Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Футболономика: Почему Англия проигрывает, Германия и Бразилия выигрывают, а США, Япония, Австралия, Турция и даже Ирак выходят на первый план

Футболономика: Почему Англия проигрывает, Германия и Бразилия выигрывают, а США, Япония, Австралия, Турция и даже Ирак выходят на первый план
Футболономика: Почему Англия проигрывает, Германия и Бразилия выигрывают, а США, Япония, Австралия, Турция и даже Ирак выходят на первый план Саймон Купер Стефан Шимански Почему одни футбольные команды выигрывают, а другие проигрывают? Авторы – известный футбольный журналист и спортивный аналитик – раскрывают скрытые факторы, механизмы и технологии, которые определяют спортивные результаты. Книга рассказывает о том, каких игроков следует покупать командам; стоит ли держать возрастных футболистов; сборные каких стран имеют шансы стать в будущем чемпионами, а каким надеяться не на что; как статистика помогает вратарям отбивать пенальти и многое другое. Если вы не равнодушны к футболу и вам интересно узнать о современных технологиях достижения успеха, эта книга – для вас. Саймон Купер, Стефан Шимански Футболономика: Почему Англия проигрывает, Германия и Бразилия выигрывают, а США, Япония, Австралия, Турция и даже Ирак выходят на первый план Научный редактор Р. Трушечкин Редактор П. Суворова Руководитель проекта Я. Грецова Компьютерная верстка М. Поташкин, К. Свищёв Иллюстратор В. Ганненко Дизайн обложки DesignDepot © 2009 by Simon Kuper and Stefan Szymanski This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and Synopsis Literary Agency © Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина», 2011 Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. От Саймона Памеле (она ничего не смыслит в футболе, зато хорошо разбирается в писательском деле) за ее удивительную снисходительность. И еще – Лейле, Лео и Джоуи за их поддержку От Стефана Моему отцу – хотя мы вечно не сходились во мнениях, он привил мне здоровый скептицизм Предисловие Чемпионат мира по футболу-2018 пройдет в России Мы можем сказать себе: у нас в запасе годы. И это нельзя назвать неправдой. Мы можем просто продолжать радоваться тому, что одно из крупнейших на Земле спортивных событий состоится у нас. Драмы матчей будут разыграны в еще не выстроенных декорациях новейших российских стадионов. А улицы наших городов на целый месяц в начале лета 2018-го превратятся в сплошной фестиваль молодежи, студентов и не только. Мы имеем полное право жить в радостном ожидании, но нам следует уже сейчас вооружиться специальными знаниями. В особенности это важно для тех, кто серьезно увлечен футболом, следит за его текущими новостями и понимает принципы, на которых построена эта игра во всем многообразии ее спортивных, социальных и экономических проявлений. Иногда полезно понять, что некоторые знания, фундаментальностью которых ты гордился, не абсолютны. Слова, которыми описываются процессы в хорошо знакомом тебе деле, стерлись от слишком частого употребления и почти утратили смысл. «Футболономика» – попытка авторов поговорить с нами о футболе с прочных научных позиций экономики и социологии. Определенно, Купером и Шимански двигала неудовлетворенность. Изначально – результатами, которые показывает футбольная сборная Англии. После ее победы на чемпионате мира-1966 жители «родины футбола» убедились в своей избранности, но в следующие полвека англичане даже не приблизились к уровню, продемонстрированному на том домашнем турнире. Российские любители футбола пока – счастливчики, их «золотой век» впереди. Англичане же, привыкшие считать свой футбол лучшим в мире, имеют основания опасаться, что их славные времена в этой игре миновали. «Что же не так с английскими футболистами?» Купера и Шимански, откровенно говоря, не интересует формулировка собственного ответа на этот избитый вопрос. На него отвечали тысячекратно, но с приближением очередного мирового чемпионата Англия снова верила, что уж в этот-то раз ее футбольная сборная завоюет заветный кубок… чтобы спустя месяц привычно разочароваться и полить вчерашних любимцев грязью. «Что не так с нашими ожиданиями от английских футболистов?» А вот это уже вопрос, который авторам «Футболономики» задать себе любопытно, и честная ревизия привычных представлений, последовательное избавление от заблуждений позволили им определить подлинное место современного английского футбола в мировой системе координат. Согласившись с большинством любителей футбола в том, что эта игра – больше, чем феномен спорта, Купер и Шимански показали, какими именно экономическими и демографическими нитями связан футбол с жизнью, которая течет за стенами стадионов. Почему, например, даже в постколониальном мироустройстве британская экономика остается конкурентоспособной, Лондон по-прежнему входит в число основных финансовых центров, а английские футболисты не играют соответствующей роли в своем деле? Ответ на этот вопрос звучит почти скандально: футбол в Англии почти утратил связь с обществом, кадры для этой игры рекрутируются почти исключительно из одной, причем стремительно сокращающейся, социальной группы – традиционного рабочего класса. Это важный сигнал и для российского футбола, в котором «сверху» методично насаждается представление о высокой социальной значимости игры, о необходимости вовлекать в нее максимально возможное число регионов и общественных слоев. Итак, авторов «Футболономики» не устроили принятый в футбольной сфере уровень аргументации и замкнутость футбола на самом себе. Они смело материализуют пресловутые слагаемые футбольного успеха, позаимствовав их из других сфер. Этих переменных три: численность населения страны, размер ее национального дохода на душу населения и опыт прошлых футбольных выступлений национальной сборной. Авторам удалось получить соответствующие данные по 189 странам мира и выяснить, что, исходя из количества жителей страны, размера душевого дохода и опыта международных матчей Англия относится к «умеренным ударникам» игры, т. е. странам, которые систематически, хотя и не намного, превосходят расчетные ожидания. Иначе говоря, английская футбольная сборная выступает не хуже, а лучше, чем следовало бы ожидать. Но куда важнее, что в этом рейтинге команда родоначальников футбола располагается следом за сборной России. Это почетное для нас соседство, оно оставляет нам, с точки зрения авторов, вполне ощутимые шансы однажды завоевать мировой кубок, в чем Купер и Шимански наотрез отказывают, например, Люксембургу или Белоруссии. Но во что нам обойдется это удовольствие? Футбол в России существует в условиях фатального разрыва ожиданий. Его считают у нас неким средством социальной анестезии. Правительство напрямую вмешивается в сферу ответственности профессиональной лиги и «в ручном режиме» оказывает помощь клубам, которые оказались на пороге банкротства из-за того, что ими управляли безответственные менеджеры. С одной стороны, определяя место футбола в скромной потребительской корзине, его пытаются приравнять к товарам первой необходимости. Но, с другой стороны, когда зимой 2010–2011 гг. прекратил свое существование футбольный клуб «Сатурн», достоянием общественности стала зарплатная ведомость его игроков. Из нее следовало, что футболисты этой более чем скромной по результатам команды, за вычетом нескольких совсем юных мастеров, – миллионеры. Причем многие – миллионеры долларовые. Но «Сатурн» – не исключение, а пример действующего правила. Именно по таким законам и оперируя именно такими суммами, живут все российские клубы высшего дивизиона. Профессиональный футбол по соотношению вложенных и полученных от него средств ближе к предметам роскоши, чем к товарам первой необходимости; он странно и нелепо смотрится рядом с народной буханкой хлеба и льготным проездным билетом на автобус. Еще одно трагикомичное доказательство этому было получено на примере истории пермского клуба «Амкар», который в одни сроки с «Сатурном» был близок к краху, но счастливо избежал гибели. Однако не 230 000 рублей, собранных в буквально пущенную по кругу шапку митингующими пермскими болельщиками, спасли их любимую команду от банкротства. А $20 млн, которые краевые и федеральные власти смогли аккумулировать, увидев, по какому поводу люди в Перми вышли на городскую площадь. Иначе говоря, приравняв футбол к предметам первой бюджетной необходимости, мы все равно вынуждены оплачивать его издержки по рыночным расценкам. «Футболономика» формулирует для экономических сделок в рамках игры несколько здравых рекомендаций, следование которым помогло бы клубам избежать лишних расходов. Но авторы и не пытаются сделать вид, что футбол можно назвать хорошим бизнесом. Футбол – бизнес как минимум своеобразный, и он может приносить своему владельцу доход лишь с таким количеством существенных оговорок, что лишь единицы увлекутся идеей на нем заработать. Но неверным было бы впасть в другую крайность и смириться с мыслью, что футбол – бестолковое с финансовой точки зрения занятие, способ быстро сжечь астрономические суммы. В качестве обоснования этой позиции часто приводится пример мадридского клуба «Реал», который летом 2010 г. потратил несколько сотен миллионов евро на новых футболистов, но это не принесло команде всех желанных кубков. Просто внимание к деньгам в футболе гипертрофировано: по уровню доходов самый оборотистый на планете клуб «Реал» более чем вдвое уступает, например, малоизвестной за пределами своей отрасли компании TIMET. Она занимается титановыми сплавами и в списке американских компаний, акции которых имеют свободное хождение на рынке, занимает скромное место в конце пятой сотни. Разница в том, что у TIMET – свыше $1 млрд дохода, а у «Реала» – по всей планете около 1 млрд болельщиков, сочувствующих и, наконец, просто знающих о его существовании. У авторов «Футболономики» – благоприятный прогноз по развитию игры в странах с растущими экономиками, обширными ресурсами и пристальным вниманием к футболу со стороны властей. Но не менее важно и то, что, избавив эту игру от массы клише, относящихся к спорту и деньгам, Купер и Шимански получили фактические доказательства того, что футбол умеет спасать человеческие жизни. Чемпионаты мира положительно влияют на статистику самоубийств, а люди, вовлеченные в великую игру как участники и зрители, называют свою жизнь более счастливой в сравнении с теми, к которым большой футбол пока не пришел. Авторы пришли к замечательному в своей правдивости заключению, которое можно было бы сформулировать так: мы смогли измерить и описать при помощи цифр все, что было возможно, и обнаружили, что в этой игре имеется кое-что еще. Магия футбола – вот что завораживает и уже не одно столетие заставляет биться в унисон сердца миллионов болельщиков по всему миру. В 2018 г. главный футбольный чемпионат пройдет в России, и это, наверное, навсегда разделит нашу жизнь на «до» и «после».     Роман Трушечкин,     обозреватель PROспорт 1. Езда на автомобиле, оснащенном приборной панелью Идея этой книги родилась в стамбульском отеле Hilton. Пускай на вид он не ахти – приземистое, в духе бруталистской архитектуры, здание, но как только тамошние секьюрити, удостоверившись, что у вас в машине не припрятана взрывчатка, дают добро на въезд, вы погружаетесь в атмосферу такого сладостного умиротворения, что и уезжать-то не захочется. Вырвавшись из пут 13-миллионного города, здесь ты можешь получить стресс единственно от невозможности выбрать, чем потешить себя раньше – посетить ли турецкие бани, сыграть партию в теннис или в который уж раз предаться чревоугодию, обозревая красоты заката на Босфоре. Для поклонников футбола отрадой послужит великолепный вид на расположенный по соседству стадион «Бешикташ». Отношение к постояльцам выше всяких похвал – уж на что радушны простые турки, а персонал отеля и их превосходит по гостеприимству и предупредительности. Здесь и встретились авторы этой книги, Стефан Шимански (экономист в области спорта) и Саймон Купер (журналист). Оба получили приглашение выступить на конгрессе «100 лет союза спорта и науки», проходившем в отеле Hilton в рамках юбилейных торжеств, устроенных футбольным клубом «Фенербахче» по случаю своего 100-летия. Первым держал речь Саймон. Он возвестил благую для турецкого футбола весть: ввиду демографического бума и роста турецкой экономики есть основания надеяться, что дела у национальной сборной пойдут в гору. Затем слово взял Стефан. У него тоже имелись прекрасные новости для Турции: ввиду демографического бума и роста турецкой экономики есть основания надеяться, что дела у национальной сборной пойдут в гору. Впрочем, не слишком привычная к английской речи аудитория могла и не уловить смысла сказанного. До Стамбула мы не были знакомы друг с другом, и только здесь, потягивая пиво в баре отеля Hilton, обнаружили поразительное единство наших воззрений на футбол. Правда, Стефан, будучи экономистом, усвоил привычку к въедливости в работе с данными и не отступается, пока все не разложит по полочкам, а репортер Саймон норовит взять интервью у каждого встречного-поперечного, но это всего лишь внешнее различие между нами. Зато мы дружно уверены, что в футболе многое можно объяснить и даже спрогнозировать, если толком изучать документальные материалы, в особенности те, что лежат вне сферы собственно футбола. Слишком долго свет учения обходил стороной футбол. И поныне футбольные клубы в массе своей управляются людьми, привыкшими делать то, что делают, просто потому, что так принято, потому, что так происходило всегда. Например, эти деятели «всегда знали», что темнокожие спортсмены – «слабаки», и потому вечно переплачивали посредственным белым игрокам. Сегодня они гнобят темнокожих тренеров, покупают не тех игроков, а потом доверяют им пробивать пенальти, причем не теми, какими надо бы, способами. (Между прочим, мы в два счета объясним, почему «Манчестер Юнайтед» победил по пенальти в финале Лиги чемпионов, проходившем в Москве. В той истории свою роль сыграли один тайный знак, некий экономист, баск по национальности, и еще дар проницательности ван дер Сара). Подобных ошибок не чужды и предприниматели в сфере футбольной индустрии. Они покупают клубы, похваляясь, что будут управлять ими «как положено управлять бизнесом», но через пару-тройку сезонов, как и их предшественники, тихо сматывают удочки под такое же дружное улюлюканье публики. Кстати, болельщики и спортивные журналисты тоже не без греха. Они придумывают газетные заголовки, построенные на ложных посылках, вроде «"Ньюкасл" заполучил себе звезду ЧМ» или «Чемпионат мира с экономической точки зрения станет золотым дном». Спортивная пресса знай себе повторяет сомнительные клише вроде: «Футбол становится скучнее, потому что крупные клубы вечно выигрывают», «Футбол – это большой бизнес» или вот такой, отражающий, пожалуй, самый распространенный футбольный миф – «Английская сборная должна добиваться большего». А между тем никто никогда не удосужился проверить, есть ли под этими измышлениями хоть какая-то реальная почва. Надо сказать, что для большинства мужских командных видов спорта характерна такая же чрезмерная опора на традиционные представления. До недавнего времени они вовсю процветали и в бейсболе, делая его прибежищем целой кучи замшелых стереотипов. Так, с незапамятных времен было принято «красть» базы, прибегать к пожертвованным бантам и оценивать достижения игроков по средним очкам в бэттинге. Никому и в голову не приходило усомниться, правильно ли это; все поголовно знали, что так и надо. Впрочем, это было до появления Билла Джеймса. Как и героиня книги «Волшебник страны Оз»[1 - Баум Ф. Волшебник страны Оз. – М.: АСТ: Астрель: Харвест, 2006.] Дороти, Джеймс – уроженец одного из сельских уголков Канзаса. Поначалу круг его занятий ограничивался отслеживанием статистики местных бейсбольных команд Малой лиги[2 - Бейсбольная лига для мальчиков и девочек 8–12 лет. – Прим. ред.] да присмотром за котельной на консервной фабрике по производству свиной тушенки с бобами. На досуге он начал изучать бейсбольную статистику, посмотрев на нее, что называется, свежим взглядом, и установил, что «традиционные представления в области спорта по большей части есть полная чушь и нелепица». Джеймс писал, что его цель – исследовать бейсбол как предмет «с той же интеллектуальной строгостью и упорядоченностью, какими обычно вооружаются ученые мужи, как выдающиеся, так и рядовые, в попытках разгадать тайны Вселенной, общества, человеческого интеллекта или поведения цен на рогожу в городе Де-Мойне». В своих самиздатовских трудах, размноженных на ротапринте и переплетенных наподобие книжек, первая из которых разошлась тиражом в 75 экземпляров, Джеймс последовательно развенчал укоренившиеся в бейсболе мифы. Так, он установил, что самым важным статистическим показателем достижений бейсболиста является редко упоминаемый «процент занятия базы», отражающий, насколько часто игроку удается ее занять. В итоге Джеймс и группа его последователей (статистиков, посвятивших себя изучению бейсбольных данных) доказали, что старые добрые пожертвованные банты, равно как и кража баз представляют собой вопиюще неверные бейсбольные стратегии. Со временем ежегодные обзоры Джеймса, озаглавленные им Baseball Abstracts, стали издаваться в виде книг, а потом и выдвинулись в число бестселлеров. На обложке одного из выпусков изображена человекообразная обезьяна в позе роденовского «Мыслителя», напряженно наблюдающая за бейсбольным матчем. Как отмечал Джеймс в одном из своих Abstracts, «таков из себя бейсбол, если посмотреть на него снаружи. Эта книга о том, что представляет собой бейсбол, если изучать его настойчиво и скрупулезно, но с известной дистанции». Вскоре кое-кто из джеймсианцев начал внедряться в сферу профессионального бейсбола. Один из них, невероятно успешный главный тренер команды «Окленд Эйс» Билли Бин стал героем нашумевшей книги Майкла Льюиса «Манибол» (Moneyball). (Ниже мы еще расскажем о блестящей методике Бина на рынке трансферов и ее пользе для футбола.) Кончилось тем, что даже люди, весьма далекие от бейсбола, заинтересовались Джеймсом и его работами. В 2002 г. руководство Boston Red Sox назначило его на пост своего «старшего советника по бейсбольной игровой практике». В тот же год во главе команды был поставлен 28-летний джеймсианец Тео Эпштейн, ставший, таким образом, самым молодым главным тренером за всю историю Высшей лиги. Результат не замедлил сказаться – «проклятый», как поговаривали, клуб дважды выиграл World Series – чемпионат США по бейсболу среди обладателей кубков Американской и Национальной лиг. Пришло время и футболу претерпеть собственную «джеймсианскую» революцию. Игра в цифры Довольно странно, что футбол так чурается изучения фактических данных, ведь любовь к числам как раз и есть одна из причин, по которым эта игра привлекает такое множество фанатов. Если кого и стоит спросить об этом, так это Алекса Беллоса. Он – автор совершенно замечательной книги «Футбол: образ жизни по-бразильски» (Futebol: The Brazilian Way of Life), но помимо того еще и обладатель ученой степени по математике. Вот что сказал нам Беллос: «Числа обладают невероятно ублаготворяющим воздействием. Наш мир лишен порядка, а математика – это способ рассматривать его в упорядоченном виде. В турнирных таблицах порядок налицо, и расчеты, требуемые для их составления, на диво просты, не сложнее таблицы умножения на три». Рискуя вызвать протесты футбольных фанатов, заметим, что страсть к футболу зачастую идет рука об руку со страстью к числам. Тут вам и результаты матчей, и знаменательные даты, и отдельное удовольствие – коротать воскресное утро в пабе, неторопливо вчитываясь в турнирную таблицу. А фэнтези-футбол? Составлять команду для фэнтези-лиги – это ли не чистейшей воды игра в числа? В своей книге мы намереваемся внедрить в сферу футбола новые числовые показатели и новые идеи, в том числе касающиеся числа самоубийств, расходования зарплаты, численности населения стран и прочего, что поможет нам пролить свет на новые футбольные истины. Хотя один из нас, Стефан, и специализируется на экономических проблемах спорта, наша книга совсем не о деньгах. Задача футбольных клубов не в том, чтобы зарабатывать прибыль (и слава богу, потому что почти никому из них это не удается); мы же, со своей стороны, не очень-то интересуемся, кому и что удалось заработать. Не в этом мы видим нашу цель, а в том, чтобы при помощи некоторого набора экономических методов (плюс немного географии, психологии и социологии) постичь смысл того, что происходит на поле, и того, что происходит с болельщиками вне поля. Какая-то часть болельщиков, возможно, не захочет, чтобы мы своей бездушной логикой цифр опошлили их чисто эмоциональную привязанность к любимой игре. Но не они ли первыми начнут метать в экран телевизора пивные кружки, когда английская сборная проиграет серию пенальти в четвертьфинале очередного чемпионата мира, хотя вместо этого они могли бы просто припомнить суть биномиального распределения в теории вероятностей, что и поумерит их досаду. На наш взгляд, сейчас самое подходящее время для написания такой книги. Впервые за всю историю футбола в наличии имеется гигантский пласт статистических материалов для исследования. Так уж сложилось, что футбольная статистика всегда сводилась единственно к количеству голов да турнирным таблицам. (Вообще-то газеты публиковали цифры посещаемости матчей, но данные эти были недостоверны.) Когда Стефан в конце 1980-х гг. только начал углубляться в экономику футбола, академических статей на данную тему было опубликовано от силы штук 20–30. А сегодня таких публикаций – море, и содержащиеся в них крупицы новых футбольных истин еще не достигли сознания большинства фанатов. Возник и еще один источник знаний – не по дням, а по часам разрастающаяся библиотека книг на футбольную тематику. В те времена, когда увидела свет книга Пита Дэйвиса «Все доиграно до конца: полная история чемпионата мира в Италии» (All Played Out: The Full Story of Italia '90) о мундиале[3 - Мундиаль – от исп. Copa Mundial de F?tbol, официальное название – Кубок мира ФИФА. – Прим. ред.] '90 в Италии, существовало не более 20–30 дельных изданий о футболе, а сегодня таковых тысячи – не в последнюю очередь благодаря Дэйвису, про которого говорят, что он сыграл роль Иоанна Крестителя для Иисуса в лице известного современного британского романиста Ника Хорнби. Многие из этих книг (в том числе и «Футбол» Беллоса) таят в себе зерна истин о футболе, которые мы и хотим раскрывать перед вами на наших страницах. С тех пор вал футбольной литературы стал таким мощным, что за ней не поспевают уследить даже те, кто варится в футбольном котле. Автор книги «Манибол» Майкл Льюис в феврале 2009 г. так писал в New York Times: «Вирус, который поразил в 1990-х профессиональный бейсбол, а именно, использование статистики для поиска новых и лучших методов оценки игроков и игровых стратегий, проник во все ведущие виды спорта. Не только в баскетболе и американском футболе, но также в футболе, крикете, регби и, насколько мне известно, в снукере и дартсе – везде теперь принято поддерживать субкультуру умников, рассматривающих свой вид спорта не просто как игру, которая должна быть разыграна, а как проблему, которую требуется разрешить». В футболе к подобным умникам (собственно, одно из преданий футбольной «чуши и нелепицы» гласит, что таковыми непременно должны быть мужчины) относится Арсен Венгер. Имея за плечами экономическое образование, Венгер чуть ли не помешан на разных статистических показателях, например, таких как расстояние, которое преодолевает каждый игрок за время матча. Но вот что делает его героем нашей футболономики, так это ясное понимание, что в сегодняшнем футболе невозможно преуспеть без статистики. Изучение ее данных поможет прояснить общую картину и, соответственно, одержать больше побед. Мало-помалу коллеги Венгера тоже перестают полагаться на одно только чутье. Для анализа действий футболистов и игры в целом они все чаще прибегают к компьютерным программам вроде Prozone. Еще один предвестник неминуемого вторжения джеймсианства в футбольную сферу – «Милан Лаб». Медики этой лаборатории, созданной на базе клуба «АС Милан», почти сразу обнаружили, что изучение параметров прыжка того или иного игрока позволяет с 70 %-ной точностью спрогнозировать вероятность получения им травм. Начался систематический компьютерный сбор миллионов данных на каждого клубного игрока, и в процессе специалисты «Милан Лаб» нечаянно натолкнулись на рецепт вечной молодости. (Это и по сей день секрет – ни у одного клуба нет второй такой лаборатории, а та не торопится обнародовать свои научные результаты, поэтому игроки остальных клубов, как правило, завершают карьеру в возрасте 30 с небольшим лет.) Большинство игроков стартового состава команды «Милан», побившей «Ливерпуль» в финале Лиги чемпионов-2007, были в возрасте 31 года или старше: капитану команды Паоло Мальдини было 38 лет, а автору обоих голов «Милана» Филиппо Индзаги – 33. По большому счету этим трофеем клуб обязан «Милан Лаб» с ее базой данных. Вот вам еще одна разновидность истории из серии «Триумф заумных ботаников». По мере того как наши ученые беседы все больше углублялись в футбольную тематику и сосредоточивались на роли статистики, нас одолевали все новые и новые вопросы, и притом самого разного свойства. Сможем ли мы найти цифры, указывающие, какая из стран больше всего любит футбол? Способна ли эта игра каким-нибудь образом отвратить отчаявшихся от самоубийства? А вдруг нам посчастливится предсказать, какие страны и клубы – вероятнее всего, это будет Турция или даже Ирак – в перспективе займут доминирующие позиции в футболе? Так уж получилось, что один из нас, Стефан, живет в Лондоне, а второй, Саймон, – в Париже, так что целый год, пока шла работа, мы «перестреливались» через Ла-Манш статистикой, аргументами за и против, отдельными эпизодами и крупицами информации. Между тем мы разобрали весь допотопный багаж представлений о футболе буквально по частицам, ставя под сомнение каждую и проверяя ее на соответствие фактическим данным. Вот что однажды сказал нам по этому поводу директор «Милан Лаб» Жан-Пьер Меерссман, бельгиец с неизменно дымящейся сигаретой во рту: «Машиной можно управлять и без приборной панели, не имея какой бы то ни было информации, и такое положение вещей мы наблюдаем в футболе. Здесь есть классные водители и классные машины, но с приборной панелью ездить было бы чуть-чуть проще. Ума не приложу, отчего же народ не желает иметь больше информации». Лично мы – желаем. 2. Почему Англия проигрывает, а другие выигрывают Павшие жертвами мойщика посуды Когда английская сборная отправилась на чемпионат мира в Южную Африку, мы увидели, как разворачивается старый добрый ритуал. Отточенный 14 предыдущими безуспешными попытками Англии завоевать чемпионский титул на выезде, ритуал этот следует всегда одному и тому же сценарию. Стадия первая, дотурнирная: вот увидите, Англия станет чемпионом мира Руководитель сборной Альф Рамсей, единственный, при ком Англия завоевала мировое первенство, предрекал победу в 1966 г. Его провидческий дар немного потускнеет, если припомнить, что почти каждый, кто стоял во главе сборной Англии, тоже нисколько не сомневался в успехе своих подопечных, в том числе и сам Рамсей в тех двух случаях, когда главный трофей мирового чемпионата не дался в руки англичан. Он был порядком обескуражен, когда на ЧМ в 1970 г. его команда вылетела из борьбы[4 - В четвертьфинале Англия проиграла ФРГ со счетом 2:3. – Прим. пер.], и заявил: «Теперь нам следует готовиться к следующему чемпионату, в Мюнхене, и должен сказать, что наши шансы на победу, несомненно, очень высоки». Увы, Англия не преодолела квалификационного рубежа для участия в ЧМ-1974. Гленн Ходдл, главный наставник англичан в 1998 г., лишь после того, как его команда выбыла из борьбы на чемпионате мира, поделился «своей глубочайшей внутренней уверенностью, что в следующий раз Англия возьмет Кубок мира». Как признался Рон Гринвуд, еще один тренер английской сборной, тоже до времени покинувший со своими подопечными мировой турнир, «я искренне верил, что мы могли бы выиграть мировой чемпионат 1982 г.» За месяц до ЧМ-2006 Свен-Еран Эрикссон заявил: «Полагаю, мы его выиграем». Впрочем, обманувшийся в своих ожиданиях тренер английской сборной, как правило, не одинок в своем разочаровании. Как заметил английский футболист Джонни Хейнс после провала на ЧМ-1958, «в Англии все почему-то уверены, что сам Бог даровал нам право победить на мировом чемпионате». Эта убежденность вопреки очевидности фактов есть не что иное, как наследие имперского прошлого: раз Англия является родиной футбола, значит, сегодня ее команда и должна быть самой лучшей. Социолог Стивен Уэгг отмечает, что «в действительности, Англия такая же страна, как и многие другие, а сборная Англии – такая же футбольная команда, как и многие другие». Только эта истина слишком медленно доходит до сознания футбольного мира. Стадия вторая, в период турнира: Англия встречается со своими давними военными противниками На пяти из последних семи мировых чемпионатов Англия была выбита из борьбы либо Германией, либо Аргентиной. Те проигранные матчи идеально укладываются в рамки истории, как ее трактуют британские таблоиды, – во всем, за исключением исхода. «В это невозможно поверить», – такими словами Алан Болл выразил общее настроение, царившее в раздевалке англичан после разгрома, учиненного их команде сборной ФРГ на ЧМ-1970. Даже член американской сборной Джо Гатьенс, автор победного гола в матче США – Англия на ЧМ-1950 г., как потом выяснилось, был не бельгийско-гаитянского происхождения, как считалось вначале, а наполовину немцем. Не говоря уже о том, что и США в свое время тоже воевали с Англией. Стадия третья: англичане заключают, что игра подкинула им нелепейшую подлянку, какая могла приключиться только с ними Гатьенс, студент-бухгалтер и по совместительству мойщик посуды в каком-то манхэттенском ресторане, даже не имевший американского паспорта, забил этот гол по случайности. «Гатьенс рвался принять мяч, но в последний момент решил уклониться, – объяснял позже капитан англичан Билли Райт. – Мяч же спикировал ему на макушку и соскользнул по спине обалдевшего голкипера Уильямса». Что до провала на чемпионате мира в 1970 г., т. е. накануне четвертьфинальной встречи с ФРГ, то у английского голкипера Гордона Бэнкса случилось расстройство желудка. Утром в день матча он чувствовал себя нормально и был включен в состав, но чуть позже Бэнкса обнаружили в туалете, и выглядел он ужасно. Пришлось поставить на игру его дублера Питера Бонетти, которому немцы легко забили три гола. Еще одно невезение приключилось в 1973 г., когда сборная Англии не прошла квалификацию чемпионата мира будущего года: в тот злополучный вечер на стадионе «Уэмбли» поляку Яну Томашевски, даже не вратарю, а так, «жалкой пародии на голкипера», по какой-то неведомой причине поразительно везло. «Все просто, истина в том, что при обычных обстоятельствах мы разделали бы Польшу со счетом 6:0», – прокомментировал ту историю английский полузащитник Мартин Питерс в книге Найолла Эдуорти об английских тренерах «Вторая важнейшая профессия в стране» (The Second Most Important Job in the Country). К слову, на ЧМ-1974 Польша дошла до полуфинала. В 1990 и 1998 гг. Англия потерпела поражение в том, что, по общему мнению, просто чистая лотерея, – в серии пенальти. Относительно неудачи англичан в 2002 г. всем известно, что этот темнокожий бразильский юнец Роналдиньо с торчащими, как у кролика, передними зубами, должно быть, по чистому везению произвел удар, после которого мяч оказался в сетке английских ворот, потому что ему недостало бы техники сделать это намеренно. В 2006 г. Уэйна Руни ни за что не лягнул бы в пах Рихардо Карвальо и не был бы удален с поля, если бы не подначки Криштиану Роналду. Только англичанам судьба могла подкинуть такие подлянки, больше никому. Стадия четвертая: мало того, все прочие о-го-го как мухлевали Бразильские болельщики на чемпионате в 1950 г. и мексиканские на чемпионате 1970 г., когда Англия проигрывала, специально тянули время, удерживая мяч на трибунах. А ЦРУ (как поговаривали) пыталось одурманить Бэнкса наркотиком. В 1986 г. Диего Марадона той самой «рукой Господа» вмиг похоронил шансы англичан. В 1998 г. его тезка Диего Симеоне специально симулировал, чтобы добиться удаления Дэвида Бекхэма, а Криштиану Роналду в 2006 г. проделал то же самое против Руни. Что до арбитров, то и они все как один против Англии. Если решение судьи подкрепляет данный тезис, в нем пытаются отыскать скрытые злокозненные мотивы. Как правило, хотят докопаться до его национальности, дабы еще больше подчеркнуть предвзятость арбитра. Капитан английской сборной образца 1950 г. Билли Райт припомнил позже, что «мистер Даттило, итальянский арбитр, похоже, специально закрывал глаза на любые нарушения, если они препятствовали победе американцев». Рефери, не присудивший пенальти в ворота Западной Германии на чемпионате 1970 г., был, конечно же, аргентинец. И уж совсем притчей во языцех стал тунисский арбитр, в матче 1986 г. не углядевший, как, впрочем, и большинство смотревших ту игру, «руку Господа». Стадия пятая: Англия выбывает из борьбы, и близко не подобравшись к Кубку мира Единственное исключение в этом сценарии – 1990 г., когда Англия дошла до полуфинала. Во всех прочих случаях англичане вылетали прочь на той стадии, когда впереди было как минимум три поединка с сильнейшими командами. Начиная с 1970 г. Болгария, Швеция и Польша демонстрировали точно такие же достижения, как и Англия, так же близко подобравшись к заветной цели. А может, Англии следовало бы перекреститься, что она не бывает второй на мировых чемпионатах? Как заметил однажды Джерри Сейнфелд[5 - Режиссер и исполнитель главной роли комедийного ситкома. – Прим. ред.], кому ж охота стать величайшим неудачником? Немецкий биофизик и журналист Стефан Кляйн отмечает, что завоевать олимпийскую бронзу – не так уж плохо, поскольку по всем меркам это весьма солидное достижение, но вот серебро – это ужасно, поскольку призера вечно будет терзать жгучая досада из-за несостоявшегося золота. Англии никогда не грозила эта напасть. В период 1950–1970 гг. ее сборная выиграла лишь в пяти из 18 матчей на мировое футбольное золото, проходивших за рубежом, а на чемпионаты 1974 и 1978 гг. не прошла по квалификации, так что с тех пор она по крайней мере последовательно улучшает свое положение. Значит, всеобщая вера в закат золотого века английского футбола не имеет под собой оснований. Стадия шестая: на следующий день после «вылета» жизнь возвращается в привычную колею Исключением служит лишь «вылет» английской сборной с чемпионата 1970 г., когда четыре дня спустя, возможно по этой самой причине, лейбористы потерпели сокрушительное поражение на выборах. В остальном же нельзя утверждать, что провал сборной Англии обернулся какими-нибудь катаклизмами общенационального масштаба. Напротив, поражения своей сборной англичане прославляют, превращают в национальные мифы, слагают о них песни, а то и используют как сюжет в рекламе сети пиццерий. Стадия седьмая: найден козел отпущения Заметим, что козлом отпущения никогда не бывает полевой игрок, сражавшийся в течение всего матча. Даже если бедолага стал непосредственной причиной вылета сборной, поскольку прохлопал пенальти, он все равно «герой». Козлом отпущения за провал в матче с Аргентиной в 1998 г. объявили Бекхэма, потому лишь, что после 46-й минуты он схлопотал красную карточку. Как объяснил писатель Дэйв Хилл, пресса попросту продемонстрировала «две свои традиционные реакции на спортивные поражения Англии: провозгласила славное поражение и жестоко заклеймила виновных, а в данном случае под раздачу попал невезучий жених "перчинки" Пош». В одной из своих автобиографий Бекхэм пишет, что злобные нападки на него за тот злополучный эпизод не прекращаются вот уже многие годы: «Стоит мне понадеяться, что все быльем поросло, как обязательно находится какой-нибудь идиот со своими обвинениями. Иногда такое случается на матчах, а иногда в поездках». Бекхэм добавляет, что «завел специальную записную книжку, куда заносит имена тех, кто больше всего досаждает мне. Не хочу называть их, пускай для них станет неприятным сюрпризом, когда я поквитаюсь с ними. Настанет день, и все они заработают несварение желудка». Козлом отпущения нередко становится кто-нибудь из руководства сборной: в 1950 г. это был капитан команды Райт, в 1958 г. – главный селекционер сборной Джо Мирс, а после – многие тренеры. Бывает, что основным виновником объявляют вратаря, который в силу своей профессии не сражается, как герой, а околачивается в воротах. Так, остаток футбольной карьеры злосчастного Бонетти прошел под знаком постоянных попреков в духе «Это ты продул Кубок мира». Покинув большой спорт, он отправился в добровольное изгнание, став почтальоном на отдаленном шотландском острове. В 2006 г. козлом отпущения сделали Криштиану Роналду. И лишь после проигрыша бразильцам никто не стал искать кандидата на этот «титул» – проиграть Бразилии не считается зазорным. Стадия восьмая: Англия, уверенная в своей победе, бодро вступает на путь отбора для участия в следующем чемпионате мира Для Англии чемпионат мира по футболу – не просто футбольное мероприятие. Это ритуал. На британском телевидении отборочные матчи – самая рейтинговая в году программа, ее смотрят все, от мала до велика. Поэтому в сознание англичан внедряются два противоречащих друг другу мифа: один – что Англии самой судьбой назначено торжествовать и второй – что этого никогда не происходит. Гениальность песни Three Lions («Три льва»)[6 - Эмблема и неофициальное название английской сборной. – Прим. пер.] в том и состоит, что этот неофициальный гимн английского футбола сочетает оба мифа: «30 лет страданий/Никогда не отбивали у меня охоту мечтать». Существует и альтернативная реальность, в которой Бекхэма не удаляют на 47-й минуте, Бэнкс не страдает расстройством желудка, арбитр засекает игру рукой Марадоны и прочее. В той, вымышленной, вселенной Англия раз семь завоевывает Кубок мира. Многие британские фанаты футбола согласились бы, чтобы реальностью стала именно та, а не нынешняя удручающая действительность. Однако это лишило бы англичан традиционного ритуала, который, как вехи, отмечает ход времени, подобно Рождеству и Новому году, а кроме того, не возвеличивало бы образ Англии как страны героев, от которых отвернулась удача, как страны, которая больше не правит миром, хотя это ее истинное предназначение. В высшей степени порядочная команда Любой математик скажет, что абсурдно ожидать от Англии победы в мировом чемпионате. Англия выигрывает две трети матчей. Если быть точным, то с 1970 по 2007 г. ею было сыграно 411 игр, из которых в 217 сборная страны одержала победу, 120 свела вничью и 74 проиграла. Если приравнять ничью к половине победы, процент выигрыша составит 67,4 %. Если разделить рассматриваемый период на семь равных временны?х отрезков чуть меньше, чем по четыре года каждый, получим, что частота выигрышей сборной Англии никогда не опускалась ниже 62 %, но и не поднималась выше 70 %. Иными словами, команда играет довольно ровно, показывая постоянство и результативность. Можно согласиться, что данная статистика маскирует ряд кошмарных провалов, равно как и взлетов, и тем не менее она показывает, что «дистанция» между скорбью поражения и эйфорией от побед составляет каких-то несколько процентов. На первый взгляд, выигрывать два из каждых трех матчей – что на языке букмекеров означает ставки 1 к 2, – не так уж и скверно для забега, где участвуют двое. Конечно, есть страны, у которых дела обстоят и получше. Так, Бразилия выигрывает 80 % матчей. Но в поединках с большинством национальных сборных английская по праву считается фаворитом. За довольно типичный период 1980–2001 гг. по количеству побед Англия заняла десятое место в мировом футбольном рейтинге. Проблема возникает при попытке перевести это достижение в плоскость выигранных турниров. Неудачи Англии в любых соревнованиях со времен благословенного 1966 г. совершенно обескураживают британских эмигрантов, которые тусуются в барах на побережье Испании. Точно вычислить вероятность прохождения Англией квалификационного этапа – задача довольно мудреная, поскольку требует анализа множества вариантов событий. Однако если мы примем за основу концепцию «необходимость победить», то задача сведется к простой проблеме расчета мультипликативной вероятности. Например, Англия не прошла отбор на Евро-2008, поскольку в своей группе заняла третье место, уступив по результатам Хорватии и России. При этом англичане победили в семи матчах, проиграли в трех и два свели вничью (средний процент выигрыша составил 66,66). Англию впритирку обошла Россия с ее семью выигрышами, двумя проигрышами и тремя ничьими (процент побед России равнялся 70,83.) Теперь предположим, что для гарантированного преодоления квалификационного рубежа требуется победить в восьми матчах. Проблема возникает, когда надо одолеть соперника в восьми из двенадцати поединков, при том что вероятность выигрыша в каждом составляет 66 %. Ее расчет чуточку сложнее, поскольку здесь задействуется комбинаторика. Расчет показывает, что вероятность преодолеть квалификационный рубеж составляет 63 %. Это значит, что Англия должна выиграть не менее двух третей турниров, на которые подает заявку. На самом деле в период 1970–2008 гг. Англии это сделать удалось: она прошла на шесть из девяти состоявшихся за это время чемпионатов мира и на шесть из девяти европейских. С учетом того что за указанный период число квалификационных матчей увеличилось, результативность английской сборной, в принципе, соответствует той, какую следовало бы ожидать исходя из расчетов. Печальный факт, однако, заключается в том, что англичане – хорошая команда, играющая лучше большинства. Но это не означает, что Англия выиграет много турниров, что мы и имеем в реальности. Англичане склонны считать, что их сборная должна играть результативнее. Для нее не так уж и хорошо плестись в хвосте десятки лучших сборных мира, уверены многие. Национальные СМИ и вовсе едва ли не постоянно твердят, что игра сборной их разочаровывает. Англия «снискала репутацию команды, годами играющей ниже своих возможностей», – пишет Sun; по мнению газеты Independent, история английской сборной – «это ландшафт, образованный одними только впадинами»; а бывший капитан сборной Терри Бутчер в 2006 г. пожаловался Sunday Mirror, что «систематическое отставание в результативности по какой-то причине втайне благоприятствует тому, что Англия чувствует себя еще более значительной». «Почему же Англия проигрывает?» – вот, наверное, величайший вопрос английского спорта. В поисках ответа мы обнаружили, что он странным образом перекликается с такой наукой, как экономика. Центральный вопрос этой дисциплины звучит так: «Почему одни страны менее производительны, чем другие?» Так вот, любой экономист, занимающийся проблемами развития, расслышит до боли знакомые мотивы в двух главных причинах, ответственных за систематические провалы английской сборной – как, впрочем, и в третьей, самой расхожей, которой принято объяснять проигрыши англичан, хотя она совершенно ошибочна. Ниже мы рассмотрим все три причины, по которым Англия раз за разом до срока вылетает из борьбы за футбольный Олимп, причем первая – та самая, ошибочная, а две другие – правильные. Рабочие места в Британии – британцам? почему в премьер – лиге царит засилье англичан? Стоит ученым мудрецам собраться вместе, чтобы обсудить причины постоянной «неуспеваемости» английского футбола, как они сейчас же седлают своего любимого конька: корень зла, твердят они, в импорте – в английской Премьер-лиге играют сотни иностранцев. Послушаем, что говорил полузащитник английской сборной Стивен Джеррард перед квалификационным матчем с Хорватией, проигрыш в котором стоил Англии путевки на Евро-2008: «На мой взгляд, мы рискуем, привлекая такое множество иностранных игроков, и в конце концов это выйдет боком национальной сборной, если уже не выходит. Очень важно, чтобы мы продолжали готовить собственных игроков». Помимо всего прочего, если даже в собственной лиге у наших парней мало шансов выйти на поле, то чего стоят их мечты дорасти до международного уровня? После проигранного матча с Хорватией аргумент Джеррарда в разных вариациях прозвучал из уст президента ФИФА Зеппа Блаттера, тренера «Манчестер Юнайтед» Алекса Фергюсона, а также президента УЕФА Мишеля Платини. Все они энергично винили импорт в том, что английским футболистам недостает игровых навыков. В объяснение они приводили довод, что у наших игроков нет шансов, поскольку их места занимают иностранцы. Ровно такой же аргумент часто фигурирует в экономике. В чем причина низкой производительности в некоторых странах? Частично в том, что местное население не обладает достаточными навыками. Между тем лучше всего трудовые навыки – скажем, в производстве зубной пасты, преподавании математики или в футболе – нарабатываются непосредственно на рабочем месте. Чтобы обучиться изготовлять зубную пасту, недостаточно посещать соответствующие производственные курсы, надо пробовать сделать это на практике, своими руками. Если же вы все время импортируете эту самую пасту, то лишаете себя шансов самим научиться ее изготовлять. Руководствуясь этой логикой, многие экономисты по проблемам развития вот уже более полувека не переставая призывают к «импортозамещению». Введите запрет или повышенные пошлины на ввоз определенных групп товаров, пускай страна обучится производить их своими силами. Политика импортозамещения принесла плоды лишь в горстке стран. Например, в Японии, которая после Второй мировой войны сумела на голом месте наладить производство множества разновидностей высококачественных автомобилей и электронных устройств. Идея внедрить импортозамещение в английской Премьер-лиге импонирует многим болельщикам. Британцы частенько жалуются на засилье иммигрантов, и ни один другой вид спорта не сможет соперничать с футболом по обилию иностранцев на поле в дни матчей Премьер-лиги. В частности, это касается «Арсенала», благоразумно почти полностью отказавшегося от игроков-англичан. В сезоне 2007–2008 гг. на футболистов-англичан приходилось всего лишь 37 % сыгранного времени в матчах Премьер-лиги, прошедших до триумфа Хорватии на стадионе «Уэмбли». Английский футбол в определенной степени перестал существовать. «Моя философия в том, что необходимо поддерживать идентичность национального состава клуба стране, в которой он находится, – заявил Мишель Платини. – В матче "Манчестер Юнайтед" – "Ливерпуль" должны играть футболисты из Манчестера и Ливерпуля, во всяком случае, из тех районов. Робби Фаулер был выходцем из Ливерпуля, там он вырос, и это замечательно, зато сегодня у вас почти совсем нет игроков-англичан». А теперь представим на минутку, что Платини каким-то образом умудрился приостановить действие законов Евросоюза и заставить английские клубы изгнать из своих рядов выходцев из других стран ЕС. Случись такое на самом деле, Платини и Джеррард, наверное, первыми испытали бы разочарование. Если места в командах английской Премьер-лиги вручат посредственным английским игрокам, у них будет мало стимулов совершенствовать свой игровой уровень. В этом-то и состоит классическая проблема политики импортозамещения – она защищает скверных производителей. За этим следует перетекание их краткосрочной защиты в долгосрочную. На самом деле посылка Платини целиком неверна. Если бы футбольная общественность лучше разбиралась в цифрах, она бы сейчас же прозрела и поняла, что проблема английской сборной вовсе не в том, что в Премьер-лиге играет слишком мало англичан. Все наоборот: их там слишком много. Для Англии было бы куда лучше, если бы ее лучшие клубы допускали к себе еще меньше футболистов-англичан. Вы можете возразить, что на английских футболистов пришлось «только» 37 % игрового времени в матчах Премьер-лиги. Или наоборот, что они играли целых 37 % игрового времени, больше, чем футболисты любой другой национальности в лиге с самым напряженным игровым графиком среди национальных лиг мирового футбола. Это означает, что у английских футболистов огромный опыт регулярного участия в клубном футболе высшего уровня. Если рассмотреть вместе три национальные футбольные лиги с самым интенсивным графиком – Премьер-лигу, испанскую Примеру и итальянскую Серию А – то лишь итальянцы, испанцы и еще, пожалуй, бразильцы и французы интенсивнее играют в клубный футбол, чем англичане. Но очевидно, что у последних куда больше опыта игры в футбол топ-уровня, чем, скажем, у хорватов или россиян. В сущности, у английских футболистов, наверное, даже избыток такого опыта. Премьер-лига постепенно превращается в некий аналог НБА, первой глобальной лиги в истории данного вида спорта. И потому ее игроки зарабатывают миллионы долларов. Так что Премьер-лига поглощает все их силы, особенно если играть за один из клубов «большой четверки» – как едва ли не все английские футболисты, регулярно выступающие за сборную на международных турнирах. Для каждого матча они должны собрать в кулак всю свою волю и энергию и выложиться по полной. В Серии А и испанской Ла Лига ситуация чуть легче, поскольку команды поменьше вроде «Сиены», «Катании» или «Сантандера» не могут позволить себе приобретать блистательных иностранных игроков. Понятно, что спортсмен не может играть на пике своих возможностей в каждом матче. Если вы, например, бегун, заявленный на Олимпийские игры, вы составляете себе индивидуальное расписание на сезон, чтобы достичь пика формы как раз на период Олимпиады, а не раньше. Если вы играете, ну, скажем, за хорватскую сборную и еще за клуб менее значительной футбольной лиги (даже Бундеслиги), у вас есть возможность так распределить силы, чтобы ваш пик пришелся на ответственные международные матчи – например, встречу со сборной Англии на стадионе «Уэмбли». У английских футболистов ситуация в корне иная – каждую неделю им приходится напрягаться, чтобы в очередном клубном матче продемонстрировать все, на что они способны. Ни в какой другой стране у футболистов не бывает за сезон такого количества игр, требующих полного напряжения сил, как у английских. Ни один клуб ни в одной другой стране не проводит такого же количества европейских встреч, как английские клубы. Что происходит, когда футболисту приходится участвовать в 60 ответственных матчах за год, объясняет Даниэле Тоньяччини, главный инструктор по физической подготовке «Милан Лаб», пожалуй, самого передового центра спортивной медицины в мировом футболе: «Его эффективность не оптимальна, крайне велик риск травматизма. По нашим расчетам, риск заработать травму в одном матче после недельных тренировок составляет 10 %. Если играть следующий матч через два дня, риск повышается до 30 или 40 %. Ели же вы играете почти подряд четыре-пять игр без должного восстановления формы, риск травматизма невероятно повышается. Возрастает и вероятность менее результативной игры». На международные встречи англичане выходят уже порядком уставшими, с травмами, поэтому недостаточно собранными. Зачастую они просто не в состоянии играть в полную силу. Вот как высказался по этому поводу Гарри Реднапп в свою бытность тренером «Портсмута»: «Я считаю, что сегодня матчи за сборную многим игрокам мешают сосредоточиться на клубном футболе. Клубный футбол – дело настолько важное, а еще Лига чемпионов и все с ней связанное, что игра за сборную становится помехой». Более того, в жарких баталиях Премьер-лиги спортсмены нередко получают травмы, а клубы не оставляют им времени на реабилитацию. Возможно, по этой причине на встречу с Хорватией не смогла выйти половина игроков, регулярно выступающих за английскую сборную. По ряду аналогичных причин нередко разочаровывают своих болельщиков и выступления сборной США на мировых баскетбольных турнирах. Коротко говоря, если бы Англия хотела показать более высокий класс на международной арене, ей следовало бы отпускать своих игроков в те национальные лиги, где нет такого напряжения, как в Премьер-лиге, – скажем, в Хорватскую лигу. Бывший тренер англичан Эрикссон понимал эту проблему. Когда один из авторов этой книги попросил его объяснить, почему сборная срезалась в четвертьфинале мирового первенства 2002 г. и на Евро-2004, он отметил, что в обоих случаях игроки были вымотаны после напряженного сезона. Но была ли это единственная причина? «Я бы с этим не согласился, – ответил Эрикссон, – но если вы не готовы физически… В Японии ни в одной встрече мы не забили ни единого мяча во втором тайме». Как бы там ни было, а английские фанаты желают, чтобы составы команд изобиловали иностранными игроками. Платини все поражается, как это ливерпульцы ассоциируют себя с командой «Ливерпуль», когда ее состав чуть не полностью укомплектован иностранцами? Но, похоже, ливерпульцы справляются. Если судить по рекордной для Премьер-лиги посещаемости, невзирая на заоблачные цены на билеты, то фанаты «Ливерпуля» все так же ревностно поддерживают свою команду. Или взять «Арсенал», в составе которого вообще нет ни одного англичанина: матчи с его участием еженедельно собирают по 60 000 зрителей, что является самым высоким средним показателем посещаемости за всю историю лондонских команд. Словом, Англия может иметь либо выдающуюся футбольную лигу, либо английскую футбольную лигу, но никак не обе. Исходя из своих пристрастий болельщики предпочитают первый вариант. В этом смысле они ведут себя как типичные потребители. Так что, если вы хотите ввести импортозамещение, надо, чтобы потребители, по крайней мере вначале, смирились с тем, что будут иметь менее качественные товары. А они обычно этого не желают. Проблема социальной закрытости: как английский футбол отталкивает средние классы Римляне построили империю, имея армию, в которую привлекались выходцы из всех слоев общества. Впоследствии военная профессия стала элитной и доступной лишь для избранных семейств. Вот тогда-то и начался закат империи. Ограничивая социальную базу рекрутинга талантов, вы тем самым препятствуете развитию и совершенствованию навыков в данной области. Чем многочисленнее группа, из которой вы черпаете одаренные кадры, тем больше шансов на рождение передовых идей. Секрет небывалой креативности таких крупных сообществ, как лондонский Сити и Кремниевая долина, в том и состоит, что они притягивают таланты со всего мира. Такова в этом смысле и Премьер-лига. Проблема же английского футбола заключается в том, как обстоят дела до того, как самые одаренные английские футболисты поднимаются до уровня Премьер-лиги. Между тем талантливую молодежь, которая со временем пробивается на самый верх, поставляет в основном всего одна, к тому же постоянно сужающаяся, социальная группа – рабочий класс в традиционном смысле этого понятия. Что касается выходцев из средних классов, то им доступ в профессиональный футбол по большей части закрыт. И это сковывает прогресс национальной сборной. Существует много способов классифицировать население по социальному происхождению, и среди них имеется один очень простой и удобный – по профессии отца. Такое исследование провел Джо Бойл при некотором содействии Дэна Купера: они собрали данные о роде занятий отцов футболистов, выступавших за сборную Англии на мировых чемпионатах 1998, 2002 и 2006 гг. Бойл не принимал в расчет должностей, которые могли занимать отцы футболистов уже после того, как их сыновья достигли звездного статуса. По мере возможности Бойл старался определить, чем занимались отцы будущих звезд в то время, когда их сыновья только подрастали. Взяв за основу автобиографии нынешних звезд футбола и газетные досье на них, Бойл составил приведенный ниже перечень (табл. 2.1). В него вошли не все игроки (в ответ на вопрос, знаем ли мы, чем зарабатывал на жизнь отец Уэйна Бриджа, мы могли только беспомощно развести руками), но все же большинство. Приходится делать и еще одну оговорку: кто-то из фигурирующих в перечне отцов футбольных звезд не жил в семье, пока рос его сын. И все-таки род их занятий установлен более или менее точно. Многие характеристики рода занятий отцов футболистов неполны. Например, мы не знаем, чем конкретно занимался в судоходной компании отец Роба Ли. Тем не менее можно все же разбить список на несколько категорий: более чем у половины, а точнее, у 18 из 34 футболистов отцы работали по специальностям, требующим квалифицированного или неквалифицированного физического труда: это Васселл, Терри, Ширер, Симен, Скоулз, Руни, Мерсон, Макманаман, Инс, Хески, Джеррард, Фаулер, Адамс, Бэтти, Бекхэм, Кэмпбелл, Фердинанд и Даунинг. Лучше прочих этой категории соответствует, пожалуй, Эшли Коул со своим «воспитанием в духе рабочего класса». У четверых (Дженаса, Лэмпарда, Миллса и Оуэна) отцы были связаны с футболом. Ле Со и Джо Коул – сыновья торговцев овощами и фруктами. Отец Андертона имел компанию по перевозкам, но, судя по всему, обанкротился, переквалифицировавшись впоследствии в таксиста. Шерингем-старший служил в полиции. Папаши Каррагера и Дайера были управляющими, соответственно, паба и социального клуба. Таким образом, из 34 спортсменов в списке остается пятеро, чьи отцы, судя по всему, имели специальности, требовавшие послешкольного образования. Если за критерий классовой принадлежности взять уровень образования, получится, что всего-то 15 % футболистов, выступавших в последнее время за английскую сборную, происходят из «средних классов». В целом мужское население страны имеет более высокий уровень образования. Согласно данным панельного обследования британских домохозяйств (British Household Panel Study), чуть более половины взрослых британцев, которым в 1996 г. было 35–45 лет (к этому поколению преимущественно и относятся отцы наших футболистов), имели квалификацию выше самого базового уровня. В прошлые времена пагубный эффект традиции английского футбола рекрутировать таланты преимущественно из представителей рабочего класса среды ощущался незначительно, поскольку к нему относилось подавляющее большинство англичан. На исходе 1980-х гг. 70 % из них все так же завершали образование по достижении 16 лет, зачастую для того чтобы посвятить себя физическому труду. Потом начался численный рост средних классов, и их ценности стали постепенно проникать в английское общество – процесс, который у социологов называется «обуржуазивание». Распространился он и на футбольные трибуны – из-за высоких цен на билеты публика там даже немного более «буржуазная», чем по стране в целом. Сегодня примерно 70 % британцев продолжают образование после школы и более четверти из них поступают в высшие учебные заведения. Со временем британцы все больше и больше превращаются в нацию буржуа. А поскольку английский футбол, как и прежде, черпает пополнение из среды рабочего класса, многочисленные и постоянно прирастающие слои населения не попадают в сферу его внимания. Это-то и служит препятствием на пути прогресса английской сборной. Вместе с тем сокращение социальной базы резерва – лишь часть проблемы. По крайней мере до конца 1990-х гг. британский футбол, хотя и не осознавая этого, был основательно пропитан привычками и обычаями британского рабочего класса. Кое-какие из них пагубно влияли на спортсменов, скажем, пристрастие к сосискам с чипсами или убеждение, будто попойки – не более чем хобби. «Может быть, в предыдущем поколении сформировалась такая культура потребления алкоголя в силу рабочего происхождения, – отмечал в своей автобиографической книге тренер «Манчестер Юнайтед» Алекс Фергюсон. – Большинство игроков происходят из семейств, среди мужской части которых в основном бытует убеждение, что после тяжелой трудовой смены на заводе или в шахте ты заслуживаешь право побаловать себя парой-тройкой пинт пива, чтобы расслабиться. Такое впечатление, что у некоторых футболистов так и засел в голове этот менталитет сменного рабочего… Точно так же в их представлении суббота – это конец недели, а стало быть, самое подходящее время, чтобы упиться в хлам». Британские средние классы тоже, конечно, иногда «злоупотребляют». Но столь же несомненно, что в большинстве случаев им чужды проблемы с алкоголем. Тем не менее Фергюсон явно описывает типичный менталитет рабочего класса. Существует и еще одна проблема – британские рабочие склонны рассматривать футбол как занятие, которому легче научиться на практике, нежели у дипломированных наставников-теоретиков. Такие представления немудрено встретить в отрасли, где немногие могут похвастать сколько-нибудь существенным формальным образованием. Британский футбольный функционер, который не одно десятилетие пробивал идею учреждения тренерских курсов, рассказывал нам, как клубы высмеивали его попытки, обзывая их «новомодными штучками, измышлением студентишек, как будто иметь образование – это нечто постыдное». Он вспоминает, что в клубной среде слова тренировки и тактика были «ругательными». «Они там все твердили, что "беда сегодняшнего футбола – в излишке тренировок", а это все равно что ляпнуть: "беда школы в том, что там слишком много образования"». Конечно, было бы дикостью распространять это обобщение на всех трудящихся британцев – в рабочем классе сильна традиция к самообразованию. В послевоенные годы множество англичан стали первыми в своих семьях, кто пошел учиться в колледж. И все же несомненно, что откровенное неприятие интеллектуального подхода, на которое натолкнулся тот футбольный начальник, получило самое широкое распространение в английском футболе. Думается, подобная установка помогает объяснить, почему британские тренеры и игроки не замечены в попытках интеллектуально осмыслить игру. Когда голландец Йохан Кройфф заметил, что «футбол – это игра, в которую следует играть головой», он вовсе не имел в виду, что ею надо отбивать мяч. За последнее десятилетие эта традиционная для рабочего класса ментальная установка постепенно сдает свои позиции в британском футболе. Зарубежные тренеры и игроки принесли с собой революционные представления о том, что профессиональный спортсмен обязан осмысливать свою игру и поддерживать свою физическую форму. Однако до сих пор бытует еще один, перенятый у рабочего класса обычай, который не пускает представителей британских средних классов в профессиональный футбол, – то, что можно было бы определить как «требование необразованности». Большинство британских футболистов, как и прежде, по достижении 16-летнего возраста бросают школу. Есть такое расхожее мнение, что это позволяет им полностью сосредоточиться на футболе. При этом совершенно игнорируется тот общеизвестный факт, что многие выдающиеся зарубежные футболисты – Рууд Гуллит, Деннис Бергкамп, Тостао, Сократес, Освальдо Ардилес, Хорхе Вальдано, Хосеп Гвардиола, Фернандо Редондо, Кака и другие – продолжили образование и после 16 лет, а некоторые даже учились в колледжах. Возможно, свою роль здесь играет подозрительность, с которой английские футбольные тренеры и игроки привыкли относиться к людям с образованием. Не спорим, юношеские академии при английских клубах как раз и создавались для того, чтобы помочь спортсменам продолжать учебу, но в реальности они редко исполняют свое предназначение. Пару лет назад мы побывали в академии при одном английском клубе. Академия довольно приметная – достаточно сказать, что двое ее недавних выпускников впервые выступили за национальные сборные своих стран еще в юношеском возрасте. Из бесед с ребятами мы узнали, что всех их без разбора, и особо одаренных, и не очень, отправляют слушать один и тот же не шибко профессиональный курс по индустрии развлечений и туризма – исключительно ради того, чтобы исполнялось минимальное требование академии в части образования. Общими усилиями эти сорванцы устраивали на уроках такие безобразия, что остальные учащиеся почли за лучшее отказаться от этого курса. Не то чтобы юные футболисты так загружены тренировками, что у них не остается времени на учебу, – они редко тренируются больше двух часов в день. Скорее это проявление характерного для английского футбола обычая осуждать ученость и усердие в учебе. В результате юношей из британских средних классов не привлекает перспектива пополнить ряды профессиональных английских команд. Достаточно привести один пример: Стюарт Форд, происходивший из средних классов и в 17 лет выступавший за лигу школ Англии (England Schools), отказался идти в футбольные профессионалы, потому что ему надоело выслушивать напыщенную демагогию необразованных тренеров. Он жаловался, что из-за своего чуждого социального происхождения всегда ощущал себя белой вороной. «На меня постоянно сыпались нападки за то, что я хожу в элитную школу, что тотально не признаю уличной моды одеваться, – вспоминает Форд. – И ведь все это я слышал от тренеров». В итоге он распрощался с футболом и предпочел карьеру юриста в американской киноиндустрии. Впоследствии, заняв высокий пост в руководстве одной голливудской киностудии, Форд был одним из тех, кто стоял за неудавшейся попыткой приобрести футбольный клуб «Ливерпуль». Если дети английских рабочих получают слабое образование, то в этом прежде всего вина тех буржуа, которым доверено надзирать за британской системой школьного образования. Как бы там ни было, но расхождение в уровне образования налицо, и всякий выходец из среды буржуа, едва погрузившись в атмосферу английского футбола, немедленно почувствует, что пришелся не ко двору. Многие спортсмены, происходящие из средних классов, в конце концов уходят в крикет или регби, что нередко означает прямой ущерб для футбола. У многих людей спортивное дарование таково, что почти до 20-летнего возраста допускает переориентацию, и небезуспешную, на другой вид спорта. Многие английские футболисты, скажем, Фил Невилл или Гари Линекер, проявили себя и как одаренные крикетисты. Про многих известных регбистов известно, что они лишь в подростковом возрасте перешли в регби, осознав, что не смогут реализоваться в футболе. Ну а в прошлом ряд выдающихся спортсменов представлял Англию сразу в нескольких видах спорта. Лишь в немногих из них в силу необходимых специфических физических качеств абсолютно невозможен переход из одного в другой, например, из жокеев в баскетболисты. Что же касается английского футбола, то он конкурирует за таланты с другими игровыми дисциплинами с мячом, но при этом отпугивает образованных представителей средних классов. Как же это грустно, особенно в свете все более явной очевидности, что спортивные дарования неразрывно связаны с академическими. Выдающиеся спортсмены, как правило, быстро соображают и при должной тренировке мыслительных реакций способны развить в себе мощный интеллект. Вышесказанное позволяет объяснить тот феномен, что английские футбольные клубы, располагая богатейшими в мире юношескими академиями, не способны взрастить более классных игроков, чем бедные страны. Чем ратовать за национальную чистоту английского футбола, куда разумнее было бы позаботиться о привлечении в его сферу побольше выходцев из своих же, британских, средних классов. Только тогда национальная сборная сумеет максимизировать свой потенциал – как это сделали сборные Голландии, Аргентины и даже Бразилии (можно привести в пример Дунгу и Кака) – когда в нее придут игроки-англичане, для которых образование не пустой звук. Закрытость для инноваций: скудная сеть контактов английского футбола Когда появился Интернет, нашлось немало мудрецов, предрекавших упадок крупных городов. В самом деле, зачем ютиться в тесной квартирке Восточного Лондона, когда с таким же успехом можно работать на ноутбуке с выходом в Интернет на старой ферме с видом на зеленеющие луга, где пасутся овечки? Пророчество не оправдалось. Крупные города продолжают рост, начавшийся еще два века тому назад, по каковой причине так подорожало жилье в Восточном Лондоне. А сельская местность вконец обезлюдела, сегодня ее населяют только старики и немногочисленные фермеры, а мы, горожане, выезжаем на сельские просторы только ради прогулок на свежем воздухе. Как оказалось, публика все еще предпочитает жить в городах с их копотью, грязью, извечным столпотворением и неоправданной дороговизной. А все дело в том, что город – это среда, способствующая созданию разнообразных и многочисленных социальных сетей. Жить в сельской глуши – означает находиться в изоляции, потому что только социум позволяет людям завязывать все новые и новые контакты. Предположим, кто-то, с кем вы случайно познакомились на вечеринке или на детской площадке, выгуливая свое чадо, может дать вам работу или подкинуть ценную идею. Это все равно что человеческий мозг, который постоянно генерирует мысли за счет формирования новых и новых связей между мириадами нейронов, – каждая новая связь рождает у вас в голове новую мысль. Точно так же и любой из нас как индивид должен быть погружен в гущу себе подобных, чтобы завязывать новые связи и контакты. Новейшие учения об экономическом развитии отводят сетям социальных связей ключевую роль. Наличие более развитых из них объясняет богатство одних стран по сравнению с другими. Как выяснилось, этим же можно объяснить и больший успех на футбольном поприще других стран по сравнению с Англией. До недавнего времени проблема английского футбола более всего упиралась, вероятно, в географию: страна располагалась на отшибе, вдали от сетей социальных связей Западной Европы, где в то время был самый лучший футбол. А ведь когда-то Англия сама была центром социума, в котором сосредоточивались знания о футболе. Со времен первого в истории официального международного турнира в 1872 г. и по крайней мере до Первой мировой войны, а может, даже до первого домашнего разгрома Англии от Венгрии в 1953 г., британцы, бесспорно, оставались доминирующей футбольной нацией. В то время Англия выступала экспортером футбольного ноу-хау, носителями которого были английские тренеры. Тренер-англичанин из экспатриантов стал фигурой столь легендарной, что и по сей день главного тренера в испанском и итальянском футболе принято уважительно именовать «мистер». Вера в футбольное превосходство Англии продолжала жить в сердцах многих англичан еще долгое время после того, как оно было утеряно. Вплоть до череды позорных поражений 1970-х гг. англичане искренне поражались, когда Кубок мира в очередной раз не давался в руки их сборной. Постепенный упадок английского футбола перекликается с процессом постепенной сдачи Британией ее позиций в мировой экономике. Страна, которая при королеве Виктории по праву считалась мощнейшей экономической державой мира, в конце 1970-х была вынуждена искать поддержки у Международного валютного фонда. Следует признать, что в футболе, как и в экономике, большинство обозревателей склонны преувеличивать сползание Британии с ведущих позиций. Ее положение в десятке ведущих мировых экономик никогда особо не ставилось под сомнение. Что же касается футбола, то здесь самое позднее в 1970 г. стало очевидно, что верховенство переместилось за Ла-Манш, к ведущим западноевропейским странам. В последующие 30 лет эта часть континентальной Европы служила самой плодородной средой для развития футбола. А Британия оставалась вне ее. Чемпионат мира 2006 г. в Германии наглядно продемонстрировал, что Западная Европа правит бал в мировом футболе. С населением порядка 400 млн человек, что составляло 6 % населения мира, Западная Европа лишь единожды уступила в том чемпионате команде, представляющей другой регион мира: речь идет о глупейшем поражении швейцарской сборной Украине по пенальти. Летом 2006 г. даже Бразилии было не под силу соперничать с Западной Европой. Аргентина продолжила серию безуспешных попыток (после финального матча с ФРГ на ЧМ-1986) одержать игровую победу над западноевропейской командой на мировом чемпионате. Впрочем, две из восьми последующих попыток Аргентины увенчались успехом, хотя и по пенальти. Крупные страны из других регионов – Мексика, Япония, США и Польша – тоже не смогли противопоставить ничего путного командам из таких маленьких западноевропейских государств, как Португалия, Голландия или Швеция. Если вы усвоили географическое правило того ЧМ, могли бы заранее догадаться об исходе всех матчей до четвертьфинала. Западная Европа лучше всех преуспевает в футболе ровно по той же фундаментальной причине, по какой именно она стала ареной научной революции и веками сохраняла статус самого богатого региона в мире. Ее секрет кроется в феномене, который историк Норман Дэвис называет «дружелюбным к пользователю климатом». В Западной Европе он мягкий и дождливый, вследствие чего почвы плодородны, что, в свою очередь, позволило миллионам людей поселиться на этом маленьком по меркам планеты клочке земли. Так создалась среда для густой сети социальных связей. Из Германии, принимавшей ЧМ-2006, можно за два с половиной часа перелететь на самолете почти в 20 государств, население которых в совокупности достигает почти 300 млн человек. В этом регионе самые плотные в мире сети социальных связей. Ничего похожего нельзя сказать о Японии, где проходил предыдущий Кубок мира: единственная иностранная столица, куда можно долететь из Токио за те же 2,5 часа – Сеул. Хозяйка чемпионата мира-2010, ЮАР, в географическом отношении еще более изолированна. В среде западноевропейских народов, пронизанной сетями взаимных связей, вот уже не одно столетие происходит быстрый обмен идеями. «Научная революция» XVI–XVII вв. могла состояться в Западной Европе потому, что ученые находились близко друг к другу, завязывали и поддерживали контакты и имели возможность поддерживать диалог на общем языке – латыни. Коперник, польский отпрыск германского торговца, написал, что Земля вращается вокруг Солнца. Галилео Галилей у себя во Флоренции прочитал труд Коперника и подтвердил его вывод, наблюдая звездное небо в телескоп. А англичанин Фрэнсис Бэкон описал суть их «научного метода»: дедукция на основе фактических данных. В те времена Англия во многом была включена в европейскую сеть социальных связей. Типичным продуктом этой среды стал станок для шлифовки линз, наиважнейшее механическое приспособление, без которого невозможно было бы усовершенствование микроскопа в начале 1660-х гг. Новый шлифовальный станок сконструировал Роберт Гук, что позволило вытачивать линзы такой точности, что Гук сумел получить и в дальнейшем опубликовать детальнейшее изображение вши, прицепившейся к человеческому волосу. Тем временем проживавший в Лондоне шотландец сэр Роберт Морей, бывший в курсе работ Гука, в своей переписке, которая велась на французском языке, с голландским ученым Христианом Гюйгенсом упомянул изобретенный Гуком шлифовальный станок. Благодаря эпистолярной активности сэра Морея Гюйгенсу ранее стали известны детали другого изобретения Гука – часов с балансирной пружиной. По словам историка Лайзы Жардин, сэр Морей и Гюйгенс «иногда вели очень оживленную переписку, бывало, что они писали друг другу и по нескольку раз в неделю». Письма перелетали с одной стороны Ла-Манша на другую в считанные дни, иными словами, примерно с той же скоростью, с какой почта работает сегодня. А между тем живший в Париже французский астроном Адриен Озу доставал копии некоторых из тех писем. Таким образом, новаторские идеи Гука едва ли ни мгновенно становились известны его конкурентам в континентальной Европе. С одной стороны, Гука такое положение вещей порядком раздражало. С другой стороны, живя и работая в такой непосредственной близости друг от друга, видные западноевропейские ученые и мыслители генерировали особый интеллектуальный фермент. Это и объясняет, почему Западная Европа стала родиной многих великих открытий того времени. Впоследствии они способствовали обогащению этого региона. Точно так же, но уже спустя века, распространялся и футбол. В XIX в. первой им «заразилась» все та же Западная Европа, где все рядом и до любого места рукой подать. Впоследствии именно это тесное соседство многих народов спровоцировало в регионе две мировые войны подряд. После 1945 г. западноевропейские народы пришли к заключению, что мирно уживаться в такой тесноте можно только под общей крышей и имея общее правительство. Так возник Европейский союз. При открытых границах данный регион стал самым интегрированным из когда-либо существовавших сообществ. И снова, как во времена «научной революции», лучшие идеи распространяются по Западной Европе быстрее, чем где бы то ни было еще. И западноевропейский футбол от этого очень выиграл. Одним из тех, кто выступил агентами распространения по Европе футбольных тактических идей, был итальянец Арриго Сакки. Его отец был крупным обувщиком из Равенны, и юный Сакки часто сопровождал его в деловых поездках по Европе. Он часто бывал на футбольных матчах в Германии, Швейцарии, Франции и Нидерландах. Позже Сакки скажет, что благодаря этому «ум мой раскрылся». В 1980-е гг., будучи тренером в итальянской Серии А, Сакки активно внедрял идеи голландского футбола, что революционизировало футбол итальянский. В европейском футболе новые идеи распространяются даже быстрее, чем в других секторах экономики, поскольку этот вид спорта представляет собой самую интегрированную из всех составляющих континентальной экономики. Из всех западноевропейцев лишь 2 % проживают не в своей стране, и то потому, что в подавляющем большинстве компании берут на работу местное население, полагая, что это проще, чем приглашать водителя автобуса или офисного администратора из соседней страны. В ряде профессий трудовая миграция тормозится из-за языкового барьера. Совсем иная ситуация в футболе – многие футболисты без труда находят работу за границей, в основном потому, что телевидение фактически рекламирует их дарования перед потенциальными работодателями всей Европы. В результате большинство лучших футболистов Евросоюза сосредоточились в английской, испанской и итальянской лигах и с понедельника по пятницу меряются силами в матчах Лиги чемпионов. Такая конкуренция породила единый европейский рынок, иными словами, насыщенную среду талантов. Команды, участвующие в Лиге чемпионов, имеют возможность собирать таланты по всему миру. Тем не менее подавляющее большинство игроков в их составе – западноевропейцы. Сведенные вместе, лучшие в мире футболисты и тренеры непрерывно совершенствуют мировой футбол самой высшей пробы. На сегодняшний день лучший в мире – это футбол Лиги чемпионов, западноевропейский футбол. Это игра на быстрых перепасовках в исполнении хорошо тренированных атлетов. Редко кому из игроков в ходе игры удается сделать дриблинг или владеть мячом более секунды. Пасы происходят мгновенно, едва получил – передай. Не сказать, чтобы такая игра была красива (дриблинг-то куда зрелищнее), но она самая эффективная. Так теперь играют лучшие футбольные дружины по всему миру. Сами бразильцы, и те в 1990-е гг. взяли на вооружение стиль футбола Лиги чемпионов. И по сей день бразильцы превосходят европейских футболистов по уровню техники, а теперь они стараются освоить еще и темп европейского футбола. Проще говоря, западноевропейцы раскрыли секрет футбола. Точнее, это заслуга ядра Западной Европы, а именно, пяти ключевых стран из тех шести, что в 1957 г. стояли у истоков Европейского экономического сообщества, из которого впоследствии вырос Евросоюз. (Мы намеренно исключили из ядра шестого основателя, Люксембург, по причине его слишком малого размера.) Эти пятеро – Западная Германия, Франция, Италия, Голландия и даже Бельгия – не следуют единому футбольному шаблону, в их стилях наблюдаются определенные различия. Так, сильно разнится футбол итальянский и голландский. При этом все пять стран привержены базовым принципам скоростного западноевропейского футбола. Вот некоторые его достижения за последние 30 лет. • Ключевая пятерка выиграла 12 европейских чемпионатов и в промежутке между ними – мировые. • Страны с периферии Европы, Англия, бывшие государства, входившие в Советский блок, балканские, скандинавские страны, а также находящиеся к северу от Балтийского моря разыграли между собой один турнирный финал, а именно – на Европейском чемпионате 2004 г., где верх одержала Греция, приведенная к золоту немецким тренером. • Единственный из прочих европейских трофеев за эти 30 лет достался Дании и Чехословакии. Кстати, Дания пожинает плоды в высшей степени прозрачных границ вместе с ключевой пятеркой. Страны, так или иначе отделенные от ядра Евросоюза – в силу ли большой удаленности, бедности или закрытых диктаторским режимом границ, – часто демонстрируют слабый уровень футбола, ниже ожидаемого. Каждая страна с населением более 1 млн человек, расположенная на обширном пространстве – от Португалии на западе до Польши на востоке – сумела пройти отбор на Евро-2008. А среди не пробившихся – периферийные европейские страны: Англия, большинство скандинавских и восточноевропейских. Государства, далеко отстоящие от материка (иногда это не столько географическая дистанция, сколько мировоззренческая), часто отрезаны от ключевого европейского футбола. Во многих периферийных государствах традиционно процветает доморощенный дисфункциональный футбольный стиль. Греки, например, чересчур увлекались дриблингом, а англичане – бездумной беготней по принципу «бей-беги». Эти особенности национального колорита тоже объяснимы с позиции теории сетей. Если вы на периферии, как до недавних пор Британия в области футбола, вам труднее завязывать новые контакты, потому что это требует более далеких поездок. Хуже того, те, кто ближе к центру, воспринимают контакты с теми, кто на периферии, как второстепенные, потому они не открывают доступа к новым сетям контактов. Поэтому-то иностранные команды перестали приглашать английских тренеров и даже игроков. Это только усугубляет изоляцию тех, кто на периферии, делая их все более замкнутыми сообществами. Украинский тренер Валерий Лобановский, бесспорно, гений футбола, при советском режиме был совершенно оторван от мирового футбольного сообщества. Когда в середине 1980-х гг. с ним встретился для интервью журналист из Нидерландов, Лобановский постарался выведать у него максимум информации о голландских футболистах. От подобной же беды в определенной степени страдала и Испания во времена диктатуры Франко. Тогда еще родилась популярная поговорка, что «Европа кончается Пиренеями». Изолированность постепенно проникает в мировоззрение: будучи оторваны от остальных, вы через какое-то время уже и сами не желаете воспринимать идеи, предложенные иностранцами. Такое мог наблюдать любой, кто бывал в Англии, особенно до 1992 г. Все, что может изоляция, так это толкнуть вас на собственные тупиковые пути, никому, кроме вас, неинтересные. Например, упорный отказ британских футболистов от симуляции, возможно, и представлял собой достойный восхищения этический стандарт, но у английского футбола было бы на счету куда больше побед, если бы его игроки переняли у своих коллег из континентальной Европы этот метод заработать лишний пенальти. По счастью, эра британской изолированности уже позади. Началась она в воскресный день 3 сентября 1939 г. с закрытия границ по случаю начала Второй мировой войны. Футбольная изоляция усугубилась из-за трагедии 1985 г. на брюссельском стадионе «Эйзель», вызванной хулиганскими действиями английских болельщиков во время финального матча Кубка европейских чемпионов между «Ливерпулем» и «Ювентусом». Английские клубы на четыре года были отстранены от участия в европейских турнирах. В результате оборвались даже те слабенькие связи, какие были у английского футбола на континенте. В период 1990–1994 гг. изоляция британского футбола начала мало-помалу ослабевать: английские клубы снова были допущены на европейские турниры, вступили в действие новые законы, поощряющие свободное перемещение труда и капитала в рамках Евросоюза, а поезда «Евростар» и авиалинии эконом-класса обеспечили простое и доступное сообщение между Британией и континентом. Лондон перешел в категорию городов мирового масштаба. Сегодня Англия, по крайней мере ее южная часть, принадлежит к сердцевине Европы, как это было во времена научной революции. Падение изоляционизма ознаменовало конец порядка вещей, при котором английские тренеры руководили национальной сборной и лучшими английским футбольными клубами. Как можно поставить француза во главе бейсбольной команды, если у французов отродясь не было практики глубокого осмысления бейсбола? Точно так же вы не стали бы назначать англичанина тренером вашей футбольной команды, поскольку британцы не могут похвастать обширным анамнезом тщательного осмысления футбола. После того как традиционный английский стиль доказал свою непригодность в самых разнообразных ситуациях, англичане обратили взоры на европейский стиль футбола. В 2000 г. был приглашен тренер с большим опытом работы в итальянском футболе – Свен-Еран Эрикссон. Вот как сетовала по этому поводу консервативная Daily Mail: «Родина футбола, страна, которая дала миру величайшую из игр, прошла прискорбный путь от колыбели до позорища». Перед нами изумительный образчик «исключительности» английского разлива: вера в незаурядность Англии как футбольной державы, по каковой причине она должна править бал в футбольном мире, играя по своему, по-английски. Однако статистика со всей очевидностью опровергает постулат об исключительности Англии. Ее достижения типичны для второстепенных футбольных держав, расположенных вне пределов ядра Западной Европы. Прочие периферийные страны – от Греции до Японии – вскоре последовали примеру Англии. Импорт ноу-хау из сердцевины Европы зарекомендовал себя как чудодейственное средство преодоления проблемы изоляции, и тем более странным выглядит предпринятый Англией в 2006 г. маневр с разворотом на 180 градусов и назначением на пост главного тренера сборной Стива Макларена. Футбольная ассоциация Англии не сообразила, что выздоравливающий от изоляционистской болезни британский футбол все еще нуждается в зарубежной помощи. Зато многие из тех, кто импортировал футбольные знания, здорово поправили свои дела. Под опекой Эрикссона Англия проходила в четвертьфинал всех значимых международных турниров. Россия под руководством Гуса Хиддинка и вовсе достигла полуфинала Евро-2008, что стало ее наивысшим достижением со времен развала СССР. На том же турнире в полуфинал вышла и Турция – в ее случае объектом импорта были методы физической подготовки. Во время Евро-2008 мы встретились как-то раз с турецким футбольным функционером за воскресным ланчем в ливанском ресторане Женевы, и он поведал, как это сборной его страны раз за разом удается отыграться и на последних минутах вырвать победу. Оказалось, что Турция наняла тренера по физической подготовке Скотта Пири из американской компании Athletes' Performance. Хотя у Пири был американский паспорт, по существу, это было заимствованием опыта у европейского футбола: в 2006 г. немецкий тренер Юрген Клинсман привлекал эту фирму, чтобы с ее помощью привести сборную Германии в непревзойденную форму перед чемпионатом мира. Когда Пири прибыл в расположение турецкой сборной, от игроков посыпались жалобы на чрезмерные нагрузки. Подчас это даже приводило к травмам. Однако вскоре турецкие футболисты привыкли к высоким нагрузкам и достигли таких великолепных физических кондиций, что играючи продемонстрировали серию победных камбэков, спасая игру в самых, казалось бы, безнадежных ситуациях. А вот Испании в 2008 г. существенной иностранной помощи уже не требовалось. С начала 1970-х гг., когда франкисты начали постепенно ослаблять режим изоляции, испанский футбол начал открываться для влияния Европы, и ФК «Барселона» «импортировал» голландских футбольных гуру Ринуса Михелса и Йохана Кройффа. Позитивную роль сыграло и то, что в тот период Испания как раз начала богатеть. Сегодня эта страна полностью подключена к европейскому социуму. Лучшие испанские футболисты в каждом сезоне участвуют в матчах Лиги чемпионов. На Евро-2008 Испания завоевала свой первый за последние 44 года трофей. Англия, похоже, уже примирилась с необходимостью перенять ноу-хау континентального европейского футбола. Нынешний тренер ее сборной Фабио Капелло можно сравнить с консультантами из числа тех, кто за неоправданно большие деньги обучают развивающиеся страны уму-разуму в сфере экономики, когда он летает в Англию бизнес-классом, чтобы обучать своих подопечных аборигенов, как и что делать. Его задача – привить им кое-какие заповеди западноевропейского футбола. Одна из них звучит так: игра длится 90 минут. Англичане же, по своему обыкновению, стремительно вырываются на поле, потом носятся как угорелые и задолго до окончания матча успевают изнурить себя беготней, даже когда противник не слишком наседает. Это хорошо видно по результатам сборной Англии на крупных турнирах. На каждом из когда-либо проводившихся чемпионатов мира большинство голов команды забивают во втором тайме. Это естественно: во второй половине матча игроки уже уставшие, команды целиком сосредоточиваются на том, чтобы забивать, и в обороне появляются бреши. У английской сборной картина иная: на пяти последних крупных турнирах из 35 забитых мячей 22 приходились на первый тайм. Статистика решающих матчей еще более вопиюща – в матчах, исход которых определял, продолжит ли сборная турнирную борьбу, и которые были проиграны Англией, семь из восьми голов были забиты в первом тайме. Иными словами, сборная действует, как дешевая батарейка. Отчасти это можно списать на слишком изматывающий график матчей в Премьер-лиге, а кроме того, свидетельствует, что английские футболисты, похоже, не продумывают вопрос распределения темпа. А вот итальянские футболисты знают, как распределить силы на все 90 минут матча. Они устраивают передышки, позволяя себе на некоторое время расслабиться, и при этом зорко следят, чтобы не было неприятных сюрпризов, поскольку понимают, что лучшие шансы на голы у них появятся на последних минутах, когда измочаленный противник начнет ошибаться в обороне. Именно в это время и нужно наддать и максимально обострить игру. Характерно, что на ЧМ-2006 Италия выбила из борьбы Австралию и Германию голами как раз на трех заключительных минутах. Англия уже позаимствовала итальянское ноу-хау. Теперь ей остается только впустить свой собственный средний класс в лоно футбола и прекратить стенания по поводу засилья иностранцев в Премьер-лиге. Вот тогда англичане больше не будут ходить в отстающих и заиграют так, как и должны. Однако стоп! Кто сказал, что Англия играет ниже своих возможностей? Они должны добиваться большего: правда ли, что Англия играет хуже, чем должна? Что Англия в футболе не дотягивает до собственного уровня, британские СМИ по привычке воспринимают как нечто само собой разумеющееся. Действительно, после 1966 г. сборная не победила ни разу, а на некоторые турниры и вовсе не прошла отбор. Ясно, что это не слишком-то к лицу «родине футбола, стране, которая дала миру величайшую из игр». А действительно ли Англия играет ниже своих способностей? Или это просто англичане ожидают от своей команды слишком многого? Чтобы ответить на эти вопросы, мы должны сначала определить, на каком уровне должна играть Англия, исходя из ее ресурсов. Прежде чем на нас падет гнев общественности и нас заставят извиняться за крамолу, давайте разберемся, чего можно ожидать от сборной, а чего нет. Предположим, пятилетний ребенок не сможет выиграть финал Олимпийских игр в спринте на 100 м, как этого не в состоянии сделать и 70-летний старик. Вам не светит карьера в НБА, если вы ростом метр с кепкой, и вам никогда не победить на Кентуккийских скачках, если вы вымахали под два метра. Крайне сомнительно, что вы сделаете карьеру в конкуре, если годовой доход ваших родителей меньше $40 000; вам, вероятнее всего, никогда не победить в боксерском поединке, если вы ни разу в жизни не тренировались, и точно так же тщетной будет ваша попытка поучаствовать в розыгрыше мировой шахматной короны, если вы не заручитесь согласием группы гроссмейстеров выступить вашими секундантами. Мы не властны над генетикой; успех спортивных тренировок лишь отчасти зависит от наших собственных усилий, потому что он определяется еще и теми ресурсами, которые предоставляют нам другие люди. То, что справедливо в отношении индивида, справедливо и в отношении целой нации. В течение срока своих тренерских полномочий наставник сборной Англии не может так вот запросто а) увеличить численность контингента, из которого предстоит отбирать таланты, б) повысить уровень национального дохода, что позволило бы направлять больше денег на развитие футбола, и в) сколько-нибудь существенно увеличить объем накопленного национальной сборной опыта. (Всего за свою историю, со времен первой игры в 1872 г., сборная Англии сыграла более 800 матчей, а в настоящее время играет по дюжине матчей в год, так что один дополнительный не слишком-то пополнит копилку ее опыта.) Между тем три указанных фактора – численность населения, размер национального дохода и прошлый опыт участия в международных матчах – в гигантской степени влияют на исход любого международного футбольного поединка. Было бы несправедливо требовать от Беларуси игры на том же уровне, какой демонстрирует куда более крупная и богатая Германия с огромным опытом международного футбола за плечами. Справедливее не сравнивать их, а посмотреть, как должна бы играть каждая, исходя из существующего опыта, дохода и численности населения, а потом сопоставить это с реальными результатами. Таким государствам, как Беларусь или Люксембург, никогда не выиграть Кубок мира по футболу. Единственный разумный в их случае критерий результативности должен базироваться на том, насколько эффективно они распоряжаются своими ограниченными ресурсами. Такие расчеты имеет смысл провести и для Англии, хотя бы в качестве проверки, есть ли реальный повод для истерии в британских таблоидах? Итак, давайте убедимся, действительно ли Англия выдает на поле не все, на что способна, учитывая имеющиеся в ее распоряжении ресурсы? По абсолютным показателям Англия находится примерно на десятом месте в мире. А нам надо определить ее успешность в относительных показателях – причем относительно не ожиданий британских СМИ, а ресурсов страны. А вдруг Англия на деле показывает гораздо более высокие футбольные результаты, чем те, какие должна была бы иметь, обладая данным опытом, данным доходом и данной численностью населения? Для расчетов нам понадобятся результаты национальных футбольных сборных всего мира. К счастью, у нас они есть. Существует несколько баз данных, содержащих статистику по международным футбольным матчам, но одна из лучших – та, которую поддерживает Расселл Джеррард, профессор математики из бизнес-школы «Касс» в Лондоне. Целыми днями он придумывает, как бы выразить управленческие проблемы пенсионных фондов на языке математических формул. Например, недавно Расселл закончил отчет, «коротенько» озаглавленный «Задача оптимизации среднего и дисперсии в период накопления средств для реализации пенсионного плана с договорными льготами» («Mean-Variance Optimization Problems for the Accumulation Phase in a Defined Benefit Plan»). Там фигурируют распределение Леви применительно к финансовым рынкам, уравнение Гамильтона – Якоби – Беллмана и формула Фейнмана – Каца. Теперь вам понятно, почему мы вправе ожидать от Расселла добросовестности в сборе данных о футбольных матчах, правда? На создание базы данных у него ушло семь лет, и в ней имеются данные о 22 130 матчах, проведенных в период с 1872 по 2001 г. Великолепная база данных по футболу Расселла Джеррарда Ниже мы еще проанализируем данные Расселла, чтобы выявить лучшую в мире футбольную страну и ту, результаты которой более всего превышают ее возможности. А пока ограничимся беглым взглядом на положение Англии в мировом футболе. На далекое прошлое особо полагаться не приходится, поэтому сосредоточимся, пожалуй, на данных самого недавнего периода из базы Расселла, 1980–2001 гг. То время ни по каким меркам не заслуживает называться золотой эрой английского футбола. В 1984 г. команда даже не прошла квалификации на европейский чемпионат, как и десятью годами позже – на мировой, так что за эти 22 года самыми высокими ее «достижениями» были два проигранных полуфинала. В целом за указанный период было сыграно 228 матчей. Выигрышем окончились 49 % игр, вничью – 32 %, что дает нам «процент выигрыша» в 65 % (не забывайте, что для его вычисления мы засчитываем ничью как половину победы). Этот показатель близок к середине диапазона результатов сборной за ее историю. Наша задача – определить, какую долю успеха, матч за матчем, можно объяснить такими факторами, как численность населения, богатство страны и футбольный опыт. В то же время процент выигрыша не есть лучшее мерило успеха, потому как любые две победы не равнозначны. Мы понимаем, что выигрыш у слабой команды со счетом 1:0 не идет ни в какое сравнение с победой, одержанной над другим противником на его поле со счетом 5:1. Иными словами, если Англия играет с Люксембургом и выигрывает со счетом 1:0, то в экстаз от счастья впадет скорее люксембургская пресса, нежели британские таблоиды. Поэтому вместо процента выигрыша мы воспользовались другим показателем – разницей между забитыми и пропущенными мячами, поскольку исходили из того, что чем больше страны-участницы любого матча отличаются по численности населения, богатству и накопленному футбольному опыту, тем значительнее будет разрыв в счете. (Положительная разница, само собой, в высокой степени коррелируется с выигрышем.) Далее мы провели анализ соответствующей статистики из базы данных Расселла методом множественной регрессии. Проще говоря, множественная регрессия представляет собой математическую формулу (впервые выведенную в 1801 г. Карлом Фридрихом Гауссом), которая позволяет наиболее точно рассчитать статистическую связь между зависимой переменной (в нашем случае это успех национальной сборной) и другими независимыми переменными (у нас это опыт, численность населения и душевой доход). Идея прекрасная в своей простоте. Зато ее реализация всегда была проблемой, поскольку требуется произвести огромный объем вычислений, чтобы определить значение, наиболее точно отражающее такую статистическую связь. К счастью, современные компьютерные программы свели всю проблему к простому нажатию кнопки «регрессия» (вы без труда найдете ее в пакете электронных таблиц). Для каждого международного матча надо ввести данные о населении, душевом доходе и опыте обеих команд-участниц на данную дату. Не пройдет и нескольких секунд, как программа выдаст результат, указывающий, насколько чувствительна (в среднем) результативность команды к каждому из этих трех факторов. По любому матчу мы будем также учитывать домашнее преимущество принимающей команды. Обычно самая трудоемкая часть работы – сбор информации. Мы собрали данные о численности населения, душевом доходе и футбольном опыте 189 стран. Какие получились результаты по 188 из них, мы раскроем ниже, а пока посмотрим, как обстоят дела у Англии и соответствует ли действительности ее предполагаемое отставание от уровня собственных возможностей. Мы запустили расчет регрессии и сразу же сделали несколько открытий, касающихся международного футбола. Во-первых, одно только преимущество игры на своем поле равносильно перевесу в две трети гола. Понятно, что бессмысленно толковать об этом, когда речь идет об одном матче. Но давайте посмотрим на наше открытие с другой стороны: играть дома означает иметь фору в двух из каждых трех матчей. Во-вторых, наличие опыта участия в международных матчах, вдвое большего, чем у противника, дает перевес немного больше, чем полгола. Как оказалось, опыт гораздо более значим, нежели численность населения страны, и этим объясняется факт, что небольшие по населению Швеция, Нидерланды и Чехия на мировых чемпионатах действуют успешнее, чем многонаселенные, но малоопытные США. Наличие вдвое большего, чем у соперника, населения равноценно всего-то одной десятой гола. Вдвое больший, чем у соперника, ВВП на душу населения «весит» столь же мало. Иными словами, при том что размеры и богатство страны способствуют победам национальной сборной на футбольных матчах, гораздо больше их результаты зависят от наличия опыта. Не слишком хорошая новость для США, правда? Следует отметить, что наши расчеты статистически очень надежны и заслуживают доверия. Нет никаких сомнений не только в том, что указанные факторы действительно влияют на исход матчей, но и в том, насколько значительный эффект они оказывают. Именно он, этот эффект, делает столь предсказуемыми результаты в первых раундах чемпионатов мира. Однако многое еще остается необъясненным. Наши факторы – наличие опыта, население и душевой доход – в совокупности лишь чуть больше, чем на четверть, объясняют разницу между забитыми и пропущенными голами. И это хорошо: если бы исход матчей можно было бы прогнозировать, опираясь на предложенные три фактора, пропал бы всякий смысл смотреть матчи чемпионата мира вообще. Тем не менее сам факт, что эти три показателя способны в такой степени объяснять исход матчей, говорит нам, что до определенной степени футбол рационален и прогнозируем. В данный момент нас интересует только Англия. Столь ли выдающиеся у нее ресурсы, чтобы она показывала более высокий класс, чем просто присутствие в десятке лучших команд в мире? Сначала давайте обсудим футбольный опыт. Англия – одна из самых многоопытных стран в этом виде спорта. С 1872 по 2001 г. ею сыграно 790 международных матчей. По данным из базы Расселла, больше их сыграла только Швеция – 802. Однако достойная всяческой похвалы футбольная история Англии мало что значит, если сравнить ее с историей других ведущих футбольных держав, поскольку многие накопили примерно такой же опыт международных встреч. Так, на 2001 г. Бразилия, Аргентина и Германия имеют в активе более чем по 700 международных матчей каждая. Если взять вторую рассматриваемую нами переменную, национальный доход, то и здесь Англия выглядит хоть куда – это одна из богатейших среди стран-лидеров мирового футбола. Вот только в том, что касается размеров населения, Англия подкачала. Между прочим, частенько упускают из виду тот факт, что со своим 51 млн жителей Англия оказывается в крайне невыгодном положении по отношению к тем странам, с которыми она себя сравнивает в футболе. Англия значительно уступает не только Германии, где население 80 млн человек, но также Франции и Италии, у которых по 60 млн жителей. Среди ведущих европейских держав Англия выглядит внушительнее только в сравнении с другим «печально известным отстающим», Испанией (с населением в 40 млн человек), так что по футбольным меркам Англия – соперник опытный, богатый, но средней величины. Затем мы принялись за расчеты. Получилось, что Англия при ее численности населения, душевом доходе и опыте «должна» в среднем забивать за матч на 0,63 гола больше, чем ее соперники. Чтобы было понятнее, давайте рассмотрим игру Англии в ЧМ-1998. Ее оппонентами были Тунис, Румыния, Колумбия и Аргентина; все матчи были сыграны на нейтральной территории, так что эффект «своего поля» не действовал. Выйдя на поле против Туниса в первом матче своей группы, Англия имела над противником пятикратный перевес по численности населения, четырехкратный – по душевому доходу и двукратный – по международному опыту. При таком сочетании факторов ожидалось, что разница между забитыми и пропущенными голами составит один мяч в пользу Англии. На самом деле она победила Тунис со счетом 2:0, так что в этом случае действовала лучше, чем ожидалось. Следующим противником была Румыния. Англия располагала двукратным преимуществом по населению, пятикратным – по душевому доходу и лишь ненамного большим, чем Румыния, опытом (другие страны играют в футбол подольше, чем подчас хочется думать англичанам.) Ожидаемое преимущество Англии над Румынией составило, учитывая эти факторы, приблизительно полгола. Поражение Англии со счетом 1:2, т. е. с отрицательной разницей в один гол, означало, что она не дотянула до своего уровня полтора гола. Затем была встреча с Колумбией. В этом случае наблюдалось небольшое преимущество Англии по населению, вчетверо – по душевому доходу и вдвое – по опыту. При такой комбинации следовало бы ожидать, что у Англии будет перевес почти в целый гол, но она превзошла себя, выиграв 2:0. Потом Англия играла с Аргентиной: любой британец помнит тот проигрыш по пенальти. А что говорят наши расчеты? Должна ли была Англия действовать успешнее? Да, она слегка превосходила Аргентину по населению, вдвое – по душевому доходу, но несколько уступала по международному опыту (сборная Аргентины очень много выступает.) При таких вводных расчет показывает, что должна была быть ничья, как, собственно, и получилось после 120 минут игры. Обидно, что так неудачно вышло с пенальти, но об этом поговорим позже. Наша модель позволяет по-новому оценить любой из сыгранных когда-либо матчей. Великолепная непредсказуемость футбола означает, что бывает множество отклонений, в результате чего ожидания не оправдываются. Однако если для каждой страны усреднить разницу между ожиданиями и реальными результатами, получится картина, показывающая, играет ли соответствующая национальная сборная, причем систематически, ниже или выше своих возможностей, учитывая багаж ресурсов, которым она располагает. Вот что мы обнаружили: в период с 1980 по 2001 г. Англия превосходила своих оппонентов на 0,84 гола за игру. Это на 0,21 больше, чем мы прогнозировали, исходя из ее наличных ресурсов. Короче говоря, вовсе Англия не отставала по результативности, а вопреки всеобщему мнению, играла лучше своих возможностей. В качестве примера возьмем матчи с Польшей. За рассматриваемый период англичане встречались с поляками одиннадцать раз, семь встреч выиграли, четыре сыграли вничью, общая разница между забитыми и пропущенными голами составила 16 мячей в пользу Англии. В указанный период население Англии было больше, чем в Польше, на 25 %; доход на душу населения – в три раза выше, а международный опыт – на 20 % больше. Каждый из этих показателей дает Англии перевес, соответственно, в один, три и один мяч, или положительную разницу между забитыми и пропущенными голами в пять мячей. Следовательно, реальная результативность Англии, выражающаяся положительной разницей между забитыми и пропущенными голами в 16 мячей, на 11 мячей лучше, чем можно было бы ожидать. А такой результат язык не повернется назвать слабым. Ниже представлена таблица с данными относительной результативности футбольных сборных всего мира за 1980–2001 гг.: рейтинг национальных сборных, показавших лучший результат по сравнению с тем, какого можно было бы от них ожидать, исходя из опыта, душевого дохода и численности населения их стран. А пока ограничимся сообщением, что Англия в рейтинге занимает 67-е из 189 мест. Это ставит англичан в разряд «умеренных ударников» футбола (команды, систематически, хотя и ненамного, превосходящей расчетные ожидания), как раз следом за Россией, Азербайджаном и Марокко и как раз перед Кот д'Ивуаром и Мозамбиком. Как и команда Англии, сборные перечисленных стран забивали в каждом матче на 1/5 гола больше, чем «должны были», учитывая размеры их населения, душевого дохода и опыта. Однако Англия никогда не оценивает своих достижений относительно Азербайджана. Гораздо интереснее выяснить, переигрывает ли она «сильнее», чем это делают те, в ком она видит своих соперников, а именно – лучшие сборные мира. Ниже приводится рейтинг футбольных титанов и Англии, основанный на количестве голов, забитых за матч сверх расчетных ожиданий. Получается, что результаты английской сборной вполне сопоставимы с теми, которые показывают титаны. Ее «ударничество» близко к среднему показателю по ведущим мировым футбольным державам, если исключить феномен Бразилии. Теперь обратимся к матчам только между европейскими странами, поскольку большинство матчей Англия проводит именно на европейских полях. Как свидетельствует статистика в базе данных Расселла, в Европе домашнее преимущество и опыт значат немного меньше, чем по миру в целом. В то же время чуть более значимыми становятся численность населения и ВВП. Принимая во внимание эти особенности европейской арены, мы можем утверждать, что в противоборстве с европейскими командами сборная Англии действует лишь чуть-чуть успешнее по сравнению с расчетным уровнем. За 1980–2001 гг. на каждые 20 матчей англичане забивали по одному добавочному голу в сравнении с тем, что ожидалось, исходя из опыта, душевого дохода и численности населения. Такая результативность ставит Англию на 23-е место в рейтинге 49 европейских стран. Место Англии почти сразу за Германией с ее 20-м местом, но выше, чем у Франции, которая находится на 25-м месте, и Италии (31-е место), хотя эти две последние страны за рассматриваемый период выигрывали турниры, а Англия – нет. Наш вывод: Англия хорошо проявляет себя на поле. На самом деле ее сборная действует успешнее, чем можно было бы ожидать, исходя из ее наличных ресурсов. Все, что требуется, чтобы сборная Англии радовала болельщиков футбольными трофеями, это более разумное распределение сил (ей следует выигрывать побольше полуфиналов и поменьше товарищеских встреч) и прирост населения страны на несколько миллионов человек. Проанализируем матч Англия – Германия в полуфинале Евро-1996. Опыт у соперников более или менее одинаков; перевес Германии по душевому доходу снизился к 1996 г. всего до 7 %. Тем не менее наши расчеты показывают, что значительное превосходство Германии по численности населения во многом свело на нет домашнее преимущество Англии (в матчах европейских команд этот фактор обеспечивает хозяевам поля чуть меньше, чем полгола). С учетом этих факторов расчеты дали ожидаемую разницу всего лишь в 0,26 мяча в пользу игравших дома англичан, что немногим отличается от ничейного результата, с каковым и завершилось игровое время матча. А потом Гарет Саутгейт не сумел реализовать пенальти, и Англия проиграла. В общей сложности за рассматриваемый период она играла с Германией десять раз. Если судить по результатам основного времени, то два матча Англия выиграла, три окончились вничью, а в пяти прочих верх одержала Германия. Разница между забитыми и пропущенными голами у Англии составила минус 2 мяча. При том что Германия в этот период опережала Англию по душевому доходу, а особенно в силу существенного отставания Англии по численности населения мы в своих расчетах прогнозировали бы именно такой результат. Так что причина «30 лет страданий» ясна, как белый день. Стадия восьмая: Англия вступает в борьбу за участие в следующем чемпионате мира, уверенная в своей победе Примечательно, что есть нечто отчетливо маниакально-депрессивное в настроениях болельщиков английской сборной. То они до небес превозносят ее шансы, то клянут последними словами. Второе наблюдалось в ноябрьский вечер 2007 г., когда Англия потерпела поражение от Хорватии. Когда мы пишем эту книгу, большинство фанатов Англии снова полны надежд. Подопечные Капелло легко побеждают своих соперников по квалификационной группе. Публика сладко грезит о дате 11 июля 2010 г., когда кое-кто всем нам хорошо знакомый выйдет на финальную битву за Кубок мира-2010 на газон стадиона «Соккер-Сити» под Йоханнесбургом[7 - На чемпионате мира 2010 года Англия проиграла в 1/8 финала Германии со счетом 1:4, что очень хорошо подтверждает идеи авторов книги. – Прим ред.]. Вроде бы, исходя из успеха в квалификационных матчах, имеются все основания ожидать существенных турнирных достижений. Однако подкрепляется ли такое предположение фактами? Если Англия демонстрирует соответствие современному стилю футбола, означает ли это, что у нее больше шансов блеснуть в финале чемпионата? Мы проверили это с цифрами в руках. С 1980 г. Англия предпринимала попытки преодолеть квалификационный рубеж 14 чемпионатов мира и Европы (на Евро-1996 этого не потребовалось, поскольку Англия была хозяйкой чемпионата). Из 14 чемпионатов Англия не прошла в три, а еще в четырех случаях выбыла из борьбы в первом круге. Это значит, что половина сборных заслуживает звания двоечниц. Эти команды получили у нас собирательное название «Плохая Англия». В остальных семи международных первенствах Англия выходила в 1/16 финала дважды, в четвертьфинал – четырежды, а в полуфинал – один раз, в 1990 г. Эти семь сборных мы окрестили «Хорошая Англия». Вы, вероятно, склонны заключить, что» Хорошая» лучше показала себя в квалификационном отборе, чем «Плохая». В конце концов, разве не последняя регулярно проваливалась уже на квалификационной стадии? А вот и нет, статистика свидетельствует об обратном: в квалификации и «Плохая», и «Хорошая» демонстрировали чуть ли не одинаковую результативность. Скажем, сборная Англии на Евро-1988, бесспорно, заслуживает места в стане «плохих» – на чемпионате в Западной Германии она продула все три матча, которые успела сыграть, пока не отправилась домой за хулиганство болельщиков. А между тем в квалификации Англия блистала: пять побед, одна ничья, ни одного поражения и отличная разница между забитыми и пропущенными голами: 19:1. По контрасту, «Хорошая Англия» 1990 г. лишь с грехом пополам преодолела квалификацию с тремя выигрышами и тремя ничьими. Еще более забавно, что Англия частенько почти одинаково хорошо проявляла себя во время квалификации: и когда проигрывала турнир, и когда продвигалась в турнирной борьбе. Подкрепим примерами: в квалификации на проваленный Евро-2008 сборная набрала ровно такой же процент возможных квалификационных очков (а именно, 66 %), сколько и в квалификациях на Евро-2000 и ЧМ-1982. В таблице 2.2 представлены квалификационные достижения сборных из разряда «Хорошая Англия» (те, что преодолели квалификацию и по крайней мере первый раунд) и «Плохая Англия» (те, что либо не попали на турнир либо не сумели преодолеть планку для выхода из группы). Сопоставление данных таблицы показывает, что квалификационные достижения «Хорошей» и «Плохой Англии» по победам и поражениям практически неотличимы. Зато «Плохая» забила гораздо больше голов, чем «Хорошая», а пропустила лишь ненамного больше. Отсюда исторический урок: как покажет себя английская сборная на том или ином мировом или европейском первенстве, почти совершенно непредсказуемо. Данные таблицы отчасти отражают гигантскую роль случая в истории. Берясь предсказывать, мы по привычке обращаемся к ретроспективе, полагая, что если в прошлых турнирах команда побеждала, то и в будущем всегда будет на высоте, а от той, что проигрывала, и в будущем не приходится ожидать ничего путного. Чрезвычайно распространенное заблуждение среди тех, кто берется проследить историю кого-то или чего-то. На самом деле, неизбежные победы на футбольных турнирах едва ли вообще случались. Ну разве что единственным примером из недавнего прошлого может служить выступление Бразилии на ЧМ-2002. Реальная мощь этой команды во всей очевидности открылась спустя несколько месяцев одному видному тренеру европейского клубного футбола. Он предпринял попытку переманить к себе бразильского голкипера Маркоса. В конце концов, он же чемпион мира. Маркос побывал в клубе, прошел несколько тестов на физическую форму, правда, результаты продемонстрировал не из лучших. Ну и бог с ним, подумал тренер, все же парень выиграл Кубок мира. И предложил Маркосу подписать контракт. Той же ночью, часа в два, тренера поднял с постели звонок агента бразильского голкипера. – Сожалею, но Маркос не будет подписывать контракт, – сообщил агент. – Так, а почему это? – пробормотал заспанный тренер. И тут агент сознался. За пару лет до чемпионата мира Маркос сломал запястье, но толком не лечился, пустив дело на самотек. Тут тренером сборной назначили его старого клубного тренера, Луиса Фелипе Сколари, и тот включил Маркоса в состав. А дальше он не успел и глазом моргнуть, как обнаружил, что заявлен в состав на чемпионат мира. Во время турнира, продолжал каяться агент, Маркоса ежедневно преследовали боли, он еле-еле мог тренироваться. На матчах он едва был способен поймать мяч и каждый день клялся себе, что именно сегодня признается Сколари насчет своего запястья. Но дни шли, а Маркос так и не находил в себе мужества поговорить с тренером. А тем временем турнир подошел к концу, и выяснилось, что Маркос со своей командой стал победителем мундиаля. Бразилия настолько превосходила всех прочих по мастерству, что взяла Кубок мира даже с травмированным вратарем. Однако такое неоспоримое превосходство – феномен достаточно редкий. Разрыв в уровне игры команд, достигших последних стадий мировых чемпионатов, как правило, минимален. За два года ту сборную Англии, которую превозносили до небес, отделяли от той, что клеймили позором, всего каких-то два-три матча, и то обычно выигранных с перевесом в один гол. В конечном счете, нередко всего одно очко решает, будет ли сборная продолжать борьбу за Кубок мира или отправится восвояси, коротать остаток лета на пляже. Бывает, что команда упускает это очко, если игрок нечаянно попадает мячом в штангу. А бывает, что его вам зарабатывает соперник в матче, в котором вы даже не участвуете. Когда вы уже пробились на чемпионат мира, разница между постыдным возвращением домой уже после первого круга и проходом в полуфинал – зачастую всего лишь вопрос нескольких дюймов, на которые отклонился мяч при паре ударов по воротам. Судьба величайшего спортивного трофея зачастую решают считанные игровые моменты. Точно так же обстоят дела и в бейсболе, констатирует Майкл Льюис в своей книге «Манибол» (Moneyball): «Сезон увенчивает грандиозная лотерея. Стадии плей-офф вечно опрокидывают рациональные расчеты тренеров, поскольку, в отличие от длительного официального сезона, подвержены пагубному влиянию проблем размера выборки». По мнению Льюиса, вследствие того, что плей-офф состоит из очень ограниченного количества матчей, «размер выборки», т. е. число участников плей-офф, настолько мал, что в определении победителя чрезмерную роль играют случайные факторы. То же самое происходит на чемпионатах мира по футболу и еще в большей степени – на европервенствах. Последние длятся всего три недели, и, как отмечает Арсен Венгер, после таких состязаний любая из команд может возглавить турнирную таблицу. Болельщики в массе своей понимают, какую огромную роль играет удача, даже когда воссоздают постфактум историю чемпионата, рассматривая победу или бесславное поражение своего кумира как нечто, предопределенное с самого начала. А вот наши данные указывают на истину еще более ужасную, нежели влияние везения: в сущности, нет вообще никакой разницы между сборной Англии, которую считают «блестящей», и той, которую обзывают «кошмарной». Возникает подозрение, что Англия всегда более или менее хороша. Наверное, в такое верится с трудом. Фанаты очень близко к сердцу принимают все касающееся достоинств игроков и тренеров. Периоды национального оптимизма чередуются с временами мрачного пессимизма, что связано с тем, какой в данный период видят фанаты свою обожаемую команду – могучей или постыдно слабой. На самом деле смотреть матчи с участием сборной Англии – все равно что наблюдать за игрой в орлянку. Если сосредоточиться на только на победах как таковых, то чуть более половины матчей Англия выигрывает, остальные же сводит вничью или проигрывает. Это как при игре в орлянку – у монетки всего две стороны, и шансов пополам, ляжет ли она орлом или решкой; у сборной Англии шансы тоже распределяются поровну – 50 %, что победит, 50 % – что нет. Мы обозначили как «1» каждую победу сборной, а проигрыш как «0» и проанализировали чередование того и другого в 400 матчах, сыгранных сборной с 1980 г. Прежде чем обсуждать нашу последовательность, рассмотрим еще раз игру в орлянку. Если подбросить монету 400 раз, резонно ожидать, что в среднем она 200 раз ляжет орлом и 200 – решкой. Однако нет ни малейших оснований ожидать, что результат всякий раз будет чередоваться (иными словами, орел, решка, орел, решка и т. д.). Бывает, что монетка падает орлом пять раз кряду, а иногда несколько раз подряд решкой. Самое же главное, что не существует вообще никакой взаимосвязи между исходом нынешнего и предыдущего броска монетки. Если подбрасывать монетку симметричной формы и с равномерно распределенным весом, то шанс на любой из исходов всегда будет 50:50, независимо от того, какой была последовательность чередования орлов и решек в предыдущих бросках. Статистической корреляции между нынешними и предыдущими бросками монетки не существует, даже если в среднем каждый из исходов выпадает с вероятностью в 50 %. Теперь наш вывод: последовательность выигрышей Англии за серию из 400 матчей точно такая же, как и при случайной серии подбрасываний монетки. Исход предыдущего матча сборной не обладает ровно никакой прогнозной ценностью, равно как и любая последовательность недавних матчей. Что приключилось в одном, совсем не обязательно повторится в следующем. Единственное, можно спрогнозировать, что в средний или длительный период Англия завоюет победу примерно в половине сыгранных матчей. Мы уже убедились, что исход матча может быть предсказан во многом на основе численности населения страны, душевого дохода и футбольного опыта. Это, однако, объясняет лишь средний результат. Иными словами, если бы Англия была меньше, беднее или менее опытна в международных матчах, то имела бы более низкой процент побед, однако последовательность их чередования с проигрышами оставалась бы такой же непредсказуемой. Чтобы уж окончательно удостовериться в верности наших выводов, мы построили несколько случайных последовательностей единиц и нулей – нам хотелось посмотреть, обнаружится ли у них сходство с последовательностью результатов матчей сборной Англии. Так вот, в наших случайных последовательностях зачастую выявлялось гораздо больше корреляционных связей, нежели в неслучайной последовательности из побед и поражений сборной. В противоположность общему мнению рискнем предположить, что мощь английской сборной вообще все время остается на одном и том же уровне (что немедленно оставит без работы всю прикрепленную к сборной команду ученых консультантов, поголовно.) Футбольная звезда может потускнеть или покинуть спорт вообще, но это не скажется на результатах сборной, потому что среди 51 млн англичан всегда найдется кто-то, почти такой же одаренный спортивными талантами. В долгосрочном плане три ключевых фактора, определяющих уровень результативности сборной, очень стабильны. Неважно, что в 1990-е гг. британская экономика переживала бум, а сейчас ее рейтинг по доле мирового богатства падает, все равно по итогам прошлого столетия Британия неизменно числилась среди богатейших государств мира. Аналогично ее доля среди населения футбольных стран меняется очень незначительно. А по мере того как английская сборная наращивает опыт, то же самое делают и ее соперники. Единственный ключевой фактор, который претерпевает изменения, – домашнее преимущество. Если вспомнить, что в рамках мирового футбола игра дома обеспечивает фору в две трети гола на матч, то не удивительно, что британская сборная взяла Кубок мира на чемпионате 1966 г., где Англия была принимающей страной. В остальном результативность ее сборной в хорошие и плохие для нее времена примерно одинакова. Все дело в том только, что болельщики и СМИ все стараются обнаружить закономерности там, где их нет. Николас Талеб, финансовый инвестор и автор книги «Черный лебедь: Под знаком непредсказуемости»[8 - Талеб Н. Черный лебедь: Под знаком непредсказуемости. – М.: КоЛибри, 2009.], превосходно объяснил, как случайность постоянно нас дурачит. С точки зрения нейробиологии наш эмоциональный разум вечно подстрекает наш рациональный разум к поиску шаблонов и закономерностей даже там, где их и быть не может. Короче говоря, лучше всего взлеты и падения сборной Англии в краткосрочный период объясняет такая штука, как случайность. Часть I Клубы 3. Джентльмены предпочитают блондинов В 1983 г. футбольный клуб «АС Милан» положил глаз на молодого одаренного темнокожего форварда, который выступал за клуб «Уотфорд». Ходят слухи, что миланцам приглянулся Джон Барнс, которого они потом перепутали с его коллегой по клубу тоже темнокожим Лютером Блиссетом. Ну, как бы там ни было, а «Милан» пригласил Блиссета, выложив за него «Уотфорду» $1,4 млн, – такова была «плата за трансфер». Лютер Блиссет как игрок так зарекомендовал себя в Италии, что стал всеобщим посмешищем, причем в такой степени, что его имя в качестве псевдонима взяла себе группа анархиствующих итальянских литераторов. Сам Лютер Блиссет провел в «Милане» один неудачный год, прежде чем его сбыли с рук назад «Уотфорду», но уже за полцены. Ну что ж, тот год в «Милане» по крайней мере позволил Блиссету блеснуть одним из лучших своих откровений: «Какая разница, сколько тебе здесь платят, – плакался Блиссет, – если все одно "Райс криспис" тут, видать, днем с огнем не сыщешь». Ниже мы еще вернемся к проблеме рисовых хлопьев «Райс криспис». В футболе трансферы очень сильно отличаются от купли-продажи игроков в американском спорте. Так, когда хороший футболист меняет клуб, то новый обычно платит старому «трансферную сумму». Более того, контракт футболиста в прежнем клубе расторгается, и он заключает контракт уже с новым клубом. Европейские футбольные клубы ежегодно тратят на трансферы $1–2 млрд. (Рекорд поставил мадридский «Реал», отдав «Манчестер Юнайтед» $130 млн за Криштиану Роналду.) Значительная часть этих денег растрачивается на плохие трансферы. На самом деле, объем средств, истраченных на трансферы почти любым клубом, практически никак не влияет на его положение в лиге. Мы проанализировали, как расходовали средства 40 английских ФК в период 1978–1997 гг., и обнаружили, что траты на трансферы всего на 16 % объясняют вариации в положении клуба в лиге. И напротив, расходы на зарплаты объясняют целых 92 % указанной вариации. Такая закономерность сохранилась и в 1998–2007 гг. (рис. 3.1) – средства, потраченные клубами Премьер-лиги и Чемпионата футбольной лиги (краткое его название – чемпионшип; в английском футболе это вторая по уровню футбольная лига после Премьер-лиги) на зарплаты, как и прежде, в значительной степени – на 89 % – объясняют изменения в турнирном положении клуба в своей лиге. Похоже, высокие зарплаты куда больше помогают клубам, чем громкие трансферы. Короче, чем больше вы платите своим игрокам, тем более высокого положения добьетесь в лиге; а вот то, что вы платите за трансфер игроков, похоже, почти не имеет значения (табл. 3.1). (В целом это наводит на мысль, что, наверное, разумнее было бы поднять зарплату собственным игрокам, чтобы не разбежались, тогда и не потребуется покупать новых на замену.) Если рынок зарплат футболистов является эффективным, т. е. отражает их реальную ценность (чем лучше игрок, тем больше ему платят), то про рынок трансферов этого не скажешь. Чаще всего клубы приобретают «не тех» игроков. Даже теперь, когда клубы обзавелись бригадами скаутов международного уровня, они продолжают выбрасывать деньги на такие странные приобретения, как Лютер Блиссет. (Трансферный рынок сам по себе явление довольно сомнительное с правовой точки зрения – надо еще разобраться, есть ли у клубов право «продавать» и «покупать» своих игроков? Впрочем, это уже вопрос из другой области.) Любой неэффективный рынок таит в себе возможности, которыми можно воспользоваться. Если большинство клубов бездумно растрачивают львиную долю своих трансферных денег, то клуб, способный мудро распорядиться ими, обеспечит себе превосходство. На самом деле так и оно и есть: всегда находились немногие толковые, проницательные покупатели, которые систематически переигрывали трансферный рынок. К их числу, бесспорно, относились Брайан Клаф и его помощник, родственная душа и соратник Питер Тейлор в годы, когда они работали на «Ноттингем Форест», Арсен Венгер в его первые десять лет в «Арсенале» и, что самое непостижимое, французский клуб «Олимпик Лион», часто именуемый просто «Лион», выбившийся из заштатных провинциальных клубов в абсолютные властители французского футбола. С 2002 по 2008 г. на счету «Лиона» подряд семь побед во Французской лиге. Всем известно, что высоких достижений в футболе добиваются главным образом за счет высоких зарплат игрокам. Однако упомянутые клубы взяли другой курс: они умудрились раскрыть и обернуть себе на пользу тайны трансферного рынка. Нельзя не упомянуть и еще одного, четвертого его великого знатока, хотя он трудится за океаном и к тому же в другом виде спорта. Речь идет о Билли Бине, главном тренере бейсбольной команды «Окленд Эйс». В книге «Манибол» (Moneyball) Майкл Льюис разъясняет, как Бину удалось превратить одну из самых захудалых бейсбольных команд в бесспорного лидера. Как оказалось, чрезвычайно просто: Бин отверг все до единого «общеизвестные» истины трансферного рынка. Вот что говорит Льюис: «Понимая, что ему никогда не видать такого же бюджета, как у "Янкиз", Бин принялся размышлять, что препятствует эффективности игры». Просто поразительно, как много из этого совершенно справедливо и в отношении футбола. Факторы неэффективности рынка трансферов Изучение опыта великих знатоков по части трансферов позволят нам раскрыть секреты этого рынка, которые все еще не в состоянии постичь все прочие клубы. Однако прежде мы обсудим несколько, казалось бы, самоочевидных факторов, ответственных за неэффективность рынка трансферов. И хотя совсем не обязательно быть Бином или Венгером, чтобы постичь эти простые истины, они не поняты и поныне. Новый тренер транжирит деньги Новый тренер обычно желает оставить свой след в команде и принимается покупать «своих» игроков, но, чтобы освободить место, он вынужден избавиться от приобретений своего предшественника – как правило, продавая дешевле, чем их покупали. Как это ни странно, наихудший пример в этом подал «Тоттенхэм Хотспурс», прославившийся при Алане Шугаре своей прижимистостью. В мае 2000 г. тренер клуба Джордж Грехэм отвалил киевскому «Динамо» $16,5 млн за бомбардира Сергея Реброва, почти вдвое перекрыв предыдущий рекорд «Шпор» (прозвище Тоттенхэма, от слова spurs – шпоры). Ясно, что приобретение Реброва рассматривалось как долгосрочная инвестиция. Но спустя всего девять месяцев Шугар, который был председателем клуба, продал свою долю в «Тоттенхэм», а новые владельцы тут же уволили Грехэма, поставив на его место Гленна Ходдла. Но тот не оценил Реброва, и рекордно дорогое «приобретение» прочно обосновалось на скамейке запасных, потом было передано в аренду турецкой команде, а в 2004 г. Ребров на правах свободного агента перешел в «Уэст Хэм». Несколькими годами позже «Шпоры» открыли новый способ растранжирить краткосрочные деньги: сначала продавать, а потом покупать одних и тех же игроков. В январе 2008 г. Джермейн Дефо по трансферу был передан в «Портсмут» почти за $15 млн, а через полгода «Шпоры» отправили в «Ливерпуль» Робби Кина, за что получили $38 млн. В январе 2009 г., уже при новом тренере, Гарри Реднаппе, «Тоттенхэм» выкупил назад своих игроков. За трансферы пришлось выложить примерно столько же, сколько клуб выручил за эту пару, при этом издержки могли вырасти еще на $11 млн в зависимости от того, как часто Кин выходит на поле. Если к этому добавить комиссионные агентам, налоги, годичное отсутствие в команде Кина и полугодичное Дефо плюс связанный с этим двукратный сбой в нормальной работе команды, нетрудно догадаться, почему «Шпоры» оттеснил «Арсенал» Венгера. И все же «Шпоры» и «Ньюкасл» лишь ненамного глупее большинства прочих клубов. Такого рода транжирство очень распространено в футболе: новому тренеру позволено не стесняться в покупках и продажах игроков под предлогом, что он перестраивает клуб на многие годы вперед, хотя практика показывает, что очередной реформатор очень быстро покидает клуб. Сам он нимало не заботится, во что обойдутся его затеи: ему не положено бонуса, если клуб получает прибыль. Рыночная цена звезд недавних чемпионатов мира или Европы чрезмерно завышена Самое худшее время для покупки игрока – лето, сразу после того как он блеснул в недавно прошедшем крупном турнире. Только что трансферный рынок воочию убедился, как хорош этот спортсмен, но после первенства он измотан и, вероятнее всего, почивает на лаврах. Готовность втридорога приобретать эти падающие звезды в точности вписывается в рамки феномена, названного в «Маниболе» «привычкой чрезмерно впечатляться последними достижениями игрока: не факт, что в следующий раз он сподобится на то же самое, на что был готов в прошлый раз». Абсолютным рекордсменом в погоне за «падающими звездами», бесспорно, является «Ньюкасл». Во многом потому, что этого требуют болельщики клуба. Такое впечатление, что «Ньюкасл» (или «Шпоры», или французский «Марсель») даже не пытается вести себя «рационально» на рынке трансферов. Эти команды не ставят перед собой задачу обзавестись самыми результативными игроками, потратив на это минимально возможные суммы. Скорее их громкие приобретения (такого рода, как покупка за $30 млн подверженного травмам Майкла Оуэна) лучше всего объясняются желанием преподнести своим болельщикам очередной дорогостоящий подарок. Приобретая игроков за бешеные деньги, клубы словно бы говорят всем: «Смотрите, какие мы крутые». Для фанатов это источник будоражащего чувства ожидания, заставляющего их уверовать, будто клуб двигается каким-то своим намеченным курсом, и оттого наблюдать за процессом в действии им столь же захватывающе интересно, как ликовать по поводу реальных побед на поле. Словом, покупка прогремевших имен стала для клубов своеобразным способом не дать заскучать своим фанатам в период трехмесячного летнего затишья. «Ньюкасл» так прочно подсел на практику скупать громкие имена, что даже внушительные цифры в зарплатной ведомости, вопреки ожиданиям, не способны обеспечить клубу более высоких позиций в лиге. Когда Франсиско Перес Кутиньо в русле подготовки диссертации на степень MBA в Школе бизнеса им. Джаджа при Кембриджском университете провел анализ данных по всем клубам Премьер-лиги за сезон 2006–2007 гг., то обнаружил, что «только "Ньюкасл Юнайтед", судя по всему, показывал результаты существенно ниже ожидаемых, принимая во внимание расходы клуба на зарплаты». Рыночная цена игроков определенных национальностей сильно завышена Клуб всегда заплатит дороже за игрока из «культовой» футбольной державы. Как констатирует американской голкипер Кейси Келлер, на рынке трансферов хорошо быть голландцем. «Самый лучший пример – Джованни ван Бронкхорст, – заметил Келлер в интервью германскому журналисту Кристофу Берманну. – Он перешел из "Рейнджерс" в "Арсенал", там облажался, и куда бы вы думали он оттуда оправился? В "Барселону"! Надо быть голландцем, чтобы проделать такой финт. Будь ты американец, тебя быстренько сошлют прямиком назад в "Ди-Си Юнайтед"». Самая же модная национальность на трансфером рынке – бразилец. Как пишет Алекс Беллос в книге «Футбол: образ жизни по-бразильски», «сочетание "бразильский футболист" звучит столь же внушительно, как "французский шеф-повар" или "тибетский монах". Принадлежность к указанной национальности отражает авторитетность человека, его врожденный талант к данному роду занятий – независимо от его личных качеств». Один бразильский агент, поставляющий более чем скромных по дарованиям бразильских футболистов в клубы Фарерских островов и Исландии, признался Беллосу, что «как это ни печально, но отстойного бразильца продать куда проще, чем блестящего игрока-мексиканца. Бразилец прочно ассоциируется с радостью, праздником, карнавалом. Не имеет значения, насколько он талантлив, зато как соблазнительно заполучить себе в команду бразильца». А толковые клубы всегда выберут на рынке игрока какой-нибудь некультовой с точки зрения футбола национальности – боливийца там или белоруса – зато по выгодной цене. Джентльмены предпочитают блондинов Нашелся по крайней мере один крупный английский футбольный клуб, обративший внимание, что его скауты постоянно рекомендуют игроков-блондинов. Причина, вероятно, в том, что когда сканируешь взглядом поле, где носятся 22 игрока, издали страшно похожих друг на друга, блондины в общей массе отчетливо выделяются (видимо, исключение составляют скандинавские команды). Белый цвет волос цепляет глаз, и скаут невольно выделяет среди игроков блондинов, сам толком не понимая почему. Упомянутый клуб начал делать скидку на это обстоятельство при изучении отчетов своих скаутов. Аналогичный феномен отмечен и Бином: скауты бейсбольного клуба «Окленд Эйс» грешили «предубежденностью, основанной на визуальных впечатлениях». Они с подозрением относились к толстякам, тощим коротышкам, низкорослым «питчерам-правшам», зато явно переоценивали спортивные достоинства парней статных и атлетически сложенных – примерно того типа, к какому относился в свои 17 лет сам Бин. Словом, скауты отбирали игроков, которые выглядели подходящими. Что касается футбола, то здесь, видимо, прижилось представление, будто блондины более соответствуют образу суперзвезды. Это пристрастие к ним представляет собой пример «эвристической доступности»: чем более доступен для запоминания элемент информации, тем вероятнее его влияние на принимаемое решение, даже если сама информация не имеет смысла в данном контексте. Словом, блондины лучше запоминаются. Перечисленные нами факторы, обусловливающие неэффективность трансферного рынка, относятся к разряду «системных ошибок»: будучи чем-то большим, нежели заблуждения отдельного индивида, они являются отклонениями от рациональности. Все вышеизложенное можно считать вводным курсом в предмет трансферного рынка. Чтобы узнать о его особенностях побольше и научиться успешно на нем играть, следует изучить опыт мастеров. Пьяницы, картежники и выгодные сделки: как Клаф и Тейлор трудились в «Форест» «Клафи – любитель bung», – заявил Алан Шугар Высокому суду в 1993 г. Шугару говорил об этом бывший тренер «Шпор» Терри Венейблс. На английском сленге словом bung (букв. «затычка») обозначают «откат», незаконную подпольную выплату, призванную «подмазать» сделку. Высокому суду стало известно, что, заключая сделки по купле и продаже игроков для клуба «Форест», Клаф рассчитывал получить за каждую свой «bung». В идеальном случае он предпочитал, чтобы ему «откатывали» на придорожных автостоянках. В суде Клаф все отрицал. «Bung? – недоуменно переспросил он. – А разве это не та штука, какой затыкают слив, чтобы наполнить водой ванну?» В итоге он так никогда и не был осужден. Насколько можно понять, дело обстояло примерно так. «Старая башка» (как он сам себя называл) Клаф, обожавший быть начальником, так поднаторел в искусстве трансферов, что ухитрялся зарабатывать прибыль даже в те времена, когда выводил мелкие провинциальные клуб в разряд европейских чемпионов и, видимо считал, что заслужил право на некоторый дополнительный бонус. Клаф и его правая рука Питер Тейлор больше, чем кто бы то ни было, преуспели в искусстве «обставлять» рынок трансферов. Клаф и Тейлор познакомились в 1955 г. в городском футбольном клубе «Мидлсбро» на матче резервистов «Вероятные против Возможных», и между ними сразу же возникло взаимопонимание, они будто бы влюбились друг в друга с первого взгляда. Вскоре они уже вместе коротали досуг, колеся по городам и весям северной Англии. Они посещали футбольные матчи местных команд и устраивали тренировки для ребятни. Как футболист Тейлор так никогда и не поднялся выше уровня посредственного вратаря, зато Клаф прославился как автор одного из 200 самых быстрых голов из всех, что когда-либо заносились в анналы истории английского футбола. В 27-летнем возрасте Клаф сильно травмировал связки правого колена, поскользнувшись на ледяной корке поля во второй день Рождества 1962 г. Спустя три года он позвонил Тейлору: «Мне тут предложили тренерство в "Хартлипуле", но я особо не жажду. Вот если ты присоединишься, то обещаю подумать». И не дожидаясь ответа, бросил трубку. Тейлор заглотил наживку, правда, в дни матчей, чтобы быть с командой, ему приходилось выдавать себя за сотрудника медслужбы «Хартлипула» и резво выскакивать на поле с губкой и докторским саквояжем). То была прелюдия к звездным годам великолепного сотрудничества дуэта Клаф – Тейлор в клубах «Дерби» и «Ноттингем Форест». Сюжет книги Дэвида Писа «Проклятый Юнайтед» (The Damned United), а также одноименного фильма Тома Хупера во многом построен на развитии «любовного романа» между Клафом и Тейлором. А женам этих двоих отводится роль статисток, маячащих где-то на заднем плане. Как и в любой крепкой супружеской паре, каждому из партнеров этого тандема отводилась своя четко обозначенная роль. Так, у Писа Клаф говорит самому себе: «У Питера есть глаза и уши, но ведь потроха и яйца у тебя». Тейлор находил одаренных игроков, а Клаф уверенной рукой вел их к славе. Уход Тейлора в 1982 г. из «Форест» ознаменовал конец этого «брака». Судя по всему, трещины в их прежде слаженном тандеме наметились еще года за два до этого, когда Тейлор опубликовал великолепную, но, увы, теперь позабытую автобиографическую книгу «Когда Клаф плечом к плечу с Тейлором» (With Clough by Taylor). Чуть ниже мы подробнее обсудим ее, поскольку это самое лучшее, что у нас есть в качестве руководства по изучению трансферного рынка. Не вызывает сомнений, что помимо литературной у тандема нашлись и другие причины для разногласий. Может статься, Клаф обижался на своего партнера как раз потому, что отчаянно в нем нуждался, – не таков по натуре был Клаф, чтобы мириться с подобной зависимостью в отношениях. Вот и по сюжету «Проклятого Юнайтеда» Клаф терпит фиаско в «Лидс», потому что рядом с ним нет Тейлора с его наметанным глазом скаута. В конце концов поверженный Клаф вместе с малолетними сыновьями отправляется на поклон к Тейлору в Брайтон, просить прощения. Они застают его за работой в саду. Тот настаивает, чтобы Клаф приносил свои извинения, стоя на коленях. Клаф послушно опускается перед ним на колени прямо там, на подъездной дорожке, и нараспев декламирует: «Я ничто без тебя, прошу тебя, беби, умоляю, прими меня обратно». Тейлор принимает. И покупает ему за бросовые деньги команду «Форест», и она дважды завоевывает Кубок европейских чемпионов. Какими были отношения внутри дуэта на самом деле, нам неведомо, а только эти двое определенно знали, как раздобыть хороших игроков. Вот некоторые из их самых удачных гешефтов. • Покупка в 1976 г. Гарри Бертлса у «внелигового» клуба «Лонг Итон» за $3500 и продажа четырьмя годами позже в «Манчестер Юнайтед» за $2,9 млн. Чтобы вы могли оценить, насколько ценна была та сделка для «Форест», заметим, что «Юнайтед» отвалила на Бертлса на полмиллиона больше, чем 12 годами позже, в 1992 г., уплатила «Лидсу» за Эрика Кантона. В итоге Бертлс обошелся «МЮ» по $175 000 за гол и после двух лет был продан назад в «Форест» за четверть первоначальной цены. • Покупка в 1990 г. Роя Кина у ирландского клуба «Коб Рамблерс» за $80 000 и спустя три года продажа «Манчестер Юнайтед» за рекордную по тем временам цену в $5,6 млн. • Покупка в 1977 г. Кенни Бернса у «Бирмингем Сити» за $250 000. Как вспоминал в своей книге Тейлор, Бернс тогда имел репутацию «драчуна, выпивохи и картежника… и весил на целый стоун [примерно 6,3 кг] больше, чем полагалось». В 1978 г. Бернс был удостоен награды «Футболист года» по версии Ассоциации футбольных журналистов. • Дважды совершенная покупка Арчи Джеммилла, и оба раза по дешевке. В 1970 г., когда Джеммилл выступал за «Престон», Клаф пожаловал к нему домой и предложил перейти в «Дерби». Джеммилл предложение отклонил. На что Клаф ответил, что в таком случае готов подождать, пока тот не передумает, а покамест заночует в своей машине возле дома. Услышав слова Клафа, жена Джеммилла пригласила его переночевать в дом. Наутро Клаф все же дожал спортсмена, и тот дал согласие. Плата за переход составила $145 000, и вскоре Джеммилл завоевал в «Дерби» два чемпионских титула в лиге. В 1977 г. Клаф откупил Джеммилла для своего нового клуба, «Форест», дав за него «Дерби» $35 000 и негодного голкипера Джона Миддлтона. В «Форест» Джеммилл завоевал еще один титул в лиге. Если и существовал когда-либо футбольный клуб, у которого каждый потраченный на трансферы пенни оборачивался успехом, то это «Форест» времен Клафа. В период 1970-х гг. графики корреляции, должно быть, выбивались из привычных рамок: знаменитый тренерский дуэт дважды взял Кубок европейских чемпионов с командой, почти целиком собранной за сущие гроши. К нашему сожалению, не осталось достоверной финансовой статистики за тот период, но нам точно известно, что даже в 1982–1992 гг., после того, как дуэт распался и карьера Клафа катилась к закату, он все равно добивался на поле таких же результатов, как и клубы, где тратили на зарплаты футболистам вдвое больше. Клаф играючи разорвал железобетонную связь между зарплатой игроков и турнирным положением клуба. А ведь разгадать все трансферные секреты дуэта было не так-то просто – если бы их тогдашние конкуренты поняли, что и как проделывают Клаф с Тейлором, они просто бы их копировали. Из книги Тейлора видно, что он очень много времени посвящал тому, чтобы выявить истинный потенциал игроков (вроде Бернса), которых другие тренеры ошибочно недооценивали, в первую очередь обращая внимание на чисто внешние недостатки. Впрочем, все тогда старались делать то же самое. Бывало, что и «Форест» тратился на покупку какой-нибудь общепризнанной звезды, скажем, Тревора Фрэнсиса, первого, кого назвали «парнем за миллион фунтов стерлингов», или Питера Шилтона, которого Клаф с Тейлором сделали самым дорогостоящим голкипером в истории британского спорта. И все же автобиографическая книга Тейлора помогает нам выявить по крайней мере три правила, которыми руководствовались они с Клайфом. Во-первых, не стоит цепляться за хороших игроков; продавать их надо с такой же готовностью, с какой и покупаете. «В футболе вовремя продать так же важно, как на фондовом рынке, – отмечает Тейлор. – Нужно, чтобы тренер не спускал глаз с выигрывающей команды, чтобы при появлении первых признаков дезинтеграции продать игроков, послуживших ее причиной, пока потенциальные покупатели сами не заметили их деградации. (Или, говоря словами Билли Бина, «требуется непрерывно производить апгрейд. Иначе вас отымеют».) Момент, когда игрок достигает вершины своих возможностей, можно сравнить с пиком активности фондового рынка. Клаф и Тейлор всегда старались засечь такой момент, чтобы сразу продать игрока, достигшего пика своей физической формы. Приводя в клуб очередного новичка, они обращались к нему с неизменной речью, которую Тейлор приводит в своей книге: «Помни, сынок, что как только появится возможность заменить тебя кем-нибудь получше, мы сделаем это, не моргнув глазом. Ведь за это нам и платят – чтобы мы сколотили наилучшую команду и выигрывали все, что только в наших силах. Если мы, найдя игрока, превосходящего тебя по уровню, не возьмем его в клуб, значит, мы обманщики. Но мы – не обманщики». В 1981 г., как только Кенни Бернс в составе «Форест» выиграл все, что только возможно, Клаф с Тейлором немедленно скинули его «Лидсу» за $800 000. Во-вторых, игроки постарше всегда ценятся выше, чем того заслуживают. «Многие годы я наблюдаю, как "Ливерпуль" продает игроков, приближающихся к 30-летнему возрасту или достигших его, – рассказывает в своей книге Тейлор. – Боб Пейсли [в те времена главный тренер «Ливерпуля»] убежден, что средний футболист первого дивизиона к 30 годам начинает вырабатываться и истощает свои возможности». «Так оно и бывает в «бегающих командах вроде "Ливерпуля", – добавляет Тейлор с некоторым высокомерием, – зато это менее характерно для таких, как "Форест", играющих в комбинационный футбол». Но в целом Тейлор соглашается с принципом продавать игроков старшего возраста. На сегодняшний день самым большим докой по части рынка трансферов зарекомендовал себя Арсен Венгер. Главный тренер «Арсенала» – один из немногих в футболе, кто способен рассматривать игру отвлеченно, со стороны. Этим он до некоторой степени обязан экономическим знаниям, которые получил в Страсбургском университете во Франции. Как хорошо обученный экономист Венгер склонен доверять цифрам больше, чем укоренившимся футбольным стереотипам. Для него не секрет, что, подбирая игроков на трансферном рынке, клубы склонны переоценивать прошлые достижения игроков. Это подталкивает их платить огромные деньги за спортсменов, миновавших пик своих возможностей. Венгер одним из первых среди футбольных тренеров начал пользоваться статистикой при оценке игроков и, наверное, поэтому обнаружил, что возрастные игроки сдают быстрее, чем принято считать. Когда Деннису Бергкампу перевалило за 30, Венгер стал выставлять его на замену ближе к концу игры. Если же это потом вызывало жалобы Бергкампа, Венгер просто показывал ему игровую статистику, приговаривая: «Посмотри сам, Деннис, после 70-й минуты ты бегаешь уже гораздо меньше, да и скорость у тебя снижается». Если защитникам Венгер нередко позволяет доиграть в составе лет до 35, то от полузащитников и нападающих, как правило, избавляется, когда они еще гораздо моложе. Так, Патрика Виейру он продал за $25 млн, когда тому было 29 лет, в том же возрасте был и Тьерри Анри, когда Венгер продал его за $30 млн.; Эмманюэль Пети был продан за $10,5 млн (ему тоже было 29), а Марк Овермарс – за $37 млн (в 27-летнем возрасте), и ни один из них не показал потом такого же класса, как в «Арсенале». Любопытно, что в бейсболе бытует в точности такая же точка зрения на возрастных игроков, и бейсболисты постарше традиционно ценятся выше, чем того заслуживают. Это потому, что, как гласит бейсбольная мудрость, таланты игрока в полной мере раскрываются только после 30 лет. И все верили в это, пока из своего медвежьего угла в Канзасе не появился Билл Джеймс. В своей книжице, отпечатанной на ротапринте, отец саберметрики[9 - Саберметрика – статистический анализ данных по бейсболу. – Прим. ред.] с цифрами в руках показал, что средний бейсболист достигает вершины своих возможностей никак не после преодоления 30-летнего рубежа, а ровно в 27 лет. И наконец, третье правило Клафа и Тейлора – покупай проблемных игроков, отягощенных какими-нибудь нездоровыми пристрастиями (вроде Бернса, имеющего целый букет пороков, или Стэна Боулса с его болезненным азартом), зато со скидкой. А потом помоги им выкарабкаться. Большой любитель выпить Клаф и страстный игрок Тейлор сочувственно относились к футболистам с проблемами. Еще на стадии переговоров с новым игроком они всегда задавали ему стандартный вопрос, ответ на который, как пишет Тейлор, «мы всегда знали наперед». Вопрос был такой: «Прежде чем мы подпишем контракт, расскажи-ка нам о своем пороке. Что это – женщины, выпивка, наркота, страсть к азартным играм?» Клаф и Тейлор считали, что, зная врага в лицо, они смогут помочь своим игрокам избавиться от своих пороков. В книге Тейлор приводит слова, сказанные им Боулсу в 1979 г., когда тот пришел в «Форест» (хотя так уж случилось, что не прижился там): «О любой проблеме в твоей личной жизни ты должен немедленно сообщать нам. Может, тебе это не по душе, но мы докажем тебе, что наш способ улаживать проблемы нам всем приносит пользу». Когда футболист доверялся нам, продолжает Тейлор, мы, если не могли придумать, как справиться с его пороком своими силами, обращались за помощью к специалистам: к священникам, врачам или представителям местной власти. Примерно в таком же духе действовал и Арсен Венгер, когда помог Тони Адамсу и Полу Меерсону побороть их пагубные пристрастия. Вроде бы, все это самоочевидно, но в футболе господствует иной подход: «Мы заплатили за тебя кучу денег, так что изволь их отработать», как будто при доходе выше некой планки психологические проблемы, пороки или ностальгия по родине уже не имеют права на существование. Переезды, переезды, переезды: проблема «Райс Криспис» Клаф и Тейлор понимали, что фиаско многих трансферов кроется во внеигровых, связанных с бытом, проблемах вновь прибывших. Поразительно, как много случаев, когда они порождаются самим игроком. Даже переезд на работу в другой город – всегда событие травматическое с психологической точки зрения, а что уж говорить о переезде в другую страну! Перебраться из Рио-де-Жанейро в Манчестер – само по себе тяжкое испытание, требующее еще и культурной адаптации, и потому не идет ни в какое сравнение с переездами в пределах одной и той же культурной среды, например, из Спрингфилда, штат Миссури, в Спрингфилд, штат Огайо. Но, как ни странно, европейские клубы без колебаний выкладывают миллионы за заморских футболистов и при этом не желают раскошелиться еще на какие-то несколько тысяч, чтобы помочь им обжиться на новом месте. Напротив, клубы не видят нужды церемониться с приобретенными футболистами, ограничиваясь сухим напутствием: «Вот тебе билет на самолет, давай, жми сюда, и чтоб с первого дня блеснул своими талантами». В итоге бедняга, не сумев сходу приспособиться к жизни в чужой стране, не может полностью раскрыться, играет хуже своих возможностей, и деньги, уплаченные за его трансфер, летят псу под хвост. Так вот, «перебазирование», как называют переезд на новое место специалисты по организации профессиональной помощи при переселении, и есть один крупнейших факторов неэффективности трансферного рынка. Между тем все тяготы по переселению на новое место можно смягчить. С этим научились прекрасно справляться многие крупные компании, и они обычно не жалеют сил, чтобы сделать этот процесс для своих сотрудников как можно менее болезненным. Когда какой-то из топ-менеджеров Microsoft отправляется к месту нового назначения в другую страну, компания придает ему «консультанта по переезду», который помогает сотруднику и его семье подобрать подходящее жилье, школу для детей, а также знакомит их с обычаями и правилами общежития в этой стране. Если бы Лютер Блиссет работал в Microsoft, консультант по переезду нашел бы для него эти вожделенные «Райс криспис». По самому щедрому счету переезд может стоить порядка $25 000, т. е. 0,1 % от стоимости дорогостоящего трансфера. Однако в футболе, самой что ни на есть глобализованной индустрии из всех ныне существующих, подъемные игрокам вообще не предусмотрены, поскольку это считается пустой тратой денег. Нидерландский футболист Будевейн Зенден, который успел поиграть в четырех странах, в том числе и за такие клубы, как «Ливерпуль» и «Барселона», после прибытия к последнему месту работы в Марсель жаловался нам: «В голове не укладывается – покупаешь игрока за 20 лимонов и палец о палец не желаешь ударить, чтобы он обжился на новом месте. Я считаю, что первым делом ты должен обеспечить его жильем и мобильным телефоном. И вообще, ты должен найти школу для его детишек, ну, там, оказать кое-какую хозяйственную помощь его супруге и в первые же дни добыть им обоим переводчика, потому что ежу понятно, что все упирается в знание языка. А почему бы не спросить, вдруг другим членам его семьи тоже что-то нужно, скажем, водительские права, или виза, или новый паспорт взамен истекшего? Бывает, что даже в крупнейших клубах такие вещи организованы из рук вон плохо. То ли дело «Милан» – это лучший из всех клубов. Там все так налажено, закачаешься. Тебя окружают всяческими заботами: вот ты прибыл, а тебе уже предоставляют дом и притом с полной обстановкой, машину разрешают выбрать – подгоняют пять и выбирай, какая больше нравится, и вообще, не стесняйся в расходах, твой лимит – небо. Они так тебе прямо и говорят: ты, главное, думай о том, чтобы показать класс на поле, а обо всем прочем мы уж сами позаботимся. В других клубах, как это ни прискорбно, все проблемы приходится взваливать на себя. …Случается, попадешь в клуб, а там тебя уже поджидает целая кодла, готовая нажиться на игроках». Безобразная организация переездов стала в футболе чуть ли не нормой. Достаточно вспомнить, как в 1996 г. клуб «Челси» подписал контракт с уже широко известным во всем мире Руудом Гуллитом и определил на постой в гостиницу городка Слау; еще пример – «перл» Иана Раша, выражающий его искреннее изумление по возвращении домой после двух неудачных лет в Италии: «Никак не мог там обжиться. Не покидало ощущение, что нахожусь в другой стране». Многие игроки в последующие десятилетия еще на своей шкуре прочувствуют правоту этих слов Раша. Нет, пожалуй, в истории футбола более безобразно обставленного переезда, чем прибытие в Испанию Николя Анелька, которого купил в 1999 г. мадридский «Реал». На презентациях одной испанской дамы-консультанта по переселению этот случай до сих пор неизменно фигурирует как самый одиозный пример плохой организации переезда. С Николя Анелька достаточно пообщаться не более получаса, чтобы понять, что по натуре он эгоцентричен, погружен в себя, сторонится людей и очень неконтактен. К тому же сразу видно, что он не силен в языках, – пробыв почти десяток лет в Англии, он до сих пор изъясняется на самом примитивном английском. Так что Анелька – классический пример эмигранта, действительно нуждающегося в помощи консультанта по переселению. На приобретение Анелька «Реал» выложил «Арсеналу» $35 млн и не потратил ни гроша, чтобы помочь ему приспособиться к новым условиям. Когда робкий, донельзя смущенный 20-летний парень явился в первый день к новому месту работы, оказалось, что не нашлось никого, кто мог бы провести его по помещениям клуба. Ему даже не выделили шкафчика в раздевалке. В то первое утро он, бедняга, несколько раз занимал тот, который вроде был свободен, а потом появлялся владелец шкафчика, и бедняге приходилось снова собирать вещички. Видимо, Анелька никому в «Реале» не рассказывал о своих злоключениях, а клубное начальство, со своей стороны, тоже не удосужилось поинтересоваться, как себя чувствует новый игрок. Зато Анелька был куда более красноречив в интервью франкоязычному журналу France Football, который почитал за такой же официальный рупор для себя, как британский премьер в 1950-е годы газету The Times. «В команде я одинок, все сторонятся меня», – признавался Анелька в середине сезона. Он также настаивал, что у него есть видеозапись, где видно, какие угрюмые физиономии были у его товарищей по команде, когда Анелька забил свой первый гол за шесть месяцев пребывания в «Реале». Он было попытался продемонстрировать это видео тренеру, но тот только отмахнулся. И еще, поведал Анелька, его темнокожие и тоже франкоговорящие одноклубники сказали ему, что остальные игроки специально сговорились не давать пасов Анелька. Кончилось тем, что «Реал» на 45 суток отстранил его от тренировок – как бы вы думали, за что? – ну да, именно за плохую адаптацию к новым условиям. Может, в чем-то Анелька и перегибал, проявляя излишнюю подозрительность, но у него были на то основания. Одноклубники действительно недолюбливали его. Они так и не познакомились с ним толком, потому что никто не пожелал взять на себя труд представить его остальным членам команды. Позже Анелька признается, что в «Реале» ему твердили только одно: «Позаботься о себе сам». Такое впечатление, что мадридский клуб придерживался такой странноватой примитивно-материалистической точки зрения, что размер зарплаты Анелька уже сам по себе гарантирует его беспроблемное поведение. Однако даже с точки зрения того же материализма это очень глупо. Если вы за целых $35 млн перетащили к себе молодого иностранного специалиста, требовать от него, чтобы он сам позаботился о своих нуждах, это пример самого никудышного менеджмента. Венгер у себя в «Арсенале» отлично понимает это, и потому у него на поле Анелька забивает голы. Иммиграция может стать тяжелым испытанием даже человека вполне вменяемого и с нормальной психикой. Впечатлениями делится обосновавшийся в «Марселе» английский защитник Тайрон Мирс. Для него наилучшим консультантом по переселению стал его товарищ по команде Зенден. «Иногда проблемы с адаптацией возникают не у самих игроков. В большинстве случаях в адаптации прежде всего нуждаются члены его семьи». Может, подружка игрока тоскует, потому что на новом месте не может найти работу, или она беременна, и не знает, как встать на учет в местной больнице, или страдает оттого, что не может найти, где продаются «Райс криспис» («или бобы в томатном соусе», – добавляет Зеден, узнав об итальянской драме Блиссета.) Клубу же наплевать. Клуб хорошо платит ее бойфренду и считает, что этим его миссия и заканчивается. А от игрока требуется одно – выдавать результат. До сих пор в природе не существовало ни одного ФК, в штате которого имелся бы отдел по управлению человеческими ресурсами. Тех немногих, кто в футбольном мире профессионально решает проблемы переезда игроков из одной страны в другую, никогда не называют консультантами по переселению, а кроме того, клубы их обычно не нанимают. Эти профессионалы, как правило, работают на агентов игроков или на компании спортивной одежды. Если Nike или Adidas платят игроку за то, чтобы он носил их фирменные бутсы, они кровно заинтересованы в успехе его карьеры. Если «их» спортсмен переходит в зарубежный клуб, спортивные фирмы, зная по опыту, что клуб, скорее всего, не пожелает морочить себе голову лишними проблемами, иногда отряжают к новому месту работы игрока «няньку» – своего человека, способного позаботиться о его бытовых нуждах. «Нянька» время от времени делает игроку небольшие презенты, выполняет функции его секретаря, друга и психиатра, а заодно вовремя напоминает тому о дне рождения его второй половины. Как рассказал нам один такой специалист, приставленный к молодому полузащитнику-англичанину, чтобы помогать ему в борьбе с тяготами адаптации в «Милане», в первые недели, когда молодой футболист являлся после тренировок домой уставший, подавленный, совершенно оглушенный незнакомой итальянской жизнью, главной обязанностью его как «няньки» было выводить беднягу пообедать в каком-нибудь ресторане. За обедом футболист беспрестанно вздыхал и ворчал, что «завтра я уж непременно выложу тренеру все, что о нем думаю», на что «нянька» столь же неизменно отвечал: «Не думаю, что это удачная идея. Скушай-ка еще одну порцию этих чудных linguine alle vongole[10 - linguine alle vongole (ит.) – лингвини с моллюсками, очень распространенное итальянское блюдо. – Прим. пер.]». Такая нехитрая терапия хоть немного, но скрашивает многим игрокам первые, самые стрессовые, месяцы на чужбине. А для кого-то она просто спасение. Понятно, однако, что одних только «нянек» недостаточно. Слишком многие футболисты так и не могут свыкнуться с чуждым для себя укладом жизни за границей. Клубы, конечно, ожидают чего-то подобного и потому стараются не покупать игроков, слабо подготовленных для кардинальной смены культурной и бытовой среды. Например, в целом самыми лучшими футболистами в мире считаются бразильцы. Тем не менее исторически сложилось, что английские клубы приобретают их лишь изредка, поскольку те не знают языка, непривычны к холодному климату и в массе своей не готовы усвоить исконные традиции английского футбола вроде питья пива в количестве 20 пинт за вечер (пинта – 0,57 л). Словом, лишь немногие бразильские спортсмены легко приспосабливаются к жизни в английском футболе. Вместо этого клубы традиционно покупают скандинавов. Если брать в среднем, то по футбольному мастерству они явно уступают бразильцам, зато более или менее объясняются по-английски, им нипочем холода, да и 20 пинт пива – доза для них вполне подъемная. Таким образом, скандинавы оказались изначально лучше адаптированы к жизни в Англии, и клубы охотно их покупали. И при этом упускали великолепные возможности. Стоило бы клубу купить выдающегося игрока-бразильца и приставить к нему консультанта по переселению, как он был бы уже на полпути к победам. Тем не менее это делали лишь считанные английские клубы. Бывало, что за многие годы ни один из них не покупал ни одного бразильца. Шаг за шагом футбольный бизнес изживает эти глупости. Несколько лет назад амстердамский «Аякс» нанял женщину, которая должна была помогать иностранным игрокам устраиваться на новом месте. Она обнаружила, что некоторые их проблемы до смешного легко улаживаются. Когда в «Аякс» влились Стивен Пиенар и еще один молодой южноафриканец, они были еще подростками и, конечно, не имели опыта самостоятельной жизни. И тут вдруг выяснилось, что им предстоит делить кров в стране вечного холода, где-то там, на другом конце света. Что еще могли сделать эти двое, кроме как расставить динамики своих музыкальных установок прямо на голый пол и на полную врубить музыку? Естественно, посыпались жалобы от соседей. Нелегко приходилось юным южноафриканским дарованиям в нервной обстановке, пока не появилась та женщина, нанятая «Аяксом», чтобы узнать, из-за чего сыр-бор. Она сразу оценила ситуацию и предложила переставить динамики на стол. Юнцы последовали ее совету, и уровень шума сразу понизился, соседи перестали жаловаться, жизнь ребят наладилась, и можно почти не сомневаться, что это самым благим образом отразилось на их игре. С тех пор «Аякс» учредил отдельную штатную должность помощника по переездам. Зенден, не конкретизируя, советует всем клубам: «Могли бы завести отдельного человека, способного реально взвалить на себя все хлопоты по устройству игрока на новом месте, неважно, иностранца или даже просто новичка. И то сказать, игроки и сами бывают несколько – не хочу сказать, что противные, но пытающиеся воспользоваться ситуацией. Такой запросто может поднять человека с постели среди ночи, чтобы сообщить, что у него, видите ли, в холодильнике кончилось молоко. Сами знаете, какие они иногда бывают». Но большинство клубов так еще и не поверили в силу специалиста по переездам. Например, Дидье Дрогба вспоминает в своей автобиографии, как в 2004 г. перешел из марсельского «Олимпика» в команду «Челси», уплатившую за этот трансфер $44 млн. Вот что он пишет: «Сходу я погрузился в пучину проблем, возникших из-за моего эмигрантского положения. "Челси" не слишком старалась помочь мне». В новом клубе не нашлось никого, кто помог бы Дрогба устроить его детей в школу. Все, на что сподобилось руководство «Челси» в части помощи с жильем, – это свести Дрогба с риелтором, тут же попытавшимся всучить ему дом за $18 млн. Несколько «недель, отравленных раздражением» семья Дрогба вынуждена была жить в отеле, пока ее глава, в те времена еле-еле объясняющийся на английском, после тренировок бегал, высунув язык, по округе в поисках достойного жилья. Все до единого громкие трансферы «Челси» не миновали той же участи, – сообщает Дрогба. «Мы с Галласом, Макелеле, Кежманом и Жереми часто подкалывали по этому поводу друг дружку: "Ну что, и ты туда же, все еще околачиваешься в отеле?" Короче, после всей этой маеты мне как-то неохота интегрироваться [в «Челси»] или особо надрываться на тренировках». На недавней конференции в Риме консультанты по переселению в буквальном смысле выстроились в очередь, чтобы поведать присутствующим собственные страшилки из области футбола. Чуть ли не каждый из выступавших в свое время предпринял попытку зацепиться в спорте, но натолкнулся на глухую стену. Датчанке, специалисту по переездам, в ФК «Копенгаген» сказали, что в ее услугах не нуждаются, поскольку жены футболистов всегда помогают товаркам устроиться на новом месте. Во многих клубах вообще не слышали о такой штуке, как помощь в переселении. Но еще ужаснее, что, поскольку клубы в прошлом никогда не нанимали консультантов такого профиля, значит, исходя из футбольной логики, считается правильным не делать этого и сейчас. А консультант из Швеции высказал следующую догадку: «Думается, все сводится к тому факту, что игроки для них не более чем товар». У консультанта по переселению имеется только одна возможность проникнуть в индустрию футбола – по знакомству, если посчастливится водить дружбу с кем-нибудь, кто вхож в клуб. Или, как в случае с одной гречанкой – выйти замуж за владельца клуба. Она сказала мужу: «Все эти парни почувствовали бы себя куда счастливее, если бы ты поинтересовался, в чем они нуждаются, и помог бы им с их проблемами». Еще одна дама сначала устроилась в немецкий футбольный клуб переводчицей, а уже потом подсуетилась, чтобы найти применение своим талантам консультанта по переездам. «Для игроков я была и родной матерью, и нянькой, и агентом по недвижимости, и уборщицей, всем на свете. У них ни машины не было, ни языковых навыков». Повысился ли уровень игры футболистов из-за ее самоотверженных забот? «Безусловно». Клуб с радостью принимал женщину на работу, пока она трудилась как любитель-энтузиаст, но стоило ей основать собственную компанию по организации переселения, как клуб тотчас же отверг ее услуги. В новом статусе она стала для клуба угрозой. Прекраснейший из городов Европы: секреты купли-продажи игроков по рецепту «Олимпик Лион» Если где и можно найти сбывшуюся мечту европейского буржуа, то только в Лионе. Похожий по размерам на Окленд, этот город уютно примостился на границе нижней трети территории Франции у слияния рек в западных предгорьях Альп. Если, как и нам, вам случится попивать кофеек таким же на диво теплым январским деньком где-нибудь в районе пляс Белькур, центральной площади, где глаз радуют прекрасные здания XVII в. и не менее прекрасные дамы, вас обязательно посетит мысль: «Что за прелесть! Хорошо бы поселиться в этом богатом городе, найти хорошую работу, наслаждаться чудесным климатом и купить огромный дом с видом на горный пейзаж». Лион славится уютными ресторанчиками, которые здесь называются bouchons, или бушоны, и считаются одними из лучших бистро в Европе. Даже на городском стадионе можно вкусно поесть – вам подадут великолепный «предматчевый» обед из трех блюд, где главную партию исполняют потрошки или зельц. Возможно, вы предпочтете отобедать в местном баре Поля Бокюза, это здесь же, через дорогу, но тогда вы обрекаете себя спотыкаться о ноги сидящих, пробираясь к своим местам на трибуне в последний миг перед вводом мяча в игру. Зато у вас есть шанс увидеть один из лучших образцов европейского футбола. До начала 2000-х гг. Лион был известен как родина кино и nouvelle cuisine, новой французской кухни, но тогда еще никто не причислял его к футбольным городам. Для этого Лион был слишком буржуазным. Если кому-то хотелось посмотреть футбол, надо было проехать 35 миль по шоссе до сурово-пролетарского Сент-Этьенна. В 1987 г. ФК «Олимпик», Лион, который чаще называют OL или прозвищем «les Gones» (прованс. «Дети»), играл себе мирно во втором дивизионе Французской лиги и удовольствовался годовым бюджетом порядка $3 млн, ничем не отличаясь от других клубов провинциального захолустья, каких в Европе было множество. Сегодняшний «Олимпик» – бесспорный король французского футбола, провозгласивший, что победа в Лиге чемпионов – всего лишь вопрос времени. В истории восхождения «Олимпика» к футбольному Олимпу, как в зеркале, отражается значительный кусок истории международного трансферного рынка. Прилежнее, чем прочие европейские клубы, «Олимпик» освоил правила игры на трансферном рынке. В 1987 г. на пост президента клуба пришел Жан-Мишель Оляс, бизнесмен, занимавшийся развитием информационных технологий и от природы наделенный суровой решимостью и величием римского императора. Его причастность к спорту состояла в том, что в молодости он неплохо играл в гандбол и имел сезонный билет на игры «Лиона». «Не рискну утверждать, что хорошо знаком с миром футбола», – признался Оляс за бутылкой минеральной воды, фирменной олимпиковской, в своем довольно-таки тесном офисе (который он планирует снести и выстроить на его месте новый, попросторнее), расположенном неподалеку от стадиона. Верил ли он сам в преображение «Лиона», которое затевал? Его ответ – «Нет». Оляс решил, что будет совершенствовать клуб поэтапно, шаг за шагом. «Мы старались абстрагироваться от смыслового наполнения такого понятия, как "время", – поясняет Оляс. – Каждый год для нас был отрезком времени, на который мы намечали себе конкретные цели, как в спортивных достижениях, так и в финансовых. Примерно так это выглядит в велосипедной гонке: ты всегда можешь догнать и перегнать тех, кто впереди». А вот у французов Оляс как-то не ассоциировался с велогонщиком, они предпочитали сравнивать его с «un bulldozer», бульдозером. Тогда, в 1987 г., лионцы мало интересовались «Детьми». Не было ничего странного, что, живя в Лионе, вы и слыхом не слыхивали о каких-то футбольных перипетиях. Местный клуб, совершенно лишенный индивидуальности, барахтался где-то на задворках городской жизни. То ли дело футбольный клуб в соседнем Сент-Этьенне – вот тот имел свое лицо, все знали, что это «шахтерский клуб», переживший не одно трагическое поражение в крупных европейских футбольных баталиях 1970-х. Как говаривал президент сент-этьеннского ФК, когда дело доходит до футбола, Лион становится пригородом Сент-Этьенна – колкость, способная и по сей день вывести из себя лионцев. Они тоже не остаются в долгу. На одном из дерби, уже после того как началось восхождение «les Gones» к славе, его болельщики развернули плакат, сообщавший занимающим противоположные трибуны фанатам Сент-Этьенна: «Когда ваши папаши дохли в шахтах, мы изобретали кино». Первым, кого Оляс назначил тренером «Лиона», был парень из местных – Раймон Доменек. Первый же сезон под его руководством «Лион» завершил на вершине турнирной таблицы второго дивизиона, не проиграв ни одной игры. И сразу после этого прошел квалификацию на европейский турнир. «Вот так, одним махом – и сразу в дамки. Проект, стало быть, шел верным путем». Как оказалось, второй по значению город Франции, даже при некотором налете буржуазности, жаждал заиметь достойный футбольный клуб. Лионцы охотно отдавали деньги за билеты на матчи, когда дела у «les Gones» шли в гору, а в дни поражений не торопились выбросить белый флаг и громогласно требовать отправить на мыло – президента клуба, главного тренера, или полкоманды. Да и французская пресса не особенно донимала «Лион», не ставя ему каждое лыко в строку. Расти в расчете на длительную перспективу куда проще в таком спокойном месте, как Лион, нежели в тогдашних «футбольных столицах» вроде Марселя или Ньюкасла, где каждый твой шаг на виду. Напротив, футболисты с радостью переселялись в город, явно не любивший выносить сора из избы. Почти никогда в желтую прессу не просачивалось слухов о том, что позволяли себе игроки «Лиона», что бы это ни было. Лион обладал и еще одним значительным преимуществом: у местных водились деньги. «Благодаря этому мы обзавелись не только "массовой клиентурой", – говорит Оляс, – но и "деловой"». Во Франции не принято распространяться о деньгах. Это такое табу, тема неприглядная и слишком личная, чтобы обсуждать ее прилюдно. Не вздумайте спросить француза о чем-то, что могло бы изобличить его материальный достаток, – вас не поймут. Неудивительно, что футбол, на взгляд подавляющего большинства французских болельщиков, не должен иметь ничего общего с деньгами. В понятии «эффективно управляемый футбольный клуб» им слышится нечто скучное, что-то прагматично-американское. Вот потому-то французы и приходят в такое раздражение, слыша, как беззастенчиво Оляс разглагольствует о деньгах. Не исключено, что с его легкой руки пошло гулять словечко moneyball – манибол. Излюбленное рассуждение Оляса звучит так: в долгосрочной перспективе чем больше денег заработает клуб, тем больше матчей выиграет, и наоборот, чем больше матчей выиграет, тем больше денег заработает. В краткосрочной перспективе один какой-нибудь матч проиграть можно, но в долгосрочной в силу вступает принцип рациональности, который распространяется даже на футбол. (Заметим, что и на бейсбол тоже. Как это объясняет автор книги «Манибол», Бин придерживается того мнения, что умение побеждать «сводится всего лишь к умению просчитывать шансы и эксплуатировать законы вероятности… Морочиться из-за такого пустяка, как исход розыгрыша и даже матча, так же абсурдно, как если бы управляющий казино нервно вздрагивал от каждого срабатывания рычага игрального автомата».) По мнению Оляса, в футболе рациональность выражается примерно следующим образом: если покупать хороших игроков дешевле, чем они стоят на самом деле, можно выиграть больше матчей. Тогда будет больше денег, чтобы купить игроков получше, но тоже дешевле, чем они стоят на самом деле. С игроками получше можно выиграть больше матчей, что привлечет больше болельщиков (и тем самым – денег), поскольку Оляс давно заметил, что футбольные фанаты стоят куда ближе к поклонникам шопинга, нежели к религиозным верующим: как найдут, где можно получить что-то получше, так туда и отправятся. «В прошлый сезон мы продали 110 000 наших форменных футболок, а в этом уже целых 200 000. Думаю, "Олимпик Лион" пользуется любовью болельщиков как ни один другой клуб во Франции». Социологические опросы подтверждают его правоту: по данным исследования, проведенного в 2008 г. агентством Sport+Markt среди европейских футбольных болельщиков, «Лион» оказался самым популярным ФК во Франции, опередив даже «Олимпик Марсель». Сначала такая популярность была внове. Так, в 2002 г., когда Лион впервые выиграл чемпионат Франции, всеобщее ощущение французов по его поводу все еще сводилось к безразличному «Ну и подумаешь!» Главный редактор France Football примерно в тот же период жаловался, что, когда «Лион» завоевал чемпионский титул, журнал продавался еле-еле. Однако с 2002 по 2008 г. «Лион» каждый год убедительно подтверждал право на чемпионское звание – такой длинной победной серии не видывали ни в одном футбольном клубе и ни в одной из пяти крупнейших футбольных лиг Европы. Эта-то слава и растопила сердца французских поклонников футбола – «Лион» полюбили. С увеличением армии фанатов у клуба прибавляется и денег. Теперь в дни матчей «Олимпик Лион» вам предлагается возможность финансово поддержать любимую команду, а заодно прикоснуться к ее фирменному стилю: сделать стрижку в официальном салоне OL, попробовать Божоле а ля OL, посетить OL-кафе, заказать путешествие в турагентстве OL и доехать до стадиона на OL-такси – и представьте, многие этим пользуются. Вырученные деньги «Лион» пускает на покупку еще лучших игроков. С некоторых пор «Олимпик» Лион почти каждую зиму сохраняет за собой место в Лиге чемпионов, что выдвигает его в разряд 16 лучших европейских футбольных клубов. Оляс говорит, что его подопечные победят в Лиге чемпионов, дайте только срок. «Мы знаем, что так оно и будет, не знаем только когда. Этот шаг необходим для содействия росту продаж». Когда это случится, «большие уши» (так прозвали Кубок из-за высоких изогнутых ручек) станут достойной наградой за самый выдающийся взлет за всю историю футбола. И главную заслугу в том – при всех достижениях Оляса из разряда «минералка OL» – запишет в свой актив именно трансферный рынок. В тот погожий зимний день в Лионе Оляс сказал нам: «Мы инвестируем наши деньги лучше, чем "Челси", "Арсенал" или "Реал Мадрид". Мы применим иные стратегические подходы. Мы, например, не станем гнаться за лучшей командой на бумаге с точки зрения брендов. У нас будет лучшая команда с точки зрения инвестиций». Ниже вы найдете кое-какие правила, которым следует «Лион» на рынке трансферов. Используй мудрость толпы – так можно сформулировать правило первое. Когда в «Лионе» решается вопрос о привлечении игроков, это делается коллегиально: группа товарищей садится и обсуждает кандидатуры на трансфер. Конечно, в этой компании неизменно присутствуют Оляс, а также Бернар Лякомб, в прошлом знаменитый центрфорвард клуба и сборной Франции, могучий и неудержимый, словно бык. Последние 20 лет он по большей части исполнял обязанности «технического директора» клуба. Лякомбу принадлежала самая зоркая пара глаз во французском футболе. С 1996 по 2000 г. он тренировал «Лион», и Оляс еще тогда понял, что нельзя отпускать от себя человека с таким фантастическим нюхом на безошибочные трансферы, – чем терять его из-за четырех подряд поражений, надо устроить так, чтобы он остался в клубе и всегда был под рукой. Та же история, что и с Питером Тейлором в команде «Форест». Итак, помимо Оляса и Лякомба в обсуждениях участвует тот, кто в данный момент занимает пост главного тренера команды, и еще четыре или пять тренеров. «В общем, есть группа, которая выказывает свои рекомендации по трансферам, – объясняет Оляс. – В Англии подобные решения единолично принимает менеджер команды. Во Франции эту обязанность чаще всего возлагают на технического директора». Как и «Лион», бейсбольный клуб «Окленд Эйс» тоже отодвигает менеджера на вторые роли – и там и здесь он считается фигурой «среднего звена управления», чересчур зацикленной на сиюминутных задачах. В «Эйс» менеджеру дают на просмотр список намеченных на этот год драфтов. Но при этом у него нет возможности высказать свое мнение на этот счет. Применяемый «Лионом» метод планирования трансферов настолько толковый и очевидный, что остается только гадать, почему другие клубы его не применяют. Теория «мудрости толпы» гласит, что если собрать группу разноплановых специалистов и попросить каждого высказать свое мнение, вероятность найти оптимальное решение будет гораздо выше, чем если ориентироваться на мнение одного-единственного эксперта. Скажем, если попросить людей из толпы угадать, каков вес вот этого быка, их мнения, конечно, разойдутся, но если из них вывести среднее, то получится цифра, очень близкая к реальной. Если попросить разрозненную компанию азартных игроков сделать ставки на исход президентской гонки, то тоже окажется, что в среднем шансы кандидатов оценены верно. (Букмекерский рынок не раз доказал свое умение великолепно предсказывать исход самых разнообразных состязаний.) Принцип «мудрости толпы» не срабатывает, только если «толпа» недостаточно разнородна. Такое часто бывает в американском спорте. Что касается европейского футбола, то пул мнений составляется из оценок множества разных людей из самых разных стран, что и обеспечивает требуемое многообразие. Такого рода «толпу», но только из двух участников, представлял собой дуэт Клаф – Тейлор. Однако типичная для английского футбола модель принятия решений имеет форму не «мудрости толпы», а диктатуры того, кто в данный момент находится у руля, – главного тренера. В большинстве клубов он наделен всей полнотой власти, словно помазанник божий, и единолично решает все вопросы до того момента, пока его не уволят. На смену ему приходит новый монарх и решительно избавляется от игроков, приобретенных для клуба его предшественником, хотя и по сниженной цене. У «Лиона», с завистью говорит представитель конкурирующего французского клуба, дорогостоящие игроки никогда не протирают скамейку запасных. В политике клуба не происходит революций всякий раз, когда сменяется главный тренер. Там понимают, что это фигура с определенным сроком действия. За семилетнюю чемпионскую серию у «Лиона» сменилось четыре главных тренера – Жак Сантини, Поль Ле Гуэн, Жерар Улье и Ален Перрен, и ни одного из них, судя по их последующим достижениям, нельзя причислить к разряду «всемирно известных исторических личностей». Короче говоря, с уходом тренера в клубе мало что меняется. Независимо от того, кто сидит на скамейке тренера, команда стабильно демонстрирует свой фирменный стиль атакующего футбола (таковым он считается по французским стандартам.) Эммануэль Эмбер вырос в Лионе и болел за OL еще в те времена, когда клуб прозябал во втором дивизионе. Сегодня как глава лондонского отделения, специализирующегося по вопросам управления в области спорта в консалтинговой фирме A. T. Kearney, мсье Эмбер всегда ставит «Лион» в пример своим клиентам из мира футбола. «Главный секрет успешности клуба заключается в стабильности, – объяснил он нам за чашкой кофе, когда мы встречались с ним в Париже. – Стабильность «Лиону» придает не тренер, а спортивный директор, т. е. Лякомб». Вот еще одно правило «Лиона» на трансферном рынке: лучшая пора для покупки игрока – когда ему 20 с хвостиком. «Мы нанимаем перспективных молодых игроков из тех, что у себя в стране считаются лучшими, когда они в возрасте от 20 до 25 лет», – объясняет Оляс. Такое впечатление, что он прочел «Манибол» и приводит из нее цитаты. Автор книги энергично проповедует раскрытую Биллом Джеймсом истину, что «вкладываться в игроков студенческого возраста выгоднее, чем в игроков-старшеклассников, во много раз, во много-много раз, обхохочешься, во сколько раз». Бейсбольные клубы традиционно отдают предпочтение драфтам игроков-старшеклассников. Однако по достижениям 17–18-летнего юнца слишком трудно судить, насколько хорош он будет как спортсмен, когда повзрослеет. Прежде всего, сам факт, что он так молод, не предполагает достаточного объема информации, которая помогла бы верно оценить его перспективы. Да тот же Бин в свои 17 считался у себя на родине, в Штатах, чуть ли не самым перспективным молодым бейсболистом, но к выпускному классу успехи его пошли на убыль, и кончилось все провалами в нескольких бейсбольных лигах. Наблюдая сезон драфтов 2002 г., Бин, занимавший тогда пост главного тренера «Эйс», «победно вскидывал вверх кулак» всякий раз, когда команда соперников выбирала очередного школьника-старшеклассника. То же самое сплошь и рядом происходит в футболе, где талантливые подростки, бывало, вспыхнут яркой звездой, но вскоре бесследно исчезнут с футбольного горизонта. Вспомним некоторых молодых футболистов, которым в последние годы вручался «Золотой мяч» как лучшим игрокам на чемпионатах мира среди юниоров (юношей не старше 17 лет): Филип Осундо из Нигерии, бразилец Вильям де Оливейра, Нии Лемпти из Ганы, шотландский голкипер Джеймс Уилл и Мохаммед аль-Катири из Омана. Каждый из них в свое время был сенсацией, и ему прочили блестящее будущее в футболе – а где они теперь? Ни один, повзрослев, не добился ничего путного. (Уилл кончил тем, что поселился на Северо-Шотландском нагорье, поступил в полицию и играет за команду своей деревни.). Самый известный пример такого рода – американец Фредди Эдду, которого в 14 лет называли следующим Пеле и Марадоной. В каждом поколении найдется лишь горстка футболистов мирового класса, в большинстве своем созидательного плана – как Пеле, Марадона, Уэйн Руни, чей талант полностью раскрылся до 18 лет. Большинство же игроков достигают своей вершины, будучи значительно старше. Таким образом, чтобы верно оценить их потенциал, приходится ждать, пока они возмужают. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/saymon-kuper/stefan-shimanski/futbolonomika-pochemu-angliya-proigryvaet-germaniya-i-braziliya-vyigryvaut-a-ssha-yaponiya-avstraliya-turciya-i-dazhe-irak-vyhodyat-na-pervyy-plan/) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Баум Ф. Волшебник страны Оз. – М.: АСТ: Астрель: Харвест, 2006. 2 Бейсбольная лига для мальчиков и девочек 8–12 лет. – Прим. ред. 3 Мундиаль – от исп. Copa Mundial de F?tbol, официальное название – Кубок мира ФИФА. – Прим. ред. 4 В четвертьфинале Англия проиграла ФРГ со счетом 2:3. – Прим. пер. 5 Режиссер и исполнитель главной роли комедийного ситкома. – Прим. ред. 6 Эмблема и неофициальное название английской сборной. – Прим. пер. 7 На чемпионате мира 2010 года Англия проиграла в 1/8 финала Германии со счетом 1:4, что очень хорошо подтверждает идеи авторов книги. – Прим ред. 8 Талеб Н. Черный лебедь: Под знаком непредсказуемости. – М.: КоЛибри, 2009. 9 Саберметрика – статистический анализ данных по бейсболу. – Прим. ред. 10 linguine alle vongole (ит.) – лингвини с моллюсками, очень распространенное итальянское блюдо. – Прим. пер.