Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Немного правды о мужчинах, или У меня есть я и мы справимся

Немного правды о мужчинах, или У меня есть я и мы справимся
Немного правды о мужчинах, или У меня есть я и мы справимся Юлия Витальевна Шилова Литературное приложение к женским журналам В сборнике «Немного правды о мужчинах, или У меня есть я и мы справимся» представлены романы Юлии Шиловой, королевы криминальной мелодрамы: «Прощай, это было прекрасно, или У меня есть я, и мы справимся» и «Не привыкай, я не всерьез, или Немного правды о мужчинах», вышедшие в ИД «Бауэр Медиа» и ставшие хитами продаж. Это истории обычных женщин, которые в необычных ситуациях не теряют себя, а обретают силу и мужество. Это судьбы реальных людей, которые с честью проходят все испытания судьбы и получают в награду своё заслуженное счастье. Юлия Шилова Немного правды о мужчинах, или У меня есть я, и мы справимся Сборник хитов © Шилова Ю.В., 2018 © ООО «Бауэр Медиа», 2018 * * * Прощай, это было прекрасно, или У меня есть я, и мы справимся Пролог Я сидела в зале суда и не могла поверить в происходящее. У меня отбирали двоих детей в пользу мужа, а я ничего не могла с этим поделать. Причина в том, что мой муж олигарх. Я смотрела на его прожжённую, хитрую физиономию и думала о том, что ожидала от него чего угодно, только не такой подлости, не такого чудовищного удара под дых. Всё, что происходило на суде, можно отнести к разряду шоу. Отец детей был гораздо лучше матери только в силу своей финансовой обеспеченности. Всё просчитал. Всё продумал. Иначе не был бы олигархом. Как буду жить после этого я, ему плевать. Ему вообще чужды любые сантименты. Вполне банальная история: сначала лакшери-жизнь, потом пинок под зад и отъём детей. У таких, как мой муж, от вседозволенности и безнаказанности сносит крышу, и психика, естественно, расшатывается. Я осталась на задворках его жизни и быстро перешла из разряда настоящей жены в разряд бывшей, как он говорит, надоевшей. Бог мой, а ведь страдают дети. Данила так оберегал свой капитал, что решил оставить меня не только без материальных благ, но и без детей. В зале суда мне нет и не может быть сострадания. Я слышу, как за моей спиной шепчутся, называют стервой, которая хотела развести богатого мужика. Очередной безделушкой, которая слетела с жалованья. Все думают, я буду жаловаться на судьбу-злодейку, и поэтому меня теперь можно пинать. Чего тут только про меня не наговорили. И что я наркоманка и тусовщица, и что у меня куча любовников. А сколько свидетелей… И ни одного из них я не знаю, впрочем, как и они меня. Им просто хорошо приплатили. С одним из них я нюхала кокаин, с другим спала. Я видела кокаин только в кино и даже никогда не держала его в руках, а если бы я с кем-то переспала, будучи в браке, муж лично закатал бы меня в асфальт. Муж заявляет, что при нашей совместной жизни я спускала семейные деньги на любовников-альфонсов. Бред. Если кто-то в нашей паре и гулял, то, конечно же, он. Я наслышана о том, какие он закатывал вечеринки с моделями. Но я сознавала, что при его статусе без любовницы никак и, пусть ужасно это звучит, воспринимала его связи на стороне даже с пониманием. Няня, а я к ней относилась как к родной матери, рассказывает о моём вечном пьянстве и о том, как я избивала детей. Якобы орала на них пьяная и даже хотела убить. Какое наглое враньё. А ведь я ей доверяла, всегда покупала подарки для её родственников, помогала, считала членом семьи. Но муж взял и просто её купил… А ведь он никогда хорошо к ней не относился и всегда недолюбливал. Сынок, три годика. Дочке четыре… Это ведь не куклы и не собачки. Как они без мамы? У Данилы уже другая беременна, которую он привёл в наш дом, предварительно выкинув меня, как ненужную вещь. У них будет свой ребёнок. Зачем им наши дети? Она никогда их не полюбит и не станет для них матерью. Сейчас он будет занят новым ребёнком, новой женой… Я знаю, зачем ему наши дети. Он просто не хочет платить алименты, ведь это не просто деньги, а бешеные суммы. Его сестра смотрит на меня взглядом победительницы. Она всегда меня не любила и считала охотницей за деньгами. – Никогда нельзя делать ставку на силикон, – смеётся она, обнажая свои острые зубы, которые делают её похожей на крысу. – Ты думала, твой силикон особенный? Думала, закрепилась детьми, и он тебя не бросит? Сидела ровно на жопе, потому что законная жена. Только такие, как мой брат, срут на законность, как и на подстарившийся силикон. Они просто меняют его на новый. А уж детей в нашей стране можно отобрать влёгкую. Было бы бабло. Ты мечтала себя продать, и продала. А когда себя продаёшь, нужно быть готовой, что к тебе будут относиться, как к вещи. Хочу – берегу, а хочу – сломаю. Что-то ты, всё-таки, сука, сделала, что Данил решил тебя так наказать. Чего ты там не договариваешь? Хороший урок тебе на всю жизнь – держаться от таких богатых и влиятельных, как мой брат, как можно дальше. – Заткнись, – бросила я ей и с трудом сдержалась, чтобы не закричать на весь зал всё, что о ней думаю. – Кем бы ты была, если бы не твой брат? Сама всю жизнь не работаешь, сидишь на его шее. Лучше меня знаешь, дети ему не нужны. Ни ему, ни тебе, ни его соплячке-подружке, которая решила подсуетиться и побыстрее родить. Не каждый же день олигархи попадаются. Подобный успех нужно срочно закрепить. Твой брат не меня наказывает. Он наказывает детей. Делает их несчастными. Отбирают детей, чтобы не платить алименты. Это же дураку понятно. Дешевле няньку и репетиторов нанять. Гад Данила. Конченый гад. Не думает о том, что всё в нашей жизни возвращается бумерангом. Три покалеченные судьбы. Дети и я… Я слушала бред, который говорили про меня на суде, и размышляла о том, существуют ли вообще счастливые семьи среди миллионеров. Чтобы жили они, дом полная чаша, до самой старости в любви и согласии. Старые кобели постоянно бросают свои семьи и сходятся с корыстными малолетками. Сегодня одна, завтра другая. Все семейные ценности в самый дальний угол. У жён отбирают детей, отнимают имущество. Главное, получить ещё более молодое и упругое тело. Эти балбесы упорно не хотят осознавать, что их любят только из-за денег. Чем больше денег, тем сильнее любовь. Такие, как мой бывший муж, всегда добиваются, чего хотят, потому что всегда идут по головам. Что такое благородство, они не имеют представления. Сильные мира сего потому так и называются, ведь они могут всё. Сейчас у них новый тренд – забирать детей у бывшей жены. Сколько адвокатов-присосок поднялось на дележе имущества и детей. – Так ей и надо, – услышала я за спиной шёпот. Никогда не понимала, откуда у людей столько злорадства и ненависти. – Думала найти богатого мужика. Главное, нарожать ему побольше и расслабиться до пенсии, ни о чём не беспокоиться, а при разводе прекрасно жить на алименты. А хрен. Пожила хорошо, дай другим пожить. А то привыкла только тюнинговаться. Сколько бы наследников она ни произвела своему благоверному, при появлении очередной модельной пассии всё равно окажется на улице. Хуже детям не будет. Всё равно они с няньками всегда. Будут поближе к папиным деньгам. – Да что вы такое говорите? Что вы знаете? – посмотрела я на незнакомку глазами, полными слёз. – Вы же вообще посторонние люди. Я вас первый раз вижу. Даже не знаю, что вы здесь делаете и как тут очутились. Тоже купленные свидетели? Что я плохого вам сделала? Только то, что у меня получилось выйти замуж за богатого человека, а у вас нет. – Всё правильно она говорит, – заступилась за незнакомку другая. – Для детей лучше, если они будут поближе к папиным деньгам. Молодая скоро нарожает конкурентов. Думай о детях, а не о себе. А то размечталась получать огромные алименты и расходовать их неизвестно на что. Видно, что папа детей любит. Если будешь себя хорошо вести, возможно, разрешит тебе их посещать в определённые дни и определённое время. – Да что вы можете знать? Если он заберёт у меня детей, никогда не даст мне их увидеть. Он сам-то их будет редко видеть. Оставит на чужих людей – персонал нянь и гувернанток. Ни одна няня, ни мачеха не смогут заменить ребенку родную мать. – Не поймёшь этих богатых, чего им не хватает, – шептались между собой женщины. – Какой смысл менять одну на другую? Они почти одинаковые. Словно двое из ларца. Только одна чуть постарше, а другая чуть помоложе. Их, наверное, один и тот же хирург кроет и колет. Скоро этих губастых нельзя будет различить, как китайцев. Откуда у них проблемы берутся? Огромный дом, все блага, жена вся в брендах сидит дома, прислуга, дети, бабла валом. И чего им не живётся спокойно? Не пойму, хоть убей. Я смотрела на своего бывшего мужа и думала о том, что ведь у нас была с ним любовь, что бы ни говорили люди… Было время, когда он не мог на меня надышаться, сдувал пылинки. Казалось, эта такая идиллия… Но ничто не вечно под луной… Такие, как мой муж, воюют не только со своими конкурентами, но и с бывшими жёнами только потому, что из бывшей любимой женщины жена превратилась в надоевшую занозу. – Ну что, жизнь удалась? – вновь язвительно захихикала сестра мужа. – Каждому по заслугам. Этот урок научит тебя, что кроме сосатых губ у тебя нет ничего. То, что на время ты оказалась более удачливой, чем другие, ровным счётом ничего не значит. Что может дать детям такая мать, как ты? Он взял тебя с улицы и отправил обратно на улицу. – Боже, как ты мне надоела. Прекрасно знаешь, я хорошая мать. Лучше бы своих детей родила и занялась своей жизнью. Вечно лезешь в жизнь брата, потому что своей нет. – Прожжённая жизнью женщина не может быть хорошей матерью. Ты всегда была уличной девкой. Никогда не понимала, что мой брат в тебе нашёл. Говорил, ему нравится, что ты дикая и необузданная. Настрогал тебе двоих киндеров. Никому ты не будешь нужна без денег. Все друзья от тебя отвернутся. И альфонсам ты станешь неинтересна. Кому ты нужна без алиментов, которые хотела оттяпать? Ты должна ему быть благодарна за то, что жива-здорова и он не запер тебя в сумасшедший дом. Знаешь, как обычно делается: один укол, «скорая помощь» и справка о невменяемости. Думала, можешь вечно держаться за этот денежный мешок? Как бы не так. Теперь понимаешь, ничего вечного нет. И запомни, нечего бодаться с влиятельным мужиком, который решил от тебя избавиться. – А то, что Данила променял меня на двадцатилетнюю девку, нормально? Она ему в дочери годится. Это явный признак его неуверенности в себе. Он реально думает, что эта молодуха его любит? Она эскортница. Приехала в Москву на заработки. Подлегла под него в первую неделю траха и тут же влетела. Он и с ней скоро расстанется. Беременная и скоро родившая тоже будет ему не нужна. Мгновенно потеряет к ней интерес. Мой муж всегда любил с проститутками тусоваться. Слабость такая у человека. У многих богатых такие слабости, но при этом они свои семьи чтут и не бросают. А эту девку даже не остановило, что у него семья. У твоего брата рыло в пуху, а он всех убеждает, будто не у него, а у меня руки грязные. Может быть, я и была стервой, когда мы с ним познакомились, но моему мужу именно такие всегда нравились… – Я запнулась и поправилась. – Бывшему мужу… Ему всегда нравился мой буйный характер. Когда родила детей, присмирела. Мать всё-таки. Надоела, и он меня вышвырнул. Данил отлично знает, что я никогда и никого не обманывала. Мужик не имеет права забирать детей у жены и оставлять её ни с чем, хотя бы из великодушия, из-за того, что она их родила. Мужик должен поступать как мужик, а не как тварь. Не понимаю, почему мои дети должны жить с твоим братом только потому, что у него есть деньги? Дети меня очень любят, с этим он ничего не сможет поделать. Он просто хочет причинить мне адскую боль. Знает, что я без детей не могу. И мне жутко оттого, что он называет меня шлюхой. Какая из меня шлюха, если я родила ему детей? Он и беременную меня так называл, когда был пьяный. – Ты деньги тратила куда ни попадя, вот и получила по заслугам. Любовь прошла. Это нормально, что Данила поменял тебя на девку помоложе и посвежее. С такими деньгами он может себе позволить. Зачем солидному бизнесмену такая потрёпанная кукла, как ты? Так что конец твоим походам по безумно дорогим бутикам и косметологам. Кое-какое шмотьё от прошлой жизни у тебя осталось. Вот и будешь его распродавать. Скажи спасибо, что он тебя хоть этого не лишил. А за то, что родила, не уважают. Рожают кошки и собаки. Так что облом, дорогуша, по всем фронтам. Кто ты сейчас? Старуха у разбитого корыта. Ни домов, ни квартир, ни детей. Обычная прилипала, вот ты кто! Ты просто, милочка, позабыла, что у жён состоятельных мужиков есть свой срок годности. Теперь тебе остаётся только страдать и кусать локти, а мой брат будет таких, как ты, менять до старости. Просто произошла замена одного силиконового фасада на другой, поновее и помоложе. Совершенно нормальное явление. На суде много говорили о моём нестабильном психическом состоянии, плохой заботе о детях, о том, что я слишком агрессивная, что я их бью, что я полностью потеряла материнский инстинкт, а ещё о моём сомнительном моральном облике, несоответствующих материально-бытовых условиях. У отца-миллионера эти условия гораздо лучше. Мол, условия жизни отца очень сильно превосходят возможности матери. А потом душераздирающая речь моего бывшего супруга о том, как он устал закрывать глаза на распутный образ жизни некогда любимой жены, что его дико утомили мои пьяные выходки. За моё развязное поведение он вынужден был переселить меня в мою скромную однокомнатную квартиру в Люберцах, чтобы ни он, ни дети не видели, как продолжается моё социальное падение, моя чудовищная деградация. Когда суд вынес решение отобрать у меня детей, я почти не понимала, что происходило дальше. – Вы же не люди! – закричала я на весь зал. – Вы нелюди! Вы в своём уме? Я хорошая мать! И все это знают! Как можно у матери отобрать детей? Данила, я тебя ненавижу! Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу! Уж если и говорить о неподобающем поведении, то нужно говорить о тебе! О твоей жестокости и равнодушии по отношению к детям! Как ты можешь так со мной поступать? Мы женились по любви! В нашем браке было много светлых моментов! Как же я сразу не разглядела, что у тебя нет ни души, ни сердца, ни любви! Я верну своих детей, чего бы мне это не стоило. Я обязательно их верну!!! После окончания суда я бежала следом за ним к его машине и молила вернуть мне детей. Охранники отшвырнули меня от автомобиля с такой силой, что я упала на асфальт и разбила себе руки и подбородок. – Не смей больше приближаться ни к моему дому, ни к моим детям! – сквозь зубы процедил муж и сел в свою машину. – Я верну своих детей! – кричала я и, не помня себя, бежала за его машиной. – Ты пожалеешь обо всём, что сделал! В жизни всё возвращается бумерангом! Ты плохо меня знаешь, мерзавец! Если я сказала, что верну своих детей, значит, обязательно верну!!! Я верну детей через Страсбургский суд! Дальше всё происходило словно во сне. Около месяца пребывала в какой-то моральной коме. Не могла есть, спать, работать, говорить. Постоянно звонила детям, няням, мужу, но телефоны были недоступны. Видимо, поменяли номера. В один из таких коматозных дней, когда я от горя просто лезла на стенку, ко мне приехали два охранника мужа и привезли психиатра, который сказал, что ему нужно пообщаться со мной на предмет моего психического здоровья. – На каком основании? Я не нуждаюсь в ваших услугах. Я хотела закрыть дверь, но один из охранников мужа поставил ногу и не дал мне это сделать. Психиатр достал какую-то бумагу и сообщил, что у него есть постановление суда о моём принудительном психиатрическом освидетельствовании. – Да с какого перепуга? Я нормальная! Вам мой муж заплатил! Он боится, что я начну бить во все колокола и верну своих детей! Я не собираюсь бегать по психиатрам и доказывать свою нормальность, чтобы меня не упекли в психушку! Не успела я крикнуть последнюю фразу, как в мою квартиру влетели двое санитаров, буквально вышибли дверь, стали заламывать мне руки и скручивать жгутами. Когда меня тащили в машину «скорой помощи», я увидела стоящий рядом тонированный джип бывшего мужа. Мой бывший благоверный находился внутри. Я умоляла санитаров меня отпустить, говорила, что я нормальная, что это просто месть бывшего мужа. В глазах санитаров не было ни жалости, ни сострадания. Один вообще посмотрел на меня с презрением. – Кто тебя заставлял выходить замуж за богатого? – пробубнил он себе под нос. – Раньше нужно было думать. Дура, неужели не понимаешь: у такого, как твой муж, всё куплено. – Получается, чтобы у тебя не отобрали детей, нужно рожать только от нищих алкашей, которые даже при всём желании не дойдут до здания суда… – Сейчас уже хрен докажешь, что ты не бегаешь голой по улицам и не подставляешь первому встречному свой передок. Чем богаче человек, тем некрасивее поступает по отношению к своей бывшей семье. За нами ехала машина моего мужа. Я заливалась слезами и думала о том, как страшна жизнь бывшей жены миллионера. Могут запросто отобрать детей, чтобы не платить алименты, не делить имущество, и затолкать в психушку, откуда уже можно никогда не выйти. Вместе с санитарами в машине «скорой помощи» ехал охранник мужа. Я стала слёзно умолять его связаться с мужем, но, к моему удивлению, Данила сам позвонил ему на телефон. Когда охранник протянул мне трубку, я тяжело задышала и сквозь рыдания спросила: – Зачем ты это делаешь? Ты же у меня всё отобрал. Что ты ещё хочешь? – Страшно? Будет ещё страшнее. Это только цветочки. Ты и представить не можешь, что тебя ждёт, – рассмеялся в трубку мой муж. – Надеюсь, ты хорошо понимаешь: если тебя сейчас положат в больничку, у меня хватит связей и денег сделать так, чтобы ты никогда оттуда не вышла. У тебя есть ровно один шанс в неё не лечь и одна минута на раздумье. Потом будет слишком поздно. – Чего ты от меня хочешь? – Отказ от детей. Если готова, тебя пересаживают в мою машину, и мы едем к нотариусу. – Данила, за что ты так зверски со мной поступаешь? Что я тебе сделала? Я все эти годы жила для тебя и детей. Ты выкинул меня из своей жизни, как надоевшую вещь. Я даже не смогла забрать свои вещи из дома. Ты лишил меня всего. А я ведь полностью растворилась в тебе и детях. Жила в полном подчинении. Ты даже не позволял мне готовить детям еду, оправдывая это наличием няни. А мне так всегда этого хотелось! Я могла это делать, только когда ты рано уезжал на работу. Я не имела права вставать раньше тебя, чтобы пойти к детям. Должна была лежать рядом с тобой и заниматься утренним сексом. Ведь я делала всё, что ты хотел. Это была постоянная жизнь в компромиссе. Это даже нельзя назвать жизнью в компромиссе. Это жизнь в подчинении. Я всегда понимала, мы не можем быть равными партнёрами в отношениях, что ты – царь, а я – лишь твой антураж и приложение. Просто наступил момент, когда я устала быть марионеткой в руках мужа-кукловода. Из чего бы ни была сделана клетка, она всё равно навсегда останется клеткой. Я понимаю, что стала твоей надоевшей игрушкой, но ведь у нас дети… Нас многое связывает. Но я прошу у тебя, по возможности, хотя бы иногда видеться с детьми. О каком отказе ты говоришь? – Я же сказал, у тебя есть минута, чтобы принять решение. У меня больше возможностей сделать детей счастливыми, дать им образование на уровне, путешествия, жильё, карьеру. Я нормальный отец, и хочу, чтобы дети это ценили. И не нужно говорить о материнской любви и невозможности счастья без мамы. Когда вокруг тебя сказка, любящего папы достаточно. Ты свою миссию выполнила. Сыграла роль инкубатора. Выносила и двоих родила. Женщина – это всего лишь обслуга для ребёнка. Обслугу я всегда могу нанять за деньги, причём самую лучшую. – Твоей молодой жене не нужны наши дети. Я знаю, что ты с ними сделаешь. Засунешь в какой-нибудь заграничный интернат, и у детей не будет ни отца, ни матери. Если бы я знала, что ждёт меня впереди, я бы никогда с тобой не связалась и уж, тем более, не рожала тебе детей. Вы все моральные уроды, вас не переделать. От вас бежать надо куда подальше. Надо мне было бежать от тебя ещё когда ты пьяный в нашем доме стрелял по воронам. Это видели дети. Я боялась, ты пристрелишь меня или детей. – Минута прошла, – злобно перебил меня муж. Я попросила остановить машину «скорой помощи», пересела в автомобиль к мужу и поехала к нотариусу, чтобы подписать добровольный отказ от своих детей. Когда всё закончилось, я стояла у нотариальной конторы, плохо соображала, тряслась, как в лихорадке, и смотрела, как отъезжает машина моего некогда любимого человека. – Будь здорова! – прокричал мой бывший, открыв окно, и унёсся в другую жизнь, к которой я больше не имела отношения. Глава 1 Не помню, сколько времени пила. Просто приехала домой, потянулась к бутылке… и так до бесконечности. Рассматривала фотографии детей и заливала горе алкоголем. Совсем недавно у меня были дом, дети, муж, семья, а теперь ничего. Самое страшное, что я больше никогда не увижу своих детишек. Мой бывший муж и его новая пассия сделали всё возможное, чтобы от меня избавиться. Когда ко мне приехала моя подруга детства Катя, она покачала головой испуганно. – Ужас, во что ты превратилась. Ты же спиваешься. – Я жить не хочу! – прокричала я и бросилась к ней на шею. – Катька, ты не поверишь, но ни один человек меня не пожалел! Ни капли сострадания. Почему??? – Понятно, почему. Ты ведь жила жизнью, для них недоступной. За это тебя и ненавидят. – Я не знаю, что делать. Откуда у меня возьмутся силы против мужа, который может закопать всё вокруг? Как деток жалко-то! И им, и мне страдать всю жизнь. – Ну не спиваться же. Ты и сама не заметишь, как скатишься вниз. – От меня все отвернулись. Пока я была в шоколаде, вокруг меня крутилось куча псевдо-друзей. Как только меня выбросили на улицу, все бесследно исчезли. – Оно и понятно. Все рядом, если ты на коне. Откровенно говоря, все люди продажны. – Самое ужасное – предательство близких. Я в самом страшном сне не могла представить, что муж так со мной поступит. На суде он при всех называл меня проституткой. Разве проститутки рожают двоих детей? А ведь у нас был брак по любви, и какое-то время мы жили очень счастливо. Я была хорошей женой и любящей матерью. Всё, что говорили обо мне в суде, – полная чушь. Видишь, как запросто можно оболгать человека только по той причине, что тебе надоело с ним жить… – Даже не сомневаюсь. Твоему благоверному пришлось хорошо постараться, чтобы оттяпать у тебя детей. – Катя, я ненавижу себя за то, что своими собственными руками написала отказ от детей. Понимаешь, когда я поставила подпись, у меня умерла душа. Тело ещё живое, а душа умерла. Я потеряла смысл жизни. Его больше нет. – Я бы тоже подписала, если бы стоял выбор: лечь пожизненно в дурку или подписать бумагу. Этот подонок не оставил тебе вариантов. По ходу, быть женой олигарха нынче небезопасно. Я только одного не понимаю: что должна сделать мать двоих детей, чтобы так её возненавидеть, уничтожить и оклеветать? Машка, может, ты чего-то не договариваешь? За что Данила так тебя возненавидел? – Тут и договаривать нечего. Просто наступил момент, когда он встретил другую. – Охренеть, – присвистнула Катька. – Как легко всё может поменяться. В один момент. Правду говорят: век живи, век учись. – Я тут же перешла в ранг устаревшей модели. Стала замечать, что он ко мне слишком холоден. А потом и вовсе выкинул, как котёнка. Та, что пришла в наш дом после меня, даже получила в дар все мои вещи. Когда я выходила замуж за богатого человека, никто не предупредил меня, что правила игры могут мгновенно поменяться, и однажды карета превратится в тыкву. Сегодня ты любимая жена, а завтра ею может стать та, что моложе. Она тут же займёт место и в твоём доме, и в сердце твоего мужчины. Сколько желчи и зла вокруг… Все шепчутся со злорадством о том, на что я теперь буду себе губы качать. Какие, к чёрту, губы, если у меня отняли детей? – Машка, ну кто мог подумать, что такое когда-нибудь случится? Совсем недавно ты была женой миллионера, женщиной, любящей роскошь и комфорт, матерью. Жизнь, похожая на сказку и мелодраму, превратилась в настоящий триллер. Как же все тебе завидовали! Ведь ты жила в огромном доме, каталась по всему миру, брала от жизни всё, что не могут взять другие. Даже представить не могу, как это больно – после сытой жизни остаться у разбитого корыта. Когда вчерашние друзья про тебя даже не вспоминают, и приходится за бесценок продавать вещи, которые остались от прошлой жизни. Машка, у тебя только один выход: понять, что ты проиграла. Ты сделала крупную ставку и проиграла. После того, что с тобой произошло, я ни за что не пойду замуж за богатого. Даже если он мне встретится. Страшно. Сейчас у них настоящая эпидемия – детей забирать. – А для меня самое страшное, что мой бывший будет заставлять моих детей называть его новую пассию мамой. От одной этой мысли меня повергает в шок. А эта его новая моделька за деньги согласна на всё. Она просто нахрапом залезла в чужую семью. Забыла, что не надо рыть яму другому, попадаешь в неё сам. – Ох, не разобраться в этих мужиках. Простой мужик, хоть гуляет, да детей не отберёт, а с олигархом разговор короткий. Богатый проплатит и суд, и психушку. У него руки развязаны. Каких нравственных поступков можно ждать в семье, если их не бывает в бизнесе? Может, тебе просто такой попался? Есть же нормальные, которые разводятся, и женщину свою потом пожизненно обеспечивают. – Может, и есть, но после моего мне в это с трудом верится. Я просто отработанный материал, не более. – В любом случае, прекращай пить, – Катька отобрала у меня бутылку. – Опухла уже вся. Смотреть страшно. – А что мне делать? – беспомощно выдохнула я. – Действовать нужно. Писать в прокуратуру, обратиться в СМИ. Эти твари боятся за свой имидж. Если дело хорошенько раскрутить, можно подпортить ему репутацию. – Он всё и везде проплатит. – Не всё. В нашей стране ничего вечного не бывает. Сегодня на мерседесе, а завтра на велосипеде. Не пить нужно, а бороться. Страсбургский суд есть, наконец, ведь никто не отменял права человека. – Он не только в психушку, но и на тот свет может отправить. Там, где начинаются большие деньги, заканчивается любая человечность. Данила же не хозяин чебуречной или пельменной, чтобы я могла наслать на него разные комиссии, и чебуречную закрыть. – В любом случае, нельзя сидеть сложа руки, надо действовать. Я потянулась за бутылкой, но Катька держала её мёртвой хваткой. – Ещё одну рюмку… – Ни одной. – Дай, я сказала. – Не дам. Хватит пить. – А что бы ты делала на моём месте? – Наверное, умерла бы, – честно призналась Катька. – Я действительно не представляю, как жить, когда всё потерял. Ведь у тебя была жизнь – лучше не придумаешь. Я же хорошо помню, как на тебя, будто манна с неба, свалились дорогие машины, одежда от известнейших дизайнеров, самые роскошные курорты мира и безграничные возможности. А теперь более чем скромная однокомнатная квартира в Люберцах. Сидишь, совершенно беззащитная, спивающаяся женщина, испытывающая чудовищные душевные муки. Там, где большие деньги, всегда большие проблемы. – Если бы я не подписала проклятый отказ, лежала бы в психушке. В дурке меня бы закрыли навечно, состряпав бумагу, что я опасна для общества и должна находиться в стационаре. Даже если начну писать в прокуратуру, составлять бесконечные иски, рассылать всюду письма, всё равно не добьюсь никакой справедливости и не увижу детей. Он просто отправит детей в заграничный интернат, куда меня никогда не пустят и адреса которого я никогда не узнаю. – Короче, с богатым козлом сколько ни живи, он всё равно будет искать причину, чтобы выкинуть бывшую на помойку, – покачала головой Катька. – Это у них в крови. Разве можно так поступить с матерью своих детей?! Я не поклонница Абрамовича, но то, что он развелся тихо-мирно и оставил свою бывшую не в накладе, мне очень импонирует. Ни шума, ни пыли. А Данила мало того, что поменял надёжный тыл на малолетку, ещё и перевернул всё так, просто караул… Жаль, что мы не на Западе, иначе пришлось бы Даниле, как Абрамовичу, половину отдать. А в России для тех, кто близок к власти, закон не писан. Если по правде, в данной ситуации победителей нет и быть не может. Неужели деньги так сильно меняют сознание? Хотя, если разобраться, Абрамович разводился в Лондоне. Там применялись нормы английского права. Там по-другому не получилось бы. А мы в России, и у нас разводятся в более жёсткой форме, никто не верит в силу закона. Любую, как бы счастлива она ни была в браке, если у мужика крышу снесло, закон защищает только на бумажке. Эх, если бы ты жила на Западе, его бы до трусов раздела. Нормальные мужики жене всегда хорошие отступные выписывают. – Катька посмотрела в мои глаза, полные слёз, сжалилась и налила мне рюмку. – Выпей. Только одну. И не реви. – Какой чудовищный удар в спину, – тут же выпила я до дна. – Правду говорят: хочешь узнать человека, разведись с ним. – Девки лезут к женатым, женатые выбрасывают из жизни, как использованные перчатки, своих жён. Нет никакой гарантии. Уважения к женщине ноль, к детям… Кошмар просто. Вот и думай после такого, стоит ли замуж выходить? Чтобы потом судиться с человеком, для которого делала всё столько лет, рожала детей?.. Да на кой нужны такие мужики! Страшно представить масштаб его богатств. Но ему нужно тебе так нагадить, чтобы жизнь была не мила. Это не хозяин ларька на рынке разводится, а олигарх. Уверена, свою новую прелестницу, которая полюбила его «бескорыстной» любовью, он тоже поменяет. – Даже не сомневаюсь. – Почему мужья, прожив с жёнами несколько лет, становятся жестокими? Если строишь новую семью, уйди, но помоги детям и бывшей жене хоть финансово пережить эту трагедию полегче. Ведь предательство тяжело простить и отпустить. Порядочный человек и развёлся бы порядочно, а не отжимал у жены каждую копейку. Ну, серьёзно, поступил бы по-людски, оставил бы домик, дачку. Можно подумать, с него убудет. Противно думать, что у всех мужчин трусливо-предательский подход к расставанию. Многие мужчины уходят из семей, но не многие уходят достойно. Новая малолетка, наверное, соображает, что дальше будет, поэтому сейчас по максимуму попытается отжать всё, что можно, пока ещё одна молодуха до олигархического тела не добралась. Ой, знаешь, Машка, пусть тебе эта жизнь вспоминается, как самый страшный сон. Может, и хорошо, что ты из неё вынырнула. Пусть даже такой ценой. Что за жизнь: сидишь в клетке, делаешь только то, что муж говорит… Каждый день как на пороховой бочке, в каждой девке змея мерещится. Меха, драгоценности, прочая лабуда этого не стоят. – У его новой пассии скоро свой ребёнок будет. Мои дети ей точно не нужны. – Все любовницы, чтобы прибрать мужика к рукам, сразу стараются забеременеть и родить. Способ далеко не новый, но до сих пор один из самых действенных. Так, как развёлся Данила, обычно разводятся мужики, у которых уже есть другая баба. Значит, дама хоть и молодая, но слишком продуманная. Эта штучка далеко не простая, если он ради неё развёлся и сразу на ней женился. Акула зубастая. Ну, разлюбил, бывает. Поступи порядочно с тем, кто был с тобой рядом много лет. И живи себе дальше. Почему-то бывшие жены Абрамовича и Чубайса остались не в таких обидах и не внакладе. Многое развод говорит о мужчине… И не важно, миллиарды у него или дыра в кармане. А уж с деньгами, как у нашего «принца», смешно мелочиться. Я не удержалась, отобрала у подруги бутылку, вновь зарыдала и стала пить из горла. Наверное, у меня был такой жалкий и несчастный вид, что Катька перестала со мной спорить, села рядом, обняла и принялась меня успокаивать. Так мы и сидели, обнявшись. Я обнимала бутылку, а Катька обнимала меня… Глава 2 Я проснулась с дикой головной болью. Катьки уже не было. Видимо, дождалась моего бессознательного состояния, положила меня спать и ушла. Я протёрла заспанные и даже заплывшие от чрезмерного употребления алкоголя глаза и посмотрела на себя в зеркало. – Господи, какая же я страшная. Чучело. Машка, на кого ты похожа? Даже не скажешь, что когда-то была женой олигарха. Эх, девица-красавица, что с тобой стало… Я перевела взгляд на фотографии детей, подошла к тумбочке, положила их лицом вниз, чтобы не травить душу, и подумала о том, как сильно хочу выпить. Недолго думая, надела спортивный костюм, посчитала в сумке остаток денег и отправилась за бутылкой. Если хватит, куплю парочку, ведь можно пить, не закусывая. Как ни странно, на улице было жарко, и в такой тёплой одежде, как у меня, почти никто не ходил. Но меня это волновало меньше всего. В голове промелькнула мысль: на что буду пить, когда закончатся копейки в моём кошельке? И тут же возникла другая мысль: я всегда могу украсть кошелёк у кого-нибудь. Я никогда не делала этого раньше, но почему бы не попробовать. Делают же другие. Что-то я вчера сглупила, не попросила у Катьки взаймы. Мне кажется, она бы дала, хотя прекрасно понимает, что мне просто нечем отдавать. Большинство моих вещей остались в доме мужа, я даже не успела их взять, но что-то есть на квартире. Вспомнились Катькины слова о том, что я могу их распродавать, ведь вещи дорогие, брендовые. Всегда смогу выручить за них какие-то деньги. Хватит и на выпивку, и на закуску. Зайдя в магазин, я купила бутылку водки, потому что бессмысленно покупать вино, от него ни черта не вставит, а денег уйдёт почти столько же, если не больше. Крепко прижимая бутылку к груди, я стала смотреть, что могу купить на закуску. Остановилась на небольшом луковом батоне. – Маша, ты? – услышала я чей-то голос. Я подняла голову и посмотрела на мужчину, который мне казался знаком, но было тяжело вспомнить, где именно я его видела. Да и не очень-то хотелось, потому что больше всего на свете я мечтала выпить. Даже руки тряслись. Я боялась выронить бутылку и, не дай бог, разбить. – Как ты? – не унимался мужчина и разглядывал меня с удивлением. Оно и понятно. Я знала, что выгляжу не самым лучшим образом. – Хорошо, – буркнула я и бросилась прочь из магазина. – Машка, ты меня не узнала? Ну, посмотри внимательно. Ты меня действительно не помнишь? – Мне сейчас некогда. Я занята. – Чем? Ты куда-то торопишься? – Выпить хочу. – Так одной скучно пить. Хочешь, составлю тебе компанию? Я остановилась, кивнула и подумала, что уж лучше пить с незнакомцем, чем одной в стенах своей квартиры, сдыхая от горечи и одиночества. Мы сели на лавочку в сквере. Я тут же открыла бутылку и хотела сделать глоток из горла, но мой новый знакомый, шокированный моими действиями, не позволил. – Давай, сбегаю за бумажным стаканчиком. Не из горла же пить. – Только время терять. Мне нормально, – бросила я, сделала большой глоток и закусила луковым хлебом. Меня сразу перестало трясти, я почувствовала себя гораздо легче. Жизнь потихоньку налаживалась. – Машка, вспомни. Я Макс, учился в параллельном классе. В восьмом классе мои родители переехали в Америку, ну и я с ними. Ты не можешь меня не помнить. Я всмотрелась в лицо мужчины и улыбнулась. – А, точно, Макс. Помню. Мы с тобой один раз с уроков сбежали. Сколько времени прошло… – Не говори. Мы стали такими взрослыми. – Ну и как там Америка? – Стоит, что с ней будет. Я очень престижный университет закончил. Работу хорошую нашёл. Всё в моей жизни сложилось более чем удачно. – А вернулся чего? – Как чего? Соскучился. У меня тут бабушка, все родственники. А как ты, Машка? Как твоя жизнь? Я посмотрела на бутылку, сделала внушительный глоток, затолкала в рот кусок хлеба и растерянно пожала плечами. – А я стала алкоголичкой. Ничего нового. Скоро сопьюсь полностью, сдохну. Вот, собственно, и всё. – У тебя, наверное, что-то случилось. У всех людей бывает чёрная полоса. Это пройдёт. Я слышал, ты очень даже удачно вышла замуж, за влиятельного человека. Живёшь в шоколаде и вроде всё у тебя лучше всех, другим на зависть. Я, кстати, искал тебя в соцсетях. Как ни странно, тебя нет ни в одной социальной сети. Мне показалось это очень нетипичным, ведь мы все сейчас только и общаемся через соцсети. – Муж не разделял увлечение социальными сетями, а я старалась во всём его поддерживать. Он считал, что такой статусной семье, как наша, лучше не светиться в интернете. Ведь именно из интернета люди узнают обо всех твоих передвижениях, планах и о том, что им знать не положено. – Я об этом как-то не подумал. Просто увидел, что тебя нигде нет. А что сейчас с твоей статусной жизнью? Почему ты пьёшь водку из горла на лавочке в сквере? – Я попала в сказку, которая оказалась ловушкой. Сейчас не верится, что когда-то мы с мужем ходили в парке в обнимку. Что он меня на вертолёте катал, кормил черешней из рук. Нам тогда казалось, мы самые счастливые. Сначала был праздник. Потом пошли будни и тотальный контроль. На память о браке остались только документы и фотографии. Даже кошку прихватить не смогла… Я разоткровенничалась. Вспоминала, как всё начиналось и чем закончилось. Будучи в браке, я понимала, что за душой ничего своего нет, но дура была, верила, что счастье на всю жизнь. Сказать, чтобы муж на меня что-то оформил, нельзя. Сразу дикий крик: «Ты что, разводиться со мной собралась? Не волнуйся, вот умру, и всё твоё будет». Работать категорически запрещал. Зачем, когда муж с такими деньжищами. Работу забросила. Как только начинала говорить хоть о какой-то самостоятельности, муж тут же мне делал очередного ребёнка, чтобы не вела дурацкие, по его мнению, разговоры. Даже спираль без его согласия поставить было нельзя. Секса почти не было, изменять нельзя, катаешься в машине с охранниками в полном страхе, что они ему что-то не то донесут. Сколько таких жен и любовниц потом закапывали: без вести пропадали, и всё. Птичка в золотой клетке, да и только. У олигархов на уме только власть и деньги, а семья просто достижение – меряются количеством детей. В этом мире действуют жестокие волчьи законы. Если бы повернуть время вспять, я бы мужа своего обошла за тридевять земель. Обычно такие, как он, детей забирают, хоть нужны, хоть нет. Я раньше думала, мне очень повезло, что я жена олигарха, но оказалось, всё совсем не так. Муж оказался жутко ревнивым тираном. Очень строгим, требовательным, грубым, иногда даже в постели… Это тяжело объяснить. Он поступал так, будто я обязана ему отдаваться. Принуждал к сексу, раздевал, не спрашивая, хочу ли я. Это, мягко говоря, не очень приятно. Чувствуешь себя униженным и бесправным существом. Но самое страшное, что почти нет свободы. Ничего нельзя. Муж отслеживал и контролировал каждый мой шаг. Даже угрожал, говорил, что убьёт, если изменю. Предупреждал, что никогда не даст развод, потому что я его собственность. Богатые чаще всего подонки. Они считают, если у них деньги и власть, им всё дозволено, они могут делать с нами всё, что хотят. – Значит, ты больше не с мужем? – А по мне разве не видно? – не могла я не усмехнуться. – История банального треугольника, в котором я оказалась слабым звеном. Молоденькая моделька заняла моё место. Но у неё ума не хватает понять, что, заняв место, она освободила своё для другой любовницы. Если мужик привык иметь жену и любовницу, он всегда будет жить по этому сценарию. Просто действующие лица будут меняться. Мне казалось, в браке я вела себя достаточно мудро, тему измены никогда не поднимала. Делала вид, будто такой проблемы для меня не существует. Но и это не помогло. Значит, что-то пошло не так. А ты женат? – Нет, – тут же выпалил Макс и немного растерялся. – Почему? – Потому что всегда любил тебя. Ещё со школы. Письмо тебе написал перед отъездом, но так и не смог отправить. – Ты что, дурак? – Видимо, да. Прилетел и загадал желание обязательно тебя встретить. И вот… встретил. – Не ожидал увидеть меня такой? – я поправила давно не мытые сальные волосы и вновь выпила водки. – Такой нет. Но это поправимо. Упасть может любой, главное, вовремя подняться с коленей. Давай, помогу тебе встать. – В каком смысле? – В прямом. Ты сможешь не пить? – Нет. Не хочу жить на трезвую голову. – Тогда давай, я положу тебя в больничку. – В какую ещё больничку? – перед моими глазами тут же предстали воспоминания, когда Данила хотел положить меня в психушку. – Всего на несколько дней в реабилитационный центр, чтобы тебе кровь хорошенько промыли, капельницы поставили, чтобы тебе больше пить не хотелось. Я изменилась в лице и посмотрела на Макса взглядом, полным презрения. – Тебя мой муж подослал? Сколько он тебе приплатил? Ненавижу! Все вы твари продажные! Что ему ещё надо?! У меня уже и так всё отобрали! Смерть моя нужна, чтобы жить спокойно и совесть не мучила? Чтобы дети, когда подрастут, ничего не спрашивали, и им можно было говорить, будто их мать умерла? Хотя о какой совести может идти речь? Капельницу мне поставят… Умники. Что вы мне прокапать хотите? Что-нибудь такое, чтобы я уже никогда не очнулась? – Маш, да что ты такое говоришь? Я твоего мужа знать не знаю, в глаза никогда не видел. Не представляю, как он выглядит. Я просто хочу помочь тебе стать прежней. – Прежней? А ты уверен, что я хочу? Прежней я уже не стану. Я сдохнуть хочу! Просто сдохнуть, и всё. И не в какой-нибудь больничке или реабилитационном центре, а просто хочу выпить что-нибудь и не проснуться. Став жадно пить водку большими глотками, как воду, я молниеносно подскочила с лавочки, побежала в сторону дороги и хотела броситься под колёса проезжающей машины. Но Макс успел вовремя меня схватить и вместе со мной упал на обочину. Я уткнулась ему в грудь и заревела. Глава 3 В самолёте, который уносил нас в Америку, я сидела рядом с Максом и смотрела в иллюминатор. Когда Макс предложил улететь с ним в далёкую страну, я даже не думала. Куда угодно, только не оставаться в своей квартирке и не погружаться в тихое домашнее пьянство. Виза и загранпаспорт у меня были. Насчёт денег Макс велел не беспокоиться. Возможно, он прав. Подальше от дома я смогу побыстрее прийти в себя, восстановиться, набраться сил. Ведь надо придумать, как вернуть детей. Перед отлётом Макс всё-таки заставил меня почистить кровь и привести себя в порядок. Когда мы зашли в квартиру Макса, я не могла не удивиться, насколько она маленькая и как в ней всё просто. – Тебе не нравится? – тут же насторожился он. – Просто не думала, что у тебя такое крохотное жильё. – Но я же не твой бывший, миллионами не ворочаю. Родители живут в Нью-Йорке. У них, конечно, хоромы побольше. А я перебрался в пригород. Довольно милый городишко. Считается студенческим городом. Тут действительно полно студентов, сразу несколько высших учебных заведений. А какие тут фермерские рынки, пальчики оближешь. Уверен, ты ничего подобного в жизни не видела. Ещё этот городок славится необычными американскими гостиницами из красного и белого камня. А вообще здесь удивительная природа. Тебе понравится. – Господи, Макс, ты не представляешь, как я тебе благодарна за то, что увёз меня из ада. Мне всё нравится! И городок, и твоя маленькая квартирка, и всё-всё-всё! Только вот, думаю… Может, мне надо было свою квартиру в Люберцах сдать, чтобы хоть деньги какие-то капали. Пусть небольшие, но всё же деньги, ведь я без средств к существованию. – Не понимаю, о какой квартире ты говоришь, – плюхнулся Макс на диван. – Как о какой? О своей. – Так ты же её продала. – Как продала? – опешила я. – Машка, ты пила тогда сильно и, видимо, у тебя память напрочь отшибло. Когда согласилась поехать в Америку, сказала, что хочешь продать свою квартиру, так как нам нужны деньги, и ты не хочешь висеть камнем у меня на шее. Я отговаривал, но ты настояла. А с тобой спорить бесполезно. Продали квартиру совсем задёшево, потому что не было времени выбирать. За считанные дни можно продать только по дешёвке. Именно это мы с тобой и сделали. – Там было много дорогих брендовых вещей, – выдохнула я и прямо по стене сползла на пол. – Ну, так ты со всем барахлом её и отдала. Сказала, мол, новая жизнь и новые вещи, что ты не хочешь ничего старого перетаскивать в новую жизнь. – Как же я могла продать своё единственное жильё? У меня же больше нет угла. – Машка, я же говорю, ты пила до белой горячки. Спорить с тобой было бесполезно. В общем, мы квартиру продали и сразу положили тебя в больничку, чтобы привели в порядок. Ты же на человека тогда не походила. Тебя промыли хорошенько, капельницы поставили. Ты ожила. Опять в глазах огонёк озорной появился, в который я когда-то влюбился. Так что про квартиру забудь. У тебя её больше нет по твоей инициативе. – А деньги где? – спросила я Макса дрогнувшим голосом. – Я же говорю, мы её задарма продали. Сама подумай, как можно продать квартиру за несколько дней. – Хорошо, а где эти задарма? – Так нас же кинули. – Как кинули? – Ну как людей кидают? Прямо на сделке. Мы же хотели деньги наликом взять, а нам дали «куклу». Но мы это потом поняли, когда сделка произошла. – Какую «куклу»? – Маш, ну ты словно только сейчас на свет родилась. «Кукла» – это пачка ненастоящих денег. Иногда она бывает так идеально сделана, что её вообще хрен отличишь. Вот и нам такую «куклу» подсунули. Мы и подумать не могли, что нас нагрели. Я пачку не вскрывал, а когда ты на лечение легла, пошёл в обменный пункт, и там узнал, что деньги – не деньги. – Ну, если деньги ненастоящие, так и сделка недействительная. – Это ты сейчас говоришь, когда трезвая, а тогда тебе было до всего по барабану. Где ты раньше была? А то я, как лох урюпинский, один со всем носился. Конечно, я с этой «куклой» бросился к тем, кто нас так технично нагрел, да только квартиру ещё раз перепродали, концов не найдёшь. Когда квартира дважды продана, про неё можно забыть. Столько судов, столько волокиты, столько денег, и всё впустую. Это если бы мы захотели её вернуть. Короче, Машка, про квартиру можешь забыть. Считай, ты её пропила. Ну что ты так подозрительно смотришь? – Потому что ты чушь несёшь, – только и смогла сказать я. – Машка, ты чего?! Я для тебя столько добра сделал. Столько с тобой возился. В Америку увёз. А ты не веришь. В чём я виноват? В том, что ты бухала целыми днями и забила на всё на свете? Только командовала, что я должен делать. Ты даже представить не можешь, как я поругался с тобой из-за того, чтобы ты не продавала свою квартиру. Но все мои скандалы не увенчались успехом. Ты пьяная вообще упёртая. Ты мне благодарной должна быть, а не смотреть как на врага народа. – За что благодарной? – Если бы не я, ты бы уже сгорела от водки. А квартиру ты бы пробухала, что со мной, что без меня. Ты что, первый раз слышишь о том, что алкоголики квартиры пропивают? Да всё на свете отдадут за глоток водки. Ты красивую жизнь потеряла вместе с детьми, а тут из-за какой-то квартиры расстроилась. Я смотрела на Макса и чувствовала подвох. У меня появились все основания ему не доверять. Вспомнилось, как Макс дал мне что-то выпить и… страшный провал в памяти. Помню только больницу, капельницы, чистку организма. В любом случае, сама виновата. Сорвалась с катушек, результат налицо. – За реабилитацию я платил. За билеты в Америку тоже я. Машка, я не твой бывший, и у меня нет денег, чтобы жить на широкую ногу. Реабилитация нынче недешёвая, билеты тоже. – Может, я тебе ещё денег должна? – поинтересовалась я обречённо. – Должна, – как ни в чём небывало, ответил он. Я почувствовала, как начинаю паниковать. – У меня были деньги только на один билет, а на твой билет и твоё лечение я занимал. Так что мне деньги ещё отдать нужно. – Ты же говорил, у тебя работа хорошая. – Была когда-то. У меня возникли проблемы перед тем, как ехать в Россию. Не мог же я тебе сказать, что у меня с работой кирдык. Хотелось перед тобой хвост распушить. О своих неудачах не рассказывать. – Распушил. Чем будешь долг отдавать? – Заработаем. – Каким образом? Я по диплому никогда не работала. По нему в России без опыта работы не устроишься, а тут он вообще недействительный. – Маш, ты иногда такую пургу несёшь, уши и трубочку заворачиваются. Какой диплом? Он здесь даром никому не нужен. Зарабатывать можно и без диплома. Тут физической работы полно. Не переживай, выкрутимся. Я сидела на полу, смотрела на Макса и думала о том, как мне всё это не нравится. Пыталась вспомнить последние события до отлёта в Штаты, но ни черта не могла. Страшный провал в памяти. Помню только, как Макс увидел меня в магазине, как мы с ним сидели на лавочке, я выпивала, потом решила покончить жизнь самоубийством и бросилась под колёса машины. Он не дал мне это сделать. Я осталась в живых. А потом только воспоминания из реабилитационного центра… Помню, как пожилой врач рассказывал, что в моём организме скопилось слишком много токсичных веществ, и что мой организм просто необходимо почистить. Помню, как мне вводили кучу разных растворов, которые должны были устранить сдвиги в организме, возникшие при употреблении алкоголя. После больницы мы сразу поехали в аэропорт. Макс сказал, что у нас уже куплены билеты, и мы можем опоздать на рейс. При этом он велел вещи не брать, мол, всё необходимое купим на месте. Мы, наверное, были единственными пассажирами в самолёте, кто летел без багажа, налегке, в столь далёкую страну. На нас даже пограничники смотрели подозрительно, мучали вопросами про то, сколько у нас с собой денег, долго проверяли. Похоже, думали, что мы перевозим либо деньги, либо наркотики. Никто же налегке не летает. Я пришла к неутешительному выводу: память меня сильно подводит. Когда надумала броситься под колёса машины – помню, а что было потом, вплоть до того момента, как оказалась в реабилитационном центре, сплошной провал в памяти. – Ты всё ещё убиваешься за свою малогабаритную квартиру? До этого ты потеряла больше и, мне кажется, так не убивалась. – Не говори глупости. Тогда я теряла всё при здравом уме и трезвой памяти. – Но тебя же никто не просил бухать. – Просто я думаю о том… – О чём? – заметно напрягся Макс. – Макс, кто ты? – В каком смысле? – Я тебя помню. Мы действительно учились в параллельных классах, но почти не пересекались. Потом тебя в школе не стало. Сказали, твоя семья переехала. Я не знала, куда. И вот спустя много лет ты появился в моей жизни. Зачем? – Я же ответил: потому что люблю тебя. Все эти годы мечтал с тобой встретиться. Даже мысленно представлял, какой она будет, наша встреча. И меня нисколько не смущает, что я застал тебя в один из самых тяжёлых периодов твоей жизни. Я счастлив, что спас тебе жизнь, что ты очень постаралась и стала ещё краше, чем прежде. А насчёт денег не переживай. Деньги – дело наживное. Заработаем. – Ты же лишился своей престижной работы. – Но у меня уже есть другая. Если хочешь, возьму тебя к себе. Ты всегда мечтала о самостоятельности. Поэтому не переживай, на моей шее сидеть не будешь. Начнём зарабатывать и подниматься вместе. Этим вечером мы гуляли по городу. Макс показывал мне местные достопримечательности. Рассказывал, что в большинстве случаев мы просто видим выставочную Америку, что американцы могут преподнести всё, что угодно. Вроде бы в этом городе ничего особенно интересного нет, а хочется всё посмотреть и везде задержаться. Всё просто, но создаётся впечатление, что ты попадаешь на обложки журналов. Хотя, если разобраться, состояние многих домов напоминало промзону. Очень много разбитых окон. Многие не стеклят, а почему-то закладывают кирпичом. В одном месте могут находиться и склад, и завод, и церковь. Очень много одноэтажек. Мне показалось, цены в магазинах более чем высокие. Мы сели в самой обычной таверне, заказали ужин. – Ты, наверное, не привыкла есть в таких забегаловках, – вздохнул Макс. – Когда была замужем, к твоим услугам были только лучшие курорты мира. – Всё осталось в прошлой жизни. Что сейчас об этом говорить. – Знаешь, тут полно улиц, куда лучше вообще не ходить. – Почему? – Таких районов полно в любом городе. Туда не заходит даже полиция, не вмешивается в местные разборки. Есть незримые границы, куда никто носа не суёт, а те, в свою очередь, не выходят за границы. Одним словом, я тебе потом покажу, куда тебе нельзя. Макс потягивал пиво, я лимонад, так как боялась попробовать алкоголь и опять сорваться. Я медленно ела гамбургер, слушала Макса, а в голове вертелась мысль: ЗДЕСЬ ЧТО-ТО НЕ ТАК… Глава 4 Мы вернулись домой. Макс расстелил диван, превратив его в кровать, и достал из шкафа подушки и одеяло. Затем скинул с себя джинсы, развалился в слегка вызывающей позе и стал тянуть ко мне руки. – Машка, иди ко мне. Ты не представляешь, как долго я об этом мечтал. Ещё со школьной скамьи. Ну, тогда я, правда, мечтал не о сексе, а просто о том, чтобы тебя поцеловать. Мы же были детьми. Мне казалось, от одного поцелуя унесёт голову. Помню, как на одной перемене ты была совсем рядом со мной. Я с огромным трудом сдержался, чтобы тебя не поцеловать. Так хотелось коснуться твоей щеки губами. Честно, я тогда испугался. Ты была такой неприступной. Я остановилась в замешательстве. Макс поманил меня к себе и продемонстрировал своё накачанное красивое тело. – Машка, хватит рассматривать мою нору. Лучше глянь, какой роскошный красавец тебя ждёт. Ты что, меня стесняешься? Вроде уже большая девочка, мы с тобой давно не дети. У меня только один диван. Так что выхода нет, придётся тебе лечь со мной. Давай хоть немного расслабимся, и я покажу тебе нормальный секс. Ну что тебе твой олигарх мог показать? Сама рассказывала, что секса почти не было. У них же там стоит только на бизнес. А в постели они слабаки, да и чаще всего им и не надо. Иди ко мне. Я села на краешек раскладного дивана и сложила руки на коленях, как школьница. – Максим, если честно, я плохо понимаю, зачем сюда прилетела. – Ну а что тебе оставалось делать на родине? Загнуться от пьянства?! Машка, я же тебя встретил в тот момент, когда ты полностью сломалась. Ни силы воли, ни духа, ни характера. Я даже испугался, что тебе уже не подняться. Стыдно, но меня даже такие мысли посещали. Опухшее лицо, немытые волосы, обгрызенные до мяса ногти. Ты на глазах превращалась в существо неопределённого рода. Жуть! Ещё чуть-чуть, ты бы потеряла не только женский, но и человеческий облик. Маш, чего сейчас гадать, правильно ты поехала или нет. Нечего тебе было делать на том пепелище. Всё у нас с тобой будет нормально. Работать будем, денег сколотим, заживём как нормальные люди. За своих детей не переживай. – Как я могу за них не переживать? – Я не это хотел сказать. Просто нужны время и деньги. Немного подзаработаем, а потом будем думать, как их вернуть. – Считаешь, это возможно? – я посмотрела на Макса с надеждой. – Девочка моя, в этой жизни нет ничего невозможного. Иди, наконец, ко мне, – Макс притянул меня к себе и стал целовать. В постели Макс был хорош. Он настолько всё профессионально делал, что мне пришла в голову мысль, что у него богатый опыт. Уж что-что, а удовольствие женщине он доставить умел. Не прошло и несколько минут, как я уже застонала от оргазма, а потом ещё и ещё… Когда Макс пошёл принимать душ, я лежала, слегка потрясённая, и думала о том, что с мужем у меня ничего подобного не было. Если только в самом начале отношений, ещё до рождения детей, когда нас с головой накрыла страсть. Но тогда всё было по-другому, благодаря обоюдным чувствам, которые сотрясали обоих, а здесь просто отличный секс, без намёка на чувства. У Макса классное тело, но оно совершенно чужое. А у Данилы была родной каждая родинка, ямочка и царапинка. – Вот и всё, а ты боялась, – Макс приобнял меня и засопел. Я проснулась оттого, что Макс в полотенце на бёдрах принёс мне кофе прямо постель. – Просыпайся, моя школьная любовь. Что тебе снилось на новом месте? – Даже не помню. Я закуталась в простыню, села, скрестив ноги, и стала потягивать кофе. – Ну и как тебе первое утро в Америке? – Оно у меня не первое в этой стране, – грустно заметила я. – Было время, когда мы с бывшим мужем исколесили её вдоль и поперёк. Но это была совсем другая Америка. Мы жили в невероятных апартаментах. А на Манхэттене остановились в изумительном пентхаусе. Он был такой огромный, три тысячи квадратных метров! Я когда в него вошла, у меня был дикий шок. Там можно спокойно заблудиться. А какой завораживающий вид на центральный парк! – Ну, милочка, это я уже понял. С мужем ты видела одну Америку, а со мной совсем другую. – Я не хотела тебя обидеть. Ты спросил, я ответила. Жаль, что у тебя ни балкона, ни террасы нет. Можно было бы по утрам кофе пить. – Ерунда! У нас есть окно. – Макс распахнул окно, и комнату залило солнечным светом. – Давай, допивай кофе, и пойдём, прошвырнёмся по магазинам. У меня-то барахла полно, а у тебя нет ничего из одежды. Купим тебе обновочки. Я знаю, как вы, девочки, любите шопинг и как он поднимает вам настроение. Я, конечно, не твой бывший муж-олигарх и не могу бросить к твоим ногам самые дорогие бутики мира, которые ты реально заслуживаешь, но что-нибудь из шмотья прикуплю, ведь у тебя даже трусов запасных нет. – Давай не будем про моего бывшего. Что мы постоянно про него говорим? Макс, у тебя и так долги. Как же мы что-то покупать будем? – Точно так же, как я сюда тебя привёз. В долг. Заработаем, рассчитаемся. Машка, деньги – дело наживное. Ты думаешь, только мы живём в долг? Чёрта с два! В долг живёт вся Америка. У них дома, машины, яхты, всё в кредитах. Платишь денежку за дом каждый месяц. А если потерял работу, тебя пнут под зад ногой, ведь дом принадлежит банку, и никому нет дела, сколько ты за него заплатил. Так же и с машинами. Хоть один платёж пропустил, отберут и ещё заставят платить неустойку. Так что у нас с тобой просто мизерные долги по сравнению с американцами. Чуть позже мы ходили по недорогим магазинчикам и купили мне несколько платьев, комплектов белья и даже обувь. Макс объяснил, что в этих магазинах вся одежда китайская. Мол, в Америке вообще почти всё китайское, только качество вещей бывает самое разное. В дорогущем бутике и в обычном магазине могут продавать две совершенно одинаковые куртки с ощутимой финансовой разницей в несколько раз. – Мне больше всего алое понравилось с глубоким декольте, – Макс нёс пакеты с особой гордостью и важно вышагивал. Было видно, что заниматься со мной шопингом ему в удовольствие. – Кстати, тебе алый безумно идёт. Ты такая сексуальная. Я, конечно, понимаю, ты про такие марки одежды никогда и не слышала, но бренды – не главное. Важно, как это на тебе сидит. – Макс, мы же договорились не вспоминать про роскошь моей бывшей жизни. – У тебя сиськи большие, красивые. Силиконовые, – тут же сменил тему разговора Макс. – Откуда знаешь, что силиконовые? – Машка, у меня глаз алмаз. У меня опыт по общению с вашим полом знаешь, какой… – Какой? – Более чем. Тебя муж заставил сиськи сделать? – Что значит, заставил… Просто я двоих родила, и мы решили мою грудь после второго ребёнка освежить. Для мужа было очень важно, чтобы я выглядела на все сто. Когда Макс остановился у небольшого магазинчика с париками, я тут же его одёрнула и дала понять, что нам незачем туда заходить. – Макс, пойдём, я парики терпеть не могу. Я их никогда не носила и носить не буду. У меня свои волосы хорошие. – Ну, давай примерим. – Не хочу и не буду, – незамедлительно запротестовала я. – Ради меня. Сделай мне приятное. Я знаю, ты сногсшибательная блондинка, но давай примерим чёрный каре. – Мне чёрный вообще не идёт. – Ты так упрямишься, будто я заставляю тебя куда-то в нём идти. Мы просто примерим. За примерку с нас деньги не возьмут. Макс тут же поставил меня перед зеркалом, нацепил на меня чёрный парик и стал восторгаться. – Ты только посмотри, как тебе идёт. Как ты красива! У тебя такая внешность, что тебе идёт всё подряд. – Мне не нравится, – поспешила я стащить ненавистный парик. – А огненно-рыжий нравится? Мне кажется, очень стильный. – Вообще вульгарный. – А я думаю, ты в нём будешь женщиной-вамп. Давай примерим. – Макс, я чувствую себя в парике, как в зимней шапке летом. Как дебилка. Но Макс уже нацепил мне на голову огненно-рыжие кучеряшки и стал внимательно меня разглядывать. – Машка, а ведь в этом что-то есть… – Как уличная девка. – Не скажи. А мне, наоборот, кажется, появился необыкновенный лоск. Как только я скинула с головы рыжий парик, Макс тут же взял два парика и пошёл их пробивать к кассе. Сказать, что я была удивлена, значит, ничего не сказать. – Макс, зачем мы покупаем то, что я всё равно не буду носить? То ты говоришь, у нас нет денег, то покупаешь то, что мне совершенно не нужно. – Ладно, не кипятись. Я купил ради забавы. – Я видела, сколько эта забава стоит. Немало. – А может, я купил это для ролевых сексуальных игр. Почему нет? У нас с тобой отличный секс. Почему бы нам не устроить эксперименты… – Макс, какие глупости ты несёшь… – Вот из-за того, что ты считаешь моё предложение глупостью, от тебя мужик к другой и ушёл. К той, которая так не считает. Когда мы вышли из магазина, я увидела женщину с двумя детьми – девочкой и мальчиком. Мне показалось, они такого же возраста, как и мои. Я подошла к ним поближе и, извинившись, попросила у женщины разрешения обнять детишек. – Я не поняла, что вы хотите? – заметно напряглась женщина. – Зачем вы так? Я не сделаю им ничего плохого. Мне можно их просто обнять? Женщина решила, что я сумасшедшая и, пригрозив полицией, тут же отвела от меня детей как можно дальше. Глава 5 Когда мы вернулись домой, Макс положил пакеты с моими вещами на стол и сообщил, что ему нужно отлучиться на пару часов. Велел мне ждать его в квартире. – Только не вздумай никуда выходить. Сама видела, какие тут страшные районы. А то пойдёшь, я потом концов не найду, где тебя искать. Постараюсь вернуться быстрее. – А ты куда? – Хочу узнать насчёт работёнки. Нужно же нам на что-то жить и долги отдавать. Когда за Максом закрылась дверь, я распахнула окно, залезла с ногами на подоконник и стала смотреть на людей, которые гуляли по нашей не совсем чистой улице. Я вдруг подумала: а почему Макс выбрал именно этот город и этот район? Вспомнила, как он говорил, что у него престижная работа и что его семья переехала в Америку в поисках лучшей жизни. Я, конечно, не знаю, как живёт его семья, но стоило ли уезжать, чтобы жить именно так… Мне кажется, вопрос лучшей жизни достаточно спорный. Любой будет чувствовать себя в Москве гораздо лучше, чем в такой норе и таком районе. Почему Макс не захотел поселиться рядом с родителями в Нью-Йорке, если они, конечно, действительно там живут? Странный он, этот Макс. Даже более чем странный. Крохотная съёмная квартирка, где практически нет звукоизоляции. Если сосед включил телевизор, тебе уже его слышно. Стены настолько тонкие… Порой кажется, будто они из картона или фанеры. Когда сосед смывает воду в своём унитазе, я вздрагиваю, а если кто-то включит стиральную машину, создаётся впечатление, что трясёт весь дом. Когда мы прошлой ночью занимались сексом, мне казалось, что вместе с нами сексом занимается весь дом, и получается одна большая оргия. Наверное, даже было слышно в соседнем районе. А сосед снизу стучал в потолок. Видимо, у него очень сильно шаталась люстра, и он боялся, что она упадёт. Я была в Америке с мужем, и знаю совсем другую Америку, с другими домами и районами. Непонятно, почему Макс выбрал именно это место. Через несколько домов от нашего находился бассейн, но оттуда так несло хлоркой, что запах доходил даже до нашего окна. Не понимаю, как можно в него залезть, сгорит вся кожа. Её просто разъест. Глядя на подобные районы, почему-то мысль про высокий уровень преступности у нас в стране кажется смешной. Если у нас убивают влиятельных людей за что-то, здесь могут убить только за то, что ты зашёл в неправильный район к неправильным людям и не в самое правильное время. Если бы я жила тут со своими детьми, то побоялась бы отправить их в детский сад или школу, потому что нет никакой гарантии, что они вернутся обратно. В воспоминаниях ещё была жива Америка, которую показал мне Данила. Роскошные виллы с пальмами в саду, потрясающие бутики, рестораны, эксклюзивные машины, бассейны с чистейшей водой и теннисные корты. Даже люди в той, другой, Америке были совсем другие. Улыбчивые и более доброжелательные… Всё было беззаботно, в розовых очках, которые безумно мне нравились. Одним словом, любой комфорт в стране упирается в деньги, и с этим не поспоришь. За свои деньги ты можешь получить Беверли-Хиллз или побережье, а может, и такой гадюшник, в котором я пребываю сейчас. Единственное, что в той жизни, что в этой, мне никогда не нравилась еда. Какой-то бумажный, совершенно безвкусный хлеб, да и вся их кухня – на очень большого любителя. Я вновь посмотрела на улицу, на подмигнувшего мне из соседнего окна чернокожего мужчину и, сжав кулаки, подумала о том, что НУЖНО ЖИТЬ. Жить, прийти в себя, стать сильной и думать и том, как вернуть моих деток. Несмотря ни на что, Я ЖИВУ, имею возможность проснуться, встретить утро и, если очень постараюсь, то смогу научиться уживаться с одиночеством. А потом мне почему-то вновь вспомнился Данила, только не тот, что выкинул меня на мусорку, как бэушную вещь, а тот, что был таким трогательным и любящим в начале наших отношений. Тогда ВСЁ БЫЛО ПРЕКРАСНО… Он был галантный, как герой красивого фильма о любви. Показал мне мир богатства, роскоши и наслаждений, а также ограниченный круг людей со своеобразным статусом. Это был такой для меня новый, но интересный круг общения, куда входили миллиардеры, государственные чиновники, политики, любовницы, которых за глаза называли наложницами вышеуказанных лиц. Это жизнь для избранных. Мир, в котором ценят эксклюзивность и индивидуальность во всём. Человек, попавший в этот мир, чувствует избранность и элитарность окружения. Мой муж научил меня покупать всё самое лучшее, совершенно не думая о цене. Товары только класса премиум-люкс. Человеку, принадлежащему к касте избранных, НИКОГДА не придет в голову пойти и купить еду в обычном супермаркете просто потому, что так дешевле. Безумно жаль, что моему бывшему не хватило мудрости устоять перед новой пассией, себя переломить, поберечь мои нервы, нервы детей, не рубить с плеча, не рвать по живому. Можно было попытаться всё сохранить, невзирая на помехи и трудности. Ведь сколько мужиков изменяют, только делают это шито-крыто. Они просто боятся причинить боль своим близким. В каждой избушке свои погремушки. У многих с виду всё хорошо, живут, а когда узнаёшь подноготную, волосы дыбом. – Машка, ты тут без меня не зачахла? – Макс подошёл ко мне, обнял за плечи и откинул прядь волос с моего лба. – Я хочу, чтобы ты меня полюбила. – Макс, давай не будем на эту тему. Ты же знаешь, сейчас у меня не лучшая полоса жизни, чтобы ещё о любви рассуждать. – Скажи, у меня хотя бы есть надежда? – Поверь, мне сейчас хочется говорить на эту тему меньше всего. – Но секс тебе со мной хоть нравится? – Нормальный секс. – Я думал, ты скажешь, фантастический, – Макс взял меня в охапку и отнёс на диван. Когда он стал целовать моё тело, я закрыла глаза. – Когда мы занимаемся сексом в этой картонной квартире, – прошептала я, – мне кажется, нас слышит весь этот рабочий район. – Пусть завидуют, – страстно произнёс Макс и принялся меня раздевать. Этой ночью я долго не могла уснуть, да и Макс, по-моему, тоже. Сосед включил стиральную машину. Она так шумно работала, что сотрясался весь дом. – Может, пойти ему морду набить? – раздражённо произнёс Макс, ворочаясь. – А как же права человека? Мы же не дома. Тут тебя просто закроют. – Не понимаю, как можно включать стиральную машину ночью? – С другой стороны, он же не сверлит. Просто дом такой. Макс, а может, съездим в гости к твоим родителям, переночуем в нормальных условиях? Ты же говорил, они классно живут. – Я с ними поссорился, – отрезал Макс. – Так, может, помиришься? Родители, всё-таки. – Это невозможно. Если бы не стиральная машина, всё вполне сносно. Ты не парься, денег сколотим и съедем в нормальный район. Подыщем квартирку, где есть хоть какая-то звукоизоляция. Кстати, завтра мы идём с тобой зарабатывать наши первые совместные деньги. – Да?! Почему ты мне ничего не сказал?! – Вот, говорю. – А что мы будем делать? – Завтра расскажу. Если всё получится, и мы заработаем, пойдём не в дешёвую забегаловку, как вчера, а посидим в приличном ресторане. На следующий день Макс велел мне надеть алое обтягивающее платье с глубоким декольте и огненно-рыжий парик. – Машка, в таком прикиде ты любого сведёшь с ума, в том числе и меня. Правда, сводить меня с ума не надо. Ты это сделала ещё в школьные годы. – В таком прикиде самое то встать на панель, – недовольно посмотрела я на своё отражение в зеркало. – Значит, ты просто не видела тех, кто стоит здесь на панели. Там реальный ужас, и одежда почти отсутствует, а ты вполне элегантна, на тебя смотреть одно удовольствие. В общем, слушай: сейчас поедем в один маленький ювелирный магазинчик. Его магазинчиком-то не назовёшь. Так, обычная лавка. Ты зайдёшь в лавку и начнёшь выбирать себе кольцо, жалуясь на то, что в наше время мужчины совсем обмельчали, не хотят дарить драгоценности, а ты их так любишь. Короче, включаешь актрису. При этом крути бёдрами, дай возможность ювелиру сунуть нос в декольте. Увидев мой злобный взгляд, Макс тут же перевёл всё в шутку и принялся стыдить меня за мою неправильную, по его словам, реакцию. – Ну что ты вся, как ёжик? Тебе даже сказать ничего нельзя. Я же не говорю, что ты должна с ювелиром спать. Его надо немного подразнить, чтобы он тобой увлёкся. Знаешь, есть такие тёлки, которые умеют заманивать в свои сети и при этом хрен дадут. Вот ты должна быть одной из них. Найди себе какое-нибудь колечко, скажи, что оно тебе очень нравится, ты обязательно его купишь, только немного подкопишь денег. В общем, скоро за ним вернёшься. Этот крендель должен потерять от тебя голову. Он может пригласить тебя в ресторан, но ты не соглашайся. Это не наш сценарий. Нужно заставить ювелира действовать по заранее написанному для него сценарию. Скажи, что у тебя очень деспотичный брат, который строго отслеживает, с кем ты и где ты. – Что от меня требуется? – перебила я Макса и облокотилась о подоконник. – Он должен закрыть свою лавку от посетителей, пригласить тебя в свой миленький кабинетик и распить с тобой бутылочку вина в знак вашего чудесного знакомства. Когда он отвернётся, бросишь ему в бокал вот эту таблетку и сделаешь всё возможное, чтобы он выпил бокал до дна. Он уснёт очень быстро. Как только это произойдёт, возьмёшь у него ключ от двери, откроешь мне лавку. А я уже сделаю своё дело. Ничего страшного не случится. Когда дядечка проснётся, он просто не досчитается своих денежек и колечек. – Это криминал, – произнесла я с надрывом в голосе. – Ты так говоришь, будто я не знаю. – Ограбление. Это статья. Если нас найдут, посадят. Может, мы лучше подумаем о том, как заработать деньги не криминальным путём. – Например?.. – лицо Макса буквально перекосило от недовольства. – Я так не готова сразу сказать… – Если не готова, тогда слушай меня. Маша, пойми, с меня требуют деньги за твоё лечение и твой перелёт в Америку. Тут никто ничего не даёт просто так, за красивые глаза. Мы же не убиваем человека, просто усыпим. Тут каждый второй зарабатывает подобным способом. Нам деньги нужны. Тоже мне, нашла криминал. Ты хоть видела настоящий криминал? Да в этой стране из дома опасно выйти. – Это потому что мы живём в таком районе, – сказала я тихо. – Где хватает средств, там и живём. Заработаем денег, рванём на побережье. Будешь там в купальнике щеголять. То, что я тебе предлагаю, почти не имеет к криминалу отношения. За несколько дней до моего отъезда в Москву, недалеко от нашего дома, грабитель запрыгнул в машину, где были муж, жена и маленький ребёнок, наставил пистолет и потребовал деньги. Муж попытался выхватить пистолет и получил пулю в лоб. Грабитель убрал и ненужных свидетелей: жену и ребёнка. Никто не остался в живых. Вот это, я понимаю, криминал. Если мы с тобой не отдадим долг, возможно, с нами поступят точно так же. Просто пуля в лоб. Ты хоть понимаешь, что здесь могут убить и за сто долларов?! Я взяла лежащую на столе таблетку, которую мне нужно было подкинуть ювелиру, и с каменным лицом направилась к выходу. – Машенька, девочка моя, я знал, что в тебе не ошибся, – как мартовский кот промурлыкал Макс и пошёл следом за мной. Глава 6 Когда мы подъехали к ювелирной лавке, меня заметно потрясывало, ведь я никогда не занималась чем-то подобным раньше. Макс чувствовал моё напряжение и не переставал шутить. – Девочка моя, я просто уверен, в детстве ты мечтала стать актрисой. Я не знаю ни одной девчонки, которая об этом не грезила. Каждая хотела играть в кино или блистать на театральных подмостках. Представь, что тебе выпала уникальная возможность воплотить свои мечты в жизнь. Сыграть роль подостовернее. В принципе, ничего сложного нет. Самое сложное – бросить таблетку в бокал вина так, чтобы ювелир не заметил, и ни в коем случае не перепутать бокалы. А то представляешь, что будет… Мне придётся спящую тебя выносить. – Макс, где ты нашёл такие «дрова»? Ещё немного, и колёса отлетят. На каком складе металлолома ты нашёл это чудо природы? Дровами я назвала допотопный кадиллак, на котором мы с Максом поехали на дело. Мне казалось, ещё немного, и он просто развалится. Наверное, более старой и убогой рухляди не существует. – Извини, дорогая, всё же лучше, чем ходить пешком. Эта наша рабочая машинка, пока без неё никак. Поднимем денег, и купим автомобиль, который понравится тебе. А эта, конечно, в аварийном состоянии, но, чёрт побери, она едет. Макс остановил драндулет за несколько домов от магазина, спрятал его между бетонными плитами, торчащими прямо из-под земли, и показал мне, где находится магазин. – Машка, я знаю, ты справишься на все сто. – Пошёл ты! – Давай не будем ругаться. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. – Макс, боюсь, ты не в курсе, что такое любовь. – Когда наш золотой друг уснёт, ты просто переверни на двери табличку. Там, где написано «Закрыто», будет «Открыто». Я пойму, что ты свою часть работы сделала. Дальше моя работа. Когда я заскочу внутрь, переверну табличку обратно. Ювелиром оказался пожилой лысоватый мужчина. Он тут же встал со своего места, потёр запотевшие очки и принялся меня рассматривать с нескрываемым интересом. – Могу вам чем-нибудь помочь? – Вы знаете, у меня сегодня день рождения, и я хочу подарить себе какое-нибудь симпатичное колечко. – У вас именины? – расплылся в улыбке мужчина. – Да. А почему это вас удивляет? – я наклонилась к витрине с кольцами как можно ниже, чтобы дать ему возможность рассмотреть моё декольте. – Просто мне непонятно, почему такая красивая девушка делает сама себе подарок. Почему это не сделает ваш муж или любимый человек? Или почему вы не сделаете это вместе? – Потому что у меня нет ни мужа, ни любимого человека, – изобразила я смущение. – Знаете, иногда так бывает. Не все имеют свою вторую половинку. Я пока не нашла, но в поиске. Я верю. знаю, что обязательно встречу любимого. Просто кто-то встречает раньше, а кто-то позже. Поэтому на день рождения мне самой хочется сделать себе приятное. А когда у меня будет любимый человек, конечно же, я буду позволять это делать ему. – Никогда бы не подумал… Я наклонилась так откровенно, что, как и предполагал Макс, мужчина и в самом деле чуть не засунул свой нос мне прямо в грудь, но, видимо, опомнился, достал носовой платок и промокнул свой лоб. – Это так неожиданно… – Что именно? – Что вы такая… и одна. – Я из очень консервативной семьи. Мы придерживаемся очень строгих, совсем несовременных взглядов. У меня есть старший брат, а он смыслом жизни считает необходимость следить за моим моральным обликом. У него у самого жена и четверо детей. Видимо, хочет, чтобы такая модель семьи была и у меня. Наверное, это и объясняет, что в данный момент я одна. Я так воспитана, что меня не интересует секс ради секса. Мне искренне хочется верить, что миром правит любовь. – Вы богиня, – выдохнул ювелир. – Вы – мечта любого мужчины. – Какое чудесное колечко. Можно примерить? – не обращала я внимания на его восхищение. – Конечно. Мне кажется, оно сделано специально для вас. У вас такие красивые, длинные и тонкие пальцы. Вы, случайно, на пианино не играете? – Нет. На пианино я точно не играю, – не могла я не рассмеяться. – Но всегда представляю, как этими пальчиками глажу грудь будущего любимого человека. Я долго меряла колечко, крутилась с ним у зеркала, затем резко его сняла и протянула ювелиру. – Что-то не так? Оно вам не понравилось? – Оно чудесное Я буду думать. Я бы хотела на него подкопить. Меня не совсем устраивает цена. – За цену не волнуйтесь. Я сделаю вам хорошую скидку. Тем более, у вас именины. – Я же говорю, буду думать. И мне хочется посмотреть другие украшения. – Пожалуйста, смотрите. Но только не переживайте за цены. Вы скажите, что именно вам понравилось, а о цене договоримся. Когда я вновь наклонилась к коробочкам с украшениями, ювелир чуть не пустил слюни прямо на витрину. – А как вы будете встречать свой день рождения? – Попью вечером чай с семьёй. – А может быть, вы согласитесь сходить со мной в ресторан? Вдвоём отметим? Такой красивой и взрослой девушке отмечать день рождения с семьёй – не совсем правильно. – Честное слово, мне очень приятно ваше приглашение. Но лучше посидеть в ресторанчике в другой день. – Почему? – Потому что сегодня вечером я всё же должна быть с домашними. У нас такие семейные традиции, и я обязана их чтить и соблюдать. Но я бы не отказалась выпить с вами бокал вина в этот праздничный для меня день, если оно у вас есть и вы не против. – Я буду счастлив! – ювелир чуть не запрыгал за стойкой от радости. – Я хотел вам это предложить, но не знал, как. Боялся, вы откажете или возразите, что вам не позволяет воспитание. У меня есть потрясающе вкусное вино. Заметно вспотевший мужчина тут же бросился к двери, поменял табличку на «Закрыто», мгновенно запер дверь и потёр влажные от волнения ладони. Я улыбалась и думала о том, насколько всё предсказуемо. Какие, всё-таки, мужики похотливые самцы. Стоит чуть-чуть показать ему грудь, как в его голове от былого рассудка не остаётся следа. Мы зашли в небольшой кабинет. Ювелир быстрым движением убрал фотографию симпатичной улыбающейся женщины в возрасте. Нетрудно догадаться, что это его жена. – А вы женаты? – Женат, – расстроенно ответил ювелир и сделал прискорбное выражение лица. – Мы с женой двадцать лет вместе, – попытался он мне втюхать песнь всех женатиков. – Сами понимаете, что это такое. Дети выросли. Нас ничего больше не связывает. Стали давно просто родственниками. Живём, как соседи. А так хочется чувств, эмоций и даже потрясений. – Да, так часто бывает, – от умиления я чуть не пустила скупую слезу. Какие же вы козлы. Наверное, мой бывший тоже рассказывал своей модельке о том, что я просто мать его детей, что мы – как родственники, и нас ничего не связывает. Я села как можно в более выигрышную позу, закинула ногу на ногу, выпятила грудь и дала возможность разглядеть ювелиру все свои прелести. Ювелир достал из шкафа довольно дорогую бутылку вина. Уж в чём, в чём, а в элитном алкоголе я разбираюсь. Этому меня научил мой бывший муж. Налив нам по бокалу, он вновь стал пялиться на мою грудь и нести околесицу. – Сегодня один из моих самых счастливых дней. Ко мне в магазин зашла принцесса. Нет, даже не принцесса, а королева. Я смотрела на этого похотливого козла и почему-то видела в нём своего бывшего. Когда он встретил свою модельку, наверняка говорил те же самые слова. Только, в отличие от ювелира, мой бывший всех покупает, а этот мог бы и подарить колечко в столь счастливый для него день, но ведь удавится. Всё, что он может, так это налить вина, сделать хорошую скидку и попытаться полапать. Ему, в его недалёкой головёшке, даже и близко не представить, сколько может стоить такая грудь, как моя. Сколько мой бывший за неё отвалил! Надо мной колдовали самые лучшие и самые престижные хирурги. А этот мудень хочет заполучить дорогостоящую грудь за бокал вина. Всего его херовенького ювелирного магазина не хватит, чтобы получить возможность лицезреть чудо новейшей пластической хирургии без платья. На дух не переношу халявщиков. Данила тем меня и подкупил, что никогда им не был. – Мне кажется, я уже влюблён. «Вот дурачок, – подумала я. – Даже забыл спросить моё имя, да и сам не представился. Вероятно, кроме сисек, его вообще ничего не интересует». – А у вас есть какая-нибудь шоколадка или конфеты? А может быть, фрукты к вину? Ювелир тут же поставил свой бокал на место. – У меня есть сыр. – Тоже неплохо. Я люблю сыр с вином. А вы волшебник. Угадываете мои желания. Я не сказала про сыр, но подумала. – Я не волшебник. Я идиот. Если бы знал, что в мой скромный магазин придёт такая прелестница, основательно бы подготовился. – Как вы могли знать. Судьба никогда и ничего не говорит нам заранее. – Вы сказали, судьба… – А почему нет? В этой жизни ничего не бывает случайно. Всё предначертано свыше. Когда мужчина вновь приблизился к моему декольте, я слегка отстранилась. – Я хочу сыр, – поспешила я ему напомнить. – О, да, простите, – покраснел он как мальчишка и пошёл к буфету достать сырную тарелку. Я бросила в его бокал таблетку, которую дал мне Макс, и принялась ждать, что будет дальше. Глава 7 Когда ювелир начал пить вино, я сказала, что если он хочет продолжения наших начавшихся романтических отношений, то должен допить его до самого дна. Он выпил. – Знаете, как у нас говорят, что останется, то слёзы, а слёзы нам ни к чему. Только радость и веселье. – Я готов заплакать от вашей красоты, но я всё выпью до дна. Не прошло и пары минут, как он откинулся на спинку стула, опустил голову на грудь и засопел. Подскочив со своего места, я бросилась к двери, перевернула табличку и повернула ключ. Но вместо Макса в магазин вошёл молодой человек и, не обращая на меня внимания, направился в комнату, где я только что пила вино с ювелиром. Вдруг он резко остановился и, когда я уже хотела выбежать из магазина, уставился на меня в упор. От неожиданности я застыла, как вкопанная. Смотрела на незнакомца как на приведение. – Вы кто? – строго спросил он. – Покупатель. – Что-нибудь купили? – Нет. Думаю. А вы куда направились? Там кабинет хозяина лавки. Он сейчас занят оценкой ювелирных изделий. Его нельзя беспокоить. – Я иду к отцу. Мне можно. Я его сын. Не мог попасть в магазин раньше, он был закрыт. Отец не брал телефон. Я вспомнила: перед тем, как открыть бутылку с вином, ювелир отключил свой телефон, чтобы нам никто не мешал. Видимо, действительно беспокоился, что его может потревожить семья. – Ну да, мы выбирали товар, который будет мне интересен. Идёт переоценка. – Отец в кабинете? – Он устал и решил немного отдохнуть. – В каком смысле? – В прямом. Я поняла, что наша операция провалилась, и хотела уже выскочить из магазина, но лоб в лоб столкнулась с Максом. – Макс, всё отменяется. Бежим отсюда. Там его сын. Нужно уносить ноги. Он сейчас вызовет полицию. Но Макс пропустил мои слова мимо ушей, затолкал меня обратно в магазин, поменял табличку на «Закрыто», повернул ключ в замке, затворив дверь. – Я видел. Знаю. Ничего не отменяется, – Макс бросился в кабинет ювелира. – Ты с ума сошёл?! – крикнула я, не зная, что делать в данной ситуации: стоять в магазине в неизвестности оттого, что будет дальше, или бежать со всех ног. Услышав непонятные хлопки, я бросилась следом за Максом и хотела закричать, но Макс закрыл мне рот своей ладонью. – Тихо, девочка моя. Тихо. Всё хорошо. В руках Макс держал пистолет. На полу лежал сын ювелира, лицом вниз, а в его затылке зияла кровавая рана. – Ты убил его??? – не помня себя, от страха, прошептала я, когда он убрал руку от моего рта. – А что с ним надо было делать? Никто его не ждал. Он бы нам помешал совершить задуманное. Только ты успокойся. Возьми себя в руки. Он уже мёртв, нам больше никто не помешает. Я сделал всё виртуозно. Сам собой горжусь. Выстрелил в затылок под углом в сорок пять градусов. Мгновенный и качественный результат. – Ужас какой… – Девочка моя, никакого ужаса нет. Это жизнь. Просто этот человек оказался в ненужное время в ненужном месте. Ты прекрасно знаешь, когда мы сюда ехали, не думали никого убивать. – Откуда у тебя оружие? – Милочка моя, мы же в Америке. Было бы странно, если бы у меня его не было. Макс подошёл к спящему ювелиру, резким движением открыл его рот, сунул в него дуло пистолета, и вновь раздался хлопок. – Видишь, какая у меня хорошая игрушка. С глушителем. Ничего не слышно. Девочка моя, не смотри на эту жуткую картинку. Выстрел в рот самый некрасивый. От него разносит всю черепушку. Башку разворотило страшно. Я в ужасе смотрела на забрызганную кровью стену и ощущала, как медленно схожу с ума. Мне казалось, это происходит с кем-то другим, но не со мной. Макс схватил меня за руку, вытолкал из кабинета, закрыл за нами дверь и, не снимая перчаток, начал собирать все ювелирные украшения в пакет, а также прихватил всю имеющуюся там наличность. – Наличности, конечно, не так много. Но от продажи ювелирки можно заработать неплохо. – Машка, что ты, как истукан, давай, нитками шевели! – крикнул Макс и, схватив пакет с драгоценностями, больно вцепился в мою руку и потащил к машине. Отъехав от магазина подальше, он дал мне пакет с другой одеждой и велел срочно избавиться от прежнего образа. Я переоделась, сбросила ненавистный рыжий парик и алое платье. Одежду мы оставили в старом кадиллаке, сложили драгоценности в женскую вязаную сумку, которую Макс повесил мне на плечо, и пошли от машины, делая вид, будто она не имеет к нам отношения. – Тачка палёная. Я взял её у одного наркомана, – Макс попытался меня обнять. Я оттолкнула его руку. Никак не могла прийти в себя, не веря в реальность происходящего. – Машка, что ты с таким кислым лицом идёшь? На нас же люди смотрят. Ты сейчас реально нас палишь. Давай, пойдём как влюблённые. – Да пошёл ты, – пробормотала я. – Ты только что убил двух ни в чём не повинных людей. И это называешь нашей работой? – Работа у всех разная, случаются самые непредвиденные обстоятельства. Иногда всё идёт не по плану. Всё не так, как мы загадали. Что касается невиновности двух людей, тут бы я поспорил. Один пришёл, когда его не просили, а другой расплатился за свою похоть. Захотел молодого красивого тела, получил пулю. Машка, зачем париться? Всё равно ничего не изменишь. Пойми, по-другому, нельзя было. Как я мог оставить свидетеля? Этот сынок бы отчётливо описал тебя полиции. – Ну и пусть. Мы же никого не убили, ничего не украли. Просто усыпили человека… – я тяжело задышала, остановилась и глянула пристально Максу в глаза. – Или мы не просто усыпили человека? Ты мне чего-то не договариваешь. Он бы не проснулся? Я правильно поняла?! Ты убил сына, потому что отец бы всё равно не проснулся? Макс, ты меня обманул?! – Маш, ты чего ерунду придумываешь? – Уверена, что не придумываю. Именно так было. Эх, Макс… Какой же ты страшный человек. Не могу понять, с кем связалась. – Машка, это всего лишь твои фантазии. Тебе просто так хочется думать. Зачем я тогда убил ювелира, если, по-твоему, он бы всё равно не проснулся? Какой резон? – Потому что где один, там и второй. Так, чтобы чувствовался один почерк… В голове не укладывается… Ты дал мне таблетку, чтобы я убила человека. Он бы никогда не проснулся. Произошёл бы какой-нибудь сердечный приступ или что-то типа того… Макс остановился, хорошенько тряхнул меня за плечи. – Машка, приди в себя. Какой смысл сейчас гадать, что было бы, а что нет. Произошло то, что произошло. Мы просто сделали свою работу. Сорвали хороший куш. Мы хорошо поработали, и я в честь этого торжественного события приглашаю тебя в ресторан. – Ты считаешь то, что произошло, торжественным событием?! – в отчаянии вскрикнула я. – Ну, да, ведь мы отдадим свои долги, и у нас ещё останется. Предлагаю обмыть наше первое удачное дело. Машуль, пойдём в приличный ресторан. Этим вечером я твой олигарх. Не удержавшись, я отвесила Максу капитальную пощёчину и до боли прикусила губу. – Скотина ты, а не олигарх. Конченая скотина. Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу. – Маш, я с пониманием отношусь к твоему состоянию, ведь это наше первое дело, и ты в шоке. А то, что ты меня ненавидишь, мне импонирует, ведь от ненависти до любви один шаг. Глава 8 Я не знаю, как уснула этой ночью. Меня страшно лихорадило. Постоянно мерещились два человека, которых убил Макс. Я лежала, свернувшись калачиком, слушала, как сосед за стенкой вновь включил стиральную машину, вздрагивала, а от звука центрифуги вновь содрогался весь дом. До того, как Макс привёз меня в это жильё, я и представить не могла, что существуют квартиры с картонными стенами. Такое впечатление, что стен не было вообще. – Какой-то недоумок опять машинку включил, – раздражённо произнёс Макс, попивая пиво из банки. – Скоро нервы не выдержат, убью кого-нибудь из дебильных соседей. Я вздрогнула и посмотрела на Макса испуганно. – Ты что такое говоришь? Тогда весь дом перестрелять надо. Бельё все стирать хотят. – Почему именно по ночам? – Потому что днём люди, скорее всего, работают. Правда, у них отличается понятие работы от твоего, – заметила я и вновь откинулась на подушку. – Уж лучше работать так, как мы, чем заниматься той фигнёй, которой страдают они, – спокойно возразил Макс. – Не понимаю, почему обычную работу ты считаешь фигнёй. – Ты, конечно, можешь пойти сиделкой к какому-нибудь старому пердуну и менять ему памперсы, подмывая его в день по несколько раз, слушая вечный пердёж и гундёж, но уж лучше слышать центрифугу. Они работают сутки на износ, а мы можем за один час отхватить такой куш, на который им не заработать и за несколько месяцев. А что касается шумоизоляции, тут реально странные стены. Я когда сюда первый раз заехал, вообще не мог уснуть. Слышно, как соседи в туалете смывают, как писают, сморкаются в ванную, как льётся вода отовсюду, откуда только может литься. А если крики, драки и звон бутылок, так это вообще караул. А соседи снизу, когда уходят, закрывают свою собаку в ванной. Она постоянно воет. Это слушать невыносимо. Машуль, потерпи немного. Мы скоро отсюда сваливаем. Я же тебе обещал, а я всегда держу свои обещания. Пусть с такими перекрытиями живут эти дебилы. – Макс, а зачем твоя семья уехала в Америку? – почти шёпотом задала я вопрос. – Как зачем? Приняли решение на семейном совете и поехали. Решили, что здесь больше возможностей. – Ты сказал, вы уехали за лучшей жизнью. А где она, лучшая жизнь? Стоило уезжать, чтобы так жить? Макс заметно растерялся и подозрительно затих. – Уезжать из нормальных условий, чтобы поселиться в таком неблагополучном и криминальном районе? Вечером выйти на улицу нереально. Страшно. Все вооружены. Картонные дома, жуткая грязь и вонь повсюду… В Америке полно прекрасных городов и районов, где всё вполне сносно, чисто и опрятно. Зачем было бежать из Москвы, чтобы селиться в такую помойку? Тут даже машины особенные: тонированные, грязные и старые. Обилие граффити во всех районах. Тут небезопасно даже просто пройти по улице: могут застрелить из проезжающей мимо машины только потому, что ты кому-то не понравился или кто-то просто развлекается. Столько непонятной тусующейся молодёжи вокруг. Они, по-моему, нигде не работают, нигде не учатся, собираются группами у домов, целыми днями друг друга приветствуют и называют себя свободными американцами. А в чём выражается эта свобода? Жить в дерьме и безделье? Слово «работать» для них приравнивается к слову «раб». Я наблюдала за ними в окно. Неприятное зрелище. Мне непонятно, какую именно свободу они пропагандируют. Грабежи да продажа наркотиков. Макс, ты не обижайся, но я реально не понимаю, за какой лучшей жизнью уехала твоя семья. Уж лучше жить где-нибудь на окраине у нас или в деревне, чем здесь. А твоя семья уехала из Москвы. Из города, где миллионы возможностей. За лучшей жизнью, за бугор… У меня в голове не укладывается… – Машка, что ты меня достаёшь? Я уже говорил, моя семья живёт в крутом доме, в центре Нью-Йорка. Все в шоколаде. – Тогда почему ты в дерьме? – Потому что мы поругались, и о примирении пока не может быть и речи. Жизнь здесь – своеобразная романтика и опыт жизни. А то вы все привыкли представлять Америку в виде статуи Свободы, с ярким Лас-Вегасом, Диснеем и ночными огнями. Любому человеку будет полезно узнать другую Америку. Только ни один турист почему-то не хочет посетить место, где мы проживаем сейчас. – Оно и понятно. Туристы с головой дружат, соблюдают правила безопасности и включают инстинкт самосохранения. Да и платят за комфорт, а не за то, чтобы посетить помойку. – А ведь это своего рода экзотика. Лично я, приехав сюда первый раз, получил такую долю адреналина! Ведь в подобном квартале нужно не просто научиться жить, но и постараться остаться в живых. – Твои рассуждения далеки от рассуждений здравомыслящего человека. Может, и правду говорят, свинья везде говно найдёт. Макс бросил пустую банку из-под пива на пол и со всей силы заехал мне в челюсть. Я отмахнулась от него рукой и завыла от боли. – Скотина! – Это ты скотина неблагодарная! Вспомни, откуда я тебя вытащил! Да если бы не я, ты бы уже где-нибудь гробовой крест подпирала. Сгорела бы от водки. – Да уж лучше подпирать гробовой крест, чем жить той страшной жизнью, в которую ты меня приволок! – Привыкла со своим олигархом получать все блага мира по первому зову! А теперь поживи жизнью обычных людей! – А где ты видел обычных людей? Эти люди живут здесь, потому что тут родились, и у них нет выбора. Кто может, тот вырывается в другую жизнь, в более лучшие условия и перспективы. Но я не думаю, что тут есть хоть один человек, который приехал сюда сознательно, за адреналином. И не относи себя к обычным людям. Ты сумасшедший. Приехать из лучшей жизни в худшую может только такой нездоровый человек, как ты. Я держалась за больную щёку и всхлипывала от боли. – Машунь, ладно, прости, немного погорячился. Ты хоть немножко в выражениях будь осторожна. Я же себя уважаю. Вы же, бабы, так нас, мужиков, довести можете… Любого до белого каления, как не фиг делать. Понимаю, тебе тяжело жить в таких условиях, ты привыкла к другим. Но прошу тебя немного потерпеть. Совсем немного. Подкопим денег, и на побережье. Или к небоскрёбам, подальше от нищеты. Макс попытался меня обнять, но я резко от него отмахнулась и положила на голову подушку, чтобы он оставил меня в покое. – Машка, какая ты, всё-таки, жестокая. Я думал, ты меня сегодня похвалишь за то, что я всё сделал, как настоящий профессионал. Отчебучил два таких виртуозных выстрела. Сработал, как киллер в крутом боевике. Думаешь это просто? Пойди, попробуй. Рука должна быть набита. А выстрел в рот вообще эксклюзив. Ты где-нибудь слышала о том, что человека убили выстрелом в рот? Даже те, кто хочет закончить жизнь самоубийством, стреляют себе в затылок. В рот боятся. Когда пуля влетает в рот, она крошит всё основание черепа, а вместе с ним спинной мозг и позвонки. Это я тебе так, немного анатомии рассказываю, чтобы ты понимала. Знаешь, мне всегда интересно, что будет, если человеку в задницу выстрелить? Как и куда пуля пройдёт и стопроцентная ли это смерть… – Заткнись же ты, наконец, – бросила я и, вдобавок ко всему, заткнула уши. Я проснулась оттого, что в комнате заиграла весёлая музыка. Отбросила подушку, которая всю ночь лежала на моей голове, села и увидела, что вся комната украшена воздушными шарами. Я улыбнулась и отмахнула от себя шарики. На самом большом, оформленном в виде ярко-красного сердца, было написано: «Я тебя люблю». Макс стоял рядом с подносом в руках. На подносе источала аромат чашка с кофе и красовался тортик со свежей клубникой. – Что за праздник? – День нашего перемирия. Машуль, я не хочу больше ругаться. Я хочу, чтобы мы жили долго и счастливо. Я очень тебя люблю. Мы ведь созданы друг для друга. Смотри, я запомнил, что тебе нравится клубничный торт. Знаешь, как трудно его было найти, ещё и ранним утром, но я нашёл. Мне так хотелось сделать тебе приятное. Сидел, несколько часов все эти шары надувал. Я так люблю, когда ты улыбаешься. У тебя самая красивая улыбка в мире. Я потрогала больную скулу и заметно сморщилась. Затем взяла с тумбочки маленькое зеркальце из-под пудреницы и увидела на скуле довольно приличную гематому. – Болит? – Макс смотрел на меня виноватым взглядом преданной собаки. – Болит. Как ты посмел поднять на меня руку? – Прости, я мразь, тварь, подонок и самый нехороший человек на свете, который только может быть. Не сдержался. Ты не представляешь, какую душевную боль и душевные муки я чувствую. Меня наизнанку выворачивает. Сам бы себе руки поотрубал. Давай забудем про этот случай, и всё будет как раньше. – Всё как раньше, это как? – Будем любить, работать, строить совместную жизнь. Я и сама не ожидала, но Макс встал передо мной на колени и заскулил как преданная псина. – Маша, ты – самое дорогое, что у меня есть. Я не могу без тебя… Глава 9 Отбросив от себя шарики, я сделала несколько глотков кофе и попросила Макса сесть на краешек дивана. – Макс, хватит стоять на коленях. Что ты скулишь и ползаешь, как нерадивый пёс? Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. – Хорошо, моя любимая девочка. Только обещай больше не говорить ничего плохого. И помни, я, твой преданный слуга, всегда у твоих ног. – Макс сел рядом со мной и предложил покормить меня тортиком из его рук. – Давай, буду давать тебе самые аппетитные и вкусные клубнички. Всё самое лучшее для своей любимой и самой лучшей девочки. – Макс, пожалуйста, побудь серьёзным хоть несколько минут. У меня к тебе очень важный разговор. – Ой, только не пугай своими важными разговорами, а то у меня уже коленки от страха трясутся, – принялся жеманничать Макс. – Ты не представляешь, как я благодарна тебе за то, что ты помог мне в один из самых сложных периодов моей жизни. Представляю, какая я тогда была жуткая. Чего ты со мной натерпелся… Страшное зрелище. Запила от отчаяния и безысходности. И я действительно не понимаю, что со мной было бы, если бы я тогда тебя не встретила. Смогла бы я остановиться, протянул бы мне кто-нибудь другой руку помощи… Или это был бы конец… Спиртное тогда помогало мне забыться и лечило, как мне тогда казалось, истерзанную душу. Мои душевные мучения тогда были невыносимыми. Они, конечно, и сейчас не прошли. Я научилась с этим жить, для этого мне совсем не нужно пить. Это только кажется, что, когда хватаешься за рюмку, становится легче, на самом деле это путь в никуда. Я не могла смириться с тем, что у меня всё рухнуло, потому что на самом деле верила, что браки совершаются на небесах, поэтому своей задачей всегда считала хранить то, что имела. Я была уверена в своём муже на все сто. Если он гуляет, значит, ему нужно расслабиться. Если у него есть кто-то на стороне, значит, это просто интрижка, и она обязательно закончится. Я безоговорочно верила ему и на многое закрывала глаза, потому что знала: этот долгий путь нам нужно пройти вместе с нашими детьми. Мне казалось, это навсегда. Я ведь по большой любви замуж вышла. Это только у нас сложился стереотип в обществе, что если девушка выходит замуж за богатого мужчину, значит она циничная, расчётливая акула и своего не упустит. Хищница. Чего только я про себя не наслушалась, когда муж со мною развёлся. Что я чуть ли не с раннего детства торговала своим телом и была подстилкой для многих мужиков. Да тут любой бы на моём месте запил. Как можно слушать и выдержать этот публичный бред? Особенно, если поток грязи льётся из уст человека, которого я очень сильно любила. Так публично унизить и растоптать мать своих детей… – Машка, давай без длинных лиричных монологов, – перебил меня настороженный Макс. – Говори, что хотела сказать. – Макс, я возвращаюсь в Москву, – отчеканила я каждое слово. – Как это? – не ожидал он такого поворота событий. – Вот так. У нас с тобой разные дорожки в этой жизни. То, что они пересеклись, всего лишь случайность. Мне не нужна Америка, какой бы она ни была. У меня есть дети, а значит, впереди борьба. Я должна найти возможность с ними хотя бы видеться, а потом их вернуть. – Машка, да кто тебе позволит? С кем ты собралась тягаться? С олигархом? Ты просто сейчас оторвалась от реальной жизни и в облаках витаешь. Вернись на землю. Побрыкаешься немножко и вновь сопьёшься. Только вытаскивать тебя уже будет некому. Ты, прежде чем фантазировать, спроси у меня, насколько это реально. – Макс, мне не нужны твои аргументы. Я больше не запью. У меня вырос незримый панцирь. Просто тогда всё было свежее, всё по живому… ПО ЖИВОМУ ВСЕГДА БОЛЬНЕЕ. Я возвращаюсь в Москву, извини. – На какие шишы? – нервно поинтересовался Макс. – Как на какие? Мы же вчера заработали. Я хотела попросить у тебя денег на билет. Вернусь в Москву, устроюсь на работу, с первой же зарплаты вышлю деньги. – У меня нет денег тебе на билет, – отрезал Макс. – Почему? – задала я вопрос с бледно-каменным лицом. – Ты, наверное, забыла, что у нас долг. – Но вчера у тебя был целый пакет драгоценностей, какая-то наличность. Сегодня утром ты этот пакет куда-то отнёс. Ты же, вероятно, выручил деньги. Макс, ты же знаешь, мне больше не к кому обратиться. – Я отдал пакет с драгоценностями совсем за небольшие деньги. Ты же понимаешь, они ворованные и на них висит убийство. Поэтому скупщик оценил их достаточно скромно. Ты только прикинь, какая для него морока будет это сбывать. Хорошо, если в другой штат, а если в другую страну придётся перегонять… Деньги, которые мы вчера выручили, я отнёс человеку, которому должен за твой билет и твоё лечение. – Да сколько стоят тот билет и то лечение, – не могла я не огрызнуться. – Мы что, теперь за это всю жизнь пахать будем? – Насчёт всей жизни не знаю, но попахать придётся. Деньги мне дали под большие проценты, и они растут каждый день. Ты только прикинь, мы живём, а у нас каждый день тикает счётчик. Нас реально поставили на счётчик. Только ты не парься, пусть у тебя за это голова не болит. Я с этим сам разберусь. И посмотри, сколько билет до Америки стоит. Это на случай, если думаешь, что дёшево. Прилично. Но билет ещё ладно, это ерунда, а вот твоё лечение далеко не из дешёвых. В Москве же на этом целый бизнес построен. Только успевай деньги отстёгивать. А у тебя на тот момент не было ни гроша за душой. Вся ответственность за твоё лечение, а следовательно, и платёжеспособность, легли на мои плечи. Сколько капельниц в тебя влили, сколько витаминов… – Ерунда какая-то, – только и смогла сказать я. – Маш, ты о чём? – О том, что вчера утащили пакет драгоценностей, наличные деньги, а мне на билет до Москвы не хватает. – Маш, я не могу в сотый раз повторять про наш долг. Я, конечно, не хочу тебя никуда отпускать, потому что не могу представить свою жизнь без тебя, но уж если ты настаиваешь, то для меня слово любимой женщины закон. С первых денег купим тебе билет, и я отправлю тебя в Москву. Я облегчённо вздохнула. Не доверяя словам Макса и теша себя надеждой, принялась есть клубничный торт. Когда я поставила поднос на пол, Макс тут же прыгнул ко мне на раскладной диван и принялся меня раздевать, показывая, что хочет заняться со мной сексом. Я сама не понимала, что со мной происходит. Я хотела секса с Максом, потому что он был по-настоящему улётный и необыкновенный, и при этом я всеми фибрами души ненавидела этого мерзавца. Какие-то ненормальные отношения, от которых мне необходимо вылечиться в самое ближайшее время. Когда всё закончилось, Макс поцеловал меня в грудь, игриво ущипнул сосок и принялся одеваться. – Ну, хоть похвали меня за утренний секс, – откинул он от себя пару летающих по комнате шариков. – Он был бесподобным. Думаю, нам аплодировал весь район. – Это точно. Ты всегда так кричишь от переизбытка оргазмов… Думаю, в этот момент весь район дружно мастурбирует. Дрочат, наверное, всеми домами. – А ты куда? – Хочу узнать насчёт вчерашних драгоценностей. Сколько денег нам ещё нужно, чтобы погасить долг. Ну и по новой работёнке разузнаю, а то её делать уже завтра. Чего бездельничать. Деньги лишними не бывают. Жди меня дома. Я постараюсь быстрее. Доедай торт. Можешь сварить себе ещё кофе. Вчера ты ни в какую не хотела идти в ресторан, поэтому я приглашаю тебя сегодня. В конце концов, мы удачно сходили на дело. Нам есть, что отметить, и завтра у нас намечается ещё одна хорошая работёнка. – Хорошей работёнкой ты считаешь грабёж, разбой или убийство? Сколько человек мы должны завтра убить? – Не ехидничай. Я расскажу тебе о ней позже. Кстати, ресторан классный. Музыка, танцы, еда. Уверен, тебе понравится. А мне будет приятно выгулять и побаловать свою любимую девочку. Поймав мой пронизывающий взгляд, Макс попытался меня обнять, но я не дала ему это сделать. – Машка, ты чего? То стонала, извивалась подо мной, как змея, то близко к себе не подпускаешь и смотришь, как на врага народа. – Потому что мне начинает казаться, что я на билет в Москву буду работать до самой старости. Мы можем грабить ювелирные магазины, банки, дома, хоть картинную галерею, но все эти деньги будут идти на погашение какого-то мифического долга. Ты ведь сумму долга даже назвать не можешь. Твердишь только про сумасшедшие проценты каждый день… – Я так волновалась, что у меня всё дрожало в груди. – Знаешь, мне начинает казаться, что я попала в рабство. – Машуль, ты такую пургу несёшь, тошно слушать. Какое рабство? Тебе ночью плохой сон приснился? Ночью было очень душно. Ты плохо спала, стонала во сне. Ещё подушку на голову положила. Я попытался убрать, ты не дала. Короче, это из-за духоты тебя так заштормило. – Макс, а почему у меня нет мобильного телефона? Мой вопрос оказался для него крайне неожиданным и застал врасплох. – А почему он должен у тебя быть? – Как почему? А почему телефон есть у тебя? Зачем людям вообще мобильные телефоны? Почему тебе постоянно кто-то звонит, идут многочисленные сообщения даже ночью, а у меня ни хрена. – А у тебя здесь никого нет, – объяснения Макса были невнятны. – У тебя же тут никого, кроме меня, нет. Какие звонки и сообщения? Если я ушёл, знаю, что ты ждёшь меня дома. – Будь у меня телефон, я бы написала подруге. Быть может, она смогла бы мне помочь и занять денег на билет в Москву. – Маш, о чём ты говоришь? Ты сама плакала, что после развода от тебя все отвернулись, что у тебя не осталось ни подруг, ни друзей. Все с тобой якшались, пока ты была женой олигарха, а как только он тебя пнул, все от тебя дружно отвернулись. Машенька, ты же лучше меня знаешь: все тянутся поближе к баблосикам и светской жизни. Отца у тебя никогда не было. Мать всю жизнь пахала в государственной конторе и умерла, когда тебе исполнилось восемнадцать, оставив однушку в Люберцах. Кстати, когда я уезжал в Америку, ты жила на Чистых прудах, как и я. И школа наша там же была. Как ты очутилась в Люберцах? – Мама очень сильно болела. Нужны были деньги на лечение. Просить мы не умеем, да и кто даст. Деньги собирают в основном на лечение деток. Было принято решение продать нашу фамильную двушку на Чистых прудах и купить однушку в Люберцах, а вырученные деньги пустить на лечение. Так и сделали, но и это не помогло. Мамы не стало. Макс, ты от темы разговора не уходи. У меня есть подруга детства, есть знакомые. Я могла бы позвонить, попробовать набрать денег на билет в Москву. – Не думаю, что эта попытка увенчалась бы успехом, и не вижу смысла тратить деньги на покупку телефона. Сейчас ты в Америке, и он действительно тебе не нужен. Я больше чем уверен, номера своих друзей детства ты уже давно не помнишь. Машка, детство осталось в детстве. Мы выросли. Добро пожаловать во взрослую жизнь, хватит жить прошлым. – Но ведь раньше у меня был телефон, или я пропила его вместе с квартирой? – всё так же подозрительно посмотрела я на Макса. – Думаю, пропила. Когда мы с тобой встретились, никакого телефона у тебя не было. Глава 10 Когда за Максом захлопнулась дверь, я подбежала к окну, посмотрела, как он запрыгнул в такси, которые в нашем районе увидишь нечасто. Похоже, ему просто повезло. Дождалась, когда машина скроется из виду, быстро оделась и вышла из дома. Постояв пару минут у подъезда, я мысленно пыталась запомнить свой адрес и с ужасом подумала о том, что в моей сумочке нет ни цента. Вспомнила, как сказала Максу, что было бы неплохо, если бы в моём кошельке имелись хотя бы маленькие наличные деньги, пусть даже на хлеб. На что Макс заявил, что в состоянии купить мне не только хлеб, но и масло, которое можно всегда на него намазать, а при желании и икру. Вроде бы всё перевёл в шутку, но, тем не менее, у меня в кошельке мышь не валялась. Несколько раз проговорив про себя адрес, я пошла как можно дальше из этого района, думая о том, что не могу купить себе даже чашку дешёвого кофе. Я гуляла по незнакомому городу довольно долго. Неожиданно для себя пришла туда, где обосновались студенты. И сразу вспомнила, что, по словам Макса, этот город и называют студенческим. Всё очень даже пристойно. Прогуливаясь между уличными кафе, я заметила, как меня рассматривает лысоватый, слегка рыжеватый мужчина. Глядя на него, можно было сразу понять, что он не студент. Мужчина смотрел на меня, как заворожённый. Было видно, что он мной любуется. Недолго думая, я ему улыбнулась и, увидев, что он приглашает меня сесть к себе за столик, и очередной раз подумала о том, что мне нечем рассчитываться. Насколько я знаю, здесь каждый платит за себя, и никто никого не угощает. Сев за столик, я дружелюбно протянула руку незнакомцу. – Маша, – произнесла я томно. – Русская, – обрадовался он. – Робин. Мне очень приятно. – Мне тоже. – Я преподаю в этом институте. Что вам заказать? – Спасибо. Ничего. Я так посижу. Мне просто приятно общение. – Мне тоже. Хочется, чтобы вы что-нибудь выпили или поели. Может, кофе, чай, салат? – Вы не поверите, но перед тем, как пойти погулять, я съела почти целый клубничный торт и напилась кофе. Но мужчина не захотел меня слушать и, подозвав официантку, заказал мне кофе. – Такой кофе, как здесь, вы вряд ли пробовали. Тут он самый вкусный. Его отменно варят. Попробуйте, не пожалеете. – А кто будет платить?! – я хотела задать этот вопрос про себя, но получилось вслух. – Не понял вас… – Знаете, я кошелёк дома забыла. Точнее, меня обокрали. Украли все деньги. – Вы заявили в полицию? – Какой смысл? Всё равно никого не найдут. Только время терять. – Я считаю, заявить в полицию необходимо. Нужно составить акт о краже. Много денег было? – Деньги, которые я откладывала на билет в Москву. Точно не знаю, но пухленькой пачки купюр я лишилась. Когда официантка принесла кофе, я попыталась отказаться, опять сославшись на то, что у меня нет денег, но мой новый знакомый сказал, чтобы я не переживала, он заплатит за мой кофе. – Хотите, я схожу с вами в полицию? У меня сегодня, оказывается, лекций нет. Расписание поменяли, а я про это забыл. Мои лекции завтра. Так что мой сегодняшний день полностью свободен. – Нет. Я решила не идти в полицию. Не уверена, что кто-то будет искать мой кошелёк. Я ведь даже не видела, кто его вытащил и когда. Просто обратила внимание, что сумочка открыта, а кошелька нет. Теперь нужно придумать, где взять деньги. Я нервно хлебнула кофе, потом посмотрела на Робина так, как смотрят на свой самый последний шанс. – Хотите секс за деньги? – наклонившись к нему ближе, спросила я. – Не понял… – Что непонятного? Вас интересует секс за деньги? Мне кажется, я доходчиво спросила. Если бы кто-то сказал мне раньше, что я окажусь в подобной ситуации, я бы, наверное, плюнула ему в лицо. Но сейчас в моей жизни наступил момент, когда я хотела получить деньги любой ценой. Мне хотелось вырваться как можно быстрее из этого ада и сбежать в Москву. Хотя я понимала, что в Москве меня, возможно, ждёт новый ад. Но там хотя бы есть, за что бороться, я видела цель этой борьбы. – Вы проститутка? – чуть не подавился кофе мужчина. – Я же сказала, мне нужны деньги. Какие у вас расценки? Давайте пятьсот евро, и можете делать со мной, что хотите. – Для меня это очень дорого, – запротивился Робин. – Я в этом месяце плачу по всем кредитам. – Но и я девушка недешёвая. Хорошо. Самая последняя скидка триста, и не меньше. – А по любви? – По любви я сейчас не могу. Мне очень нужны деньги. Несмотря на двусмысленность ситуации, мы оба рассмеялись. Робин жил в небольшой квартирке недалеко от своего института. В постели он оказался достаточно скованным, скромным и даже консервативным. Мне пришлось очень постараться, чтобы его раскрепостить, и изрядно с ним повозиться, чтобы он, наконец, получил свой мощный оргазм. – Пожалуйста, только не уходи сразу, – прошептал Робин и стал целовать мои волосы. А я лежала с закрытыми глазами и думала о том, что пророчество моего бывшего мужа сбылось. Добро пожаловать в плотные ряды проституток. Внутри было странное БОЛЬНО… Не физическое, а внутреннее, выворачивающее наружу душу. То, что когда-то я не могла себе представить даже в самом страшном сне, стало для меня обычным делом. По соседству с БОЛЬНО поселилось НАДО. Сейчас у меня была новая правда, совсем не та, которой я руководствовалась в прошлой жизни. Моя судьба начинала пугать. Единственное, что успокаивало: если кто-то и остаётся живым, имея такую судьбу, это реально сильный человек. Может, и правда, чтобы что-то понять, нужно опуститься на самое дно, чтобы с гордостью потом из него подняться. Побыть не с теми, чтобы понять, кто же на самом деле те. В жизни каждого бывают моменты, когда нужно броситься в пропасть, чтобы убедиться в том, что ты всегда умел летать. Даже не вериться, что когда-то моим главным пороком была гордыня, и я любила думать о высоком. Проститутка… Прости, Господи… – Маша, с тобой всё в порядке? Я открыла глаза, посмотрела на Робина. Он виновато протягивал мне триста евро. – Спасибо, – взяла я деньги и тут же сунула их в сумочку. Порывшись в сумочке, я увидела, что в ней нет паспорта. – Вот, сукин сын, – вздохнула я, заметно расстроившись. – Маша, что-то не так? Ты обиделась, что триста, а не пятьсот? Прости. Но мне действительно в этом месяце нужно выплатить все свои кредиты. Если бы знал, что тебя встречу, набрал бы побольше учеников для частных уроков и больше времени уделил бы репетиторству. Но я даже и подумать не мог, что в моей постели окажется такая красивая девушка. Я нежно погладила Робина по щеке. – Это ты меня прости. – За, что? – растерялся он ещё больше. – За то, что не могу по любви. Деньги нужны. Мы вновь рассмеялись и принялись одеваться. Через несколько минут мы уже пили чай с джемом на кухне, и Робин делал всё возможное, чтобы я задержалась у него подольше. – Этот джем делала моя мама. Она живёт в соседнем городе. – Он потрясающий. Так ей и передай. Очень вкусный. – Маша, я никогда не спал с женщиной за деньги, – честно признался Робин. – У меня у секса почти не было, хотя я уже не мальчик. Мне ведь тридцать семь. Всё свободное время занимали учёба, наука, работа, карьера… Так, было несколько раз с одной подружкой, и то, в основном, когда она была пьяна. Она не любила заниматься сексом на трезвую голову. На меня очень заинтересованно смотрят некоторые студентки, но с ними нельзя. Я очень дорожу своим местом. Могут уволить с работы. Так что как такового секса у меня нет. Впрочем, как и личной жизни. Мама просто мечтает, чтобы я статус холостяка поменял на статус женатого. Она бредит внуками. А ты мечтаешь выйти замуж? Деток родить… Мальчика и девочку, таких, как ты и я… Я моментально изменилась в лице и не смогла скрыть охватившую меня нервозность. – Я как-то об этом не думаю. Неинтересно. – А мне кажется, из тебя получится замечательная жена и мама. Ты такая милая. Ты так говоришь, потому что ещё не знаешь, что такое материнство и какое это счастье. – Это дикая боль! – вырвалось у меня. – Машенька, спроси у любой женщины, это – великое счастье. – Робин мне пора. Не говори ерунду. Я не хочу и не могу это слышать. Сейчас закрою уши и уйду. – Если я тебя обидел, прости. Я не хотел. Мне не хочется тебя отпускать. Пожалуйста, ещё одну кружку чая. – У меня в животе уже скоро всё забулькает. – Пожалуйста. Я пила чай и думала о том, куда скотина Макс дел мой паспорт. Видимо, специально подстраховался и хорошенько его запрятал, на случай, если я раздобуду денег. Какой же он, всё-таки, продуманный. Совсем не тот любящий простачок Макс, за которого себя выдаёт. Грязное животное. Глава 11 – Маша, выходи за меня, – взволнованно произнёс Робин. Я отвлеклась от гневных раздумий и посмотрела на сидящего передо мной мужчину. – Что? – Выходи за меня. – Куда? – не сразу поняла я. – Ты где-то там, в своих мыслях. Я и сам не знаю, как получилось, что я тебя сильно расстроил. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. – Робин, ты нормальный человек? Я с тобой сплю за деньги, а ты меня замуж зовёшь. – Я не хочу тебя потерять. Я буду хорошим, любящим мужем. Я буду очень стараться. – Даже не сомневаюсь, – я ласково взяла Робина за руку, – но выходить замуж, жить счастливо, рожать детей и умереть в один день – не моя история. Прости, это не про меня. – Я думал, об этом мечтают все женщины. – Как видишь, не все. Сентиментальный Робин тут же достал платок и вытер мои слёзы. – Почему ты плачешь? – Не знаю. Почему-то накрыло. Я очень хочу, чтобы ты встретил достойную девушку, и у тебя всё было хорошо. Ты очень хороший мужчина, и ты заслуживаешь самого лучшего. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=45485707&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 99.90 руб.