Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Древний Рим Андрей Сергеевич Потрашков Загадки истории Когда говорят о загадках Древнего мира, сразу вспоминают тайны возведения пирамид в Египте или Великой стены в Китае, Атлантиду или Стоунхендж. Считается, что Древний Рим, со всеми его грандиозными сооружениями, завоеваниями и великими людьми, лишен ореола таинственности, поскольку древние римляне оставили массу археологических и письменных памятников, на основании которых современные ученые воссоздали убедительную картину жизни его обитателей. И тем не менее, даже в таком изученном, казалось бы, вопросе, как история Древнего Рима, есть много неожиданных страниц и спорных моментов, разобраться в которых предлагает эта книга. А. С. Потрашков Древний Рим Введение Когда мы начинаем говорить о загадках в истории Древнего мира, то почему-то на ум сразу приходят тайны постройки пирамид в Египте, Великой стены в Китае, Атлантида или загадочный Стоунхендж в Англии. Некоторую ауру таинственности имеют древние царства Ближнего Востока, Египет и Минойский Крит. Даже в истории Древней Греции – таком, казалось бы, понятном и досконально изученном предмете, остается еще много спорных вопросов (например, о достоверности Гомера, его «Илиады» и «Одиссеи»). А вот Древнему Риму в отношении тайн и загадок повезло меньше. Не то чтобы их там не было, просто так получилось, что Древний Рим оставил массу письменных памятников, которые если и не полностью, то хотя бы фрагментарно рассказывают нам историю этой величайшей державы античного мира. А ведь еще есть археология. Древние римляне оставили массу памятников архитектуры. Чего стоит только сам Рим, с его сохранившимися форумами, колоннами, триумфальными арками, Колизеем и крепостными стенами. По всей Европе, Африке и Азии археологи обнаруживают следы римского присутствия – руины городов, храмов и укреплений, дороги, акведуки и т. п. Сохранившиеся труды древних авторов и современная археология проливают свет на многие аспекты жизни Древнего Рима, лишая их ореола таинственности. Современные ученые, используя данные раскопок, самые современные технологии и, конечно же, сведения, сообщенные самими римлянами, построили довольно точную и убедительную картину жизни Рима практически на протяжении всего его существования – от основания города Ромулом в середине VIII века до н. э. до падения Западной Римской империи в середине V века н. э. С одной стороны, это правильно: история не терпит досужих домыслов, но с другой – скучно. Конечно, интересней во всем видеть загадку и тайну, пытаться разобраться, разгадать. Поэтому всех любителей неразгаданных тайн и загадок истории привлекает Атлантида, Стоунхендж и пирамиды, а Рим, со всеми его грандиозными постройками, завоеваниями и великими людьми остается как бы в стороне. Но так ли это? Действительно ли в истории Древнего Рима не осталось места загадкам и полету фантазии для интересующегося человека? Конечно, это не так. И цель этой книги доказать, что в истории Древнего Рима есть еще масса спорных моментов и недописанных страниц. Остановимся на них вкратце. Первая и самая большая загадка Древнего Рима – этруски. Современные ученые до сих пор не смогли расшифровать письменность этого народа и не располагают сведениями о его происхождении, хотя, казалось бы, неразгаданных тайн не должно быть, ведь до нашего времени дошли остатки городов этрусков, образцы их изделий. Это привело к появлению большого количества теорий, которые зачастую противоречат друг другу, а иногда и вовсе носят фантастический характер. Поэтому в этой книге мы попытаемся разобраться в запутанных вопросах этрусковедения, по возможности избегая домыслов и используя только проверенные факты. Вторым по порядку, но отнюдь не по важности после этрусков, стоит вопрос о происхождении самих римлян и времени основания Рима, а также вопрос о достоверности первых римских царей. До сих пор в науке нет единого мнения о том, кто такие сами римляне и когда возник Вечный город. Одни связывают появление римлян на исторической сцене с Троянской войной и бегством Энея из горящей Трои, другие – с этрусками, третьи – с кельтами, а четвертые – считают, что Рим продукт объединения и усиления местных так называемых притибрских племен латинов. Мнений очень много и до сих пор нет окончательного ответа на эти вопросы, поэтому вторую главу мы посвятили истории основания и заселения Рима, а также легендарным первым римским царям – Ромулу, Нуме Помпилию, Туллу Гостилию, Анку Марцию, Тарквинию Древнему, Сервию Туллию и Тарквинию Гордому. Еще одной большой загадкой для исследователей Древнего Рима была религия римлян. Когда мы говорим о римской религии, то представляем богов классического римского пантеона – Юпитера, Марса, Минерву или Нептуна, которые из-за многовекового влияния греков стали практически неотличимы от греческих – Зевса, Ареса, Афины или Посейдона. Но так было не всегда. На самом деле первоначальная религия римлян сильно отличалась от греческой. Еще более интересной и многогранной религия Рима стала во времена расцвета и заката Римской империи. Ведь именно в это время места в храмах Рима и других городов, наряду с «классическими» богами, заняли таинственные и непонятные божества, пришедшие из Египта и Малой Азии – Великая Мать, Исида, Адонис, Серапис, Митра и, наконец, богочеловек Иисус Христос. Все эти божества имели своих почитателей в разных слоях римского общества и все они требовали таинственных и непонятных современному человеку обрядов и приношений. Даже сами римляне не могли разобраться в том круговороте разнообразных верований, религий и культов, которые прижились на благодатной почве Рима в последние века его существования. Поэтому в третьей главе нашей книги мы попытаемся приподнять полог тайны, окружающий римскую религию, и попробуем в общих чертах представить, в кого верили и кому поклонялись жители Рима. Еще одним интересным и загадочным моментом в жизни Древнего Рима была его политическая система. Наверное, ни одно государство Древнего мира не имело столь разнообразных и столь противоречивых институтов власти. В Риме правили цари, после свержения царской власти – народ, затем власть перешла в руки олигархов – сената, а наивысшей точкой стало правление императоров – этих полубогов на троне империи. Достигнув, казалось бы, недосягаемых высот власти, римские императоры, хотя и считали себя богами, все же оставались простыми смертными людьми, со всеми их желаниями, страстями и пороками. Поэтому кажется очень интересным разобраться в причинах поведения и поступков людей, которых судьба и боги (а скорее обстоятельства и их личные данные) вознесли столь высоко. Своими мыслями и догадками в отношении некоторых представителей правящей верхушки Рима периода Империи мы посчитали необходимым поделиться с читателями в четвертой главе этой книги. В пятой, заключительной, главе – «Тайны пропавших легионов», речь пойдет не столько о загадках исчезновения римских легионов, хотя в некоторой степени и о них, сколько о римской армии в целом. А точнее, об одной большой загадке: почему именно римской армии удалось подчинить и долгое время удерживать в составе Империи огромные территории, какие не удавалось подчинить и удержать никаким другим завоевателям. Этруски – таинственные предшественники Рима Загадочные, таинственные, неизвестные – такими эпитетами обычно награждают этрусков – народ, населявший в глубокой древности территорию современного Апеннинского полуострова. В некоторой степени это справедливо, так как, несмотря на достаточно большое количество сохранившихся до нашего времени материальных остатков их культуры – городов, гробниц, изделий бытового и культового характера, этот народ во многом остается неразгаданной тайной. Даже цивилизации Египта и Древнего Востока представляются для современной науки более понятными и изученными, чем этруски. Можно сказать, что этруски продолжают быть белым пятном на карте Истории наряду с цивилизациями Минойского Крита, майя, инков или строителями Стоунхенджа в доисторической Англии. Во многом такое положение этого древнего европейского народа обусловлено отсутствием у современных исследователей ключа к расшифровке их письменности, а также четкого представления, откуда пришли этруски. Это привело к появлению большого количества более или менее правдоподобных теорий, которые зачастую противоречат друг другу, а иногда и вовсе носят фантастический характер, приписывая этрускам чуть ли не инопланетное происхождение. Выдающийся древнеримский историк Полибий сказал: «Историк не должен изумлять своих читателей рассказами о необычайных событиях». Поэтому мы попытаемся, следуя его совету, разобраться в запутанных вопросах этрусковедения, по возможности избегая домыслов и используя только проверенные факты. Но так как проверенных фактов, в общем, не много, то совсем без домыслов, наверное, не получится… Итак, на сегодняшний момент известно, что народ, который римляне именовали этрусками или «тусками», а греки – «тирренами» или «терсенами», сам себя называл «расна» или «расена». Считается, что он появился в Италии в XI веке до н. э. Далее следует перерыв в несколько веков, когда об этрусках ничего не было слышно. И вдруг к концу VIII века до н. э. выясняется, что этруски – это народ с развитым земледелием и ремеслами, их города ведут обширную заморскую торговлю, вывозя зерно, металл, вино, керамику, выделанные кожи. Этрусская знать – лукумоны – строит укрепленные города, ищет славы и богатства в непрерывных походах, набегах и сражениях. Два народа боролись в это время за господство на море – греки и карфагеняне. Этруски заняли в этой борьбе сторону карфагенян, их пираты господствовали на Средиземноморье, да так, что греки боялись выходить даже в Тирренское море. В VII–VI веках до н. э. в Этрурии возникают крупные города-государства: Вейи, Цере, Тарквинии, Клузий, Арреций, Популония. Этрусское влияние распространилось от Альп до Кампании. На севере они основывают Мантую и Фельзины (нынешняя Болонья), в Кампанье – двенадцать других городов. Этрусский город Адрия на северо-востоке Апеннинского полуострова дал название Адриатическому морю. К VI веку до н. э. этруски контролировали территорию в 70 тысяч квадратных километров, их численность превышала два миллиона. Таким образом, можно сказать, что в средиземноморской части античного мира этрусская цивилизация занимала доминирующее положение. Многое из того, что мы считаем исконно римским, родилось не на холмах Лация, а на равнинах Этрурии. Сам Рим создавался по этрусскому обряду и застраивался по этрусскому образцу. Древний храм на Капитолии и ряд других святилищ в Риме были построены этрусскими мастерами. Древнеримские цари из рода Тарквиниев были этрусского происхождения; многие латинские имена имеют этрусские корни, а некоторые историки считают, что именно через этрусков римляне заимствовали греческий алфавит. Древнейшие государственные установления, законы, должности, цирковые игры, театральные зрелища, бои гладиаторов, искусство гадания и даже многие боги – всё это пришло к римлянам от этрусков. Символы власти – фасции (связки прутьев с вложенными в них топорами), которые несли впереди царя, сенаторская тога, отороченная пурпурной каймой, обычай триумфа после победы над врагом – и это наследство этрусков. Сами римляне признавали: триумфальные и консульские украшения были перенесены в Рим из Тарквиний. Даже само слово «Рим» этрусского происхождения, как и другие слова, считающиеся чисто латинскими – таверна, цистерна, церемония, персона, литера. Как же случилось, что более развитая Этрурия была побеждена почти что варварскими италийскими племенами? В чем же загадка столь стремительного взлета и не менее стремительного заката этой таинственной цивилизации? Как полагают многие современные ученые, причина упадка этрусков заключалась в том, что они, подобно грекам эпохи, предшествовавшей великому Александру Македонскому, не смогли создать единого государства. Возникла только федерация (союз) самоуправляющихся городов. Собиравшиеся в Вольсиниях в святилище божества Волыумны (Вольткумны) главы этрусских городов поочередно выбирали из своей среды главного лукумона, которого только условно можно было считать царем, и жреца-первосвященника. Для этруска понятие «Родина» ограничивалось городскими стенами, и далее них его патриотизм не распространялся. Захват и разрушение крепнущим римским государством одного этрусского города нисколько не волновал жителей другого, а зачастую падение конкурента даже вызывало нескрываемую радость. Но как это обычно бывает: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним», радость оказывалась недолгой. И вот уже этот город становился добычей молодого хищника. Смеялся, как правило, Рим. Сила и влияние этрусков достигли своего зенита в 535 году до н. э. Тогда в битве при Алалии на Корсике объединенный карфагено-этрусский флот нанес сокрушительное поражение грекам, и Корсика перешла во владение этрусков. Но буквально через несколько лет этруски начали терпеть поражения от греков и ранее покоренных италийских племен. Приблизительно в это время освобождается от этрусского господства и Рим. В V веке до н. э. территория Этрурии сильно сокращается, связь между городами, и без того непрочная, рушится. Как уже говорилось, города не приходят на помощь друг другу. Опытные земледельцы и строители, искусные металлурги, хитроумные изобретатели якоря и морского тарана, бесстрашные и свирепые воины оказались бессильны перед молодым Римом и его сплоченными союзниками. Подчинив себе всю Этрурию, римляне продолжали оставаться под влиянием этрусской культуры, которая медленно увядала по мере расцвета римской цивилизации. К середине I века до н. э. этруски в культуре Рима потеряли всякое значение. Этрусский язык помнили только отдельные любители. Одним из таких любителей был император Клавдий (10 г. до н. э. – 54 г. н. э.). Он написал этрусскую историю на греческом языке в двадцати томах и распорядился, чтобы каждый год по установленным дням чтецы публично читали ее с начала до конца в специально построенном для этого здании. «Тирренику» – «Историю Тирренов», или, как сказали бы мы сейчас, «Историю этрусков», Клавдий считал величайшим своим достижением, наряду с еще одним многотомным опусом «Карфадоника» – «История Карфагена». Что заставило Клавдия заниматься историей именно этих двух древних народов? Был ли его интерес к карфагенянам и этрускам случайным или он отражал стремление глубже заглянуть в тот исторический период, когда Рим скромно стоял у самого начала своего пути и вынужден был отвоевывать позиции в борьбе против этрусков и греков, а за пределами Италии – против карфагенян? К сожалению, об этом мы можем лишь догадываться, так как книги Клавдия до нас не дошли. По всей вероятности, двадцать книг Клавдия об этрусках были своеобразной энциклопедией познаний об этом народе. Судя по внушительному объему труда, император не имел причин жаловаться на недостаток источников. В I веке н. э. еще сохранилось много свидетельств, которые до наших дней уже не дошли. Клавдий мог еще видеть памятники этрусской культуры, впоследствии разрушенные. Он слышал речь этрусков. Правда, в его время она звучала все реже, но все еще раздавалась в этрусских городах. Он мог встречаться с этрусками, причем не только в Этрурии, но и непосредственно в императорском дворце. Мало кто из неспециалистов знает, что к этому таинственному народу принадлежала его первая жена, Плавтия Ургуланилла. Клавдий познакомился с ее родней и благодаря этому сравнительно тесно был связан с этрусским миром. Вернее с тем, что еще от него оставалось. Произведения Клавдия уже в то время были явлением исключительным. Император систематизировал сведения, которые до него не были обобщены ни в одном самостоятельном исследовании. Странным может показаться и то, что они принадлежали перу римлянина, а не этруска. Это тем более удивительно, что в эпоху Империи было немало образованных этрусков, которые нередко занимали высокое положение и могли бы при желании сами написать произведение, подобное трактату Клавдия, если не лучше. Примером может послужить Гай Цильний Меценат, выдающийся политик и доверенное лицо императора Августа. Его имя стало нарицательным: пользуясь своим влиянием, Меценат поддерживал деньгами одаренных поэтов и художников. К ним относился и известный римский лирик Гораций. Из его стихотворений стало известно, что у Мецената имелись аристократические предки в одном из этрусских городов. Несмотря на то, что Меценат, этруск по происхождению, был близок к искусству, не сохранилось никаких сведений о том, что он интересовался прошлым своего народа. То же можно сказать и о другом высокообразованном этруске – сатирике-баснописце Авле Персии Флакке, выходце из этрусского города Волатерры, жившем в I веке н. э. И он проявлял гораздо больше интереса к проблемам Рима, чем к истории этрусков. Его сатиры были направлены на высмеивание римских нравов. Некоторый интерес к истории своего народа проявлял друг Цицерона (Марк Туллий Цицерон – выдающийся римский оратор и политический деятель I века до н. э.), романизированный этруск Авл Цецина, который тщательно изучал этрусскую науку толкования молний. Вероятно, именно от него Цицерон почерпнул сведения о предсказаниях этрусками будущего, на которые ссылается в своем труде «О гаданиях». Марк Туллий, человек весьма прагматичный и получивший великолепное образование, с величайшим почтением относился к занятиям своего этрусского друга. Еще в начале карьеры Цицерона Цецина предсказал, что, несмотря на достигнутую молодым оратором славу, народ однажды отвернется от него и приговорит к изгнанию. Так и случилось. Когда в 58 году до н. э. Цицерон был изгнан, Цецина вновь предсказал, что он вскоре вернется. Предсказание сбылось. Другие известные нам исторические деятели, этруски по происхождению, не оглядывались назад и, к сожалению, не причисляли себя к народу, который уже ушел с исторической сцены древней Италии. Это бесспорный признак упадка этрусков. Вследствие отсутствия у самих этрусков интереса к своему прошлому обобщить все, что было известно об их истории, выпало на долю греков и римлян. Но история этрусков интересовала их только постольку, поскольку она была связана с историей их собственных народов. Наиболее полное описание этрусков принадлежит Диодору Сицилийскому, римскому историку I века до н. э., писавшему по-гречески. Однако приведенные в его труде сведения об этрусках не являются плодом его собственных исследований. Он заимствовал их из работ греческого историка Посидония, жившего веком ранее. Вот что он говорит об этрусках: «Они отличались мужеством, захватили обширную территорию и заложили много славных городов. Они также выделялись своими морскими силами и долгое время владычествовали на море, так что благодаря им соседнее с Италией море получило название Тирренского. Для совершенствования сухопутных войск они изобрели горн, очень помогающий при ведении войны и названный в их честь тирренским. Высших воинских начальников они удостаивали звания ликторов, предоставив им право сидеть в креслах из слоновой кости и носить тогу с красной полосой. В домах они построили очень удобные колоннады, чтобы заглушить звуки, издаваемые челядью. Большую часть этого переняли римляне, завели в своих поселениях и улучшили. Они жадно учились, в первую очередь письменности, науке о природе и богах; больше всех других людей они занимались наукой о молниях. Поэтому до сих пор ими восхищаются правители почти всего мира и используют их в качестве толкователей предзнаменований, посылаемых богами с помощью молний. А так как они живут на земле, которая, возделанная, рожает им все, то урожай их плодов достаточен не только для того, чтобы питаться, но и приносит богатый доход, позволяет жить с излишествами. Дважды в день они заставляют готовить себе богатые блюда и другие вещи, обычные при роскошной жизни. Они приобретают простыни, расшитые цветами, и множество серебряных чаш, и рабов для обслуживания их; одни рабы отличаются красотой, другие облачены в одежды, более дорогие, чем подобает рабу. А просторные жилища имеет не только их прислуга, но и большинство свободных граждан. Силу свою, которая издавна была предметом зависти других, они полностью растратили. Понятно, что они лишились боевой доблести своих отцов, если проводят время в оргиях и в недостойных мужчин развлечениях. Их расточительности способствовала, не в последней степени, богатая земля. Ибо они живут на земле весьма тучной, на которой можно возделать все, и собирают богатый урожай всех плодов. В Этрурии всегда хороший урожай, и раскинулись в ней обширные поля. Она разделена крутыми холмами, тоже пригодными для обработки. Там достаточное количество влаги не только зимой, но и летом». В труде Диодора встречаются и другие упоминания об этрусках, но в основном при описании каких-либо событий (похож подход и многих других древних авторов). Чаще всего такими событиями становились войны, в которых этруски постоянно сталкивались с Римом. Учитывая патриотизм римских авторов, этруски зачастую показаны в черном цвете. Исключением может являться только описание их религиозных обрядов. Веря в таинственные способности этрусков, римляне с трепетом относились к их познаниям в области гадания и предсказаний. Еще более скупую характеристику этрускам дал римский историк Тит Ливий, живший во времена правления императора Августа, в своем обширном труде «История Рима от основания города». Вот что он сообщал: «Туски еще до основания Рима владели огромными пространствами на суше и на море. Наименования нижнего и верхнего морей, омывающих Италию наподобие острова, указывают на прошлое могущество тусков, потому что италийские народы одно море назвали Тусским, по имени этого народа, а другое Атриатическим морем, по имени Атрии, колонии тусков; греки эти самые моря зовут одно Тирренским, а другое Адриатическим. И, простираясь от одного до другого моря, туски заселили оба края, основав там по двенадцати городов, раньше по сию сторону Апеннин до нижнего моря, а с течением времени, выслав колонии и по ту сторону Апеннин, в таком же числе, сколько и метрополий, и заняв этими колониями все местности за рекою Падом вплоть до Альп, за исключением земли вернетов, заселяющих угол морского залива». Одновременно с Ливием жили два известных ученых, писавших на греческом языке, – географ Страбон и историк Дионисий Галикарнасский. Оба они в своих сочинениях упоминают этрусков. Страбон писал: «До тех пор, пока у этрусков был один правитель, они были очень сильны. Но со временем их организация, вероятно, распалась, и они разбились на отдельные города, уступив нажиму соседнего населения. Ибо в противном случае они бы не оставили тучную землю и не пустились бы в разбой на море, одни на этих, другие на тех водах. Ведь они были способны, объединившись, не только отразить нападение, но и нападать сами, предпринимать далекие экспедиции». Дионисий Галикарнасский создал обширный труд, посвященный истории Рима. Естественно, что в его работе не могли не появиться этруски. Предложенное Дионисием описание этрусских обычаев интересно тем, что напрямую указывает, откуда римляне