Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Авантюра, валюта и кровь Василий Боярков Спасая смертельно больную сестру, на операцию которой требуется полтора миллиона долларов, Хлоя Карен Синди вступает в авантюрный сговор с американским проходимцем Майклом Мэссоном… Вдвоем они беспардонно грабят русскую мафию и ловко похищают три миллиона долларов. Успев оплатить лечение, самоотверженная девушка и ее случайный подельник попадают под жесткий прессинг неумолимых бандитов. Для того чтобы сохранить себе жизни, им требуется вернуть сумму, вдвое превышающую похищенную. В поисках денег они ввязываются в увлекательные, но очень опасные предприятия. Василий Боярков Авантюра, валюта и кровь Глава I. Хищение миллионов В конце октября 2018 года в аэропорту Шереметьево города Москвы случился неприятный ажиотаж, и все специальные службы находились в состоянии полной мобилизованности. Повышенная готовность являлась вполне объяснимой: ожидался чартерный рейс, прибывавший прямиком из Нью-Йорка и перевозивший ни многим ни малым, а ровно три миллиона долларов (по официальной версии деньги предназначались для поддержания малого московского бизнеса). Обеспечение сохранности денежных средств было приведено в состояние готовности номер один. Обычно подобные рейсы представлялись делом вполне обыденным, однако в сложившейся ситуации нельзя было допустить ни одного, даже малейшего, промаха: по сложившейся традиции, в случае провала, исчезнувшая сумма делилась на охранные организации, занимавшиеся обеспечением безопасности переправляемых миллионов, а лично транспортировщики ничего не теряли. Однако сейчас же всё выглядело немного иначе: ценный груз оказался не застрахован, потому как перевозились деньги, добытые преступным путем и по ровному счёту предназначенные, для того чтобы сперва их легализовать, а уже потом незатейливо пустить в оборот преступных организаций; существовавшая схема считалась идеально продуманной и давно уже была налажена русской мафией, а соответственно, вряд ли бы нашелся непродуманный человек, попытавшийся тягаться с мощнейшей преступной организацией, – общая практика так сложилась, что обычно «переброска» проходила, если верить русской поговорке, «без сучка, без задоринки». Но только не в настоящем, конкретном случае… Итак, то ли случайно, а то ли и на беду, но тем же самым рейсом, организованном между Североатлантическими Соединенными Штатами и Центральной Россией, в салоне первого класса осуществлял перелет некто, зарегистрировавшийся по документам как Майкл Мэйсон; на самом же деле он прослыл предприимчивым вором-мошенником и от рождения носил имя Михаила Яковлевича Мишина, среди американских гангстеров больше известного в качестве Майкла Мэссона и слывшего отъявленным прохвостом-авантюристом; вот и сейчас, осуществляя посадку в чартерный рейс, он умудрился изменить более привычную для него фамилию всего на одну букву и благополучно поднялся на борт совсем иным человеком. Всего в самолете присутствовало одиннадцать пассажиров, посчитавших возможным заплатить сорок тысяч долларов, чтобы лететь в немноголюдных и комфортных условиях; кроме них, находилось еще десять человек, обеспечивавших охрану ценного груза, и пять человек обслуживающего персонала, в том числе и пара пилотов. Во время пути во Франции сделали плановую дозаправку, позволив пассажирам размять затекшие кости, где разве только прилежные инкассаторы, охранявшие долларовые запасы, не решились отлучиться от «коронного места»; здесь можно сказать, что они находились в отдельных помещениях и что незаинтересованные участники перелетной экспедиции, за исключением корабельной обслуги, не должны были догадываться об их возможном существовании. Заполнение баков прошло без каких-либо осложнений, и пришло время двигаться дальше. Все, кто отваживался покинуть салон самолета, поднялись обратно на борт, и незамедлительно заняли ненадолго оставленные места. Самолет уверено и плавно набрал высоту и продолжил прерванный маршрут, назначенный к перелету. Посадка должна была осуществляться в аэропорту Шереметьево, но внезапно оттуда поступил категоричный отказ, как объяснялось, «в ввиду загруженности всех линий», поэтому самолету пришлось быстро перегруппироваться и разворачиваться на Внуково. Неожиданная смена курса заставила одного из присутствующих попутчиков занервничать более всех остальных, хотя, можно смело утверждать, годы усиленных тренировок выработали в нем очень ценное качество – никак своих чувств не выказывать. Настало время обратить на необычного человека внимание чуть-чуть подробнее… Майкл Мэссон слыл аферистом средней руки и в узком кругу «специалистов профессии» добился сравнительно неплохих результатов, причем в определенных преступных сообществах пользовался неким криминальным авторитетом, для авантюриста довольно-то значимым; в результате он так ловко обыгрывал хитроумные махинации, что посидеть за решеткой ему довелось только единственный раз, хотя за ним водилось не менее пятидесяти успешно прокрученных комбинаций (из числа известных полиции и бездоказательно ею проваленных). Говоря о его внешности, без преувеличений можно заявлять, что она выглядела приятной, не была еще тронута зрелостью и выдавала представителя сильного пола, достигшего лет двадцати восьми, может, чуть больше; молодой мужчина, он был высок ростом и обладал внушительным телосложением, спортивным и примечательным; красивое лицо, продолговатое и худощавое, густые черные волосы, зачесанные назад, под цвет им выразительные глаза, смуглая гладкая кожа – все перечисленные характерные признаки указывали, что при большом желании представитель преступной профессии мог бы сделать успешную карьеру киноактера, но… то ли похожий вид деятельности ему не нравился, то ли тяга к отчаянным приключениям пересиливала все остальные потребности, однако иметь дурную славу среди преступного мира его устраивало намного больше, чем, скажем, более честные виды заработка (недаром он любил приговаривать: «Обладать красивым телом – еще не значит располагать предприимчивыми мозгами, и навряд ли кто-то из тех, кто бездумно сверкает на подиумах, достоин достигнутых возвышенных званий»); одежда его состояла из обыкновенной ковбойской кожаной куртки, модных коричневых джинсов, красивых «ботинок-казаков», ненавязчиво позвякивавших и чем-то напоминавших российские, а еще фетровой шляпы, изготовленной на американский манер и обозначенной коричневатым окрасом. Еще про искателя приключений следует рассказать, что, в силу его возрастных параметров и приятной наружности, возле него всегда крутилась какая-нибудь очаровательная милашка, едва ли доходившая до двадцати, как максимум, двадцати пяти лет… оно и неудивительно: во-первых, в его карманчиках всегда шуршали денежные ассигнования, многочисленные и добытые из неиссякаемых источников, что, как известно, для большинства представительниц слабого пола является причиной, немаловажной, а в некоторых случаях для заведения отношений, возможно, и главной; во-вторых, молодой человек виделся окружающим генератором интересных идей и с ним никогда не бывало скучно; в-третьих, он был абсолютно непредсказуем, то есть его планы настолько резко могли измениться, что, направляясь, к примеру, в Россию, он вдруг делал неожиданную пересадку и дальше уже следовал, условно скажем, в Австралию; в-четвертых, Михаил был бесподобно красив, прямо как тот Аполлон, и редкая обворожительная прелестница могла равнодушно пройти мимо, чтобы не задержать на нем затуманенный взгляд, где-то восхищенный, а в чем-то и зачарованный. Но существовало еще одно значимое обстоятельство, помогавшее ему удерживать позиции, занятые в преступном сообществе: новоявленному комбинатору везло просто невероятно, и подмечались даже удивительные случаи, когда профессионально направленная пуля пролетала мимо лишь потому, что Майклу вдруг приспичило подтянуть шнурки, либо поднять внезапно покатившуюся монетку; следовательно, хотя раз от раза и появлялись недовольные люди, настойчивые желавшие увидеть его среди мертвых, но по каким-то непонятным законам жизни, непостижимым нормальному пониманию, ему всегда удавалось убедить разгорячившихся недругов, что умирать ему пока еще рановато. Таким образом, когда произошло непредвиденное изменение курса, Мэссон в душе немного занервничал, а заодно и счел необходимым изобразить из себя недовольного пассажира, которому вдруг стало невероятно интересно, что же явилось причиной корректировки нью-йоркского рейса, обычно «Аэрофлоту» несвойственной. Осуществляя возникший замысел и отобразившись неприятнейшей миной, он подозвал к себе молодого стюарда и, стараясь как можно эффектнее разыгрывать внутреннее волнение, якобы охватившее его в связи с неожиданным нарушением планов (что, по правде сказать, получалось у него в общем неплохо), обратился к нему с вопросом, прокручивая в голове различные варианты развития последующих событий: – Что-то происходит? Почему мы совершаем посадку во Внуково, а не, как намечено, в Шереметьево? Меня должен будет дожидаться один человек, я же – вот напасть! – не смогу его предупредить о смене маршрута по той роковой причине: батарея в моем мобильнике села. – В таком случае мы можем предложить Вам бортово?й телефон, и вы вполне успешно согласуете Вашу дальнейшую встречу. Между прочим, пока Вы ожидаете, наша компания предоставит Вам самые комфортабельные условия и постарается устранить все неприятности, способные возникнуть в связи с временным пребыванием в аэропорту, а заодно и, как сможет, скрасит общую томительность ожидания. – Хорошо, – пассажир недовольно заерзал, паникуя уже неподдельно, – давайте сюда ваш аппарат и предоставьте мне возможность спокойных переговоров. Мишин прекрасно знал, что все разговоры, проводимые в самолете, мало того что прослушиваются, так они еще и записываются, а потому, по вполне понятным причинам, он решил говорить как можно более зашифровано: – Кара, привет! Это я… Майкл. Понимаешь? Тут, по сути, такое дело… нам резко поменяли маршрут, и мы летим теперь в аэропорт Внуково, а не, как условились ранее, в Шереметьево. – Я в курсе, – последовал простой и лаконичный ответ, не столько удививший, сколько шокировавший предприимчивого иностранца, прибывавшего в столицу Российского государства. – Но как?.. – изумился Майкл полученному ответу. – А как же тогда наши договорённости: нам придется всё поменять? – Все остается так же, как и прежде, но просто мы поедем на виллу не с одного аэропорта, а с другого – только лишь и всего! Дошло ли, наконец? – Думаю, да, – незадачливый аферист вдруг понял игру, осуществляемую преступной напарницей, – а ждать мне где, в кафе или в общем зале? Я бы предпочел посидеть немного в кафе. – Так в точности и поступай, – ответил ласковый голос Карен. Едва самолет приземлился, Мишин обратил внимание, что недалеко от посадочной полосы находится старенькая модель «Жигулей» – на ней, сексуально выгнув назад красивую спину и запрокинув туда же прекрасную голову, прямиком на капоте сидит обворожительная блондинка. Майкл сразу же узнал белокурую девушку, обязанную его дожидаться (как он ее про себя назвал: «Моя любимая Кара»). Про нее следует сказать, что она не шла ни в какое сравнение ни с одной из представительниц прекрасного пола, доселе когда-либо Мэссоном виданных; другими словами, он считал себя просто огромным везунчиком, что ему удалось подцепить столь бесподобную пассию, а главное, удержать ее рядом. Вместе с тем он не выглядел полным идиотом и давно уже понял, что конкретно двигало шикарной прелестницей – неуемная тяга к волнующим приключениям, авантюрным махинациям и крупномасштабным аферам. Останавливаясь на ее внешних особенностях, можно без обиняков утверждать, что голубоглазая красавица была настолько хороша собой, что завораживала, притягивала, да и просто манила, не позволяя оторвать от себя восхищенного взгляда; милая девушка, она вот только-только достигла двадцати двух лет с половиной, а уже всем своим очаровательным видом воплощала несравненную красоту и природную женственность, причем то примечательное обстоятельство, что она являлась еще и блондинкой, делало ее потрясающей и в целом неотразимой; сверх всего прочего, идеальные формы лица – не круглые и не овальные – казались исключительными и подчеркивали его полнейшую безупречность; легкая косметика и, конечно же, накладные ресницы делали вид бесподобной красотки если и не божественным, то во всяком случае зачаровывающим, пленительным; все остальные отличительные черты – «капризный носик», слегка вздернутый кверху, алые губы, украшенные яркой помадой, пухленькие и похожие на маленький бантик, сочная грудь, двумя удивительными выпуклостями выпиравшая немного вперед, в меру зауженная талия и больше обычного расширенная ягодичная область – все перечисленные признаки придавали ей дополнительного шарма и особенной привлекательности; белокурые волосы, спускавшиеся чуть ниже плеч и вившиеся заманчивыми кудряшками, в настоящее время скрывались под джинсовой шляпкой, элегантно сидевшей на прекрасной головке; весь остальной костюм полностью соответствовал американскому стилю, представлялся в тон головному убору, причем как по цвету, так в точности и по пошитой материи – он выглядел в виде длинных брюк, плотно облегавших словно точёные ноги, и цветастой, разукрашенной куртки; обувь представлялась настоящими ковбойскими сапогами, не содержавшими молний, изготовленными из крокодиловой кожи и доходившими ей почти до верхней части стройной, изящной голени. Стало быть, ни у кого теперь не вызовет удивления, какими именно обольстительными параметрами в определенный промежуток чересчур насыщенной жизни шокировался пройдоха-авантюрист и с помощью каких характеристик он легко и ненавязчиво оказался сломлен, как следствие, полностью очарован, а затем, когда, немного погодя, ему было предложено провернуть небольшое, якобы нехитрое, дельце (как нетрудно предположить, мысль, направленная на ограбление криминальных боссов российской мафии, «квартировавшихся» в далекой Америке, пришла в голову, разумеется, Каре), то безропотный бедолага, совсем потерявший от ее ослепительной красоты и «холодный разум», и трезвый расчет, покорно согласился, притом практически не вникая в подробности и в полной мере окунаясь в ее грандиозные планы. Теперь следует вернуться к основным событиям, развернувшимся в самолете, направлявшимся на вынужденную посадку. Так вот, пронырливый авантюрист, попавший в коварные сети хитрющей красотки, увидел в иллюминатор знакомые очертания, великолепно сложенные и далеко ему, по правде, не безразличные; в следующую секунду он всё понял (тем и славился!) и принял решение совершать хищение точно так же, как было запланировано в Шереметьево, но с маленьким изменением – удачливый аферист вознамерился осуществлять их совместные разработки, спланированные для Внуково. Здесь, кстати, надо воздать должное замыслам хитроумной красотки: во «вновь назначенном аэропорту» работать было гораздо проще и намного меньше вертелось «российских копов», что значительно облегчало основную часть их общей авантюрной задачи. Не вдаваясь в дополнительные подробности, Мишин начал проводить действительную часть операции… Итак, чуть только летальный аппарат совершил незапланированную посадку, молодой человек двинулся к выходу и ненавязчиво присоединился к тем самым пассажирам, в чью компетенцию входила охрана находившегося при них чемодана, – он специально замешкался у входа, чтобы спокойно их возле него дождаться. Стоит обратить внимание, что по какой-то невероятной случайности, но в руках у Майкла находился металлический чемоданчик, один в один аналогичный тому, какой прочно удерживал в руках ответственный инкассатор, сопровождавший ценнейший груз, и даже цвет у обоих был особенный – стальной, серебристый; нетрудно догадаться, Мишина заинтересовал именно предмет, имевший отношение к охраняемой ноше. Поравнявшись с охранниками, взявшими на себя труд, а заодно и ответственность, дабы в целости и сохранности доставить мафиозные деньги до конечного пункта, находившегося в России, Майкл первым делом обратил внимание и, к радости, убедился, что члены службы безопасности несут точно такой же блестящий кейс, какой был и в том числе у него самого, – а уже в следующий момент опытный аферист, словно бы невзначай, внезапно споткнулся, и его чемодан, содержавший всевозможное мужское тряпье и всяческие бытовые надобности (такие, к примеру, как бритва), лихо раскрылся, предоставив всеобщему обозрению предметы личной гигиены, а также нательное белье, принадлежавшие «рассеянному и неуклюжему» пассажиру. Придав себе вид полнейшего недотёпы, он принялся энергично размахивать обеими руками, как будто бы пытаясь хватать на лету разлетавшиеся по округе объекты. Кое-кто из охранников и других недавних попутчиков даже сочувственно улыбнулись, а в силу устоявшейся традиции, некоторые принялись еще и активно помогать: все вместе они собирали личные принадлежности, рассыпавшиеся по ходу дальнейшего продвижения. Выказывая почти искреннею признательность, Мишин благодарил, как только умел, клялся в извечной дружбе, а заодно и безграничной любви, убеждая, что если кому вдруг приспичит приехать в Нью-Йорк, то он без стеснения может останавливаться прямиком у него; в конечном итоге, менее чем за три с небольшим минуты чемоданчик Мэссона был наилучшим образом упакован. Как только «счастливый факт» состоялся, пронырливый пройдоха попробовал приподнять упакованную поклажу, но вдруг… внезапно почувствовал сильнейшее головокружение, вследствие чего его мотнуло прямиком на сотрудника, удерживавшего денежную поклажу. От неожиданности столкновения тот несколько растерялся, а под воздействием особого приема, применённого вовремя и по случаю, ослабил хватку за ручку; однако сам охранник, не чувствуя ничего другого, более существенного, про себя подумал, что кратковременная утеря контроля над ценной ношей – она ему лишь слегка показалась. Авантюрист же, задержавшись не больше чем на секунду, моментально отпрянул назад и хлопотно повинился, а затем, слегка пошатываясь, подобно пьяному, стал непринужденно спускаться с невысокого трапа. За весь период протекания небольшого спектакля (а как нетрудно догадаться, случилось именно представление) более всех «напрягся», единственное, сотрудник, к руке которого и был пристегнут металлический чемоданчик, аналогичный, как и у Мишина, – но все вроде бы обошлось; по крайней мере так ему казалось, ведь, по его мнению, никто, из имевших честь поучаствовать в нежданном переполохе, к нему, по сути, не приближался, и если не брать во внимание то неприметное то ли нечаянное прикосновение, то ли непродолжительное касание, последовавшее от не совсем адекватного пассажира, неловкого и рассеянного, волноваться, в принципе, было не о чем, тем более что дипломат продолжал оставаться в его могучих руках, прочно пристегнутый железным наручником (вникая же в особенности службы охраны, у них была строжайшая инструкция – не открывать оберегаемое устройство вплоть до конечного пункта его назначения). Постепенно пассажиры благополучно спустились вниз. Разглядев содержимое личных вещей Мишина, все немного повеселились и, не заостряя на случившемся происшествии особенного внимания, невольные участники направились восвояси. Но вот как раз беспечному охраннику в настоящем случае было бы чего опасаться: Майкл Мэссон недаром прослыл отличным авантюристом и сумел освоить технику, когда его основной талант заключался в том удивительном условии, что он беспрепятственно умел подменять любые предметы, причем его не могли остановить даже настолько вроде бы надежные предметы защиты, какими являлись стальные браслеты; в частности, сейчас он продемонстрировал своё удивительное умение с такой небывалой ловкостью и видимой непринужденностью, что создавалось не тревожившее впечатление, что он как бы ничего преступного и не делает; на самом же деле, усыпив всеобщую бдительность, изображая из себя полнейшего недотепу-профана и предоставляя на всеобщее обозрение неподдельную активность возле упавшего багажа, Мишин, напротив, усердно занимался тем, что готовился к открытию замка железных наручников, а лишь только наступил благоприятный момент, продемонстрировал самый элементарный трюк, давно им уже наработанный и направленный на подмену носимых предметов (его, кстати, с легкостью бы продемонстрировал любой, мало-мальски профессиональный, иллюзионист, владеющий искусством проведения невидимых глазу фокусов); другими словами, когда разбросанные вещи оказались уже упакованы, а замки его чемодана защелкнулись, ему достаточно было единожды прикоснуться к искомой цели, чтобы наручники незаметно перекочевали с одной ручки чемодана на точно такую же, но все же немного другую – это было всего-навсего легкое движение, и на него никто не обратил никакого внимания, тем паче руки сотрудников службы безопасности славятся настолько внушительными размерами, насколько нервные окончания, расположенные непосредственно у их кожи, практически «не работают»… и аккурат таким немаловажным обстоятельством и решили воспользоваться ловкие комбинаторы. Осуществив задуманное мероприятие, Мишин благополучно спустился с трапа, после чего незамедлительно припустился «веселой пробежкой» и направился к невероятно красивой возлюбленной, всем своим внешним видом изображая долгожданную встречу, а отнюдь не постыдное бегство, как бывает, когда человек, совершивший, к примеру, неблаговидный поступок, торопиться побыстрее покинуть опасное место; по большей части его поспешная предосторожность выглядела вовсе не лишней: краем глаза авантюрист увидел, что к чартеру подъехал абсолютно черный лимузин, выделявшийся удлиненно-продолговатой формой и больше похожий на катафалк, нежели чем на что-то иное, и сумел недвусмысленно догадаться, что на мрачном транспорте прибыли за американской валютой, минуту назад им беспардонно похищенной и находившейся сейчас в его «цепких ручонках»… и хотя она попала к нему не совсем честным путем, но была очень ему необходимой, для того чтобы завоевать благосклонное расположение самой прекрасной на свете девушки – обожаемой им голубоглазой красавицы. Как и было ожидаемо, проволочная сетка, создававшая ограждение к летному полю, была предусмотрительно разрезана, причем именно в том месте, где к ней приблизился Мэссон, предоставив ему неограниченную возможность беспрепятственно покинуть пределы летного поля, становящегося очень опасным и, соответственно, «стрёмным». Приблизившись к ослепительной девушке, внешне казавшейся абсолютно невозмутимой, он демонстративно (для всех остальных) поцеловал ее в алые губы и не смог удержаться от вопроса, само собой «просившегося» наружу: – Почему все-таки Внуково, а не Шереметьево? – Там собралось слишком много разносторонней публики, обеспечивавшей безопасность прибывавшего груза, но у них, к огорчению, нашлась работа немного более важная… – улыбаясь лишь уголками прекрасных губ, не полностью разъяснила красавица, специально сохраняя волнующую интригу. – Да? Интересно было бы знать: и какая? – А-а, – небрежно бросила белокурая Кара, – кто-то набрался наглости позвонить администрации аэропорта и не позабыл сообщить, что в зале ожидания заложена мощная бомба. – Вот даже как? – искренне удивился авантюрист. – И кто бы, смущаюсь спросить, сумел такое проделать? – Много говоришь, Майки! – оборвала его пронырливая прелестница, озарившись недовольной ухмылкой. – «Валить» надо отсюда, да притом побыстрее, пока нас не раскрыли и, сам понимаешь, «в тюрячку» «не замели». Получив неоспоримую инструкцию, податливый аферист быстренько юркнул в салон и в следующий миг сделался пассажиром «старенькой классики». За руль уселась необыкновенная спутница – то ли «перспективная любовница», то ли, скорее, просто признательная подруга – носившая, кстати, американское имя Хлои Карен Сидни; а уже в следующий миг она настолько резко вжала в пол педаль газа, что звук взревевшего двигателя невольно привлек внимание мрачного вида мужчины, подъехавшего на лимузине и одетого в исключительно черное одеяние. О личности странного персонажа, стоит пояснить, что он являлся вором-рецидивистом, «коронованным «законником», выделявшимся грозным именем Ю?ргена МакКогана, выдававшим его американскую принадлежность; по-русски же он звался Коганом Юрием Марковичем, в паспорте записывался, как Карпович, но в определенных кругах больше был все-таки известен под преступным псевдонимом Карат, то есть считался человеком, понимавшим и в золоте, и в денежных ассигнациях; еще про него следует уточнить, что он был «смотрящим» за всей валютно-денежной частью, находившейся на территории Америки и принадлежавшей российской мафии (к слову сказать, без его ведома не решался ни один существенный вопрос, возникавший по ту сторону бескрайней Атлантики), но что, самое главное, он никогда не брался сопровождать «бесценные грузы», почему-то считая, что присутствием столь влиятельной особы только привлечет к ним нежелательное внимание, лишнее и ненужное (кстати, по последней части необъяснимого каприза никто из сподвижников с ним не спорил, так как он слыл первым финансистом и вторым лидером русскоязычных гангстеров… кто считался первым, не было известно никому, потому как верховная фигура представлялась настолько загадочной, что одно неосторожное желание, направленное на постижение ее тайны, легко приводило к смерти всякого, проявившего неоправданную и чрезмерную любознательность). Глава II. С чего все началось МакКоган, мысленно подивившись, что невероятно красивая девушка отъезжает от аэропорта на допотопной автомашине, да еще и с каким-то не совсем «выдающимся хлыщом», лишь на пару мгновений заострил на ней далеко не пристальное внимание (потому как она представилась ему необычайно знакомой), однако, не придавая столь незначительному обстоятельству (по крайней мере, так ему тогда показалось) какой-нибудь логической подоплеки, распорядился следовать по конкретному адресу: его поджимало скоротечное время и намного более заботило выполнение собственной миссии. – Странная парочка, – только и смог он про себя поразмыслить, когда их лимузин трогался с места и когда он медленно покидал взлетно-посадочную полосу, расположенную во Внуково. Между тем солидный пассажир даже не удосужился проверить, все ли в порядке с его объемным портфелем: подобные операции проводились регулярно и ничто еще не стало препятствием на пути к их удачному исполнению. Какого же было его удивление, когда он, прибыв в главный офис преступного клана и представ пред очи той самой загадочной личности, управлявшей не только российским, а заодно и американским бизнесом, освоенным русской мафией, открыл металлический чемоданчик и «выдал» его содержимое на личное обозрение преступному боссу… Прежде чем рассказывать о простеньких предметах, представших их ошеломленному взору, необходимо заметить, что главный мафиози выглядел высоким, отличался плотным телосложением и представлялся человеком, обладавшим исключительной физической силой и развитым телом; одет он был в черный костюм, сплошной и плотно облегавший коренастое туловище, на голове же его красовалась сплошная маска, выделявшаяся прорезями для глаз – в общем, всем своим внешним видом он походил на японского ниндзя. В тот самый момент, когда появился Юрген МакКоган, предводитель преступной организации занимался каждодневными тренировками, где основное внимание уделялось упражнениям, повышавшим его боевое искусство и позволявшим оттачивать приемы рукопашного боя, а одновременно и навыки, способствующие профессиональному владению самурайским мечом. Прекрасно понимая, что в моменты усердных занятий главу мафиозного синдиката лучше не беспокоить (своей исключительной подготовке он уделял невероятно большое внимание), Юрий Маркович просто-напросто поставил «бесценный чемоданчик» на стол и предусмотрительно отправился в угол, терпеливо дожидаясь, когда же к нему соблаговолят обратиться. Интересующий миг наступил практически в тоже мгновение: каким-то непостижимым образом (единым ударом) загадочный человек ударил мечом по обоим замкам, запиравшим металлический кейс, предоставил ему возможность резко открыться и продемонстрировать на общую оценку невзрачное содержимое, никак не похожее на банкноты, изображавшие мистера Франклина. Не стоит сомневаться, что удивлению Юргена не было никакого человеческого предела, когда его пораженному взору предстало все то мужское белье и бытовые предметы, которые, охваченный чрезмерным усердием, собирал на летном поле небезызвестный искатель приключений Майкл Мэссон. – Ну, и что же это такое? – практически не удивляясь (словно бы ему обо всем было известно заранее) и переходя на шутливые интонации, поинтересовался главный среди всех мафиози. – Ты самовольно решил поменять мой «скромненький гардеробчик» и хочешь меня уверить, что всё представленное тобой «дерьмо» имеет стоимость в три миллиона долларов? Ладно, если бы твой «несогласованный подарок» оправдывал ту баснословную сумму, что с огромным нетерпением ожидается мною с той части планеты, но я даже «на глаз» без особого труда различаю, что преподнесенное мне «грязненькое шмотьишко» не стоит и сотни «баксов». – Павел Аркадьевич, – именно так обращались к первому боссу российской мафии, – извините, но… я не понимаю, как подобная неприятность смогла приключиться? – Значит, я, господин Юрген, – официально предводитель обращался к ближайшему сподвижнику только в моменты сильнейшего гнева, – попробую Вам объяснить, – сказал он тихо, а следом бешено заорал: – Вас провели, как малых детей, как глупых котят! А вот где и кто именно, – говорил он снова спокойно, – это Вам и предстоит выяснить в минимально сжатые сроки. В дальнейшем – как Вы, конечно же, понимаете – Вы приведете безмозглых людишек сюда и предоставите мне на безжалостную расправу; скажу честно, мне бы лично хотелось улицезреть их «наглые рожи» и поступить с «погаными подлецами» по-свойски. – Но… если окажется, что был всего один человек?.. – попытался выдвинуть предположение Коган. – Поверь, – еще больше начал раздражаться криминальный авторитет, полюбивший осваивать приемы владения холодным оружием и переодетый в японского ниндзя, – их было двое, а может, и больше: такое дело в одиночку не провернуть и обязательно кто-то должен был подстраховывать, – он неприветливо усмехнулся, – это я тебе говорю из собственного богатого опыта, когда сам еще промышлял и такими, и подобными им делами. Не желая испытывать на себе мастерство, какого достиг в практических занятиях самоуверенный предводитель, Коган поспешил удалиться и немедленно направился выполнять приказание, как принято говорить, от греха, и подальше. Выйдя от босса, он собрал десятерых нерадивых охранников, сопровождавших ценнейший багаж, (теперь, наверное, становится понятно, почему Юрген никогда не находился вблизи «непривлекательных грузов»); стало быть, оказавшись среди более мелких подельников, или простых «преступных шестерок», он чувствовал себя на душевном подъеме и готов был устроить им непримиримый и полный разнос. – Возможно, вы еще не особенно в курсе, – начал он без длительных предисловий, напрягая мышцы лица до неестественной степени и гневно водя желваками, – но случилось очень неприятное событие – не побоюсь напыщенных слов – вопиющее наглостью и доселе попросту небывалое: все те деньги, какие должны были переправиться из их «поганой Америки» на нашу «благодатную Родину» – они внезапно исчезли! При каких обстоятельствах случилось хищение и на каком этапе – нам предстоит выяснить в самые кратчайшие сроки и, соответственно, вернуть похищенные деньги обратно… все ли всем понятно по сути огромной проблемы? – Да, – согласились провинившиеся сотрудники, выдававшие принадлежность к службе безопасности российского преступного синдиката, – но что нам необходимо теперь предпринять? – Подобный вопрос, – раздраженным тоном промолвил Коган, – вам должен задать я, а совсем даже не вы; ну… так я жду. Вдруг слово взял неудачливый охранник, к руке которого и был привязан злосчастный «золотой чемоданчик», прекрасно понимавший, что большая часть вины в случившемся происшествии находится на его нерасторопной особе (между делом, он был крайне удивлен тому необычному обстоятельству, что до сих пор еще остается живой, хотя, как он справедливо предполагал, основной задачей сейчас ставилось отыскать пропавшие деньги, а уж найти виноватых – это смогут всегда); следовательно, чтобы хоть как-то оказаться полезным, высокий человек, выделявшийся мощным телосложением, имевший квадратную голову, где сияли серо-зеленого глаза, огромные и испуганные, выражавшие полное отсутствие разума, сделал предположение, совсем не лишенное здравого смысла: – Я почти уверен, что всю дорогу от Нью-Йорка и до Москвы к чемодану никто не подходил и его не касался… за сказанные слова я готов ответить своей головой. – Не торопись, – убежденно заверил Юрген, – еще успеешь – непременно ответишь. Сейчас же давай пока вспоминай, где тебя смогли предательски «хлопнуть». Немного подумав, парень, среди преступных элементов носивший погоняло Горыныч (в виду некоторого сходства со сказочным зверем) с сомнением произнес: – Мне кажется, чемоданы подменил неуклюжий пассажир, вроде бы как случайно рассыпавший личные вещи и задержавший всех на выходе из дверей самолета. Тогда еще другие пассажиры бросились ему помогать: они собирали упавшие шмотки и весело шутили относительно его неуклюжести. Он и сам тогда подогревал и незадачливый смех, и озорное веселье. Сейчас я отчетливо понимаю, что так он усыплял нашу общую бдительность. – Похоже на дело, – согласился с предположением Коган, – но зачем к нему подходил именно ты? Ты ведь отлично знал, какой при тебе находится ценный груз… так почему же ты нарушил главнейшую догму важнейшей инструкции?! Справились бы все остальные, так сказать, и без твоей – совершенно ненужной! – помощи. – В том-то и дело, – убедительно произнес Горыныч, мрачно напрягая нахмуренный лоб, – что к нему-то я вовсе не приближался, стараясь сохранять расстояние, положенное по правилам и равное метру; мне хорошо известна инструкция, определяющая, что, в случае какой суеты, мне необходимо удаляться от места возникновения конфликта по возможности дальше. – Правильно, – согласился пытливый МакКоган, – но объясни: как могла случиться незаметная подмена немаленьких чемоданов? – На поставленный вопрос мне ответить нисколько не проще, – удрученно «зауверял» проштрафившийся бандит, – ко мне вроде никто не приближался, да и сам-то я ни к кому, пожалуй, не подходил; в настоящем разе, думаю, помогут видеокамеры аэропорта и самолета. – Правильно, – согласился Юрий Маркович (по паспорту Карпович), – поэтому просмотром видеокамер мы сейчас и займемся. Уверившись в правильности принятого решения, вся провинившаяся процессия, недавно сопровождавшая ценнейший груз, отправилась обратно и последовала в аэропорт Внуково, чтобы более детально изучить, кто же мог похить миллионы российской мафии? Пока они находятся в пути, стоит вернуться к двум другим героям, оставленным на белой «допотопной шестерке», отъезжавшей от аэропорта аккурат в тот самый момент, когда и лимузин мрачноватого преступника, ответственного за перевозку, и задаться вопросом: как же все-таки пронырливый аферист познакомился с невероятно прекрасной, просто чудесной, красоткой? Майкл Мэссон – авантюрист с давно устоявшейся репутацией, поэтому не стоит останавливать на нем повышенное внимание и уделять его «преступным подвигам» излишнее время; стоит лишь сказать, что обыденное его занятие – перемещаться по миру и, применяя всевозможные незаконные способы, облапошивать доверчивых и простодушных граждан, отбирая у них кровно заработанные денежки, «накрайняк» самоцветные камни и, разумеется, блестящее золотишко. Но Хло?я Ка?рен Си?дни, наречённая русским именем Карина, имеющая отчество Амировна и фамилию Ситнева, привлекает к себе более сильное любопытство… В Америку она приехала около двух лет назад, и, если быть до конца откровенным, была охвачена благим, более того, милосердным стремлением: любыми путями она хотела заработать денежных средств, необходимых на операцию ее младшей сестры, где ни многим ни малым требовалась сумма, равная полутора миллионам американских долларов. Врач, взявшийся проводить лечение и положивший ее в профильную больницу, расположенную в далеком Израиле, согласился поддерживать в девушке жизнь и ждать денег ровно два года. В настоящее время отведенный срок подходил к концу, но денег, говоря простым языком, «как не было, так и нет»; полный же провал сердобольной красавицы стал возможен по той обыкновенной причине, что, единственное, чего сумела постичь в американском обществе Кара, – это вечерний стриптиз, где она пользовалась бешенным спросом и невероятным успехом; однако тех небольших денег, что она могла зарабатывать, едва хватало, чтобы ей самой кое-как сводить концы с концами и чтобы одновременно оплачивать поддержание жизни самой ближайшей родственницы. Волею случая Сидни попала работать в легальное полуно?чное заведение, принадлежавшее небезызвестному мистеру Когану; а в нем, кроме обычных танцев (за отдельную плату, конечно), в обязанностях стриптизерш устанавливалось, что они обязаны ублажать благонадежных клиентов и развлекать их по отдельной, местами сексуальной, программе – но, опять же, только в пределах разумного; стало быть, половое сношение допускалось исключительно в отношении очень состоятельных и дружественных организации вип-посетителей, да и то разве что с согласия самих полуголых танцовщиц». Однажды, в ходе одной из «незамысловатых аудиенцией», ей было указано уделить «вдруг образовавшееся» личное время человеку, известному под именем Майкла Мэссона, хотя и не представлявшему для русско-американских бандитов какой-либо значимой ценности, но бездумно сорившему большими деньгами; в виду отсутствия свободных помещений, белокурой красавице разрешили обслужить «богатенького клиента» в помещениях, смежных с кабинетом главного американского босса, что, со своей стороны, выражалось посетителю невероятной, услужливой почестью. «Накачавшись» больше обычного (не без помощи Хлои), Мишин быстро уснул, и в потаённой комнате образовалось «гробовое молчание»; удивительное дело, но человек, перебравший с горячительными напитками, ничуть не храпел и могло даже создаться впечатление, что он не спал, а скорее, таковым притворялся (говоря по чести, он погрузился в сказочное царство Морфея самым что ни на есть честнейшим образом – просто особенность его натренированного организма заключалась в одном особенном качестве, то есть, когда молодой человек «отрубался» не дома, дыхание его становилось практически ровным… мало ли зачем впоследствии могло пригодиться?); вот и сейчас, хитроумный пройдоха – пусть возле него и находилась прекраснейшая из стриптизерш Соединенных Штатов Америки – настолько перебрал, что, едва они оказались вдвоем и едва распилили по паре бокалов шампанского (незаметно подкрепленного «убойным» ирландским виски), сим же часов уснул. Для развратных танцовщиц отдых также никогда не является лишним, и голубоглазая девушка совсем уже была хотела воспользоваться счастливой возможностью, предоставленной ей себе самолично, как вдруг… в соседнюю комнату зашли двое, и той волей-неволей пришлось стать очевидицей их тайного разговора. – Через три дня придется заказывать в Россию очередной чартерный рейс, чтобы переправить три миллиона долларов, – узнала она голос Юргена, – верховный босс срочно требует дополнительных денег. – Да, с ним не поспоришь, – отвечал человек, показавшийся Каре незнакомым и говоривший странным, «полушипящим», мужским баритоном, – хорошо еще, он их не часто требует. – Согласен, – подтвердил «досточтимый» МакКоган, – а не то мы бы здесь совсем разорились. И оба рассмеялись плоской и незадачливой шутке. – Чартерный рейс будем заказывать, как и обычно, «742»? – поинтересовался Сиплый, как его прозвала про себя прекрасная Карен. – Здесь я тебе однозначно сказать не могу, – засуетился Коган, – нужно согласовать поставленный вопрос с нашими людьми, что работают в Нью-йоркском аэропорту. – Так чего же ты ждешь? Давай согласуй. Получив однозначное указание, МакКоган принялся названивать, чтобы, «не откладывая в долгий ящик», сразу же «пробить» заинтересовавший обоих вопрос, и в конечном итоге выяснил, что их излюбленный «742-й» как раз таки сегодня ушел по ту сторону океана и что навряд ли он вернется в ближайшие четверо суток. Полученное известие виделось обстоятельством, их несколько опечалившим, но, делать нечего, русские криминальные авторитеты заказали чартер под номером «848». Подслушанная цифра, а вместе с ней и мысль, просто кричавшая, что ей непременно следует очутиться на обозначенном самолете, настолько проникли в разум отчаянной молоденькой дамочки, что никакими «железными клещами» вытащить ее оттуда было бы уже практически невозможно; сердобольная девушка прекрасно знала: срок нахождения в больнице Израиля ее младшей сестры Ирины заканчивался, требовался перевод денег, необходимых на долгожданную операцию, взять их было неоткуда – а тут такой прекрасный, просто счастливый, случай; еще не зная, как она будет действовать, Сидни была, без сомнений, убеждена, что стащит нужные деньги у русской мафии. Как водится в необычных, скажем больше, непредвиденных случаях, Карен без особого стеснения пригрела денежки очередного клиента, мирно спящего и ничего в округе не ведающего, и уже совсем было собралась без стеснения «улизнуть», намереваясь обдумать план последующих событий в более располагающей обстановке, как внезапно беспробудно спящий клиент (вроде бы как мертвецки пьяный?) спокойным, но «полузаплетавшимся» голосом произнес: – Карен? Тебя ведь Кара зовут, не так ли? Верни мне, пожалуйста, мои кровные: у меня их не так уж и много, а мне бы очень хотелось их еще немного потратить. Если изъявишь желание, то я могу транжирить их вместе с тобой, тем более что ты совсем не дурна собой, а напротив, я бы даже сказал, очень мила и красива. Постепенно одурманенный мозг Майкла Мэссона начинал освобождаться от чрезмерного алкоголя, и он теперь воочию видел, какой перед ним находится «удивительный ангел» (но, опять-таки, если давать сравнения только внешние, потому как внутри моложавой авантюристки бушевали самые настоящие дьявольские бури и сатанинские страсти, а значит, правильнее все-таки, наверное, сравнивать ее с расчетливым демоном, а не с бесхитростным служителем, спустившимся с благословенного неба). – Как долго я спал? – спросил ограбленный посетитель полупьяными интонациями. – И главное, что пропустил? У нас что-то было? – Да! Ты, «беспутный мерзавец», меня изнасиловал, – спокойно отвечала самоуверенная милашка, не моргнув ни одним очаровательным глазом, – я очень сильно сопротивлялась, но тебя было попросту не унять. Вот, ты даже оставил на мне синяки, – промолвила она многозначительным тоном, показывая на запястьях заживающие царапины, еле-еле заметные и едва-едва видимые; в дальнейшем, разразившись наигранными рыданиями, она дополнила высказывание убедительными угрозами: – Мои боссы, если им рассказать, будут очень недовольны – да что там?! – просто сердиты, и я даже представить боюсь, как жестоко они, оказавшись в горячке, с тобою разделаются – договора на секс у нас в общем-то не было, а только так… потанцевать да немного «потискаться». Глава III. Подготовка В голове у Майкла все более прояснялось, и он давно уже понял, что «хитроумной бестии», где-то невероятно прекрасной, а в чем-то чрезвычайно продуманной, от него определенно чего-то сильно понадобилось; однако пока он не мог взять себе в толк, чего же конкретно? В результате опытный пройдоха сделал испуганный вид и, изображая из себя полного недотепу, всеми правдами и неправдами решил «вытащить» из несравненной красотки как можно больше интересующей информации. – Ситуация действительно очень и очень серьезная, – он вроде бы как согласился с актом бездумного изнасилования, за что в Америке можно было угодить прямиком на электрический стул, либо под воздействие смертельного газа, либо под применение какого-нибудь другого, не менее эффективного, умерщвления, – хотелось бы только прояснить обстоятельства: как же наша близость случилась? Мэссон был «воробей уже стрелянный», поэтому на столь неприхотливом разводе поймать его было достаточно сложно; однако он все-таки решил прояснить все те аргументы, какими владеет очаровательная, но в то же время коварная девушка. – Когда мы остались одни, – начала она, жалобно всхлипывая, – тебя словно бы подменили: ты «будто с цепи сорвался» – набросился на меня, порвал на мне всю одежду, – здесь девушке даже врать практически не пришлось, так как вся одежда стриптизерш состоит из легких предметов, едва прикрывающих тело, – далее, сильно избив, изнасиловал. – Вот здесь хотелось бы подробнее, – дрожащим голосом «выдавил» Мишин, практически полностью придя в себя и пытаясь казаться крайне напуганным. – Ты больно сжал мне запястья, впился отвратительными губами в мои нежные губки, обдал меня вонючим дыханием, а затем, мощнейшими тычками раздвинув мои несильные ножки и практически не оставляя мне выбора, совершил беспринципный, позорный и «грязный поступок». Внимательно осмотрев небольшую, уютную комнату, продуманный комбинатор, не заметив основных следов преступления, загадочно произнес: – А сперма?.. Мужские-то выделения где-нибудь будут? Поверь, без нее придуманный факт о якобы изнасиловании превращается в мельчайшую пыль; в недоказанных же случаях судят обычно тех, кто выдвигает ложные обвинения, а вовсе не тех, кого беспардонно оговорили. Здесь-то как, все нормально? А то, в сущности, я уже чуть ли не поверил в старый, добрый и дешевый развод. Давай-ка лучше признайся, красотка, честно: чего тебе от меня надо? И вот, может быть, тогда – разумеется, плененный твоим невероятно притягательным обаянием – если буду способен, я по возможности соглашусь помочь – не будь я Майкл Мэссон! Произнесенное имя возымело на девушку эффект разорвавшейся бомбы: слава удачливого проныры (хотя и средней руки) давно уже прочно обосновалась в американском преступном обществе и уверенно ходила в обиходе криминального мира, где главным преимуществом являлось, конечно же, что он всегда умудряется выходить «из воды и сухим, и без особых потерь» (ну, кроме одного неприятного случая, когда в самом начале «незаконной карьеры» он попался на незначительном деле и когда ему пришлось отбыть трехмесячный срок тюремного заключения). Неудивительно, что, услышав имя прославленного пройдохи, впечатленная Карен всплеснула руками и громко воскликнула: – Ой! Это действительно правда?! – Что? – неподдельно озадачился Мишин. – Мое имя известно даже в столь захудалом местечке, каким является подобное захолустье? – Да, да, – радостно залепетала прелестная Хлоя, враз воспрянувшая духом и осчастливленная возникшей надеждой, – и, без всякого сомнения, мне необходимо, чтобы опытный человек, бывавший во всяческих переделках, помог мне в одном небольшом, несложном, но очень многообещающем деле. – Можно было обойтись и без лести, – расплылся Майкл в довольной улыбке, – но она, без преувеличения, удалась, а потому я слушаю тебя, милашка, в два раза внимательнее. И Хлоя Карен Сидни первому проходимцу, встретившемуся ей на опасном пути, рассказала грандиозные планы, задуманные для спасения ближайшей родственницы, истерзанной беспощадной болезнью; она очень надеялась на неотразимые внешние данные, поэтому говорила практически голую правду: – Случилось, что у меня имеется младшая сестра Ира; сейчас она находится в одной знаменитой израильской клинике и остается на временном поддержании жизнеобеспечения. Для того чтобы ей провели успешную операцию и «поставили на ноги», мне необходимо где-то раздобыть, притом в самом срочном порядке, ровно полтора миллиона долларов. – Интересно, – искренне изумился Мишин, – и как ты надеялась заработать столь баснословную сумму обыкновенным стриптизом? – Сначала, как только я здесь появилась, все вроде бы шло совсем и неплохо, – продолжала милая девушка, – деньги, казалось бы, начали прибывать и даже стали накапливаться, но настолько в минимальном количестве, что, проведя несложные математические расчеты, я пришла к определенному выводу, отчетливо говорившему, что, для того чтобы собрать необходимую сумму, мне придется в таком темпе отработать лет эдак тридцать, причем ни есть, ни пить, ни предаваться каким-либо развлечениям. – Наблюдение верное, – подытожил бывалый авантюрист слова, сказанные прекраснейшей девушкой, – честных денег заработать практически невозможно – настоящие капиталы можно, единственное, забрать у тех, кто сам их наворовал в достаточной мере и у кого их уже столько, что возьми у них малую толику – а они ничего в итоге и не заметят. – Кстати, – Карен широко раскрыла глаза и сделалась еще более восхитительной, – именно сегодня ночью и меня посетило точно такое же размышление! – Неужели?! – Майкл словно бы искренне изумился. – И что же интересно тебя к нему подтолкнуло? – В общем, – переходя на загадочный полушепот, начала Хлоя говорить интригующе, а еще заговорщицки, – сегодня ночью я стала свидетельницей разговора двух государственных служащих, – она умышленно не выдала принадлежность денег опаснейшим гангстерам, чтобы ее «новоиспеченный дружок» внезапно не испугался и заранее не отказался, как она нисколько уже не сомневалась, от общей авантюрной затеи. – Я согласен, что государственные служащие – первейшие воры в любой стране, и даже такой, как Америка… но разве они осмеливаются посещать сомнительные и злачные заведения? -Мэссон, если и удивился, то лишь немного, а следом постился в раздумья намного глубже: – Хотя сейчас ничему поражаться нельзя: время диктует неписанные законы. Между тем озадачивает другое: почему они разговорились в ничуть «не интимном месте»? – последнюю фразу, бесспорно, он говорил иронически. – Все очень просто: они «перебрали» с виски, а я как раз находилась в непосредственной близости и танцевала возле их «внештатного заседания»; признаюсь, я всегда, когда начинаю работать, прислушиваюсь к тому, о чем разговаривают пьяненькие клиенты, чтобы избежать неприятно непредсказуемых ситуаций – ну, ты меня понимаешь… В знак согласия Майкл мотнул головой. Сидни тем временем продолжала: – Они же, находясь под воздействием алкоголя, думали, что шепчутся еле слышно, но на самом деле говорили сравнительно громко, а пространная речь из их полупьяных глоток словно ровненькой речкой текла. И вот, воспользовавшись непревзойденным умением и красиво танцевать, и одновременно внимательно слушать, я выведала их секретную тайну, практически не привлекая к освоенной особенности никакого внимания: наслаждаясь видом представленного им бесподобного тела, – видимо, скромность Хлое была неведома, – недальновидные олухи совсем не подозревали, что у меня не только несравненные формы, но еще и сравнительно чуткие ушки. – Да, в непревзойденной фигуре тебе не откажешь, – согласился опытный аферист с услышанным утверждением, – и что же удалось из их разговора «выудить»? – Во-первых, через три дня – разумеется, на чартерном рейсе, кстати, номер «848» – состоится переброска денежных средств, общим размером доходящих до трёх миллионов долларов и направляемых прямиком на территорию далекой, но и, казалось бы, удивительно близкой России, – начала девушка невыдуманную историю, – то есть, если поделить весь куш пополам, и у тебя и у меня получится приличная сумма, а значит, я с легкостью смогу решить проблемы, возникшие с оплатой лечения младшей сестренки; во-вторых, насколько мне стало известно, рейс состоится, и деньги там будут. Остается одно: проникнуть внутрь самолета и совершить хищение американской валюты. – Интересно, – дотошно допытывался более опытный Майкл, – и как ты собираешься осуществлять поистине наглую кражу? Не сомневайся, наверняка там будет вооруженная охрана, и притом немалочисленная – как ты собираешься справиться с ними? – Я? – не наигранно удивилась девушка, изображая настолько искреннюю наивность, как будто бы заданный ей вопрос был если и не полностью глупым, то мог прийти в голову только исключительно невежественному профану. – А ты что же, ничего для совместного дела поделать не собираешься? Я, скажем, достала информацию, я же помогу тебе оказаться на борту нужного чартера, и я же буду прикрывать пути отхода с деньгами – не слишком ли много обязанностей для одной хрупкой и нежной девчонки? По-моему, и сильному мужчине, тем более прослывшему непревзойденным авантюристом, необходимо хоть чего-то для общего блага сделать – достаточно ли ясно я сейчас выражаюсь? – Более чем! Ты во всем абсолютно права, – согласился очарованный Мэссон, – и если ты, как ранее обещала, обеспечишь мне беспрепятственную посадку и поможешь проникнуть на интересующий борт, то, гарантирую, я сделаю придуманное тобой дело. Стоп! Надеюсь, ты не забыла, что билеты на похожие рейсы стоят не менее пятидесяти тысяч долларов, да и заказываются они немного заранее. – Кажется, уже сказано – билет на рейс «848» организую я; тебе же останется только самая минимальная мелочь – эффектно подменить чемоданы. – Но, – ненавязчивым тоном возразил лихой аферист, – денежные кейсы обычно пристегиваются наручниками, причем к мощным, «гориллоподобным» ручищам. – Милый мой Майкл, я тебя умоляю?! – презрительно улыбнувшись, выразительно состроила глазки очаровательная прелестница, – не мне же тебя учить, как надлежит поступать в случаях, аналогичных тобой приведенному. – Да, здесь ты, пожалуй, права, – согласился несколько озадаченный аферист, а следом с интересом спросил: – Когда я узнаю, что билеты готовы и что я являюсь пассажиром нужного рейса? – В течение одного, как максимум, пары дней, – без тени сомнения, заверила прекрасная Карен, – но тебе – на этот раз самому – необходимо запасись металлическим, серебристым чемоданом, предназначенным для перевозки огромных денег, – форму и размеры ей удалось рассмотреть, когда договаривались двое российских гангстеров. Далее, она в точности описала габариты предмета, необходимого для подмены, на удивление обозначив их настолько просто и правильно, что Мишин более или менее понял, какая часть носимой поклажи от него в дальнейшем потребуется. Засим они и расстались, не позабыв обменяться прямыми контактами. Оставшись одна, Карен принялась названивать в нью-йоркский аэропорт, предпочитаемый русскими бандитами, прочно укоренившимися в благополучной Америке; дозвонившись, она попыталась сделать заказ на рейс номер «848», следующий до Москвы с дозаправкой во Франции, и приобрести билет на имя некого Майкла Мэйсона (так специально указал ей авантюрист, сообщив, что проблем с документами в настоящем случае не возникнет) – ей недоуменно ответили, что названный рейс еще даже не создавался. – Хотя… – ее попросили подождать еще пару минуток. – Извиняемся, мисс, вот только-только сформировался указанный Вами чартер, и Вам очень крупно повезло, что вы обратились так рано, – на него огромнейший спрос, а билеты можно приобрести за символическую сумму, равную сорока восьми тысячам долларов. Карен больно прикусила нижнюю гу?бу: получалось, что с учетом перелета ее до России, у нее оставались именно необходимые деньги, запрашиваемые на покупку основного билета; но, делать нечего, Бог как будто знал ее сложное положение, а следовательно, девушка расценила возникшее обстоятельство (как не покажется странным) неким благоприятным, если не божественным знаком. Она быстро проплатила нужную стоимость и распечатала на компьютере пришедший на электронную почту заказ. Осуществив последовательные манипуляции (в двадцать первом веке вовсе не хитрые), Карен набрала номер Михаила Мишина и сообщила, что он отправляется на Родину ровно через три дня; смышленая блондинка говорила пускай и не кратко, зато четко и очень доходчиво, соответственно, сумела передать, что билет на него зарезервирован, ему же, если он желает удачно провести операцию, стоит немного поумерить разгорячившийся пыл, проявляемый в праздной жизни и прочих увеселениях, а заняться подготовкой к предстоящим событиям; давать наставления послушным мужчинам для представительниц прекрасного пола является словно манной небесной, поэтому Карен отчитывала искателя приключений, невольно сделавшегося преступным подельником, с невероятным энтузиазмом. В свой черед Мэссон, вернувшись на потайную квартиру, известную разве ему одному, да еще паре «скромных соседей», всеми возможными способами, какие ему когда-то стали известны, стал интенсивно изгонять из себя остатки алкогольных напитков, в необозримом количестве принятых им в развлекательном стриптиз-баре; словом, он подготавливался к сложному и опасному поручению, потому как не слыл каким-нибудь дурачком и прекрасно понимал, что в непродуманной ситуации любой малозначительный промах может стоить длительного срока тюремного заключения, а возможно, и «электрического стула», хотя в некоторых штатах методы судебного умерщвление проводилось гораздо более гуманными способами (через посещение газовой камеры, например), что в той же мере восторга у хитроумного авантюриста, не желавшего расставаться с жизнью, особо не вызывало; таким образом, следующие два дня, что оставались до начала опасного дела, он решил провести в полной трезвости и сосредоточенной подготовке к предполагаемому «увеселительному походу», предполагаемому посещение «скучающей Родины». Вот и сейчас, выслушивая поучительные наставления Хлои, он был с ними во всем согласен, и практически ничего не оспаривал. Девушке на какое-то время даже показалось, что Майкл ее совершенно не слушает, и она решила его неожиданно подловить: – Ты, вообще, понимаешь, Майкл, что я тебе сейчас говорю? – Конечно, – отвечал он ей сразу, держа сотовый телефон в душевой кабинке, где находился в то же самое время и сам, – причем настолько внимательно, насколько нахожу приведенные доводы, и вразумительными, и правильными. Между прочим, как раз сейчас я нахожусь под контрастным, освежающим душем. Умело обходясь как с молоденькими девушками, так и в точности со зрелыми женщинами, Мишин являл из себя бесподобного кавалера, и свободно мог запудрить мозги любой, даже самой стойкой, красавице; примерно так же происходило и в этом неоднозначном случае: он профессионально «включился» в режим «подчиненного», но тем не менее оставался при давно сложившемся мнении; мягко выражаясь, опытный ловелас до такой степени ловко заговорил понравившуюся пассию, что она уже практически не сомневалась, что он втюрился в неё если и не «по самые по уши», то всяком случае был готов на любой героический подвиг, что по большей части оказалось ей только «на руку». Итак, после непродолжительного общения, проведенного с новоявленным кавалером-поклонником, в неподражаемой красотке поселилась настойчивая уверенность, что пронырливый авантюрист находится в ее непререкаемой власти; следовательно, она смогла выделить себе короткую паузу, сумела чуточку успокоиться, а затем позволила уставшему организму как следует выспаться. Вот так незамысловато и незатейливо был скомпонован бесхитростный план: «Карат» заказал незапланированный ранее чартер, Карен вовремя успела перехватить на него билеты и втиснула в самолет нужного ей человека… ну, а что происходило дальше – стало уже известно. Глава IV. В кабинете у следователя Прихватив в сопровождение провинившихся молодцов, МакКоган устремился в злополучный аэропорт, намереваясь внимательно просмотреть видеокамеры и установить личность человека, обнаглевшего до самой последней степени и не побоявшегося «тиснуть» «общако?