей месячной зарплаты!). В среду в поликлинике я взвесился (60 кг.). Посетил магазин, но ограничился батоном, на другое денег не хватило. Дома печатал тексты лекций. Женя в школу не пошла (обиделась на мой вчерашний разговор). Затем поехал на работу. Неожиданно выдали деньги. Получил много, теперь хватит заплатить за кабельное телевидение и внести деньги в школу. 26 января. По радио и ТВ выступили Багров и Мешков. А в Киеве в Верховном Совете идут дебаты по Конституции. В Крыму практически нет претендентов (всего 8 кандидатов) на место в Верховном Совете Украины. …В четверг зашел в министерство к Леониду. Забрал у него сборник, поговорили о возможности установки мне телефона. Я жил в новом доме в центре города. Поэтому установить телефон было невозможно из-за отсутствия «свободных номеров». При содействии соседа-ветерана в моей квартире установили «вертушку» (без номера), как уличный телефон-автомат, по которому я мог звонить, но «обратной связи» не было. После этого провел занятия в «Вечернем университете» при Доме офицеров. Конечно, это – халтура, и очень утомительная, но деньги были нужны. С Женей отношения по-прежнему оставались напряженными. Она заявила мне, что собирается в последней четверти учебного года уехать к матери, чтобы получить российский аттестат. С одной стороны, это было разумно, так как давало право поступления в российский ВУЗ. Но, с другой, – не было никакой гарантии, что она там вообще благополучно закончит школу. Еще проблема – ее «зоопарк» (попугай и собака). Клайд – щенок, которого она принесла с улицы, продолжал гадить на балконе и трепать мне нервы. Вообще, в последнее время я почувствовал, что нагрузка на мое сердце – сверх меры… 27 января. Николай Багров вновь выступил по радио, затем по ТВ. Юрий Мешков на встречу с ним не явился. Он ведет себя как победитель. Багров пошел на него в открытую атаку и во многом он прав. Но народ за него не проголосует: слишком тяжело стало жить. …Утром в пятницу перед школой произошел короткий, но «крутой» разговор с Женей Затем я побывал в «Таврическом» университете и «заработал»… две банки шпрот и обещание сделать мне «визитки». Моя работа становилась «прибыльной». Борис не звонил, хотя выдвижение кандидатов в Верховный Совет Крыма уже началось (а в Верховный Совет Украины уже закончилось). Оставалось ждать. Вечером домой заехал «издатель», вроде бы договорились. Фотокадры по второй части буклета получились здорово… 28 января. Сегодня теледебаты по ТВ опять прошли с участием только Багрова. Мешков отделывался лишь репликами и зачтением текстов. «Новости Останкино» сообщили, что Киев готовит меры по результатам выборов в Крыму. «Крымские известия» продолжают антимешковскую (пробагровскую) лобовую пропаганду. Радио «Остров Крым» прогнозирует результаты выборов с проукраинских позиций. …На улице шел мокрый снег. В воскресенье дозвонился в Киев и в Гурзуф. После этого «проголосовал». (2-й тур «президентских» выборов). Вычеркнул и того и другого кандидата. Один уже ничего не мог изменить, другой – вряд ли что-нибудь сумеет сделать. Съездил на автостоянку, посмотрел машину и заплатил деньги. После обеда дочитал «Из глубины» и ещё раз восхитился тому, насколько история повторяется. Воистину был прав великий Гегель! Тот «фарс», что происходил сейчас, уже оказался «трагедией» в 1917/18 годах. В понедельник после обеда провел заседание кафедры. На своем столе нашел приглашение на заседание Политсовета партии. После этого съездил с Верстовской в «Таврический» на прием-представление к проректору Трепову… 31 января. Вчера президентом Крыма избран Юрий Мешков («человек из адвокатской конторы»). За него проголосовали более 72% (1 млн. человек). Багров получил менее 23% и подал в отставку с поста председателя Верховного Совета Крыма. Всего в голосовании приняли участие почти 75% (1,5 млн. человек). Не голосовали – молодежь, бизнесмены, украинская диаспора. Мешков на пресс-конференции вел себя как мальчик, выигравший в спортлото «миллион». *** Итак, закончился президентский «марафон». Задумано было неплохо. Для утверждения государственности Крыма, действительно, нужен был свой Президент, который мог бы, если и не «на равных», то, во всяком случае, «на правах» полномочного представителя вести дела с Украиной и с другими странами. Ясно, что задумывалось это под Н.В. Багрова, который был «крестным отцом» возрожденной Крымской автономии и ее Конституции (1992 года). Соперники предполагались, но всерьез не принимались. Кроме, пожалуй, Якова Аптера, который явно по своей популярности мог составить реальную конкуренцию. После его гибели победа Багрова казалась бесспорной. Так оно и должно было произойти, но не случилось. Крымско-татарский меджлис его просто нагло обманул, пообещав поддержку и одновременно призвав крымских татар бойкотировать выборы. Второй тур стал политической смертью Багрова. Думается, что эйфория собственных иллюзий увлекла его, воспрепятствовав реально оценить положение дел и свои возможности. Но самое главное, Багров, как профессиональный политик нес свою долю личной ответственности за сложившуюся ситуацию в Крыму, которую он должен был предвидеть в осуществлении своих политических игр, Февраль. «Главное – ввязаться в бой…» Погода холодная, выпал снег. Настроение неопределенное. С Женей отношения оставались натянутыми из-за того, что я назвал ее «неблагодарной». Утром я просмотрел материалы по учебнику. Был у Леонида в министерстве, поговорили о сборнике и пр. Встретил Сережу Павлова, из команды Бабаяна: пока все неясно. Отправил свои тезисы на научную конференцию в Свердловск, но сам туда я не смогу поехать. После обеда много времени ушло на магазин и поликлинику. Мой врач Малахов сказал, что кардиограмма у меня нормальная, но «есть признаки дистрофии». Вечером я посмотрел газетные вырезки по предвыборной кампании для подготовки статьи в Киев. Хорошо, что «Крымские известия» не опубликовали мою статью, так как она была, действительно, сырая, да и намеки мои выглядели бы сегодня наивными. На следующий день я побывал на Политсовете партии, на котором было зачитано обращение к Президенту Мешкову. Затем обсуждали предвыборные дела. Конечно, все – сплошная маниловщина. Но отношение ко мне стало более лояльным. Я предложил включить в партийный список «презентативных» лиц, а также создать блок «Доверие». Выдвинул предложение рекомендовать Президенту человека на пост советника по межнациональным отношениям. Дело кончилось тем, что Бабаян предложил заняться этим мне. На улице «случайно» (?) встретил Ингу, с которой мы не виделись с прошлого лета. Инга. – коллега по моей бывшей кафедре. Очень эффектная и темпераментная женщина «восточного типа», немного младше меня. Наш «роман» начался, по ее инициативе, почти сразу же, после моего приезда в Симферополь. И развивался у всех на глазах очень бурно в течение пяти лет. Она была в очередном разводе и воспитывала двух мальчишек-школьников, с которыми у меня сложились доверительные отношения. Мы с ней прекрасно понимали друг друга. Официально оформить наши отношения браком мы не спешили, так как оба прошли тяжелый семейный путь и ценили «воздух свободы». Кроме того, я предчувствовал, что, если моя дочь (она приехала позже) узнала бы, что у меня есть кто-то, кроме нее, я потерял бы ее навсегда. Вместе с тем у Инги, при всех ее очевидных достоинствах, я со временем обнаружил очень серьезный женский недостаток, вернее – слабость. Она не могла долго обходиться без мужчины. Это было причиной иногда вспыхивавших ссор «ревности» и даже временных «расставаний». Однажды, находясь в Питере, (Инга в это время была в командировке в Москве), я встретил ее на Невском проспекте под ручку с мужчиной, которого она представила как своего «попутчика». После этого наш «разрыв» длился необычно долго, но как-то, в конце концов, все вернулось в обычное русло. Резкий перелом произошел год назад, когда врачебный диагноз установил, что я серьезно болен. Надо отдать ей должное, она «боролась до конца». Но после того как поняла, что я потерял «мужские способности», она просто однажды ушла из моей жизни. Это произошло летом после моего возвращения из санатория. Я не предпринял никаких усилий, чтобы ее вернуть, потому что догадывался, что она уже нашла мне «замену». Когда она не поздравила меня с пятидесятилетием, я понял, что «роман» закончен… Почему она появилась сейчас? Мы прошлись по центру города. Поговорили, но ее реакция была индифферентной. Что бы это значило? Возвращаться к ней я не собирался, хотя жить без женщины становилось все труднее… В четверг набросал черновик статьи об итогах президентских выборов для Киева. Затем переделал текст уже подготовленной статьи для «Крымских известий», но она явно не получалась – не было главной идеи. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/mihail-semenovich-kolesov/krymskiy-izlom-1994-zapiski-svidetelya/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО