Сетевая библиотекаСетевая библиотека
В моей смерти винить президента... (сборник) Ольга Юрьевна Степнова "А вот у меня никто не просит автограф! И никто не покупает моих книг ради фотографии на обложке! Потому что я не пишу книг! Я пишу статьи и заметки, – хорошие статьи и отличные заметки! – но… у меня ни тиражей, ни серых глаз, ни раскрученного имени. Более того, моя газета закрылась, а в другую меня не берут, потому что по городу бегает толпа голодных журналистов, готовых писать только за возможность купить раз в день булочку и кофе в редакционном буфете. Кризис! Кризис в голове, в семье, в отношениях, в творчестве…" Ольга Степнова В моей смерти винить президента… Сборник пьес МОСКВА-ВЛАДИВОСТОК Комедия в двух действиях Действующие лица: Он Она И Третий Лишний (он же Проводник, Проводница, Детина, Цыганский Барон, Прокурор, Попутчик-Дедок, Офицер) ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ Купе в СВ. Дверь открывается, входит Он – с дорогим кейсом, в дорогом костюме, на шее шарф, на руке – кашемировое пальто. Критически оглядев купе, бросает на полку кейс и пальто, садится, закуривает, берёт со стола газету и разворачивает её. Двери остаются открытыми. В купе мимоходом заглядывает проводник. Проводник(с улыбкой): – У нас не курят. Он гасит сигарету и оглядывается, не зная, куда бросить окурок. Мимо купе, волоча за собой чемодан, медленно проходит Она. Он смотрит на Неё, потом на окурок. Слышен звонок мобильного. Он хватает пальто, достаёт телефон из кармана и украдкой суёт окурок между стеной и полкой. Он : – Да, дорогая. Да, устроился хорошо. Нет, попутчиков нет, я же говорил тебе, что выкупил всё купе. Нет, ещё не отправились. Да, минут через пять. Нет, попутчиков нет, я же тебе говорил, что выку… В купе заходит Она. Она : – Ну, наконец-то! Хоть одно свободное место! (Швыряет чемодан на Его пальто). Представляете, мне продали билет на одно место с каким-то полковником! Полковнику лет сто восемьдесят, и у него то ли псориаз, то ли витилиго, то ли диатез, то ли крапивница! В общем, что-то кожное и заразное. Он (в трубку): – Нет, дорогая, попутчиков нет, я выкупил всё купе. Она(восторженно): – Вот как! Значит, вы с удовольствием уступите мне одно место! Он (холодно, выдёргивая своё пальто из-под Её чемодана): – Нет. Она (по-хозяйски садясь на противоположную полку): – Что значит – нет? Он : – Нет – это значит, не уступлю. Она : – Вы… выгоняете меня к полковнику?! Он : – Я никуда никого не выгоняю. Я выкупил всё купе и не собираюсь ни с кем делить его. Она (кокетливо): – Даже со мной? Он : – В особенности с вами. (В трубку) Да, дорогая, попутчиков нет, это… Это какая-то чокнутая перепутала дверь. Да, пе-ре-пу-тала! Она (вскакивая): – Какая-то?! Чокнутая?! Я?! Перепутала?! Хватает чемодан, вышвыривает его за дверь и уходит, наделав много шума и грохота. Он (заговорщицки в трубку): – Ушла. Конечно, совсем. Целую. Я перезвоню тебе. Нажимает отбой, достаёт из кармана пачку сигарет и обнаруживает, что она пустая. Украдкой, словно стесняясь самого себя, достаёт окурок, спрятанный между стеной и полкой. С наслаждением закуривает. Голос за окном объявляет: «Внимание! Поезд номер девятьсот двадцать, следующий по маршруту Москва-Владивосток, отправляется с первого пути!» Купе дёргается, слышится нарастающий стук колёс. Он улыбается. В ботинках ложится на полку, пуская дым в потолок. Берёт газету. Во всех движениях – счастливая расслабленность. По громкой связи женский голос с придыханием сообщает: «Уважаемые дамы и господа! Приветствуем вас в нашем вагоне повышенной комфортности и усиленных удобств! Мы следуем по маршруту Москва-Владивосток и надеемся, что ваше путешествие будет очень приятным! (Голос взвизгивает и хихикает). Извините… В пути вас обслужат проводники Игорь Колупаев и … ай! Перестань… И Маргарита Колупаева. Извините… Счастливого вам пути!» Он (отбросив газету и посмотрев на радио, тонким голосом передразнивает): – Ай! Извините… Счастливого вам пути! Вагон усиленных удобств! Грамотеи!!! Вдруг, лежа, исполняет бравурный танец, хлопая себя по ляжкам. Он : – Ура. Семь дней безделья и полной свободы. Ура, чёрт побери! Встаёт, потягивается. Снимает пиджак, ботинки, носки, всё это сваливает на соседнюю полку. Подпрыгивая, боксирует воздух. Дверь открывается. Проводник : – Чай? Кофе? Он : – Покоя! (Захлопывает перед носом проводника дверь). Дверь открывается. Проводник : – Чай? Кофе? Он : – Я же сказал вам – отстаньте. Я не пью бодрящие напитки в это время суток. Проводник (невозмутимо): – А что вы пьёте? Он : – Минералку комнатной температуры, без газа, без лимона и калиево-натриевых соединений. Проводник : – Хорошо. (Принюхиваясь) И всё-таки у нас не курят. Штраф тысяча рублей. Он : – Понял. (С треском закрывает дверь, гасит окурок и суёт его на прежнее место между стеной и полкой) Идиоты. СВ называется! Садится и расслабляет галстук. Стук в дверь. Он вскакивает и нервно распахивает её. На пороге Она. Она : – Может быть, у вас можно выкупить второе место? Он (сухо): – Нельзя. Она : – За двойную цену! Он : – Нет. Она : – Почему?! Он : – Мне не нужны деньги. Мне необходимы покой и одиночество. Она : – Я буду молчать, как эта… как рыба. Как маринованная селёдка! Он : – Молчите рядом с полковником. Она : – Но там… Вы не поверите… Произошёл сбой в компьютере и на место полковника ещё целых три претендента – беременная женщина, депутат Государственной Думы и дядечка в форме прокурора. Он (ехидно): – Все с псориазом? Она : – Не смешно. Он : – Мне тоже. Рывком закрывает дверь у неё перед носом. Она (колотит в дверь кулаками): – Вы эгоист! Он (весело): – Ага. Она : – Чёрствый сухарь! Он : – Даже не спорю. Она : – Индивидуалист! Хам! Мужлан! Высокомерный па… павиан! Он : – Кто?! Она (жалобно): – Продайте мне одно место! Он : – Идите к полковнику. Она (со слезами в голосе): – Но там три человека на место! Вернее, со мной – четыре. Он (повышая голос): – Это не мои проблемы. Это проблемы полковника. Дверь резко открывается. На пороге проводник. Проводник (протягивая стакан): – Ваша минералка, мёсьё! Он (орёт): – Я заказывал покой и одиночество! Покой и одиночество! Я сполна заплатил за это! (Берёт стакан). Проводник : – Боюсь, мёсьё, ваша настоятельная потребность останется неосуществимой мечтой. Он : – Это ещё почему?! Проводник : – Видите ли, произошёл сбой в компьютере и… Он : – Знаю! На место полковника продали ещё три билета! Проводник : – Четыре. Видите ли, среди пассажиров есть беременная женщина, она может вот-вот родить, поэтому, не будете ли вы так любезны, мёсьё… Он : – У меня занято! Бесповоротно, катастрофически, безнадёжно занято! Мчится в коридор, хватает чемодан, берёт Её в охапку и заталкивает в купе. Он : – Вот, эта дама выкупила у меня одно место за двойную цену! Она, улыбаясь, вышвыривает с полки его вещи на соседнюю полку. Проводник : – Жаль. Беременной нужен покой. Он : – Жаль. (Залпом выпивает стакан минералки. Выпучив глаза, орёт, обращаясь к проводнику) Что это?! Что это, негодяй?! Проводник (отшатнувшись): – Как вы просили, мёсьё… Комнатной температуры, без газа, без лимона и калиево-натриевых соединений… Он : – Это водка, болван!!! Проводник : – Без газа, без лимона и калиево-натри… Он с грохотом закрывает дверь перед носом проводника. Она беззвучно хохочет. Он брезгливо нюхает своё дыхание, дыхнув на ладонь. Он : – Болван! Сборище идиотов! Она хохочет в голос. Он (протянув руку): – Деньги! Она : – Что?! Он : – Вы купили у меня это место за двойную цену. Разве не помните? Она встаёт, молча берёт чемодан, собирается выйти из купе. Он (выхватывая у Неё чемодан): – Стойте! Куда же вы?! Она : – К полковнику. Я передумала покупать у вас место. Он (перекрывая Ей путь): – Ага! Хотите, чтобы в моём купе разродилась какая-то баба! Она : – Хочу. Он : – Хотите насолить мне! Она : – Хочу! Он (хватаясь за сердце, присаживается на полку): – Ох… Она (высокомерно): – Вам что, плохо? Он : – Я не переношу водку. Особенно тёплую, особенно без лимона… Она сумочкой начинает обмахивать Его. Он ложится и тихо стонет. Она : – Вы не помрёте? Он : – Ага, счас!! Чтобы моё место досталось депутату? Или прокурору?! Не дождётесь!! Гоните деньги за место! Хотя бы его единичную стоимость! Она со вздохом лезет в сумочку, достаёт кошелёк, отсчитывает деньги, кладёт их на столик. Он : – Господи, как я мечтал семь дней провести в одиночестве! Как мечтал! Я придумал эту командировку, выкупил всё купе, и – что в результате?! Она : – Компьютер… Он (вскакивая): – Да не компьютер, а люди! Безответственные люди! Какой-нибудь тупой системный администратор с бодуна перепутал кнопки и вместо «энтера» нажал «удалить»!! Его слова прерывает треск вагонного радио. Женский голос, старательно выговаривая слова, сообщает: «Уважаемые пассажиры! В нашем вагоне повышенного комфорта и усиленных удобств вы можете приобрести свежую прессу и горячие… в смысле… горячительные напитки. А так вы мо… ой! Извините. Отстань! А также вы можете приобрести предметы личной гигиены и … ай!... Защиты в смысле предохранения… Желаем вам счастливого пути! В пути вас обслужат проводники Игорь Колупаев и… Да отстань ты! Маргарита Колупаева. (Ржёт, бормоча «извините»). Он : – Бордель, а не СВ. Лучше бы я взял плацкарт. Она : – Мне нужно переодеться. Он : – Я должен вам помогать? Она : – Вы должны выйти. Он : – Ну, началось! Она : – Если хотите, я… (Забирает со стола деньги). Он (взмахивая руками): – Выхожу, выхожу! Достаёт из кейса тапки, одевает их и выходит. Она переодевается в миленькую пижамку. Туфли меняет на пушистые шлёпки на шпильках. Весь стол заставляет косметикой. Над дверью вешает боа из розовых перьев. Обильно душится и душит всё вокруг, в особенности Его вещи. В купе заглядывает проводник. Проводник : – Чай? Кофе? Она : – Апельсиновый фреш. Проводник : – Простите?.. Она закрывает дверь перед носом проводника. Снова опрыскивает всё духами, в особенности Его вещи. Перевешивает боа так, чтобы концы свисали над входом. Стук в дверь. Она открывает. Он (отшатываясь от бьющего его по носу боа и хватаясь за сердце): – Господи, что это?! Она : – Где? Он (орёт, указывая на перья): – Вот это что?! И чем это так воняет?! Она (невозмутимо): – Я не могу жить в свинарнике. От ваших вещей несёт табаком, поэтому я немного освежила воздух. А боа нельзя держать в чемодане, оно помнётся. Он (не находит слов и только жестикулирует): – Ага… в… хр… п-п… тьфу! Она (забирая со стола деньги и срывая боа): – Если вам что-то не нравится… Я к полковнику. Он : – Нет! Нет! (Отбирает у Неё боа и деньги. Деньги суёт в карман, боа заботливо развешивает над входом) Мне всё нравится! Замечательные духи! Чудное боа!! Чихает. Любовно поправляет боа над входом. Снова чихает и кашляет взахлёб. Она : – Дышите поверхностно. Глубокое дыхание очень вредит здоровью. Он (бормочет, раскладывая свои вещи): – Покой и одиночество! Покой и… Она : – Что?! Он : – Мне нужно переодеться. Вы не могли бы выйти? Она : – Будет недостаточно, если я отвернусь? Он (сдерживая ярость): – Я же выходил! Она : – Хорошо, хорошо, если вам есть что скрывать… Он (орёт): – Есть! Мне есть, чёрт побери, что скрывать!!! Она : – Хорошо, хорошо! Не орите, дышите поверхностно. Выскальзывает за дверь. Он (шепчет, боксируя свисающие концы боа): – Покой и одиночество! Покой! И одиночество!! Трещит вагонное радио. Сладкий голос сладко сообщает: «Уважаемые пассажиры! В нашем вагоне повышенного комфорта и усиленных удобств вы можете посетить купе-кинотеатр и посмотреть… посмотреть…» Слышится сдавленный хохот, возня, радио отключается. Он : – Чёртов бордель… Переодевается в полосатый халат, сдвинув косметику, ставит на столик коньяк, на стену вешает портрет Хэмингуэя. Опрыскивает всё своим дезодорантом, в особенности розовое боа. Осматривает дело рук своих, и, глядя в зеркало, проверяет чистоту зубов и выбритость щёк. Открывается дверь, проводник протягивает ему стакан сока. Он : – Что это? Проводник (сдувая с носа боа): – Апельсиновый фреш. Он : – Я не заказывал! Проводник : – Это для вашей дамы. Он : – Для мо-ей?!! Вы сбрендили?! Эта дама такая же моя, как и ваша! Проводник : – Да? А мне показалось… (Подмигивает и делает концами боа легкомысленные движения). Он (сухо): – Вам показалось. Дёргает дверь, собираясь закрыть её, но проводник подставляет ногу. Проводник : – Что делать с соком, мёсьё? Он вырывает стакан, плеснув себе на халат, и всё-таки рывком закрывает дверь. Брезгливо держит стакан двумя пальцами, не зная, куда поставить – столик занят косметикой. Слышится визг тормозов, вагон дёргается, поезд останавливается. Сок выплескивается на халат. Он, с трудом удерживая равновесие, одними губами говорит неприличное слово. «Станция Горький-Московский, – сообщает вагонное радио. – Стоянка двенадцать минут. Будьте внимательны и осторожны!» Он пристраивает стакан на самый краешек стола. В бешенстве срывает с себя мокрый халат, оставаясь в трусах. Дверь открывается, входит Она. Она (оглядывая Его): – Неплохо. Вам действительно есть что скрывать. Он (хватая халат и прикрываясь им): – Выйдите! Она : – Уже не имеет смысла. Всё самое запретное я увидела. Вот уж не думала, что мужик может так долго переодеваться! Он : – Кажется, я согласен уступить ваше место беременной. Да, кажется, согласен… Пусть рожает себе, а что – дело житейское… Хорошее, благородное дело... Где, где эта женщина, которая на сносях?! (Быстро надевает халат, берёт из пиджака деньги, суёт Ей в карман пижамки, и орёт, высовываясь из купе) Эй! Кто там без места беременный?! Сюда! В нашем вагоне повышенной комфортности и усиленных удобств открылось родильное отделение!!! Она (коротко ударяя Его под дых, закрывает дверь): – Да вы псих! Он : – А вы – гламурная курица! Она (сжимает кулаки и топает на Него ногами): – Вы… вы… вы… Он (весело): – Ну, и что я?! Что?! Она (засовывает Ему деньги в карман халата): – Акушер хренов! Он открывает рот, чтобы ответить, но поезд трогается, вагон дёргается, Она летит на Него, стакан с соком падает на пол. Она (резко отстраняясь от него): – Что это?! Он (хохоча во всё горло): – Ваш фреш! Кажется, апельсиновый! Она (глядя под ноги и тоже начиная хохотать): – Фреш-то, может, и мой, но он в ваших ботинках!! Они некоторое время ещё смеются. Он замолкает первым, с каменным лицом поднимает ботинки, рассматривает их и выбрасывает в окно. Молча пихая друг друга, они расправляют постели. Гасят свет, ложатся, не раздеваясь. Минутное молчание нарушает стук колёс, гудки электровоза, хохот в коридоре, звон посуды. Трещит мобильный, Он берёт телефон. Он : – Да, дорогая! Да, еду. Ты же знаешь, я редко ужинаю. Уже лёг спать. Почему рано? Нормально. Меня в поезде укачивает как младенца в люльке, ты же знаешь. Она (очень громко): – У вас случайно нет таблетки от головной боли? Он : – Ну что ты, дорогая, какие попутчики, я выкупил всё купе, ты же знаешь… Она (стонет, хватаясь за голову): – М-м-м! Он (вскакивая и показывая Ей кулак, орёт в трубку): – Какой к чёрту секс, дорогая?!! Какой дорожный роман?!! Это… это… Она : – М-м-м-м! Он (с отчаянием): – Это роды, дорогая. Да, ро-ды! Что значит – чьи?! Не мои, это точно. И не от меня!!! Понимаешь, в компьютере произошёл сбой, и на место полковника продали три… нет, четыре билета, если считать вместе с полковником! (Вскакивает, начинает метаться по купе) А у полковника псориаз! Ну, или что-то кожное!!! С ним никто не хочет ехать в одном купе!!! Потому что все думают, что это заразное!!! А у беременных особая мнительность, ну, ты же знаешь!!! Вот… и, короче, одна беременная, она… не смогла вынести всех этих передряг и… Смотрит на трубку, откуда разносятся короткие гудки, хватается за голову. Он : – Зачем вы так? Она : – Жена? Он : – Похоже, бывшая. Она : – Что, очень ревнивая? Он : – А вы бы не приревновали мужа, у которого в купе стонет женщина? Она : – У меня нет мужа. Он : – Неудивительно. Она : – Хотите меня обидеть? Он : – Нет. Мне плевать на вас. Она : – А мне на вас. Он : – Вот и не стоните в моём купе! Она (подскакивая): – Я выкупила у вас половину! Он (доставая из кармана деньги и швыряя их на стол): – Вы выкупили место! Мес-то!!! А покушаетесь на моё жизненное пространство! Моё личное жизненное пространство!!! Она вскакивает, швыряет в чемодан косметику, забирает со стола деньги. Он (хохочет): – Катитесь! Катитесь к полковнику! Будете пятой на его полке! И не забудьте свои перья! Швыряет Ей вслед боа, закрывает дверь, наливает коньяк в стакан из-под сока. Он (поднимая стакан): – Покой и одиночество! Залпом выпивает коньяк. Поезд дёргается и останавливается. Он, поперхнувшись, пытается сам себя похлопать по спине. Кашляет. Задыхается. Женский голос с придыханием сообщает по вагонному радио: «Станция Котельнич-Один. Стоянка две минуты. Будьте внимательны… внимательны… внимательны… а-а-а-ах!» Он застывает с открытым ртом. В купе вваливается Детина в наколках. Зашвыривает чемодан наверх, оглядывает пространство, достаёт из-за пазухи водку, пачку сигарет, батон колбасы и огромный раскладной нож. Всё это бесцеремонно швыряет на стол. Он под взглядом Детины вжимается в стену. Детина : – Чем тут воняет? Он (бормочет): – Да так… духи, дезодорант… сигареты… мои носки, извините… Детина достаёт из бездонной запазухи небольшой магнитофон, ставит его на стол и включает на всю громкость. Звучит разухабистый шансон. Детина : – Начнём? Он (ещё больше вжимаясь в стену): – Что начнём?! Детина : – Праздновать! Он (убито): – Что праздновать? Детина : – Моё освобождение, фуфел! (Раскрывает нож и начинает крупно кромсать колбасу) Отмотал пять лет! Убийство по неосторожности! Вышел досрочно за о-очень примерное поведение! (Наливает водку в стакан, где недавно был фреш и коньяк) За осторожность, фуфел! (Залпом выпивает водку) А где твоя посуда?! Он (вскакивая): – Вы пьёте из моей посуды! Вы… (выключает магнитофон) Вы… (орёт) Это моё купе! Я заплатил за него! Вон отсюда!!! Детина (хлопает Его по плечу): – Чего ты так волнуешься, фуфел? Понимаешь, тут такая история… В каком-то компе произошли непонятки и мне продали билет на одно место… Он (в ужасе): – С полковником! Детина : – Если б только с полканом! Кого там только нет! И полковник, и депутат, и баба брюхатая, и фифа в перьях, и даже прокурор в натуре имеется! А я прокуроров не люблю. Я люблю людей без погонов и полномочий, иначе становлюсь жутко неосторожный! (Включает магнитофон, наливает водку в стакан, отрубает кусок колбасы. Спрашивает, кивая на портрет Хэмингуэя) Папа твой? Он : – Нет… Это… мама мой… Детина : – Красивая. Жаль, что у тебя посуды нет, выпил бы со мной. Он (шёпотом): – Помогите! Детина (увеличивая громкость блатной песни): – Что говоришь, фуфел? Не слышу! Он срывается с места и выбегает из купе, путаясь в полах халата. Детина чокается с портретом Хэмингуэя, пьёт. Детина (бормочет, убавляя громкость магнитофона): – СВ называется! Все нервные, дёрганые… Так и до неосторожности недалеко… Твоё здоровье, мама! (Подмигивая портрету, опять пьёт). В купе вваливается Он. На шее у него розовое боа, в руке Её чемодан. Другой рукой Он волочёт Её за собой. Она упирается, но не очень – больше от упрямства, чем от нежелания идти. Он (орёт): – Вот! (Выталкивает Её перед собой) Вот! (Срывает с себя боа и заботливо развешивает его над входом. Бесцеремонно лезет в Её чемодан и расставляет на столе косметику, сдвинув водку, колбасу и магнитофон) Вот!!! Это моя… моя… Подруга! Она едет… здесь! (Тычет в соседнюю полку) Я купил для неё это место! Ку-пил! Детина : – Я лично со своей подругой всегда на одной полке ездил. Он собирает со стола колбасу, водку, нож и всовывает всё это в руки Детине. Он : – Вон! Детина (жалобно): – Фуфел, я не могу с прокурором на одной полке. Падлой буду! Он выталкивает Детину, тот упирается. Она улыбается. Звонит телефон. Он (запыхавшись): – Да, дорогая! Нет, я не обиделся! Да, родила! Вроде бы мальчика, я в этом ничего не понимаю… Детина легонько даёт Ему под дых, и, воспользовавшись моментом, протискивается в купе и прыгает с ногами на полку. Детина : – Не пойду к прокурору! Хоть режьте! Спите вместе, на одной полке! Учитесь нежности и любви!!! Он (сгибаясь от удара и кашляя): – Да, я всё ещё люблю тебя, дорогая! Нет, я не простудился, просто меня бьют! Как кто? Бывший уголовник. Он не хочет уходить к прокурору, требует, чтобы я спал с этой… рожавшей. Ну какие попутчики, ты же знаешь, я выкупил всё купе!! Постой, ты не так меня поняла… Смотрит жалобно на телефон, в котором слышны короткие гудки. Он в ярости хватает за грудки Детину, неумело бьёт его в челюсть и вышвыривает из купе. Следом за Детиной летит его чемодан. Детина (из коридора орёт): – Осторожнее, фуфел! За это пять лет дают, и то, если адвокат хоро-оший! В коридоре слышится грохот. Она беззвучно хохочет и аплодирует. Он поправляет халат на груди и приглаживает волосы. Она (показывая готовность достать кошелёк): – Я вам ничего не должна? Он : – Только тишину и покой. Она : – Это нетрудно. Выключает свет и ложится. Он с размаху плюхается на полку. На грудь ему падает Хэмингуэй. Он не шевелится. В привычной последовательности – вагон дёргается, поезд останавливается. Трещит вагонное радио. Сонный голос сообщает: «Стоянка пятнадцать минут. Будьте внимательны и осторожны. В нашем вагоне повышенной комфортности и усиленных удобств, вы можете у проводников взять домино и шашки. (Громкий зевок). Домино и шашки вы можете взять в каюте… в купе у проводников Игоря Колупаева и Маргариты Колупаевой…» (Снова громкий зевок). Она (шёпотом): – Вы умеете играть в домино? Он : – Вы обещали тишину и покой. Она : – Я тоже не умею. Какой идиот в наше время будет резаться в домино и шашки?! Тоже мне – СВ!.. Он, раздражённо привстав, вешает на стену портрет. Вдруг включается вагонное радио и, сквозь помехи и шум, слышатся стоны, вздохи, повизгивания. Она : – Интересно, это Колупаев с Колупаевой развлекаются? Во, дают! А другим домино предлагают! Он стонет, натягивая на голову подушку. Он (из-под подушки): – Вы! Обещали! Мне! Покой! И тишину! И тишину!!! Она : – А я – что?! Это Колупаевы! Игорь и Маргарита, если я не ошибаюсь. Он стонет в унисон со стонами, несущимися из динамиков. Поезд трогается. Портрет Хэмингуэя падает Ему на грудь. Он вскакивает, выбрасывает портрет в окно. Она : – Это ваш папа? Он (орёт): – Это мой мама! Она : – Красивый. Вы на него похожи. Зря выкинули портрет, этак вы все свои вещи повышвыриваете! Уже до родственников дошли. Он : – Тьфу! Бросается к двери, и, путаясь в боа и полах халата, истерично пытается открыть её. Она (приподнявшись в кровати): – Куда вы?! Он (орёт): – К полковнику! К прокурору! К беременной бабе! К депутату! Кто там ещё?! Уголовники?!! К уголовникам! Посмотрю, как они выживают в этом СВ повышенной комфортности и, твою мать, усиленных удобств! Она (равнодушно): – Посмотрите. Он выбегает из купе, хлопая дверью. Секс по радио не прекращается. Она достаёт свой мобильник, звонит. Она (в трубку): – Бесполезно. Он не клюёт. Совсем не клюёт! Правда, были накладки, – произошёл сбой в компьютере и мы познакомились не в коридоре и не в ресторане, а при весьма дурацких обстоятельствах… Вы уверены, что ему нравятся миловидные ветреные блондинки? Может, сменить имидж?! У меня всё для этого есть, я же профессионалка! Хорошо, договорились. До связи. Дверь открывается, вваливается Он. Вид и него ошалевший и как будто немного пьяный. Она быстро нажимает отбой и прячет телефон под подушку. Она (удивлённо): – Вы пьяны? Он (мотает головой): – Только от удивления. Представляете, все они – и полковник, и прокурор… и кто там ещё… Они все режутся в домино! Она (хохочет): – И секс по радио им не мешает? Он : – Нет, им ничего не мешает. Они замечательно чувствуют себя в условиях повышенного комфорта и усиленных удобств. Даже уголовник подружился с прокурором. Она (хохоча, выключает свет): – Спокойной ночи. Он : – Об этом я и не мечтаю. Ложится, кладёт подушку на голову и отворачивается к стене. Слышится затихающий стук колёс… Секс по радио затихает. Утро. Он открывает глаза, смотрит за окно, смотрит на часы, потом на соседнюю полку. Полка пуста, постель заправлена. Он быстро выхватывает из щёли между полкой и стеной окурок. Осматривает его озабоченно – хватит ли на пару затяжек. Дверь открывается, на пороге Она. На ней до жути деловой костюм, вместо кудряшек – тугой узел на затылке. Никакой косметики, на носу – очки в строгой оправе. Он (поспешно пряча окурок в карман): – Что это с вами? Она : – Что со мной? Он (делая пассы руками): – Вы… это… того… Видоизменились, что ли? Она : – Женщины любят меняться. Он хмыкает, смотрит на столик и видит, что косметика исчезла. Вместо неё лежит книга. Он (берёт книгу и вслух читает название): – «Улисс», Джеймс Джойс. (Трёт глаза) Я ничего не проспал?! Она : – Вы ведёте себя так, будто у меня вырос хвост. Он (заглядывая Ей за спину): – А он не вырос? Она (инстинктивно хватаясь за свои ягодицы): – Нет! Он (трясёт книгой перед Её носом): – Запомните, вот это с утра читать вредно! Она (так и держась за зад): – Вам не плевать, что я читаю с утра? Он (надолго задумывается и вдруг – с удивлением): – Вы знаете, кажется, нет. Она : – И что это значит? Он : – Не знаю. Но ничего хорошего. Последний раз мне было не плевать, что читает моя секретарша, попавшая впоследствии в психбольницу с диагнозом «Шизофреноподобный психоз». Она открывает рот, но не может ничего сказать – только хлопает глазами. Поезд тормозит, Она летит на Него. Он и не думает придержать Её. Они барахтаются, каждый стараясь занять свою полку. Вагонное радио начинает рыдать голосом Колупаевой: «Уважа-аемые пассажи-иры! Наш поезд прибыл на ста… на ста-а-а! (Захлёбывается рыданиями) Стоянка то ли десять, то ли пятна-адцать минут! (И с надрывом) Будьте внимательны и осторожны!» Он кидает на плечо полотенце, берёт зубную пасту, бритву, «Улисса» и уходит. Она в раздражении срывает с двери боа, запихивает его в чемодан. Достаёт из-под подушки мобильный, нервно звонит. Она : – Алло! Я разрываю контракт. Да потому что не могу больше! Такое в моей практике первый раз! Он хам! Да, я поселилась в его купе, но больше не могу смотреть на его… высокомерную рожу!!! (Она рыдает взахлёб, но быстро успокаивается) Ну хорошо, хорошо. Договорились. Ладно, я буду улыбаться и разговаривать тихим голосом. Только я требую доплату! Тридцать процентов от суммы контракта! Как за что? За вредность! Суёт под подушку телефон. Снимает очки, делает пару глубоких вздохов, пытаясь успокоиться. В купе заглядывает проводник. Проводник : – Чай? Кофе? Она : – Почему ваша жена плачет в прямом эфире? Проводник : – Расстроилась. Она : – Из-за чего? Проводник : – Ей показалось, что я заигрываю со студенткой из второго купе. Она : – А вы не заигрываете? Проводник : – Что вы! Я даже не рассмотрел её длинные ноги и высокую грудь. Чай? Кофе? Апельсиновый фреш? Она : – Покоя и тишины. Проводник : – Понял. Ставит на столик два чая. Она : – Благодарю. Проводник выходит… В коридоре слышится дикий крик. Потом ещё. И ещё. Хлопают двери соседних купе. Топот ног, обеспокоенные голоса… Вбегает Он с одной намыленной щекой. Он (орёт): – Рожает! Она (холодно): – Кто? Он : – Ну не прокурор же! Женщина! Беременная! Прихватило прямо в коридоре! Она (так же холодно): – Вы-то здесь при чём? Он : – Как при чём?! Я еду в вагоне повышенного комфорта и этих… каких-то там дебильных удобств! Я заплатил за это! А у меня под ногами люди орут и корчатся от боли! Вытирает полотенцем намыленную щёку. Она смотрит насмешливо. Молчит. Из коридора доносятся вопли. Он (садится): – Господи… Почему я не полетел на самолёте? Она : – Потому что вы боитесь летать. Он : – С чего вы взяли? Она : – Нетрудно догадаться. Уж если вас так пугает рожающая женщина… Он : – Вы смеете утверждать, что я трус?! Она : – Я смею предполагать, что вы инфантильный, рафинированный, нерешительный и неуравновешенный тип. Он (швыряя в неё «Улисса»): – А вы… вы… взбалмошная, крикливая про… про… профурсетка! Она молча пьёт чай. Крики в коридоре усиливаются. Он (заводясь): – Да, про… фурсетка! Решили проехаться на халяву! Она молча пьёт чай. Крики ещё более усиливаются… Он : – Да! Решили проехаться на халяву!!! Слышится один протяжный долгий крик. Он затыкает уши. Она, злорадно улыбаясь, протягивает Ему вибрирующий мобильник. Он (берёт телефон): – Да, дорогая. Нет, не дрожит голос, это поезд вибрирует. Кто орёт? Это женщина в коридоре рожает. Что значит – опять?! А, ну да… Нет, это другая женщина. Тут периодически все женщины рожают. Откуда у меня попутчики, я же выкупил всё купе, ты же знаешь!... В коридоре звонко кричит младенец. Слышатся вопли, аплодисменты, хлопки шампанского. Он : – Кажется, родила… (Высовывается из купе) Девочка или мальчик? (Сообщает в трубку) Девочка, но крупная, как мальчик. Извини, дорогая, я сам ничего не понимаю. В компьютере произошёл сбой, и полстраны поселили на одно место. Да, к полковнику. Я тоже говорю – бордель, а не СВ, да, я тоже так считаю, да… То есть, нет, это не моя девочка родилась! Ничего я не радуюсь! Это не я шампанское открывал! Тьфу ты!!! Швыряет мобильный в окно. Она молча пьёт чай. Он тоже молча пьёт чай. Это похоже на поединок. Когда чай заканчивается, Она ложится и отворачивается к стене. Он тоже ложится и нервно открывает Джеймса Джойса. Держа книгу вверх ногами, пытается читать. Через некоторое время закрывает книгу. Он : – Нет, это невозможно! Она : – Вы держите Джойса вверх ногами. Он : – Для этого произведения это непринципиально. Слушайте, а откуда вы знаете? Вы же лежите носом к стене! Она : – Знаю. Он (вышвыривает книгу в окно): – Послушайте, не могли бы вы повернуться?! Она : – Нет. Он : – Мне надоело обозревать вашу… филейную часть. Я не для того покупал это место! Она (подпрыгивая, словно ужаленная): – Чем вам не нравится мой… моя… Он (язвительно подсказывает): – Филейная часть! Она хватает свой чемодан. Он вырывает его и ставит на место. Она хватает. Он ставит…. Это происходит довольно долго. Наконец, она устаёт. Тяжело дышат, сцепляются взглядами. Он : – Я в ресторан. Уходит, хлопая дверью. Она (кривляясь, передразнивает): – Я в ресторан! В халате! Падает на кровать. Она (шепчет): – Я разрываю контракт, я разрываю контракт, я разрываю контракт… Нельзя так ненавидеть клиента. Клиента ни ненавидеть, ни любить нельзя!!! Берёт свой телефон. Снова суёт под подушку. Берёт-суёт, берёт-суёт, берёт-суёт… Она : – Нет, тридцать процентов от стоимости контракта, это серьёзно. Надо терпеть! Надо работать! (Сжимает кулаки, зажмуривается, топает ногами) Чёртов СВ! Чёртов компьютер! Чёртов клиент! Срывается с места, переодевается в вульгарно-яркий халат, вызывающе красится, вешает над входом боа. Поёт разбитную песенку. Тасует карты, закуривает сигарету в длинном мундштуке. Вагонное радио весёлым женским голосом сообщает: «Уважаемые пассажиры, в нашем вагоне, ну, вы, хи-хи, знаете… можно принять душ в специальном, хи-хи, отстань, этом… ха-ха-ха!» Она (улыбаясь): – Помирились! Помирились Колупаевы! В купе врывается Он, закрывает дверь на замок и прижимается к ней спиной, как пугливая барышня. Она (невозмутимо тасуя карты и пуская дым через нос): – Снова кто-то рожает? Он (задыхаясь): – Там… это… Ещё шесть билетов на место полковника продали! Она громко хохочет. Шёлк халата соскальзывает с Её ног, обнажая их почти до бедра. Он (шёпотом): – Тс-с! Сейчас все сюда припрутся! А там цыганский барон и пять его цыганских дочерей! Шуму будет, гаму… Она (в ужасе): – Не хочу цыганского барона! Он : – А я-то как не хочу! А в особенности пять его дочерей. В дверь громко стучат. Что-то говорят по-цыгански. Они заговорщицки переглядываясь, сидят тихо, как мыши. Цыганский гомон удаляется. Он и Она боятся пошевелиться. Он (шёпотом): – Ушли? Она (шёпотом): – Кажется, да. Он : – Как вы думаете – вернутся? Она : – Обязательно! Он : – Что делать? Она : – Вы у меня спрашиваете?! Он : – Вы же читаете «Улисса» с утра! Кстати, что это с вами? (оглядывает Её, задерживая взгляд на ногах) Вы меняете образы, как перчатки! Пытаетесь меня соблазнить? Обольстить?! (Хохочет) Она (вскакивая): – Я?! Он (поигрывая концом боа): – Вы! Вы липнете ко мне, как муха к мёду! Она хватает Его пиджак и выбрасывает в окно. Он вырывает у Неё сигарету и жадно присасывается к мундштуку. Он (чрезвычайно спокойно): – В пиджаке были документы и деньги. Она : – Ну, извините. Он : – Придётся заявить на вас в милицию. Она : – Я же извинилась! Он (курит с видимым наслаждением): – Мне нужны документы и деньги, а не ваши извинения. Она : – Хотите, я отдам вам свои документы и свои деньги?! Он (подумав): – Нет, не хочу. Она (пожимая плечами): – Вы тоже выбросили мою книгу. Это вы научили меня швыряться вещами в окно. Он (беззлобно): – Дура. Она (вяло): – Сам дура. Некоторое время молчат. Он курит, Она нервно тасует карты. В коридоре опять слышны цыганские голоса. Они неумолимо приближаются. В дверь громко стучат. Потом ещё громче. Ещё настойчивее… Слышно, как в замок вставляется ключ. Она (в ужасе): – Они взяли ключ у проводника! Он вдруг срывает с себя халат, оставаясь в трусах. Она : – Ой… Он кидается на Неё, валит на полку, одной рукой пытаясь содрать с себя трусы, другой рукой – с Неё халат. Рычит. Она стонет, с готовностью обхватывая Его руками и ногами. Дверь распахивается, на пороге живописный цыган. Увидев почти порнографическую картинку, он вскрикивает и быстро закрывает дверь, чтобы его цыганские дочери не увидели бесстыдный разврат. За дверью слышится возмущённая цыганская речь – мужская и женская. Он (поднимаясь с Неё, натягивает трусы и халат): – Кажется, пронесло… (Припадает ухом к двери) Она и не думает вставать, лежит, разметавшись, и беззвучно хохочет. Он : – Я бы на вашем месте оделся. Она (мечтательно): – Зачем? Вдруг цыгане снова придут?!. Он (с особой тщательностью запахивая халат, крепко затягивая пояс): – Если вы думаете, что то, что между нами произошло, поможет вам избежать ответственности за мои деньги и документы… Она : – А между нами что-то произошло?! Встаёт, и, не стесняясь Его, быстро переодевается в брючный костюм. Он прикрывает глаза рукой, словно защищаясь от яркого света. Она : – Я в ресторан. Постарайтесь, чтобы за время моего отсутствия на моё место не заселилась рота солдат. Он отвечает что-то невнятное. Когда Она уходит, Он, словно кот, ворующий со стола, тянется к пачке сигарет. Выхватывает одну, прячет в карман. Из пачки вываливается картонный прямоугольник. Он берёт его, рассматривает. Он (читает вслух): – Марина Ивановна Иванова… Детективное агентство «Измена»… (Хватается за голову) Детективное агентство?! «Измена»?! Иванова Марина Ивановна?! Бросается к Её чемодану, бесцеремонно в нём роется. Летят шарфики, бельё, чулки… Находит свою фотографию, приставляет к лицу, долго смотрит в зеркало, сравнивая изображение с собственной физиономией. Снова бросается к чемодану, двумя пальцами достаёт маленький дамский браунинг, проверяет обойму. Хохочет. Обматывает голову боа. Вставляет в мундштук новую сигарету. Курит, поигрывая браунингом. Стук колёс затихает. Голос за окном сообщает: «Внимание! Поезд номер девятьсот двадцать, следующий по маршруту Москва-Владивосток, прибывает на первый путь!» ЗАНАВЕС ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ В купе разбросаны женские вещи. Он, в розовых перьях, лежит и курит, поигрывая браунингом. Входит Она. Осматривает купе. Бледнеет, прижимаясь спиной к двери. Он молчит. Она дышит. Стучат колёса… Она : – Вы рылись в моём чемодане? Он : – И как вы догадались?! Она молчит. Он дышит. Он (ржёт): – Ах, да, вы же сыщица!!! От вас ничего не скроешь!!! Она собирает вещи, укладывает их в чемодан. Он : – А я-то думаю, чего это вы тут выделываетесь… Переодеваетесь… «Улисса» читаете… А-то думаю, что за чёртов сбой в компьютере!! Она (тихо): – Сбой в компьютере тут не при чём. Вернее, я не при чём… Он (вскакивая, орёт, размахивая пистолетом): – А что при чём?! Что?!! Кто вас нанял?! Зачем?!! Вы должны убить меня?! Обольстить, грохнуть и смыться?!! А-а!! Так вот для чего вы выбросили мой пиджак с документами!! Чтобы меня как можно дольше не смог никто опознать!!! Она (поднимая на Него глаза): – Я всего лишь агент, а не наёмный убийца. Он (суёт Ей под нос пистолет): – А это что?! Что это?!! Она : – У меня есть разрешение на ношение оружия, я могу показать. Пистолет мне нужен для самообороны. Там всего один патрон. Он (громогласно хохочет): – Один патрон! Один патрон для меня!!! Фу-у! (садится на полку и некоторое время сосредоточенно думает. Потом тихо спрашивает) Тебя нанял Манукин? Он давно-о, давно-о хочет стать единоличным владельцем издательства! Я мешаю ему! Всегда мешал! Когда мы начинали дело, ему нужны были мои деньги и талант книгоиздателя, а теперь… Бизнес идёт по накатанным рельсам, и я стал не нужен!! Я стал мешать!! Друг называется… Один патрон!! Ха-ха! А вдруг вы промахнётесь, мадам?! Хотите, я для гарантии застрелюсь сам?! Приставляет к виску пистолет. Спускает курок. Сухой щелчок. Осечка… Она визжит. Он тоже. В купе заглядывает проводник. Проводник : – Чай? Кофе? Он : – Патроны, пожалуйста. Шесть штук. Проводник (закрывая дверь): – Всё шутите, шутите, а мне не до шуток. В коридоре слышится плач младенца и цыганское пение. Она подползает к Нему на коленях… Осторожно выкручивает из руки пистолет. Она (шёпотом, стоя на коленях): – Вы… вы тупица… Вы… осёл… баран….гамадрил… Вы идиот! Вы же нашли визитку!!! Агентство, где я служу, называется «Измена»! «Из-ме-на»!!!! Мы специализируемся на разводах! То есть, если супруг ведёт себя безупречно, а с ним надо срочно развестись… Он (перебивает): – Понятно, значит, Манукин вас нанял, чтобы со мной развестись? Она (хватаясь за голову): – Господи! Вы женаты на Манукине?! Он : – Да. Ему принадлежит половина акций моего издательства. Она (вставая): – Вот не знала, что у книгоиздателей совсем нет мозгов. Он (щупая голову): – Почему нет? Она : – Меня наняла ваша жена! Он (очень растерянно): – Жена? Не Манукин?! Она (орёт): – Жена!! Он : – А зачем жене убивать меня? Я её пою, кормлю, одеваю, обуваю, в эти… кафе-рестораны вожу, бриллианты иногда покупаю… Нет, вы что-то путаете… Вас нанял Манукин! Она кладёт пистолет на столик, разматывает на Его голове боа и кидает на полку. Забирает у Него мундштук, вставляет новую сигарету, закуривает. Она (жёстко, сухо, с нажимом): – Постарайтесь сосредоточиться. Вас зовут Андрей Петрович Богданов? Он : – Да. Она : – Вашу жену – Ирина Анатольевна Богданова? Он : – Да. Она : – Так вот, ваша жена давно хочет развестись с вами, но не находит повода. У неё роман с этим вашим Манукиным. В случае развода ей достанется половина ваших акций, и, когда они с Манукиным зарегистрируют брак, почти всё издательство будет принадлежать им! Впрочем, зная вас, ваша жена предполагает, что вы отдадите ей все свои акции, а это значит… Он : – Значит, Манукин не хочет убить меня? Она : – Вы идиот? Он : – Нет, притворяюсь. Она : – Я тоже так думаю. Он (потягиваясь с наигранной весёлостью, встаёт): – Ирка! У моей ревнивой Ирки роман с пузатым Манукиным?! Вы врёте. Вы всё врёте, Марина Ивановна Иванова! Она молча достаёт из чемодана бумагу и протягивает Ему. Он : – Что это? Она : – Контракт. В графе «заказчик» стоит имя вашей жены и её подпись. Он (не читая, отодвигает её руку с бумагой): – Вы врёте. Она вздыхает. Он забирает у Неё мундштук и курит в глубокий затяг. Стучат колёса. В коридоре протяжно и грустно поют цыгане. Лает собака. Ржёт лошадь… Она (бормочет под нос): – Кажется, компьютер совсем сбрендил, уже и кони в СВ едут… Открывается дверь, входит мужеподобная проводница с ведром и шваброй. Начинает бесцеремонно мыть пол, не обращая внимания на пассажиров. Шмыгает носом, то и дело утирает лицо рукавом. Он (обращается к ней через спину проводницы): – Зачем вы мне всё это рассказали? Наверняка, лишили себя хорошего заработка. Она рвёт контракт и бросает его на пол. Проводница бесстрастно смывает обрывки контракта тряпкой. Она : – Я разрываю контракт! Он : – Почему? Она : – Вы опять притворяетесь идиотом?! Он (думает, прежде чем ответить): – На этот раз нет. Она, перегибаясь через проводницу, выдёргивает у Него изо рта мундштук, курит. Он тупо смотрит на ёрзающую по полу тряпку. Проводница (разгибаясь): – Вы патроны заказывали? Он и Она (в один голос): – Да! Проводница (вытаскивая из кармана халата патроны): – Тут ровно шесть штук, как просили. С вас три тысячи рублей. Он бьёт себя по карманам и пожимает плечами, показывая, что денег у него нет. Она (поспешно): – Я расплачусь! Достаёт деньги, суёт проводнице в карман. Проводница : – С вас ещё тысяча за курение. Она достаёт ещё тысячу, снова суёт проводнице в карман. Та выносит ведро из купе, но делает шаг назад. Проводница (заговорщицки): – Если у вас хоть один патрон останется… Я… то я его обратно куплю. Она : – Для Колупаева? Проводница (качая головой): – И как вы догадались? Она : – Там на одном патроне прямо так написано: «Для Колупаева». Проводница (хлопает себя по лбу, смеётся): – Точно! Вместе хохочут. Он швыряет патроны в окно. Проводница (качая головой): – Счастливые вы! Так любите друг друга, так любите! И курите, и стреляетесь, и бумаги важные рвёте и деньгами направо-налево швыряетесь… Заплакав, проводница уходит, волоча за собой ведро. Он : – Так почему вы разорвали контракт? Она молчит. Он : – Почему?! Она, потупившись, молчит. Он трясёт Её за плечи. Трясёт и трясёт, – так, что у Неё сильно болтается голова. Она : – Я не хочу разводить вас с женой. Он (продолжая трясти): – Почему? Она : – Не хочу, чтобы она выходила за Манукина замуж. Он (продолжая трясти): – Почему? Она : – Тогда вы останетесь нищим! Он (орёт): – Вам-то какое до этого дело?!! Она молчит. Он, перестав трясти Её, носится по купе, насколько это возможно. Он (орёт): – Я знаю – почему! Потому что вы врёте! Всё врёте!! Не может моя ревнивая Ирка хотеть развестись со мной!!! Не может она изменять мне с Манукиным!! Не может хотеть разорить меня!!! Вы специально порвали контракт, чтобы я не успел прочитать имя заказчика!! Она хватает со стола пистолет, приставляет к виску, но на курок нажать не успевает. Он точным ударом выбивает браунинг у Неё из руки. Она (трясёт ушибленной рукой): – Я не вру. Меня наняла ваша жена. А Манукин – её любовник. Он поднимает пистолет с пола, хочет выбросить его в окно, но Она, повиснув у Него на руке, не даёт сделать это. Она (вися на Его руке): – Ваша жена и Манукин хотят пожениться и отобрать у вас ваш пакет акций. Он : – Врёте! Всё врёте! Пистолет бабахает в потолок. Они вместе падают на пол. Сверху сыпятся куски пластмассы и что-то ещё… Некоторое время они лежит молча. Он (приподнимаясь): – Надо же… выстрелил… Она (из-под Него): – Если что, у меня есть разрешение на его ношение. Он : – На чём мы остановились? Она : – На том, что я вру. Он (орёт, что есть мочи): – Врёте!!! Всё врёте!!! Она (выпрастав из-под Него руку, достаёт из-под подушки свой мобильный): – Нажмите повторный вызов. Он : – И что? Она : – Нажмите, увидите. Он нажимает кнопку, слушает гудки. Он (удивлённо, в трубку): – Ирка?! Ирунчик, ты?! Ты?!! Не может быть… Начинает хохотать. Он (сквозь хохот): – Ты спишь с Манукиным?! Ты хочешь со мной развестись, и для этого обратилась в агентство «Измена»?! Ой, не могу! Ой, ой!! Вы хотите заполучить мои акции, и для этого подсовываете мне симпампулечку (щипает Её за зад, Она громко взвизгивает) Ой… господи… (перестаёт хохотать) Ирка, зачем?! Зачем было так тратиться?! Ты могла просто сказать, что разлюбила меня. Я оставил бы тебе всё, что ты попросила, и ушёл в чём мать родила, куда глаза глядят… Я бы не пропал Ирка! Я написал бы трагикомедию о твоей любви к Манукину и прославился бы, Ирка… Что?! Конечно, я изменил тебе. Разве можно устоять перед такой симпампу… Она (уворачиваясь от Его щипка, орёт в трубку): – Я разрываю с вами контракт, Ирина Анатольевна! Я не могу работать в таких условиях! Он добрый! Щедрый! Благородный! Честный и смелый! Красивый!!! Он затыкает Её рот поцелуем, держа трубку так, чтобы было всё слышно. Она (оторвавшись от Его губ, задыхаясь): – А ваш Манукин козёл! И вы козлиха!!! Да верну я вам ваш аванс! Конечно, в двойном размере!! Конечно, я считаю себя уволенной и знаю, что вы нажалуетесь моему руководству! Конечно, вы набьёте мне морду, и Манукин набьёт, и всё ваше сраное издательство набьёт, и Андрей Петрович тоже обязательно набьёт… Они азартно целуются, на этот раз отрубив телефон… Дверь открывается. На пороге человек в прокурорских погонах. Прокурор (смущённо): – Там… это… простите-извините, если не вовремя… Наших бьют! Не могли бы подсобить? Он (с неохотой отрываясь от Неё): – Наши – это кто? Прокурор : Наши, – простите-извините, если не вовремя, – это я, полковник, депутат, бывший уголовник, цыган и его пять лошадей… дочерей, извините. Ещё была родившая женщина, но её сняли с поезда и увезли с ребёнком в больницу. А «не наши» – это заезжие офицеры. Им продали билет на место прокурора, а нас там и так – сами знаете… Он с готовностью вскакивает с Неё, выбегает в коридор за прокурором. Слышатся звуки грандиозной драки – удары, свист, женский визг, грохот падающих вещей, лай собаки. Вагон начинает раскачиваться с неподобающей ему интенсивностью. Голос по вагонному радио испуганно говорит: «Уважаемые пассажиры! С радостью вам сообщаем, что в нашем вагоне повышенной комфортности и … охренительных удобств… вы можете размяться прямо в коридоре… А-а! Уважаемые пассажиры, только до первой крови, незначительных переломов и лёгких сотрясений! Колупаев!! Колупаев, ты-то куда лезешь, хлюпик недоделанный!! У тебя ж три раза нос сломанный, почки отбиты, коленный протез в ноге и титановая пластина вместо мозгов!!! Ну, суки, держитеся-я-я!!!» Она встаёт, трогает свои губы, кутается в боа и вальсирует в купе, насколько это возможно. Звуки драки постепенно затихают, переходя в цыганское пение, хохот и хлопки шампанского. В купе вваливается Он. На голове у Него кусок цыганской юбки, в руке оторванный лейтенантский погон. Под глазом набухает фингал. Она : – Кто победил? Он : – Дружба. Выбрасывает погон в окно. Туда же отправляет кусок цыганской юбки. Осматривает порванный по шву рукав своего халата. Он (бормочет): – Компьютер, сволочь, такое с людьми вытворяет… Она пальцем проводит по Его плечу. Он отшатывается. Она, нахмурившись, садится на своё место и обиженно смотрит в окно. В купе заглядывает проводник с огромным бланшем под глазом. Проводник : – Чай? Кофе? Он : – Лёд и презервативы. Проводник исчезает. Она (оскорблено): – Что вы себе позволяете? Он : – Вы о чём? Она : – О презервативах! Он : – Успокойтесь, презервативы я заказал, чтобы складывать в них лёд и прикладывать к синяку под глазом. Она дёргается, поворачивается к Нему спиной и начинает расчёсывать волосы. Он : – Я опять вас чем-то обидел? Она швыряет в Него щётку для волос, Он пытается увернуться, но щётка всё равно попадает ему в лицо. Проводник открывает дверь. Ставит вазочку со льдом на стол, рядом кладёт большую пачку презервативов. Проводник : – Остались только со вкусом кокоса. Он : – Отлично, мои любимые. Она (хватая со стола пачку, читает вслух): – Двадцать четыре штуки, проверенно электроникой, ультратонкие… Одна беда – у меня на кокос аллергия! Отёк Квинке!! Швыряет презервативы в окно. Проводник (пожимая плечами и обращаясь к Нему): – Вы к синяку мочу приложите. Мигом поможет! Он : – Чью? Проводник : – А без разницы. Если своей нет, я могу из сортира принести, там этого добра… Он хохочет. Проводник : – Ну, не хотите, как хотите. Уходит. Она без стеснения раздевается и ложится спать лицом к стене. Он делает то же самое. Стук колёс. Гудки электровоза. По громкой связи – тихие стоны любви. Он закрывает ухо подушкой. Она делает то же самое. Вагонное радио стонет: «Колупаев… милый… ещё… и ещё!» Отдалённый голос: « Внимание! На первый путь прибывает поезд номер девятьсот двадцать, следующий по маршруту Москва-Владивосток» Вагонное радио стонет: «Стоянка десять минут… ещё, Колупаев, ещё!» Он встаёт, выходит в коридор. Она прикуривает в постели, бьёт по стонущему динамику рукой, ногой, снова рукой. То ли плачет, то ли смеётся… Слышатся резкие звуки пожарной сирены. В коридоре какая-то суета – топот ног, крики, гомон цыган. Она (то ли плача, то ли смеясь): – Чёртов компьютер… Через дверную щель начинает валить дым. Вагонное радио страстно спрашивает, очевидно, у Колупаева: «Горим, что ли?!» «Пожар!» – орут в коридоре разные голоса. Она вскакивает, надевает халат и резво лезет в окно. Застревает. Пытается кричать «Помогите!», но голос срывается. Дым постепенно рассеивается. Появляется Он. Лицо и руки в саже. Берёт полотенце, вытирается им. Он : – Цыгане в тамбуре развели костёр. Еле потушили. Замечает, что Она торчит в окне. Он (холодно): – Что вы там делаете? Она : – Дышу свежим воздухом. Он : – А-а! Но у вас только попа снаружи. Она : – Это не ваше дело, чем я дышу. Он : – А-а! Ну, дышите. Ложится спать. Поезд трогается. Едут молча. Он : – Если честно, мне не нравится, как вы едете. Это небезопасно. Она (со слезами в голосе): – Если честно, я не могу выбраться. Он (вскакивая): – Так бы сразу и сказали! Помогает ей вылезти. Оба громко кряхтят. В результате, Она оказывается у Него на руках. Не долго думая, Она обхватывает Его руками за шею и кладёт голову на плечо. Она : – Зачем вам этот Владивосток? Он : – Командировка. Еду налаживать личные связи с оптовиками. А вам? Вам зачем теперь этот Владивосток? Контракт-то разорван! Она : – Не знаю. Теперь действительно незачем. Но я не привыкла сходить в середине пути. Прижимается к Нему щекой. Он : – А вы правда не имеете отношения к сбою в компьютере? Она : – Правда! Я ж не спецслужба, я всего-навсего Иванова… Он прижимается к Ней щекой. Он : – Хорошо. Она : – Что – хорошо? Он : – Всё хорошо – сбой в компьютере, этот ваш контракт, пожар… Она трогает Его лоб. Он ложится с Ней на полку, где происходит бурная возня с раздеваниями, стонами и сумбурными поцелуями. Гаснет свет. Он (тяжело дыша в темноте): – Забыл спросить… Она : – Спрашивай всё, что угодно. Он (довольно ехидно): – Так почему ты не хочешь, чтобы я оставался нищим? Она молчит. Только стучат колёса… Вагонное радио хрипло орёт: «Колупаев, вернись! Вернись, сукин сын, всё прощу!!!» Рыдает и отрубается. Он : – Ты не ответила. Почему ты не хочешь, чтобы я оставался нищим?! Она : – У меня на тебя планы. Он : – Так я и знал! (Хохочет) Так я и знал!! Она (вскакивая и надевая халат): – Что ты знал?! Что ты мог знать, если я сама ничего не знала?! Он хохочет оскорбительно громко и весело. Она (плача и швыряя в Него всё, что попадается под руку): – Мне не нужны твои деньги! И ты мне не нужен! Мне не нужен этот СВ! И я ненавижу компьютер, в котором произошёл сбой!! Он, уворачиваясь от Её бомбардировки, хохочет. В коридоре командный голос орёт: «Внимание, рота! Откинули одеяла на спинки коечек! Форма одежды на физзарядку: трусы-ботинки! Ро-та подъё-ём!» Он ловит Её, разъярённую. Гладит, целует и успокаивает. Заглядывает проводник. Проводник (довольно игриво): – Чай-кофе-полежим? Она : – Колупаев, вернись, сукин сын! Он : – Вернись, Колупаев! Как человека прошу. Колупаев, вздохнув, исчезает. По коридору плавно проплывает и удаляется цыганский гомон. Лает собака, плачет ребёнок, ржёт лошадь. Она (шепчет, прижимаясь к Нему): – Я сошла с ума… Он : – И я малость чокнулся. Она : – До Владивостока ещё ехать и ехать… Он (эхом): – Пилить и пилить… Она (мечтательно): – А потом обратно… Он : – Обратно… Она (отстраняясь): – А потом?! Что потом?! Он открывает рот, но ответить не успевает. В купе вламывается проводница Колупаева. В руках у неё ворох вещей. Проводница (бросая вещи на полку): – Вот, любовь любовью, а вещи в окно выбрасывать нехорошо. То ботинки летят! То пиджак! То мобильный! То, блин, умная книга! Заколебалась ловить! Всё мимо моего окна свистит! А у меня реакция как у акулы – ловлю и ловлю, ловлю и ловлю!!! Уходит. Он : – Ну ни фига себе! Вытаскивает из кучи пиджак, ботинки, мобильный. Она забирает книгу. Открывает чемодан, укладывает туда «Улисса». Он видит в Её чемодане торчащую мультифору. Выхватывает её. Читает бумагу, находящуюся в ней. Она густо краснеет. Забирает бумагу. Он (холодно): – Ну что ж, и контракт на месте, и ты меня соблазнила. Можешь отчитаться перед Ириной. Чем ты отчитываешься? Фотографиями? Видеосъёмкой? Записью на диктофон? Или она верит тебе на слово?! Она : – Это второй экземпляр. Я забыла о нём! Забыла! Он смотрит насмешливо. Она : – Забыла!!! Он одевает костюм, ботинки, пальто… Берёт кейс. Она (заломив руки): – Даже в компьютерах происходят сбои! А я просто забыла! Поезд плавно тормозит. «Стоянка десять минут», – радостно сообщает вагонное радио. Он, не глядя на Неё, выходит из купе. Она выбрасывает контракт в окно. Садится за столик, роняет голову на руки. Сидит, сидит и сидит. Поезд трогается. За окном слышится надоевший текст: «Внимание! Поезд номер девятьсот двадцать, следующий по маршруту Москва-Владивосток, отправляется с первого пути! Поезд номер девятьсот двадцать…» Заходит попутчик – сгорбленный Дедок, увешанный медалями и орденами. Долго возится, располагаясь на соседней полке. Наконец, садится напротив Неё. Дедок : – Вам плохо? Она (не поднимая головы): – Не знаю. Дедок : – Может, воды? Она : – Не знаю. Дедок : – Вы, милочка, так помрёте. Она : – Не знаю. Дедок выливает на Неё воду из вазочки, где раньше был лёд. Она визжит, вскакивает и произносит нечто, что лучше «запикать». Дедок : – Вот так-то лучше. Она : – Сволочь! Он ушёл, не дослушав меня!.. Дедок (с интересом): – Что вы говорите? Она : – Он поверил не мне, а бумаге! Дедок : – Что за бумага? Финансовая?! Она : – Да. Почти. Дедок : – Милочка, все финансовые бумаги нужно хранить подальше от чужих глаз. В особенности, если вы к этим глазам неравнодушны! Она : – Я люблю его! Дедок : – Что вы говорите? Давно? Она : – Почти два дня. Дедок : – Кошмар. Я свою бабку за два часа уговорил. Она : – Я полюбила первый раз в жизни! Он… тонкий! Возвышенный! Очень ранимый… Но при этом сильный, талантливый, волевой… и редкостный гад! Дедок : – Богатый? Она : – Пока да. Дедок : – Да такого все полюбят! Даже я. Она, наконец, плачет. Долго, навзрыд, уронив голову на руки, вздрагивая спиной. Дедок достаёт из рюкзака курицу в фольге, пачку кефира, одноразовую посуду, банку солёных огурцов. Тихонько крестит Её три раза. Дедок (бормочет): – Поплачь, поплачь! Она рыдает в голос, повизгивая и похрюкивая. Дедок (разворачивая фольгу): – Будете цыплёнка табака? Она : – Что?! Какого к чёрту табака? И вообще, как вы тут оказались? Это место куплено до Владивостока! Дедок : – Видите ли, милочка, в компьютере произошёл сбой, и… Она затыкает уши. Дедок : – Что-то не так? Она : – Не могу слушать про этот компьютер. Дедок : – Тогда я про козу. Она (отрешённо): – Про какую козу? Дедок : – Видите ли, у меня коза редкой породы. Я её люблю, как вы своего… этого… Но только вашего-то в поезд пускают, а козу – нет! Пришлось огромные деньги заплатить, чтобы Машку в тамбуре разрешили привязать. Она (вяло): – Вы осторожнее с козой, у нас цыгане в вагоне едут и голодные офицеры. Дедок (подскакивая): – Ить! Чего ж вы раньше молчали-то?! Ить! Цыгане!!! В СВ!! Выскакивает в коридор, но вдруг возвращается. Дедок : – Знаете, что я вам скажу, милочка? Если вы его любите аж целых два дня – бегите за ним! Летите! Мчитесь!!! По рельсам ползите! Она (отрешённо): – Я не привыкла сходить на середине пути. Дедок : – Ну, как знаете, как знаете… Судьба-то она всегда только один шанс подкидывает. Только один… Убегает. Стучат колёса, Она раскладывает пасьянс. Вагонное радио невнятно что-то бормочет про вагон СВ, «где вы найдёте всё, чего душа пожелает». В соседнем купе кто-то поёт под гитару песню «Москва-Владивосток». Дверь открывается, на пороге офицер в капитанских погонах. Офицер : – Вы Марина Ивановна Иванова? Она (не отрывая глаз от пасьянса): – Я. Офицер : – Тогда это вам. (Протягивает мультифору с контрактом). Она встаёт, берёт мультифору. Она : – Откуда это у вас, капитан? Офицер : – Ветер по перрону гонял, я подобрал. Она (вынимая бумагу из полиэтиленовой обложки): – Съешьте это, капитан! Офицер : – Что?!! Она : – Съешьте, я вам денег дам. Офицер отрывает от контракта маленькие кусочки, суёт в рот, бесстрастно жуёт и глотает. Она протягивает ему солёный огурец из банки. Он закусывает огурцом, снова рвёт, снова жуёт. Офицер : – Я не умру? Она : – Не знаю. Через пару часов увидим. Офицер смотрит на часы, засекая время. Офицер : – Может, к нам на эти пару часов? У нас там цыгане и дед с козой. Она (доставая из кошелька деньги): – Я лучше вас знаю, капитан, кто у вас там. Держите, это на лечение, если что… Офицер берёт деньги, суёт в рот и начинает жевать. Она : – Остряк вы, капитан. Только от денег вы точно умрёте, на них миллион микробов. Офицер (выплёвывая купюру на пол): – Я вам не нравлюсь? Она : – Пару дней назад вы бы мне точно понравились. Офицер : – А сегодня? Она : – А сегодня моё сердце разбито. Офицер (отдавая честь): – Жаль. Ради вас я бы съел тонну макулатуры. Она : – Мне тоже жаль, капитан. Закрывает дверь. Некоторое время стоит, глядя в окно. Вдруг панически начинает собирать чемодан, но… бросает это занятие, садится за стол, снова роняя голову на руки. Стучат колёса. Протяжные гудки электровоза нагоняют тоску. Гаснет свет… Некоторое время звучит музыка, означающая долгие дни дороги. Её перекрывает официально-бездушный голос: «Внимание! На первый путь из Москвы прибывает поезд номер девятьсот двадцать! На первый путь из Москвы прибывает поезд номер девятьсот двадцать!» Зажигается свет. Перрон. Поезд. Он стоит спиной,– в том же пальто, с тем же кейсом, – одной рукой придерживая огромную охапку белых роз. Она выходит из вагона, видит Его, замирает и ныряет обратно в вагон. Он машет рукой, Она не выходит. Он опускается на одно колено, потом на второе. Её выталкивают из вагона руки проводника. Следом летит чемодан. Она медленно идёт к нему. Она : – Ты бежал впереди поезда? Он (вставая с колен): – Нет. Я вернулся на самолёте в Москву, подал на развод с женой и набил морду Манукину. Он продал мне свои акции. Теперь всё издательство принадлежит мне. Она : – Хорошо же ты его бил. Он : – Хорошо! Она : – Тебя не ищет милиция? Он : – Не знаю. Я набил морду, выкупил акции и сразу на самолёте сюда. Она (утыкаясь в розы): – Я могла сойти на любой станции… Он : – Ты не любишь сходить на середине пути. Она : – Зачем ты прилетел? Он : – У меня на тебя планы. У меня на тебя грандиозные планы!!! ЗАНАВЕС ДОЛЕТЕТЬ ДО МИРАЖА Комедия в двух действиях Действующие лица: Грабитель (лет 25, брутальный атлет) Заложник (лет 25, хлюпик-компьютерщик) Голоса из динамиков. ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ Надрываются милицейские сирены. Хриплый голос по рации сообщает: – Ограбление банка на Весенней, шестнадцать! Охранник ранен, преступник взял заложников и забаррикадировался в офисе на последнем этаже! Сирены, захлёбываясь, ревут вразнобой, – все патрульные машины спешат к одному месту в городе. Мужской голос по рации: – Преступник один? Женский голос дежурной: – Да. Мужской голос: – Чем вооружён? Женский голос: – Автоматом АКСМ и боевыми гранатами. Мужской голос: – Сколько заложников? Женский голос: – Пока неизвестно. Мужской голос: – Вызывайте ОМОН! Сирены замирают на самой высокой ноте и затихают… Зажигается свет. Небольшое офисное помещение. Шкаф, два стола, два компьютера, два стула, корзина для мусора. У стены расположен столик, на котором стоят: электрический чайник, банка кофе, пачка сахара, кружка-ложка, и валяется пачка сигарет. Окно. Оно плотно занавешено жалюзи. Возле кофейного столика, у стены, сидит юноша, закрывая руками голову. Около него, с автоматом наперевес, стоит атлетичный парень во всём чёрном и в чёрной маске с прорезями для глаз. В углу стоит большая чёрная сумка, забитая до отказа деньгами. Денег так много, что пачки выпирают из сумки. Грабитель (орёт): – Встать! Заложник пытается встать, но оступается, падает и снова закрывает руками голову. Он худой и нескладный, на нём мешковатые джинсы, клетчатая рубаха, кеды с развязанными шнурками и очки, криво сидящие на носу. Грабитель (орёт): – Встать, я сказал!!! Цепляясь за стену, заложник встаёт. Грабитель: – Руки вверх! Заложник, с трудом отцепляя от стены руки, поднимает их вверх. Глаза у него зажмурены, губы дрожат. Грабитель, придерживая рукой автомат, выворачивает у заложника все карманы. На пол падает носовой платок и летит шелуха от семечек. Грабитель (брезгливо отдёргивая руку): – Тьфу ты… Ты кем здесь будешь, супермэн? Заложник (зажмурившись): – Си– сис-сисисасисадмин… Грабитель: – Что за зверь такой – сисисасисадмин? Чем заведуешь? Заложник (открывая глаза): – Ко-ка-кок-ка-компьютерами. Грабитель (пихнув автоматом клавиатуру на столе): – Ух ты! Дети есть? Заложник: – Де-дети нет. Грабитель (наводя на него автомат): – Старушка-мама? Парализованная бабушка? Малолетние сёстры-братья?! Заложник: – Ма-мама в Штатах замуж вы… уе… Бабулька… ик!...грека полюбила, в…. цию уехала… Сестра-бра… Не видел, лично не знак… не зна… не зна… А папа умер… В позапрошлогоднем месяце… от инсульфаркта. Грабитель: – Ну, семейка! А что у тебя ценного есть? Чем живёшь-дышишь? Чем тебя зацепить можно?! Заложник: – У меня ценного только компьютер и кот. Грабитель(тыкая его в живот автоматом): – Ну, кадр! Сразу тебя грохнуть, что ли?! Заложник (орёт, закрыв руками лицо): – А! А-а-а! Грабитель подходит к окну, и, слегка раздвинув жалюзи, смотрит на улицу. Грабитель: – У-у! Обложили меня! Как обложили! Лучше бы ты был беременной бабой с тремя малолетними детьми и парализованными родственниками. Тогда бы меня точно не тронули. А так… (Наводит ствол автомата на заложника). Заложник: – Вспомнил! (Отрывает от лица руки. Очки срываются и висят на одной дужке). Вспомнил! У меня есть любимая девушка! Она тяжело больна… Грабитель (недоверчиво): – Чем? Заложник (дрожащей рукой цепляет дужку очков за ухо): – М-м-моло-лочницей. Грабитель: – Что это? Заложник: – Типа СПИДа. Грабитель (вскидывает автомат и передёргивает затвор): – Так ты заразный, сука?! Заложник (валится на пол, закрывает руками голову): – Не-е-ет! Не-е-е-т!!! Вы не так поняли! Я здоров как бык!!! Грабитель: – Сам сказал, что у тебя СПИД! Заложник: – Не у меня, а у моей… этой… дев.. дев… дев… бывшей любимой. И не СПИД, а чисто женское заболевание! Грабитель: – Вставай, придурь! Сам ты чисто женское заболевание! Грабитель подходит к окну и снова выглядывает на улицу, слегка раздвигая жалюзи. Заложник встаёт, хватаясь за стол. Стол накреняется, чайник, банка кофе и сигареты падают на пол. Заложник пытается всё это подхватить, наступает на развязанные шнурки и снова падает на пол. Лежит тихо, дрожа спиной и кедами. Грабитель (смотрит на него брезгливо и даже немного жалостливо): – Ну, ты и придурь! Неудивительно, что твоя девушка заболела, папа умер, а все остальные родственники влюбились в кого попало и уехали заграницу. Вставай! Он помогает заложнику подняться и даже усаживает в кресло. Очки у заложника снова висят на одной дужке. Заложник пытается их надеть как подобает, но руки дрожат, и задача никак не решается. Грабитель, перекинув автомат за спину, поднимает и ставит на стол банку кофе, чайник и сигареты. Грабитель (бормочет): – Офигеть! Ещё немного и я тут полы помою… Офигеть! Заложник (хочет что-то сказать, не справляясь с очками): – А… а… а… в…. в…. пр… Грабитель: – Молчать! (Помогает ему нацепить очки). Молчать, придурь! А то убью на хрен… Заложник кивает и уже не пытается ничего сказать. Мужской голос из динамика (с напором орёт): – Предлагаем вам немедленно сдаться и освободить заложников! Предлагаем вам сдаться и освободить заложников!!! Грабитель (ржёт): – Они думают ты не один! Они думают, у меня ещё есть заложники!! Заложник заискивающе улыбается, поддерживая веселье грабителя. Грабитель (бормочет): – Падлой буду, если сдамся! Знаешь, сколько тут бабла?! (Пинает сумку и деньгами). Заложник (скороговоркой): – Двадцать пять миллионов восемьдесят тысяч девяносто три рубля. Грабитель (удивлённо присвистнув): – Откуда знаешь, придурь? Заложник: – Я знаю всё, что происходит в банке, а, следовательно, сколько наличности находится в кассах. Грабитель (весело): – Да ты ценный кадр, придурь! Заложник пожимает плечами и искоса смотрит на сигареты. Мужской голос из динамика: – Внимание! Предлагаем вам немедленно освободить заложников и сдаться! Это будет расценено как явка с повинной и существенно смягчит вашу вину!!! Грабитель (орёт, просовывая голову сквозь жалюзи в приоткрытое окно): – Ванька Ястребов никогда не сдаётся! Никогда, слышите?!! Мои условия: вертолёт и коридор безопасности до границы с Монголией!!! Вертолёт и коридор безопасности!!! Иначе из заложников я сделаю фарш, из фарша котлеты, а котлеты с удовольствием раздам родственникам! Мужской голос из динамика (очень устало): – Ястребов, отпустите хотя бы беременную женщину! Если не боитесь закона, побойтесь бога… Грабитель (оборачиваясь к заложнику): – Я чё-то не понял… Где у меня беременная женщина?! Заложник (бьёт себя по лбу): – А-а! Они думают, что вы… что у вас в заложницах, кроме меня ещё Лиана Тетёхина! Она беременная, но уже неделю в декрете сидит и на работу не ходит! Грабитель (восторженно): – Отлично! Отлично, что они так думают! (Раздвигая жалюзи, орёт в окно) Вертолёт и коридор безопасности до границы с Австра… с Монголией!!! Динамик отвечает напряжённым молчанием. Заложник (грустно): – Вы умеете водить вертолёт? Грабитель (весело): – Не знаю, не пробовал. Заложник: – Как же вы полетите? Грабитель (вскидывая автомат): – Молчать! Убью на хрен… Заложник (орёт): – А-а-а! (Закрывает руками голову, утыкается лицом в стол). Грабитель (поводя автоматом): – А ты, придурь, всерьёз считаешь, что мне могут дать вертолёт?! Заложник (в стол): – А вы выдвигаете свои требования просто так?! Без надежды на успех?! Грабитель (некоторое время удивлённо смотрит на затылок заложника и без прежнего энтузиазма орёт): – Молчать! Убью… Заложник (приподнимая голову): – На вашем месте я бы требовал полноприводный инкассаторский броневик. И потом, зачем вам граница Монголии? Грабитель (растерянно): – Как зачем? Это ближайшая граница… А с бабками всегда за границу бегут… Заложник (морщась, как от зубной боли, поднимает голову со стола): – Вас подстрелят в монгольской степи, как суслика. Нужно уходить на машине в глушь, в лес, в тайгу. Машину бросить возле бурной реки, а самому пешком, по воде, – чтобы собаки не взяли след, – уходить с деньгами до ближайшей охотничьей заимки… И сидеть там тихо неделю, две, три, год… сколько понадобится, пока про вас не забудут, пока шумиха вокруг этого дела не утихнет, пока… Заложник вздыхает и берёт сигареты. Грабитель смотрит на него очень внимательно. Заложник (тихо): – Закурить можно? Грабитель: – Кем, говоришь, ты работаешь? Заложник (слегка раздражённо): – Системным администратором. Грабитель (перекидывая автомат из руки в руку): – И что, всегда знаешь, сколько денег находится в кассах? Заложник: – Почти всегда. Грабитель: – И что, никогда не крутилась мысль эти деньги присвоить? Заложник: – Ни-ког-да! Грабитель (наставляя на него автомат): – Тогда откуда этот охренительный план про полноприводный броневик, бурную речку, и долгую отсидку на охотничьей заимке?! Заложник (вяло): – Это не план. Это собирательный образ действий, подсмотренный в фильмах и книгах про гангстеров. Грабитель: – Собирательный образ действий… А у меня собирательный образ – вертолёт и граница! Заложник: – Как хотите, это ваши дела. Мужской голос из динамика (с ноткой безнадёжности): – Ястребов! Отпустите заложников! Это ваше первое преступление и суд будет снисходителен к вам, если… Грабитель (раздвигая жалюзи, орёт в окно): – Инкассаторский броневик с полным приводом и коридор безопасности до лесной реки! Заложник (доставая сигарету из пачки): – Идиот. Грабитель (наводя на него автомат): – Что ты сказал?! Заложник: – Я?! Ничего. Закурить можно? Грабитель: – Кури. Хотя, наверное, нельзя. Заложник: – Почему? Грабитель: – А что говорит твой собирательный образ действий, подсмотренный в книгах и фильмах? Заложник (хмуро): – Да, пожалуй, нельзя. (Кладёт сигареты на стол). Мужской голос из динамика (с новым накалом и свежей злостью): – Ястребов! Отпустите хотя бы Валентину Ивановну! Ей семьдесят три года и у неё диабет! Грабитель (ошарашенно): – У кого диабет?! Заложник: – Валентина Ивановна – наша уборщица. Она уволилась месяц назад. А они, что, думают, что она в заложниках?! (Смущённо хихикает, прикрывая рот рукой). Грабитель: – Крайне невнимательно у вас руководство к людям! Крайне! (Орёт в окно) Броневик!!! Или я накормлю Валентину Ивановну зефиром!! Слышны надрывные звуки сирены. Грабитель (оборачиваясь): – «Скорые» приехали. Штук двадцать! И все для тебя одного! Заливисто ржёт. Заложник мнёт пачку сигарет. Поправляет очки. Одёргивает длинные рукава не по размеру большой рубашки. Заложник (тихо): – Вам лучше сдаться. Грабитель: – Что-о?! (Вскидывает автомат, целится заложнику в лоб). Что ты сказал, придурь?! Заложник (упрямо, но зажмурив глаза): – Вам лучше сдаться! Понимаете, броневики, вертолёты, монгольская граница, лесная река и охотничья заимка – это всё беллетристика и киношные сказки. Вам не дадут уйти. Вас подстрелят при первой же возможности. Грабитель: – Да, но только сначала я укокошу тебя, беременную бабу и старуху с диабетом! Заложник (обескуражено): – Только беременную и старуху. Про меня, похоже, никто не помнит. Грабитель (хохочет): – Попал ты, придурь! Ну, попал! Ты всегда был таким невезучим? (Тычет автоматом ему в плечо, но заложник уже привык к автомату, как к предмету интерьера, поэтому не пугается). Заложник: – Всегда. В роддоме меня сунули в морозилку, потому что подумали, будто я мёртвый. В детском садике записали девочкой и выдали розовое полотенце, розовый горшок и розовое одеяло. В третьем классе про меня написали некролог и повесили возле гардероба, потому что моего однофамильца в лесополосе задушил маньяк, в седьмом меня вместо олимпиады по математике послали на конкурс «Лучший детский голос России», в десятом не выдали аттестат, потому что забыли выписать его, в институте не внесли в списки нуждающихся в общежитии… Я никогда не получаю зарплату вовремя, потому что в ведомость забывают внести мою фамилию. Да, я всегда был невезучим. Я всю жизнь везде неучтённый. Грабитель (поигрывая автоматом и бицепсами): – И ты никогда не хотел переломить ситуацию? Заложник (нюхая сигареты): – А смысл? Я привык быть незаметным. Мне это даже нравится. Грабитель (садится на стул, по-хозяйски на нём разваливаясь): – Да-а… А вот я всегда старался быть хозяином жизни. В школе меня все боялись, во дворе боялись, на работе уважали и зарплату вовремя выдавали! Заложник (удивлённо): – Ты работаешь?! Грабитель (смущается, понимая, что сболтнул лишнее): – Работал раньше. Охранником. Заложник (вдруг громко хохочет): – Нашего банка?! Грабитель (даёт короткую очередь в потолок, сыпется штукатурка): – Эй, ты, придурь неучтённая! Прекрати ржать! А то я… Заложник (не прекращая смеяться): – Я тебя вспомнил, Ястребов! Ты сидел на входе в банк и занимался видеонаблюдением! Снимай маску! Грабитель: – Ну, вспомнил, так вспомнил… (Сдирает чёрную маску). Только ржать всё равно не смей, неучтённый! Лучше бойся меня, а то… (Распахнув жилет, показывает на поясе пять боевых гранат). Заложник: – Говорили, что у тебя вроде бы мама тяжело болела… Грабитель: – Заткнись! Заткнись, тварюга компьютерная!! Гниль очкастая! Подскакивает к заложнику, бьёт его в челюсть. Тот падает вместе с креслом. Заложник (уткнувшись в пол): – Вам деньги на лечение мамы нужны? Грабитель (повернувшись спиной): – Мама умерла неделю назад. Заложник: – Извините. Встаёт, ставит кресло, надевает очки, начинает завязывать шнурки на кедах. Грабитель (стоя к нему спиной, с дрожью в голосе): – Ей нужна была срочная операция. За двести тысяч долларов. Всего за двести тысяч долларов! Я приходил на работу и знал, что здесь сейфы ломятся от денег, а сам получал пятнадцать тысяч рублей в месяц. Я попросил у руководства эти двести тысяч и мне отказали. Я ещё раз попросил, мне опять отказали. Я снова попросил, мне снова отказали, несмотря на то, что я пообещал всю жизнь работать на них бесплатно… Тогда я уволился. Но поклялся, что вернусь в чёрной маске и с автоматом. Я же привык, чтобы меня все боялись… Я знал где, у кого и как требовать деньги… Только мама уже умерла. Я не успел. Но я привык доводить задуманное до конца. Я пришёл и забрал у них деньги! Если бы сигнализация работала в прежнем режиме, меня не загнали бы сюда, на последний этаж… Заложник (бросая сражаться с непослушными шнурками): – Хотите, я скажу, что вы действовали в состоянии аффекта? Хотите, дам показания, что вы хорошо со мной обращались? Хотите, я скажу им, что я один, что Тетёхина в декрете, а Валентина Ивановна давно уволилась?! Грабитель (поворачиваясь к нему лицом): – Я заберу эти деньги, чего бы мне это не стоило. Они мне должны. За маму. Заложник: – Как знаете. Заложник сидит тихо, не шевелясь. Косится на кофе и сигареты. Грабитель (садится на стул): – А я тебя не помню, придурь. Совсем не помню, хотя в банке все ходили мимо меня и крупным планом отражались на мониторе. Заложник: – Я же говорю, мне нравится быть незаметным… Сидят некоторое время молча. Грабитель откидывается на спинку стула, прикрывает глаза. Заложник опять начинает возиться со шнурками. Мягкий женский голос из динамика: – Иван! Ваня… Меня зовут Елена Петровна. Я очень хочу, чтобы у тебя было всё хорошо. Ситуация, в которую ты попал, заслуживает сочувствия и понимания. Я знаю, что у тебя умерла мама, знаю, что не хватило денег на операцию. Я понимаю, что сейчас ты просто в отчаянии и думаешь, что все вокруг виноваты в твоей беде. Я понимаю… Да, мир бывает жесток и несправедлив, но поверь, несправедливости происходят не только с тобой! Послушай меня внимательно, Ванечка! Маму уже не вернуть, а у тебя впереди вся жизнь! Вся жизнь! Подумай, стоит ли калечить её?! Отпусти заложников, Ваня! Отпусти!!! Я сделаю всё, чтобы тебя не наказывали сурово. Мы наймём лучших адвокатов, Ваня! Грабитель (удивлённо): – Это ещё кто?! Заложник (замирая над своими шнурками): – Психолога пригласили. Грабитель: – Ко-го?!! Они что, за шизика меня принимают?! Заложник (с лёгкой насмешкой): – Психолога, а не психиатра. Грабитель: – А-а! А чё ему надо-то? Заложник: – Наладить с тобой контакт. Затронуть, так сказать, сокровенные струнки твоей души. Грабитель громко хохочет. Мягкий женский голос из динамика: – Ты ничего мне не хочешь сказать, Ваня?! Грабитель (орёт в окно, растянув жалюзи): – Сколько вам лет, Елена Петровна?! Мягкий женский голос из динамика (с готовностью): – Сорок пять, Ваня! Грабитель (оскорбительно громко хохочет и орёт в окно): – Пошла в жопу, Елена Петровна! Ищешь себе любовную жертву среди клиентов?! Я не твой шанс! Мне пирожки в тюряге от тебя не нужны! Вот если бы тебе было лет восемнадцать… (Снова оскорбительно ржёт). Мягкий женский голос шепчет что-то невнятное и неразборчивое. Грабитель (в окно): – Если ещё слово вякнешь, Елена Петровна, я начну убивать заложников! Первой грохну беременную Тетёхину, и виновата в этом будешь ты, Елена Петровна! Воцаряется тишина. Грабитель возвращается к своему стулу. Садится на него задом наперёд, перекинув автомат за спину. Заложник: – Что ты… вы собираетесь делать дальше? Грабитель: – Ждать. Рано или поздно мне предоставят либо броневик, либо вертолёт. Заложник (усмехаясь): – Ага, и коридор безопасности… Грабитель (жёстко): – Да, и коридор безопасности. Я возьму деньги, тебя для прикрытия, и уйду. Улечу или уеду. Заложник: – Боюсь, будет штурм. Грабитель (весело): – Не будет. Они не могут рисковать беременной бабой и больной пожилой уборщицей. Заложник (еле слышно, втянув голову в плечи): – Ты ведёшь себя глупо. Грабитель: – Что ты сказал?! Заложник (чуть громче, но ещё больше втянув голову в плечи): – Ты ведёшь себя очень глупо! Грабитель одним прыжком допрыгивает до него и ударяет в челюсть. Заложник снова падает вместе с креслом. Лежит, не шевелясь. Грабитель (пихает его в бок автоматом): – Эй! Заложник не шевелится, не дышит, не дрожит. Грабитель наклоняется, переворачивает его на спину. Поднимает очки, одевает их на нос заложнику, опять пихает его в бок автоматом. Грабитель: – Эй, придурь! Заложник не дрожит, не шевелится, не дышит. Грабитель (немного растерянно): – Мне, что, пульс тебе что ли щупать?! Заложник молчит, не шевелится. Грабитель резко поднимает его и ставит к стене. Заложник съезжая по стенке, падает на пол. Грабитель: – Блин! (Бьёт легонько заложника по щекам прикладом, поливает водой из чайника). Заложник (открывая глаза): – Где я?! Грабитель: – Здрасьте, приехали… Заложник (в ужасе, приподнявшись на локте): – Кто вы?!! Грабитель: – Не знаю даже, что и сказать… (Чешет дулом автомата затылок). Заложник стонет и падает на пол. Грабитель: – У тебя тоже диабет, что ли, придурь? Заложник: – Что?! Какой диабет?! Нет, вроде соль-сахар в норме… Сучит ногами, пытаясь встать, но у него не очень-то получается. Грабитель следит за ним с интересом. Заложник всё-таки с трудом встаёт, ставит кресло, садится в него. Заложник: – Не бейте меня по лицу, пожалуйста. Я с детства этого не переношу. Лучше… сразу из автомата мочите. Грабитель: – Если я тебя замочу, придурь, у меня не останется ни одного заложника. Заложник: – Останется! Тетёхина и эта… Валентина Ивановна. Грабитель: – Мне опять хочется дать тебе в морду. Заложник (зажмуривается): – Не надо! Лучше сразу убейте! Грабитель вскидывает автомат. Целится ему в лоб. Заложник (приоткрыв один глаз, быстро закрывает его): – А-а-а!!! Грабитель (опуская автомат): – Ладно, живи пока. С Тетёхиной и Валентиной Ивановной мне не будет так весело. Заложник (заискивающе): – Нет, не будет… За окном слышится шум подъезжающих машин. Грабитель подходит к окну, смотрит сквозь жалюзи. Заложник открывает глаза, хватает со стола сигареты. Заложник: – Что там? Грабитель: – Не знаю. Кажется, привезли кого-то. Ещё одного психолога? Заложник (робко достаёт сигарету и разминает её): – Вряд ли. Скорее всего, снайпера. Грабитель отлетает от окна к противоположной стене. Достаёт из кармана чёрную шапочку, вытирает ею лицо. Грабитель: – Снайпера? Охренели совсем. Нет, чтобы психолога ещё одного подогнать. Заложник: – Не забывай – они думают, будто у тебя в заложниках женщины! Грабитель (оценивающе оглядывает заложника): – Может, им правду сказать про Тетёхину и Валентину Ивановну? Тебя, придурь, в окно показать, чтоб сильно не переживали?! Заложник (пожимая плечами): – Я закурю? Грабитель: – Ты же сам себе запретил! Терпи, ради чистоты жанра, придурь. И вообще, ты в зеркало на себя смотрел, супермен? Какие тебе сигареты? С твоим диагнозом – штангу в зубы и стометровый кросс! (Проходит мимо, играя бицепсами). Заложник (обиженно): – Меня мой внешний вид не волнует. Я работаю мозгом. Грабитель (ржёт): – Чем ты работаешь, придурь? Выхватывает у заложника сигареты, бросает в мусорную корзину. Девичий голос из динамика: – Ванька! Зря ты это затеял! Отдай бабло этим косорылым банкирам, отпусти квёлых баб и пошли в «Пьяную жирафиху» тусоваться! Грабитель (замирая на месте): – Во, блин! Они Галку сюда притащили! На фига?! Заложник: – Кто это – Галка? Грабитель: – Моя девчонка. Я с ней два месяца колобродил, даже жениться собрался, но бог отвёл. Где её отыскали? Она в это время только просыпается, сама не зная, на какой хате. Заложник: – Это так принято: через родственников уговаривать преступников отпустить заложников. Мамы у тебя нет, поэтому привезли любимую девушку. Грабитель (возмущённо): – Да когда она была любимой-то?! Они опоздали ровно на два месяца! За это время я разлюбил, полюбил, опять разлюбил и на данный момент абсолютно свободен! Так что… (Бьёт себя по ляжкам и проходит с притопом). Нет у меня любимой! А маму они сами угробили! И взять меня не за что! Нет у меня болевых точек!!! Девичий голос из динамика: – Ванька! Отдай бабло! Отпусти квёлых баб! Грабитель (орёт в окно): – Пошла в жопу! Девичий голос из динамика (почти плача): – Меня не пускают! Грабитель (в окно): – А ты расскажи им, где колёса берёшь и кому продаёшь! Тебя под белы ручки уведут туда, куда я послал! Девичий голос из динамика: – Сука ты, Ястребов. Грабитель (в окно): – Пошла, пошла!!! Пока идёт эта беседа, заложник на карачках доползает до мусорной корзины, хватает сигареты, на карачках возвращается в кресло и жадно закуривает. Грабитель сурово на него смотрит. Заложник (жалобно): – Тут штанги не было, поэтому я… Грабитель отходит от окна. Мужской голос из динамика: – Ястребов! Ещё раз предлагаю вам сдаться! Если вы отпустите заложников и отдадите деньги, руководство банка обещает перечислить на ваш счёт пять процентов от украденной суммы! Пять процентов! Подумайте, Ястребов! Грабитель заливисто ржёт и подбегает к окну. Грабитель (орёт в окно): – Да пошли вы!.. Все!! Ненавижу!!! Ненавижу всех вас и ваши сраные деньги!!! Мне не нужны эти вонючие пять процентов! Я сам возьму столько, сколько мне нужно! Слышится одиночный выстрел. В раму, рядом с лицом грабителя впивается пуля. Грабитель отскакивает к противоположной стене. На щеке у него царапина, на лице – крайнее удивление. Заложник (поясняет, жадно затягиваясь сигаретным дымом): – Снайпер! Грабитель (проводя рукой по щеке): – Чёрт… Заложник: – А что ты хотел? Думаешь, с тобой цацкаться будут? Грабитель мычит что-то невразумительное. На лице заложника явно проступает злорадство. Мужской голос из динамиков (орёт): – Ястребов! Я подполковник милиции Константин Воронцов! Предлагаю вам сдаться! Ещё раз предлагаю вам сдаться! Заложник вдруг срывается с места, просовывая голову сквозь жалюзи, высовывается в окно. Заложник (орёт): – Вертолёт! Вертолёт «Робинсон» на крышу! Там есть посадочная площадка!!! Иначе отсюда никто не выйдет живым!! Разные голоса из динамика: – Кто это?! – Понятия не имеем. – Экономист, кажется. – Нет, кассир! – Да нет же, это сисадмин наш, Колька Безрукавкин! Или Бескозыркин?... А, может, и не он… Грабитель (ошарашенно глядя на заложника): – Ты чего? Заложник: – Н-не знаю. Нервы чего-то сдали… (Быстро докуривает сигарету, тушит окурок о стену и выбрасывает его в мусорную корзину). – Мне это… домой надо. Грабитель: – Зачем? Заложник: – Кота кормить. У него расписание, он же не человек. Грабитель начинает ржать, расходится не на шутку. Повизгивает, всхлипывает и похрюкивает. Это похоже на истерику. Он сидит на полу, прислонившись к стене, ржёт и никак не может остановиться. Заложник озабоченно смотрит на него, наливает из чайника воды в стакан и выплескивает её в лицо грабителю. Тот замолкает, хватаясь за автомат. Заложник отпрыгивает к креслу, закрывает руками лицо. За дверью, в коридоре, слышатся какие-то звуки. Грабитель замирает, кидается к двери, прижимается к ней ухом. Заложник (трагическим шёпотом, не отнимая от лица рук): – Допрыгались… Штурм! Грабитель даёт короткую очередь через дверь. Грабитель (шёпотом обращаясь к заложнику): – Ори женским голосом! Заложник (шёпотом): – Что?! Грабитель (наводя на него автомат): – Визжи, придурь, словно ты Тетёхина, которую режут! Заложник (тоненько и неуверенно): – И-и-и-и! Грабитель: – Громче! Заложник (старательно): – И-и-и-и! Помогите! И-и-и! Грабитель: – А теперь стони, как Валентина Ивановна! Стони, словно у тебя диабет разыгрался! Заложник (глубоким голосом): -О-ох! Ах! Ой… Инсулина мне!.. Ох, помираю… Ах, сахар падает, голова кружится, сердце не бьётся… Ох… Помираю! Инсулина! Ай-яй!! Грабитель, припав ухом к двери, показывает заложнику большой палец, одобряя его достоверные вопли. Грабитель (шёпотом): – Кажется, ушли. Заложник: – У меня кот. У него режим… Грабитель: – Ещё раз вякнешь про кота, получишь пулю в ногу. Заложник (хватаясь за ногу): – Но его надо кормить! У кота строгий режим! Грабитель (хватаясь за голову, начинает метаться по комнате): – Господи! Это что за банк?! Коты, тетёхины, диабеты! Я что – клоун?! (Орёт, топая ногами). Завяжи шнурки, придурь!!! Заложник наклоняется и панически пытается завязать на кедах шнурки. Грабитель кидается к окну, но прижимается к стене, опасаясь пули. Грабитель (стоя спиной к стене, орёт в окно): – Вертолёт мне, суки, на крышу!! (Обращаясь к заложнику) Или броневик лучше?! Заложник (шёпотом): – Вертолёт «Робинсон». По воздуху легче уйти. Грабитель (орёт в окно): – Вертолёт «Робинсон», или я взорву банк! Динамик напряжённо молчит. Грабитель тоже молчит. Заложник нервно перешнуровывает кеды. Вдруг из динамика звучит мелодичная музыка. Грабитель (ошарашенно): – Это ещё что, блин, за опера? Заложник (бросая шнурки): – Не знаю. Наверное, это какой-то новый психологический приём. Грабитель: – И что я должен делать под эту оперу? Как реагировать?! Заложник: – Не знаю. Грабитель подходит к нему и тычет в грудь автоматом. Заложник: – Я правда не знаю! Я же программист, а не психолог! У них там тоже… новые технологии. Играет музыка. Нудная, медленная, вязкая, как болото. Грабитель нервно ходит из угла в угол. Затыкает уши и снова ходит. Оружие бряцает на нём, как консервные банки. Заложник (бормочет): – Наверное, в этой музыке заложена какая–то информация. Наверное, она действует на подсознание, как… как… нервно-паралитический газ… Музыка всё играет – монотонная, нудная, убаюкивающая. Заложник (вскакивая с кресла, орёт в окно): – Выключите это немедленно!! Выключите, или он взорвёт нас! У грабителя крыша едет от этих звуков! Музыка немедленно замолкает. Грабитель (хлопая заложника по плечу так, что тот отлетает к стене): – Молодец. А ещё говоришь, не психолог. Заложник, потирая плечо, с опаской пробирается к своему креслу. Наливает из чайника в стакан холодной воды, кладёт туда ложку растворимого кофе, бросает сахар. Размешивает, громко стуча ложкой. Грабитель молча ходит по комнате. Ходит и ходит. У него сдают нервы. Он пинает сумку с деньгами. Из неё вылетают пачки купюр, перетянутые банковскими лентами. Заложник пьёт кофе. Постепенно темнеет. Грабитель включает электрический свет. Динамик за окном напряжённо молчит. Заложник опять наливает в стакан холодную воду, опять насыпает кофе и громко размешивает ложкой сахар. Грабитель (подскакивая к нему и выбивая автоматом стакан из рук): – Ты! Придурь! Я тебе пить-жрать разрешал?! Заложник (чайной ложкой ударяя по автомату): – Да пошёл ты!! Грабитель: – Что?! Ты это кому?!! Заложник (орёт, привстав в кресле): – Тебе, тупая уродина!!! Тебе!!! Думаешь, я боюсь тебя, сволочь?! Вот тебе! (Суёт под нос грабителю две тощие фиги). Вот!!! Лузер грёбаный!!! Ты даже не можешь ограбить банк!!! Грабитель пятится, не зная, как реагировать на взбесившегося заложника. Автомат опускает в пол. Заложник: – Грёбаный лузер!!! Грабитель (бормочет): – Ты, придурь, угомонись… Заложник (брызжет слюной от ярости): – Лузер грёбаный!!! (Наступает на грабителя, угрожая чайной ложкой). Бездарь долбанная!!! У тебя вместо мозга – мышцы!!! Ты даже не смог спасти свою мать!! А ведь это можно было сделать нажатием одной кнопки!! Одной кнопки, идиот! Раз – и деньги у тебя на счету! Зачем было клянчить их у руководства?! Зачем тратить время и унижаться?! Л-лузёр гр-рёбаный!!! Грабитель (шёпотом): – Что ты несёшь?! Что ты такое говоришь?! Я убью тебя… Грохну на хрен, как кролика… (Отступая, натыкается спиной на стену. Вскидывает автомат, целясь заложнику в грудь). Заложник (подскакивая к нему, выхватывает автомат из его рук и выплёскивает в лицо с ненавистью): – Не грохнешь. Потому что ты слабый, тупой и неуверенный в себе тип. Только такие хватаются за автоматы. Только такие берут заложников. Только такие ненавидят котов! Грабитель сползает по стене на пол и… вдруг начинает рыдать. Громко, по-детски размазывая по щекам слёзы. Грабитель (рыдая): – Мама… Это всё из-за мамы… Я поклялся, что отомщу за неё… Они должны были дать мне деньги на операцию! Должны! Что для них эти двести тысяч долларов?! Мелочь, копейки! А мама была бы жива! Знаешь, придурь, какие она пироги пекла?! С малиной, с яблоками, с капустой, с мясом… Заложник (вешая автомат себе на плечо): – Ещё раз назовёшь меня придурью, отправлю к маме. Грабитель кивает и встаёт. Грабитель (протягивая заложнику руку): – Как тебя звать-величать? Заложник (тоже протягивая руку): – Николай Васильевич. Грабитель: – Иван Артемьевич! Жмут руки, слегка кланяясь друг другу. Из динамика снова раздаётся музыка, на этот раз – разухабистая попса. Грабитель (растерянно): – Что это? Заложник (спокойно): – Не знаю. Тоже, наверное, какой-то психологический приём. Грабитель: – Как реагировать? Заложник (весело): – А никак! Не обращать внимания! Грабитель берёт сумку, понуро волочёт её к двери. Заложник: – Не понял. Куда это ты, Иван Артемьевич? Грабитель: – Сдаваться, Николай Васильевич. Надоела мне эта дискотека. Жуть, как надоела! Заложник (вскидывая автомат и направляя его на грабителя): – Стоять!!! Стоять, Иван Артемьевич, чёрт тебя побери! Стоять и не дёргаться. Теперь я буду грабить банк. Грабитель: – Не понял… ЗАНАВЕС ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ Тот же офис. Горит электрический свет. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/olga-stepnova/v-moey-smerti-vinit-prezidenta/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 49.90 руб.