вые деньги», собственность русской мафии; по сложившемуся мнению, проявленная дерзость считалась абсолютнейшим беспределом, и, соответственно, наказание за нее предусматривалось только единственное – однозначная смерть, беспощадная и жестокая (причем развитие трагических событий не исключалось в том числе и для тех, кто не сумел досмотреть за важным и ценным грузом). «Вдохновленные» неприятными перспективами, бандиты решились пуститься на все ухищрения, лишь бы вычислить подлых мерзавцев, посмевших столь нагло обойтись с криминальной валютной наличностью. Оказавшись во Внуково, «Карат» прямым ходом отправился в службу безопасности современнейшего аэропорта, где был отлично знаком с самым главным начальником. Зайдя к нему в кабинет, Юрген предстал пред личной персоной Хромова Игоря Сергеевича, бывшего полковника полиции, обеспечивавшего охрану интересующего объекта еще в прошлое время и отлично обо всем здесь осведомленного. Про него следует сказать, что недавно отставной офицер достиг пятидесятитрехлетнего возраста и что он представлялся толстым, лысеющим человеком, выглядевшим чуть выше среднего роста и, в силу чрезмерной упитанности, способным сравниться разве что с колобком; круглое, лоснившееся счастьем лицо обладало серенькими глазами, неприятно заплывшими жиром, но смотревшими на жизнь уверенно и лоснившимися от несказанного удовольствия, что у их обладателя всё получилось и что он, в связи с достигнутым положением, наделялся многими привилегиями, дарованными в неприхотливом мире не всякому. Увидев давнего друга, появление которого всегда сулило некоторую, немалую прибыль, он, как был, без пиджака, бросился визитеру навстречу, раскрывая доверительные, если не дружеские объятья. Они демонстративно вежливо обнялись, как было принято по установившейся с давних времен традиции, после чего, предложив важному гостю удобно усесться и расположиться с тыльной стороны письменного стола, начальник службы безопасности проследовал в свое мягкое кресло и приготовился выслушать, в связи с чем он удостоился столь повышенного внимания. – Можем мы поговорить конфиденциально, так сказать, без свидетелей, – перешел Карат сразу же к основному делу, намекая былому товарищу на откровенность беседы. – Да, конечно, – согласился с ним Хромов и попросил двух сотрудников, находившихся тут же, освободить служебное помещение. Они остались вдвоем и, глядя друг другу в глаза, перешли к сути сложного происшествия. Первым заговорил МакКоган и вкрадчиво произнес: – Случились обстоятельства чрезвычайной важности, а иначе я бы к тебе не пришел. – Хотелось бы поподробней? – Так вот, ежели без прикрас, то сегодня из Америки прибыл чартерный рейс, перевозивший крупную сумму «обща?ковских денег», – вольно или невольно Когану пришлось посвящать товарища во все тонкости невероятно досадной случайности. – Можно узнать: какую транспортировали сумму конкретно? – Можешь не сомневаться, очень большую, – язвительно ухмыльнулся Карат, – тебе такую, уж точно, не заработать, да и украсть навряд ли получится. Они рассмеялись нехитрой шутке, а дальше посетитель продолжил уже серьезно: – В общем, всё, что тебе следует знать, – наши «баксы» находились в большом светло-металлическом чемодане, оборудованном двумя запиравшимися застежками. Для наглядности бандит предъявил на обозрение собеседника чемодан, чуть ранее успешно подме?ненный Мэссоном, внутри которого, как известно, находились никчемные вещи. Открывать его мафиози, конечно, не стал, не желая «ославиться» еще больше и по понятным причинам не предъявляя на чем их, собственно, «провели»; но начатую мысль он все же закончил: – Чемоданчик нужно изъять, людей задержать, если потребуется, арестовать, а уж впоследствии мы разберемся с ними по-свойски. Деньги, естественно, вернуть, причем все, а не как произошло в прошлый раз, когда еще из ваших чересчур «расторопных сотрудников» пришлось «выколачивать», кто из них и сколько набрал. В этот момент в кабинет вошел один из ответственных перевозчиков (именно тот самый Горыныч) и сказал, что выяснил, когда конкретно произошла роковая подмена. – Действительно? – Юрген напрягся словно стальная пружина. – А ну-ка дайте-ка я полюбуюсь на «одичавших молодчиков». При замедленном, покадровом воспроизведении четко вырисовывалось, как Майкл производил подмену двух чемоданов; в итоге зрителями было признано, что ловкий финт произведен профессионально, мастерски и не выделялся ни лишним, ни ненужным движением. – Что это за пронырливый тип? – не признал Карат «нахального подлеца», что, впрочем, было неудивительно, потому как тот не пользовался еще безграничной криминальной славой и не был пока «представлен» никому из главных преступных боссов. Затем бандит обратил внимание, что удачливый воришка направляется прямиком к допотопной «российской классике», выделяющейся белым цветом и окрещенной в народе «шестеркой». Обалденную стриптизершу Карен-Карину, эффектно развалившуюся на крышке капота, при детальном рассмотрении, он признал практически сразу: очаровательную красотку он разве не каждый день видел в своем же американском ночном развлекательном баре. Он просто дар речи потерял, когда понял – кто именно! – посмел посягнуть на «общако?вские доллары». – Что?! – заорал он, едва не прикусив от гнева язык. – Какая-то ни к чему не пригодная шлюха не шлюха, проститутка не проститутка смогла оказаться настолько беспечной, что взяла на себя безгранично наглую смелость?! Не понимаю? В общем-то так, ребятки, – обращался он к нерасторопным охранникам, вошедшим вместе с Горынычем, – найти и ее, «неблагодарную тварь», и «обезумевшего сообщника» – вместе с деньгами, конечно! – и предоставить их сразу ко мне – я буду пока находиться здесь. Разрешается все! Можно даже подключать «услужливых и продажных ментов». – Как им объяснять переправку через границу незадекларированных американских долларов? – попробовал поинтересоваться Игорь Сергеевич. – Во-первых, по официальной версии «баксы» летели на поддержание малого московского бизнеса – в моем лице, разумеется; во-вторых, странно, а кто, вообще, заставляет сообщать, что деньги прибыли в Россию из-за кордона? – Карат не оценил непонятливость давнего друга и выразил неподдельное изумление: – Кто мешает, к примеру, сказать, что их похитили здесь, прямо в аэропорту, и что именно я, российско-американский гражданин, являюсь незадачливым потерпевшим. Особенно подчеркните, расследование, мол, пока неофициальное, и, поверьте, в обрисованном случае они сделают всё, что смогут, и даже намного больше, а там чего-нибудь да непременно придумаем; проще говоря, не мне же тебя учить, «старый полицейский полковник». *** Между тем отчаянные грабители непринужденно открывали похищенный чемоданчик и приятно удивлялись стодолларовым купюрам, обнаруженным внутри и ровно уложенным аккуратными пачками; их общий номинал равнялся ровно трем миллионам долларов. Оба, особенно девушка, безмерно обрадовались, причем она (ну, совсем как маленькая девочка) захлопала от счастья в ладоши и засияла от безотчетной, нечаянной радости. – Куда направляемся? – спросила она у более опытного попутчика. – Правь в ближайший автосалон, – ответил пассажир убежденным голосом, – нам необходимо сменить машину и выбрать себе что-то более соответствующее – не на «древней же классике» мы будем колесить, имея в кармане – такие! – деньги? С другого боку, мы станем более неприметнее; с другой стороны, я давно уже мечтал купить себе «Порше Макан» и потратиться на машину суммой в восемьдесят тысяч долларов… там ведь на лечение твоей сестры еще остается? – Да, вполне, – отвечала Карен, – а нас не вычислят, скажем, может, купюры положены в кейсе меченные? – Что-то мне подсказывает, – начал доказывать Мэссон, – нет, точнее, я просто уверен, что «неправильных купюр» внутри не окажется, иначе бы ты, милашка, в столь «стрёмное дело» просто «не влезла» – почему? – да всё потому, что «палённые денежки» можно проследить и в Израиле, притом и свободно, и совсем незатейливо; как печальный итог, их стопроцентно изымут, а спасительную операцию непременно отменят. – Да, действительно? – «промычала» белокурая девушка и обозначилась испуганной мимикой. – Я не подумала… честно. – Вот заодно и проверим, – увлеченно заключил пронырливый аферист, – краплёные захватили мы карты либо же нет? – Как быть, если возьмут? – не на шутку «запереживала» сногсшибательная красавица. – Что тогда? Всё, тюрьма, арест – и долгий срок заключения? – Не переживай, чего-нибудь да непременно придумаем, – озадаченно пробурчал очарованный Майкл, – скажем, типа, нашли недалеко от аэропорта – только уж держаться предложенной версии нужно будет всем до конца, тем более что пытки при допросах сейчас не применяют – ну, а наводящие вопросы? – особо не переживай… их как-нибудь выдержишь. На том и сговорились. В дальнейшем, отправившись в ближайший автосалон, состоявшиеся подельники занялись приобретением новенького «Порше Макана», приобретенного на имя американского комбинатора, отливавшего черным цветом и так ему полюбившегося. Пока молодой мужчина оформлял приобретенный дорогостоящий автотранспорт, девушка, отлично помня основную задачу, сбегала к ближайшему отделению «Сбера» (время было еще рабочее), где перевела в больницу Израиля сразу всю необходимую сумму; правда, на поверку она оказалась немного завышенной, примерно на полмиллиона долларов, но выбирать не приходилось, и Карен, печально вздохнув, «закинула» в том числе и «лишние деньги», беззастенчиво затребованные беспринципным лечащим доктором (как говорится, аппетит приходит во время еды); в итоге на всё про всё голубоглазой блондинке потребовалось не более сорока минут. За истекшее время Мишин успешно закончил сделку купли-продажи и совсем уже было собирался выезжать на новомодном приобретении, но… лишь только вернулась Хлоя, в помещение магазина ворвались бойцы специальных подразделений, которые, ничуть не церемонясь, мгновенно расставили непререкаемые приоритеты и убедительно «положили» всех присутствующих на кафельное покрытие, не исключив и несказанно красивую девушку. Так получилось, что в положении лежа их головы оказались рядом, и Сидни успела ошеломленному компаньону шепнуть: – Версия поменялась: деньги мои – все до копеечки! – на этом и стой. – А ну-ка «заткнулись», Вы – оба, – грозно крикнул замаскированный и грубый спецназовец, своевременно заметивший, как переговариваются двое задержанных. Второго приглашения не потребовалось: всем было прекрасно известно, что бойцы спецназа никогда не берут на себя труд церемониться и в чем-нибудь доподлинно разбираться, а напротив, если возникает необходимость, начинают попросту жестоко избивать, скорее, беспощадно дубасить, пользуясь полной неузнаваемостью и укоренившейся вседозволенностью. Когда на месте захвата возникшие вопросы были исчерпаны (они, кстати, выразились лишь в поочередном поднятии с пола задержанных, а затем дальнейшей их погрузке в полицейскую спецмашину), великолепная парочка оказалась препровожденной в ближайшее отделение московской полиции. К наступившему моменту по-быстрому скомпоновали материалы, причем собрали их с таким расчетом, что, получалось, будто бы Майкл и неизвестная сообщница похитили в аэропорту чемодан, до отказа набитый американской валютой и принадлежавший гражданину Америки Юргену МакКогану. Поскольку автомашину «Порше Макан» покупал себе Мишин и поскольку автомобиль был оформлен непосредственно на него, то, не сумев доказать причастность Карен, произвели задержание лишь самого активного похитителя. Здесь следует немного отвлечься и пояснить, что мисс Несравненное Совершенство в перерывах между стриптиз-номерами успела закончить американский юридический колледж, выдавший ей полноправный диплом, подтверждавший полное право на предоставление и оказание адвокатских услуг; к слову говоря, в освоении новой профессии она смогла добиться неплохих показателей. Не стоит сомневаться, что образованная красавица сразу же воспользовалась столь немаловажной особенностью и представилась личной защитницей Мэссона, чем сразу же (правда, временно) исключила себя из списка лиц, причастных к исчезновению денег. Оказавшись в отделении местной полиции, гражданка Соединенных Штатов Сидни, обозначив значимый статус, не позабыла потребовать, чтобы правоохранительные органы провели проведение допроса задержанного клиента как в ее личном присутствии, так и при наличии консула США (как и она, подозреваемый уже давно успел обзавестись американским гражданством). Заявление делалось настолько серьезно, что у Российских властей не нашлось ничего более лучшего, как исполнить предъявленные законные требования и выполнить необходимые процессуальные обязательства. Когда все надлежащие меры оказались соблюдены и когда в отдельном кабинете оказались американский авантюрист, его мнимая адвокатесса, которая к наступившему времени успела сделаться еще и действительной (заполнила положенные «пару бумажек»), консул США Джонни Смит, не выделявшийся высоким ростом, имевший худощавое телосложение и достигший среднего возраста, и специально вызванный Юрий Иванович Самодовольный, значившийся следователем по особо важным и несший службу во Внуково. Останавливаясь на описании представителя правоохранительных органов, можно выделить, что он представлял из себя человека ничем особо не примечательного: имел среднею полноту, достиг тридцатипятилетнего возраста, являлся мужчиной невысокого рост, отличался начинающей лысеть головой, обладал пухлыми, свисавшими книзу щеками и голубыми глазами, въедливыми и словно «сверлящими». Основная процедура допроса началась практически сразу. – Ваши фамилия, имя, отчество? – задавался офицер юстиции простыми вопросами. – Его зовут Майкл Мэйсон, и он гражданин США, – вмешалась в допрос нетерпеливая Хлоя. – Извините, но я спрашиваю не Вас, мисс, а Вашего подзащитного, – неприветливо занервничал представительный следователь. В последующем, приведя несколько пунктов, процитированных из Российских законодательных актов, Сидни убедила российского коллегу, что она имеет право консультировать доверителя вплоть до момента, прежде чем он соизволит дать хоть какой-то конкретизированный ответ. В конце концов выяснилось, что служитель Фемиды и сам был прекрасно осведомлен о не очень удобных при откровенном допросе особенностях и ерепенился лишь для вида, чтобы «наглые «америкосы» не сильно зазнались. Когда все нехитрые формальности были соблюдены, последовал вопрос, относившийся, конечно же, к мистеру Мишину: – Господин Мэйсон, объясните, пожалуйста, удивительный факт: на каком основании при Вас обнаружена неимоверная сумма денег, причем в валютном эквиваленте – она Ваша? Майкл нетерпеливо заерзал на стуле, намереваясь ответить, что денежные средства принадлежат его адвокату – милой и красивой девушке, которая имеет честь заниматься его защитой – однако в тот же самый момент получил сильнейший удар, произведенный каблуком ковбойского сапога и направленный ему в голеностопный сустав; он был произведен безо всего стеснения и осуществлялся прямо у всех на виду, следовательно, оказался настолько болезненным, что предприимчивый проныра забыл обо всем на свете, даже о настоящем имени, и если бы его вдруг спросили – кто он на самом деле, Майкл Мэссон или Михаил Яковлевич Мишин? – то он очень бы затруднился с однозначным ответом. Возвращаясь к сути, следует уточнить, что предупредительный удар наносился вовсе не для того, чтобы напрочь лишить подозреваемого здравомыслящей памяти, а лишь потому, чтобы ненадолго погрузить его в состояние непринужденной и забывчивой безмятежности, не позволяющей отчетливо реагировать на предполагаемые в дальнейшем события; говоря откровенно, «доверчивый бедолага» пока даже не представлял, что в прекрасной и ясной головке, удобно разместившейся на восхитительном теле его новой знакомой, в очередной раз все решительно поменялось и что она вознамерилась защищать проштрафившегося клиента совсем по-иному. – Да, деньги принадлежат моему доверителю, – резко выдохнула она ответ, пока незадачливый похититель силился улыбаться, превозмогая пронзившую боль. – Ты что? – «заклокотал» американский авантюрист, выражая недовольство и передавая его на ухо непредсказуемой защитнице, едва сдерживавшись, чтобы громогласно не заорать, – все же должно было быть совсем по-другому – ты че, «презренная аферистка» посадить меня, что ли, хочешь? – Нет, – кокетливо моргая ресницами, простодушно ответила милая Хлоя; она применила испытанный способ, способный расположить к ней кого угодно, чего уж там говорить про любителя женских юбок, каким всегда считался любвеобильный проныра, – просто во всем со мной соглашайся, и, поверь, не пройдет и десяти минут, как я смогу нас обоих вытащить – респект? Следователь не стал воспрепятствовать приватному шепоту, проводимому между собой двумя заокеанскими представителями и сопровождавшемуся убедительными воздействиями: их переговоры он воспринял для себя совсем по-иному. – Готовы ли Вы признаться, – настоятельно обратился он к задержанному преступнику, – что похитили деньги, выраженные суммой три миллиона долларов и принадлежавшие господину МакКогану? – Нет! – удивленно выкрикнул Майкл, услышав знакомое имя и вмиг осознав, в какой неоднозначной ситуации он неожиданно очутился (как и всем уважающим себя преступникам, ему было отлично известно, что Коган – один из главных российских гангстеров, представляющий интересы русской мафии на территории США). Поняв, с кем он в реальности вступил в опасные игры, Мэссон не на шутку перепугался, и даже предположил, что просто обязан взять непродолжительный тайм-аут, чтобы все как следует обмозговать и получше обдумать. Однако в правилах правоохранительных организаций вдумчивые передышки не то что бы были редки, нет, напротив, они полностью исключались и решать насущные вопросы предполагалось незамедлительно, как говорят, не сходя с единого места. В результате мысли Мишина совершенно запутались и уже практически вели его к признательным показаниям – лишь бы только избежать суровой бандитской расправы и попытаться загладить несоразмерную вину возвратом всех «разнесчастных баксов» (притом сколько ему не прикажут), как вдруг более решительная Карина, каким-то необъяснимым женским инстинктом почувствовавшая трусливые колебания стушевавшегося подельника, еще раз «познакомила» стопу малодушного доверителя с прочностью обточенного каблука, являвшегося неотделимой частью ковбойского сапога, обутого на ее прекрасную ножку. – Молчи, дурак, – шепнула она нежным, вкрадчивым, но убедительным голосом, не исключавшим и «железные интонации», – денег все равно уже нет: они отправлены по прямому предназначению и мне уже пришло подтверждение, что они получены и приняты к производству. – Ах ты, «вероломная сука»! – заорал обманутый пройдоха нечеловеческим голосом: несмотря на ее великолепные прелести, он все-таки не смог удержаться от справедливого гнева. – Ты меня просто взяла и подставила, а теперь преспокойненько хочешь упрятать в российских застенках – да я же тебя теперь насквозь, «поганую стерву», вижу! – Можно ли монолог расценивать как признание? – довольно потирая руки и язвительно улыбаясь (ну, прямо как мартовский кот) представитель российской юриспруденции продолжил задавать непривлекательные вопросы. – Нет, – жестко ответила Сидни, – деньги являются полноправной собственностью мистера Мэйсона. – Не понял? – удивился Самодовольный. – И как же он умудрился провести в страну невероятно огромную сумму и не потрудился предусмотреть ее декларацию? – Вот тут Вы, господин следователь, сказали, что у одного уважаемого господина пропало три миллиона долларов, – начала защитную версию Карен, – я, конечно же, не сомневаюсь, что он не позабыл задекларировать прибывшие деньги и что вы ознакомите нас с составленными документами, оформленными по всем существующим правилам. Со своей стороны я доведу до Вашего сведения, что доверившийся мне клиент в страну ничего не ввозил. – Но как же он в таком случае ухитрился стать обладателем трех миллионов долларов? – неприветливо хмурясь, настаивал следователь. – Насколько нам известно: он уже смог приобрести автомашину «Порше Макан», потратив восемьдесят тысяч долларов, плюс Вы, гражданочка, оплатили операцию младшей сестры в продвинутой израильской клинике; сверх прочего у подозреваемого изъято девятьсот двадцать тысяч американских долларов – другими словами, как раз всё сходится и получается ровно три миллиона… необходимая, пропавшая, сумма. – Господин Самодовольный, – Хлоя упивалась называть людей фамилиями, говорящими за своих обладателей, – а Вам не могла прийти в голову разумная мысль, что, к примеру, у моего доверителя на территории России могут существовать ранее сделанные накопления и что совпадение хищения каких-то виртуальных денежных средств с тратой некоей суммы, осуществленной достопочтенным Майклом Мэссоном, является полностью бредовой идеей? Наконец-таки поняв суть ведомой игры и уже нисколько не сомневаясь, что из следственных органов выйдет, Мишин теперь только помалкивал и воочию наблюдал за борьбой умов, происходившей среди американских и российских юристов; впрочем, сейчас его гораздо больше заботило нечто другое: что он будет делать, когда покинет пределы полицейского кабинета, где, если быть честным, он чувствовал себя и спокойнее, и увереннее, вопреки тому положению, когда, сам себе предоставленный, окажется на московской улице? Пока он обдумывал сомнительность возникшего положения, Сидни всё более «расходилась» и добавила к предъявленным аргументам еще один, не менее значимый, козырь: – Кто станет отрицать тот факт, что два дня назад, – подгоняя приведённый пример под заказы билета на чартер «848» (что нетрудно было проверить), продолжала беспардонная «авантюристка-адвокатесса» словесную перепалку, – он разрешил мне вылететь в город Москву, где, как известно, в одной из деревень, ближайшей к Москве, у него имеется маленький частный домик и где, уверяю вас, располагается надежный, скрытый от прочих людей, тайничок – вот в нем-то аккурат и хранились накопленные им ранее капиталы. – Очень интересно? – презрительно улыбнулся следователь. – Неужели господин Мэйсон настолько Вам, словоохотливая мисс, доверяет, что открыл искомый секрет хранилища, где у него находятся настолько крупные сбережения. – Ба?! – упивалась победой американка – А разве Вам не приходило на ум размышление, что мы вдруг собрались между собой пожениться и что я в скором времени перейду из добросовестного юриста в верные и любящие супруги – как Вам такой расклад, а? Произведенный подход к освободительному мероприятию удивил Мишина ничуть не меньше дотошного следователя; по мнению устоявшегося холостяка, хотя он и был не против немного «покувыркаться» с прелестной красоткой, – но вот женитьба? – о столь неприятных перспективах пронырливый авантюрист, прожив двадцать восемь лет, пока еще совсем не задумывался; с иной стороны… еще раз оглядев внимательно Хлою, он невольно подумал: «Если уж и выбирать жену, то, конечно, только такую. Да и по духу она является близкой: вон скольких людей за единственный день «развела» – а ей хоть бы хны! Однако она еще не встречалась с господином Мак-Коганом…» – подытожил американский пройдоха печальную истину. Между тем одна из прекраснейших адвокатесс продолжала защитное нападение: – Так вот, возлюбленный послал меня к себе на Подмосковную дачу, где я благополучно извлекла из тайника доверенные мне денежки. Дальше, как все понимают, я встретила его с самолета; он подтвердил высказанное раньше намерение, что окажет мне материальную помощь, очень необходимую на лечение младшей сестры, сам же решил купить себе новенькую автомашину, о которой пока, единственное, лишь грезил, но никак не мог себе подобные траты позволить – и вот наконец настало мгновение, когда он осуществил и давнюю, и, как ему всегда казалось, несбыточную мечту. Глава V. В офисе русской мафии В конечном счёте изрядно вспотевший следователь все же не выдержал и, нарушая все писанные инструкции, «прямо в лоб» спросил косноязычную оппонентку: – Хорошо, а сообщение о вероятности взрыва, якобы ожидаемого в аэропорту Шереметьево – это тоже не Ваша идея, мисс Карен? Ах да, наверное, кто-то другой придумал поднадоевшую уже уловку и перевел посадку во Внуково – не так ли? Кроме того, Вы ведь, конечно же, знаете, что все телефонные разговоры, ведущиеся с бортов самолетов, записываются, а соответственно, мне достоверно известно, что Мэйсон Вам во время полета звонил; теперь ответьте: о чем же вы с ним интересно беседовали? Хотя можете не утруждаться… я и так хорошо осведомлен о ваших переговорах – вы обсуждали смену маршрута. – Ну и что? Наши переговоры – наше личное дело, – спокойно отвечала прекрасная Хлоя, – Вы можете сто раз прослушать тот разговор, и если найдете там что-то предосудительное, то попробуйте предъявить нам в вину; но, уверяю, в нашем незатейливом трепе, ни о чем конкретном не говорящем, Вы ничего преступного не услышите – то была исключительно частная, деловая беседа. Как бы там ни было, представитель правоохранительных органов стремился любыми путями «додавить» чересчур разговорчивую противницу: – Да, но у нас существует видеозапись, где Ваш клиент очень эксцентрично подменил чемоданы и где все его телодвижения прекрасно запечатлелись на записи. Однако Хлоя оказалась отнюдь не наивной дурочкой и в тупик ее не поставило даже столь серьезное обвинение; она саркастически усмехнулась: ей только-только пришло на память, как на одной из последних лекций им показывали, что, при резкой подмене предметов, на видеопленке остается смазанная, невзрачная запись, совершенно непригодная для приведения в качестве доказательства. Вспомнив о важном условии, она уверено заявила: – Не сомневаюсь, мы говорим сейчас о посредственном монтаже, поэтому совать вышеозначенную фикцию и выставлять ее за непреложную истину – лично я бы попросту не решилась. Предупреждаю: любую «сфабрикованную фантазию» я собираюсь красиво разваливать; заявленная же туфта будет исключена проще, чем, скажем, мне предложат грецкий орех щипцами расплющить, – эффектно моргая глазками, уверила Карен российского следователя, – так что на сомнительном видео я бы основную ставку делать не стала – словом, у Вас всё или имеется что-то еще? «А «пронырливая стерва» не так уж проста и совсем не глупа, как могла бы показаться вначале, – рассудил про себя задумчивый Мэссон. – Действительно, в Шереметьево схема передачи денег у бандитов была отлажена до завидного автоматизма, поэтому навряд ли бы там чего получилось, причем даже у такого опытного авантюриста, каким слывет Миша Мишин», – уверился он в мысли, что перенос основного действа во Внуково явился правильным и логичным решением; однако тоска о неминуемой встрече, крайне неприятной и ожидаемой с господином МакКоганом, не отпускала его и в том числе после убедительных и непререкаемых рассуждений. Противоречивые размышления, охватившие незадачливого проныру, стали возможны еще и по той причине, что в комнате, где велся противоречивый допрос, наступило временное затишье. По-видимому исчерпав все весомые аргументы, способные хоть на какое-то время удержать великолепную парочку в отделении, Самодовольный, в обычных условиях поступивший бы, возможно, как-то неординарно, в настоящем случае сильно смутился присутствием американского консула и замолчал, обдумывая следующую затейливую уловку. Почувствовав его неуверенность, Хлоя, изогнувшись словно пантера, готовившаяся к прыжку, переменила прежнее положение и, приблизившись к следователю едва-едва не вплотную, с наигранной наивностью хлопала перед ним голубыми глазками, украшенными большими накладными затушеванными ресницами. Глядя прямо в его светлые очи, беспардонные и такие же наглые, какие были и у нее, Сидни ехидно спросила: – Теперь, может быть, все-таки перейдем к основной сути нашего дела и перво-наперво ознакомимся с декларацией, подтверждающей правомерный ввоз в страну трех миллионов долларов, осуществленный гражданином МакКоганом? Надоело играть в «угадайку»! Посмотрим официальный документ, и сразу же станет ясно, есть ли чего нам предъявить либо же нет? – Мне нужно проконсультироваться с начальством, – заявил Самодовольный и, собрав немногочисленные документы, «пулей» выскочил из допросного кабинета. – Ловко ты их, – восхитился Майкл, все больше привязываясь к своевольной знакомой, – даже я не смог бы придумать более правдоподобной, убедительной версии. – Это вовсе никакая не выдумка! – резко осадила адвокатесса так называемого клиента. – Всё, что мной сказано, – истинная правда… однако не забывай, что и у стен имеются уши. – Твоя правда, я, кажется, тебя понял, – неуверенно заверил Майкл Мэссон, понимая, что допустил непростительную, а иногда и губительную ошибку, – извини, но просто я немного подшутил над полицейским «самоуверенными болванами». Пока Мишин и его неотразимый юрист высказывали друг другу взаимные ненавязчивые претензии, следователь направился прямиком к прокурору, чтобы согласовать вопрос о задержании хотя бы одного афериста Мишина. Государственный обвинитель Корнилов Василий Иванович являлся заслуженным работником юридической сферы и виделся нестарым еще человеком, едва приблизившимся к пятидесятилетней отметке; высокий, стройный, всегда подтянутый, не имевший вредных привычек – словом, всем своим презентабельным видом статный мужчина представлял убедительную уверенность, и было бы очень странно, если бы вдруг оказалось, что подобный человек пошел на сделку с непререкаемой совестью; говоря конкретнее, он всегда старался придерживаться «буквы закона» и следовал ей безо всяческих отступлений, вменяя человеку в вину лишь преступные посягательства – и только на основании собранных доказательств. Вот и теперь, прочитав материалы, представленные Самодовольным и не содержащие в себе даже намека, что ввезенные в Россию капиталы были как-то задекларированы, ну, или хотя бы имели под собой законную подоплеку, прокурорский работник недовольно нахмурился; но собственность есть собственность, и он пустился в дальнейший анализ… Конечно же, по документам проходила точно такая же версия, как и у Мэссона, что, мол, деньги у Когана были российскими и что он просто везде возил их с собой; о камере слежения принципиальному руководителю, естественно, не докладывалось – в общем, изо всех собранных материалов выходило, что Юрген прибыл в аэропорт с чемоданом, под завязку набитым американскими долларами и что он ни на секунду с ним не расставался из-за находившейся там огромной денежной суммы. Изучая немногочисленную документацию дальше, прокурор выяснил, что заявитель якобы, причем нежданно-негаданно, обнаружил в руках «чемоданчик», но уже не с валютными ассигнациями, а с различными мужскими аксессуарами и предметами личной необходимости, никак не стоившими трех миллионов. Еще ответственному законнику представилась возможность убедиться, что, оказывается, Мишин был не настолько глуп, чтобы положить в огромный кейс предметы или чтобы оставить на нем частички, каким-либо образом способные впоследствии на него указать, как например: отпечатки пальцев, потожировые следы, личные документы, другие выделения, распознаваемые современнейшей техникой, – мягко выражаясь, в похожих случаях он заполнял подменные объекты исключительно новыми, только что купленными, вещами, дабы идентифицировать по ним человека становилось бы в общем-то нереально (можно раскрыть секрет, что в момент проведения операции на руках у предусмотрительного авантюриста были одеты телесные резиновые перчатки, тонкие, плотно прилегающие и ничуть не заметные). В итоге, когда на стол прокурора легли экспертизы, согласно которым следовало, что на чемодане, изъятом у Когана, нет никаких других следов, кроме как его самого и незадачливого охранника, а все доказательства, указывавшие на совершение преступления, – это голословное заявление Юргена, что, мол, у него пропала точно такая же сумма, и его же неподтвержденное предположение, что Мэссон является авантюристом средней руки (то есть у него просто не может существовать трех миллионов американских долларов), тот не на шутку разгневался и, возвращая протоколы на доработку, чуть ли не по лицу заехал Самодовольному, недовольно швыряя документы обратно: – И с этой ахинеей, Юрик, ты ко мне приходишь, чтобы произвести задержание человека, да еще и иностранного гражданина? Да знаешь ли ты, что уже завтра в суде его выпустят, а против нас накатают «выразительную телегу», от которой мы год не отпишемся, причем не исключается, что и в Америку не единожды придется скататься, извиняясь за неправомерные действия, предпринятые по отношению к их самому какому ни есть законопослушному и почтенному гражданину. – Но здесь же несомненная кража, – настырно настаивал следователь, – и думать даже не стоит, а просто поглубже рассматривать факты: во-первых, «поют» сильно складно, значит, раньше договорились; во-вторых, адвокатессу заранее нанял, хотя я больше склоняюсь к мысли, что своенравная деви?ца является больше его сообщницей; в-третьих, касаясь уже лично «сомнительного юриста», часть украденных денег она за границу перевела, чтобы инициировать «дорогущую операцию», необходимую для выздоровления ее младшей сестрицы… да еще консул этот постоянно мешает, – он уже попросту сетовал, – никакой возможности нормально работать. – Я согласен, дело здесь очень и очень нечистое… потом эта странная переброска денег через границу, да и ввоз без оформления декларации, – непроизвольно задумался прокурор, – мое мнение таково: выписывай всем подписку, не дающую право на выезд, в том числе и МакКогану – и копайте, копайте, копайте! О задержании, сам должен понимать, думать пока рановато – а вот чем быстрее вы соберете неопровержимых улик, тем быстрее ко мне придете с материалами! – сказал твердо, решительно, а про себя чуть слышно добавил: – Еще неизвестно, при каких делах здесь окажется заявитель… тоже «темная личность». – Вы что-то сказали? – напрягая слух, спросил Самодовольный, предполагая, что ему отдают какие-то указания. – Нет, ничего, – сухо ответил Корнилов, – идите работать. «Американских гостей» пока необходимо освободить – это понятно? – Да, конечно, – подтвердил досадливо опечаленный следователь. Вернувшись от прокурора, раздосадованный служитель Фемиды, не выказывая особенной радости, разрешил всем присутствующим немедленно расходиться, предварительно дав расписаться в необходимых, ранее составленных, документах. Не смог он приобщить к уголовному делу и изъятый им ПТС, полагающийся вновь приобретенной автомашине «Порше Макан», так как оснований удерживать ее в органах не было, в сущности, никаких; точно так же поступили и с оставшимися деньгами, после всех произведенных вычетов составлявшими сумму девятьсот двадцать тысяч американских долларов. Консулу задерживаться более было незачем, и он отправился в посольство, торжествуя, что вновь непобедимая «американская машина» выиграла с Россией очередную нелегкую битву. По описаниям, приведенным к месту постановки автомобиля, Мэссон легко нашел полюбившуюся машину и, натужно выдохнув, сел за ее управление. Сидни, чувствуя некоторую, но все-таки небольшую вину, осторожно пристроилась сбоку, отлично понимая, что между ней и Майклом назревает серьезнейший разговор. Как только температура в транспортном средстве стала комфортной, Мишин заговорил: – Ты хоть понимаешь, в какую ужасную историю мы попали? «Полоумные придурки», мы украли деньги не у простых, никчемных бандитов, нет! Мы запустили шелудивые ручонки в пресловутый «бандитский общак», что равносильно самоубийству – ты умирать, что ли, собралась, а-а, неописуемая красавица? – Меня Хлоя зовут, – наконец-то девушка, ставшая преднамеренной соучастницей, сочла, что может сообщить наиболее приятное ей американское имя, – понимаешь, – говорила милашка, едва ли не плача, – если бы я не нашла «поганые деньги», то моя бы младшая сестренка погибла. – Хорошо, допустим, ты ей помогла – и, разумеется, ты молодец! Вот только теперь умереть придется тебе – и это вся суровая разница! – пессимистично настраивал Мэссон, вгоняя в тоску и себя и прекрасную спутницу. – Да и мне заодно, чтобы было нескучно; можно не сомневаться, никто не поверит, что, типа, я не знал, на кого конкретно покушаюсь, когда воровал, как ты не скажешь, «поганые деньги»; говоря понятнее, заранее обреченную версию лучше даже не выносить… что будем делать-то? – Не знаю, – заливаясь слезами, рыдала печальная Сидни, – может, куда-нибудь «свалим», ну, скажем, в глубокую заграницу? Как следует спрячемся, временно отсидимся, а потом, когда беда поутихнет, снова объявимся. – Утопия, притом же полнейшая, – усмехнулся растерянный Майкл, – найдут, и тогда будет еще значительно хуже. Еще не забывай, что твоя сестра находится в больнице, причем сама лечебница располагается в настолько недалеком Израиле», что раз уж про нее знает простой российский «внуковский следователь», то преступные авторитеты – те и подавно. Мишин тронулся с места и в последующем стал бесцельно колесить по столице. Вдруг! Уже через десять минут он взволнованно сообщил, что за ними привязался «уверенный хвост», и по понятным причинам не хочет соскакивать, а «ведет», надеясь вычислить место, где они сейчас «квартируют». Наконец, затянувшийся спектакль всем изрядно наскучил, из первого по ходу перекрестка выскочила мрачная, черная иномарка, резко перекрыла «Порше Макану» дорогу, а сзади подъехал внедорожник, преследовавший их ранее, и перекрыл пути, ведущие к отступлению; следовало сказать, всё было сделано по-бандитски, профессионально, без каких-либо проволо?чных недоработок. Из каждой автомашины вылезло по трое бритоголовых парней, выделявшихся очень внушительным видом; не церемонясь, они извлекли Майкла и Хлою наружу и разделили их по разным машинам; одного преступника посадили за управление их крутого «кроссовера», и полностью противозаконная кавалькада двинулась в путь, следуя друг за другом. Отчаянных заговорщиков привезли к приличному зданию, что называется, особого, высотного типа. На лифте, в сопровождении мощных телохранителей, хныкавшую девушку и дрожавшего искателя приключений подняли на последний, самый верхний, этаж, что нетрудно было просчитать по характерной стрелке, периодически загоравшейся и обозначавшей каждый последующий, пройденный механизмом, подъемный ярус. Возникшее положение выглядело настолько серьезным, что, направляясь в главный офис российской мафии, «претендентам на вероятную смерть» даже не завязали глаза, так как никто не сомневался, что живыми они отсюда не выберутся. Однако, когда лифт поднялся и когда бандиты провели пленников в офис, где все увидели господина Когана, массивно восседавшего за продолговатым столом, непродуманные подельники почувствовали на себе всю силу его страшного гнева; нимало не церемонясь и активно употребляя нецензурную брань, он заорал так громко, что, наверное, готовы были обрушиться стены: – Да, вы что, «бездумные олухи», совсем обалдели?! Вы почему доставили их сюда, не завязывая глаза?! Всем давно уже было указано, что в центральный офис людей приводят лишь в исключительных ситуациях, и притом в режиме полнейшей секретности! Хорошо еще если «поганые америкосы» нашей многообразной Москвы не знают, а ежели вдруг, окажется, знают?! Кто-нибудь сможет за их неведение поручится, ну?! – Юрий Карпович, – послышался спокойный, уверенный голос, имевший настолько властные интонации, что было бы невозможно хоть как-нибудь им воспротивиться, – давайте, пожалуйста, тише; я думаю, наши ребятки осознали допущенную ошибку и больше с их стороны такого не повториться. – Действительно, босс, мы всё поняли, босс, – заверил Когана огромный верзила, имевший звероподобную физиономию и похожий на страшного монстра, – мы просто подумали, что раз им отсюда не выйти, то зачем нам конспирировать людей, которые и без того уже никогда и ничего никому не расскажут. – Ты так подумал, Верзила? – как оказалось, среди бандитов его называли именно так; именно заслуженным прозвищем, злорадно улыбаясь, и обратился к нему МакКоган. – А знаешь ли ты, «сообразительный тугодум», сколько они задолжали нам денег? – Нет, – неуверенно ответил поникший преступник. – То есть ты не знаешь, сколько с их непосредственной помощью пропало денег из «нашего общака»? – продолжал Юрий Маркович, делая особый упор на последнее слово. – Правильно ли я понимаю? – Совершенно верно, – заверил Верзила, погружаясь в сильнейшую задумчивость и начиная нервозно «потряхиваться», прекрасно понимая, какую жуткую совершил оплошность, а главное, какая участь его впоследствии ожидает, – что теперь делать-то, может, возможно всё как-то исправить? – Стоп! Если я не ошибаюсь, Вы ничего и не знаете? – поинтересовался Юрген, обращаясь к послушным пособникам. – В общем, идите пока постойте за дверью, «предприимчивых же проказников» оставьте у нас: мне с ними необходимо обстоятельно побеседовать, – заулыбался МакКоган, обращаясь уже к Майклу и его прекрасной подружке. – Ну что, господа любители, – начал он со вступительной речи, не сулящей ничего более или менее доброго, – я называю вас так потому, что вы хотя и провернули ловкую комбинацию вроде бы как незаметно, но тем самым совершили величайшую глупость – какую? – Вы, «полные недоумки» посмели совершить хищение денежных ассигнаций, принадлежащих самой крупной и одновременно грозной преступной организации, существующей в настоящее время в мире; да, да, «презренные голубки», русская мафия славится по всему мировому сообществу и никто – вот так запросто! – не рискует с нами тягаться; вы же, «бездумные идиоты», вдруг почему-то решили, что вам дозволено безнаказанно запустить «поганую лапу» в наши «священные денежки». – Мы не знали, что доллары Ваши, – робко попробовал возразить перетрусивший комбинатор; он отлично знал, что отпираться в настоящем случае будет полностью бесполезно, напротив, требовалось искренне повиниться и попробовать найти вариант, выгодный для обеих сторон, – изначально предполагалось, что капиталы государственные, а обкрадывать «проклятых чинушей» никогда не считалось зазорным. – Что ты мелешь? – «зарычал» безжалостный гангстер, опять начиная нервничать и хватаясь за карманный пистолет «Bереtа piсо», – ты мне хочешь сейчас «пропеть», что не ведал, чьи вы денежки «прикарманиваете» – так, что ли, прикажешь, тебя понимать? – Да, – несмотря на грозное оружие, совершенно откровенно ответил Майкл Мэссон, – неужели Вы думаете, что, имея внушительную преступную практику, я бы рискнул позариться на столь «опасные деньги»? – Объясни: почему ты вдруг решил, что доллары государственные? – произнес из-за шторы грохочущий голос, леденящий душу и вызывающий еще большую тряску. – Что тебя к неподтвержденному факту подвинуло? Вконец перепугавшись, пройдоха вдруг замолчал и искоса стал посматривать на не менее струхнувшую компаньонку, ожидая, что в разговор теперь вступит она, а заодно и расскажет, что же случилось на самом деле; но она либо до такой степени перетрусила, что совсем потеряла дар речи, либо же просто-напросто смирилась с неотвратимой судьбой и, опустив пониже белокурую голову, молча стояла, практически не подавая признаков жизни – и, единственное, что непроизвольно бросалось в глаза, как она с силой давит ногтями в ладони и как из них сочится багрово-алая кровушка. – Ладно, – пробурчал недовольный мистер МакКоган, – можешь особо не напрягаться и не ждать от так называемой компаньонки признательных монологов, тебя все едино никак не оправдывающих. К чему я говорю? Все просто: ты, отпетый авантюрист, сам должен был убедиться, что за груз собираешься грабить… или я в чем-то сейчас неправ? – Прав абсолютно, – нехотя согласился Мишин, – но как нам искупить образовавшуюся вину, ведь есть же, наверное, какой-то особенный способ? Глава VI. Сделка На некоторое время участники едва ли не исторической беседы, проводимой в криминальном мире столицы, замолкли, вероятно, каждый собирался с какими-то определенными мыслями и выдумывал, как в непростой ситуации выторговать себе побольше незаслуженных привилегий. Наконец МакКоган продолжил: – То условие, что твоя подружка «набрала сейчас в рот воды» и молчит «как рыба об лед», ей самурайской чести не делает: всем здесь присутствующим вполне очевидно, что она развела тебя, как «последнего лоха», «подписав» на заранее гиблое дело. От произнесенных слов Мэссона сильно залихорадило: он прекрасно понимал, что рассказчик недвусмысленно намекает на отнятие жизней у наглецов, осмелившихся без надлежащего разрешения запустить руку в пресловутый «бандитский общак», что считалось делом, и неслыханным, и абсолютно недопустимым. Но в следующий момент из-за шторы прозвучал замогильный, гробовой голос, не знавший среди преступников возражений, вот только на этот раз он звучал более или менее ободряюще: – Я полагаю, убивать провинившихся людей будет делом нецелесообразным и пока еще преждевременным; напротив, необходимо поручить им пополнить растраченные ими денежные запасы и, как водится в аналогичных случаях, обязательно с увеличением вдвое. – Как удвоить?! – не выдержала девушка, словно бомба замедленного действия в одночасье «взорвавшись» и брызгая кругом «бриллиантовыми слезами». – Но это же практически невозможно! Одновременно Майкл больно ущипнул Карен за руку, молчаливо предупреждая, чтобы она лучше побольше молчала и поменьше говорила, раз уж с самого начала избрала немую тактику ведения сложной беседы; лично для себя молодой человек отчетливо понимал, что вначале им необходимо получить возможность отсюда выйти, и притом желательно как можно меньше потрепанными (для убедительности в похожих случаях людей было принято избивать), а оказавшись на вольном воздухе, они уже что-нибудь да непременно придумают. – Вы, девушка, видно, не поняли?.. – продолжал «холодить в жилах кровь» голос, звучавший из-за мрачной портьеры. – Тем более что Вам не следует забывать, что в Израильской больнице находится Ваша очаровательная сестренка, которой успешно сделали операцию и которая пошла на поправку; не стоит, наверное, вводить Вас в курс дела – Вы ведь, я уверен, и сами давно догадались – что обслуживание Ирочки находится под нашей бдительной и надежной опекой, и, чтобы с ней – не дай Бог! – чего не случилось, Вам и Вашему пронырливому приятелю ошибок совершать, безусловно, не стоит… все ли понятно я сейчас излагаю? – Да, – убедительно заверила Хлоя, испугавшаяся за родную сестру и мгновенно взявшая себя в руки, – что от нас требуется? – Вот это уже деловой разговор, – прозвучал довольный голос, доносившийся словно бы из неоткуда, – Юрий Маркович объясни, пожалуйста, бедолагам, что им конкретно следует сделать. Воспользовавшись предоставленной возможностью, слово взял Юрген МакКоган: – Как нам стало достоверно известно, Вы совсем не испытываете друг к другу каких-либо теплых чувств и далеки от дружеских отношений – так оказалось, что Вы являетесь простыми подельниками, участвующими в одном, общем, выгодном деле; следовательно, играть на том обстоятельстве, чтобы кого-то оставить в заложниках, а кого-то заставить добывать растраченную валюту – это и глупо, и полностью безнадежно; стало быть, у нас абсолютно не существует уверенности, что тот из участников, кого мы отпустим, не воспользуется великолепной возможностью, и не «свалит» куда-нибудь за границу… хотя, любое отступление, оно, конечно же, бесполезно: мы все равно «хитровыделанного мерзавца» найдем и жестоко накажем – вот только на поиски потребуется затрачивать силы, средства и время, а подобная роскошь – при нынешнем-то кризисе! – считается очень и очень накладной. «Это у вас-то кризис?» – улыбнулся про себя Мэссон, но вслух ничего говорить не посмел, прекрасно осознавая, чем – именно ему! – впоследствии сможет вылиться необычайно смелое замечание, и молча слушал самодовольные речи их нового мафиозного предводителя. А тот в свою очередь говорил: – Выходит, с девицей у нас есть прекраснейшая зацепка – ее больная сестренка, которая еще в течении целого месяца будет «прикована» больничному ложу; соответственно, в ее случае мы совершенно спокойны: мадам никуда исчезнуть не сможет. Но как быть с тобой Майки? Мы отлично осведомлены – ты птица вольная, и если вдруг решишь «полетать», то придется значительно потрудиться, чтобы тебя снова поймать, – он на минуту замолчал, нагоняя побольше интриги, а следом дополнил: – И вот как быть при таком «раскладе», я просто не представляю – может статься, мне кто-то подскажет? – Я могу за него поручиться, – вдруг вступила в разговор полностью убежденная Хлоя, – он никуда не исчезнет, причем, так же как я, будет ответственно и с неотъемлемой долей азарта искать валютные ассигнации, необходимые для нашего откупа. – Откуда такая уверенность? – удивились МакКоган и страшный голос из-за портьеры. – Пока он нежно спал – еще там, в Америке, – приводила заверения Сидни, – я – впрочем, как и любая другая стриптизерша, отдаваемая клиентам для личностных ублажений – не пропустила удобного случая, чтобы удержаться от соблазна порыться в его «глубоких карманчиках» – и о чудо! – я нашла там некую небольшую вещицу, личную собственность нашего «бессердечного друга»; уверена, чтобы заполучить безделушку обратно, он будет делать всё, что ему только не скажут, и притом с удвоенным пылом. – Интересно, – озадачился Ю?рген, – что может настолько обязать человека, чтобы он потерял практичную голову? Надеюсь, подружка, не твоя неотразимая красота, а то если ты делаешь ставку именно на неё, то по обильно сложившейся практике с непоколебимой уверенностью скажу, что приведенный аргумент в результате станется очень и очень зыбким. – Нет, – уверенно заявила Хлоя; пока Михаил в то же самое время усердно осматривал многочисленные карманы, и по его удрученному лицу было видно, что он не может найти что-то очень для него дорогое и важное, – это некий ключ, от некоей банковской ячейки, где, я думаю, находятся вещи, не совсем для Мэссона безразличные… извини Майки, – обратилась к нему вероломная девушка, – я не могла поступить иначе: мне сильно нужна твоя помощь. – И где сейчас находится ключик? – надрывался Коган от смеха, поняв, что девушка настолько надежно «зацепила Мишина на крючок», что тот теперь с него навряд ли соскочит; по крайней мере, пока он не сделает необходимую ей работу. – Отдай его нам; поверь, мы сможем его сохранить и гораздо надежней, и значительно лучше. – Как раз о чем-то похожем я думала, – надменно заметила своенравная девушка, – поэтому спрятала вещицу подальше – не сомневайтесь, на совесть! – когда еще находилась на территории Соединенных Штатов Америки; а значит, как надеюсь, все хорошо понимают, при себе я его не имею. – Дело твое, – раздался сухой, все такой же леденящий голос, звучавший из-за портьеры, – только если твой прохвост-дружок «свалит», то доделывать работу придется тебе самой, и совершенно одной; не забывай, нам известно, где находится твоя больная сестра. Говоря про прохвоста, его мы, конечно, со временем словим, но возьму на себя смелость заметить – ничто тогда ему уже не поможет. В заключение дам тебе, «подруга», совет, – его голос зазвучал немного помягче, – пока все участники здесь, лучше проверь, так ли надежно ты удерживаешь возле себя проныру Мэссона – это тебе, так сказать, мой личный подарок и дорогая услуга. Если быть до конца объективным, говоря последнюю фразу, первый человек русской мафии больше руководствовался собственными финансовыми потребностями, чем старался кому-то помочь, пусть даже и милой, и очень привлекательной девушке: терять невероятно большие деньги представлялось непозволительной роскошью, в связи с чем преступные боссы хотели полностью убедиться, что авантюрный тандем будет работать в полном составе и что молодые люди как можно быстрее постараются добыть необходимые валютные капиталы. Стоит отметить, что в вероятность, будто бы молодой мужчина и смазливая девушка смогут достать заявленные шесть миллионов, мало кто верил; но пусть вернут хотя бы какую-то часть, а там уже с наглецами можно будет расправиться и убить их без тягостных сомнений и длительных проволочек; как раз предусмотрительная осторожность и подталкивала руководство преступного синдиката к немедленному разрешению всех мало-мальски важных вопросов, чтобы потом не гоняться по миру за ненадежной и сомнительной парочкой. Когда образовалась незначительная уверенность, что предприимчивый аферист и белокурая, прекрасная девушка, как ничего другого желающая выздоровления младшей сестры (что ее не остановило даже обострение отношений с русской мафией), никуда друг от друга не денутся, напротив, будут активно сбивать сапоги, чтобы возместить причиненный ими ущерб, основной инструктаж решили заканчивать. Под конец познавательной беседы, МакКоган соизволил произнести: – Подводя неутешительные итоги, получается, что вы покусились на «священный общак» и забрали оттуда три миллиона долларов. Вы люди неглупые и, без всяких сомнений, знаете, что любые деньги непременно должны себя отрабатывать, вследствие чего вам двоим, взявшим у нас определенную сумму – скажем так, в долг? – в течении одной недели необходимо вернуть двойную партию потраченных долларов, то есть ровно шесть миллионов. Что может случится в противном случае – я даже представить сейчас не берусь! Связь будем держать по мобильному телефону, – одновременно он передал девушке, которой (по понятным причинам!) доверял несколько больше, сотовый аппаратик, объяснив его прямое предназначение: – В его памяти единственный номер, соответственно, мой. Возникнет необходимость – звоните; но без особой надобности постарайтесь лучше не беспокоить: мы люди занятые и на пустую болтовню возможностей не имеем… усе ли вам ясно, «дорогие мои компаньоны»? – издевательски улыбаясь, обратился он к новоиспеченным членам крупной преступной организации. Те молча покивали в знак согласия головой, подтверждая, что все оговоренные позиции приняты ими к сведению. Но такой ответ не устроил Мак-Когана; он своим чередом, повысив голос и сдвинув к переносице брови, повторный вопрос уже угрожающе «прорычал»: – Я не слышу: все ли Вы ясно поняли? – Да, да, – хором ответили молодой человек и красивая девушка. – Вот так-то уже более красноречиво, – успокоился босс российской мафии, имевший в криминальном клане вторые позиции, – а то машут башками, словно жирафы, – не поймешь, «чи» вы поняли, а «чи» нет? Ну, раз вам все ясно, задерживать вас я более просто не смею и предоставляю вам полную свободу передвижений, тем более что во времени вы теперь, сами понимаете, несколько ограничены. Едва договорив, он поглядел на входную дверь и громко воскликнул: – Верзила, будь добр, зайди! Немедленно выполняя произнесенное указание, тот вошел в помещение, послушно ожидая, какие ему поступят распоряжения. Как оказалось, дисциплина в мафиозной организации была более чем железной и попусту молоть языками было не принято. – Будь так любезен, Верзила, отвези их отсюда подальше, – отдавал распоряжение Юрген, – только на этот раз глаза завязать им все-таки не забудь, – промолвил громко, а для себя уже прошептал: – Хотя они и живут основную часть жизни в Америке, но – кто его знает? – какая у них феноменальная память да удивительная сообразительность; еще, чего доброго, вычислят, да потом натерпишься от них непредвиденных неприятностей… люди, загнанные в угол, очень опасны и способны совершать необдуманные, а подчас и лихие поступки. Да, правильно, чем меньше они знают, тем крепче нам спать, – перефразировал он на свой лад известную поговорку. Предварительно завязав обоим глаза, и Мэссона, и его прекрасную спутницу спустили на лифте вниз, практически в гаражное помещение, где, посадив в автомобиль, похожий на катафалк, предложили совершить непродолжительную экскурсионно-познавательную прогулку, «организованную» по Российской столице городу-герою Москве. Верзила, придумавший нехитрую шутку, рассмеялся, уподобившись буйно-помешанному и поразившись исключительному мышлению, сочинившему ему, по правде, очень тупую шутку. Между тем бандиты, сопровождавшие преступного бригадира, не преминули с ним согласиться и тут же присоединились к его веселью, разразившись услужливым хохотом. Оценивая недалекое юмористическое искусство, Майкл только насмешливо «хрюкнул», очаровательная же Сидни повертела пальчиком у виска, яснее-ясного показывая, какое лично у нее сложилось мнение по отношению к недоразвитому бандиту. – Что, сильно умные? – громоподобным голосом заверещал могучий Верзила. – Не нравится наша ирония? Ну ничего, через неделю, когда вы не выполните возложенную работу, я посмеюсь, что главные боссы сделают с Вами. Тем временем, оставшись в кабине вдвоем, оба верховных преступника уселись за длинным столом Павла Аркадьевича, так и продолжавшего оставаться в безликой маске, скрывавшей лицо и выделявшейся черным и мрачным цветом; к слову сказать, необходимости видеть его физиономию ни у кого в общем и целом не возникало, потому как его и без того узнавали по своеобразному голосу, леденящему в жилах кровь и наполненному замогильными интонациями; таким образом, стоило ему только заговорить, и никто уже больше не сомневался, что общается с первым лицом российской мафии. Оставшись вдвоем, главный босс, обращаясь к Юргену, высказался охватившим его сомнением: – Что-то как-то неспокойно мне на душе – нужно организовать за «хитровыделанными придурками» незримую слежку, причем и аккуратно, но и чтобы каждый их шаг был мне в итоге известен! Кого ты отправишь? – Возьмусь предположить, что подобный вопрос лучше всех сумеет решить Верзила, – рекомендовал бандит самого очевидного кандидата, – если уж не бригадиру, то кому тогда другому знать вверенных подчиненных? Считаю, он легко найдет человека, не раз уже отличавшегося в ответственных операциях и зарекомендовавшего себя как исполнительным, так и знающим дело преступником. – Хорошо, – согласился Павел Аркадьевич, – только, глядите, чтобы на этот раз «мероприятие» обошлось без проволочек и неожиданных, неприятных сюрпризов… что-то я сильно сомневаюсь, что они смогут найти такие огромные деньги? Наоборот, как бы «дров каких не наломали», а нам потом не пришлось за ними разгребать да расхлебывать. Замечание было уместным и вполне справедливым, поэтому Карат незамедлительно набрал на мобильнике упомянутого Верзилу и отдал ему строжайшее приказание, зашифрованное на бандитский манер, но хорошо ими обоими понятое. Тот в свою очередь переложил незамысловатую обязанность на другие, менее значимые, «криминальные плечи», с чем и позвонил одному из ближайших подручных: – Малой, – так звали штатного шпика бандитского клана, – необходимо поинтересоваться жизнью пары людишек: мужчина двадцати восьми лет, стройный, красивый и двадцатилетняя девушка невероятной, я бы сказал, божественной внешности; передвигаются они на автомашине «Порше Макан» черного цвета, правда, пока без государственных опознавательных знаков. Объекты начнут движение от аэропорта, расположенного во Внуково. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vasiliy-boyarkov/valutnaya-lihoradka/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО