Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Ингви фон Крузенштерн 2 Владимир Атомный Всегда второй после брата. И при этом наследник знатного и могущественного рода. Он мечтал стать лишь немного сильнее, чтобы хоть раз одолеть брата в тренировочной схватке. Но вдруг жизнь изменилась: он лишился всего, чем дорожил, и, словно морской мусор, оказался выброшенным на берег чужой земли – Российской империи! Владимир Атомный Ингви фон Крузенштерн 2 Пролог Хрусть! Примчал удар мне в челюсть. Пуц-пуц! Ещё два по корпусу. Разрыв дистанции, прыжок, оглядываюсь – он не преследует, спокойно сокращает расстояние. Под ногами проскрипел песок школьной арены. Ноги ушли по щиколотку, я же спешно гоню энергию на врачевание ушибов. Быстрое восстановление по технике Северного Пути. К продолжению боя готов! Дед всегда дерётся с усмешкой на морщинистом суховатом лице. Кто-то сочтёт её издевательской, кто-то противной, но Сергию нет до этого дела. Я успел понять, что он бог среди рукопашников и то, что удалось заинтересовать его в себе – большой успех. Теперь бы не разочаровать… Закручиваясь я ушёл корпусом вниз. Подскочил и уже много быстрее вращаюсь в воздухе. Дед должен был прикрыться от атаки справа ногой. Я же вылетел для удара рукой слева. Сергий ушёл в присядку, пропустив над головой, после чего легко поднялся. – Любишь ты покувыркаться, Игорёша. – С вами не покувыркаешься, деда. – И где только научился? Мы продолжаем кружить по небольшой песчаной арене перед ветхим зданием пластунского боя. Неподалёку наблюдает Марина. – Матросы научили, – усмехнулся я. – Сноровистые у тебя матросы, Игорёша, ой какие сноровистые, – Сергий коротко сплюнул. – Нурманы поди? – Может и они. – Хорошо учили. – Это я хорошо учился, деда. – Только этого не хватит! – выдохнул он и пошёл в атаку. Затрещала сеча! Хлёсткая, резкая, броская. Дед когда хочет, может напирать как вихрь. Связать ударами, нанести десяток за секунду, отбить все руки и потом уже крепко вложиться в заключающий удар. Хрясь! Бам! Начал терять сознание. Успел зацепить взглядом последнее – Сергий заботливо подхватывает. Что-то вскрикнула Марина, а потом – плюх, и я потонул в пучине. – Водись… кружись… Водись… кружись… Водись!.. Кружись!.. Поёт девушка. Юная и голосистая. Почему же не открываются глаза? – Кто ты? – услышал я себя со стороны. Голос словно из-за стены. – А ты? – тут же отозвалась она. – Я?! – Да, расскажи о себе. Ты интересный. Раньше мне не доводилось встречать таких людей. – А с чего начать? – растерялся я. – С самого начала, – звонко ответила девушка и рассмеялась. – Я могу увидеть тебя? – Увидеть? – удивилась она. – Увидеть, увидеть… ага! Поняла. Так видишь? Появилась картина. Словно краски художника или перемешанные облака, синих, фиолетовых, голубых, белых цветов – это окружает нас. Себя я не вижу и оглядеться не могу, а вот “девушка” оказалась вовсе и не девушкой, а шаром размером с арбуз, того же окраса, что и окружающие яркие облака. – Где мы? – растерянно спросил я. – Здесь, – легко пояснил она. – Это так важно? – Мне немного страшно. – Это не продлится долго. Скоро ты вернёшься в свой мир. Но я хочу услышать историю, – немного капризно заявила она. – Да, конечно. Но могу ли я узнать кто ты или что? – Я…– задумчиво отозвалась та, что говорит, певучим голосом. – По-вашему, я – принцесса. – Хорошо, Принцесса. Я Ингви из рода Крузенштерн, приятно познакомиться. – Мгм. – Мой род был самым сильным на землях Свеев. Отец, дядя, обе матери и три тёти, были могущественнейшим отрядом, а брат Биркир всегда побеждал меня. Мы много тренировались. Отец готовил нас к суровым испытаниям и возможной войне, ведь англы опять что-то замыслили. Потом мы узнали, что на Британских островах укрепилась некромантия. – Фи! – издала она. Теперь уже не шар вращается вокруг меня, а я, как жук на ниточке. – Именно так, Принцесса. Но никто сильно не беспокоился, ведь всем известно о сумасбродстве англов. У них есть король, но он почти ничего не решает. Каждый маг себе на уме, а земли похожи на кошмар созданный их руками. Потому-то мы и не можем предъявить королю хоть что-то. Проклятые некроманты ему не подчиняются. – Это любопытно. – Но однажды к нам нагрянул сильный отряд. Подлостью своей магии он смог подобраться незаметно, завязался неравный бой. Я с мелкими спасался бегством, а вся родня в это время погибала. Один за другим. А потом от вражеской магии обвалились своды подземного хода, и мои братья и сестрёнки погибли.. Все до единого. Боль разрывает на кусочки душу.Как порывистый ветер рвёт листву с увядающей ивы. Однако голос мой не дрожит и могу говорить дальше. – Выжил только я. – Ты винишь себя? – Да. – Ты хочешь отомстить? – Да. – Что же было дальше? – Я бежал к самому доверенному человеку в порту Кальмар. Он помог мне переправиться на земли Российской Империи. Уже в Колывани, недавно отвоёванной крепости, мне посчастливилось познакомится с Иваном. Теперь мы братья. Это произошло сравнительно недавно. Я попал в портовую часть, в которой лютовало сильное чудовище – упырь. Но даже тем, кто жил за стенами Высокой части порта, в самой крепости, угрожала опасность. Вскоре мне удалось одолеть это зло и заслужить награду и уважение. Победил в турнире, необходимом для поступления в гимназию магов. – Что это такое? – заинтересовалась она. – Это общая школа, что обучает боевой магии и прочим дисциплинам. – Интересно, продолжай. – Увы, но один ненавистный граф, который совершенно невзлюбил меня с самой первой встречи, отказался отдавать награду за освобождение Колывани от упыря. Он велел своим охранникам избить меня. И я поневоле бежал из крепости, в этом помог один очень хороший человек. – Ты ненавидишь того графа? – Сильно. – Сильнее, чем тех, кто убил твою родню? – Это немного разные чувства, ведь я ещё не узнал точно, кто совершил этот ужасный поступок. Поэтому сия ненависть слепая, а вот к графу Скотовичу она острая и яркая. Когда-нибудь я убью его и всю охрану тоже. – Понятно. Расскажи, что было дальше? – Меня отправили прямиком в гимназию, но по пути пришлось задержаться, ведь по землям Российской Империи разгуливал некромант. За отказ в обслуживании, он наслал порчу на деревню и мне стоило очень больших трудов это исправить. – Ты нашёл его? – Да, уже в Петергофе. И убил. – Это хорошо. – Спасибо, Принцесса. – Что было дальше? – Нужно было освоиться в новом городе. Так вышло, что нас с Иваном вновь увлёк случай и пришлось помогать ему получить в управление дело. Это были бои и я принимал участие в них. Убил прежнего чемпиона. Его звали Аука. – Ты уверен, что его звали Аука?! – удивлённо воскликнула она. – Да, именно так. Ты была знакома с ним, Принцесса? – Это не важно. Поспеши, о Ингви из рода Крузенштерн, ибо времени у нас мало, а мне очень хочется узнать, что было дальше? – Так вышло, что где бы я не находился, Хранители находят меня и просят решить местные проблемы. От больших, до малых. В этот раз была большая. Два призрака, что поселились в берёзовом лесу убили мальчика и девочку. Избавиться от них меня попросила Синеглазая ведьма Герда. – Теперь я понимаю, почему ты попал ко мне, – протянула девушка-шар. Она снова начала вращаться вокруг меня. – А великий бог Ахриман даровал технику боя с призраками. Чудом мне удалось их одолеть. И за это я получил награду. – Это вся твоя история? – торопливо спросила она. – Да, Принцесса. – Это хорошо, потому что тебе пора. Но мы ещё увидимся. Надеюсь. И ты расскажешь мне ещё что-нибудь… Глава 1 Голос истаял, а я очнулся на длинной школьной лавке. – Ну вот, Маришка, а ты переживала, – проговорил дед, голос его похож на утиное кряканье. – Полетал маленько и прибыл обратно. Да, Игорёша? Я осоловело встретил его улыбку, но кивнул. Попробовал встать. Всё плывёт, пришлось покрепче схватиться за лавку. – Как ты? – взволнованно подсела Марина. Я глянул в её красивые синевато-голубые глаза с желтыми иголочками. – Нормально. Деда Сергий кажись хотел меня на тот свет отправить, за огненной водой, да не добросил. – Это я-то не добросил, малец? – тут же нахохлился тот. – Ладно, ладно, – попробовал рассмеяться я, но закашлялся. – Это я не долетел. – То-то же, – погрозил он пальцем. – А вообще я в сруб ударил тебя, проверить. Если бы хилый оказался, то и подох бы. Забыли б о тебе через неделю. Ну кроме Маришечки. Нам хилые не нужны, понял? – Да, деда. – Воевать – это тебе не по девкам скакать, – выдал старый и мы дружно прыснули. – С ними любой доморощенный дворянин может. Так и скончается на очередной барышне. Ты, Игорёша, должен усвоить старую истину – тяжело в учении, да легко в бою. У нас под каждым боком голодные звери, чуть зазеваешься и таких звенящих пиз… хм-хоум-ноум! тумаков надают, что лапти вперёд тебя полетят. Понял? – Да, деда. – Ты сам же говорил, – указал он на меня ладонью, – мол хочу всех лупить, а они чтобы тябя не могли! Было такое? – Ну, деда Сергий, разве ж я такое говорил? – А-а-а, вот оно что, – протянул он и покивал своим мыслям. – Тогда пошёл отсюда, ну! Чего смотришь?! Сдрыстнул давай! – Всё, всё! – замахал я руками. – Говорил такое, как сейчас помню – хочу всех бить, да чтобы лихо, гарцующе, с бравадой, а они при этом пусть разлетаются, как градины от камня! Сергий приподнял бровь, потом ещё выше, крякнул довольно, да как захохочет. – Ай, молодец! Ну ученик у меня, ну насмешил!.. Так, всё, – сам себя успокоил он, – идите уже. Молодые ещё, а всё с пнём старым общаетесь. Вам чирикать надо, да ворковать. Смотри, Игорёша, как на тебя Маринка смотрит, а? Э-эх, где мои молодые годы?! Знали б вы, внучки, как я колобродил… Мы со смехом попрощались. Дед напоследок поколдовал чуть и остатки головокружения прошли. Я вновь ощутил себя полным сил. Идём через аллею перед главным зданием гимназии. Марина прыснула и говорит: – Анекдот ходячий этот Сергий. – Зубастый и когтистый, как росомаха при том, – проворчал я. – Ты такой герой! – выдала она и прижалась сбоку, заглянув в глаза. А в них уже вовсю пылает страсть – прав был старый развратник. – М-м? – Ты правда хорошо дерёшься. Я просто в восторге! Это какой-то танец, красивый и смертельно опасный. У меня аж низ живота сводит. – Спасибо, – склонился я, чтобы поцеловать. Хотел просто в губы, но пылкая как вулкан Марина, тут же разомкнула уста и я не устоял перед соблазном глубокого поцелуя. Страсть опьяняет. Наконец оторвавшись, заглянул ей в затянутые поволокой желания глаза. – Морена, у меня есть одно крайне важное дело. Ты простишь меня, если мы уединимся для более детального обсуждения моих способностей позже? – Котик, разве я могу сопротивляться твоей воле? – промурлыкала девушка и меня обожгло острое желание быть с ней. – Но куда ты опять? Я же волнуюсь. Каждый раз ходишь по краю пропасти. – В лесу, где были призраки, остались лежать убитые ими мальчик и девочка. Их надо снести до родной деревни. Пусть похоронят. Да и сказать, что больше угрозы нет. Она удивлённо захлопала глазами. – Может тогда и я с тобой? Ребёнка-то утащу, меня вот старик тоже гоняет, – и она показала напряжённый бицепс. Я улыбнулся милому виду, призадумавшись. В принципе, причин для отказа нет. – Хорошо, моя покорная стихия, пойдём. – О, Боги! – прикрыла она рот. – Я от твоей улыбки теряю силу в ногах. Склонился поцеловать ей руку. – Игорь, только давай сначала пообедаем? – Конечно. Выбирай, – повёл я рукой, ведь кругом полно заведений. – Я хочу в Королевский Осетр, можно? – посмотрела она умоляюще. – Ещё бы, – криво усмехнулся я. – Даже ума не приложу куда потратить деньги. Как-то они подозрительно быстро прибавляются. – Не слишком ли ты подозрительный, Котик? – Может и слишком. Только давай мы не будем переодеваться? – Но ведь нас не пустят! – изумилась она. – Да щас! Смотри! Я уверенно двинулся к парадному входу в ресторан. Королевский Осетр носит такое название неспроста, здесь предпочитают утолять голод очень именитые люди, поэтому всё, начиная от изысканного фасада и заканчивая уборной с удобствами, сделано по высшему разряду. Лучше только у Императора и глав могущественных семей, вроде графа Александрова. У входа стоят двое служащих. Нас встречают улыбками и осторожным, но намекающим взглядом на одежду. – Уважаемый, – оборвал я приветствие одного из них, – мы, как видите, не при параде, но крайне голодны и обедать в менее достойном месте не намерены. Проводите нас в комнату для особых гостей. – Господин, для этого мне нужно… – Пожалуйста! – положил я ему в ладонь золотой. Он удивлённо оглядел внушительную монету, озарился улыбкой и отвечает: – Ваше благородие, прошу меня простить за грубость. Не соблаговолите ли проследовать в ожидающую вас комнату? От такой патоки пчёлы бы опьянели. – Соблаговолю, ведите. Марина, сдерживая смех, взяла под руку. Так мы незаметно для нежных глаз высокородных господ, попали в особую комнату. Сдержанная роскошь, терпеливо поджав губы, позволила занять пару мягких стульев похожих на троны. Из предоставленного меню мы быстро заказали обед, в том числе особое блюдо – королевского осетра. Я быстро насытился и с интересом наблюдаю, как ест Марина. В рот кладёт по чуть-чуть, вот и не успевает за мной, но это хорошо – приятное зрелище, наблюдать за движением блестящих губ и иногда появляющимся облизать их язычка. Покинув знатное заведение, сразу направились на выход из города. Идти довольно долго. Поправив кепку-уточку, я достал трубку и крепко набил, позволив подкурить Марине – магу-огневику. – В следующем наборе будешь поступать? – Ага, хочется. – Нужно будет потренироваться. Мне хочется, чтобы ты была на хорошем счету в гимназии, – проговорил я сквозь дым. – Спасибо, – легко улыбнулась она. Мне нравится, что воспринимает свои невеликие возможности, как данность. – Давай постараемся. – У меня есть задумка, как немного усилить твою одарённость, – вспомнил я уроки второй мамы. Северные шаманы часто прибегают к амулетам в магических практиках. Те же часы на руке – это ни что иное, как амулет с запасом маны. – Боюсь, завалю опять, – спокойно констатировала Марина. – Судя по уровню живущих в Петергофе и учащихся в гимназии, я пролетаю. – Даже для очень одарённых нужны долгие тренировки. Талант следует оттачивать. Если уж совсем будет тяжело, то…– прервался на прыжок через речку. Подал руку девушке. – То я поговорю с генерал-майором Вороном и тебя возьмут. – Всё, Котик, – нервно рассмеялась она, – прекращай, а то я растаю, как масло на солнце. И не дотерплю до возвращения. Из тебя дворянское просто плещет, сразу видно – благородный. Я улыбнулся и обнял. – Хорошо, Морена. Нам и вправду сегодня надо с детишками закончить, а солнце уже начинает устало зевать. – С чего вообще ты этим занялся? – спросила она, когда мы снова пошли. – А больше некому. – Это как? – А вот так. Людей-то много живёт, но подходящих единицы. Это с виду может показаться, что раз на Руси через одного одарённого встречается Гридь или Боярин, то можно горы сворачивать. Когда до дела доходит, всякое начинается. – Это странно. Я вытряхнул трубку и снова забил. – Да, наверное. Но мне нравится, в общем-то. Всю жизнь учился и что теперь, хрюшек разводить? – Хи-хи! – взяла она за руку. – Спасибо, Игорь. – Ты о чём? – Что взял с собой. – Ты тоже хороша, помни об этом. Когда мы добрались до места уже вечерело. Ещё в пути я показал, где дрался и поведал о подробностях боя. Марина в нужных местах удивлялась, охала и прикрывала рот, что бальзамом капало мне на сердце. Хорошо с ней. Хлоп, хлоп, хлоп! поднялся в небо коршун. Успел выклевать глаза и часть лица мальчика. Морщась, мы взялись за дело. – Проклятое место! – пробурчала Марина. – Это уже остатки, скоро всё рассосётся. – Думаешь? – Я умею работать с эфиром в этом плане. Просто сейчас энергия только начала разбавляться свежей. Но Хранители своё дело знают, не пройдёт и полгода, как ничего не останется. К следующей весне точно. – Это хорошо. Ты молодец, – похвалила она. – Спасибо, что помогаешь. Даже как-то необычно. Я посмотрел на Марину. Она взяла девочку, а я пацана. – Почему, привык один работать? – Ну, обычно же так. – Я бы могла тебе помогать, – бодро отозвалась Марина. – Учту, красавица, учту. – Помнишь же, как спасла от некроманта? – Да, это было очень смело. Спасибо. – Так что, я не пиявка какая-нибудь. Могу огня поддать. Мы посмеялись. Под ногами наметилась уверенная тропа. Близится деревня. Герда назвала её Васильевкой. Я принюхался – пахнуло родным ароматом, только без рыбной примеси. Дым, навоз, дёготь, вот уж крики детворы послышались, а следом и собаки забрехали. Пока бродили по лесам нам ничего не угрожало, ибо Хранители проследят, чтобы с дороги ушли все хищники, а вот от деревенских гусей они не защитят. Пришлось побегать, щедро поминая белых тварей крепким словом. Наконец, дородная баба отогнала щипучих птиц и сначала хмуро оглядела, как и начавшие стягиваться жители, но опознав тела детей, возопила исказившись лицом и кинулась рыдать. Поднялся жуткий крик и вой. Я чуть не оглох. Спустя время, когда страсти малость утихли, деревенский голова отвёл в дом, разогрел самовар и пригласил к столу. На нас сонно глянул здоровый волкодав, спящий в углу. Дети главы семейства уже начали укладываться, только мальчик лет десяти и старшая сестра – уже на выданье, глазеют с лавки. Пришла хозяйка и села рядом с мужем. – Спасибо вам, молодые люди, – заговорил уже лысеющий и седеющий дядька. – Кто погубил наших детишек? – Призраки из берёзового леса неподалёку. Женщина прикрыла рот ладонью, а дочка вскрикнула. – Так и знал, – омрачился хозяин. – Помянем. Мы отпили ароматного чая и съели по кусочку сдобного хлеба. – Призраков я уничтожил. Больше они вам не угрожают, но с месяц в лес лучше не ходить. – Спасибо, – склонились оба взрослых. Их дочка тоже, рукой прихватив братца. Они долго не разгибались. – Чем можем отплатить? – Мне ничего не надо. Я уже получил награду за это. – От кого, позволь узнать? – уточнил голова. – Этот человек приглядывает за округой. – Хорошо, это радует, – переглянулся он с женой. – Но мы без награды не можем. – Денег не возьму, – помотал головой я. – У меня их много. Давайте, не знаю, картошки мешок. – Господин, – чуть склонил голову хозяин, – понимаю, что не хотел, но нас такое оскорбляет. – Действительно не хотел. Просто мне совесть не позволит с вас что-то взять. А чай хороший. Можно медочку? Хозяйка тут же всё подала и мы с Мариной с удовольствием попробовали ароматной сладости. Вообще в избе очень уютно. Помню, как мама рассказывала, что на руси такие дома. Теперь понимаю её тоску. – Нам совесть тоже не даст вас отпустить просто так, – серьёзно поглядел голова. – Тогда прошу разделить ложе с моей дочерью. Хорошая и крепкая девка растёт. Если родит от такого сильного воина – будет нам поддержка в будущем. Я переглянулся с Мариной, а потом посмотрел на покрасневшую девушку. – Простите, но нет. Та вспыхнула пуще прежнего, хотя куда уж более, и обиженно поглядела. Я тут же добавляю: – У неё поди парень есть, не хорошо получится. – Нету! – пискнула она. Марина ущипнула за плечо, я склонился. – Да ладно тебе, – шепчет, – она сейчас топиться пойдёт. Осчастливь девчонку, смотри миленькая какая. С таким опытным любовником как ты, девственности лишиться большая удача. – Хочу с тобой, стихия моя, – шепчу в ответ. – Она же ничего не умеет. Да и вообще, семени им своего не дам. Это же не зерно, чтобы все поля засеивать. Марина прыснула и отстранилась. Я прочистил горло. – Дочка у вас и вправду хороша. И коса в кулак, и грудь добрая, не одного сына выкормит, не одну красавицу-дочку. Признаться, тяжело отказываться. Возгорелся я уже к ней, к своему стыду. Но вот моя суженая сидит, люблю я её и потому должен отказаться. Глава семейства медленно кивнул. Кажется, ответ прозвучал достаточно убедительно. – Что же, вопрос награды опять становится острым. Вдруг, пёс, что спал в углу, подскочил и бросился на хозяйку. Та инстинктивно прикрылась рукой и он вцепился в неё. Рыча, стал тянуть на себя. Женщина кричит, хозяин дома бросился на пса, а дети в ужасе забрались на лавку. Пальцы женщины вырвались из пасти, мелькнула кровь. Пёс заскулил от ударов, и тут на пол упал перстень. Я выскочил из-за лавки и прыгнул на мужчину, твёрдо намеревающегося убить волкодава. – Стойте! Стойте! Остановитесь! Он не по своей воле бросился. – Что?! Что ты говоришь? – с бешеными глазами обернулся мужчина. – Успокойтесь. Он не виноват, в него вселился дух. Глава деревни опустил руки. И я тут же стал объяснять, ибо враз всё понял. – Вашей платой будет этот перстень. Пёс стянул его для меня. Духи помогли этому случиться. – Но зачем так-то? – вскричал мужчина. Я понимающе покивал. Успокоившись заговорила хозяйка. – Это я виновата, – пробормотала она. – Хотела отдать перстень, но… пожадничала. Вообще-то он мне не давал спать, всякие пакости подстраивал. Давно уже надо было или выкинуть, или вот, – отдать в правильные руки. – А чего ж тогда медлила? – спросил муж. – Жалко было. Красивый и дорогой. – Это магическая вещь, – проговорил я, наклоняясь за перстнем. – Её ценность не в золоте и не в рубине. Простому человеку такие не всегда в пользу, а порой и до смерти могут довести. Я заберу. – И слава Богам, – проворчал глава, присаживаясь и наливая себе отвар. Псу неслабо досталось. Я взмолился Герде о помощи. “Чего желаешь, юный воин?” “Целительная магия”. “Приготовься…” Будет вселение, поэтому я убрал всю защиту и преграды. Сознание выпорхнуло из тела, а в него пришла сила. Пёс тут же перестал скулить и поднял голову. Я, хотя на самом деле – Герда, шагнул навстречу и распростёр руки над животным. Сейчас, когда сознание совершило выход, мне без усилий виден и плотный мир и бесплотный. Тот дух, что вселялся в пса, стоит за стенкой и наблюдает, с рук же ведьмы вниз струится мелкая зеленоватая пыль. Она прекращает внутреннее кровотечение и сращивает ткани. Не прошло и минуты, как служивое животное исцелилось. Потом Герда чуть поколдовала над рукой хозяйки. На прощанье я проговорил: “Спасибо”. “Я всегда с тобой…” Возвращение сознания процесс не всегда приятный, ты словно падаешь и разбиваешься. Вот и сейчас, мне потребовалось перетерпеть вспышку боли в голове. – Вы как, господин? – подбежала дочка, а следом и хозяйка. – Уже лучше. Марина встретила восхищённым взглядом. – Мы теперь даже больше стали должны, – посетовал глава. – Не берите в голову, – махнул я рукой. – Я даже представить не мог, что обрету нечто подобное. Я достал из кармана перстень. Тяжёлый, с огромным кровавым рубином. От него буквально разит магией, древностью и опасностью. Такие вещи гуляют по миру самостоятельно. Чтобы кто-то именно обладал ими – большая редкость. Обычно люди просто умирают или страдают. – Хорошо, тогда будем считать, что долгов нет. – Да. Выпьем за это! – поднял я деревянную кружку. – Выпьем! Спустя час, уже по темноте, мы вышли в обратный путь. Нас пытались уложить спать и это звучало вполне логично, но быть с их девочкой мне так и не захотелось, а уж бояться тьмы или диких мест точно не приходится. Я настоял на своём. Марина, помахивая факелом, возбуждённо говорит: – Я чуть не описалась, когда эта сила в тебя вселилась. Невероятная мощь! – Это да. – Но, что это? – Прости, Морена, не могу рассказать. Она с горящим взором посмотрела. – О-о! Так тут целая тайна мира? – Именно. – Божечки, я на седьмом небе. Как же замечательно! Рассмеявшись, я привлёк и поцеловал в голову. – А что будешь с перстнем делать? – полюбопытствовала она и, глядя, как я натянул артефакт на средний палец правой руки, добавляет: – Кажется там кто-то есть. – Да, буду налаживать общение, когда придём. – Но сначала со мной его наладь, ага? Мы рассмеялись. – Обязательно. Так, аккуратней…– я подхватил под руку и помог пройти по бревну через овраг. – Будем налаживать самыми действенными методами. – Хи-хи, уже хочу. Путь назад выдался долгим и изнуряющим, поэтому любовные утехи мы решили отложить на утро. Благо, хоть сил хватило на умывание. Сонная служка, что примчалась чем-нибудь подсобить, получила отказ и радостно пошла обратно спать. Прижавшись ко мне и положив сверху руку и ногу, Марина быстро уснула. Моё тело тоже просит отдыха, сознание плывёт, а на все проблемы и заботы хочется махнуть рукой. Но звериное магическое чутье со звонким шлепком дало оплеуху. Я вздрогнул и открыл глаза. Сонно заворчала Марина. Перстень разогрелся и мерцает. Я поднёс его к глазам, вгляделся в алую глубину кристалла – там появилась горящая точка. Вдруг она резко увеличилась и воплотившись в призрака набросилась. Мир вспыхнул искажёнными цветами. Не успев осознать куда попал, я исторг из себя яростную струю воздуха, как если бы из парового чана вырвался пар. Тварь, замогильно вереща, отлетела. Бросилась вновь, и тут уж я оформил атаку в привычный жгут и со всей яростью стегнул по призрачной фигуре. Женщину в истлевшем наряде переломило надвое, но не убило. Словно старая пыльная занавеска, тварь отлетела по гравийной почве на шагов тридцать. По небу несётся сплошная пелена серо-красных облаков, земля испускает лёгкое голубое свечение, а рельеф скрывается за цепкими клубами тумана, что иногда рвётся и раскрывает холмистое нутро. Горка тряпичной плоти стала подниматься. Это не призрак в понимании тех, с кем мне приходилось драться. Это дух-страж перстня, причём древний и злой. Не такой хороший, как в часах. – Тхы-ы…– раздался хриплый, теряющийся голос, – умхё-о-ошь… тхы-ы… буеш-шь… мхаи-и-м… кхабо-о-ом… – Представься, тварь! – рявкнул я и заставил свою ауру полыхнуть. – Хя-а! – хрипло и с лёгким клёкотом издал дух. – Хя-а-а! – Я сказал представься!!! Над головой твари возник вихрь. Я начал понемногу снижать его. Бесплотная гадина сверхбыстро метнулась ко мне и вцепилась в горло. Я не успел даже в вихрь перестать вкачивать ману. – Ах-кхр-р… ты ж сука!..– сумел выдавить я. Ярость ослепила сознание. Я сам схватил тонкое горло женщины-духа. В руки направил всё желание жить, побеждать и убивать. Дух истошно заверещал, мир стал растворяться и мы снова очутились в спальне. Страж перстня стал извиваться и переключился на борьбу с моими руками. Зарычав я подскочил с кровати и прижал ветхую фигуру женщины к стенке. Надавил ещё. – Сдавайся тварь! – прошипел я. – Ну! На полупрозрачном лице ненависть сменилась страхом. Женщина-дух перестала сопротивляться и посмотрела с мольбой. Я отпустил. Тут же сзади послышался хриплый стон, а потом и вскрик. – Игорь, что это за тварь?! – Страж перстня. – Давай её убьём, – вскочила она с кровати и цепко взяла за плечо. – Успеем, погоди, – отозвался я и прокашлялся. – Сейчас послушаем, что скажет? – Сми-и-хлуйс-с-ся Хося-а-ин… я буту служи-и-ить тебе-е… – Как тебя зовут? – грубо спросил я. – У мья-а не-е-ет… имени… – Как звали твоего первого хозяина? – Фар-у-ух… Фару-у-х… – Тогда я буду звать тебя Фарух-трэлл. Запомни это имя. Теперь оно твоё. – Спаси-и-ибо Хозяи-и-ин. Я обернулся к Марине и приобнял. Затем велел духу вернуться в кольцо и уже после этого мы зажгли масляный фонарь. – О-о! – удивлённо протянула девушка. – У тебя всё лицо в крови. – Видимо от того, что она меня душила. – Так круто смотрится, – сверкая глазами, проговорила она. – Ну смотри-смотри, пока не смыл, – улыбнулся я. – Давай я тебе помогу, – с фанатичным огнём в глазах, произнесла она и приблизилась, словно для поцелуя. Жарким и мокрым языком, Марина начала слизывать кровь. Меня сковала оторопь и особое глубинное чувство, от которого сводит живот и по телу начинает бежать сладкая дрожь возбуждения. Она с особой жаждой старается собрать всё, схватив крепко за плечи, и словно большая кошка вылизывает лицо. Глава 2 Девушка счастливо уснула. Мне бы тоже пора, но по лёгкому дрожанию эфира понимаю, что грядёт встреча с Великой силой. Тёмный Бог Ахриман изволил одарить меня знаниями. Стоило осознать грядущее, как песчинку моего существа подхватила волна его воли и бросила в бездну мира. Вижу себя стоящим в гигантской зале величественного храма. Часть его теряется во тьме, а одна щедро орошена светом, позади которого угадывается трон высотой с гору. Нет ощущения времени, и пребывать здесь очень приятно и волнующе. Жизнь потеряла всякую осмысленность. Всё к чему я бежал неполные семнадцать лет, выглядит как старенькая картина в рамке с выцветшими красками. Я ощущаю совершенство себя в храме и его в себе. Нет ни страха, ни голода, ни иной тревоги. Мысли доносятся из прошлого, из жизни на картине. Их отчетливо слышно, они обладают связывающей логикой, происходящее вокруг находит в них отражение и как-то объясняется. Здесь же, в храме Ахримана, их навязчивого зуда нет. Можно мыслить, а можно просто стоять и плыть в счастливом безвременье. Здесь ничто не имеет абсолютной важности и, в то же время, всё содержит частичку Великого смысла. С тоской осознал себя лежащим на кровати. Словно заново родился, покинув тёплое, любимое и безопасное материнское лоно. Марину сон успел так разморить, что она раскинула руки и ноги, укрывшись смятым одеялом лишь наполовину. Я встал открыть окно – надо проветрить наше полное любовных ароматов обиталище. Оделся, накинул плащ – с моря веет крепкий прохладный ветер. Перстень легко скользнул на средний палец правой руки и слегка сжался. Близится утро. Прислуга гостиницы сонно слоняется по залу и кухне, пытаясь понять, что делать в первую очередь. Я для них и желанный гость и ужасающий дух, смотрят большими глазами не зная чего ожидать. Впрочем, от кофе не откажусь. Чумазая девчонка несколько раз мелко кивнула и умчалась на кухню. Я потянул из кармана кисет с трубкой, и набивая вышел на улицу. Тоска всё ещё терзает душу, но грубые чувства этого мира, как матёрые лесники, вырубают и вытаптывают так нужный им лес. Для изб, тепла, продолжения рода. Табак вобрал магический огонь и трубка испускает дымок. Я раскурил больше, втянул горечь в лёгкие, привычно успокоил организм, что травлюсь осознанно, а потом с удовольствием выпустил облачко. Оно закрутилось, словно подбивая под бока одеяло, но потом сдалось и начало рассеиваться. Знание новой техники медленно проступает в памяти. Начинаю понимать, как можно замедлить время в момент боя или иных ситуаций. Всё просто, и даже нет контраста между прежним я и новым, что знает как. По задумке, моя скорость должна остаться прежней. Для всех же других, в рамках некоего расстояния, возможности замедлятся вплоть до остановки. Сильная вещь. Я ещё не слышал о такой от людей. Жаль, что применить смогу ещё не скоро – требуется сначала освоить, натренировать до совершенного уровня. От крыльца гостиницы донеслись шаги, даже не поворачивая головы ощутил приближение брата. – Утро доброе, – проговорил он и тоже облокотился на ограду, – или ты вообще не спал? – И тебе доброго утра, брат. Немного вздремнуть удалось, а тебе? – Всё отлично, – с нервным смешком отозвался он. – С женой особенно, да? – Благодаря ей, – кивнул он и начал разминаться. – Я не такой охочий до женщин как ты, но с Катей ощутил себя иначе. Встал окно закрыть – поддувало уже и учуял аромат твоего табака. – А мне в гимназию топать скоро, на занятия, – удручённо выдал я и прибавил, – побери их Тьма. Ещё и рукопашка. Сейчас бы завалиться спать и до обеда, ещё чтобы разбудили именно им. Встал, нажрался, напился и отвалился. Благодать. Брат похлопал по плечу. Тут от крыльца снова послышались шаги, только быстрые и помельче. – Ваше кофэ, Господин. – Спасибо, – принял я большую деревянную кружку с изогнутой ручкой. Потрепал девчушку по голове. Та сначала застыла в ужасе, а потом растаяла и щербато заулыбалась. – Как вы любите – с мёдом. – Умничка. Радостная, она умчалась обратно. – Умнум, – посмаковал я напиток. – Наконец-то. Такое чувство, что без него утро не начинается. – Значит, пристрастился – А ты? – Похоже, – криво улыбнулся он, оголив сколотый зуб. – Что-то ты не бреешься, кстати. Иван провёл рукой по белёсому ёжику на голове. – Холодно тут. И сыро, – съёжился он, потом глянул на меня. – А ты чего, отращиваешь? – У нас на Севере есть традиция, что мужчина может отрастить волосы и заплести в косу, когда станет воином. То есть переживёт настоящий бой и убьёт первого врага. – Тебе много косичек понадобиться, – нервно рассмеялся брат. – Ну…– смутился я. – Попрошу Марину. Вообще эта честь полагается жене. – А она тебе кто? – не понял Иван. – Мы же не венчаны ещё. – Мешает чего? – Как-то не думал об этом. Вообще Марина жена по сути, просто… Брат похлопывая по плечу прервал: – Не по сути, а так и есть. Традиции традициями, но и ты не примерный подданный, чтобы во всём следовать канону. – Ты прав. Спасибо. – Да было бы за что. Ты, брат, если покорил женщину – значит это твоя женщина. И вообще нет разницы, как там это в народе называется. Кружка показала дно. Я крякнул, сделав последний глоток, глянул на трубку – пожалуй, можно ещё выкурить. Сонливость ушла, тренированный зверь организма погнал кровь быстрее. В голове практически кристальная чистота, не считая лёгкого хмеля от табака. Иван пошёл досыпать, а я снова облокотился на плетень и быстро вспомнил все насущные дела. Если признаться себе, то уже подустал от бешенной скачки последних дней. Может заняться бытом? Марине нужен документ, потом поговорю с Ортеговичем насчёт работы. Да и на ярмарку мы вроде собирались. Авось она уже началась, купим броский экипаж, коней к нему, и рванём. Надо развеятся. Весь низкий люд уже успел облететь слух о братьях в кепках-уточках и плащах. На пути в гимназию несколько человек поздоровались и мне это понравилось. Сразу вспомнил, как по Ринкабихольму ходили отец и мама. В Кальмаре каждый считал делом чести справится о здоровье и делах семьи. Поэтому я улыбнулся и ответил каждому встреченному. Учебный день начался хорошо и продолжился тоже не плохо, во всяком случае Сергию не удалость отправить меня в беспямятство. Солнце умудрилось даже прогреть воздух, и сразу после занятий пластунского боя, мы с Мариной радостно согласились на омовение. По кадушке холодной воды на каждого – и словно заново родился. Закрытый дворик прилегает к зданию школы. Дед принёс простыней вытереться, пятясь зашёл, но Марина только рассмеялась и позволила наставнику смотреть, ежели у того такое желание имеется. Впрочем, Сергий на обнажённую девицу попялился ровно столько, сколько того требовал момент, чтобы не обидеть, а потом цепко осмотрел меня. Даже подумалось, что за тем и пришёл. – Потрепало тебя, Игорёша. Я принял простыню и стал вытираться. – Есть немного, деда. Что поделать – плоть слаба. – Да тут не в этом дело. Приходилось видать похожее, но там ребята войну прошли, да и возрастом раза в два постарше. Я развёл руками, мол, так само получилось. – Ладно, – махнул он рукой и с лукавством глянул из-под белых кустиков бровей, – мошт тебе от секретов твоих на душе тепло делается. Не буду лезть. – Да там, деда, всё как у всех, – дёрнул я на нервах щекой, – только для меня это горше иного горя. – Ну-у, дык! – охотно поддержал Сергий. – Когда колени на погоду ноют – хуже всего. Придёт кто если с жалобой, дом сгорел или коровка последняя слегла, так я поначалу разотру колени маслом лечебным, а уж потом посочувствую. Ишь, припёрся, ком болотный, слёзы с меня выколачивать, да я сам могу с кого угодно выбить хоть слезу, хоть зуб! Сергий нахохлился, покраснел, а мы грохнули смеяться. Чудной он и с каждым днём всё роднее. – И знаешь что, Игорёша, – вдруг резко сменил дед тон, – начинают ныть у меня колени, ой начинают. Будет над Петергофом гроза, да такая, что душа в пятки канет. Мы озадаченно переглянулись с Мариной, а потом дружно кивнули, да только дед уже пошёл во внешний двор, нисколько не заботясь поняли мы чего или просто головами дёрнули, чтобы не обидеть. Посвежевшие, зашли в городскую Канцелярию за паспортом для Марины. Вытянутая комната, где сидят асессоры, полна душной бюрократии и пыли. Нас принял худой мужчина старше тридцати лет. Марина с моими подсказками заполнила паспортный лист, мужчина-асессор хмуро проверил, затем вытащил из стола прямоугольную заготовку из кожи, где уже заполнено всё, что можно. Следом началось самое интересное, это мне хотелось показать Марине. Специальный прибор с деревянной ручкой и стальным кончиком в форме сопла, асессор взял словно кисть для рисования, эфир качнулся от едва ощутимого воздействия и вот уже из кончика прибора высунулся язычок синего пламени – им мужчина нанёс графику инициалов девушки. – Ваш паспорт, – протянул он документ. Она взяла бережно, словно не из бычьей дублёной кожи, а из тончайшего хрусталя. Минутой спустя, после подписи о получении, прыгнула на меня и пылко поцеловала. Радости нет предела. – И чего такое счастье? – Всё ещё не верю в происходящее, – покачала она головой. – Кажется, ткни куда-нибудь в бок и мир лопнет, как мыльный пузырь. Не станет тебя, изобилия, Петергофа… а тьма былой жизни снова спеленает по рукам и ногам, бросит в ледяной подвал к крысам и захлопнет крышку входа, отрезав путь к светлому миру навсегда. Мы идём по высокому коридору Канцелярии. Я посмотрел на Марину серьёзно, прижал посильнее и говорю: – Ты вроде на всё это смотрела наплевательски. Что-то поменялось? – Ты немного не прав, Котик, – всё же сменила грустный тон на весёлый она, – когда-то я смирилась с тем, что кому-то цветы и любовь, а мне страдания и кровь. Да, и как было иначе, учитывая мои странности и перспективы? Я долго привыкала смотреть на мир скептически и немного иронически. Это помогало, даже более того – работало. Спустились по надменно-каменной лестнице на первый этаж. Я поздоровался с учителем теории магии, что мрачно прошествовал куда-то вглубь административного здания. Эфир от него стонет и гнётся. – Но потом в жизнь ворвался ты. Даже не знаю как это описать…– вдруг остановилась она и во все глаза уставилась на меня. Вокруг ходят люди, поглядывая с интересом и удивлением. – Начал рушить мой быт. Ставший родным чулан вдруг распался, как короб, и когда я наконец проморгалась, очнулась, то обнаружила, что живу в Удаче. С тобой. Это настоящая сказка. Губы своевольно растянулись в улыбке. Марина как цветочек, что был недавно чахлым, но после порции заботы и ухода вдруг начал распускаться. Неужели я ещё тогда разглядел в ней будущую красоту? Или было нечто иное? – Когда мы только встретились, там, на турнире, я почти сразу ощутил влечение к тебе. Можно было списать это на банальное желание близости, но потом, вечером, всё только яснее стало. Я понял, что хочу быть с тобой и даже после близости это не изменилось. Слова, сказанные ей, обращены и к себе. Хочу разобраться в чувствах, всё ведь по наитию идёт, но иногда хочется прояснить для себя ситуацию. Марина впитала слова, как песок воду. Смотрит с восхищением и поощрением. – Да, ты странная. Пусть так, но ведь и я не лыком шит. Так что, начинай верить в новый мир – он твой и для тебя. Счастливая, она кивнула и крепко подхватила под руку. Город скинул озяблость после недавнего ненастья и наполнился солнечным светом, а тут ещё и минутка чувственного откровения – как не позволить улыбке разгуляться на лице. Мы решили пройтись по набережной, отметившись в табачной лавке – я присмотрел ещё одну трубку из корня, так что, прогулка теперь скрашена её обкуриванием и богатым ароматом дыма. Впрочем, для чуткого на неприятности зверя внутри, тоже нашлась закуска – заметил впереди крупную компанию ребят, в числе коих знакомые хулиганы. Будут или нет они провоцировать драку – значения не имеет. Я увлёк Марину в сторону. Портить прогулку совершенно не хочется. Немногим позже, девушка сказала – “Почему бы и нет” и руководствуясь этим принципом, мы начали поиск экипажной мастерской. Вообще говоря, идея купить свой была шальной, как рыжий чубчик на голове светского повесы, но чего уж теперь, когда страсть пустила корни и отступать уже просто нет никакого желания. По сути своей, основа для телег, возов, тачанок и прочего колёсного транспорта одна. Экипаж стоит особняком только в плане требований красоты и надстройки в виде кабины. Её делает отдельная мастерская, находящаяся всего лишь за оградой от первой. Район расположения ожидаемо крайний, что практически опоясывает Петергоф и достаточно широк, чтобы начать задумываться о приведении его в некую общую композицию с прекрасной дворянской частью. Мне понятно почему Геннадию Ортеговичу не до того – человек военный, хозяйственный. Технически всё работает, с инженерной стороны исправно, а уж внешний вид это дело десятое, если не двадцатое. Я шумно втянул аромат мастерских – тут и волнующе-древесный, и крепко-въедливый от лака, и вездесущий от навоза – чтобы, как говориться, два раза не вставать, по соседству от мастерских есть конюшня. Пилят, строгают и стучат столяры, курят, матюгаются и насвистывают маляры, кричат, хохочут и разговаривают прочие работники – кого тут только нет, ведь знати подавай больше и чаще, особняком лишь стоит здание Проекторной, как нам охотно пояснили, там художественных дел мастера “предложут и положут усё, шо душе угодно”. Переглянувшись, мы двинулись туда. Перед Проекторной, и площадка камнем замощена, и крыльцо из него же. Под добротным навесом расположились две лавки. Слева сидят трое, тут же начавшие разглядывать нас. Мы быстро прошли внутрь, отворив массивную дверь. Меня немного дёрнуло, потому что створка просела и скребёт о деревянный пол, в итоге накрепко застревая. В первом зале работников не оказалось и мы поднялись на второй этаж, но оттуда нас погнали на первый, где встретились те самые трое мужчин. Один уже в возрасте, волосы взяла седина. Видимо начальствует, судя по более богатому наряду. – Добрый день, мы насчёт экипажа. – А-а, вот оно что, мы грешным делом подумали, что в администрацию. Пойдёмте, присядем… Двое других уже заулыбались и проводили более благожелательными взглядами. Я оглядел ряды шкафов, – от едва высохших лаком, до покосившихся и потому не падающих, что держат соседние, – рабочих столов больше трёх, но те два, что не заняты, завалены свитками и пухлыми отчётными книгами. В местах, где ходят чаще, пол более светлый, а в иных потемнел от старости. Из щелей сквозит подвальными запахами. Вообще здание очень старое, если вспомнить историю города, что недавно проходили в гимназии, то выходит возведено ещё когда Петергоф был крепостью и назывался Упрямой. Нам отыскали пару стульев, которые пришлось сначала освободить от проекторских документов. – Ну-с, молодые господа, на какой бюджет рассчитываем? – оценивающе оглядел он наши простые наряды, задержавшись, правда, на кожаной кепке. – Трудно сказать, – отозвался я, поймав вопросительный взгляд от Марины. – Может, вы покажете на примерах от простых, до роскошных. Я думаю, что нам точно нужен просторный, типа дормеза, с удобными сидениями, амортизацией и хорошей защитой от дождя. На четыре-шесть человек. – Ага, то есть кабинка с капитальной крышей, увеличенным количеством посадочных мест, – пуще прежнего оживился дядька, став всё это записывать, – рессоры у нас трёх видов, различающиеся степенью жёсткости, какие ставим? Я догадался, что речь либо о пружинах, либо о выгнутых пластинах из стали, что смягчают езду. – Лучше помягче. – Значит самые мягкие? – уточнил он. – Раз выбрали дормез, то собираетесь выезжать загород? – Да, собираемся, – кивнул я. – Тогда вам нужны важи, то есть багажный шкаф наверху. Вы ведь наверняка будете брать с собой гардероб. – Да, пожалуй, – посмотрел я на девушку и мы снова покивали. – Тогда и ремонтный набор – можно починить любую поломку хоть в чистом поле, – азартно предложил работник. – Его уберём в горбок сзади. – Конечно нужен. – Знаете, некоторые господа предпочитают отдых вдалеке от городского шума, заехав в лес или отбыв для купаний к озеру. На этот случай мы можем добавить набор для комфортного отдыха и даже ночёвки – сиденья в экипаже будут раскладываться в большую и широкую кровать. Я рассмеялся и очередной раз согласился. В итоге вышло, что нагрузка на оси будет больше стандартной и нам нужна усиленная колёсная база, а для уверенного передвижения – четвёрка лошадей. После обсчёта инженерной части, стало понятно каким будет общий бюджет. Исходя из него я оставил Марину выбирать отделку, украшения и прочие красивости, а сам пошёл выкурить трубку. Договорились только, что цвет нашего будущего транспорта будет чёрный, а не розовый. Присел на лавку. Зрелище с крыльца прекрасное, можно сказать классическое – люди работают. Солнце выжимает пот, золотит волосы. Мужики стянули рубахи и трудятся. Я раскурил трубку и заворожённо наблюдаю за эдаким муравейником. Подбежал парень моих лет и попросил отсыпать табачку. Я отдал половину кисета и он радостно помчал к своим – работают с деревом – строгают и шкурят доски, рейки и брус. Неожиданно, со стороны окраин послышались крики, какой-то шум. Я заинтересовано, как и добрая часть работников, повернулся в ту сторону. Крики только усилились. Нутро недобро шевельнулось, вспомнился упырь. Отложив трубку, я сбежал со ступеней и щурясь стал вглядываться в крыши. Вдруг, на дальнюю, выпрыгнуло нечто похожее на росомаху, только размером с медведя. В три гигантских прыжка оказалось на ближайшем здании. Работники зашумели, кто-то в ужасе заорал. Боевой зверь внутри меня вздыбился как смог – пожаловал опасный враг. От перекрёстка к нам рванула пара конных стражников. Зверь спрыгнул с крыши смяв черепицу и сломав брус. С отчаяньем понимаю, что полёт твари окончится на замершем от ужаса батраке. Чудовищные когти легко вонзились в плоть и крупное мужское тело, будто кукла из сена упало под весом зверя. Большая лобастая бошка с мелкими хищными глазами и маленькими ушами. Черная блестящая шерсть, крутая шея и мускулистое тело созданные для убийства. Длинные лапы, опасные когти и мощнейшие задние конечности. Тварь посмотрела под себя – человек умер практически мгновенно. Пасть распахнулась и убивец схватил голову умершего, дернул и отбросил на десятки шагов прочь. Кто-то посмелее кинул вилами, но те отскочили от шкуры словно игрушечные. Тварь обернулась к кинувшему. Я понял, что медлить нельзя. Напрягся и создал ледяное копьё. Оно врезалось в бок. Зверь истошно закричал, что уши заложило. Тут же развернулся ко мне и прыгнул. Скрут! Скрип камней под ногами. Прыжок! Меня обдаёт ветром перемешанным с одуряющей вонью твари. Тут же над головой пронеслись трещащие шары огня. Сзади снова завыло. В присядке я развернулся к врагу. Огонь скатывается с его шкуры, словно с гуся вода. Чёрные бусины глаз нашли двух магов-стражников и я к ужасу понял, что парни не жильцы. Их ведь учили бить на дистанции, а эта тварь безумно быстра и катастрофически опасна. Я почуял в ней магию. – Бегите!!! – срывая голос крикнул я. Они замешкались. Да и как иначе – кто кроме них остановит нежданную беду? Тварь прыгнула. Ей навстречу взметнулись две струи огня. Да только сегодняшний враг оказался намного сильнее. Тварь срубила одного сразу, а второй отлетел от удара. Я рванулся следом. Нет времени на муки совести. В спину снова прыгнувшего зверя врезалась глыба льда и его перебросило через лишившегося чувств мага. Я запустил руку в развороченную грудь его товарища и забрал силу. В сознание привычно ударила волна, глаза непроизвольно закатились. К моменту, когда смог действовать, чудовище успело развернуться и приготовиться к прыжку. – Х-хосяин…– послышался голос духа в голове. – Я снаю, что это… Тварь прыгнула. Вместо атаки я уклонился и в пять мощных рывков разорвал дистанцию. – Говори! Стегнул врага жгутом, чтобы не бросился на работяг. – Это макичес-с-ский све-е-ерь… Химера-а… Снова надрывный уход с линии атаки. Я лупанул водным жгутом по передним лапам и зверь укатился в дом через дорогу. Проломил стену и пропал из виду. – Какие у неё слабые места? – выдохнул я, натужно дыша. – Только гласа, Хося-а-ин… – Магический, магический, магический…– забормотал я под нос, судорожно думая, как победить. Попасть в глаз столь прыткой цели издалека вряд ли возможно. Уловил вскрик Марины. С бешеными глазами обернулся и кричу: – Прячься!!! Как можно дальше, Марина! Слава Богам, что схватывает на лету – тут же метнулась обратно, в отличии от любопытствующих работников. Из дома раздался рёв и треск. Секунды сочатся, словно кисельные капли. Я закрыл глаза и вгляделся. Химера – это пучок магических токов, свёрнутых сложной вязью заклинания и облечённых в плотную форму при переходе из мира тонких энергий в наш. Это действительно магический зверь, при том созданный, кажется, специально для борьбы с магами. Химера с треском выскочила из дома, встряхнулась сбрасывая мусор. Взгляд нашёл меня. В груди пробудился и рванул вверх росток отчаянья, но боевая безбашенная ярость задавила его, и вдруг в голове наступила кристальная пустота с чётким осознанием, что мне делать. Я щедро зачерпнул маны, благо её много. Химера приготовилась к прыжку. В состоянии предельной концентрации, отбросив страх неудачи и смертельной угрозы, вспомнил каждую ноту едва изученного заклинания. Словно музыкант, что закрывает глаза вслушиваясь в музыку и вздрагивает лицом и телом от каждой прозвучавшей ноты; или, как старый и опытный алхимик, колдующий над варевом, что подбирает, как можно более действенное сочетание ингредиентов. Вот и я вслушиваюсь в то, что творю. Сравниваю с идеалом. Химера взмыла в воздух. Я же, словно не замечая, заканчиваю последний пассаж, и вот эфир тягуче зазвенел, как если кто ударил бы в колокол, а звук застыл, увяз в воздухе. Я рванулся навстречу зависшему над землёй монстру. Он медленно летит, подобно стрелке часов. Создаю в руках два ледяных копья и выцеливаю глаза. Рывок, в том числе магический, и острия вонзаются в голову твари, легко пронзая крепчайший череп. Гул эфира прекратился и меня бросило сквозь чёрный туман, внезапно исчезнувшей химеры. Время восстановило бег. Растерявшись я упал на колени. Вскочил быстро оглядываясь, но твари нигде нет. Только любопытные головы работников торчат из-за укрытий. В уши прорвался плач женщины из разрушенного дома, ещё далёкий грохот мчащихся солдат, удивлённые возгласы выживших. Застонал спасённый маг. – Кажется, всё, – пробормотал я. – Вы побетили, Хося-а-ин…– прошептал в голове Фарух-трэлл. – Спасибо за помощь. – Рат служить вам, Хося-а-ин… Отряхнувшись я пошёл во двор, куда начали осторожно стягиваться работники. Они заваливают расспросами, но мне не до ответов. Поднял упавшую кепку-уточку и двинулся к Проекторной. Большой отряд ворвался во двор, когда я заходил в дом. – Марина! Можно выходить! – прокричал я. – Ты где?! В тёмном углу приоткрылся деревянный люк. – Ты живой! – воскликнула она высунув голову. Я поспешил помочь выбраться. Вся в пыли и чёрной паутине. – Чудом выжил, – выдохнул я. – Эта тварь упала как камень сверху, никто даже ахнуть не успел. Сразу убила одного рабочего, затем стражника. Если бы не Боги, то единственным спасением для нас, было бы бегство. И народу бы погибло уйма. Поговорить нам не дали, в здание ворвалась группа магов. Это не мягкие дворянские сынки, пусть могучие, но без реального опыта – отряд строго военный. – Поручик Игорь Колыванский! – отсалютовал я. – Подполковник Семён Сабуров! – вскинул руку командующий отрядом. Высокий мужчина лет двадцати пяти. – Доложить обстановку! – Есть! Мастерские были атакованы неизвестным противником – чудовищем. Я принял бой и убил его. Судя по тому, что тело твари исчезло – это был магический зверь. Была выявлена устойчивость к слабой и средней боевой магии. – Ясно! – озадачился молодой подполковник. – Прошу следовать за мной. Я обернулся к Марине и ободряюще подмигнул. – Не переживай. Встретимся в Удаче. Глава 3 Поднялся знатный шум. Город тут же облетела новость о нападении. За усиливающимся напряжением я наблюдаю из коридора на четвёртом этаже Канцелярии. В силу огромного числа одарённых, ополчение Петергофа скорее напоминает армию, но я понимаю, как будет теперь зудеть голова у Геннадия Ортеговича. Попробует чей-нибудь знатный сынок сгинуть в когтях химеры, как начнутся жалобы и стоны. Словно бы и не ради освоения воинского ремесла сынок прибыл в Петергоф. Простых, понятное дело, жалеть не будут, хоть вся сгори черновая часть города. О проблемах взаимоотношений между сословиями я думать не должен – хватает насущных забот. Откуда взялась химера? Была ли она одна или там целый диверсионный отряд? Чего ещё ожидать от кажущегося мирным города? Где вообще предел тому, что может произойти? Искать ответы на эти вопросы я уполномочен. Причём самой Гердой, чую, что её статус выше даже императорского. Во всяком случае для меня, как уроженца Севера. Мы всегда ставим Природу выше человеческой власти. Пока генерал-майор проводит совещание, меня продолжают одолевать думы. С одной стороны радостные – получилось применить в бою удивительную магию тёмного бога, с другой – начинаю переживать насчёт своего гимназического будущего. Очень бы не хотелось попасть на войну раньше срока. Того хуже, если Император начнёт её со свеями, и как мне тогда быть? На Родине мне нет места понятно, но убивать своих?.. От таких мыслей стало тяжело на душе. А ведь может случится всё, что угодно. Коварные англы могут подстроить всё так, что два родных мне народа снова начнут убивать друг друга. Как же больно от одной мысли об этом. Я должен приложить все усилия, чтобы не допустить этого. Объединённому Северу и Руси следует быть в союзе, и я обязан добиться того, чтобы моё мнение учитывалось в общем подсчёте. На уроках географии удалось узнать насколько велика Русь, и вот уже с разных сторон она коснулась и азиатских стран, и южных государств, и не перестаёт сражаться за свои интересы на западе. То ли потому, что отец так учил, то ли просто тянет на государственный уровень мышления, но я пытаюсь выстраивать политику собственного развития и поведения с общеимперской. Нам нельзя быть слабыми, за каждый шажок назад, хищные соседи откусят как за два. – Поручик Колыванский, зайдите, – позвал адъютант Геннадия Ортеговича. Я бодро прошагал к двери, пропустил несколько выходящих людей и вошёл. – Добрый день, Ваше Превосходительство. – О, Игорь! – осветилось усталое лицо военного. – Поди сюда, дай хоть руку пожму. Молодец! Он крепко сжал кисть. – Отличная работа, сынок. Вот сразу понял, что ты из настоящих. – Благодарю, господин генерал-майор. – Брось, – поморщился он, – наедине обращайся по имени отчеству. – Так точно, Геннадий Ортегович. Генерал хлопнул себя по бокам и пригласил рукой присесть. Кабинет для приёма посетителей и совещаний строг в роскоши, но по обивке кресел и стульев, по толщине столешницы и в целом обстановке понятно, кто по ту сторону стола. – Значит, напала неведомая тварь, – начал перечислять пожилой глава гимназии, – убила четверых, один из которых военный. – Как четверых? – опешил я. – Двое же было. – Доложили, что-о…– генерал глянул в бумагу, – один стражник, один взрослый работник, мужчина, и двое детей, мальчик и девочка. – А-а…– огорчённо отозвался я. – Значит в том доме. – Рассказывай, – кивнул он, – как бой складывался? Ясное дело, что всего поведать я не могу, хотя местами очень хочется. Например, что могу и умею искать скрытое, что возможности шире многих его верных ребят и хорошо бы меня официально подключить к расследованию случившегося. Но увы, снова буду один, словно тайный герой. Не то чтобы хочется славы, просто тяжело тащить всё на себе, а бойцы Ортеговича, уверен, ничего не найдут. Раз до сих пор только с последствиями боролись, то и сейчас мне самому придётся. Досадно ещё от того, что некоторая часть меня рада этому, мол, целее будут. Да, конечно, я всё берегу их жизни и переживаю, как если бы были мои братья, но ведь смешно сказать – к мастерским пошёл за экипажем, в рамках планов устроить себе отдых. И снова вляпался в неприятности. Рассказ-доклад кончился, генерал кивнул поджав губы и говорит: – Да, сынок, ты снова совершил великий поступок. Надо бы к награде, но уж прости, так часто не положено. Поди спрашивать начнут, а что там у вас, только Колыванский службу несёт, – сделал он едкий голос, – а остальные что? Жалованье-то получают. – Как будто если помрут и перестанут, будет хорошо, – проворчал я, помянув про себя мага, чью силу вобрал. – Да, *мат*! – прорычал генерал. – Крысы тыловые! Вечно гибнут лучшие, а самые подлые и хитрые остаются. Ух, *мат*, я бы их в колыбелях давил! Вот этими руками! Он выдернул ящик, достал бутылку рома, в сердцах грохнув ей о стол. Добавил две рюмки. – Помянем! Я взял свою и вспомнил всех дорогих мне людей чью смерть застал. От отца до крепыша из ивановской банды. Обжигающий алкоголь обдал рот и прокатился по пищеводу в желудок. Я вытерпел первые моменты, потом с чувством выдохнул и занюхал рукавом. – Вот так, сынок, вот так, – проговорил генерал и я ощутил всю боль за этими словами. – Ну, официально ладно, а так проси, что пожелаешь, постараюсь помочь. Я не Император, конечно, но кое-что могу. Хотя и он скован. – Спасибо, Геннадий Ортегович, – чуточку более эмоционально, чем хотел, сказал я. Алкоголь уже попал в голову. – Пока нету просьб. Хотя-а-а… – Говори, Игорь, – сурово глянул он. Переживая, как бы не сболтнуть лишнего, я растворил алкоголь в крови и обдумал слова трезво. – Понимаете, если подумать – во все разы когда приходилось сталкиваться с противником, мне не хватало или поддержки или права скомандовать страже отход. Сегодня, когда двое ребят бросилось в бой, я чуть волосы от отчаянья не рвал, но у них приказ, а я кто, чтобы отдать другой? Начальник над стражей покивал, соглашаясь, а я решил дополнить слова соображениями: – Спасла бы форма, но и тут может быть роковое стечение обстоятельств – попадётся в отряде званием выше служивый и что? Как ему приказ отдавать? В обычное время мне привилегии ни к чему – закон есть закон. А когда такое, как сегодня, то хочется контролировать ситуацию. – Понимаю. Дело говоришь. – Геннадий Ортегович, знаю, что не заслужил ещё такого доверия, но просто людей жаль. Гибнут же. Он глянул остро. Вопросы просятся, буквально звучат в воздухе, но опыт штука такая, что помогает принимать верные решения. – Получишь особые полномочия. Всё пропишу в приказе. Зайди на днях, сделаем тебе специальную бляху – носить будешь на груди справа. Буде случится чего, представься если время позволит и командуй. – Благодарю, – выдохнул я и склонился к столу. – Разогнись. Дела военные, нормально. Ещё выпьешь? Я отказался и попрощался. Сейчас надо к Сергею зайти – попрошу запомнить всё получше на завтрашних занятиях, а потом мне рассказать. Хоть и восстанавливаюсь раз от раза, но совмещать школьную жизнь и ночные геройства тяжело. Ортегович велел мне оценки за грядущие экзамены выставить, прогулять пару дней имею полное право, просто не хочется терять знания. Так бы и учился дни напролёт. Знакомая компашка хулиганов уже надоела. Даже не в том, что ко мне лезут, – после того урока перестали, да и чисто магически я почти сравнялся с лучшими из них, считай Гридень, – но даже просто наблюдая за их паршивой деятельностью, не могу избавиться от злости. Так и хочется надавать подзатыльников или пнуть под задницу. Темнеет вечер, они снова ошиваются возле входа в общежитие, – при том, что сами в основном из обеспеченных дворян и живут в своих домах, – выловили парочку ребят и демонстративно, перед девушками из компании, насмехаются над ними. Меня взяла ещё большая злость. Всё понимаю, что так нельзя, но уж больно сильный соблазн – повторяю опыт свершения боевой практики приостановки времени. Эфир загудел. На пределе скорости подбегаю и сдергиваю с каждого мерзавца штаны с исподним, а сам вихрем проношусь в здание общежития. Развязная речь вдруг оборвалась. Растерянно и, как по команде, они опустили головы вниз. Вся надежда у меня была на девушек и, слава Богам, они не подкачали – дружный хохот разлетелся по площадке перед зданием. Из окон стали выглядывать любопытствующие, а две юные гимназистки всё не унимались, тыча пальцами в пытающихся прикрыть срам хулиганов. Даже двое парней, коих те унижали, не сдержали смеха. С большим позором компашка негодяев ретировалась прочь, а девушки предпочли тех самых двоих. Ну или они изначально гуляли с ними напару. Довольный, я двинулся наверх. Ходить по лесам и долам вокруг Петергофа для меня стало вроде постоянной службы, как гражданский чин или военный в своём ведомстве. Даже смешно немного. – Ты чего? – тоже улыбнулась Марина. Едим в общем зале гостиницы вместе с Иваном и Катериной. – Да так. Вспомнилось тут недавнее, – отозвался я, посчитав, что Кате лучше не знать о моих приключениях. Марине, понятное дело, захотелось подробностей, но она не успела задать вопрос – в зал вошёл хромающий человек, подковыляв к ведающему напитками, что-то спросил и почти тут же нашёл нас взглядом. Я с удивлением узнал в нём спасённого сегодня мага. Благожелательная улыбка сама собой выбралась на моё лицо. – Рад видеть, что вы поправляетесь. – Э-э, – как-то замялся он, пряча взгляд, – да, спасибо. И за спасение. Я, как раз насчёт него… Иван заинтересовано глянул. О нападении чудовища они с Катей слышали, а вот кто его одолел ещё не знают. Не успел рассказать. – Вот зачем ты сделал это?! – вдруг, срываясь на плач сказал юноша. – Зачем спас меня? Лучше бы я вместе с Пашкой погиб, как герой. Теперь мне говорят, что я никчёмный и трус! Он смотрит со злостью, по щекам поползли слезы. А я несколько растерялся, но видя, как Иван хочет уже лихо послать незнакомца, остановил его рукой. – Погоди, брат. Сейчас всё проясним. Тебя как звать? – Слава. – Вячеслав? – Да, – буркнул он. – А звание, фамилия? – Рядовой Красюк, – выдохнул он и заалел щеками. – Послушай меня, рядовой Красюк, – дал волю эмоциям я, – передай тем умникам, которые тебе это сказали, что я, поручик Игорь Колыванский, плюю им в лицо. Каждому набью рожу, если у них хватит чести прийти сюда, а так пусть ходят заочно оплёванные. Ты же, Вячеслав, вали отсюда, мерзавец. Коль жизнью не дорожишь, то и сгинешь бесславно. Понял меня? Шагом марш! Он весь покраснел, даже кажется затрясся, а потом припустил из зала. Взгляды друзей ожидаемо скрестились на мне. Жадно выдув полкружки кофе, словно это вино, я с шумом выдохнул. – Спасай их после этого… В общем, дело было так… Ребята выслушали историю со всевозрастающим изумлением. Сначала девушки осудили мою резкость, но узнав, как всё было, дружно с Иваном согласились. Брат уточнил, как бы проучил идиота, но ладно. Закончив с едой мы ещё часа два просидели за разговорами. Тема жаркая, слухов наплодилось много. Иван пригрозил общенародной славой, но я понадеялся, что и на этот раз пронесёт. Затем они с Катей ушли к себе. Служка погасил часть фонарей, и у нас с Мариной получился романтический уголок. Заказали дорого вина из ряда сладких – я больше такое люблю, пьётся как компот, а шум в голове тот же. – Я сегодня опять в ночь. – Из-за химеры? – участливо спросила она. – Именно. Всё это очень странно. Понимаешь, она создавалась как оружие против магов. Во всяком случае, русской школы. Может какой-нибудь англ и смог бы развеять её. В теории. – А на практике? – Я победил чудом. На пределе. Если бы не особая практика изученная недавно, то химера вполне могла и меня, и полгорода загубить. Скорости её реакций хватит, чтобы убить и англа, и северянина. – А что это за новое умение? – вспыхнули её глаза любопытством. Как не похвастаться? Пусть и очень энергоёмкая способность, но то, как Марина восхищается мной, стоит затрат. Эфир загудел. Всё вокруг замерло. Я поскорее встал и, перегнувшись через стол, поцеловал девушку. Ток времени восстановился. Её замершее лицо ожило, прошла мимическая волна эмоций и в конце Марина спрашивает, трогая губы пальцами: – Ты меня поцеловал? Улыбнувшись я кивнул. – Но как? Вроде сидишь где сидел. – Теперь могу двигаться столь быстро, что даже глаз не видит. Кратковременно, правда. И сил много требует. Она изумлённо покачала головой. – Неужели так тоже можно? Похоже для тебя вообще нет границ, Котик. – Спасибо, – довольно заулыбался я, как тот чёрно-белый котяра, что живёт при кухне. Хозяин гостиницы назвал его Успех, но рабочие кличут Малышом за огромные размеры. Я часто ловлю его внимательный взгляд, вот и сейчас Малыш развалился на прибитых к стене ящиках с посудой. – Правда не только для меня, а для магов вообще. – Я даже не слышала, что так можно, – проговорила девушка и пригубила. – Например, когда идут разговоры о магах, сплетни всякие, то обычно приводят в пример пироманта какого-нибудь, уровня Боярина или даже Князя. Ну и, как он огнём город залил или болото осушил. Струю огня до неба поднял, ну ты понял, да? – Мгм, – покивал я, – это проще потому что. Не хочу сказать, что особо усидчивый и прилежный. Слава Богам, их заботой жив. А почему ты огневик, а не вода, скажем? – Как-то проще, – недолго думая, ответила она. – Остальные стихии порой отвращение вызывают. Но я могу, если потренируюсь. – Вот видишь. Моё умение, конечно, тайное, но вообще говоря, я думаю, что будущее русской боевой магии – это многостихийность и более сложная военная структура. – Почему? – Универсальность. Раньше таковой была мощь и скорость, с которой атаковали…– умолк я, подбирая слово – хотел сначала сказать “русские”, но это прозвучит, словно я себя отделяю, – с которыми атаковали наши предки. Смута на островах и слабая академическая магия англов были нам не соперники. Северный Путь – сам по себе не враждебный, но зубастый. Однако и на Севере врагов не нашлось. Так что, Громовская школа была универсальной. В значительной мере и сейчас. Но в будущем надо меняться. Я умолчал про взаимоотношения Русского Царства, а затем Империи с соседями на восточных и южных границах – это мы ещё не проходили. – Тебе с такими мыслям к Императору надо, – восхищённо проговорила девушка. – Игорь, ты птица очень высокого полёта. Это и раньше ощущалось, но смутно, а теперь точно знаю. – Спасибо, Морена, – с любовью посмотрел я в тёмные сейчас глаза. – Ты первая, кто это слышит. – Но ты не держи в себе, пусть они, – показала она глазами вверх, – думают. – Нужно выбрать время. Сейчас пока рано. Она закусила губу и положила лицо в ладони. – Тебе виднее, Котик. А знаешь, ты наверное перестанешь со мной общаться, потом, когда станешь большим человеком. Погоди! – оборвала она мою реплику. – Просто хочу сказать, что ты должен идти к цели без оглядки на меня. Теперь я вижу какого ты плавания корабль – линкор. С Новика дорос до Гридня за ничтожный срок. Не удивлюсь, если Князем станешь. Только порадуюсь. Я тебе не чета. Грустно, конечно, но с иной стороны чего мне грустить? В город привёз, в люди вывел, чего ещё надо? Так что, Котик, даже не колебайся. Будет надо, стряхивай меня как шелуху с кителя. Весь монолог я смотрел на Марину. Чудные губки пьяно читали слова, уж не знаю то ли хмель, то ли просто она такая, но такую речь мало кто может произнести. Как же всё поменялось с памятного дня на турнире… Пожалел ли я хоть раз о решении завязать отношения с Мариной? Нет. Мог ли оставить, бросить? Себе говорю да, но даже желания ни разу не возникало. – После таких слов я хочу тебя только больше, Морена, – страсть своевольно обратилась магическим воздействием и на девушку пал дурман соблазнения, её глаза успели закатиться, а с уст сорвался стон, прежде чем я накинул аркан воли на свою страсть. – Хочу быть с тобой и видеть тебя. Так что не уходи от меня. Блаженно улыбаясь, она вернулась в реальность. – Ты на меня как наркотик действуешь. Мой Котик-наркотик, – промурлыкала она. – Буду рядом пока не прогонишь. Мне без тебя нельзя, Игорь. Я сохну просто. Умираю. Я поманил огненную красу к себе. Чуть пошатнувшись она пересела на колени. – Не пей больше вина, Морена, – проговорил я и растворил магическим воздейстаием всё, что в ней было. Она с удивлением проморгалась. Посмотрела на меня. – Это ты сделал? Улыбка стала ей ответом. – Я не перестаю удивляться. Ты как Бог – можешь всё. – И всё же пообещай, ладно? – Но почему? – Простым людям пить алкоголь нельзя – это яд. На Севере, на Мурмановом берегу, наши шаманы знают много ядов. Иногда, в минуты особой нужды, они пьют их, чтобы отвадить чудовище, привлечь удачу или ещё что-то полезное. Маги могут травить себя, но только когда ведают, что творят. Зелёный змей не должен владеть магом. Во всех землях существует такой промысел – варить и продавать хмельные настои или отвары. Хмель овладевает умами, и потом такой торговец, словно на верёвке держит пьющего. Ни золото, ни пряности, ни ткани не дают такого же прибытка, как алкоголь. В свою очередь на землях, где много пьянствуют, царит нищета и разорение. Стоит вой общего страдания. Особенный вред наносит хмель женскому телу, дети рождаются хилые и уродливые. Таких лучше сразу удавить, чем всю жизнь нянчится. В моём роду такого не будет. Марина со страхом отодвинула бокал подальше. – Я не знала, Игорь. – Эти знания распространены в основном на Севере – там изучают природу, себя и способы сосуществования. Чем южнее – тем слаще удовольствия. – Обещаю, что больше не буду, – серьёзно заявила она. – Вот и хорошо. А теперь совершим то, для чего я тебя позвал. – И что же это? – лукаво глянула она, поёрзав. – Поцелуй. Из города вышел когда уже почти стемнело. На горизонте небо ещё имеет лиловый цвет, но кругом уже началась ночная жизнь. Путь снова лежит в рощу Хранителей. Правлю мелкие эфирные болячки. Настроение хорошее, а силы практически восстановились – попили напоследок с Мариной гердовского чая с мёдом. Мою стихийную пассию, понятное дело, качнуло в дикий восторг от вкуса и эффектов, а мне положено было пить и есть с видом, словно такая роскошь каждый день. На самом деле, я и сам был готов, как ребёнок едва ли не реветь от испытываемых чувств. Сойдя с дороги повстречал памятного филина. Захлопав огромными крыльями, он обдал меня ветром. Я подставил руку и хищные когти в пядь длиной осторожно сомкнулись на предплечье. – Слушаю тебя, Хозяйка, – посмотрел я в его большие глаза. “Ишь ты! Какое обращение выбрал, охальник. Так и быть, я подумаю о постели с тобой”. – Моё почтение и надежда, – улыбнулся я и склонил голову. “Несносный мальчишка!” – раздалось в голове, затем она продолжила: – “Как закончишь с делами, не сочти за труд – зайди на разговор”. – Конечно, min herskarinna! “Ух ты! Госпожой назвал…” Филин оттолкнулся, забил могучими крыльями и растворился в ночи. До рощи и родника остались минуты пути, а голову уже наполнил шёпот Хранителей. Насколько же разительно их отношение, в сравнении с первым разом. Сейчас, словно домой возвращаюсь. Напившись воды я с наслаждением лёг на мягкий травяной ковёр. Лесным духом пахнет одуряюще, тут же вспоминается детство и часы в нём проведённые. Я легко вошёл в транс. Округа преобразилась, утеряв всякую плотность. Кончики, струйки, ручейки, ручьи, речушки, реки и целые могучие потоки эфира – всё это сплетается, сходится и разбегается, немного пульсирует и мерцает бело-голубым на тёмно-синем фоне. Хранители указали на череду проблемных мест, не много, но часть осталась ещё с прошлого раза. Одно из них, похожее на бордово-сливовую опухоль, оказалось местом рождения химеры. Даже хронология у духов есть – памятный некромант сотворил в этом месте сильный ритуал и вскоре вызрело чудовище. Вынырнув из транса, я резко сел и выругался от досады. Ведь мог же, мог раньше заняться этим местом и не было бы столько смертей и риска. Сцепив зубы ринулся к ближайшему больному участку. Ту горечь, что растеклась в груди, может унять только результат. Больше никаких отсрочек. По округе Петергофа меня носило почти до самого утра. Уже едва не падая, я оперся на лося, словно он дерево или камень. Сохатый повернул массивную голову и по-мудрому так, одним глазом, посмотрел. Мне бы забраться на него, но жуткая усталость убивает всякое волевое усилие. Проявляя удивительное терпение, лесной богатырь пощипал листиков, отрыл себе мха, но с места не сходил. Наконец с громким “Ха-ак!” я прыгнул и водрузился на жесткую спину. Помня прошлую поездку, скорее лёг животом и обхватил руками и ногами. Лось подождал ещё, и только потом попёр сквозь начинающую наполняться утренним светом чащу. – А вот и наш герой-любовник, – встретила Герда на холме. Я постарался достойно спрыгнуть с животного, а не свалиться кулем. Не так чтобы очень, но вышло. – Доброе утро. – Утро несомненно прекрасное, – согласилась она, насмешливо поглядывая на меня. – После обеда дождь, а сейчас можно полюбоваться на дивную зарю. Ты зачем гонял себя по округе, как последнюю скотину? Устав бороться с собой, я похлопал лося по шее и плюхнулся на землю. – Проворонил химеру. – Бу-бу-бу, – подошла она и тоже села. Лось учуял какую-то вкусную травку и отошёл. – Это я виноват, что люди погибли. – Бу-бу-бу. – Ой!.. Тебе смешно, да, – раздражённо отозвался я. – Не смешно, – поправила ведьма, задумчиво глядя на разгорающееся небо и оживающий мир, – просто ты совсем ещё юнец. Семнадцатая весна. Ах, Боги, где мои семнадцать лет?.. Я тогда была такая беззаботная. Пела, танцевала, плескала возрастающей силой направо и лево. Кто бы знал, сколько придётся хлебнуть лиха той девчонке. – Но теперь всё, – обидчиво гну я. – Что всё? – посмотрела она чудными глазами. Там всегда есть толика насмешки, но доброй, словно смотрит на лопочущего ребенка, и пусть этому ребёнку хоть двадцать, хоть пятьдесят. – Все болячки вылечил. – Ты мог их и через неделю поправить. Гнёзд-то ведь не нашёл? – Нет, – досадуя, ответил я. – Ты и сам, Игорь, понимаешь, что всех не спасёшь. Это не в твоей и не моей власти. К тому же, неплохо терзаться угрызениями совести, когда люди для тебя безымянные куклы. Ах, погибла кукла, готовьте платки и вёдра, я буду плакать. Знаешь, сколько сердобольных сложило знамёна, когда вместо народа, приглядевшись, увидели человека? Это ждёт каждого борца за всеобщее счастье. Пока ты смотришь на спасаемых издалека – они все хорошие и несчастные. А вот окунись в быт каждого из них и расхочется помогать. О животных и растениях в этом плане намного проще заботиться. Я вдумчиво выслушал и спрашиваю: – А ты разве не за людьми тут приглядываешь? – Приглядывать-то приглядываю, да только в смысле того, чтобы вы чего не наделали особо плохого. Люди не пропадут, мой мальчик. Вы ужасно живучие и можете приспособиться к чему угодно. Помолчали. – У меня внутри что-то противится твоим словам, но я не могу опровергнуть их. – Всё правильно, так и должно быть. – Так ты, получается, защищаешь природу от нас? – Это слишком примитивное описание нашей роли во вселенских процессах, Игорь. Синеглазые ведьмы следят за равновесием. Чтобы жизнь не прекратилась. Люди ведь тоже жизнь. – Как когда-то в далёком прошлом, когда вы обратили наступление зла вспять? – Именно. Ты уже давно всё понял, просто противишься. – Немного обидно, – проговорил я, также заворожённо глядя на лес. Сунул сочную травинку в рот. – Жадность и ненасытность потому и считаются пороками, что заводят в гиблые места. Люди очень часто не замечают щедрости и изобилия окружающего мира. Многое воспринимая, как само собой разумеющееся. Но это не так, Игорь. Случайности не случайны. И лишь способность ценить имеющееся, может открыть дверь в удивительный и реальный мир. – Что тут сказать, Хозяйка, твои речи мудры. Может подскажешь, как мне открыть эту дверь? Её синие глаза заискрились смехом. – Тебе? Вот говорю же, люди ничего под носом не видят. Так, – поднялась она, – пошли внутрь. Надо подумать над дальнейшими планами. Напившись удивительного чая с мёдом, я вернул ясность ума. Сил пусть и не много, но есть. К важному разговору готов. – Что ты сам думаешь, давай с этого начнём? Я посмотрел на Герду и кивнул. – Пока только навскидку – некромант успел провести обряд до того, как был убит. В городе он жил замаскировано, но, как можно понять из поведения – был спесив и любил роскошь. – Допустим, что ты его не прикончил и чёрный дожил бы до пробуждения химеры. – Он бы вступил в бой, и вместе они смогли сильно потрепать русских магов, – предположил я. – А почему только одну? – приподняла ведьма бровь. – Ну-у, может больше не смог? – За два-то дня восстановился бы. Ну и штопал бы по одной. – Так они бы в разное время появлялись, – парировал я. – Не думаю, что сложно сделать отсрочку по исполнению. Он мог просто рассчитать, когда, к примеру, вылупится десятая, а первой и последующей назначить единое с последней время. – Наверняка каждая его вылазка была сопряжена с риском быть замеченным, – подумалось мне. Подкрепил мысленную деятельность глотком из деревянной кружки. – Он сотворил магию призыва, когда только входил в город, а потом просто ждал. – Довольно логичное предположение. Вполне может быть, чтобы сделать риски наименьшими, некромант так и поступил. Однако я не вижу особой проблемы в скрытности. Твоя гостиница ведь с самого края. Ведьма умело парирует и у меня сложилось впечатление, что подводит к какому-то выводу. Как бы то ни было, разговор меня порядком увлёк. – Мы вот, кстати, как-то сразу решили, что он сможет управлять химерой. Ну или, что она не будет нападать на призывателя. А если эта тварь просто убивает всех на своём пути? Ведьма сыграла мимикой. – Тоже верно. Но какой тогда ему был смысл дожидаться её появления? Посмотреть? – Так может я его грохнул, как раз перед отъездом? – А смысл чёрному заселяться, если можно было сотворить призыв и скрыться? – парировала она. – Это да…– задумался я. – Может удостовериться? Мало ли, найдёт такой же как я чувствительный, да разрушит волшбу. – И для этого лезть в город, в логово магов? – усмехнулась она. – Так он же не может без комфорта. – Это только предположение, Игорь. Ради дела можно и потерпеть. – Согласен. А ты его вещей не видел? – О! – удивился я мысли. – Нет. Наверняка всё забрали стражники. Я-то без чувств валялся. Ведьма внимательно глянула. – Можешь узнать? – Думаю да, – быстро прикинул я. – Как свяжемся? – Лучше с глазу на глаз, – слегка улыбнулась она, – но тебе поди лень будет идти только за этим. Я ответил на улыбку. – Было бы глупо лениться, когда зовёт Природа. – И всё же поленишься, я думаю. Так, на будущее скажу, что если продолжишь следовать тем же путём, то тебе будет даровано оборотничество – волком или птицей вмиг домчишь куда захочешь. Я изумлённо посмотрел на ведьму, сразу даже и не поверив в такое чудо. – Так что, посмотрим, Игорь, мне не трудно связаться через животных или мысленно, просто это неприятно и всё равно нет такой свободы и обстановки, – развела она руками. – Разузнай обязательно. А насчёт роли некроманта, я думаю он ждал, когда появится химера, чтобы посмотреть на практике, как будет действовать и, как будут на это отвечать. Чего нам пока точно не выяснить – определить чья была инициатива. Туманные острова удивительное место. Он мог и сам пойти на диверсию, никого не предупреждая и ничьей воли не выполняя. – Это, как так? – опешил я. – Они ведут подготовку к войне, просто в прямой схватке с русскими им не победить, а наших подкупили. – Очень жаль, что с материка на английские острова мало кто ходит, а те немногие, что всё же решаются, либо погибают, либо остаются там жить. Тебе надо обязательно побывать у англов. – И так собираюсь, – хмуро посмотрел я. – Выжгу там всё. – С какой бы целью не пошёл, Игорь, назад ты вернёшься другим человеком. Поверь мне. От ведьмы я вышел в растрёпанных чувствах. С одной стороны некромант этот, с другой её намёк, что всё не так однозначно. Нутро натурально закипает, стоит вспомнить англов. Каким я ещё могу вернуться? Успокоившимся? Да, но это единственный вариант. Обилие сил воспринимается как нечто обычное. Когда тебе хорошо, в теле лёгкость, а в голове свежесть, ты смело размышляешь и лихо преодолеваешь версту за верстой. Понятно, что варясь в своей ненависти и планах её свершения, я не заметил, как ведьма помогла восстановиться. Да поди много ещё чего не заметил. Выполняя приказ отца к бегству, я смог ощутить великую волшбу – Взгляд Древнейшего – это легендарная магия доступная очень немногим, и лишь единицы владеют оборотничеством. Не то, чтобы это сверх затратно или трудно, просто риск остаться животным очень велик. Умело обернуться животным, а потом в нужный момент обратно – это одно из величайших умений. Герда обмолвилась, что я смогу освоить его. Сейчас, когда страсти из-за англов понемногу сходят, а Петергоф уже виден вдалеке, меня начинает дико увлекать перспектива освоения этой магии. В родном доме я часто мечтал о таких способностях, но не очень верилось, что когда-нибудь смогу ими владеть. У этого всего и последствия есть. Всё предыдущее время я прикидывался простаком, сиротой, не шибко одарённым, в общем старался быть менее заметным. Обстоятельства, конечно, тому не способствовали, да и с благоразумием у меня проблемы, но в целом легенда держалась. А сейчас трещит по всем швам. Если Геннадий Ортегович просто получил рекомендации из Колывани и изначально воспринимал, как надёжного, перспективного бойца, то, например, лучше всего видящая контраст Марина уже явно говорит о моём уровне. Иван не маг и может только догадываться, но девушка видит стремительный рост. Остальные тоже это заметят. Особенно, если узнают о тайных умениях, вроде остановки времени или оборотничества. Это уровень крайне высокого мастерства и не то что бы я чурался славы, – род Крузенштернов всегда старался снискать её, – просто гложут сомнения своевременности этого. Может, мне ещё посидеть тише воды, ниже травы? Отец был очень опытным воином. Дяда шёл следом и они часто схватывались, чтобы проверить, а не стал ли старший брат сильнее младшего. И они потерпели поражение в том бою. Погибли с честью, я обязательно прославлю их в веках. Но если кто-то узнает, что я Крузенштерн, то не придёт ли такой же отряд за мной? Нужно больше силы и умений. Кто захочет гибнуть за меня, да и могу ли я просить об этом, если до сих пор полностью не отдался службе русской Империи? Нет, мой путь в одиночестве и поэтому мне никогда не будет много. Я возьму всё, что найду, чтобы в один из дней свершить месть. Таков мой путь. Глава 4 К Сергию пошли вместе. Марина с пылким любопытством расспрашивает о ночных событиях, а я, в меру возможностей, рассказываю. В итоге получается, что аки добрый волшебник или дед-лесовик забочусь об округе города, хотя это несколько расходится с реальной картиной мира. Девушке весело, она щедро хвалит и вдохновляется, а значит всё в порядке. В городе меня уже узнают. Многие здороваются: кто коротким кивком, а кто и за руку норовит, что несколько напрягает, но я стараюсь отвечать дружелюбием. Отец делал именно так. Но любой недоброжелатель с такой дистанции может навредить мне или Марине. Вот она обратная сторона славы. – Ты чего, Котик? Я пояснил. Мы почти дошли, остановившись на тенистой площади перед величественным зданием Администрации. – С другой стороны, всякой сволочи будет труднее к тебе подобраться, – заключила Марина. – Люди чутко реагируют, если кто-то хочет навредить их любимцу. – Любимцу? – рассмеялся я. – А кому ещё? – вполне серьёзно спросила она. – Ты же нас оберегаешь, защищаешь, беспокоишься. Хотя мог бы в своё удовольствие жить, поплёвывая на чёрные чубы. Я скривил губы в улыбке. – Не знаю на счёт “мог бы”, но вот насчёт “нас” мне понравилось. Почему ты не обособляешь себя от народа? Вроде и повод есть, даже не один. – А ты думаешь надо? – обеспокоенно посмотрела она. – Не думал ещё над этим. Мне просто казалось, что ты недолюбливаешь людей, да и раз мы вместе, то для остальных всё так и выглядит. – Что мы, как дворянская чета? – хихикнула она. – Ну вроде того, – улыбнулся я. – Нет, Игорь, – серьёзно посмотрела она. – Пусть я и странная, но из народа и к людям отношусь нормально, просто у них ко мне хорошего отношения не будет, узнай они о её, – постучала Марина пальцем по голове, – содержимом. Можно, конечно, на всех обижаться или прикидываться нормальной, но я не хочу… Да и прикидываюсь порой, когда очень надо. – Что же, спасибо за пояснения, – задумчиво отозвался я, оттопырив губу. Потом достал трубку. – Посидим? – Как скажешь, – снова порадовала улыбкой она. Дымок тягуче прошёл сквозь тоненькую трубочку ручки, обволок рот и стёк глубже, почти сразу я ощутил лёгкое опьянение и обострение внимания. Если сейчас усилить этот эффект, то мир станет противно-контрастным, что может даже свести с ума, если не умеешь от него отстраняться. – Жаль, что не получилось с каретой. Марина посмотрела на меня, оторвавшись от любования фонтаном. – Ну, они же не разорятся после этого? – С чего бы, там и порушено было всего чуть-чуть. Просто мы ведь даже заказ не успели составить и оплатить. Ладно, подождём пока продолжат работу. Сильного желания идти на занятия рукопашкой нет. Все эти разговоры и перекуры, как раз и помогают немного отсрочить начало, но всё же моя жизнь подчинена строгому правилу совершенствования. Трубка погасла, а значит пора. Сергий ворчливо отчитал, но больше для порядка. В его глазах всё больше теплоты по отношению к нам, и стало немного стыдно за лень. Впрочем, как только старый бес приступает к преподаванию боя, все сантименты тут же исчезают, а я отхватываю очередную порцию тумаков. Марина старается за двоих. Мне не нужно объяснять, насколько это всё трудно, буквально до слёз. Когда в лицо прилетают тычки и оплеухи, терзаешься больше от унижения, а не от боли. К тому же сам не можешь достать, дед словно призрак, вроде вот тут стоит, а когда твой полный справедливого гнева кулак прилетает, Сергий, сверкая глазами уже уклонился. Это даже не самый худший вариант, ведь он может работать без свили и встык. Удары жёстко блокируются, атакующие конечности получают один-два дополнительных удара по болевым местам, и вскоре ты уже не можешь поднять рук, а ноги еле держат. Поэтому видя, как сцепив зубы и хмуря лицо, Марина старается преуспеть, я несколько растрогался. И сам поднажал. Вечер потихоньку начал кутать солнце в белёсую дымку. Измотанные, мы растянулись на лавках во дворе и бездумно пялимся в глубокое небо. Внутри чуть трепещет восторг, что на сегодня занятия окончены. Что больше не надо вздёргивать себя на ноги и заставлять двигаться. Сергий тоже притомился и ушёл за самоваром. Мне подумалось, что надо бы его угостить сбором от ведьмы. Спрошу только, а так не жалко. В чае он может даже не меньший знаток, чем в рукопашном. Сегодня я увидел, как он вживается в роль. Может решил диво показать, может ещё чего, но Сергий сначала выдерживал пластунский стиль боя, всё как обычно: или работа "на раз", или встык и атака. Но потом передо мной, словно оказался чумазый, лысый и жилистый обитатель кальмарского порта. Пацан, драться которого учила жизнь узких и провонявшихся всем, чем только можно, портовых улочек. Я хорошо помню этот бескомпромиссный стиль. Почти тут же дед сменил на так называемый армейский – несколько забытый в силу магии. Его ещё можно назвать деревенским-кулачным. Прощупав мою защиту, дед вдруг как-то расслабился, сделавшись текучим и гибким, словно туман, что плывёт по продрогшим после затяжного дождя горам. Таким же спокойным перед сырой и таинственной ночью, мои атаки стали тонуть в нём, а дед незаметно вошёл в близкую дистанцию, окутав меня, и я проиграл бой. Этот стиль зародился на юго-востоке нашего мира, и откуда он известен Сергию непонятно. В любом случае география моих познаний сегодня расширилась. Хорошенько передохнув, мы уже собирались уходить, когда я заметил идущего к школе Ивана. Почтительно поздоровавшись с Сергием, он отозвал меня в сторонку. – Долго вам ещё? – Как раз собирались обратно топать. – В Удаче человек ждёт, уже долго – дёрнул он шрамом на щеке, прям возле глаза. – Из мастерских. Сказал, очень важное сообщение. – А, ну тогда пошли, – хлопнул я брата по плечу. – Марин, нам в гостиницу надо. Тепло попрощавшись с Сергием, мы широким шагом двинулись обратно. Девушке я быстро объяснил причину срочности. – У тебя как дела? – Тьфу-тьфу, – поплевал Иван через плечо, – всё идёт как надо. На арену видов больше ни у кого не оказалось, работники смену главы восприняли спокойно. Работаем уже, – криво усмехнулся он, глянувдемоническим взглядом. – Слава Богам. – Да. Ну и я понемногу вхожу в атмосферу города. Всё довольно любопытно получается. Я покосился на него и дёрнул головой в молчаливом вопрошании. Уже по привычке полез за трубкой. – Санкт-Питербург и его области отошли Российской Империи по условиям мирного договора со Свейским Королевством. Император отстраивает город и контролирует буквально всё. По слухам выходит, что там мне ловить нечего. Всё строго по закону. Но вот Петергоф – это совсем другое. – Так рядом же, – проговорил я, наклоняясь, ибо Марина захотела помочь мне распалить трубку. – И тем не менее, брат. Здесь бо?льшая часть происходящего в тени. Деньги, развлечения, встречи, союзы между семьями – этого не видно сразу, но стоит немного послушать, обзавестись нужными связями, как Петергоф расцветает совершенно другими красками. Я озадаченно посмотрел на Ивана. – Странно как-то. – Почему? – Из общения с генерал-майором я не подумал бы, что у него тут проблемы с соблюдением закона. – Ты, брат, не понимаешь всей кухни, – криво усмехнулся он. – Чего именно? – Демонстративного нарушения законов нет. Скорее наоборот, высокородные взрослые и их дети, всячески изображают высшее послушание Императорской воле и принятым указам. На людях они белее и безобиднее овечек, но за ширмой всё совершенно иначе. И это всех устраивает. В конце концов, что может один генерал, если в городе обсуждаются и пересекаются интересы всех ключевых родов? Что он им скажет? Не ведите переговоров? Не ходите по проституткам и не играйте в азартные игры? Прекратите развлекаться, а начните… тут даже и предложить взамен нечего. Мы обоюдно хмыкнули. Я поймал заинтересованный взгляд Марины. – Да уж… И не поспоришь. – А я доволен, брат. Понимаю, тебе это может быть противным, но для меня мутная вода – родная. Я чувствую большие возможности. – Мы стоим друг друга, – рассмеялся я. – На самом деле, перспективы очень хорошие. Через некоторое время я начну получать ценную информацию о значимых людях и ты всегда сможешь воспользоваться ею, если будет нужно. Я с уважением посмотрел на него. Вот уж на что непредсказуемы жизненные пути. Кто бы мог подумать, что простой колыванский воришка вдруг станет хозяйничать в ключевом городе Империи. И всё же нельзя не отметить и личностные качества брата – его мысли сосредоточены, как раз на ловле самой жирной рыбы в мутных водах противозаконного мира. А как известно – кто ищет, тот находит. – Спасибо. Информация действительно не будет лишней. – Катя мне призналась вчера, что испытывает неясные чувства к тебе, – несколько ворчливо и нехотя произнёс Иван. Я заинтересованно посмотрел на него. – Это, кажись, не любовь, – я спросил напрямую, – а что-то там очень странное и глубокое. Вроде ты говорил, что у неё там что-то случилось… – Не волнуйся, брат, случившееся не просто в прошлом – оно в другой жизни осталось. А эти тревоги просто отголоски. Что произошло, то произошло. К счастью, Катерина смогла начать жизнь с нуля. – Это хорошо, – тяжко выдохнул он, – просто-о, как-то волнуюсь… – Кхек! – со смехом издал я. – Что влюбится в меня? Он глянул исподлобья – истинный демон. – Шучу, брат, шучу, – примиряюще поднял я руки. – Полагаю, страсть между друзьями вспыхивает часто. Мне ещё родители рассказывали, да и замечал часто. Тогда не понимал, а вот сейчас начинаю. Это нормально. Главное, что нас связывает намного больше. Дружба, верность, честь, забота – ради всего этого мы всегда будем держать страсть в узде. Я, например, точно знаю, что тебе нравится Марина. И чему тут удивляться? Она красивая, мы много общаемся – а что ещё надо для чувств? Я же не дурак, чтобы требовать невозможного. Просто, человек тогда человек, когда хозяин своим порывам и страстям. Оба спутника страшно смутились. Иван даже локтем треснул. Я же расхохотался и обнял их крепко прижав. Среди Свеев отношения всегда строятся по простому принципу – мы открыты и стараемся жить просто. – Оба дороги мне, обоих люблю! Человек с мастерских оказался не простым посыльным, а со второго этажа Проекторной. Он улыбнулся, стараясь тепло и дружелюбно, но из-за того, что правую сторону лица взял тик, вышло не очень. Я ответил улыбкой и протянул руку. Это маг, уверенный Новик, похоже водник. – Господин, хорошо, что я вас дождался. – Прошу прощения за ожидание. Занимался боем. – Ох, нет-нет! Это я прошу прощения, что отвлекаю! – тут же запротестовал он. – Его Высокоблагородие князь Васильчиков Илларион Васильевич, добрый владелец мастерских, изволил преподнести Вам дар в благодарность за героическое избавление от ужаснейшей твари, химерой называемой. Он приказал сообщить, что не требует с Вас платы за экипаж, а отделка будет выполнена из лучших материалов. Более того, он желает сделать экипаж фамильным и для этого нужно изображение вашего герба, господин Колыванский. С растерянным удивлением я посмотрел на спутников. Они выглядят обескураженными. – Как бы… вообще-то я могу оплатить заказ. Совершенно необязательно преподносить столь щедрый подарок. – Нет, нет и ещё раз нет! – завертел головой представитель мастерских. Марина в это время взяла меня за локоть и мимикой показала соглашаться. – Господин Илларион Васильевич уже разобрался в случившемся и знает, что Вы повели себя крайне достойно. Он хочет поблагодарить за это. – Хорошо, я принимаю его дар. А герб предоставлю завтра. Склонив голову, мужчина ушёл. Мы проследовали от барного стола в зал и с наслаждением опустились на стулья. – Вот и решился вопрос с транспортом. Иван, прищурившись, глянул. – Ты, случаем, не о ярмарке задумался? – Не только о ней, – пожал я плечами, – мы же не раз уже говорили, что пора свой транспорт заиметь. Но экипаж будет с заделом на путешествия. Специально для поездки на ярмарку. – Да, да! – оживилась Марина. – Скорей бы. Мы с Иваном рассмеялись, он говорит: – Скоро уже, скоро. Как раз, успеем к открытию. На всех порах примчал служка, но словно на стену наткнулся – пьяного посетителя качнуло в нашу сторону и он толкнул мелкого паренька. Испускающий винные пары мужчина навалился на меня, удержавшись от падения, выровнялся и невнятно буркнул: – Звиняюсь. – Ну что же вы так?!.– воскликнула Марина, кинувшись помогать пареньку встать. Пьяный вдруг подпнул мелкого, несильно, но к нашему дружному возмущению. – А ну, прекратите! – уже яростно возопила девушка, пряча служку за себя. – Я те ща…– мужчина полез к лицу Марины, но она отбила руку встык. – Я сама! – остановила нас с Иваном девушка. – Сейчас же просите у него прощения! Хмельному грубияну слова разъярённой защитницы показались смешными. Сначала он закатился в хохоте, но потом вдруг резко оборвал себя и озверело попёр на Марину. Я с замиранием слежу за этим, готовый сорваться в любой момент. Старательная ученица Сергия всё же не подвела – ушла в присядку, крутанулась выбрасывая ногу для подсечки, и вот уже тучный мерзавец врезался в соседний стол, а после растянулся на полу. Хуже всего, что одурманенные алкоголем, не чуют своего тела и часто бьются об углы и камень головой, впоследствии помирая. Драка – это драка, а вот гибель – совершенно иное дело. Сейчас же, слава Богам, всё обошлось ушибами. Марина результатом не удовлетворилась, да и понятно, что дурной противник сейчас поднимется и снова пойдёт в атаку, поэтому девушка подскочила и чётким, коротким ударом в челюсть отправила того в беспамятство. И тут же схватилась за кисть – ещё не набитая, она вспыхнула болью. Я поспешил на помощь. Не прошло и минуты, как в гостиницу вбежали стражники. Разобраться в ситуации труда не составило. Дебошира привели в сознание и уволокли в заключение. Конечно, не заступись Марина за служку, то негодяю бы всё сошло с рук, паренёк бы съел обиду и продолжил бегать по залу. Это нормально, так везде происходит. Но мы сами, можно сказать, из черни, игнорировать такое не хотим и не будем. Спустилась Катя. Мы охотно стали пересказывать и обсуждать случившееся, с жаром перейдя на последние новости, планы и мечты. Кончили, когда сон начал валить с ног и подсыпать песка в глаза. Впрочем, шальная и охочая до утех Марина всё же сумела распалить меня, скрасив буйством страсти время до сна. Мне снилась пещера ведьмы Прилива. Не та её часть, где проходило обучение сладкому ремеслу, – в этом случае я бы не вскочил на кровати с бешено бьющимся сердцем, перепугав Марину, – снилось преддверие, где впервые повстречал тварей ночи и зла, тех, что чинили большое горе в далёком прошлом, а сейчас остались в тайных уголках мира и едва не пожрали меня. Успокоив девушку и себя, пошёл покурить. До рассвета остаются считаные минуты, небо уже занялось. Ветерок с Финского залива идёт свежий и строго холодный, так что плащ не помешал. Пока табак тлеет, я принялся думать: идти ли на учёбу? Маг ты или простой человек – лень работает одинаково. Стоит пропустить денёк-другой, как сразу же возникает тягучее желание оставаться там, где ты есть, никуда не выходить и особо не шевелиться. Понятно, что победил нудный и правильный я. Вскоре, поцеловав на прощание Марину, отправился в гимназию. Ещё дома, когда мама учила меня счёту, который давался тяжело, я каждый раз умудрялся поработать наполовину. То есть условно задания выполнял и что-то запоминал, но не в нужном объёме. Перед глазами всегда стоял Биркир: спокойный, уверенный, побеждающий и рассудительный. Удивительно даже в кого он такой был? В нашей семье только моя русская мама обладала схожими чертами в характере, но брат-то родился от Сольгерд – второй мамы, что родом из Исландии. Как бы то ни было, но Биркир затмевал мне взор. Я жаждал победы над ним, а математика – точно не была способом это сделать. Отмахиваясь от всего незначительного, я налегал на боевые умения. И ведь почти успел… но брат вдруг вознёсся на недосягаемую высоту – героем умер в бою. В честь него я назову сына. А вот дети русской аристократии, математикой и другими науками явно не брезговали. На их фоне я смотрюсь глупым деревенщиной. Написав мелом пример, учитель вызвал одноклассника к доске и тот, не шибко напрягаясь, решил задачу. Следом ещё один парень. Каждый раз я склонялся к Сергею, чтобы тот пояснил, каким образом они получают ответ. Учитель это заметил и вызвал уже меня. Десять минут позора, и я снова на своём месте, расслышавший каждую усмешку. – Тугодум, ты, конечно…– протянул Сергей на перерыве. Я удержал колкость и говорю: – Ещё покажу вам. – Непонятно, как будешь экзамены сдавать. – Будто там только математика будет. Главное, – поднял я палец, – это боевые навыки. – Это смотря куда попасть, – хмыкнул он. Мы дошли до следующей аудитории и стали усаживаться. – Война сейчас не главное. Строительство, проектирование, ведения учёта, прочие расчёты – везде нужны умения отличные от крепкой магической дубины. Я картинно фыркнул, но внутренне согласился. – Посмотри сколько стало девочек в гимназии? – подкрепил он мысль кивком, словно сам не первого года обучения, а преподаватель. – Тебе-то откуда знать? – От туда, – огрызнулся он. – Они пошли сюда, как раз потому, что можно учить не только боёвку. Ходят слухи, что могут отстроить ещё один корпус для одарённых умом простолюдинов. – Дворян мало, что ли? – Это инициатива кого-то из Шести. Мол, мы теряем изобретателей, а учись они бок о бок с магами, смогли бы обогатить Империю какой-нибудь штукой, вроде твоих часов. Я пожал плечами. Науки, кроме истории, действительно даются тяжело, но экзаменов я не боюсь – сдал досрочно. – Это как? – удивился Сергей, когда рассказал об этом. – Сослужил городу в бою. Одолел одного мерзавца. Одноклассник бросил удивлённый взгляд и хотел было задать ещё вопрос, но начался урок. Прошла неделя. За это время я смог попасть на приём к Геннадию Ортеговичу и спросить на счёт вещей некроманта. Генерал-майор кивнул внутренним мыслям, словно найдя оправдание моему интересу и рассказал, что таковые были. Это и дневник с латинскими записями, и амулеты с тела, да и сам труп мага представляет интерес. Всё было переправлено в московскую Академию. Спросить о результатах я не осмелился, но старый вояка вдруг сам пообещал, что сообщит, если чего доложат. В рощу Хранителей я обычно попадаю только по нужде. В эту же неделю наведался и туда, но в большей степени для отдыха и восстановления, чем для конкретных дел. Всё же соитие с силами Природы очень важно для меня. Заодно и весточку ведьме передал. Когда я вне тела, наладить контакт получается значительно лучше. Мы совсем немного, по ощущениям, поговорили, но когда очнулся – близилось утро. Ещё запомнился хитрый и удивлённый взгляд Сергия, когда вручил ему чай с мёдом. И лучше бы что-нибудь сказал, чем вот так. Меня стали мучить сомнения, что мог ненароком подставить Герду, за ними ведь охота. Но переживания были выбиты в дальнейшем бою. Вернее, я смог отвлечься, потом ещё и с Мариной мы сошлись в схватке. Дед поручил наставничество. Удивительно, как вроде бы полностью удовлетворенный ночными играми, я вновь ощущал влечение, пока заботливо касался или что-то объяснял. Может, благодаря отцовской школе, а может это уже моё, но нежное отношение не портило результата тренировок. Марина получала свои ушибы и синяки, радовалась успеху, когда доставала до меня и вообще пребывала в отличном расположении духа. Когда чутьё ещё не открылось или его попросту нет, вопрос о способе тренировки тревожит ум. В детстве я всё гадал: как же мне поскорей открыть его в себе? А потом оно проснулось. И сейчас неважно, как там и что работает, главное, когда я увидел странного мага на аллее перед гимназией, то сразу понял – враг. Не то чтобы мой, но этот высокий, с вытянутым лицом воин был не из наших. Я таких ещё не встречал. И никто бы точно не сказал с каких маг земель, ибо различия между нами не видимы явно, их не ощутить, как сырой дух от водника или запах раскалённой стали от огневика. Нет, здесь сработало именно чутьё, а потом я вдруг вспомнил слова ведьм об охоте на них. Марина тогда что-то спрашивала, тревожно заглядывая в лицо, а я смотрел на слегка отпугивающее своей несоразмерной вытянутостью лицо и чувствовал, как нутро сковал мороз. Маг просто озирал площадь. Можно было даже подумать, что праздно. Но так мог подумать кто угодно, кроме меня. И мне хватило сил оторвать взгляд от врага до того, как он перевёл свой на меня. Вернее на то место, где мы были с Мариной, ибо тогда я снова использовал умение Чернобога и остановил время. Всё предыдущее время я шёл напрямик. Где чудом, где на последнем рывке, но побеждал. Опыт научил меня, что лучше не кидаться. Этот враг очень странный. С виду он даже слаб, может быть, уверенный Новик, но чутьё кричит о другом. Что надо бежать, что надо выжить, скрыться. Противник намного сильнее. В тот день я впервые столкнулся с представителем особого ордена. И как-то сразу записал его в личные враги, пообещал, что когда-нибудь объявлю и на них охоту. Моя позиция чёткая и ясная – на стороне Синеглазых ведьм. Это случилось два дня назад. Я успел немного успокоиться, но теперь по Петергофу хожу готовый тут же вступить в бой. За окнами мутный сырой день, дождь кончился, но небесная хмарь так и не выпустила солнце. Я шепчу Марине горячие слова, девушка у меня на коленях. Тут в дверь раздался стук. Сыграв мимикой, мол, что поделаешь, я крикнул: – Слушаю! – Господин! – послышался тонкий голосок Тамары – миленькой девочки-служки. – К вам из Мастерских, насчёт экипажа. Он тако-о-ой!.. Просто божечки какой! – Иду! – бросил я, посмотрев на засветившееся лицо Марины и отвечая на улыбку. Мы быстро собрались и поспешили вниз. Нас встретил всё тот же работник, один из главных в Проекторной. На лице улыбка шире чем в прошлый раз. – Господин Игорь, мы с гордостью и радостью передаём Вам наше произведение искусства, – немного склонился он и потом, развернувшись, показал на распахнутые створки. В окружение зевак, преимущественно детей, во дворе стоит титан-экипаж. Он истинно большой в сравнении с телегами и каретами рядом, на массивных подрессоренных колёсах. Чёрный, отливающий лаком и с большим гербом на боку. Мой настоящий, по отцовской линии, выполнен в золотой и синей палитре. Я сначала думал взять его, лишь немного переделав, но понял, что гибель всей семьи за исключением меня – это своего рода перерождение, поэтому мы с Мариной создали новый, а художник уже написал. Для основы я взял стилистическое исполнение Древа Мира Иггдрасиля, а справа и слева из него выглядывают две морды – лосиная и росомахи. Гербовый художник сказал, что это очень необычный выбор, ибо знатные рода стараются взять, как можно более величественный и богатый герб. Сейчас, смотря на огромный Иггдрасиль на боку экипажа, я не могу найти что-то более величественного. Нашему восхищению и восторгам не нашлось предела. Вместе с собравшимися людьми, мы обстоятельно всё осмотрели, дивясь роскошному внутреннему убранству, не в ущерб комфорту, и поражаясь добротности исполнения. Ощущение такое, что на нём можно век ездить ни разу не сломавшись. Марина успела купить четвёрку коней. Все белые и рослые, как на подбор. Я только головой покачал. То скрывался ото всех, то теперь буду собирать взгляды. Хорошо хоть завтра уже на ярмарку, а там яркого и цветастого будет вдоволь. – Усть-Ижорская ярмарка, молодые господа, – вещает из окошка кучер, – это уже легендарное торжище. Ему почти сто годин. С комфортом и восхищёнными лицами, мы едем на эту самую Усть-Ижорскую ярмарку. Я вообще никогда не слышал про такую, Иван и Марина знают лишь, что такая есть, а про Катю и говорить не стоит – ей каждый день в новинку – даже немного завидно той неподдельной радости, что она испытывает от жизни. – Изначально это был торговый пост между шведами и нами. За десятилетия он окреп и стал источником обогащения для высшего сословия. Но после последней войны граница отодвинулась и было решено создать на месте поста ярмарку, с особыми правами для шведов. Про себя я каждый раз поправляю кучера – не привык ещё к распространённому среди русских имени для свеев. – Удобство расположения и налаженные торговые отношения предрекли Усть-Ижорскому торжищу развитие. Сейчас там много всего, помимо каменных палат и торговых площадей. Сами увидите, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Довольные, мы переглянулись, а Иван закрыл окошко. Хитро глянул на нас и говорит: – Главное на ярмарке что? – Ткани? – тут же отозвалась Марина. – Бани! – парировал Иван. – А при них для отдыха купцов, что нужно? Я наморщил лоб и отвечаю: – Гостиный двор? – Это да, а ещё? – Конюшня? – склонила голову набок Катерина. – Обязательно, но что ещё? – Веники! – догадалась Марина. Иван взялся за лицо и покачал головой. – Публичный дом же, вы чего? Я нервно рассмеялся и говорю: – Это для тебя очевидно, а нам нет. – Ладно, – махнул он рукой, – в общем, я туда пойду. Повисла немая тишина, а брат спешит пояснить: – Да не за этим, вы чего?! Нужно разведать там всё и, возможно, обзавестись полезными знакомствами. Считаю, что дома терпимости – это главная спальня, а с женой вторая. Рассмеявшись, я посмотрел в окно – тракт обжит, скоро уже Санкт-Питербург, но мы его объедем. – Ты, брат, не забыл, что рядом твоя женщина? – Ну, ко мне-то это не относится, я скорее хозяин дома, чем посетитель, – невозмутимо ответил он. – Это да, – подтвердил я и мы грохнули смеяться. Экипаж настолько мощный и продуманный, что если выйти на приступок сейчас, то по нему, хватаясь за удобные поручни, можно на сиденье к кучеру перебраться. Что я и сделал, чтобы выкурить трубочку. Поделился табачком, снова удивив не одарённого огоньком из пальца. – Благодарю, господин, – он с удовольствием втянул ядовитый дым, подержал немного в себе и с оттягом выдохнул. – Хороший табак, я больше самосад курю. – Так, наверное, от сорта зависит? Может если такой же посадить, то получится свой? – Ещё от земель зависит, господин. Даже бывает, что на одном холме склон от склона отличается, на одном поле угол от уголка. Заморский табачок всяко лучше нашего. – А ты потом принеси щепотку своего, на пробу. – Ой, чего его экономить, могу и мешок принести, – хрипло рассмеялся кучер, весело глянув. У меня самого запершило в горле, как бывает когда кто-то прочистит горло или начинаешь тоже растягивать рот, если видишь что кто-то зевает. Склонившись над дорогой, я сплюнул в глинистую пыль. – Тогда давай обмен сделаем – я тебе мешок заморского, а ты мне самосада? – Так неравноценный обмен будет, молодой господин. – Считай это моей прихотью. – Ну, как в народе говорят, дают – бери, а бьют – беги. Так что идёт, – улыбнулся мой первый наёмный работник. Я протянул руку, показывая, что не гнушаюсь пожать. Кучер, покачав головой, принял рукопожатие. – Простите за вольность, господин, но вы очень необычный дворянин. Я сделал пару затяжек, озирая пышные островки деревьев посреди полей, да и саму гладь житницы. – Пока ещё почётный гражданин. Но это частности, а в целом что, плохой? Кучер с лёгким испугом посмотрел на меня. Потом, не отыскав следов гнева, заговорил: – Нет, конечно, господин Игорь. Я за жизнь много кому послужить успел. Все разные, но либо холодные, либо брезгливые по отношению ко мне. Первые словно бы видели на моём месте не живое существо, а некий агрегат, приспособу, что управляет каретой или бричкой. Вторые отпускали ругательства вперемешку с приказами, насмехались. Я привык и к тем, и к другим. Но вы и ваши спутники почему-то другие. Я хмыкнул и перезабил. Слов для ответа сразу не нашлось. Потом с кривой усмешкой отвечаю: – Так может ещё испортимся? Прости, я забыл как тебя зовут. – Иннокентий, господин, – склонил он голову. – Пусть мне и неприятно было когда меня ругали, но я не ропщу, не подумайте. Такова жизнь. В юношестве я упал с коня и повредил ноги. Работа в поле мне не даётся, а здесь я при деле и в семье достаток. Что ещё надо? Как говорится, кесарю – кесарево, а Богу – богово. – Хороший подход, но к чему ты это? – Испортиться – не то слово, господин, простите вольность. Вы, дворяне, одарены Богами могучей силой и по праву во власти. – Хм-м…– озадачился я неожиданным ответом. – Ты прав, но если всё же обобщить, мы хорошие на твой взгляд? – Конечно хорошие, господин. Мне по душе вам служить. – Это главное, Иннокентий, а там посмотрим куда кривая выведет. Мне невольно вспомнился хитрый Вейко и пригорок перед Петергофом, когда мы выкатились на похожий, откуда видна вся низина отданная под торг. Уже не на телеге, да и кучер на старого служаку не похож, но есть нечто общее у моментов. Как же я тогда дивился камню городов, сколь они грандиозны и высоки… сейчас попривык. Уже не выходец с дикого севера, а житель зажиточного юга видавший многое. Но ярмарка меня всё же взяла. Широченная, с множеством палаток, зданий и построек разного назначения, палаты каменные и деревянные, где более состоятельные купцы могут укрыть товары от непогоды и вообще подать товар более достойно. Всё насыщено красками, пусть чуть подёрнутыми вечерней желтизной, да и веселье переместилось с площадей в заведения, но дух торга и кутежа мгновенно овладел мной. Кажется, нас ждёт незабываемое время. Глава 5 К вящему удивлению, все места в постоялых дворах и гостиницах оказались заняты. Фешенебельные, что ровным рядком стоят ближе к центру села, те – да, держат комнаты для особых гостей, и я был готов отдать немалую сумму за это, но посовещавшись, мы решили проверить наш походный набор в экипаже. Начавший накрапывать дождик нас только ускорил. Чуть поодаль от одной из крупных площадей, Марина присмотрела раскидистый дуб. Кони уверенно затащили экипаж на лёгкое возвышение и мы, на пару с Иннокентием, взялись их распрягать. Иван же вызвался установить шатёр. Девушки решили помогать. Оставлять коней на привязи рядом я посчитал слишком рискованным. Кругом наверняка полно цыган – утянут враз. Животные сами не заметят, как их украли, а люди тем более. Ребята восприняли аргумент серьёзно, и хотя я смог бы заметить конокрадов, но спать в напряжении, если можно вольготно – глупо. Поэтому, надев плащ и кепку я повёл их на военную конюшню. Дождик окреп, стал монотонным, а мясистые тучи, расписанные в строго мрачные тона, успешно пожрали последние пламенные пятна заката. Четыре понурые белые морды кивают рядом. Под одним из деревьев, пока ещё прикрывающим от влаги, я распалил трубку. Животные сунулись было, но тут же отпрянули, с осторожностью поглядывая чёрными глазами. – Да, друзья, та ещё гадость. Вы бы такую есть не стали, – выдал я и крепко затянулся. – Тем более курить. Дымок, направленный вверх, быстро растерял скорость и меланхолично стал растворяться среди веток и листьев. Я сделал ещё несколько затяжек. – Так, всё! Покурили и хватит. Пора расположить вас в конской гостинице. Усть-Ижора хотя и носит статус села, видимо, скоро его сменит. В сердце поселения строится нечто огромное, по периметру взяв стройку в прямоугольный охват, стоят каменные двух– и трехэтажные дома – те самые шикарные гостиницы, торговые дома, публичные и прочие заведения для обеспеченных господ. Стоят в несколько рядов. Улицы мощены камнем, а в центре вообще уложены гладкие плиты. С развитием бытовой магии такие изделия сбросили в цене, но всё ещё служат символом крайней зажиточности. Небольшой форт оказался за вторым рядом роскошных домов, ближе к Ниве. Из рассказов Иннокентия я знаю, что на реке расположен добротный пирс, где и военным, и торговым, и рыбацким судам хватает места. Того и гляди, разрастётся до порта. Кони учуяв кров зацокали бодрее. Один, что чуть побольше, даже заржал, вызвав лавину собачьего лая. Сам форт небольшой, аккуратный. Всё понимая, я тем не менее всегда с улыбкой смотрю на защитные строения магов. Когда воюют не одарённые, то даже доска может спасти жизнь, а вот наши сражения требуют совершенно иных средств защиты. – Поручик Колыванский, вот документ, – зайдя под навес, передал я служивому. Новик. Тот покосился на бляху, что теперь ношу с собой и откозырял. Позвал ответственного за конюшню и вскоре красавцы-трудяги обрели заслуженный отдых. Раскурили по трубке, разговор завязался подобно дымку. Я ввернул про форт. – Эт да-а… меняется мир, ох как меняется, – медленно закивал маг – одного со мной возраста. – Мне ещё батя говорил, что раньше по-другому было, а ему дед и прадед рассказывали. Они тогда даже дворянами не были. – Самородки? – догадался я. – А то ж! С Сибири. – А имение где? – У нас пока просто большой двор и дом на три этажа, – с долей гордости заявил парень и вернулся к теме: – Так что ты не удивляйся, что форт такой. Раньше оно ведь иначе было – одарённые ни школы особой не знали, ни в количестве особом не ходили. Так, на войну хватало и ладно. – Погоди. Так Громов же сколько веков назад первую школу основал? – покосился я на него, оторвав взгляд от мокнущего мира. С крыши льют струйки, отмывая крепко уложенный камень от грязи и навоза. – Ну-у, разве ж за день Москва строилась? – заявил он, а потом ловко вытряхнул заискрившийся табак. Тут же прихлопнул ногой – кругом полно сена. – А чего не водой? – хитро глянул я. – Так, если можно лаптем, то волшба не нужна, – ощерился он, показав кривые зубы. Я кивнул. – Боярин был великой силы. Настоящий богатырь и ума палата. Токмо земля наша велика, голов много и каждая врозь смотрит, пока повернёшь в одну сторону, не то что век – тыща лет пройдёт. Ты как неродной, даром что с севера. – Отмороженный, – гыгыкнул я. Тот поддержал, но потом глянул доброжелательно и говорит: – Не, дед про таких как ты отзывался иначе, мол, с виду прост камень, но внутри кремень. – А ты прям разглядел? – приподнял я бровь. – Конечно! – горделиво заявил он. – В детстве дурачились, заехал мне один “земляк” комом в голову. Не уклонился я вовремя. Ну и почти помер. А когда в себя пришёл, то и стал людей чувствовать. – Хорошее умение, – отозвался я и посмотрел на часы – уже долго хожу-брожу. Паренёк тоже с любопытством воззрился на монолитную коробочку из белой керамики и металла. – Такое себе. Не всегда работает, да и прислушиваюсь к чувству через раз. А что эт такое у тебя? – Часы. Время показывают, но сделаны на заказ и поэтому ещё много чего умеют. – Магические, да? – он потрогал диковинку. – Ага, на магическом ходу. – Восхитительно! Прям роскошь. Я ответил улыбкой и попрощался. На душе как-то тревожно стало, поэтому припустил бегом. Силы, ловкости и маны хватает, чтобы особо большие лужи буквально перелетать, зависая в прыжке. Сапогам вода не страшна, а нестись вепрем по лесу здорово. Чутьё не подвело. Возле нашего дуба остановились ещё повозки, а возле лагеря вовсю идёт потасовка. Слышна отборная брань, женские крики. Меня чуть не разорвало от желания броситься и всех уничтожить, но вовремя накинул стальную удавку воли. Перешёл с бега на шаг и лишь приблизившись, прикрикнул: – А ну тихо все! Что случилось?! Брат, остынь! – схватил за плечи я и оттянул. Мне тут же прилетело в челюсть – метили в Ивана. – Ах, чёрт! Я совсем уже хотел ринуться в бой, как услышал ругательства на свейском. На родном языке ору уже сам: – Вы что устроили тут, придурки?! Чего позоритесь?! Подействовало, свеи опустили руки и я огляделся. Они пришли тремя повозками. Герб узнаваемый – это Гардарссоны, весьма уважаемый и богатый род, в том числе благодаря налаженной торговле. Внутри повозок изделия мастеров Свейского Королевства, лекарства, травяные сборы и обереги. Приехали числом шесть, по два парня на повозку. – Всё-всё, успокойтесь, – поднял я руки. Силу они почувствовали, если не дураки – лезть перестанут. – Чего не поделили? – Брат, – внимательно посмотрел Иван, догадавшись, что сейчас будем выяснять кто первый начал, – они хотели встать рядом. Я отказал. – Понял, – кивнул я, слушая параллельно, что говорит представитель свейского рода. – Эти русские поступили совсем не гостеприимно. Мы всего лишь хотели встать рядом. – Но вам же отказали, – произнёс я по-свейски. – Разве так можно делать?! – вспылил парень. Высокий, широкий в плечах, с длинными тёмными волосами и очень богатой бородой. – Как тебя зовут, сын рода Гардарссон? – Гюннар, – поднял он подбородок и скрестил руки на груди. – Представься и ты, из какого ты рода? – Я поручик Игорь Колыванский. Подданный Российской Империи. А теперь послушай меня, Гюннар. Твой великий предок прославил себя в веках, открыв знаменитую Исландию. Но и после Гардара у вас в роду были великие войны. А теперь ты приехал на чужую землю и испугавшись дождя устраиваешь драку за место под дубом? Гардар Сваварсон выжил в страшном шторме, вместе с верным другом построил дом и переждал зиму на неизвестной земле, а ты не можешь переждать дождь?! Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/vladimir-atomnyy/igor-kolyvanskiy/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 199.00 руб.