взяли многое из своих, казалось бы, исконных традиций. Так, например, Дионисий описывает появление в Риме традиции, по которой главному должностному лицу полагалось почетное сопровождение в виде двенадцати ликторов: «Как некоторые рассказывают, принесли Тарквинию (имеется в виду Тарквиний Древний – этрусский царь, правивший в Риме) двенадцать топоров, по одному из каждого этрусского города. Это, как кажется, этрусский обычай, что перед каждым правителем идет ликтор, который кроме связки прутьев несет и топор. И каждый раз, когда эти двенадцать городов предпринимали совместное выступление, они передавали эти двенадцать топоров одному правителю, которому поручали общее командование». Сведения об этрусках, их истории и жизни, приводимые греческими и римскими авторами, иногда совпадают, иногда дополняют друг друга, а иногда находятся в противоречии. Эти противоречия еще более сгустили пелену таинственности, окутывающую этрусков. Давайте и мы попытаемся обратиться к решению загадок этого таинственного народа. Итак, загадка номер один – «Кто такие этруски, и откуда они пришли в Италию?» На этот вопрос не имели однозначного ответа даже древние авторы. В V веке до н. э., когда этрусская цивилизация еще процветала, греческий историк Геродот, которого называют «отцом истории», записал интересные свидетельства. В своей знаменитой «Истории», посвященной в основном Греко-персидским войнам, он сообщил много ценной информации и о жизни других народов. В числе племен, втянутых в круговорот событий вокруг Греко-персидских войн, Геродот упоминает и жителей Малой Азии – лидийцев. «В царствование Атиса, сына Манея, была большая нужда в хлебе по всей Лидии. Вначале лидийцы терпеливо сносили голод; потом, когда голод не прекращался, они стали измышлять средства против него, причем каждый придумывал свое особое. Тогда-то, говорят они, и были изобретены игры в кубы, в кости, в мяч и другие, кроме шахматной игры; изобретение шахмат лидийцы себе не приписывают. Изобретения эти служили для них средством против голода: один день они играли непрерывно, чтобы не думать о пище, на другой день ели и оставляли игру. Таким способом они жили восемнадцать лет. Однако голод не только не ослабевал, но все усиливался; тогда царь разделил весь народ на две части и бросил жребий с тем, чтобы одной из них остаться на родине, а другой выселиться; царем той части, которая по жребию оставалась на месте, он назначил себя, а над выселившимися поставил сына своего, по имени Тиррена. Те из них, которым выпал жребий выселиться, отправились в Смирну (древний город на побережье Малой Азии), соорудили там суда, положили на них нужные им предметы и отбыли отыскивать себе пропитание и местожительство. Миновав многие народы, они прибыли наконец к омбрикам (племенам, населявшим в древности область Италии, называемую Умбрией), где основали города и живут до настоящего времени. Вместо лидийцев они стали называть себя по имени сына того царя, который заставил их выселиться; имя его они присвоили себе, и названы были тирренами». Так звучит самый первый и самый связный из дошедших до нас рассказ о происхождении этрусков, которых греки называли тирренами. Геродот, как и многие последовавшие ему древние ученые, считал, что этруски были народом пришлым и не принадлежали к коренному населению Италии. Версия о восточном происхождении этрусков кажется еще более убедительной, так как на протяжении столетий греческие и римские, а за ними и византийские авторы с различными вариациями пересказывали рассказ Геродота. Во времена Римской империи, по словам древнеримского историка Тацита, послы двух лидийских городов – Сард и Смирны, спорили о том, кому будет принадлежать честь воздвигнуть храм в честь императора Тиберия. Победили Сарды, так как сумели доказать сенату Рима, что именно из их города отправился на поиски новой родины царь Тиррен и что по крови они ближе к римлянам. Этот рассказ интересен тем, что в нем вместо Смирны местом отплытия тирренцев назван город Сарды. Высказанная Геродотом версия происхождения этрусков не потеряла своей актуальности и в наши дни. Еще одна, существующая со времен античности, версия происхождения этрусков – автохтонная. Это значит, что этруски ниоткуда не приходили и никуда не уходили, а жили в Италии с самой глубокой древности. Первым ее высказал уже упоминавшийся нами выдающийся римский историк I века до н. э., грек по происхождению, Дионисий Галикарнасский. Он доказывал, что этруски не имеют ничего общего ни с лидийцами, ни с греками. В своем труде «Римские древности», посвященном истории Рима от основания города до его первого столкновения с Карфагеном, Дионисий писал: «Ближе к истине те, которые считают, что этруски ниоткуда не приходили, но что они народ туземный в Италии, так как это народ очень древний и не похож ни на какой другой ни по языку, ни по обычаям». Свидетельства Дионисия представляют особый интерес и потому, что он знал этрусков и мог слышать их речь. Некоторые современные ученые называют Дионисия Галикарнасского создателем «этрусской проблемы». Но если бы процитированный отрывок из произведения этого автора и не дошел до наших дней, этрусская проблема все равно, так или иначе, возникла бы. Своеобразие этрусского языка, этрусского искусства и всей этрусской цивилизации само по себе выдвигает вопрос об источниках ее зарождения. Существовала еще и третья версия происхождения этрусков. Ее мы впервые встречаем у Тита Ливия: «И альпийские племена, бесспорно, тоже по происхождению этруски, особенно ретии, которые, однако, под влиянием окружающей природы одичали до такой степени, что они не сохранили от старых обычаев ничего, кроме языка, но даже язык они не сумели сохранить без искажений». Ливий имел в виду население древней Рении – области, простирающейся от Боденского озера до Дуная и включающей в себя нынешний Тироль (Австрия) и часть Швейцарии. Что же касается происхождения этрусков, то этот отрывок до конца еще непонятен и допускает различные толкования. Например, из него можно предположить, что некоторые римляне считали этрусков выходцами откуда-то с севера, а Реция служила им своеобразной перевалочной базой. Оттуда этруски двинулись на Апеннинский полуостров. Эта теория получила развитие уже в более поздние времена. Итак, в Древнем мире существовало, по крайней мере, три точки зрения на происхождение этрусков. Практически без изменений они дошли до нашего времени. Причем в определенные периоды развития этрускологии какая-нибудь одна версия становилась наиболее популярной. Кроме этих трех, самых известных, в последнее время появилось множество новых, иногда убедительных, а иногда и вообще фантастических предположений о прародине этрусков. Но о них поговорим позже. Начнем с теории происхождения этрусков, предложенной «отцом истории» Геродотом. В современной исторической науке ее окрестили «малоазийской теорией», или «геродотовской теорией». Многие выдающиеся историки-этрускологи придерживались малоазийской теории, дополняя и расширяя ее, в чем им очень помогала археология. Так, например, геродотовскую версию защищает англичанин Конвей. Он предположил, что в конце II – начале I тысячелетия до н. э. банды лидийских пиратов начали высаживаться на западном берегу Италии, к северу от Тибра. Здесь они вытеснили умбров, а затем расселились и дальше по полуострову. Схожее мнение высказал и итальянец Дукати. Он считал, что тирренцы-этруски происходили из Малой Азии и с островов Эгейского моря. В поисках плодородных земель небольшие группы завоевателей высадились в районе Тосканы, где подчинили местные племена умбров, а со временем и слились с ними в один народ – этрусков. Первым основанным ими городом в Италии стали Тарквинии (конец VIII – начало VII века до н. э.). Местному населению переселенцы дали свой язык, алфавит, утварь и оружие, религию и т. д. Интересный вариант восточной теории предлагает болгарский ученый В. Георгиев. Он утверждает, что этруски не кто иные, как известные из поэм Гомера и Вергилия жители Трои – троянцы. Основываясь на легенде о переселении троянцев во главе с Энеем в Италию, которая встречается и в римском, и в греческом эпосе, он подкрепляет свою теорию лингвистическими данными, доказывая схожесть названий «Этрурия» и «Троя». В пользу этой теории свидетельствует и тот факт, что в «Илиаде» и «Одиссее» отсутствует упоминание об этрусках, игравших одну из ведущих политических ролей в Эгейском мире. По мнению В. Георгиева, они представлены в этих произведениях под именем «троянцы». В пользу геродотовской теории малоазийского происхождения этрусков говорит обнаруженная в 1885 году надпись на острове Лемнос в Эгейском море. Два французских археолога, Кузен и Дюррбах, нашли близ деревни Каминия надгробную плиту – стелу, на которой штрихами был изображен воин с копьем и круглым щитом. Рядом с рисунком на стеле была выбита надпись, сделанная греческими буквами, но не на греческом языке, хотя основное население острова составляли греки. При сравнении текста с этрусскими письменами было доказано, что язык, на котором он написан, имеет общие черты с этрусским, если не является таковым полностью. Лемносская стела, как и сами этрусские надписи, до сих пор не поддается расшифровке, но сам собой напрашивается вывод, что стела имеет отношение к этрускам, а, следовательно, этруски некоторое время жили на острове. Остров Лемнос мог быть идеальной перевалочной базой для народа, пересекающего Эгейское море и направляющегося из Малой Азии в Италию. Если говорить о теории происхождения этрусков от малоазийских пиратов, то более удобного места для основания пиратских баз не найти на всем Средиземноморье. Есть масса других фактов, которые, казалось бы, свидетельствуют в поддержку геродотовской теории. Гробницы в Малой Азии очень схожи с захоронениями этрусков; малоазийские корни прослеживаются в этрусском языке и именах собственных; сходство этрусских религиозных обрядов и гаданий с проводившимися на Древнем Востоке (например, гадание по печени жертвенного животного практиковалось в древнем Вавилоне). В древнеегипетских текстах упоминается народ «туршу» (не правда ли, очень созвучно слову «туски» – римское название этрусков), входивший в орды «народов моря», грабивших Египет в XIV–XII веках до н. э. Но малоазийская теория все же оставляет ряд нерешенных вопросов. Если этруски были пиратами, то как они смогли захватить и подчинить столь могущественное племя древних жителей Италии – умбров, о котором с уважением говорят почти все древние авторы? Более того, как дикие и полуголодные малоазийские переселенцы смогли создать столь высокую культуру? А если предположить, что это был целый народ, то как он мог переселиться в Италию по морю? Известно, что все великие переселения народов в древности происходили исключительно по суше, ведь надо было тащить на себе весь свой скарб, а на корабли того времени много не погрузишь. И даже если предположить, что многочисленные малоазийские переселенцы прибыли на кораблях, то почему они избрали для своего поселения места к северу от Тибра, проигнорировав гораздо более удобные, плодородные и менее заселенные области Сицилии и Кампании, ведь занявшие эти области греки и финикийцы появились там одновременно, если не позднее этрусков? А если говорить об элементах восточной культуры, то их можно вполне объяснить заимствованиями, встречавшимися повсеместно у народов, живущих рядом с развитыми цивилизациями Египта и Древнего Востока: греков, минойцев, хеттов и др. Так что говорить о исключительно малоазийском происхождении этрусков пока рано. По крайней мере, стоит рассмотреть и другие теории. Теория северного происхождения этрусков, выдвинутая еще Титом Ливием, нашла своих сторонников в XVIII–XIX веках. Они подчеркивали два обстоятельства. Первое – это сходство звучания слов «Ретия» и «расена» – так называли себя этруски. Второе – тот факт, что в придунайской ретийской области были обнаружены надписи, сделанные этрусскими буквами на языке, не только похожем на язык этрусков, но, по мнению некоторых ученых, идентичном ему. Авторитет Ливия, таким образом, возрос еще более, а теория северного происхождения этрусков, казалось, была доказана. Но так «казалось» только первоначально. На самом деле проблема была решена далеко не окончательно, и точка зрения Ливия торжествовала недолго. Собственно говоря, ее с самого начала опровергали данные другого античного историка – Плиния Старшего. Он пишет, что ретами называли этрусков, которых в IV веке до н. э. вытеснило из долины реки По вторжение кельтов. Это и объясняет происхождение этрусских находок в придунайской области. С мнением Плиния не согласился выдающийся немецкий историк Б. Г. Нибур (1776–1831), первый крупный специалист по Древнему Риму. Он отверг мнение Плиния как бездоказательное. Нибур утверждал, что области, из которых этруски якобы были вытеснены под напором кельтов, в то время еще не были заселены и, следовательно, этруски пришли не из Италии в Ретию, а наоборот – из Ретии в Италию. Точку зрения Нибура на северное происхождение этрусков поддержали известные итальянские ученые де Санктис и Парети. Де Санктис считал этрусскими племена, которые пришли в Италию с севера примерно в 1800 году до н. э., строившие свои дома на сваях. В 1926 году Парети опубликовал труд, в котором доказывал, что этрусками были пришельцы с севера, которые в конце II тысячелетия до н. э. проникли в Италию и создали культуру Виллановы. Однако такое отождествление этрусков с носителями древних культур не подтверждено убедительными доказательствами. Поэтому теория северного происхождения этрусков остается недоказанной и даже несколько устаревшей. Не в лучшем положении находится и теория местного происхождения этрусков. Ее сторонники, а к ним относятся известные итальянские этрускологи Альфредо Тромбетти и Джакомо Девото, главные свои доказательства черпают из области лингвистики. Они подчеркивают, что язык этрусков не относится к индоевропейским языкам, на которых говорили переселенцы, проникавшие в Грецию и Италию во II тысячелетии до н. э. Население, жившее в Италии до их прихода, говорило на другом языке, который и следует считать родоначальником языка этрусков. Но если этруски действительно представляют собой автохтонное (местное) население Италии, то как объяснить тот факт, что связанные с ними находки относятся к сравнительно позднему периоду – точнее, к VIII веку до н. э.? Как объяснить, что язык древнего италийского населения оказался настолько жизнестойким, что стал основой для языка этрусков, в то время как никаких других достоверных сведений об италийских племенах не сохранилось? Таким образом, и теория о местном происхождении этрусков имеет свои недостатки, а ее аргументы далеко не во всем убедительны. Интересный подход к проблеме происхождения этрусков предложил самый известный и эрудированный итальянский историк-этрусколог Массимо Паллотино. Он настаивает, что главное не в том, пришли ли этруски в Италию и если пришли, то откуда, а в том, как сложился на территории Италии этрусский народ и благодаря чему достиг таких успехов. Паллотино исходит из того, что этруски, бесспорно, существуют в Италии с VIII века до н. э. и что с этого момента можно проследить и описать процесс развития этрусков и создания ими своей культуры. Ученый правильно замечает, что развитие этрусков происходило не в «безвоздушном пространстве». На этот процесс оказывала влияние не только италийская среда того времени – в первую очередь носители культуры Виллановы, – но и окружающий мир, особенно Греция и восточные области Средиземноморья. Благодаря морским связям Этрурии с другими странами и переселению чужеземцев в этрусские колонии, их цивилизация складывалась под сильным влиянием греческой и восточной культур. Это обстоятельство создает впечатление, что этрусская культура неотъемлемая составляющая часть восточной цивилизации. С мнением Паллотино согласен и немец Ф. Альтхейм. Он досконально изучил раннюю историю древней Италии и также считает этрусков явлением чисто италийским. На основе сведений, полученных из древних источников, он сделал вывод, что городское население не было чисто этрусским, что этрусский народ в том виде, в котором мы его себе представляем, возник путем слияния нескольких народов. Но и для этой теории найдутся контраргументы. Разве может своеобразие этрусской цивилизации объясняться лишь тем, что нация в процессе своего развития восприняла от одного народа – одно, а от другого – другое? Разве этот народ не должен был привнести и много своего, чтобы из смеси разнородных элементов создать культуру, которая не только восхищала современников, но и поражает людей нашего времени? Паллотино придает большое значение влиянию на этрусков Востока, Альтхейм – Греции. Обе точки зрения справедливы. Но остается главный вопрос: почему именно этруски оказались столь восприимчивы к греческому и восточному влияниям? Не существовало ли между Востоком и Этрурией (или между Грецией и Этрурией) связей более тесных, нежели простое заимствование элементов культуры? Если уж мы заговорили о теориях происхождения этрусков, нельзя обойти вниманием еще одну теорию. А именно, о славянских корнях этого древнего народа. Эта теория хотя и распространена в среде исследователей из исключительно славянских стран, однако небезынтересна и своеобразна. Как считают ученые, придерживающиеся протославянской теории происхождения этрусков: славянские языческие обряды, праздники Рождества (25 декабря), Нового года (Щедрый вечер), Купала и другие, сохранившиеся на Днепре до наших дней, исполнялись неизменно еще в Трое, Фригии, у этрусков Италии, а многие были унаследованы Римом. Более пяти тысяч лет на Руси сохраняются пословицы, поговорки и национальные черты быта этрусков. Этих пережитков очень много. Например, исследователь Снегирев относит такие общеизвестные традиции, как «рассыпать соль – к ссоре», если человек чихнул, нужно сказать «будь здоров» – к сохранившимся от этрусков. Даже пища: борщ, колбаса, поджаренные бобы были и римскими, и русскими национальными блюдами, заимствованными у общих с Русью предшественников – этрусков. Главные языческие боги Руси и славян: Сварог, Перун, Стрибог, Месяц, Лада, Купала и др. были и главными богами этрусков. Одинаковыми были обряды и ритуалы. Этрусский праздник бога лунного неба – Януса, который тождественен празднику рождения Месяца на Днепре (праздник Щедрый вечер), стал при Юлии Цезаре в 46 году до н. э. началом нового года по новому календарю (1 января). Народ в Риме, как и на Руси до наших дней, хранил традицию, что всякое дело, начатое в праздник рождения Месяца (Щедрый вечер), будет успешно завершено. Это возмутило некоторых консервативных исследователей, например А. М. Кондратова, написавшего, что такая постановка вопроса выглядит «совершенно юмористически, пародийно». Однако сторонники славянской теории не унимаются. Они доказывают, что главный бог Руси и славян – Перун – был и богом этрусков. Бог грома и молнии у этрусков назывался Стри, а на Руси почитался под именем Стрибог. Еще одним аргументом в пользу славянского происхождения этрусков считают то, что имя славянских народов (до VI века) – венеды (венеты) связывает славян с Троей: согласно Всемирной истории Помпея Трога в обработке Юстина: «… венеды были изгнаны Атенором из Трои». Таким образом, современные российские ученые-этрускологи делают выводы, что троянцы были этрусками, а античные авторы сообщают, что венеды были троянцами. Этруски, выведенные Тирреном из Лидии (по Геродоту), были близки троянцам, а венеды, по данным скандинавских хронистов и славянской этнографии, были связаны с Фригией и Троей. Карпаты назывались Венедскими горами, и именно на Руси находилась родина богинь: Таны, Лады, Артемиды. Этруски называли себя расены; по Геродоту, территорию будущей Руси занимало племя тирсагетов, но тирса – это греческое название этрусков. Геродот писал о племени гетов (фракийцев) – этрусков по происхождению. Все вышеизложенное позволило ученым, стоящим на позициях «славянской теории», даже сделать вывод, что некоторые племена потомков этрусков, уцелели до XIX века: расены – русины, венеды – словены – реты (восточные анты), тирсагеты и т. п. Конечно, теория очень интересная, но, одновременно, очень спорная. Мы еще раз вернемся к этой теории, когда перейдем к проблеме разгадки этрусского языка. Таким образом, даже продуманные и как будто убедительные теории происхождения этрусков не свободны от моментов, вызывающих сомнения. Это особенно заметно в тех случаях, когда аргументы не очень хорошо обоснованы, а связь между ними недостаточно доказана. Тяжелые врата, охраняющие тайну этрусков, до сих пор закрыты. Этрусские скульптуры, в оцепенении смотрящие в пустоту или погрузившиеся с мечтательной улыбкой в самосозерцание, всем своим видом показывают, что им нечего сказать исследователям. Этрусские надписи до сих пор хранят молчание, как бы утверждая, что они не предназначены ни для кого, кроме тех, кто их создал, и уже никогда не заговорят. Но если бы даже надписи выдали свою тайну, пролили бы они свет на историю этрусков? Возможно, расшифровка этрусских надписей имела бы большое историческое значение, так как они, вероятно, могли бы раскрыть взаимосвязь этрусков с остальным древним миром и привнесли бы новые данные об их происхождении. Не исключено, однако, что ничего нового эти надписи нам бы не дали, а лишь подтвердили одну из существующих теорий происхождения этрусков. Но язык этрусков крепко хранит свои тайны, и не одно поколение ученых всего мира бьется над его расшифровкой. Иногда кажется, что успех близок и древняя Этрурия вот-вот приоткроет свои тайны. Но, увы, грандиозного открытия не получается. И это особенно поразительно при том, что все этрусские тексты очень легко читаются, так как все они написаны греческими буквами. Вот так – буквы знаем, фонетику – знаем, а прочитать не можем! Отсюда следующая большая (и, наверное, самая значимая) загадка этрусков – их язык. Как писал Дионисий Галикарнасский: «Ни с одним другим народом их язык несхож». И это действительно так. Среди языков, на которых когда-то говорили на территории Италии, этрусский язык занимал особое место. Известно, что он был распространен не только в самой Этрурии, но и в областях, которыми этруски владели на севере, а также в провинциях Лации и Кампании. Речь этрусских моряков звучала и в портовых городах Греции, и в иберийской Испании, на Крите, в Малой Азии и в Карфагене. Исходя из этого, можно предположить, что этрусский язык знали многие. Тем не менее, их язык – самая сложная проблема, стоящая перед этрускологами. Некоторые ученые считают, что еще в I веке до н. э. этрусский язык был языком живым, то есть таким, который широко употреблялся в повседневной жизни. Однако уже в предшествующее столетие его существенно потеснила латынь, которая неудержимо распространялась вместе с политической властью Рима. А к I веку н. э. почти не осталось людей, которые говорили бы по-этрусски. Вскоре этрусский язык вообще был предан забвению, настолько полному, что уже несколько поколений ученых прилагают воистину титанические усилия, чтобы хоть отчасти понять смысл этрусских слов. Как мы уже отмечали выше, прочесть этрусские надписи сравнительно не трудно, потому что этрусский алфавит основан на древнегреческом. Но хотя этрускологи могут читать этрусские тексты, тем не менее, они находятся в положении человека, который, не зная, например, венгерского языка, держит в руках венгерскую книгу. Он знает буквы, поэтому может прочитать слова и целые фразы, однако их смысл остается для него загадкой. Единственным утешением может служить лишь то, что этрускологам, в отличие от специалистов в других мертвых языках (например, язык майя или древнего Крита), не надо решать проблему прочтения текста. Этрускологи даже могли проследить развитие этрусского алфавита, так как среди археологических находок есть несколько предметов со списком букв – алфавитом. Они датируются разными эпохами, и некоторые буквы несколько различаются между собой. Итальянский ученый А. Минто обнаружил в одном из этрусских захоронений близ города Марсилиана де Альбенья рядом с тремя скелетами людей большой котел, набитый изделиями из золота и слоновой кости. Наибольшую ценность представляла пластинка из слоновой кости размером 5 на 9 сантиметров. На ней сохранились остатки воска, в котором специальной палочкой – стилосом – выдавливались буквы. С одного края пластинки были нанесены 26 букв этрусского алфавита VIII века до н. э. Мнение ученых о предназначении таблички различно. Одни считают, что это был букварь, для тех, кто учился писать и читать, а другие – что это своеобразное свидетельство того, что ее владелец был грамотным человеком. Грамотность в те времена явление редкое, и такой человек пользовался большим уважением среди соплеменников, которые посчитали необходимым подчеркнуть значимость покойного и после его смерти, захоронив с ним подобную табличку. Еще одна находка алфавита сделана в этрусском городе Цере (нынешнее Черветери) в знаменитой «могиле Реголини-Гласси». Здесь алфавит был нанесен на нижнюю кайму сосуда, который, судя по всему, являлся чернильницей. Этот алфавит на сто лет «моложе» найденного в Марсилиане. Ученые датируют его VII веком до н. э. Знаки обоих алфавитов очень схожи. Остается непонятным, почему все алфавиты были обнаружены в захоронениях и даже на стенах склепов. Французский ученый Ж. Эргон предположил, что эти алфавиты могли служить и совсем другим целям. Он исходил из того, что древние народы наделяли письменность магической силой. Вполне вероятно, что и этруски закладывали в могилы таблички с алфавитами именно потому, что приписывали буквам силу, способную освободить человека от власти времени, и что письменность для них была неразрывно связана с понятием бессмертия и вечности. Кроме букварей до наших дней дошло огромное количество этрусских надписей, обнаруженных на надгробиях, урнах, скульптурах, черепицах, сосудах и зеркалах. Наибольшее количество надписей найдено в самой Этрурии. В областях, расположенных к югу и северу от нее, их уже меньше. Отдельные находки сделаны и за пределами Италии. К подобным находкам относится небольшая табличка из слоновой кости с этрусской надписью, найденная в Карфагене. Часто нелегко определить, к какому веку относятся изделия и надписи на них. При определении хронологии надписи опытному этрускологу многое может подсказать форма букв и даже звучание написанного слова. Так, например, греческое имя Клитимнестра на древнеэтрусском звучит как Клутумустха, а на более позднем – Клутумста. Самые ранние из известных нам этрусских надписей относятся к VIII веку до н. э., самые поздние – к I веку до н. э. Затем они вовсе исчезают, и их место занимают надписи на латыни. Число дошедших до нас этрусских надписей достаточно велико – больше десяти тысяч. Однако существенно облегчить жизнь исследователям они не могут, так как девяносто процентов из них представляют собой короткие надгробные надписи, содержащие лишь имя умершего, его возраст и только изредка скупые сведения о должностях, которые он занимал при жизни. Например: Alethnas Arnth (имя умершего Арнт Алетна), Larisal (имя отца – сын Лариса), Zilath (должность – был зилатом), Tarchnalthi (город – в Тарквиниях), Amce (был). Из-за схожести надписей и их скудного словарного состава большинство их ничего не дает в расшифровке этрусских текстов. И хотя этрускологи разобрали множество надписей, тем не менее, их познания ограничиваются очень небольшим количеством выражений. Положение не изменилось и после открытия самого большого рукописного этрусского памятника, который специалисты назвали Liber Linteus – «Льняная книга». Льняная – потому, что она написана на льняной ткани. Редкостная удача, что из античных книг, написанных на тканях, сохранился именно этрусский текст, ибо, судя по упоминаниям античных авторов, книги подобного рода были больше всего распространены в Риме. От них же мы узнаем, что подобные книги были либо официального, либо религиозного характера. Этот уникальный литературный памятник был найден при весьма загадочных обстоятельствах. В середине XIX века один хорватский турист путешествовал по Египту. Будучи страстным коллекционером, он купил там мумию женщины и привез ее в Вену, где она стала украшением его собрания редкостей. После смерти коллекционера его брат, не зная, что делать с мумией, подарил ее загребскому музею. Там заметили, что на полосах ткани, в которые была завернута мумия, виднелись следы надписей, и лишь тогда наконец обратили внимание на «упаковку» мумии. Правда, в то время еще никто не знал, что речь идет о этрусском тексте, и полагали сначала, что надпись сделана на арабском языке, затем – что на эфиопском, и лишь австрийский египтолог Й. Кралл установил, что это этрусские надписи. Он же первым в 1892 году опубликовал текст «Льняной книги». Liber Linteus, или, как ее еще называют, «книга Мумии», первоначально имела форму свитка шириной около 35–40 сантиметров и длиной несколько метров. Текст на свитке был написан столбцами, из которых сохранилось неполных двенадцать на нескольких полосах длиной от 30 сантиметров до 3 метров. Множество гипотез и предположений объясняет, каким образом на свитке, в который была завернута египетская мумия, относящаяся к периоду от 150 до 30 годов до н. э., оказался этрусский текст. Может быть, эта женщина была дочерью или женой этруска, который переселился в Египет, там обосновался, и похоронил умершую по местным обычаям, но, не забыв при этом своих верований, вложил в одежду мумии этрусский религиозный текст? А может быть, отец или муж умершей служил наемником в египетской армии? А может, мумию скоропостижно умершей женщины просто обернули тем, что первое подвернулось под руку бальзамировщикам? Как известно, в те времена Египет переживал тяжелые времена: гражданские войны, вторжения чужеземцев, набеги пиратов и т. д. Вполне вероятно, что некий этрусский текст, хранившийся, скажем, в Александрийской библиотеке, был похищен оттуда и попал в конце концов к бальзамировщикам, которые использовали его вместо дорогостоящих льняных бинтов для мумии. Эти и подобные вопросы ставят перед собой исследователи, но никто не дал на них более или менее достоверного ответа. Ни одно из их предположений нельзя опровергнуть или подтвердить. Со времен Кралла «Льняной книге» уделяли внимание многие выдающиеся этрускологи. Несмотря на это, практически ничего не удалось выяснить. Существует много других этрусских текстов, над расшифровкой которых ломают головы ученые. Стараясь прочесть эти тексты, исследователи пользуются различными методами. Что же это за методы и, главное, какие они дали результаты? Самый популярный среди ученых метод, который уже зарекомендовал себя как достаточно надежный – этимологический. В его основе лежит принцип распознания неизвестного языка при помощи родственного ему, но достаточно знакомого языка. Этруски нередко употребляли выражения, похожие на словосочетания, свойственные латинскому, греческому или финикийскому языку. Может быть, этруски заимствовали их у греков, римлян и финикийцев, а может, и наоборот. Например, в этрусских текстах нередко встречается слово vinum – не что иное, как латинское vinum – «вино». То есть ключом для этрусского языка может стать латынь, если, к примеру, найти и сопоставить в двух языках схоже звучащие слова. То же можно сделать и с греческим, ведь известно, что часто встречающееся в этрусских надписях слово qutun происходит от древнегреческого kothon, обозначающее сосуд особой формы. Подобные аналогии можно проследить и в финикийском, и в других языках. Идея показалась очень интригующей, и многие известные ученые принялись усердно подбирать ключи к этрусскому языку с помощью этимологического метода. Вместе с тем некоторые этрусские выражения лишь по чистой случайности сходны с выражениями других языков. Тем не менее, многие этрускологи строят на этом сходстве гипотезы, утверждая, что речь идет о равнозначных словах, и даже делают выводы о родстве соответствующего языка с этрусским. Отталкиваясь от подобных умозаключений, они пытаются определить смысл других этрусских слов и переводить этрусские тексты. Какие только языки не использовались для толкования этрусского: древнееврейский, греческий, латинский, санскрит, кельтский, многочисленные языки Кавказа, финский, языки жителей Южной Индии – дравидов, языки индейцев Америки, баскский, шумерский и, наконец, русский. Но все попытки проникнуть в тайну этрусского языка при помощи какого-либо другого языка до сих пор не дали никаких результатов. Недавно была предпринята еще одна попытка. Французский исследователь Э. Майани попробовал использовать албанский язык. Результаты сопоставления языков он изложил в книге «Этруски начинают говорить». О родстве этрусского и албанского языков предполагали давно. Еще более ста лет назад один из ученых выпустил солидный том о нравах, религии, обычаях, языке албанского народа. В нем высказана мысль, что албанцы – ближайшие родственники этрусков. Свою гипотезу он строил на созвучиях слов «туски» – латинское название этрусков, с «тосками» – наименование жителей юга Албании, а также «Тирана» – столица Албании с «тирренами» – греческое название этрусков. После этого не раз предпринимались попытки сблизить отдельные слова албанского и этрусского языков. В начале XX века подытожили все попытки применения «албанского ключа» к расшифровке этрусского. Соглашаясь с тем, что в обоих языках есть много сходных элементов, ученый Д. Буонамичи показывает, что прямое сопоставление этрусского и албанского языков все же неправомерно. Объяснить сходство можно двумя причинами: либо древним родством языков, либо существованием в далеком прошлом общего праязыка, от которого оба языка произошли. Несомненно, албанский язык может помочь в расшифровке этрусского. Однако прямо сопоставить албанские и этрусские слова нельзя. Только реконструировав общую основу, можно сравнивать грамматические формы обоих языков. Новая попытка прямого сопоставления этрусского и албанского языков, которую делает Э. Майани, изобретательна и остроумна, но все же, по мнению советского ученого А. Кондратова, снова оказалась несостоятельной. В работе Г. Павана «Введение в изучение этрусского языка», опубликованной в 1959 году, предпринималась попытка расшифровать этрусский язык при помощи древнегреческого и… китайского. Французский филолог Д. Лежьен вынес этой работе краткий, но исчерпывающий приговор, изложив основные положения работы Павана: «Этрусский язык – язык догреческий. Китайский язык – язык индоевропейский. Поэтому вполне разумно этрусский язык расшифровывать с помощью исторической и сравнительной китайско-греческой грамматики». Лежьен скупо и иронично добавляет: «Комментарии излишни». Наиболее распространенная ошибка исследователей, пытавшихся подобрать родственный этрусскому язык, была в том, что они устанавливали значение этрусских слов по внешнему созвучию со словами ключевого языка. А это приводило к заблуждениям, которые значительно тормозили всю работу по расшифровке языка этрусков. Неудачи многих исследователей, пытавшихся расшифровать этрусский язык с помощью других языков, обусловлены не отсутствием у них таланта, трудолюбия или знаний. Если исключить некоторых фантазеров и дилетантов, то среди этрускологов очень часто встречаются люди, обладающие всеми данными для научной работы. Им мешает избранный ими метод, подходящий для изучения других языков, но абсолютно непригодный для языка этрусков. Обособленность этрусского языка – одно из самых серьезных препятствий на пути его расшифровки при помощи этимологического метода. Это вынуждало этрускологов искать другой способ. Таковым оказался комбинаторный метод, который позволил добиться обнадеживающих результатов. Этот метод основан на предположении, что для объяснения смысла этрусских слов следует полагаться только на сохранившиеся этрусские тексты, не обращаясь к другим языкам, ибо, по мнению его приверженцев, этруски говорили на языке, совершенно несхожем с другими. Так утверждал почти две тысячи лет назад Дионисий Галикарнасский. Важным моментом в использовании комбинаторного метода является условие – каждая надпись имеет непосредственное отношение к предмету, на который она нанесена. Ученые сравнивают надписи, главным образом короткие, отыскивают в них одинаковые слова, обращают внимание на форму написания, стремятся определить связи между словами и понять их смысл или смысл всей надписи. Так, например, было установлено значение некоторых слов, связанных с родственными отношениями: clan – сын, sech – дочь, ati – мать, puia – жена. Однако достичь даже такого скромного результата было очень тяжело. До сих пор, например, неясно, как у этрусков звучит слово «отец». Создателями комбинаторного метода принято считать Вильгельма Деке (1831–1897) и Карла Паули (1839–1901). Однако эти ученые, несмотря на использование столь прогрессивного метода, зашли в тупик. Виной этому стал резкий поворот от медленного и скрупулезного, но в целом правильного, комбинаторного метода, к этимологическому. Так, исследуя надпись на Мальянской табличке (небольшая табличка, с обеих сторон исписанная этрусскими буквами, хранящаяся во флорентийском музее), Деке, воспользовавшись столь критикуемым им же самим этимологическим методом, перевел содержание текста следующим образом: cauthas tuthiu avils LXXX ez chimthm casthialth lacth hevn – Богу Кауто на целый год 180 жертв молока и овец. Свой перевод Деке обосновал так: во-первых – известно, что табличка носит религиозный характер, во-вторых – в латинском языке он усмотрел схожие с этрусскими слова. Его младший коллега Паули скептически отнесся к такому варианту перевода и упрекнул Деке в отходе от его же принципов. Чтобы показать всю голословность утверждений Деке относительно раскрытия тайны этрусского письма, Паули предложил свой вариант перевода Мальянской таблички. За основу он также взял этимологический метод, но отталкивался от греческого и латинского языков. Он получил абсолютно другие результаты: «Здесь сожжен восьмидесятилетний Титикус, и его пепел похоронен на священном месте». Но и комбинаторный метод имеет свой предел возможностей. Одно время этрускологи считали, что они исчерпаны. С его помощью нельзя определить точное значение слова. Например, этрусское слово turce. Оно встречается в большинстве надписей то в виде turce, то в виде turuce или turice и переводится как «дал». Однако вполне возможно, что оно переводится и как «преподнес подарок», «подарил» или «посвятил», но комбинаторный метод не позволяет уловить эти нюансы. Очень помог этот метод в расшифровке этрусских числительных. В 1848 году в Тоскане были обнаружены две игральные кости, на гранях которых было вырезано пять слов: mach, thu, huth, ci, sa. Кроме того, сохранилось множество этрусских игральных костей, на которых вместо слов нанесены точки, обозначающие соответствующие цифры. Вначале ученые попытались связать точки со словами. Но здесь они не добились результата. Дело в том, что точки на костях нанесены не в строгом порядке, как на современных, а произвольно. Тогда исследователи обратились к текстам, где наиболее часто встречаются цифры, то есть к надгробным памятникам. После тщательного изучения они пришли к выводу, что этрусские десятки имеют окончание alch. От числительного sa удесятеренное числительное обозначается словом sealch от mach – muvalch и т. д. Затем установили, что этруски присоединяли некоторые единицы к десяткам, как и римляне. Например, в латыни число 19 изображается как 20 без единицы (XIX – 19, XX – 20), а 18, уже как 10+5+1+1+1 (XVIII – 18). Этрускологи предполагают, что нечто подобное, вероятно, имело место и в этрусском языке, с той только разницей, что этруски отнимали цифры от 1 до 3 так, что число 17, скажем, изображали как 20 без 3, число 27 как 30 без 3 и т. п. Но при этом ученые не могут установить, какое числительное какую цифру обозначает. Немецкий ученый Г. Штольтенберг систематизировал надгробные надписи, в которых приводятся цифровые данные о возрасте умерших. Он определил, что кривая на графике смертности этрусков достигает кульминации в точке, соответствующей 55 годам. Точно так же он изобразил диаграмму надписей, на которых возраст умершего написан словами. В результате получилось, что чаще всего встречается слово muvalch. По мнению ученого, это числительное должно означать 50, а числительное mach – соответственно 5. Пик второй кривой диаграммы приходится на 60 лет. Согласно Штольтенбергу, этому числу соответствует слово sealch, следовательно, числительное sa означает 6. Слово huth, по Штольтенбергу, означает 4. Но опять-таки, предположения немецкого ученого остаются только предположениями, ведь количество дошедших до нас надгробных надписей несоизмеримо меньше того, которое существовало во времена расцвета этрусков. Теперь следует рассказать о самом действенном методе в расшифровке этрусского языка. О билингвах. Билингвы – двуязычные надписи, дублирующие одна другую. Такие надписи применялись для написания важных, по мнению древних, сообщений, посвященных в основном каким-то знаковым событиям, носящим религиозный или светский характер: обращения к богам, закладка храмов или других построек, приход к власти или смерть правителя и т. п. Билингвы использовались в тех странах, где состав населения был достаточно пестрым и жители говорили на разных языках. Такие двуязычные надписи очень помогли в расшифровке древнеегипетского языка (билингва «Розетский камень» с текстом на древнеегипетском и греческом языках), кипрской слоговой письменности и других. В случае с этрусками билингвами являются латино-этрусские надписи. Однако таких билингв среди этрусских надписей встречается крайне мало, и, что еще хуже, они очень короткие. В надежде добиться полной расшифровки этрусского языка все без исключения этрускологи ожидают находки настоящей обширной билингвы. Такая уверенность не лишена оснований. Действительно, вполне вероятно, что в будущем может быть найден обширный латино-этрусский текст, относящийся к тому периоду, когда латынь вытесняла этрусский и на территории этрусков использовали оба языка. Самой известной стала находка билингвы в ходе археологических раскопок в древнем этрусском городе-порте Пирги (около местечка Санта-Севера в 50 км от Рима). В 1964 году, на седьмом году работ, археологи обнаружили между фундаментами двух храмов три золотые таблички, из которых две были покрыты этрусскими буквами. Руководитель экспедиции М. Паллотино вначале отнесся к сообщению недоверчиво, но, рассмотрев их внимательней, понял, что, вероятно, у него в руках находится ключ к разгадке этрусского языка. Две из трех табличек, как уже говорилось, содержали этрусские надписи, а третья – пуническую (карфагенскую), на которой ученый обнаружил имя одной из самых почитаемых в этом городе богинь – Астарты (финикийской богини плодородия, покровительницы брака и домашнего очага, древние римляне отождествляли ее с Венерой). Не менее важным для исследователей оказалось и то, что в табличках были пробиты отверстия. В одной из этрусских и в пунической – по десять больших отверстий под гвозди, а в оставшейся малой этрусской табличке – двенадцать маленьких. Исходя из этого, исследователи предположили, что большая этрусская и финикийская таблички были изготовлены одновременно и предназначались для закрепления на одном из храмов. Учитывая это и накопленный опыт с билингвами в других местах, был сделан вывод, что эти таблички несут на себе один и тот же текст на двух языках. Изучением табличек занялись известный семитолог Джованни Гарбини, исследовавший пунический текст, и Паллотино, взявшийся за расшифровку этрусских надписей. Благодаря их усилиям за сравнительно короткое время были достигнуты первые результаты. Хотя они, по словам обоих исследователей, не являются окончательными, тем не менее, проясняют некоторые вопросы, связанные с этим сенсационным открытием. Обратимся вначале к табличке с пуническим текстом. Гарбини дает приблизительно такой перевод: Владычице Астарте. Это святое место основал и посвятил Тефери Велианас, царь Цере, в месяц ZBH SMS в качестве подарка храму и священной земле; так как Астарта ему помогла три года править в месяц KRR в день погребения божества. А лет изваянию божества в его храме (столько), как этих звезд. Пунический текст можно условно разделить на три части. В первой говорится о посвящении – неясно, святыни, храма или статуи, – богине Астарте. Во второй объясняется, почему было сделано посвящение. Эти части, несмотря на некоторые неясности, в общем, относительно понятны. В отличие от них, третья часть совершенно непонятна, и попытки истолковать ее пока оказались безрезультатными. Ниже мы расскажем, как эту часть перевели исследователи, отстаивающие славянскую теорию происхождения этрусков. Сходную структуру имеет и большой этрусский текст, который Паллотино перевел примерно так: Это – храм (или святыня), а это – место статуи, посвященной Уни-Астарте: Тефери Велинас его преподнес; и так как это касается каждого из этих мест (или того, кто имеет отношение к каждому из этих мест), пожертвован за то, что был возведен на престол на три года… (и) жертва для (речь идет о чем-то имеющем отношение к жрецу храма или к месту пребывания самого высокого сановника)… Следуют данные, относящиеся к статуе и годам, также имеющим к чему-то отношение)… Паллотино и Гарбини считают, что пуническая надпись и большой этрусский текст были сделаны по случаю посвящения богине Уни-Астарте статуи, святыни или даже храма. При расшифровке короткой этрусской надписи, сделанной на маленькой табличке, Паллотино пришлось действовать уже самостоятельно, так как тут он уже не мог, даже частично, опираться на пунический текст. В этой надписи также встречается имя Тефери Велинаса. По мнению исследователя, в ней речь идет о ритуале, касающемся жертвоприношений и обрядов на том месте, которое Тефери Велинас посвятил богине Астарте. Исследования показали, что хотя длинная этрусская надпись по содержанию ближе к пуническому тексту, чем короткая, оба этрусских текста содержат схожие места. До сих пор на пути расшифровки текстов остается немало трудностей, связанных не с прочтением табличек – они написаны очень четко, а с пониманием. Немаловажное значение для дальнейших лингвистических исследований имеет тот факт, что большой этрусский и пунический тексты не идентичны, а следовательно, мы не можем говорить о настоящей билингве. Сосредоточив усилия на дальнейшем исследовании этрусского текста, Паллотино выяснял, встречаются ли слова, изображенные на табличках, в других этрусских надписях, и сопоставлял этрусские слова с пуническими. Чтобы понять, каким методом пользовался ученый в своей работе, проследим, как он выяснил значение слова unialastres. Паллотино писал: «Это словосочетание, несомненно, содержит имя богини, которой преподнесен дар. С первого взгляда ясно, что словосочетание unial, часто встречающееся в этрусской эпиграфике, а также в надписях, найденных в Пирги, генитив[1 - Генитив – родительный падеж.] от Uni (Гера, Юнона). Но тогда возникает вопрос, как эту группу выделить, представить самостоятельным словом, если между ней и последующими словами нет разделительного знака. Теоретически можно также предположить, что речь идет об одном слове с генитивным суффиксом наподобие слов spurestres, sacnicstres и т. д., которые, кстати говоря, являются позднеэтрусскими. Мне, однако, кажется, что намного проще пытаться отделить часть astres, которую я бы без особых колебаний определил как этрусскую транскрипцию имени богини Астарты. В тексте у нее нет пунической приставки для имен существительных женского рода, но имеется окончание этрусского генитива на s. В результате мы имели бы стоящие рядом два имени божества unial astres… Если бы эти имена действительно стояли рядом, это могло бы означать ассимиляцию и слияние этрусской и пунической богинь, как явствует из того факта (даже если не принимать во внимание сходство astre – Астарта), что Уни и Астарта и на этрусской, и на пунической табличках упоминаются как божества, которым предназначен дар. Примеры подобной ассимиляции встречаются в письменных и литературных памятниках. Пропуск разделительного знака указывает на близость имен, которые в данном случае выступают почти единым словосочетанием, означающим одно божество. Основываясь на параллели между этрусским и пуническим текстами, можно сказать, что сочетание unial astres, возможно… связано со вступительной дарственной формулировкой пунической надписи». Подобным образом Паллотино объясняет и другие слова и словосочетания, но не всегда так же успешно. Несмотря на эрудицию обоих ученых, толкование некоторых мест пунической и этрусской надписей остается во многом неясным. Однако даже из полученных результатов уже видно, какую ценность представляют собой золотые таблички из Пирги для пополнения наших знаний о различных сторонах жизни этрусков. В отличие от других сохранившихся надписей, в большинстве своем имеющих религиозный и погребальный характер, в данном случае мы имеем дело с документом, который касается этрусской истории. Из них мы впервые узнаем о существовании исторической личности – Тефери Велианаса (кстати, имя Тефери в латинском варианте звучит как Тиберий). В пуническом тексте он именуется главой города-государства Цере, который через порт Пирги поддерживал связь с Тирренским морем. И хотя нельзя точно установить, был ли Тефери Велианас царем, пользовавшимся неограниченной властью, выборным правителем города или даже простым священнослужителем, но это первое официальное лицо, упомянутое в первом официальном документе. Обо всех остальных этрусских деятелях мы узнали только из позднейшей греческой и римской литературы или из неофициальных надписей. Например, из рассказов Тита Ливия стало известно о царе города Клузия Ларсе Порсене, из «Энеиды» Вергилия – о царе Цере – Мизенции. Однако трудно с уверенностью утверждать, что эти цари – реально существовавшие этрусские официальные лица, а не персонажи легенд. Значение табличек этим не ограничивается. Они свидетельствуют о тесных связях между этрусками и Карфагеном. В области порта Пирги и Цере карфагеняне пользовались значительным влиянием. Известно, что Пирги не был чисто этрусским городом, само его название греческого происхождения (Пиргой), к тому же здесь, по свидетельству античных документов, находилось греческое святилище. Нетрудно предположить, что в порту, который связывал этрусков с различными частями Средиземноморья, могли воздаваться почести и чужим божествам, в частности пуническим. Важен и тот факт, что на античной географической карте, относящейся ко II века н. э., на месте нынешней Санта-Маринеллы, расположенной примерно в 10 километрах от Пирги, отмечено поселение Пуникум. Это доказывает возможность существования в окрестностях Цере карфагенской колонии, жители которой могли иметь в Пирги святилище или хотя бы статую пунического божества. Немаловажным вопросом стало время изготовления табличек из Пирги. После долгого исследования, с привлечением археологических, палеографических и других средств, было определено, что дата создания табличек приходится на 500–480 годы до н. э. Позднее храм, в руинах которого они обнаружены, был разрушен и разграблен воинами сиракузского тирана Гиерона, а таблички оказались сорванными с гвоздей. Вероятно, их пытались унести как часть военной добычи, но в суматохе боя потеряли. Большой интерес таблички из Пирги вызвали у сторонников славянской теории происхождения этрусков и этрусского языка. Особенно много попыток перевода табличек было сделано российскими исследователями. Интересные варианты дешифровки этрусского языка были предложены Валерием Осиповым и Владимиром Щербаковым. В. Осипов увидел ключ к расшифровке табличек из Пирги в языке, близком к знаменитой «Велесовой книге», то есть в древнеславянских письменах, недавно полностью расшифрованных. В принципе, Осипов подошел к чтению текста так же, как и его предшественники, так же читал его справа налево, так же озвучивал большинство знаков. Но в его работе были и свои отличия. Этруски часто составляли свои тексты из слившихся в одну строку фраз, слов, знаков, что всегда мешало лингвистам. Словоделение – основная проблема дешифровщиков, которые сначала прочитывали текст, а потом пытались понять его смысл. Поскольку деление текста на слова у всех исследователей было разным, то и смысл также получался разным. «Древнеэтрусских языков» получалось столько же, сколько дешифровщиков. Осипов же переписал текст привычными буквами современного русского алфавита и в привычном направлении – слева направо. Переход от прочтения к пониманию смысла был произведен уже на этапе отделения слов. Исследователь получил интригующие результаты. Язык золотых пластин оказался «цокающим» говором, подобным языку «Велесовой книги». Осипов прочитал: итат – этот, миаицац – месяц, хер – мужчина, господин, тлека – только, униала – уняла, мечду – между, бель – белена, цлуб – клубок, корб – кувшин, посуда, маэ – имеет, нацат – начать, зеле – очень, варне – варево, лквала – ликовала и т. д. Текст на пластинках из Пирги, в переводе Осипова, оказался описанием древнего ритуала, который этруски перенесли в италийские земли из Малой Азии. Возможно, это только фрагмент. Во всяком случае, Осипов считает, что в тексте явно нет начала. Древние жрецы рассказывают, как проводить летние игрища в день солнцестояния. Праздник был эротически разнузданным, и текст содержит советы, как преодолевать женскую холодность с помощью возбуждающих отваров из белены и омелы, снимающих стыд и дающих сексуальную силу. По мнению Валерия Осипова, текст из Пирги, возможно, доносит до нас практический опыт предков, рекомендовавших активизировать половую жизнь в определенный период года, дабы не выбиваться из природного ритма и не нарушать божественных предписаний. Жизнь этрусков вообще была подчинена множеству строгих религиозных правил и формальных ритуалов. Более того, эротические игрища у всех народов древности преследовали и магическую цель – своей половой активностью человек стремился воздействовать на плодородие засеянных полей и на увеличение поголовья домашних животных. Перевод В. Осипова предельно откровенен и даже натуралистичен, поэтому в изданной им брошюре исследователь не публикует его, но предлагает вариант текста, записанного слева направо буквами современного русского алфавита и поделенного на слова. Валерий Осипов отослал свой перевод текста из Пирги ученым в разные страны мира, но ему никто не ответил. Между тем русский исследователь перевел своим методом десятки этрусских надписей, а в одной эпитафии на этрусском саркофаге из Тосканы нашел имя общеславянского бога Велеса – бога язычников-скотоводов. Сообщение об этом русский исследователь вновь послал многим этрускологам, но и здесь они ему не поверили. Еще одним приверженцем и пропагандистом славянской (или вернее праславянской) теории происхождения языка этрусков является российский ученый и литератор Владимир Щербаков, автор статей, опубликованных в молодежном сборнике исторических очерков и статей «Дорогами тысячелетий» – «Тропой Трояновой» и «Тайны этрусских зеркал». Если верить его славянской теории происхождения, этруски пришли в Италию с Востока, и шли они по Дунаю. Владимир Щербаков считает, что наиболее ценным источником при расшифровке этрусской письменности являются бронзовые зеркала. Такие зеркала этруски клали в могилы. Как предполагает ученый, особенность этрусских надписей состоит в том, что текст может читаться справа налево, слева направо, сверху вниз и снизу вверх, буквы оказываются повернутыми, вместо одних букв иногда пишутся другие. Таковы надписи на полированных бронзовых зеркалах. Эта особенность, кажущаяся странной, объясняется некоторыми этрускологами тем, что художники и мастера, исполнявшие надписи на бронзовых зеркалах, были зачастую неграмотными. Копируя слова и буквы с других зеркал, они прибегали к зеркальному отражению. Но при отражении, тем более многократном, буквы поворачивались, слова искажались – так появились все особенности и головоломки этрусского письма. После тщательного изучения этрусских надписей Щербакову удалось найти парные зеркала, доказывающие зеркальный метод копирования. Кроме этого, ему удалось обнаружить и второй главный ключ к этрусскому языку. Этруски писали, как слышали, как произносили (в отличие, скажем, от современного языка). «Рожь» мы произносим «рош». А этруски так и писали «рош», «раш». Мягкого знака не было вообще, как не было букв Э, Ы, Щ, Ф, Ъ, Я, Ю. Некоторые звуки передавались в этрусских надписях двумя буквами. Вот несколько этрусских слов: ита – эта; али – или; мини – мне; ен – он; ени – они; араж – лев; мак – мак; пулу – поле; зар, жар – жар; царес – царица; пар – ларь, гроб; лад – ладо, дорогой; спур – сбор, город; лаутни – люди. Обращаясь к надписи на золотой пластинке из Пирги, Щербаков концентрирует внимание на двух заключительных строках большой таблички с этрусским текстом. Исследователь утверждает, что это вряд ли билингва. Параллельный финикийский текст гласит: «годы как звезды». Этрусский текст двух последних строк в русской транскрипции: «Авил ени ака пулу мква». Применив сформулированные им правила чтения этрусских надписей: Ени – они; Пулу – поле; Ака – аки, яко, как; Мква – маково (пропущены гласные), он получил перевод: «Годы, как поле маков (маково)». На этом примере автор доказывает, что этруски говорили на праславянском языке. Образность и древние корни, по мнению Щербакова, роднят его с хеттским и хаттским. Медь по-хеттски называлась «куваной». Корень этого слова остался в глаголе «ковать». Хаттское «свит» – свет – перевода не требует. В хаттском языке есть важное слово «капрас». Его переводят как «леопард». Но это не просто леопард, а священный леопард. Корень «кап» остался в этрусском слове «капен – кепен» – жрец и в славянском «капище» – святилище. На древнейшей этрусской фреске «Кампана» изображены мальчик верхом на лошади и леопард за его спиной. Корень «рас-рус» (леопард) остался в самоназвании этрусков. Некоторые этрускологи, стоящие на позициях, сходных с идеями Щербакова, считают, что этруски назвали себя расенами или, с учетом более позднего славянского нажима на «о», росенами, а отсюда уже недалеко до «россиян». Подобными сравнениями исследователи, сторонники восточной теории происхождения этрусков, доказывают, что корни праславянского языка уходят в глубь тысячелетий, и что об этом свидетельствуют этрусские надписи. Конечно, такая теория вполне имеет право на существование, но с оговоркой, что она является одним из вариантов этимологического подхода к решению этрусской проблемы. А ненадежность этого подхода была доказана еще в XIX веке. В свете имеющихся на данный момент данных (а их, к сожалению, немного), славянские корни у этого народа настолько же возможны, насколько возможны албанские, литовские, латинские, греческие, армянские или даже китайские. Основным местом пребывания и деятельности этрусков были их города (Вейи, Цере, Клузий, Тарквинии и др.), утопающие в зелени – знаменитое «Двенадцатиградье». Двенадцать – магическое число не только у этрусков, но и у других народов. Три – символизирует вселенную по вертикали (мир богов, мир людей, мир духов мертвых). Четыре – земля с ее сторонами света. Сложив эти числа, мы получим семь – другое магическое число. Перемножив – искомое двенадцать. Отсюда и двенадцать богов-олимпийцев, двенадцать индийских богов-адитьев, двенадцать скандинавских богов-асов. Когда этруски колонизировали долину реки По, они перенесли это двенадцатикратное деление и туда, создав новую федерацию. Болотистые земли Северной Италии этот народ, благодаря высокой агротехнической культуре, превратил в цветущий сад. Когда же римляне оккупировали долины реки По, они развалили все тамошнее сельское хозяйство и вплоть до XIX века италийский север был зоной болот и лихорадок. Этруски были не только отличными агротехниками, но и прекрасными ремесленниками. Они неплохо работали в мраморе, но особо прославились в технике бронзового литья. Знаменитая статуя римской волчицы, выкармливающая основателей Вечного города Ромула и Рема, создана этрусками. Они рано познакомились с греческим искусством. В их городах работали мастера из Греции, которые обучали молодых этрусков. От греков, видимо, позаимствована характерная улыбка на лицах этрусских статуй – она очень напоминает «архаическую» улыбку ранних греческих статуй. И все же эти расписные терракоты[2 - Терракоты – неглазурованные керамические изделия.] сохранили присущие этрусским скульптурам черты лица – крупный нос, слегка раскосые миндалевидные глаза под тяжелыми веками, полные губы. На маленьких бронзовых статуэтках также запечатлен облик представителей этого интересного народа. По ним можно судить, насколько этруски отличались от древних римлян, с их гладкими волосами и прямыми носами. Жители Этрурии скорее напоминают выходцев из Малой Азии, что еще раз подтверждает «геродотовскую» теорию их происхождения. Храмы этруски строили из дерева. Перед прямоугольным зданием находился портик с простыми колоннами. Деревянные балки перекрытия позволяли ставить колонны на значительном расстоянии друг от друга. Крыша имела сильный наклон. Самой своеобразной чертой храма было высокое основание, которое унаследовали римские здания. Еще одну важную новинку этруски оставили в наследство римлянам – технику возведения сводов. Правда, своды, как таковые, впервые появились на Востоке; но именно у этрусков их заимствовали римляне, которые достигли в строительстве сводчатых перекрытий невиданных высот. Психологическое отличие между римлянами и этрусками бросается в глаза даже при чтении исторических текстов. Особенно это заметно в образе жизни этрусской и римской знати. У римлян, особенно во времена Республики, эталоном была умеренность. Чем знатнее считался римлянин, тем строже он относился к себе и соотечественникам, требуя соблюдения традиций и законов предков, ограничений в роскоши, богатстве и пище. Единственной непреложной материальной ценностью была земля. Идеалом римлянина считались выдающиеся римские деятели, такие как Луций Юний Брут, Публий Валерий Попликола, Квинт Фабий Максим, Сципион Африканский или Катон Цензор. Этруски же, напротив, очень ценили роскошь, чем в корне отличались от жителей Лация. По свидетельству древних авторов, этрусская знать наслаждалась роскошью не только в домашней обстановке, но и во время военных походов. Стремление жить комфортно и в достатке отражено в росписях этрусских гробниц, где покойники изображались пирующими в обществе прекрасных женщин, музыкантов и актеров. Положение женщины в обществе также резко отличалось от принятого среди патриархальных римлян и их латинских соседей. Римские женщины не имели практически никаких прав и полностью зависели от мужчин – вначале от отца, позднее от мужа и даже сына (когда тот становился главой семейства). Им запрещалось принимать участие в делах мужчин, перечить им, вести какую-либо общественную жизнь, даже иметь собственность (кроме того приданого, что жена приносила в дом мужа). Этрусские женщины пользовались относительной свободой в обществе, что хорошо иллюстрируют росписи в гробницах. На них жены изображаются пирующими вместе со своими мужьями. Они часто присутствовали на играх и театральных представлениях. Все это вызывало негодование у греков и тем более у римлян. Греческие и римские авторы наперебой рассказывали о непристойном поведении этрусских женщин, которые, по их словам, были неразборчивы в связях, неверны мужьям, невоздержанны в еде и крепких напитках. Например, Плавт (знаменитый римский драматург) писал, что этрусские девушки зарабатывали свое приданое проституцией. Однако нельзя забывать, что все эти нелестные отзывы исходили из уст греков и римлян – давних и заклятых врагов этрусков. Кроме того, более патриархальному римскому обществу, где мужчине принадлежала главенствующая роль во всем, было попросту невдомек, что возможна общественная модель, при которой и женщины наделены правами. Видимо, этруски в процессе своего развития либо уже прошли патриархальный этап, либо еще не успели окончательно уйти от матриархата. Как бы там ни было, положение женщины в этрусском обществе было значительно легче, чем в римском. Еще одним большим отличие этрусков от других народов Италии была их религиозность. Очень много внимания уделялось различным обрядам и церемониям. Причем практиковались они как в мирное время, так и во время войны. Однажды два народа сошлись перед битвой. Внезапно римляне увидели идущих перед этрусским войском жрецов, держащих в руках ядовитых змей (таким образом они изображали страшных демонов подземного мира). Римские солдаты забеспокоились, но просвещенные военачальники ободрили их, сказав: «Это всего лишь змеи!» Римляне атаковали и наголову разбили этрусков. Такая религиозность более характерна для народов Древнего Востока, чем для прагматичного Запада. Вообще, восточные черты прослеживались во многих сферах жизни этрусков. Их одежды долго напоминали моды народов Малой Азии. Позднее связи с Азией сократились, и этруски поневоле переориентировались на греческие образцы, втягиваясь в античную цивилизацию. Значительно меньше известно об этрусской науке, за исключением медицины, вызывавшей восхищение римлян. Не случайно древнеримский историк писал про «Этрурию, прославленную открытием лекарств». Этрусские врачи прекрасно знали анатомию человека. Больших успехов добились они как дантисты: в некоторых погребениях находят даже зубные протезы. Как считают современные исследователи, организация этрусского общества во многом была сходна с государствами Древнего Востока. Во главе города стоял «лукумон» – священный царь. «Священность» его была столь велика, что лукумон должен был ставить свои ноги лишь на специальную подставку, либо на спину некоему придворному, дабы божественная энергия царя не уходила в землю. Это очень напоминает обычаи «отсталых обществ» Экваториальной Африки, Амазонии и Юго-Восточной Азии, рассмотренные ученым Дж. Фрэзером в его знаменитой «Золотой ветви». Лукумоны, обладая практически неограниченной деспотической властью, организовывали масштабные ирригационные работы, что и позволило превратить Этрурию в процветающую область. Эту же практику они пытались перенести и в Рим (во время правления там этрусской династии Тарквиниев), но поскольку лукумон не проводил принципиальной разницы между свободными подданными с точки зрения их родовитости, он заставлял трудиться на общественных работах всех без исключения. Однако в римском обществе подобная политика имела неожиданные последствия. Патриции считали ниже своего достоинства трудиться наравне с плебеями. В конечном счете, это, наряду с прочими обстоятельствами, повлекло отделение Рима от этрусской федерации и последующие войны. Период расцвета этрусской цивилизации был относительно коротким. Как уже говорилось, согласно преданию, этруски появились в Италии в XI столетии до н. э. Но активную роль в истории они играли в VII–V веках до н. э. Тогда этрускам принадлежала Северная и половина Средней Италии и некоторые острова (например Корсика). Этрусские пираты контролировали Тирренское море (в греческом мифе бога Диониса пытались захватить тирренские морские разбойники, но были наказаны им). Выходили они и на Адриатику. Однако западные греки сумели разбить этрусков и их союзников карфагенян на море и на суше. Поскольку это произошло одновременно с победой восточных греков над персами, можно сделать вывод о единой антигреческой коалиции народов Востока. Карфаген, как известно, оправился и смог взять реванш над греками и выдержать три войны с римлянами. А вот этрускам повезло меньше. Рим поднял восстание и весьма успешное. Разгорелась борьба между самими этрусскими городами. В конце V века до н. э. этрусские колонии в долине реки По были сметены нашествием кельтов (галлов). Этруски были окончательно подчинены федерацией латинских племен во главе с Римом. Как уже говорилось выше, великолепные воины, юристы, администраторы и строители, римляне были посредственными земледельцами (хотя и старались учиться у других народов, например у карфагенян). Они не справились со сложными условиями севера Италии. Вместо этрусских садов появились нагоняющие лихорадку болота и, с другой стороны – выжженные солнцем равнины. В этих климатических условиях многие этруски вымерли, а оставшиеся получили, с легкой руки Вергилия, презрительное прозвище: «жирные и скаредные этруски». Мифология этрусков была насыщена различными богами и духами, но, к сожалению, в связи с незнанием их языка, мы можем судить о ней только с точки зрения позднейших наблюдателей – римлян. Согласно римским источникам, этруски были народом более религиозным, чем греки и римляне. Но, в отличие от рациональной государственной религии римлян и радостной религии греков, почти неотделимой от мифов, вера этрусков, по крайней мере на последнем этапе существования этрусской цивилизации, была мрачна, сурова и пропитана идеей жертвенности. Наибольшим влиянием пользовались: Тиния – верховный бог неба, Уни и Менрва. У римлян они превратились в Юпитера, Юнону и Минерву, которые образовывали капитолийскую триаду. Этрусский вариант Марса – Мамерса назывался Марис, но, по-видимому, он не был рогатым, а представлялся в виде кентавра или сфинкса – древний образ, который предки этрусков – пеласги и тиррены вынесли из Восточного Средиземноморья. Возможно, это другой иконографический вариант Бога Земных Сил, что косвенно подтверждается греческим мифом о кентавре Хироне. Нептун у этрусков назывался Нетунс, он являлся верховным богом в Вольсиниях, Венеру называли Туран (это имя очень схоже с малоазийским словом turannos – хозяйка). Вулкана-Гефеста называли Сетланс, его культ был популярен в этрусском городе Перуджа, бога-вестника Меркурия звали Турмс, а Дионис-Бахус превратился в Фуфлунса. Некоторые греческие имена богов у этрусков почти не изменились, это говорит о том, что эти боги не имели аналогов у этрусков и были заимствованы у греков-колонистов. Аполлона называли Апулу или Аллу, Артемиду-охотницу – Артими или Артумис. Очень большой популярностью во всей древней Италии пользовался греческий герой Геракл – Геркле на этрусском и Геркулес – на латыни. Было еще великое множество местных и второстепенных божеств, духов и прочих мифологических существ: моря и преисподней, природных стихий, рек и ручьев, растений, перекрестков, ворот и дверей, а также обожествленные предки и просто различные демоны. Боги этрусков требовали умилостивления, жестоко карая людей за промахи и недостаток внимания к их персонам. Стремясь постичь волю богов и предугадать будущее, этруски разработали сложнейшую систему наблюдений за явлениями природы, гадания по полету птиц, внутренностям животных, ударам молний. Особой популярностью здесь пользовались авгуры – жрецы, делавшие предсказания по полету или крикам птиц, и гаруспики – они гадали по форме жертвенной печени. Гадание по печени жертвенного животного, как уже говорилось выше, было распространено также и в Вавилоне, что лишний раз говорит о сильном влиянии на этрусков восточных цивилизаций. Смысл был в том, что любое значимое божество имело свое место на поверхности такого важного, как считали в древности, органа, как печень. Позже римляне переняли у этрусских прорицателей гаруспиков искусство гадания по внутренностям животных. Вообще, гадательные способности этрусков высоко ценили суеверные (как многие рационалисты) римляне. Римские государственные мужи неоднократно издавали указы, направленные на сохранение этих навыков, чуть ли не принудительно заставляя этрусскую молодежь перенимать наследственное искусство у своих родителей. Жертвы богам этруски приносили постоянно, и наибольшей была человеческая жизнь. Как правило, это были рабы – преступники или пленники. Во время похорон важной персоны этруски устраивали ритуальный поединок предназначенных в жертву рабов. Судя по всему, именно так появился обычай заставлять пленных вести смертельный бой во время похорон знатного человека, который и заимствовали римляне под названием гладиаторских боев. Рационалисты римляне превратили этот религиозный, пусть и кровавый ритуал в зрелище: был выхолощен всякий сакральный смысл явления, превратившегося в любимейший вид массового развлечения. Однако некоторые этрусские черты формально сохранились. Так, например, в римском цирке имелся особый человек в костюме демона Хару, который специальной деревянной колотушкой разбивал голову смертельно раненному гладиатору. В критические для родины моменты этруски, не раздумывая, приносили в жертву богам и собственные жизни. Восточным компонентом этрусской цивилизации считают и заупокойный культ. Ни у греков, ни у римлян мы не ветретим ничего подобного. В Черветери сохранилось несколько сотен круглых гробниц, выложенных из камня и засыпанных сверху земляным холмом. Это так называемые «тумулусы». На юге Этрурии, где в скалах из мягкого туфа можно было вырезать камеру, гробницы напоминали пещеры, хотя и в них часто использовались каменные блоки и перекрытия. Красиво расписанные гробницы, огромные мраморные саркофаги, богато украшенные мифологическими сценами… Особое внимание в своей мрачноватой и таинственной религии этруски уделяли миру мертвых. Изначально, в период наивысшего расцвета этрусской цивилизации, представление о потусторонней жизни носило у этрусков более радостный (подобно древнеегипетскому) характер. Искусство, служившее смерти, было полно жизни и света. В росписях на стенах гробниц были изображены лучшие стороны жизни – празднества с музыкой и танцами, спортивные состязания, сцены охоты или приятное пребывание в семейном кругу. Саркофаги из терракоты (обожженной глины), напоминали тогдашние ложа. На них возлежат скульптурные изображения супружеских пар за дружеской беседой или за трапезой – на античных пиршествах ели в такой неудобной позе. Излюбленным персонажем в эту эпоху была богиня Ванф (крылатая женщина с открытой грудью, держащая в руке факел) – добрая проводница души в загробный мир. Позднее, на закате своей истории, этрусская религия начинает наполняться мрачностью и пессимизмом. Тогда-то и появляются в этрусском искусстве ужасные и мрачные демоны: Хару, символизировавший саму смерть, и Тухулка (с птичьей головой и крыльями, ядовитыми змеями в руках), олицетворявший посмертные мучения. Огромное внимание уделяли этруски странствию души в загробном мире. В этом отношении их культура напоминает цивилизации Древнего Востока (что опять-таки подтверждает версию восточного происхождения этрусков). На росписях в склепах – душа, в виде маленькой человеческой фигурки, едет на фантастическом животном, сочетающем черты лошади и леопарда. Крылатая богиня Ванф ведет животное, держа его под уздцы. Она олицетворяет благожелательное отношение к усопшим, в то время как демон смерти Хару с большим деревянным молотом представлял грозные силы подземного мира. Еще более страшен Тухулка, с птичьей головой и змеями, символизирующий, как уже говорилось, мучения души после смерти. Хищные звери также близки этой теме. Терзания травоядного животного хищником – такие сюжеты широко распространены в искусстве Древнего Востока. В Этрурии был очень развит культ предков, что стало источником развития скульптурного портрета, унаследованного римлянами. Даже на погребальных урнах и саркофагах лица давно ушедших людей освещены блаженной улыбкой. Необходимость точного портретного сходства для увековечения облика умершего предка привела к такому развитию реалистического портрета, что даже в республиканском Риме лучшие бронзовые портреты были выполнены этрусскими мастерами. Таким образом, вместе с культом предков римляне переняли и искусство портрета. Могучая Римская держава, покорившая полмира, своей тенью заслонила непосредственных предшественников и учителей – этрусков, без высокой цивилизации которых не было бы и многих достижений, приписываемых римскому гению. Говоря об этрусках, нельзя несколько строк не посвятить их вооружению, военному искусству и организации. Ведь война в те времена являлась неотъемлемой частью жизни общества. Историки древности единодушно отмечали скромность, простоту и мужественность этрусских мужчин, но обвиняли их в жестокости и коварстве во время войн. Однако нельзя забывать, что подобная оценка давалась исконными врагами этрусков – римлянами, а значит – она предвзята. Находясь на более высокой ступени развития, чем римляне, этруски естественно имели и более совершенную военную организацию. Как считают ученые, она была во многом заимствована у врагов этрусков – греков. Так, вероятно, основной формой боевого построения этрусков была греческая фаланга – глубокое построение воинов в несколько рядов. То же происходило и в области вооружений. Более удобные и практичные греческие типы щитов, шлемов и доспехов вытеснили архаические – местные. Военная организация и вооружение этрусков является составной и неотъемлемой частью общей истории этрусского государства. Знание военного дела этрусков позволяет понять причины распространения их влияния в древней Италии. В новейших этрускологических исследованиях вооружению этрусков, несмотря на обилие археологического материала, отводится незначительное место. В публикациях и отчетах об археологических раскопках и статьях, посвященных памятникам этрусского искусства, содержатся сведения об отдельных видах оружия, его датировке и технологии изготовления. Литература греков и римлян сохранила некоторые сведения об оружии этрусков, их военной организации, заимствовании римлянами некоторых видов вооружения и т. п. Наибольшее количество подобных свидетельств содержится у древних авторов: Тита Ливия, Дионисия Галикарнасского и Диодора Сицилийского. Сведения античных авторов дополняют данные археологии. Вооружение этрусков, как, впрочем, и у других народов древности, подразделялось на оборонительное и наступательное. Главным оборонительным оружием является щит. Мы не знаем его этрусского названия, так же как и названий других видов вооружения. Среди этрусских слов, поддающихся переводу, нет, к сожалению, таких, которые бы относились к военной терминологии. Диодор сообщает, что римляне, имевшие четырехугольные щиты, переняли у этрусков круглые щиты, в результате чего этруски стали терпеть поражения. Появление щитов на Апеннинском полуострове относят к 1225–1125 годам до н. э., периоду бронзового века. Маленькие и неудобные щиты этой эпохи не имеют ничего общего с этрусскими. Ранние экземпляры этрусских круглых щитов восходят к VIII века до н. э. Щит представлял собой конический диск, украшенный восточным орнаментом, что говорит о малоазийском влиянии. Такие щиты были распространены в Средней Италии, городах: Пренесте, Цере, Тарквинии, Ветулония и др. Щиты изготовлялись из тонкой листовой бронзы с богатыми украшениями. Диаметр от 0,5 м до 1 м. Орнаменты на щитах очень схожи друг с другом. В центре обычно находится звездный узор, а остальная площадь разделена концентрическими кругами. Внутри круга наносился рельеф, который постоянно повторяется. Назначение подобных щитов не совсем ясно. Некоторые ученые полагают, что они предназначались не для военных целей, а являлись священными дарами или частью погребального инвентаря. Археологические данные, этрусская скульптура и живопись позволяют говорить и о другой форме круглого щита – выпуклой, сферической. Время появления такой формы щита неизвестно. Отдельные находки датируются VII–VI веками до н. э. Круглый щит из Бомарцо имеет диаметр 82 см, щит из могилы «Воина» (Вольсинии) – 125 см. Кроме верхнего покрытия (облицовки) из листовой бронзы толщиной 1,2 мм конструкция щита включает также деревянную прокладку, к которой сверху приклеивалась кожа. Прокладка изготовлялась из древесины тополя или других мягких пород. Об этом сообщают и древние авторы. Дерево, бронзовый лист и кожа крепились по краям с помощью гвоздей из бронзы. Во внутренней части щита также гвоздями крепилась бронзовая или кожаная ручка. Следует отметить, что круглые щиты подобной конструкции имеют греческое происхождение. Отдельные экземпляры найдены в Олимпии, Олинфе, Пергаме. Греческие писатели называют их «арголидскими» или «аргивскими», а в современной военно-исторической науке за ними закрепилось название «гоплон». Голова этрусского воина защищалась шлемом. На территории Этрурии встречаются четыре типа шлемов. В период культуры Вилланова широкое распространение получили бронзовые шлемы с высоко поднятым гребнем, украшенные геометрическим орнаментом. Чаще всего такие шлемы находят в погребениях. Они, как правило, служили крышками оссуариев (сосудов для хранения пепла кремированных умерших). Такие шлемы были найдены в этрусских могилах Бизенцио, Капедимонте (около Болоньи), Тарквинии, Цере, Вей, Клузия и др. В начале VII века до н. э. в Северной Италии и Этрурии появляются бронзовые шлемы в виде шляпы. В качестве примера можно назвать два этрусских шлема, посвященных тираном Сиракуз Гиероном Зевсу в святилище Олимпии. Посвятительная надпись сообщает, что они взяты в качестве трофея в результате победы греков над этрусками в морском сражении при Кумах. С VIII века до н. э. в Этрурии появляется знаменитый коринфский шлем. Такие шлемы мы привыкли представлять на греческих героях из мифов. Ранний тип коринфского шлема был глухой и имел лишь прорезь для глаз. Со временем шлем приобретает новую, более удобную форму – появляется разрез для рта, задняя часть становится длинней, надежно прикрывая шею, верхняя часть шлема получает очертания слабо выраженного конуса и украшается богатым оперением. Шлемы этого типа, но без разреза для рта, великолепно иллюстрируют роспись чернофигурных ваз, найденных в некрополе Цере. К защитным доспехам этрусского воина кроме щита и шлема относятся поножи и панцирь. Поножи, как правило, изготовлялись из бронзы, а их форма заимствована у греков. Сохранилось много скульптурных изображений, на которых, за редким исключением, наличие поножей в снаряжении воина обязательно, причем у этрусков они встречаются чаще, чем у греков. Основным прикрытием воина-этруска являлся панцирь. Конструкция панциря была сложная и во многом напоминает броню греков-ахейцев времен Троянской войны. Доспехи состояли из нагрудного панциря, изготовлявшегося из кожи, льна, а позднее и бронзы. Такой панцирь представлял собой рубашку-безрукавку, которая прикрывала корпус воина чуть ниже пояса. Под панцирь надевался широкий металлический пояс, служивший дополнительной защитой живота, а также защитный передник из кожи или войлока, прикрывавший тело воина до колен. Для прочности передник покрывали металлическими пластинками. И наконец, надевался еще один бронзовый пояс, защищавший брюшную часть и паховую область тела воина. Верхние и нижние края поясов, найденных при раскопках, в середине, как правило, имеют утолщения. Передняя часть украшена геометрическим орнаментом: листьями, кругами, фигурками животных и др. Важнейшие места находок на территории Этрурии и Северной Италии: Популония, Тарквинии, Фалерии, Капена, Мантуя, Эсте, Болонья. Сходный экземпляр обнаружен на греческом острове Эвбея. Некоторые ученые, правда, полагают, что такие пояса составляли часть женского туалета. Однако с этим нельзя согласиться. Большинство могил, в которых найдены подобные пояса, содержат различное оружие: мечи, кинжалы, наконечники копий и т. п. Древняя литературная традиция сохранила сведения об использовании этрусками и льняных панцирей. Царь Вей Ларе Толумний, побежденный в поединке римским военным трибуном Коссом, носил льняные доспехи. Они хранились в храме Юпитера Феретрия еще во времена Августа. О крепости этрусского льна, нить которого нельзя было разрезать ножом, сообщает Плиний Старший. Нагрудный панцирь сверху прикрывался коваными (круглыми или четырехугольными) пластинками. Для защиты от рубящего удара меча на каждое плечо воина накладывалась пластина шириной 10–15 см. Панцири V–VI веков изготовлялись из бронзы: или из одного куска, или из отдельных частей путем соединения. Оружие нападения этрусков весьма разнообразно. Главное место среди наступательного оружия занимает копье. Данные археологии и древние авторы свидетельствуют о различных типах копий, бывших на вооружении в этрусской армии. Подразделения тяжеловооруженных воинов сражались с длинными копьями – «гаста», легковооруженные – поражали врага дротиками «лансея», короткими метательными копьями «пилум» и пиками. Отряды солдат, вооруженных копьями, очевидно, составляли ядро и основную ударную силу этрусского войска. Копья имели деревянные древки около двух метров длиной. Их железные или бронзовые наконечники были различной формы. Нижний конец древка обычно оканчивался железным или бронзовым острием (вток). Копья, сохранившиеся полностью, находят очень редко. Согласно Дионисию Галикарнасскому, длинные копья этрусков из Фалерий были сходны с древнегреческими. Такими же копьями «гаста» были вооружены воины первого класса по конституции римского царя Сервия Туллия. Широкое распространение длинных копий говорит о наличии у этрусков тяжеловооруженной пехоты. Трудно согласиться с мнением некоторых ученых, которые утверждают, явно вслед за римлянами отказывая этрускам в знании военного дела, что копье в этрусской армии использовалось лишь в качестве метательного оружия. Применение копья для дальнего боя засвидетельствовано древними авторами. Плиний Старший подчеркивает, что копья легковооруженных воинов – велитов (столь популярных в римской армии) изобрели именно этруски. Исидор Севильский полагает, что и само название «велиты» этрусского происхождения. Легкие копья снабжались железными наконечниками стреловидной формы, которые у римлян назывались «пилум». Одна из настенных росписей «Могилы Франсуа» в Вульчи изображает воинов с такими копьями. Этот тип копий римляне, как мы видим, тоже переняли у этрусков. Именно такими копьями были вооружены знаменитые римские легионы во времена Цезаря, Августа и Траяна. Наряду с дротиками и короткими пиками этрускам приписывают изобретение стрелы и пращи. Кроме различных типов копий широкое распространение в этрусской армии получили мечи. В отдельных захоронениях раннего периода (IX–VIII века до н. э.) ученые обнаружили бронзовые мечи, которые предназначались для нанесения колющего удара. Они имели острый клинок, длина которого 70–80 см. Подобные мечи обнаружены и при раскопках на Крите и в Микенах. В VIII веке до н. э. на территории Этрурии появляются короткие мечи. Лезвие (клинок) и рукоятка изготовлялись из одного цельного куска. Форма клинка листообразная. Ножны украшались геометрическим узором. Общая длина меча составляла 40–50 см. Большинство найденных экземпляров изготовлялось из железа и лишь некоторые из бронзы. Важнейшими местами находок мечей в Этрурии являются: Тарквинии, Вейи, Вульчи, Ветулония, Популония. Чаще всего они встречаются в Тарквиниях, Ветулонии и Популонии. В Умбрии мечи обнаружены в Терни, в Лациуме – южнее Рима, а также в Кампании (Кумы). Позднее этрусский тип меча появляется в Северной Италии, что свидетельствует о длительном этрусском влиянии. Особенно сходны североиталийские мечи с древнейшими экземплярами из Тарквиний. В вопросе происхождения такой формы меча среди исследователей нет единого мнения. Вместе с тем, сходство с урартскими мечами и изображениями на позднехеттских барельефах уже в который раз говорит о восточном влиянии. Конечно, в рамках небольшой статьи невозможно рассказать все, что известно, а точнее неизвестно, об этрусках, однако, думается, нам все же удалось в какой-то мере пролить свет на эту великую, но незаслуженно забытую цивилизацию. Скрытый под толщей веков, потерянный и вновь открытый этрусский мир дал современной исторической науке столько загадок, сколько не дала, наверное, больше ни одна другая цивилизация. По количеству версий, предположений и домыслов относительно происхождения, языка, культуры и образа жизни этруски не отстают даже от таких таинственных и полумифических цивилизаций, как Атлантида и Лемурия. В заключение хотелось бы сказать, что этруски внесли свой вклад в становление не только римской, но и всей последующей европейской цивилизации. Ведь именно здесь, на территории когда-то процветавшей Этрурии, в конце Средних веков вновь началось возрождение античной культуры и искусства. Интересны и загадочны параллели между искусством этрусков и итальянским искусством периода Возрождения (XIV–XVI веков), которые проводит Эллен Макнамара в своей книге «Этруски». Она усматривает общие черты в произведениях этрусских и итальянских мастеров: терракоты из Черветери и голову святого Георгия работы Донателло, набросок Гадеса из этрусской гробницы, снятый Микеланджело, этрусскую бронзовую статую Химеры из Ареццо, восстановленную Бенвенуто Челлини, и т. д. Особо следует отметить знаменитую таинственную улыбку Джоконды – величайшего шедевра Леонардо да Винчи, – так похожую на загадочные улыбки этрусских статуй. Не исключено, что, несмотря на забвение, в которое были погружены этруски многие столетия, этот таинственный народ продолжает влиять на мировую науку, культуру и искусство даже сквозь толщи веков. Как возник Вечный город Вечный город, Священный город, центр мира, как только не называли Рим – величайший город античного мира, средоточие и символ могущества огромного государства, повелителя всего Древнего мира, от жарких пустынь Северной Африки и Месопотамии до холодных северных морей Европы. В период своего расцвета, пришедшегося на первые столетия новой эры, Рим был поистине центром мира. Знаменитая поговорка «Все дороги ведут в Рим», возможно, и появилась именно в те времена, когда на центральной площади города – Форум Романум – в окружении величественных храмов и общественных зданий возвышался огромный бронзовый столб-миллиарий с нанесенными на нем позолоченными цифрами – расстояниями до самых удаленных уголков Империи. Таким был Рим во времена императоров, но вспомним и еще одну знаменитую поговорку – «Рим не сразу строился». Да, действительно, прежде чем стать прекрасной столицей величайшей древней Империи, городу и народу, населяющему его, пришлось пройти долгий и нелегкий путь. Возникновение Рима, его первые правители, история становления города и причины усиления его влияния покрыты завесой тайны. Многие столетия среди ученых не было единого мнения о точной дате возникновения Рима, как не было, впрочем, и однозначного ответа на вопрос, откуда пришли и кем были его основатели. Даже сами древние римляне в лице выдающихся авторов античности, таких как Тит Ливий, Полибий, Корнелий Тацит и других, не могли с уверенностью сказать, кем же были их предки, однако, как истинные ученые мужи, они ставили под сомнение мифологические представления об основании Рима богами, их потомками, беглецами из легендарной Трои, различными греческими и местными италийскими героями вроде Геракла-Геркулеса, таинственного Фавна, Энея или Ромула. История основания Рима и первых его обитателей была и во многом остается до сих пор одной из величайших загадок истории. Современные ученые, используя данные археологических открытий, сделанных за последние десятилетия, скрупулезно изучив сведения древних авторов, попытались дать более или менее убедительную картину первоначального этапа римской истории. И вот что удивительно, научные исследования подтвердили достоверность… мифов. Обращаясь в своих произведениях к вопросу появления первых римлян и основанию Рима, древние авторы упоминают загадочное племя аборигинов (отсюда, кстати, и пошло столь распространенное у нас слово абориген – местный житель, туземец). Аборигины жили на холмах вокруг реки Тибр, занимались скотоводством и земледелием. Скотоводство занимало значительное место в сельском хозяйстве у жителей древней Италии. Об этом свидетельствует и тот факт, что прибывшие сюда греческие колонисты прозвали свою новую родину Этолия – страна телят. Отсюда, как считают многие ученые, и современное название страны – Италия. Кстати, если верить тем же древним авторам, именно сюда, в Италию, привел украденное у царя Гериона стадо дивных быков великий греческий герой Геракл. Устроившись отдохнуть на тенистой лужайке, он крепко заснул, а тем временем местный великан Как увел нескольких быков в свою пещеру. Проснувшись и обнаружив пропажу, Геракл принялся искать животных. Когда же он наконец обнаружил их, то был вынужден вступить в поединок с похитителем, которого, естественно, убил. Несмотря на столь печально начавшееся знакомство с Италией, Геракл был тепло принят аборигинами, которыми в то время правил сбежавший из Пелопоннеса греческий царевич Эвандр. Именно Эвандр первым предсказал Гераклу, что он после смерти будет принят в сонм олимпийских богов, и предложил герою возвести здесь, в Италии, алтарь. Так на полуострове распространился культ Геракла, прозванного у римлян Геркулесом. Этот культ просуществовал у римлян вплоть до момента официального провозглашения христианства государственной религией, а многие императоры заказывали скульпторам ваять собственные статуи, где они изображались в виде легендарного героя: в шкуре Немейского льва и с палицей в руках. Но вернемся к аборигинам. Как известно, в середине XIII века до н. э. ахейские греки начали долгую и трудную войну с богатым малоазийским городом Троей. Согласно легендам, поводом к войне стало похищение троянским царевичем Парисом прекрасной Елены. Привезя похищенную красавицу в Трою, Парис не встретил одобрения со стороны одного из троянских героев полубожественного происхождения – сына Анхиза и богини Венеры (греческой Афродиты) Энея. Тот предлагал во избежание войны выдать Елену и не ссориться с ахейцами. Когда же после десятилетней осады Троя наконец была захвачена греками, те в память о заслугах Энея пощадили его и, снабдив кораблями, отпустили. По версии других древних авторов, Эней сам прорвал кольцо врагов и, вынеся на руках из горящего города своего отца Анхиза, отплыл с остатками троянцев на поиски новой родины. После долгих скитаний герой в конце концов добрался до Италии. Высадившись на берег, изголодавшиеся троянцы стали угонять с полей скот аборигинов, что вызвало крайнее недовольство последних. Вооружившись, аборигины решились наконец положить конец бесчинствам пришельцев, но, столкнувшись с ними в бою, проиграли. Правивший аборигинами царь Латин решил тогда заключить мир с троянцами, скрепив его союзом – выдал дочь Лавинию за Энея. Мир был подписан, и троянцы наконец обрели новую родину, основав новый город, названный Энеем по имени жены – Лавиний. Вскоре у Энея и Лавинии родился сын – Асканий. Соседи аборигинов – рутулы, за царя которых Турна была прежде просватана Лавиния, не простили им нанесенного оскорбления и внезапно напали. В последовавшем сражении рутулы потерпели сокрушительное поражение, но и аборигины потеряли своего царя Латина. Разгромленные рутулы обратились за помощью к могущественному царю этрусков Мизенцию, который, опасаясь усиления аборигинов и троянцев, поддержал Турна и напал на его врагов. Перед лицом грядущей опасности Эней решил официально объединить два народа – аборигинов и троянцев, назвав их латинами, вероятно, в память о погибшем Латине. Так, если верить самому компетентному римскому историку Титу Ливию, появились первые латины – народ, которому со временем предстояло стать гегемоном во всей Италии, а позднее, под именем римлян, и в большей части известного тогда мира. Но в те далекие времена латины являлись всего лишь небольшим народом, и им приходилось постоянно обороняться от бесчисленных врагов, самыми сильными из которых являлись этруски. Итак, царь Мизенций напал на латинов. Эней не захотел отсиживаться за городскими стенами и вывел свои войска для битвы. Хотя численностью этруски и превосходили латинов, последние одержали победу. Радость победы была омрачена смертью главного героя – Энея, который был провозглашен воплощением верховного бога аборигинов Юпитера и похоронен над рекою Нумиком. Так Эней стал первым местным латинским богом – Юпитером Родоначальником. После смерти Энея править стал его сын Асканий (другие древнеримские авторы утверждали, что имя сына Энея было Юл и именно от него вел свою родословную знаменитый род Юлиев). Асканий основал новый большой город на Альбанской горе – Альбу Лонгу. Этруски уже не осмеливались нападать на латинов, а границей между этими народами стала река Альбула, позднее получившая название Тибр. Своему новому названию река обязана весьма печальному событию. В ней утонул один из многочисленных потомков Аскания, некий Тиберин. Долгое время по смерти Аскания народ латинов жил в относительном мире и безвестности, пока на исторической сцене опять не появились боги, теперь уже в виде Марса – латинского бога войны (аналог греческого Ареса). Один из потомков Аскания, некий Амулей, нарушив все принципы престолонаследия, отобрал власть у своего старшего брата Нумитора. Не ограничившись узурпацией власти, Амулей перебил всех возможных претендентов на трон со стороны брата, а его единственную дочь Рею Сильвию определил в весталки. Весталки – жрицы богини Весты, которые должны были соблюдать целомудрие. Этим Амулей надеялся сохранить за собой власть и передать ее своим детям. Но планы узурпатора были разрушены божественным вмешательством. Вот как об этом, с изрядной долей скептицизма, говорит сам Тит Ливий: «Но, как мне кажется, судьба предопределила и зарождение столь великого города, и основание власти, уступающей лишь могуществу богов. Весталка сделалась жертвой насилия и родила двойню, отцом же объявила Марса – то ли веря в это сама, то ли потому, что прегрешение, виновник которому бог, – меньшее бесчестье. Однако ни боги, ни люди не защитили ни ее саму, ни ее потомство от царской жестокости. Жрица в оковах была отдана под стражу, детей царь приказал бросить в реку…» На счастье, в ту пору Тибр сильно разлился и опущенный в воду слугами царя лоток с детьми зацепился за ветви Руминальской смоковницы и они не утонули. На плачь младенцев обратила внимание пробегавшая неподалеку волчица, которая и стала кормить их своим молоком. Вскоре детей обнаружил некий пастух Фавстул, который и забрал их к себе. Так на исторической сцене появляются знаменитые божественные братья-близнецы Ромул и Рем и не менее знаменитая Капитолийская волчица. Кстати, тот же Ливий иронично замечает, что история с волчицей вполне могла иметь и более прозаические корни: «Он (Фавстул) принес детей к себе и передал на воспитание своей жене Ларенции. Иные считают, что Ларенция звалась среди пастухов «волчицей», потому что отдавалась любому, – отсюда и рассказ о чудесном спасении». Но как бы там ни было, два брата, чьим отцом считался бог Марс, а кормилицей – волчица, пройдя через все невзгоды, смогли вернуть Нумитору утраченное царство. Сами же братья решили основать свой собственный город на холме Палатине, куда могла бы переселиться часть жителей Альбы. Но когда два брата выясняли, кому будет принадлежать честь стать первым правителем нового города, вспыхнула ссора, и Ромул убил Рема. По другой версии, ссора произошла из-за того, что Ромул огородил будущий город низкой стеной и Рем в насмешку перепрыгнул ее. Это привело Ромула в ярость, и он убил брата, произнеся при этом: «Так да погибнет всякий, кто перескочит через мои стены!» Новый город, в который переселилось множество жителей Альбы Лонги, а также латины из окрестностей и еще большее количество различных безродных бродяг и разбойников, получил имя Ромула – Рим (лат. Roma). Так, по Ливию, возник Вечный город. Современные ученые условно назвали первый «палатинский» Рим – Четырехугольный Рим (Roma quadrata). В легендах говорится, что первый Рим был окружен квадратной стеной с тремя воротами, а в самой черте города кроме жилых и культовых построек долгое время хранились реликвии, связанные с божественными близнецами: хижина Ромула, пещера Луперкал (где, по легенде, близнецов кормила волчица), Руминальская смоковница. Нужно отметить, что сходные легенды об основании Рима присутствуют практически у всех древних авторов, однако в те времена, когда эти авторы писали свои труды (как правило, это были уже времена императорского Рима) от первоначального Ромулова Рима уже ничего не осталось. Позднее, в конце XVIII–XIX веков, когда к изучению истории Рима приступили ученые-классики, такие как Нибур, Пайс, Моммзен, уже мало что осталось и от императорского Рима. Информацию о первоначальном Городе приходилось собирать буквально по крупицам, сопоставляя отрывочные фрагменты из дошедших до нас текстов античных авторов. К сожалению, в те времена археология как наука находилась в зачаточном состоянии и не могла внести тот существенный вклад в изучение истории, который она вносит сейчас. Ограниченность в источниках и отсутствие наглядных материальных свидетельств привели к тому, что практически все сведения, содержащиеся в сохранившихся трудах древних авторов, учеными рассматривались исключительно как мифологические отступления, как красивый вымысел, не имеющий под собой никакой реальной основы. Это направление в науке получило название «гиперкритика источников». Ученые критиковали практически все сведения, касающиеся ранней римской истории, полагая, что достоверными могут считаться только те события, свидетелями которым были сами древние авторы-летописцы, ну или хотя бы слышали о них от стариков. Справедливости ради, нужно отметить, что подобная «сверхкритика» ранней истории Города была свойственна и самим римским авторам. К примеру, Тит Ливий говорил, что рассказы о событиях, предшествовавших основанию Рима, «… приличны скорее творениям поэтов, чем строгой истории…» Со временем, с накоплением знаний и опыта, историческая наука стала погружаться все дальше и дальше в глубь веков. Конечно, ей в этом помогала археология. К началу XX века были открыты многие памятники Древнего Рима и приподнят полог тайны его ранней истории. Грандиозные сооружения, остатки которых и сейчас поражают воображение туристов со всех концов мира, дают представление, каким был Город в имперские времена, но не могут поведать о раннем периоде жизни Рима. Все сохранившиеся до нашего времени постройки, такие как форумы императоров (Форум Августа, Траяна и др.), триумфальные арки, колонны, Римская курия, Пантеон или Колизей, были построены в период наивысшего расцвета Римской империи, в первых веках нашей эры. До середины XX века практически не проводилось полномасштабных раскопок, которые помогли бы выявить первоначальный облик Рима. Но с появлением новейшей техники и технологий археологические исследования в Риме обрели новые черты. Это касается в первую очередь исторического ядра Города – Палатинского холма, на котором по «поэтическим», выражаясь языком критиков, сведениям, должен был находиться Ромулов Квадратный Рим. Итальянский археолог Андреа Карандаши в середине 80-х годов прошлого века предпринял раскопки на северо-восточном склоне Палатина, неподалеку от Форум Романум. За несколько лет он вышел на уровень так называемого «архаического» Рима. Здесь он наткнулся на развалины какого-то странного каменного сооружения, которое принял первоначально за очаг разрушенной древней хижины. Однако, когда раскоп продолжили, выяснилось, что эта каменная кладка гораздо мощнее и больше, чем очаг в древней хижине, к тому же в слое земли отсутствовали характерные для ранних построек глина и следы от прутьев (архаические римские жилища строились из переплетенных прутьев и обмазывались глиной). Анализ почвы вокруг этих развалин указывал на то, что они принадлежат VIII–VII векам до н. э., то есть приблизительно тому времени, когда в соответствии с легендами братья Ромул и Рем основали Рим (у древних авторов это был 753 год до н. э.). Эта находка не соответствовала ни одной из существовавших версий о населении Палатинского холма в ранний период, ведь существовало распространенное мнение, что в те далекие времена здесь жили бедные пастухи в убогих хижинах-мазанках. Ни одной версии, если не считать… легендарную. А именно, что здесь мог находиться тот самый Квадратный Рим Ромула, обнесенный мощной четырехугольной стеной из вулканического камня – туфа. Расширив и углубив раскоп, Карандаши и его помощники действительно наткнулись на остатки стены, а потом, при помощи американского ученого Аммермана, обнаружили и остатки рва, который опоясывал ее. Все эти постройки полностью совпадали с описанием древнего Ромулова города – Рома Квадрата. Древнеримский историк Тацит в своих «Анналах» говорил, что Ромул обозначил пределы будущего города, пропахав на быках плугом борозду – «померий», которая опоясывала склон Палатинского холма. Только в пределах померия жрецы-авгуры могли совершать гадания по полетам птиц, обязательного перед принятием всех важных решений. После того как первый царь обозначил священные границы города, была построена каменная стена. Обычай проводить священную борозду вокруг будущего города римляне переняли у этрусков, которые таким образом защищали его от вмешательства злых сил. Плуг приподнимали только на месте предполагаемых ворот. Внутри этой борозды, приблизительно параллельно ей, строилась оборонительная стена, а сама борозда оставалась снаружи (лат. Post munium – «за стеной», отсюда появилось слово «помериум»). Вот эту-то стену и обнаружил Карандини. Нужно сказать, что находки, подтверждающие легенды о первых основателях Рима, появились гораздо раньше сенсационного открытия итальянских археологов. Так, еще в 1898 году итальянец Джакомо Бони начал раскопки на Форуме и обнаружил в слое, относящемся приблизительно к VII–VI векам, странное сооружение в виде стелы, облицованной черными мраморными плитами, которая была засыпана землей. Текст на этой стеле был написан архаической латынью и призывал всякие беды на голову тому, кто осквернит это место. Сопоставив место находки и характерный внешний вид обломков, Бони сразу же узнал в них знаменитый и таинственный Черный Камень. Этот камень, по легендам, отмечал место захоронения Ромула. Дальнейшие исследования принесли новые открытия. Они подтвердили не только существование Города во времена Ромула, но и более ранние сведения, касающиеся, в частности, присутствия в Лации (так называлась вся область, в которой проживали древние латины и находился Рим) выходцев из Трои и Греции. Э. Перуцци – еще один итальянский ученый, доказал, сравнивая древнегреческий и древнеримский языки, что многие латинские слова имеют общий с раннегреческими корень. Как полагал ученый, микенские греки в XIV–XIII веках до н. э. вполне могли поселиться в Италии и заняться там разведением быков, о чем, кстати, свидетельствует и эпизод с Гераклом и великаном Каком. Подтверждением пребывания греков в Италии также могут служить археологические находки микенских сосудов и амфор на Палатине и в его окрестностях. Что касается Энея, знаменитого беглеца из Трои, то и здесь современные ученые нашли вполне правдоподобное зерно. Дело в том, что в Италии обнаружено большое количество древних поселений иллирийцев. Этот загадочный народ обитал первоначально на Балканском полуострове и по берегам Адриатического моря, а позднее часть их, под именем энеады, переселилась в Малую Азию, где находилась легендарная Троя. Из этих энеадов или, как их еще называли, дарданов, и происходил Эней. Во время раскопок в Риме и его окрестностях были найдены многочисленные предметы и остатки керамических изделий, которые очень похожи на изделия, найденные еще Шлиманом при раскопках Трои. Особенно интересна статуэтка, изображающая двух воинов, один из которых несет другого, видимо тяжело раненного. А как известно, Эней вынес своего отца Анхиза на руках из горящей Трои. Кстати, сами римляне были твердо убеждены в своем троянском происхождении. Это признавалось даже на официальном уровне. Так, император Клавдий навеки освободил от податей жителей Илиона (так в древности назывался городок, стоявший на месте легендарной Трои) как родоначальников римского народа. Такие «широкие жесты» со стороны римских императоров по отношению к маленькому городку отмечались в истории Рима неоднократно. Но вернемся к раннему Риму. Итак, существование первоначального Города, или Рома Квадрата, было доказано находкой древнего померия и остатков крепостной стены. Первый Рим был очень маленьким поселением, площадь внутри стен не превышала 10 гектаров, а дома в нем продолжали оставаться мазаными хижинами. Предание называет в стенах «квадратного» города трое ворот: Порта Романа (Porta Romana) – на северо-западе, Порта Мугониа (Porta Mugonia) – на северо-востоке и ворота, название которых не сохранилось, ведущие к так называемой лестнице Кака. Главные ворота – Порта Мугониа – выходили на главную «Священную» (Via Sacra) и соединенную с ней «Новую» (Nova Via) дороги, огибавшие Палатинский холм с севера и северо-запада. Впоследствии они стали главными улицами Рима, сохранив за собой древние названия. Следующим этапом в развитии Рима стало появление большого города на семи близлежащих холмах. Но не надо путать тот, первый, «Семихолмный» Рим, с более поздним, классическим Городом, который также располагался на семи холмах (Палатин, Капитолий, Эсквилин, Виминал, Целий, Квиринал и Авентин). Первый город, или, как его называли древние, Септимонтиум (Septimontium – «семихолмие» или «семигорье»), был только концентрически расширившимся «квадратным» Римом и включал в себя непосредственно Палатинский холм, три отрога холма Эсквелин и три отрога холма Целий – всего семь. Этот город, остатки первоначальных стен которого до наших дней не сохранилась, уже в несколько раз превышал Ромулов. Судя по археологическим раскопкам на Форуме, в этот период (конец VIII – начало VII века до н. э.) в Риме вместо грубых мазанок появляются первые добротные дома на мощном каменном фундаменте и первые каменные храмы. Дальнейшее расширение Города было вызвано разными причинами, но как считают древнеримские историки, в частности Плиний и Тит Ливий, основной и самой важной послужил знаменитый инцидент с похищением сабинянок. Сабиняне (сабины) – народ очень близкий к римлянам как по культуре, так и по языку. Жили они практически бок о бок, но, как говорят все те же древнеримские авторы, сабиняне недолюбливали Ромула и его народ, не без основания считая их людьми подозрительными или даже разбойниками. Что римляне вскоре вполне убедительно доказали. Так как население Ромулова города составляли преимущественно мужчины – беглецы, воры и изгои из различных племен, стекавшиеся сюда со всех концов Лации, то им не хватало женщин. Естественно, никто из соседей не хотел отдавать своих дочерей в их разбойничье гнездо, и Ромул решил пойти на хитрость. В городе устроили праздник, на который пригласили соседей. Явилось много жителей окрестных городов, в том числе и все сабиняне с женами и детьми. В разгар праздника римская молодежь бросилась на молодых сабинянских девушек и похитила их. Испуганные и оскорбленные родители бежали, жалуясь на нарушение закона гостеприимства. Из-за этого вспыхнула война с теми городами, откуда происходили похищенные. Особенно серьезной была война с сабинянами, во главе которых стоял царь Тит Таций. Однако сабинянские женщины уже успели привыкнуть к своим мужьям, и когда начался решающий бой, они бросились между сражающимися и помирили их, говоря, что не хотят видеть смерть своих отцов и мужей. После этого сабиняне переселились в Рим и образовали с римлянами одно государство, а Тит Таций даже стал соправителем Ромула. Удивительно, но современные ученые подтвердили и этот эпизод в истории Рима. На Форуме, Эсквилине и в других частях Города были обнаружены смешанные латино-сабинянские захоронения, которые датировались как раз VIII–VII веками до н. э. После смерти Тация Ромул вновь стал единоличным правителем Рима, проправив в общей сложности тридцать семь лет. Набравшись к концу жизни опыта и мудрости, он решил дать римлянам некое подобие государственного устройства с целью сплотить их в один народ. От древних авторов мы узнаем, что Ромул впервые учредил сенат из 100 старейшин – «отцов» – главный совещательный орган при царе, установил знаки отличия верховной власти – 12 телохранителей-«ликторов» при своей персоне. Кроме того, он разделил весь римский народ на 30 больших семей – «курий», названных по именам 30 похищенных сабинянок, и учредил три больших части Города – «трибы» – Рамнов, Тициев и Луцеров, для удобства голосования на выборах и для набора в армию. Сам царь избирался сенатом и гражданами Рима на пожизненный срок и, помимо властных полномочий, был еще и главным жрецом. Естественно, что большой прирост населения после присоединения сабинян вынудил римлян расширить город и провести новый померий. Так появился новый Рим, или «Город четырех частей», который строился уже после смерти Ромула при царях Нуме Помпилии, Тулле Гостилии и Анке Марции. Этот город, помимо старой палатинской части, включал в себя сабинянские поселения на Квиринале и Виминале, а кроме того – Капитолий как важный религиозный и оборонительный пункт. Интересно, что Капитолийский холм еще во времена Ромула являлся своеобразным кремлем Рима или, говоря языком древних греков, – акрополем. Здесь, так же, как и на Палатине, сохранилось множество мест, которые римляне почитали на протяжении многих веков. Это касается не только храмов, но и мест более прозаического назначения. В их число входят знаменитая римская государственная тюрьма – Карцер, и место совершения правосудия (проще – казни) – Тарпейская скала. С нее осужденных в тяжких преступлениях сбрасывали на острые камни, а оттуда – в Тибр. Этот своеобразный главный эшафот Рима получил свое название благодаря событиям все той же войны с сабинянами. Когда войска сабинян подступили к Капитолийской крепости, Тит Таций подкупом склонил дочь командира гарнизона Спурия Тарпея к измене. Тарпея, так звали деву-предательницу, впустила врагов, но вместо обещанного золота была заживо погребена под грудой щитов. Этот эпизод, с характерной ему иронией, описал Тит Ливий. «Сабиняне, которых она (Тарпея) впустила, умертвили ее, завалив щитами, – то ли чтобы думали, будто крепость взята силой, то ли ради примера на будущее, чтобы никто и никогда не был верен предателю. Прибавляют еще и баснословный рассказ: сабиняне, дескать, носили на левой руке золотые, хорошего веса запястья и хорошего вида перстни с камнями, и девица выговорила для себя (в качестве награды за предательство) то, что у них на левой руке, а они и завалили ее вместо золота щитами». Как бы там ни было, именно со скалы, названной в память об этом событии Тарпейской, на протяжении столетий сбрасывали в Тибр государственных преступников и святотатцев. В более поздние времена казнь подобных преступников проводилась уже более скрытным, но отнюдь не более гуманным способом. Их душили в самом глубоком подвале Карцера. «Город четырех частей» уже в 10 раз превосходил первоначальный Рим и географически делился на четыре части: Палатина, Субурана, Эсквилина и Коллина. От построек этого периода в Риме также практически ничего не сохранилось, однако остались известия о трех правивших в это время царях. Для начала нужно сказать, что современная наука склонна считать Нуму Помпилия, Тулла Гостилия и Анка Марция скорее существовавшими в действительности, нежели вымышленными персонажами. На это указывает стойкая, передающаяся из поколения в поколение неизменность списка царей, их имена и, конечно, четкие указания на приписанные им деяния. Итак, вторым после Ромула римским царем был сабинянин Нума Помпилий, прибывший в Рим из города Куры (Cures). Все древние авторы единодушно приписывают ему создание единой римской календарной системы, оформление общеримских культов и жреческих коллегий, и вообще разнообразные религиозные нововведения. После смерти Ромула сенат единодушно избрал Нуму римским царем за справедливость, набожность и праведный образ жизни. Легенды рассказывают, что, прибыв в Рим, он сначала поселился на Квиринале, а затем построил себе дворец на Велии, между Квириналом и Палатином. Сделавшись царем, Нума в первую очередь решил «… город, основанный силой оружия, основать заново на праве, законах, обычаях». Видя, что население Рима больше склонно к войнам, нежели к мирной жизни, он счел необходимым смягчить нравы римлян. Для контролирования воинственности горожан по приказу Нумы был построен храм Януса – загадочного двуликого божества дверей, входов и личных начинаний. Храм имел двое огромных ворот, которые были настежь распахнуты, если Рим находился в состоянии войны, и плотно закрыты – если Рим не воевал. Несмотря на все старания Помпилия, ворота храма закрывались лишь трижды в римской истории. Первый раз – их запер сам Нума, второй раз – после Первой Пунической войны (Первой войны с Карфагеном), а третий раз – после победы императора Октавиана Августа над соперником Марком Антонием в морской битве у мыса Акций. Все три раза весьма ненадолго. Это говорит о том, что воинственность Рима не смогли смягчить ни пацифистские настроения второго царя, ни само Время. Помимо основания храма Януса Нума учредил большое количество жреческих коллегий – объединений жрецов по профессиональному признаку. Так появились коллегии жрецов Юпитера, Марса, Квирина, Венеры, Весты и других богов и богинь. Подробнее о них мы поговорим в разделе, посвященном римской религии и культам. Еще одним выдающимся нововведением царя Нумы Помпилия было установление календаря. Легенды приписывают введение первого римского лунного календаря Ромулу, но он оказался неточным и малопригодным для использования в повседневной жизни, поэтому нуждался в исправлении. Нума повелел разделить год на двенадцать месяцев, согласованных с ходом луны, а так как 30 дней в лунном месяце нет, а лунному году недостает 11 дней до полного – солнечного, то вставляя добавочные месяцы, он рассчитал время так, чтобы на каждый двадцатый год любой день приходился на то же самое положение солнца, что и в исходном году, а каждый из двадцати лет содержал равное количество дней. Но самой большой заслугой сорокатрехлетнего правления Нумы Помпилия было, по словам Тита Ливия, «… то, что на протяжении всего царствования он берег мир не меньше, чем царство». После смерти Нумы Помпилия царем был избран Тулл Гостилий, внук храброго полководца Гостия Гостилия, прославившегося в войне с сабинянами. Дедовская слава не давала молодому царю покоя. Решив, что мирная жизнь расслабляет римлян, Тулл стал повсюду искать повод к войне, который вскоре очень кстати подвернулся: взаимный угон скота римлянами и жителями соседнего города Альбы Лонги. Гостилий с радостью ухватился за представившийся ему шанс развязать войну и, сославшись на несоблюдение договоров, начал готовиться к нападению на Альбу. Но альбанцы выступили первыми и в скором времени подошли к Риму с огромным по тем временам войском. Навстречу им, с не меньшими силами вышел Гостилий. Перед самым началом битвы альбанский полководец Меттий Фуфетий, сменивший умершего в походе царя Альбы Гая Клуллия, обратился к римскому царю с достаточно здравым предложением, которое сделало бы честь любому современному политику. Указав на то, что «… это жажда власти толкает к войне два родственных и соседних народа», он обратил внимание римского царя на окружавшее его и альбанские владения государство этрусков, которые, воспользовавшись поражением одной стороны и ослаблением другой, тут же вторгнутся и приберут к рукам и римские, и альбанские земли. Но полагая, что многолетний спор о главенстве в Лации все-таки должен быть наконец решен, предложил Гостилию компромиссный вариант. Вместо массового смертоубийства соотечественников в кровавой битве ограничиться поединком самых сильных воинов. Тот город, чьи воины одержат победу, и станет править в Лации. Тулл Гостилий принял предложения Фуфетия и выставил троих братьев-близницов Горациев отстаивать честь Рима. Фуфетий выставил так же троих братьев, и тоже близнецов – Куриациев. В последующем поединке погибли два Горация и три Куриация. Таким образом, победа досталась Риму. Трудно сказать, насколько реальными были герои этой битвы, однако до наших дней сохранилась величественная гробница, правда, построенная в этрусском стиле, которую еще во времена Римской республики называли «Гробницей Горациев и Куриациев». Она представляет собой четырехугольное основание с пятью кеглеобразными пирамидами, из которых одна, выше и толще других, находится в центре, а остальные поставлены по углам. После одержанной победы римляне недолго наслаждались миром. Новая война вспыхнула с городом Вейи. Некоторые римские авторы, в том числе и Тит Ливий, считали, что она была вызвана предательскими действиями бывшего альбанского диктатора Меттия Фуфетия. Он запланировал выступить в поход против вейян вместе с римлянами, но собирался в самый ответственный момент выйти из боя, а если военное счастье склонится на сторону вейян, вообще присоединиться к противнику. Тулл предусмотрел это и принял меры, представив своим воинам трусливый отход альбанцев как обходной маневр. Это сработало. Римляне, не узнав об измене союзников, не поддались панике и победили вейян. Меттий подумал, что его предательские намерения не были разгаданы Гостилием и как ни в чем не бывало присоединился к празднующим победу римлянам. Но когда альбанцы вышли вперед, с тем чтобы послушать поздравительную речь римского царя, то были окружены римскими легионами. Тулл перед всем римским войском прямо указал на предателя Фуфетия и приказал казнить его, разорвав на две части колесницами. Альбанцам было приказано покинуть Альбу Лонгу и переселиться в Рим. Сам же древний город был разрушен. Так, благодаря Туллу Гостилию римляне вновь объединились в один народ, ведь, как вы помните, Ромул и Рем основали Рим, уведя часть населения из Альбы. Проведя еще несколько успешных кампаний против этрусков и сабинян (той их частью, которая отказалась присоединится к римлянам в результате событий войны из-за похищенных девушек), Тулл Гостилий был убит молнией, по мнению древних писателей, чем-то не угодив Юпитеру. Его воинственное правление продолжалось тридцать два года. Вообще, следует отметить, что своими подвигами и воинственными наклонностями Тулл очень напоминал первого царя Города Ромула. Избранный старейшинами новый царь Анк Марций был внуком Нумы Помпилия и очень походил на своего деда характером. Посчитав, что Рим уже достаточно навоевался, он с жаром принялся реформировать и укреплять римскую религию. Но алчные соседи решили, что при мирном царе они смогут без труда отхватить себе хорошие земли вокруг Рима. Тут они очень ошиблись. Новый царь, несмотря на кажущееся миролюбие и благочестие, оказался грозным и удачливым полководцем. Он собрал армию и выступил в поход на вражеский город Политорий. Быстро захватил его и разрушил до основания, а жителей, по уже знакомому сценарию, переселил в Рим, увеличив его население почти вдвое. Процарствовал Анк Марций двадцать четыре года и все это время пользовался большой любовью горожан и уважением «отцов»-старейшин. Но не только сам Рим расширился за время правления этих трех царей. Расширились и его владения. Именно Анку Марцию римские историки приписывают появление самой первой римской колонии – города-порта Остии. Остия располагалась в самом устье Тибра и имела удобную гавань. Кроме того, возле города находились большие залежи соли, которая очень высоко ценилась во всем Древнем мире. Производившиеся в Остии с 60-х годов XX века археологические раскопки показали, что город был основан в конце VII – начале VI века до н. э., а это вполне совпадает со временем правления Марция, соляные копи появились здесь еще раньше. Следующий большой этап в развитии Города связан уже с царями этрусской династии, которые правили в Риме в VII – начале VI века до н. э. В этот период Город приобретает черты классической этрусской крепости. Он окружается прочной каменной стеной, которая захватывает часть левого берега Тибра, а также полностью холмы Эсквилин и Квиринал. Теперь город вновь становится «семихолмным», в него входят все семь основных холмов: Палатин, Капитолий, Эсквилин, Виминал, Целий, Квиринал и Авентин. Рим этого периода принято называть «городом Сервия Туллия» по имени самого известного из царей этрусской династии. В этом виде Город занимал площадь в двенадцать раз большую, чем первоначальный «квадратный» Рим, и просуществовал очень долгое время, вплоть до конца Республики. Именно в этот период появляются и благоустраиваются все его основные кварталы и площади. Первый этрусский царь Тарквиний Древний (Приск), если верить древним авторам, перебрался в Рим из этрусского города Тарквинии, и первоначально носил имя Лукумон. Поселившись в Риме, он принял имя Луция Тарквиния и благодаря своим умениям, богатству и обходительности вскоре попал в близкие друзья Анка Марция. Однако тут нужно очень осторожно отнестись к сведениям, сообщаемым легендами, так как лукумонами у этрусков назывались вообще все знатные люди, и римляне могли просто по ошибке принять это слово за имя собственное. Однако факт присутствия в Риме этрусков, мало того, этрусков из рода Тарквиниев, полностью подтвердился. В более позднем республиканском Городе существовал целый этрусский квартал «Вицус Тускус» (vicus Tuscus), а в одном из найденных в этрусском городе Вульчи захоронений (так называемой «могиле Франсуа») около изображенной на стене фигуры есть надпись: Гней Тарквиний Римский. В другом древнем этрусском городе Цере обнаружена богатая гробница рода Тарквиниев, а ведь именно туда бежал изгнанный из Рима царь Тарквиний Гордый. Так что существование этрусских царей из разряда вымысла стало вполне реальным фактом, единственная неразрешенная до сих пор загадка заключается в том, каким образом исконные враги Рима смогли стать в нем царями. Некоторые ученые, вслед за древнеримскими историками, допускают вероятность того, что Тарквиний, благодаря своему богатству и жизненному опыту, смог достигнуть высокого положения при Анке Марции, а после его смерти сделаться претендентом на трон. Учитывая, что в то время Рим был еще достаточно молодым городом и знатные роды в нем не имели глубоких корней, появление этрусского претендента на трон выглядит вполне вероятно. Воспользовавшись умело проведенной «предвыборной кампанией», Тарквиний сумел очаровать сенат и народ Рима и стать царем. Однако другие ученые склонны объяснять появление этрусков на римском троне завоеванием Города. Описанное в преданиях мирное прибытие Тарквиния в Рим они объясняют патриотической фальсификацией (попросту ложью) позднейших римских историков, которые пытались скрыть такой неприятный для римского самолюбия факт, как завоевания. Но тогда возникает вопрос, почему эти же римские историки не скрывали знаменитый галльский погром Рима в 390 году до н. э. или сокрушительные разгромы «непобедимых» римских легионов Порсеной и Ганнибалом? Учитывая единодушие, с которым все древние авторы говорят о мирном проникновении этрусков в Рим, предпочтительней выглядит их точка зрения. Хотя, как уже говорилось выше, вопрос этот до сих пор открыт. Итак, прибыв в Рим и сделавшись царем, Тарквиний Древний в первую очередь вписал в сенат еще 100 человек, которые с тех пор звались «отцами» младших родов. Этим он заручился большой поддержкой в сенате. Начав войну с соседним городом Апиолы и разорив его, Тарквиний привез в Рим большую добычу. По поводу этой победы царь решил устроить грандиозное пиршество и игры, которые сохранились в Риме на многие столетия под именем Великих, или Римских, игр. Так как специальных мест для проведения подобных мероприятий тогда в Городе не существовало, он начал постройку грандиозного цирка или, как его называли римляне, Циркус Максимус. Кстати, эти игры римляне также переняли у этрусков, которые проводили их как дар богам за оказанные услуги или в память предков. Кроме цирка Тарквиний задумал поистине грандиозный проект – осушение болотистой низины между Палатином и Капитолием. Это место первоначально использовалось римлянами для выпаса скота, затем, как рыночная площадка – форум. Во времена первых царей предпринимались попытки как-то облагородить форум. Так, например, Нума Помпилий принял меры для организации общественного огня, поддерживаемого на форуме круглосуточно, а также построил там жилища весталок, которые и следили за огнем. Тулл Гостилий соорудил на восточной, более сухой стороне форума первое здание (вернее, ограду) для заседаний сената – Гостилиеву Курию, а перед ней – площадку для народных собраний – Комиций. Однако все эти меры не избавили форум от болотной сырости, а город – от малярии, разносимой живущими в болоте комарами. Тарквиний Древний подошел к вопросу осушения форума очень серьезно. Родники, питавшие водой болото, были отведены в другую сторону. С помощью стоков и дренажных канав форум был полностью осушен, земля на нем утоптана, а по всему периметру образовавшейся площадки открылись лавки с различным товаром. Так появилась главная площадь Рима – Форум Романум. Не обошел вниманием Тарквиний и Капитолийский холм. Здесь он заложил фундамент будущего грандиозного храма, посвященного Юпитеру Наилучшему Величайшему – главному богу римлян. Достроить этот храм довелось уже сыну (по другим источникам – внуку) Приска – Луцию Тарквинию Гордому. В это время у одной знатной латинской пленницы, жившей при дворе Тарквиния, родился сын. Однажды, как сообщает Ливий, во время сна у мальчика, которого звали Сервий Туллий, загорелась голова. Это вызвало большой переполох во дворце, но когда кто-то принес воды, чтобы залить огонь, жена Тарквиния Танаквиль запретила это делать. Вскоре мальчик проснулся, и пламя вокруг головы исчезло, не причинив ему никакого вреда. Царица объяснила Тарквинию, что это был знак свыше и что в скором будущем Сервий станет величайшим из римлян. После этого Сервий Туллий стал пользоваться величайшей любовью и почетом не только при дворе, но у сенаторов и у народа. Со временем царь выдал за него замуж свою дочь и поручил самостоятельно вести многие дела в государстве. Как уже говорилось, Тарквиний скорее всего пришел к власти мирным путем, склонив на свою сторону сенат и народ Рима, но не все считали его царствование законным. Сыновья прежнего царя Анка Марция, естественно, остались недовольны тем, что трон перешел не к ним, а к какому-то этрусскому выскочке. Подкупив двух пастухов, они поручили им убить Тарквиния, надеясь в образовавшейся суматохе захватить власть. Но не все пошло гладко. Убить царя пастухам удалось, но благодаря мудрой царице Танаквиль, которая скрыла смерть мужа, к власти пришел всеми любимый Сервий Туллий. Сыновья Анка Марция были вынуждены бежать. Это самая распространенная версия воцарения Сервия, однако существует и еще одна, менее красивая, зато более реалистичная. Ее сообщил в 48 году император Клавдий в речи, обращенной к сенату по поводу разрешения жителям Галлии (область, занимавшая в древности территорию современной Франции) занимать высокие посты в Риме. Желая предупредить возможные возрожения сенаторов, император доказывал, что и в прошлом многие выдающиеся римские деятели были чужестранцами. Среди них он упомянул Тарквиния Приска, сына грека Демарата, и затем перешел к его преемникам. По словам Клавдия, этрусские писатели (их труды, к сожалению, до наших дней не сохранились) рассказывали, что Сервий Туллий не кто иной, как Мастарна, этрусский разбойник и авантюрист, изгнанный из Этрурии и поселившийся в Риме. Он сменил там свое имя и каким-то образом умудрился достигнуть царской власти: «После Тарквиния Приска… был Сервий Туллий, сын рабыни Окрессии, по крайней мере, с нашей точки зрения. С точки же зрения этрусков, он был самым верным другом Гая Вибенны, всегда находился рядом с ним при всех его неудачах, а когда он был по прихоти судьбы изгнан и отступил с остатками воинов Гая из Этрурии, он захватил холм (один из римских холмов), назвав его в честь своего военачальника холмом Гая. Сам же он изменил имя – по-этрусски он звался Мастарна – и, приняв имя, которое я уже приводил (Сервий Туллий), стал в качестве царя править на благо всем». Интересно, что фрески из этрусской «могилы Франсуа» в Вульчи, датируемые учеными приблизительно II веком до н. э., как раз воспроизводят эпизод захвата Мастарной власти в Риме – битву его сторонников с Тарквинием. Еще одним аргументом в пользу реальности Мастарны – Сервия Туллия стала находка итальянским ученым Паллотино святилища в Вейях. Он нашел обломок вазы, на котором сохранилось написанное на этрусском языке имя Авл Вибенна. А если верить легендам, то когда Тарквиний Древний начал войну с этрусским городом Вульчи, сопротивление ему оказали два брата Авл и Гай Вибенны. Причем попавшего в плен к римлянам Гая освободил именно Мастарна, который свергнул Тарквиния и сам стал царем. Ваза, датируемая серединой VI века до н. э., скорее всего, была предметом ритуального жертвоприношения, а имя на вазе означало жертвователя. Так что реальность Мастарны – Сервия Туллия, хотя и косвенно, можно считать доказанной, чего с определенностью нельзя сказать о его происхождении. Кроме того, древнеримские историки приписывают ему такие конкретные и важные преобразования, которые едва ли могли быть выдуманы. Предание, в изложении нашего основного историографа Тита Ливия, рассказывает, что Сервий Туллий провел важнейшую реформу политического и военного устройства Рима, которая определила жизнь Города на многие столетия. Именно эта реформа, которую, как не старайся, нельзя было провести без целеустремления какой-то неординарной личности, заложила основу его великого будущего. Проведя в начале своего славного правления несколько победоносных войн с вейянами и другими этрусками, Сервий возвратился в Рим бесспорным победителем, и теперь уже никто не смог бы усомниться в его царском предназначении. Теперь он приступил к «величайшему из мирных дел, чтобы подобно тому, как Нума явился творцом божественного права, Сервий слыл у потомков творцом всех гражданских различий, всех сословий, четко делящих граждан по степеням их достоинства и состоятельности». Для начала царь учредил ценз – тот уровень достатка римского гражданина (выражавшийся в земле или деньгах), посредством которого военные и мирные повинности распределялись не равномерно на всех, а соответственно имущественному положению каждого. Тогда же были учреждены Сервием разряды, центурии и весь основанный на цензе порядок, который долгое время определял жизнь римского общества. В чем же заключался цензовый порядок, введенный Сервием Туллием? Упрощенно его можно описать так. Из тех жителей Рима (естественно мужчин, так как женщины в Древнем Риме прав практически не имели), кто имел достаток, превышающий сто тысяч ассов (древнеримская медная монета) или больше, Сервий составил восемьдесят центурий (сотен): по сорок из людей старших и младших возрастов. Все они получили название «первый разряд», то есть стояли как бы в первых рядах по высоте своего положения. Это высокое положение предполагало и высокую ответственность: первые ряды в строю им приходилось занимать и во время битвы. Воины из старших центурий должны были быть готовы защищать город, а младшие – вести войны за пределами Рима. Вооружение, которое эти граждане должны были приобретать за свой счет, состояло из бронзового шлема, большого круглого щита, поножей (бронзовые пластины для защиты ног), бронзового панциря, копья и меча. Снаряженные и вооруженные подобным образом воины, вероятно, очень походили на древнегреческих тяжеловооруженных пехотинцевгоплитов. Археологические данные подтверждают, что свое вооружение древние римляне заимствовали у греков. Этому «элитному» разряду царь назначил в помощь еще две центурии мастеров, которые несли воинскую службу без оружия: им было поручено доставлять для нужд войны осадные сооружения. Второй разряд составили граждане, имевшие ценз от семидесяти пяти до ста тысяч ассов. Из них было составлено еще двадцать центурий. Эти граждане также должны были участвовать в военных кампаниях. Учитывая, что средств на приобретение вооружений у них было уже меньше, им предписывалось иметь шлем, поножи, более дешевый овальный щит, меч и копье. Панцирь, как самая дорогая часть доспеха, отсутствовал. Для третьего разряда Сервий определил ценз в пятьдесят тысяч. Из них также были образованы двадцать центурий. Набор необходимого вооружения и снаряжения тот же, что и у второго разряда, за исключением поножей. В четвертом разряде ценз составил двадцать пять тысяч ассов. Были образованы опять-таки двадцать центурий, но вооружение изменено – только копье и дротик (легкое метательное копье). Пятый разряд был больше – тридцать центурий. Граждане, составлявшие его, участвовали в сражениях в качестве самой легкой пехоты и вооружались только пращами и камнями. В этот разряд входили также горнисты и трубачи. Их ценз составлял одиннадцать тысяч. Те, кто не имел и таких денег, составляли самый низкий шестой разряд – пролетариев (proletarii – те, кто имеет только потомство – proles), или, как их еще называли, «инфра классем» (Infra classem – те, кто ниже всех классов). Самые же богатые и видные люди государства составляли конницу – эквитов (equites – «всадники»). Для покупки коней всадникам было дано из казны по десять тысяч ассов, а содержание этих коней было возложено на незамужних женщин, которым надлежало вносить по две тысячи ассов ежегодно. Так цари Древнего Рима одновременно решали демографическую проблему: не хочешь выходить замуж и рожать Родине новых воинов – плати! Кстати, нужно сказать, что неженатые мужчины в Древнем Риме тоже не поощрялись. Согласно с распределением граждан по разрядам и центуриям, проводился и процесс голосований по различным вопросам государственной жизни. Вот что говорят об этом сами древние: «… не поголовно, не всем без разбора (как то повелось от Ромула и сохранилось при прочих царях) было дано равное право голоса и не все голоса имели равную силу, но были установлены степени, чтобы и никто не оказался исключенным из голосования, и вся сила находилась бы у виднейших людей государства». А именно: первыми приглашали к голосованию всадников, затем – восемьдесят пехотных центурий первого разряда. Если мнения расходились, что случалось редко, то приглашали граждан из второго разряда и так далее. До последних разрядов, как правило, дело не доходило. То есть получалась «до боли» знакомая нам всем картина: вроде бы голосовать имеют право все, но на самом деле решение принимают исключительно богатые. Причем сами римляне считали такой порядок вещей верхом демократии. Полной «демократической идиллии» мешал царь, но от него со временем избавились. Еще одним важным событием времен правления Сервия Туллия было значительное расширение Рима и постройка новых крепостных стен. Сервий присоединил к Городу холмы Квиринал и Виминал и расширил Эсквилинский округ. «Сервиева стена», так принято называть построенные этим царем городские укрепления, местами сохранилась в Риме и до наших дней. Сложена она была из грубых, толстых четырехгранных туфовых глыб. Как известно, стена прослужила Риму достаточно долго и несколько раз восстанавливалась. Первоначально она достигала длины 11 км, в некоторых местах ее толщина (вместе с земляной насыпью внутри стены) достигала 21,3 м, а высота – 15 м. В стене имелось 16 ворот, названия некоторых известны: Капенские ворота, выходившие на знаменитую Аппиеву дорогу, ворота Квиринал, Виминал, Эсквилин и др. С расширением Рима эта стена была почти полностью разобрана. Укрепив Рим своими военными, экономическими и политическими реформами, построив новые мощные стены, Сервий задумался над тем, как, не прибегая к силе оружия, можно было бы подчинить другие народы Италии. Естественно, самым действенным способом было бы сделать Рим религиозной столицей всего полуострова. Но для этого нужен был культ такого божества, которому поклонялось бы большинство племен, населявших Италию. И вот какие-то путешественники донесли царю, что в Малой Азии, в городе Эфесе был построен огромный храм богини Артемиды, который служил общим святилищем для 12 союзных греческих малоазийских городов. По их примеру Сервий задумал возвести на Авентине большой храм Диане (именно с этой богиней римляне отождествляли Артемиду) – древнеиталийской богине света и жизни, богине луны, покровительнице женщин, а также рабов и плебеев. Имея такой общеиталийский храм, естественно можно было претендовать на главенство в Италии. Казалось бы, что после всех трудов царь мог бы в старости наслаждаться свершенными делами и любовью сограждан. Но к этому времени, говоря словами Тита Ливия: «все сильнее становилась опасность, нависшая над старостью Сервия, над его царской властью…» А причиной этой опасности являлся молодой сын (другие древние авторы говорят, что внук) Тарквиния Ириска Луций Тарквиний, человек жестокий и властный. Он считал, что Сервий незаконно захватил власть в Городе, который должен был принадлежать ему. Кроме того, на свержение царя его подталкивала не кто иная, как дочь самого Сервия, умная и хитрая Туллия, получившая у древних прозвище Свирепая. Подстрекаемый неистовой женщиной, Тарквиний обошел всех сенаторов, напоминая им об отцовских благодеяниях и требуя воздаяния. Самых молодых он приманивал дорогими подарками и обещаниями. Постепенно он усилил свои позиции как среди «отцов»-сенаторов, так и среди простых граждан. Убедившись наконец, что пора действовать, он с отрядом вооруженных приверженцев ворвался на Форум. Усевшись в царское кресло, он разослал глашатаев созвать всех сенаторов к новому царю Тарквинию. И все тотчас собрались, одни – заранее подготовленные к такому повороту событий, другие – не смея ослушаться, так как посчитали, что с Сервием уже покончено. Собрав всех, Тарквиний начал прилюдно обвинять Туллия во всех мыслимых и немыслимых злодеяниях. Тут появился и сам царь, который, естественно, возмутился наглостью Луция: «Что это значит, Тарквиний? Ты до того обнаглел, что смеешь при моей жизни созывать отцов и сидеть в моем кресле?» Тарквиний грубо ответил, что занял кресло своего отца, что он царский сын, а не раб, что раб и так уже достаточно долго глумился над собственными господами. Между приверженцами одного и другого вспыхнула драка. Понимая, что править будет тот, кто победит, Тарквиний, будучи моложе и сильнее, скинул Сервия с лестницы. Раненый и обессиленный Туллий попытался спастись бегством, но был настигнут на улице и забит до смерти сторонниками Тарквиния. Некоторые полагают, что это было сделано по наущению Туллии Свирепой. Сама же главная подстрекательница переворота въехала на колеснице на Форум и прилюдно назвала Тарквиния мужем и царем. Древние авторы также единодушно указывают на ее кощунственное обращение с телом погибшего отца. После событий на Форуме Тарквиний отослал жену прочь из беспокойного сборища. «Добираясь домой, она достигла самого верха Киприйской улицы, где еще недавно стоял храм Дианы, и колесница уже поворачивала вправо к Урбиеву спуску, чтобы подняться на Эсквилинский холм, как возница в ужасе осадил, натянув поводья, и указал госпоже на лежащее тело зарезанного Сервия. Тут, по преданию, и совершилось гнусное и бесчеловечное преступление, памятником которого остается то место: его называют «Проклятой улицей». Туллия, обезумевшая, гонимая фуриями-отмстительницами (римские фурии отождествляются с греческими Эриниями – богинями-мстительницами за убийство родственников), как рассказывают, погнала колесницу прямо по отцовскому телу и на окровавленной повозке, сама запятнанная и обрызганная, привезла пролитую отцовскую кровь к пенатам (духам предков и домашнего очага) своим и мужниным. Разгневались домашние боги, и дурное начало царствования привело за собою в недалеком будущем дурной конец». Сервий Туллий царствовал сорок четыре года и, как говорит летописец: «… так, что даже доброму и умеренному преемнику нелегко было бы с ним тягаться». Фигура последнего римского царя Тарквиния Гордого (именно такое прозвище получил новый царь за свою непомерную гордыню) наиболее таинственна из всех семи царей. В первую очередь возникает вопрос: как такой отрицательный персонаж смог усидеть на троне целых двадцать пять лет? И это при всеобщей ненависти как простого народа, так и римской знати – сенаторов и всадников. Судя по сведениям о правлении последнего царя, оставленным древними авторами, – за двадцать пять лет Тарквиний умудрился насолить всем не только в Риме, но и во всем Лации[3 - Лаций – область центральной Италии, в которую входил Рим.], беспочвенно осуждая на смерть невиновных или обманом забирая земли. Современные ученые выдвигают различные теории в отношении столь странного правления. Одни считают, что на самом деле Тарквиний был не хуже остальных римских царей, а истории о его жестокости, чванливости и жадности – плод фантазии его врагов, революционеров вроде Юния Брута, которым попросту было необходимо оправдаться перед народом Рима за свержение устоявшегося государственного строя. Другие исследователи полагают, что столь долгое и жестокое правление, приписываемое традицией Тарквинию, вполне можно объяснить, но с той точки зрения, что он пришел к власти не как законно избранный царь, а как завоеватель. Вероятность такого поворота событий довольно легко объяснить. Тарквиний Гордый был сыном пятого римского царя Тарквиния Приска, по своему происхождению этруска. Этруски всегда выступали как непримиримые враги римлян. Во время правления Сервия Туллия, которого он считал узурпатором отцовского трона, Тарквиний мог оказаться в одном из этрусских городов (например, в Тарквиниях), где сумел заручиться поддержкой местной знати. С помощью этрусских войск, пользуясь неразберихой после смерти Сервия, он, возможно, захватил власть в городе и с помощью тех же этрусков удерживал ее в течение двадцати пяти лет. Учитывая, что многое из языка этрусков, их религии, одежды, утвари было перенято римлянами, нельзя отрицать факт достаточно долгого пребывания их в Риме. Такое, по мнению историков, могло случиться только, если в городе находился этрусский оккупационный гарнизон. Отсюда понятным становится и более позднее отвращение римлян к царской власти, ненавистной настолько, что человек, только обвиненный в намерении стать царем Рима, немедленно подвергался смертной казни. И это неприятие царской власти, как и всего, что связано с ней, сохранялась в Риме очень долго. Знаменитый Гай Юлий Цезарь пал в 44 году до н. э. от рук убийц как раз за попытку стать единоличным правителем. А в более поздние времена императоры, которые фактически являлись единоличными правителями Римской империи, именовали себя не иначе, как «первый среди равных», подчеркивая таким образом свою приверженность республиканским традициям. Согласитесь, что столь строгие законы в отношении царей и царской власти не могли возникнуть только из-за ненависти римлян к отдельно взятому Луцию Тарквинию Гордому. Но вернемся к Тарквинию Гордому. Насколько несправедлив был он как царь в мирное время, настолько хорош во время войны. Как заметил Ливий: «… искусством вести войну он даже сравнялся бы с предшествующими царями, если бы и здесь его славе не повредила испорченность во всем прочем». Он начал войну с вольсками (одним из многочисленных народов древней Италии) и захватил у них Свессу Помецию. На деньги, полученные из разграбленного города, Тарквиний соорудил храм Юпитеру. Затем он приступил к войне с близлежащим городом Габии, который захватил с помощью хитрости – отправил туда под видом перебежчика своего сына Секста Тарквиния. Нужно сказать, что город Габии действительно был обнаружен археологами в 18 км от Рима, и вполне вероятно, что он был оставлен жителями и разрушен как раз в конце VI века до н. э., во время царствования Тарквиния Гордого. После этих удачных завоеваний Луций приступил к дальнейшему облагораживанию Рима. Заботясь о гигиене в Городе, царь предпринял важный шаг: организовал первую, и самую известную, в Риме канализацию – Клоаку Максимум. Первоначально это была обычная канава, по которой все производимые Римом нечистоты отводились в Тибр. Но со временем ее покрыли прочным арочным сводом, а из многих жилищ подвели сливные трубы. В реставрированном виде часть Клоаки сохранилась до наших дней и по ее остаткам можно судить о грандиозных масштабах постройки: длина – около 1 км, ширина – около 3,5 м, высота до каменного свода – 4,5 м, ширина при впадении в Тибр – 6,5 м. Так по инициативе Тарквиния Гордого Рим обзавелся очень полезным и нужным сооружением, просуществовавшим вплоть до самого падения Вечного города. Но, несмотря на все воинские успехи и грандиозные строительные планы, над домом Тарквиния нависла опасность, виновником которой стали его сыновья. Однажды, во время осады римлянами города рутулов Ардеи, царские сыновья пировали вместе с Луцием Тарквинием Коллатином – своим дальним родственником. Зашел разговор о женах и каждый стал расхваливать свою. Тогда Коллатин предложил провести эксперимент: всем неожиданно поехать по домам и посмотреть, чем занимаются их жены в отсутствие мужей. Прибыв ночью в Рим, сыновья Тарквиния застали жен пирующими со своими подругами, да к тому же в обществе мужчин. Тогда друзья поехали в Коллацию, сабинский городок, где был дом Коллатина. Его супруга Лукреция, как и подобает почтенной римской матроне, пряла шерсть в окружении служанок. Понятно, что победителем в споре оказался Коллатин, но эта победа, в конечном счете, не принесла ему радости. Красота и целомудрие Лукреции зажгли преступную страсть в сердце Секста Тарквиния. Через несколько дней, он, без ведома Коллатина, отправился к Лукреции. Она радушно приняла его, и после обеда гостя отвели в приготовленное для него помещение. Ночью Секст, вооруженный мечом, ворвался в спальню к Лукреции и насильно овладел ею. Утром он уехал, а Лукреция рассказала обо всем мужу и отцу и, достав из складок одежды нож, вонзила его себе в сердце. Это событие послужило толчком к всеобщему восстанию. Родственники и друзья погибшей, которых возглавил некий Юний Брут (сын сестры Тарквиния и близкий друг Коллатина), вынесли окровавленное тело Лукреции на площадь, где Брут произнес следующую клятву: «Этою чистейшею прежде, до царского преступления, кровью клянусь – и вас, боги, беру в свидетели, – что отныне огнем, мечом, чем только сумею, буду преследовать Луция Тарквиния с его преступной супругой и всем потомством, что не потерплю ни их, ни кого другого на царстве в Риме». Толпы возмущенного народа двинулись на Рим. Римляне собрались на Форуме и постановили лишить царя власти и изгнать его вместе с женой и детьми. Тарквиний, пребывавшей в это время в лагере вместе с армией, пытался вернуться в Город, но ему не открыли ворота, а армия приняла сторону восставших. Свергнутому царю не осталось ничего другого, как отправиться в изгнание. Естественно, что единственным местом, где бывший правитель Рима мог найти прибежище и поддержку, была Этрурия – извечный враг Рима. Тарквиний осел в этрусском городе Цере, где в XIX веке был обнаружен могильный склеп рода Тарквиниев. Злополучный Секст Тарквиний – главный виновник всех этих событий, бежал в город Габии, где вскоре был убит из мести старыми недругами. А народ в собрании по центуриям выбрал двух консулов – Брута и Коллатина, учредив таким образом Римскую республику. Произошло это в 510 году до н. э. (если верить Ливию) или в 509 году до н. э. (по Катону и Полибию). Казалось бы, что на этом можно было бы закончить рассказ о первых веках существования Города, но с уничтожением царской власти в Риме оказалось не все так просто. Первая возникшая перед римлянами проблема – изгнанный царь. Предание рассказывает о первой попытке Тарквиния вернуться в Рим с помощью заговора знатной молодежи, близкой к царскому дому. Вероятно, в Городе осталось достаточно сторонников бывшего царя, особенно из числа молодых людей, входивших в его свиту. Это покажется тем более вероятным, если допустить, что все эти знатные юнцы могли происходить из этрусских семей, переселившихся в Рим в период правления этрусской династии. С другой стороны, и знатных отпрысков коренных римских семейств, естественно, больше привлекало служить под началом одного царя, перед которым можно было выслужиться, чем «метать бисер» перед всем римским народом. Но попытка переворота не удалась, так как заговор был раскрыт. Тогда Тарквиний, вернувшись к своим соплеменникам этрускам, всеми правдами и неправдами стал добиваться у них помощи в возвращении его на трон Рима. Этрусские правители решили поддержать изгнанного царя, ведь с изгнанием Тарквиния из Рима они фактически потеряли город, который считали своим. Объединенное войско двух этрусских городов Тарквиниев и Вей двинулось на Рим. В легендарной битве у Арсийского леса ни одна сторона не имела значительного преимущества, но в сражении римляне потеряли Брута – старшего консула, главного их вдохновителя и вождя. Казалось, что победа достанется этрускам, но, как всегда, вмешались боги. Из чащи леса донесся громовой голос неведомого существа, которое суеверные римляне и их враги определили как Сильвана – бога лесов и полей. Голос произнес: «У этрусков одним павшим больше: победа у римлян!» Так это было или нет, затрудняются сказать даже древние авторы, но на утро римляне не увидели противника и с торжеством отправились домой. Возглавивший победителей младший консул Публий Валерий недолго купался в лучах славы. Кто-то пустил слух, что Публий специально не выбирает себе коллегу, желая занять место изгнанного Тарквиния. Кроме того, он начал постройку дома на Веллийском холме, который мог стать прекрасной крепостью. Публий, прослышав про это, явился в народное собрание и приказал своим телохранителям-ликторам опустить перед толпой сограждан фасции, в знак уважения. Это очень понравилось впечатлительным квиритам – так любили себя называть простые римляне (кстати, обращение «Квириты!» использовали все римские политики многие века, подчеркивая этим свое уважение к простому народу), что они тут же забыли все подозрения и стали восхвалять консула. Но разгневанный Публий Валерий сурово отчитал их, а в доказательство своей лояльности к народу приказал разрушить свой дом на Велийском холме. Кроме того, именно он предложил законы, которые так пришлись по сердцу римлянам: разрешение жаловаться на высших должностных лиц и, самое главное, смертную казнь и проклятие на весь род и имущество того, кто захочет стать царем. С принятием этих законов Республика окончательно утвердилась в Риме на долгие пятьсот лет. А Публий Валерий за заботу о народе получил от квиритов почетное прозвище Публикола – Народолюб. Злополучный Тарквиний вновь был вынужден бежать. На этот раз он прибыл к этрусскому царю города Клузия могущественному Ларсу Порсене. Мольбами, просьбами и обещаниями Тарквиний добился от него согласия начать войну с Римом. В ходе этой долгой и кровопролитной войны Рим пал и, как сказочный феникс, возродился вновь, а в его истории появились имена новых легендарных героев, таких как Гораций Коклес и Гай Муций Сцевола… Но это уже совсем другая история. Предлагая читателям этот краткий экскурс к истокам Великого города, мы стремились не только с помощью древних авторов и современных историков ответить на вопросы, связанные с происхождением Рима и его первыми правителями, но и показать характер римлян, во многом благодаря которому они смогли стать самым влиятельным народом античности. Тайны культов империи Когда мы начинаем говорить о римской религии, перед нами немедленно предстают суровые боги классического римского пантеона – могучий Юпитер-Громовержец, воин Марс, мудрая и холодная Минерва или грозный Нептун. Благодаря многовековому влиянию греков эти боги стали практически неотличимы от греческих обитателей священной горы Олимп – Зевса, Ареса, Афины или Посейдона. Во времена классического Рима его религия настолько попала под греческое влияние, что даже боги стали «греками», только с другими именами. Но так было не всегда. На самом деле первоначальная религия римлян сильно отличалась от греческой. Еще более интересной и многогранной религия Рима стала во времена расцвета и заката Римской империи. Ведь именно в это время места в храмах Рима и других городов, наряду с «классическими» богами, заняли таинственные и непонятные божества, пришедшие из Египта и Малой Азии, – Великая Мать, Исида, Адонис, Серапис, Митра и, наконец, богочеловек Иисус Христос. Все эти божества имели своих почитателей в разных слоях римского общества, и все они требовали таинственных и непонятных современному человеку обрядов и приношений. Даже сами римляне не могли разобраться в круговороте разнообразных верований, религий и культов, которые прижились на благодатной почве Римской империи в последние века ее существования. В этой главе мы попытаемся приподнять полог тайны, окружающий римскую религию, и попробуем в общих чертах представить, в кого верили и кому поклонялись жители Рима. Древнейшая римская религия коренным образом отличалась от греческой. Практичные римляне, приземленная фантазия которых не создала народного эпоса, подобного «Илиаде» и «Одиссее», не знали также и мифологии. Их боги безжизненны. Это неопределенные персонажи, без родословной, без супружеских и родственных связей, которые объединяли греческих богов в одну большую семью. Зачастую они даже имели не настоящие имена, а лишь прозвища, как бы клички, определяющие границы их власти и действий. О них не рассказывали никаких легенд. Это отсутствие легенд, в котором мы теперь видим недостаток творческого воображения, древние считали достоинством римлян, слывших самым религиозным народом. Именно от римлян пошли и получили впоследствии распространение во всех языках слова: «религия» – поклонение воображаемым сверхъестественным силам и «культ» – означающее в переносном смысле «почитать», «ублажать» и предполагающее выполнение религиозных обрядов. Греков поражала эта религия, которая не имела мифов, порочащих честь и достоинство богов. Мир римских богов не знал Кроноса, который изувечил отца и пожирал своих детей, не знал свойственных греческим обитателям Олимпа преступлений и безнравственности. В древнейшей римской религии отразилась простота трудолюбивых земледельцев и пастухов, целиком поглощенных повседневными делами своей скромной жизни. Опустив голову к борозде, которую пропахивала его деревянная соха, и к лугам, на которых пасся его скот, древний римлянин не испытывал желания обращать свой взор к звездам. Он не почитал ни солнца, ни луну, ни все те небесные явления, которые своими тайнами будоражили воображение других индоевропейских народов. С него достаточно было тайн, заключенных в самых будничных, житейских делах и в ближайшем окружении. Если бы кто-нибудь из римлян обошел древнюю Италию, он увидел бы людей, молящихся в рощах, увенчанные цветами алтари, убранные зеленью гроты, украшенные рогами и шкурами животных деревья, холмы, окруженные особым почитанием, умащенные маслом камни. Повсюду римлянам мерещилось какое-либо божество, и недаром один из латинских писателей сказал, что в этой стране легче встретить бога, чем человека. По убеждению римлянина, человеческая жизнь во всех, даже в самых мельчайших, проявлениях подчинялась власти и находилась под опекой различных богов, так что человек на каждом шагу зависел от какой-либо высшей силы. Наряду с такими богами, как Юпитер и Марс, могущество которых все более возрастало, существовало неисчислимое множество менее значительных богов, духов, опекающих различные действия в жизни и хозяйстве. Их влияние касалось лишь определенных моментов в жизни человека: обработки земли, роста злаков, выращивании скота, бортничества. Ватикан открывал уста ребенка для первого крика, Кунина была покровительницей колыбели, Румина заботилась о пище младенца, Потина и Эдуса учили ребенка пить и есть после отлучения от груди, Куба наблюдала за переносом его из колыбели в постель, Оссипаго следила, чтобы кости ребенка правильно срастались, Статан учил его стоять, а Фабулин – говорить, Итердука и Домидука вели ребенка, когда он первый раз выходил из дома. И так было во всем. Каждая неудача, хотя бы самая пустячная, каждый успех, хотя бы самый ничтожный, были проявлением гнева или благосклонности божества. Римлянин знал богиню лихорадки – Фебрис, бога Вермина, насылающего паразитов на скот, он отмечал праздник моли и мышей, ставил часовню богине кашля. Эта суеверная мелочность неоднократно вызывала насмешки у позднейших христианских «отцов церкви». «Каждый в своем доме, – говорил Блаженный Августин, – имеет одного привратника, и этого в общем достаточно, так как он человек. Но они поместили здесь аж трех богов: створки отдали под опеку Форкула, петли – богине Кардеа, а порог – богу Лименту. По-видимому, этот Форкул не умел одновременно стеречь петли и порог». Одновременно с этим, такая религиозность придавала Риму и римлянам сплоченность и спаянность перед лицом других народов. Так, выдающийся греческий историк Полибий, прибывший в Рим во II веке до н. э., писал: «Качество, которое явно ставит Римское государство выше всех остальных, – это, по-моему, сущность религиозных убеждений римлян. Я считаю, что Римское государство является сплоченным именно за счет того, что у других народов считается достойным упреков, – я имею в виду безотчетное суеверие. Все, что связано с ним, облекается в такие пышные формы и является настолько неотъемлемой частью общественной и частной жизни римлян, что ничто не может искоренить это, и это многих удивляет. Я, по крайней мере, полагаю, что эта политика, возможно, не являлась бы необходимой, если бы можно было построить государство, состоящее из мудрых людей. Но поскольку любая толпа непостоянна, преисполнена безудержных желаний, подсознательных страстей и неистовой ярости, толпу необходимо держать в руках с помощью невидимых страхов и пышных зрелищ. Поэтому я полагаю, что не наши предки действовали опрометчиво и необдуманно, насаждая в народе понятия, связанные с богами и верованиями, а современные люди являются опрометчивыми и безрассудными, когда они отказываются от этих верований». Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/a-s-potrashkov/drevniy-rim/?lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Генитив – родительный падеж. 2 Терракоты – неглазурованные керамические изделия. 3 Лаций – область центральной Италии, в которую входил Рим.