Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Мальчик, который выращивал драконов

Мальчик, который выращивал драконов
Мальчик, который выращивал драконов Энди Шеферд Мальчик, который выращивал драконов #1Сумка чудес Юный Томас считал себя опытным огородником и твердо знал, что ничего непредсказуемого в дедушкином саду быть не может. Поэтому странный фрукт, выросший на каком-то кактусе, особого подозрения не вызвал. Томас наверняка не принес бы его домой, если бы знал, что из чего-то, похожего на ананас, вылупится прелестный дракончик и превратит его жизнь в сплошные проблемы и огнедышащее шоу. А впрочем, разве это не реально круто, когда твой домашний питомец – настоящий дракон? Смешная и очень полезная инструкция для тех, кто мечтает о собственном драконе! Энди Шеферд Мальчик, который выращивал драконов Для Иэна, Бена и Йонаса. Всегда верьте в драконов – и в меня. Andy Shepherd The Boy Who Grew Dragons Originally published in the English language as The Boy Who Grew Dragons by Piccadilly Press, an imprint of Bonnier Zaffre Limited. Published in Russia by arrangement with The Van Lear Agency and Bonnier Zaffre The moral rights of the author have been asserted Перевела с английского E. Л. Полоцкая Text copyright © Andy Shepherd, 2019 Illustrations copyright © Sara Ogilvie, 2019 © Полоцкая E. Л., перевод на русский язык, 2019 © Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2019 Когда меня спрашивают, что мы выращиваем в дедушкином саду, люди обычно ожидают ответа – огурцы, помидоры или фасоль. Вряд ли они ждут, что я скажу – драконов. Но это так. Мы выращиваем драконов. И, уж поверь, проблем с ними гораздо больше, чем с огурцами. Вещи, которые огурцы не делают: Не гадят в папину кашу. Не опаляют тебе брови. Не мастерят себе уютное гнездышко, порвав на клочки все рецепты, которые мама распределила в алфавитном порядке. Не вешают твои трусы (те, смешные, с узором из ковшиков) на антенну. Не гоняются за твоим котом. Не бросаются капустой в твоего кота. Не пытаются объезжать твоего кота, как быка на родео. Не будят в четыре утра каждый день, вцепляясь острыми как бритва коготками тебе в лоб. Не поджигают зубную щетку, ПОКА ОНА ВСЕ ЕЩЕ У ТЕБЯ ВО РТУ. Конечно, у них нет чешуи, блестящей и переливающейся, как солнечные блики на волнах. Или сверкающих глаз, которые смотрят прямо в сердце. Огурцы не усаживаются тебе на плечо, обернув теплый хвост вокруг твоей шеи, и не щекочут ухо горячим дыханием. Нет, от огурцов такого не ждешь. Во всяком случае, от тех, которые встречались мне. Разве что от радиоактивных космических огурцов-мутантов, но от обычных, садовых – нет. А от драконов? Ну, они – совсем другое дело. Итак, ты хочешь растить драконов? Странный вопрос, да? Нет, я серьезно, кто в здравом уме откажется? Уж точно не я. Да и не ты, по-моему. Но если таково твое желание, лучше тебе узнать, во что ввязываешься. Конечно, драконы – огненные, ослепительные фантастические существа, но жизнь с ними – не только игры и веселье. И близко такого не жди. Но также она – не сплошной огонь и взрывоопасный помет, если хочешь знать мое мнение. Совсем нет! Вот поэтому, мой отчаянный искатель драконов, я и пишу эти слова, просто чтобы открыть тебе глаза, на что ты подписываешься. Ведь, поверь, их придется держать широко-широко раскрытыми. Глава 1 Битва с обвивуном Все началось примерно год назад. Причем по дедушкиной вине. То есть его – и корзиночки с вареньем. Я как раз слизывал с пальцев остатки сладости, когда дедушка сказал: – Надо нам свою вырастить, Шустрик. – Песочную корзиночку? – спросил я. – Малину, – улыбнулся тот. – Тогда мы сможем сами варить варенье для бабушкиных корзиночек. А еще и смешивать вкусы. Клубника с черникой, крыжовник с малиной – только подумай, сколько вариантов. Вкусня-я-я-ятина! У меня в голове сразу возникла замечательная картинка – огромная, размером с тарелку, песочная корзиночка, поделенная на цветные секции, как пицца с разными начинками. – Сколько возможностей, – продолжил дедушка, прежде чем я успел развить свою сладкую мечту. – Редиска, бобы, лук, цветная капуста… Дай любое название – мы сможем вырастить всё. Я вдруг засомневался, такая ли это хорошая идея. Варенье из клубники и цветной капусты? Фу! Мне и так хватает фруктов и овощей, которые мама подсовывает в мою еду пять раз в день. Она даже в прекрасный злаковый батончик втиснула сушеный фрукт – как будто я не замечу! Но мой дед не из тех, кто откажется от идеи, когда ее зерно уже упало в землю. Поэтому субботним утром мы оказались в дальнем углу сада, по уши в грязи, все дальше вгрызаясь лопатами в заросли – как по мне, настоящий дикий лес. Теперь-то я начал понимать, почему мама предлагала мне взять провизию в свое «путешествие к Амазонке». Если из сада бабушки с дедушкой исчезла бы крапива и колючие кусты, места в нем стало бы вдвое больше, и он бы протянулся далеко-далеко вниз к полям. – Я хотел добраться досюда, едва мы переехали, – сказал дедушка, прерываясь, чтобы перевести дыхание, – но то одно, то другое, у меня просто не хватало времени. Я остановился и счистил с лопаты кусок грязи. Понимаю, ты не знаешь, о чем говорил дед, но я знаю. Я точно знаю, что он имел в виду под «то одним, то другим». – Мне жаль, – пробормотал я. Потому что мне правда было жаль. Дедушка оперся об лопату и наклонился ко мне. Есть нечто, что тебе стоит узнать о моем деде, – он сияет. Звучит странно, но это правда. Люди говорят: «глаза засияли», когда человек сверкает от радости или светится. Что ж, дедушкины глаза сияют сильнее, чем у всех, кого я знаю. Он засиял на меня сверху вниз, и я всем телом почувствовал волны его тепла. Как будто жаришь зефир перед уютным-преуютным костром. – Ну же, Шустрик, сколько раз я тебе говорил, что в семье главное? – Семья держится вместе, – улыбнулся я. – Именно, – просиял он. – В отличие от корзинок с вареньем. А теперь давай-ка копать! Так я и поступил. Сложнее всего приходилось с той штукой, которую дедушка называет «обвивун», – он обвивает все вокруг, изо всех сил цепляясь за корни, ботинки и кустарник. Совсем скоро я погрузился в войну великого вскапывания – мальчик против растений. И мне действительно казалось: Сверхлорд Обвивун может победить. Но я копал. Царапался о кусты. Вырывал корни. Отбрасывал в сторону. Наконец, передо мной остался лоскут чистой земли… и самое странное растение, которое я видел за всю свою жизнь. Высотой с меня, но попытайся я обнять его, длины моих намозоленных рук хватило бы только до половины ствола. Ствола, который с трудом удавалось разглядеть из-за длинных зеленых кактусообразных отростков, свисающих вниз. – Похоже на гигантскую швабру, воткнутую в землю, – объявил дедушка. – Но только, знаешь, зеленую, бугристую и с иголками. Странным образом он не был далек от истины. Из некоторых отростков росли, словно маленькие костерки, ярко-желтые и оранжевые побеги. И на каждом по плоду. Одни – большие и красные, другие – маленькие и зеленые. Но все со странными чешуйками, похожими на чешуйки ананаса. Дома в миске с фруктами я никогда не видел ничего похожего, так что и сам не заметил, как протянул руку. Мне бросилось в глаза, что один из меньших плодов уже покраснел, а побег, на котором он висел, больше наклонился к земле из-за нескольких фруктов побольше, висящих выше. Я осторожно приподнял его и сдвинул в сторону, освобождая место для остальных, как вдруг увидел кое-что еще страннее. – Эй, дедушка! – позвал я. – Он светится. Как те светлячки, помнишь? Папа сказал, дело в биолунононсенции или чем-то в этом роде. Он говорит, некоторые медузы тоже так могут. – Биолюминесценции, – поправил дедушка. Он пригляделся к красному фрукту и провел по нему пальцем. – Думаю, он просто в плесени, – сказал он. – Пойдем, Шустрик. Умираю с голоду. – Но что это? – спросил я. Дедушка наморщил лоб. – Понятия не имею, однако мы можем выкорчевать его завтра. Я смотрел на колючий красный плод, светящийся у меня в ладонях. То ли я потянул слишком сильно, то ли просто пришло его время упасть, так или иначе, фрукт свалился с яркого побега. Мне вовсе не хотелось свою добычу кидать в кучу сорняков. Я зажал фрукт под мышкой и пошел за дедушкой в дом. Уже после, вернувшись к себе, я положил ананасообразный плод на стол и ввел «странный колючий фрукт» в строку поиска у себя на ноутбуке. Высветились картинки, и я сразу же увидел его рядом с дурианом – видимо, обладающим запахом какашек, так что нам повезло, что у нас растет не он! Нет, вот мой плод: размером с манго, красный и колючий, с чешуйками, как у ананаса. Именно то, что лежало передо мной. Я кликнул на картинку и прочитал заголовок: «Питайя – „Драконий фрукт"». В точку! Тебе-то, конечно, легко. Ты ведь знаешь, что тут скоро появится дракон. Я тогда не имел никакого представления об этом. Я имею в виду, найдя волчью ягоду, ты же не ждешь, что за ней придет Акела, правда? Вот и я не запрыгал вверх-вниз с криком: «Ура-а-а-а! У меня будет дракон!» Просто оставил фрукт на столе и спустился пить чай. Возможно, это было не лучшей идеей. Ну, из-за событий, произошедших потом. Глава 2 Роковой рулет с вареньем – Что, дедушка планирует растить картошку у тебя на голове? – спросила мама, когда я вошел на кухню. Она показала на мои волосы. – У тебя тут половина сада. В душ сейчас же. И поторопись – чай почти готов. Я застонал. Но ругаться не было смысла. Только не в случае, когда мама смотрит своим «меня не сдвинет с места даже стадо несущихся носорогов» взглядом. До душа я, правда, так и не добрался. Не потому, что наткнулся на последний комикс о Человеке-пауке, который оставил наверху лестницы, – и вздумал проверить, не пропустил ли что-нибудь за те шесть раз, когда уже читал его, – а потому что, войдя в комнату за халатом, заметил нечто очень странное. Драконий фрукт светился. По-настоящему светился! Я подошел ближе и внимательно вгляделся. Осторожно ткнул колючую кожуру. Фрукт запульсировал оранжевым, красным и огненно-желтым. Мигом вспомнились дедушкины слова о плесени. Вдруг она токсична? Я отдернул руку и оглядел пальцы, не исключая, что те отсохнут и отпадут из-за какой-нибудь необратимой реакции. Они не отпали. Я почувствовал облегчение с легкой долей разочарования. Нет, я не хотел, чтобы пальцы отвалились, просто если читаешь так много комиксов, как я, так или иначе надеешься получить немного суперсил, когда такое случается. Не сказать, правда, что со мной случалось. До сих пор. Фрукт перестал пульсировать и теперь выглядел совершенно нормальным, не считая свечения. Не успел я ткнуть его еще разок, как услышал, что мама кричит с первого этажа, мол, чай готов, и если за тридцать секунд никто не спустится есть, ей придется отдать все соседской собаке, а нам останутся одни хлопья. Может, я бы серьезнее отнесся к ее словам, если бы у соседей действительно была собака – но у них не было. Только хорек. Да еще и привередливый. Поэтому я сомневался, что он вообще захотел бы есть мамину лазанью. Папа просунул голову ко мне в дверь и позвал: – Чай готов, Томас. Затем отправился дальше по коридору. Я махнул ему: «Уже иду, пап», даже не попытавшись сказать, что кричать было не обязательно. Папа все равно не услышит. Он почти всегда носит увесистые наушники. Музыка – это и его работа, и хобби, и занятие, которому он предается в любую свободную секунду между первым и вторым. Папа пишет музыку для телевизионной рекламы (и один раз для очень низкобюджетного фильма, о котором никто не слышал и который никто не видел), но, мне кажется, он все еще в тайне хочет стать рок-звездой и мечтает, как победит на шоу талантов или где-нибудь еще. В любом случае, я привык общаться с ним по большей части языком пантомимы. Вспомнив, что я и близко до душа не дошел, я переоделся в толстовку, бросился в ванную и быстро сунул голову под кран. Состояние раковины, когда я закончил, позволяло нам растить картошку и в ней. У нас дома всегда интересно, когда мы едим. Нет, мы не ведем разговоров о всяких занимательных вещах, дело в моей сестренке Конни, которой даже и трех нет. Особенно интересно наблюдать, как родители запускают еду «в полет» и пытаются убедиться, что хоть несколько «самолетиков» достигло рта Конни. К тому же, раз это единственное время, когда папа не в наушниках или не носом в клавиатуре, мама пытается выжать из него максимум, без умолку тараторя со скоростью сто слов в минуту. Никому не под силу усвоить то количество информации, которое она выдает в перерывах между жеванием. Правда, я уверен, что, пока мама говорит, папа складывает в голове мелодии, а кивками, принимаемыми ею за согласие, на самом деле отбивает такт. Убрав лазанью, которой Конни щедро поделилась с полом, мама принесла десерт. Она штудировала поваренную книгу под названием «Великие британские пудинги», которую бабушка подарила ей на прошлое рождество. Сегодня мама приготовила рулет с вареньем и заварной крем. Ну, то есть комки заварного крема. – Он чуть-чуть плосковат, – извиняющимся тоном заметила она, предлагая свою готовку на пробу. – Тесто и варенье здесь должно идти слоями. В смысле, не кашей. Она была права. Рулет выглядел так, словно на него кто-то сел. Но мы уже привыкли. Видишь ли, мама – ветеринар, ей под силу надеть ветеринарный конус на шею сопротивляющегося добермана, но не под силу превратить ингредиенты для пудинга во что-то похожее на десерт. Сколько бы кулинарных шоу она ни смотрела. Возможно, дело в том, что она убрала половину ингредиентов, чтобы сделать рулет полезнее. Как по мне, пирог без сахара – это не пирог. Но шквал шоу о том, как приготовить идеальный пудинг, с одной стороны, и четко заложенная идея, что семья должна есть фрукты и овощи пять раз в день – с другой, сделали десертный вопрос для мамы гораздо более сложным, чем для всех нас. Я хотел сказать ей что-нибудь приятное, приободрить, но врун из меня не очень. Отец же загляделся в окно, мурлыкая себе под нос. Вот бы он опередил меня и не дал сболтнуть глупость, которая заставит маму швырнуть блюдо об стену. Хотя этот исход не самый плохой. Внезапно Конни запихнула в рот кусок рулета. И мигом выплюнула. Мама пришла в ужас. Все вместе мы наблюдали, как Конни взяла другой, развернула тесто и с счастливым видом стала слизывать варенье из середины. – Видишь? Конни нравится, – пролепетал я. Маму это, казалось, не убедило, поэтому я быстро взял кусок и стал издавать звуки, похожие, надеюсь, на аппетитное причмокивание. Мама вздохнула и просто попросила: – А можешь хоть раз назвать ее Шарлоттой? – Но ей нравится имя Коннифетта Бобаретта – правда, Коннифетта Бобаретта? – ответил я, все еще жуя безвкусный ком теста. Конни хихикнула и протянула ко мне перемазанные вареньем ручки. – Видишь? – спросил я, умудрившись наконец проглотить свинцовый ком десерта. Он застрял в горле, и пришлось сделать громадный глоток воды, чтобы протолкнуть его. Мама отвернулась, и, пока она отмывала Конни, я сгреб с тарелки остатки десерта и сунул в карман толстовки. Так сестренка спасла меня от поедания рулета. Мы ведь с ней в одной лодке, Конни да я. Даже без варенья. Вдруг сверху донесся громкий БУМ. Мама посмотрела на потолок: – Что это такое? – Наверное, Томтом играет с моими вещами, – предположил я. – Этот кот – просто пушистый клубок разрушений, – простонала мама. – Иди и разберись со своим животным, Томас. Мне не нужно было повторять дважды, особенно когда со стола на меня по-прежнему угрожающе смотрела половина рулета. Я побежал наверх. – Томтом, вылезай, – сердито сказал я, заходя в комнату. Я огляделся в поисках рыжего кота, готовый приказать ему выметаться, но виновника не нашел. Зато увидел, что драконьего фрукта нет на столе, где я его оставлял. Он лежал на полу около моей кровати. А еще – он стал больше. Глава 3 Это птица? Это самолет? Это суперчервяк? Драконий фрукт все рос и рос. К вечеру он стал в два раза больше. Я решил не показывать его маме и папе и держать подальше от Томтома, поэтому вытащил из стола один из ящиков, заваленный игрушками. Расчистил место, сдвинув игрушки по бокам, положил туда фрукт и закрыл в столе. Дотронувшись до фрукта, я заляпался липким клеем, похожим на вязкий сок или слизь. Вспомнив о возможном токсическом заражении, я быстро вытер руки. Забрался в кровать и не отрывал взгляда от ящика, из которого исходило сияние. Правду сказать, я не ожидал, что фрукт станет вести себя подобным образом. Вот бананы и манго, например, никогда такого не делали. Даже с кумкватами и киви все было просто. Но чтобы светиться? Если честно, странновато. Я твердо намеревался следить за фруктом, но настолько устал от всех этих копаний и сражений с обвивунами в дедушкином саду, что мое ночное бодрствование продлилось примерно три с половиной минуты. Не знаю, сколько я проспал, прежде чем вдруг открыл глаза. В комнате было темно, только из ящика стола все еще исходило свечение. Вдруг деревянный стол и все ящики как задрожали, как затряслись – может, это меня и разбудило, – а потом резко остановились. Я откинул одеяло и слез с кровати. Включил лампу в виде ракеты и подполз к ящику. Медленно выдвинул его и заглянул внутрь. Фрукт лежал там, светящийся, но неподвижный. Мне что, привиделось? Я закатил глаза – снова мое сумасшедшее воображение. Проверил, нет ли в комнате гориллы, катающейся на одноколесном велосипеде, – обычного гостя моих снов. Но гориллы не оказалось. Значит, я не сплю. Я повернулся к фрукту и подскочил от неожиданности, когда тот вдруг затрясся, снова раскачивая ящик, – было ясно видно, что одна его сторона увеличилась в размерах. Нечто внутри плода пыталось вырваться наружу! Кожура растягивалась, а острые чешуйки топорщились, когда под ними происходило движение. Я вспомнил, как однажды нашел в дедушкином саду червяка. Что за ужасный опарыш извивается в драконьем фрукте, пытаясь проделать себе путь на свободу? Эта штука корчилась, вертелась, рвалась наружу. Я медленно попятился. Меньше всего мне хотелось, чтобы червяк-мутант прыгнул мне на лицо. Сделав всего шаг назад, я споткнулся о Кинг-Конга и с шумом рухнул на пол. Глаз со все еще грохотавшего ящика я не сводил. Вдруг раздался оглушительный… ХЛОП! Что-то пронеслось у меня над головой, словно пробка из бутылки. Кусочки мякоти и маленькие черные семена покрыли пол и обрызгали мне штанину. Секунду я лежал не двигаясь, широко открыв глаза. Затем я услышал звук, словно кто-то чиркает спичкой. Я оглянулся, ища глазами место на полу, куда червяк – или что это было – приземлился. Но увидел только разбросанные игрушки. Некто снова чиркнул спичкой, и – пшик, она вспыхнула. Кто бы ни издавал звуки, доносились они от моего кресла-мешка. Чиркнуло в третий раз. Я подполз ближе, вглядываясь в холмик кресла. Наклонился над ним, и один его край тотчас дрогнул. Что-то под тканью зашевелилось, пытаясь высвободиться. Где же Томтом, когда он нужен? Кот столько лет клал мне на ковер множество грустных маленьких зверьков – он бы точно знал, что делать с шипящим червяком-мутантом. Сердце рвалось из груди. Вот бы убежать отсюда далеко-далеко, но, если я перестану следить за этой штукой, она ускользнет, и мне придется идти спать, зная, что она, возможно, где-то рядом, в комнате. Я схватил со стола кружку и замер, готовый накрыть существо, кем бы оно ни оказалось. Медленно и очень-очень осторожно я приподнял край кресла-мешка. Каждая клеточка моего тела была напряжена, выскочи та штука на меня, я умер бы со страху. Я поднимал мешок все выше, миллиметр за миллиметром, пока не увидел на полу его, лежащего, свернувшись клубочком. Бешеный стук сердца стал успокаиваться, я пригляделся к крошечному существу передо мной – точно не червяку-мутанту. Но и четко определить, кто это, я не мог. Он походил на птичку. Но из спины росли маленькие острые шипы, и тельце покрывала скорее не кожа, а чешуя. Ярко-красный, с острыми крыльями, немного походившими на крылья летучей мыши. И он переливался при свете лампы-ракеты, словно выбирал, какой оттенок красного лучше. Я стоял, открыв рот, он же поднял голову, посмотрел в одну сторону, в другую и чихнул. Только не слюной или соплями, а яркой маленькой искрой и облачком дыма. Вот тогда у меня заработала голова, и я понял, – твердо, не сомневаясь, – что существо, сидевшее на моем халате с Бэтменом и точившее коготки о голову Робина, переминаясь с лапки на лапку, – самый настоящий дракон! Глава 4 Это дракон Окей, ты бы, возможно, только обрадовался, найдя дракона у себя в спальне. Может, это не представляло бы для тебя никаких сложностей, и ты бы знал, что делать. Сказал бы: «Вау, круто, это крутецкий дракон. Вот это крутота». Но я… Я вообще не понимал, что делать, и мне было совсем не круто. В смысле – это ведь дракон. Может, он размером с мою ладонь и выдыхает не огонь, а только искорки, но, привет, ЭТО ДРАКОН! Он снова издал чиркающе-шипящий звук. А я сумел только прошептать «вау» в ответ. Мы пялились друг на друга. Очень-очень долго. В голове вертелись разные идеи. Мисс Логан говорит, у меня воображение, как гейзер, извергается историями двадцать четыре часа в сутки. Но сейчас на этот гейзер словно сел огромный морской слон со своим странным сморщенным хоботом, и все, что я смог выдавить, было: «Дракон… в моей комнате… на моем ковре… прямо… сейчас». Что вижу, о том и говорю! Затем слон понемногу скатился, и гейзер снова прорвало. Я представил моего дракона изрыгающим огромные языки пламени и самого себя, летящего по небу на его спине. И подумал: «У МЕНЯ САМОЕ-ПРЕСАМОЕ КРЫШЕСНОСНО ВЕЛИКОЛЕПНОЕ ЖИВОТНОЕ ЗА ВСЮ ИСТОРИЮ». (Подвинься, Лиам Совстон, «у меня лучший велик / скутер / радиоуправляемый самолет и прыгающий через препятствия хомяк», освободи место для моего ДРАКОНА!) Внезапно маленькое создание, взмахнув крыльями, прыгнуло ко мне. На секунду я задумался, а вдруг он такой злой, как пишут в книгах, и целится мне в лицо? А если он хочет пыхнуть мне в глаза? Или поцарапать меня своими острыми когтями? Животное может быть ОПАСНЫМ. Возможно, мне придется приходить в школу с царапинами и объяснять, что вынужден был утихомиривать животное, прижимая его к полу, чтобы выбраться из комнаты. Кажется, это не идеальное оправдание. Не на регулярной основе, во всяком случае. Взвешивая за и против, я представил морскую свинку и сравнил ее со свирепой, отрывающей конечности огнедышащей рептилией. Но даже возможная потеря конечностей не смогла повлиять на результат: дракон точно – очень крутое животное. Чем больше я смотрел на него, тем больше понимал: конкретно это маленькое создание не выглядит особо злым или опасным. На самом деле, стоило дракончику склонить голову набок и пустить колечко дыма, у меня в голове возникало единственное слово: «милашка». Я старался не делать ни единого движения. Мне вспомнилось, что собакам, прежде чем поздороваться, следует дать обнюхать пальцы, и, когда дракончик снова замер, я медленно-медленно опустил руку прямо перед крохой. Еще один взмах крыльев, и дракон уселся мне на ладонь. Настоящий живой дракон! Не складывая крыльев, он водил головкой из стороны в сторону, изучая мои пальцы и согревая их своим дыханием. Я чувствовал, что он впускает и выпускает коготки, как кот, который старается устроиться поудобнее. Я не смел шевельнуться, боясь, что он тут же исчезнет в облаке дыма, как бы говорящего: «Это все не по-настоящему». Я осторожно поднялся на ноги, держа руку как можно ровнее. Вдруг малыш – я предположил, что это мальчик, – начал переминаться с лапки на лапку, наклоняясь вперед так, словно собирался взлететь, и снова выпрямляясь. Я делал так, когда собирался прыгнуть с пружинящей доски в бассейне, и очень хотелось нырнуть, но было страшно сделать шаг в пустоту. Птенцы ведь тоже учатся летать, вспомнилось мне, но порой я находил на земле их маленькие тельца. Тех, кто пытался взлететь слишком рано. А если с драконами так же? Я не успел сказать ни слова, как он совершил прыжок. Миг крошечный дракон летел вверх, высоко подняв головку, его крылья переливались. Но, выпустив облачко дыма, он начал падать; у меня сердце екнуло. Я нагнулся поймать его, но прямо перед тем, как приземлиться мне в руки, тот сделал еще один взмах и снова поднялся. И вот дракон запорхал над моей кроватью. Все еще немного качаясь из стороны в сторону, но сохраняя высоту. У меня на глазах он сделал круг и с легким стуком приземлился на стол. Чувствуя и восторг, и облегчение – потому что, давай начистоту, дракон только что облетел мою спальню, – я захлопал в ладоши и вскрикнул от радости. Дракончик поднял голову. Икнув дымом, на этот раз с маленькой оранжевой искоркой, он запрыгал ко мне. Что я заметил вблизи: блестящие крылья чешуя, отливавшая всеми оттенками красного глаза как бриллианты горячее, с дымком, дыхание острые коготки (три на передней части лапки, один – на задней) заостренный как стрела хвост (которым он, кажется, не очень-то умел управлять: иногда он размахивал им так, что случайно шлепал себя по бокам, и в тревоге оборачивался, не понимая, что случилось) два маленьких рожка – один длиннее другого Что я не заметил: Томтом Глава 5 Шоу Томтома и Джерри Томтом слишком большой для кота. Он просто великан. Уверен, он – наполовину тигр. Причем не из веселых. Томтом – не пушистый котик, который запрыгнет тебе на колени приласкаться. Он скорее сторожевой кот. А мне не стоило оставлять дверь открытой. В общем, если ты когда-либо видел мультики про Тома и Джерри – особенно с желтой канарейкой, – то можешь представить, что произошло. А если нет – я расскажу, как было. Тигрокот, как в замедленной съемке, грациозно прыгнул с кровати. Мой новый дракончик перешел в режим «Дикая Паника» и взвился в воздух, оставляя следы сажи по стенам, а его чешуя вспыхнула ярко-ярко оранжевым. Томтом – явно забыв, что у него крыльев нет и летать он не может, – обрушился на стол. Сметая все на своем пути, он отправил в полет лампу-ракету, книги и ручки и жалкой кучей свалился на мою машинку с радиоуправлением. Видимо, не отойдя от звездной роли в новом шоу Томтома и Джерри, кот ударил когтями по Большой Красной Кнопке на пульте. Включилась, завизжав, сирена, заметались огни, и кот ракетой умчался под кровать, издав оглушительный вопль. Я уставился на дверь. Родители просто не могли не проснуться из-за этого негодника, да и Конни, наверное, тоже. Дракон, метавшийся под потолком, врезался в мой абажур. Попытался вцепиться в каркас, но порвал когтями бумагу. На миг он так и завис вниз головой, не особо понимая, что делать, затем спикировал прямиком на полку, где был выстроен мой «Лего». Он сносил одну модель за другой, мне же оставалось только в ужасе наблюдать, как часы старательной работы кувырком летят на пол. БЫДЫ-Ы-ЫЩ… БАБАХ! Я вздрогнул – в комнату вошла мама. Поднял голову, стараясь не косить глазами на дракона, сидящего высоко на полке прямо за дверью. – Что здесь такое происходит? – прошипела она, скользнув взглядом по двери Конни. За ее спиной показался папа, волосы которого, казалось, пережили взрыв, он размахивал тапочком, будто считал, что на нас напали. Хотя не представляю, чем бы тогда помог розовый пушистый предмет обуви. – Простите, – пробормотал я. – Томтом напал на моего Кинг-Конга. Я должен был его спасти. Мама, очевидно не поверив, нахмурилась. Она попыталась заглянуть через мое плечо в комнату, но я придержал дверь ногой. – Чем это пахнет? – спросила мама, сморщив нос. Я принюхался. И почувствовал легкий запах дыма. Дракон как раз в этот момент выпустил еще одну искру, затрещавшую в темноте комнаты. – Ничем, – проговорил я. – Запах вонючего кота, как всегда. Я помою Томтома завтра, обещаю. Мама явно собиралась что-то сказать, но спасительный крик Конни, возвещающий, как она недовольна, что ее разбудили ночью, отвлек маму от меня и дракона, снова бросившегося на абажур. Она застонала и пошла за папой по коридору. Заходя с мамой в комнату Конни, отец все еще сжимал в руках тапочек. Томтом за моей спиной не собирался сдаваться. С налитыми злостью глазами он раскачивался взад-вперед, готовясь совершить новый прыжок. Дракончик тем временем носился под потолком и наворачивал умопомрачительные круги, ужасно испуганный. От него все так же разлетались потоки крошечных искр, к счастью, затухавшие еще в воздухе. Я посмотрел на Томтома. – Уходи, – прошипел я и выпроводил пушистый клубок ярости на лестницу. Только дверь закрылась, дракончик подлетел ко мне, и я протянул ему руку, чтобы он сел. Весь дрожа, малыш сложил крылья, я осторожно накрыл его спинку рукой. Он не мог отвести взгляда от двери, словно думал, что Томтом может в любую секунду прорваться через нее. А я задерживал дыхание до тех пор, пока не услышал, что мама и папа устало вернулись к себе в комнату. Дракончик впился коготками мне в руку, как будто был готов в любую секунду скакнуть наверх. Я не мог погладить малыша, как кота – то есть любого кота, кроме Томтома, – но я накрыл рукой его спинку и держал, пока он не перестал трястись и не ослабил хватку. – Прости, – прошептал я. – Отныне мы будем осторожнее. Он поднял головку и посмотрел прямо на меня своими светящимися глазенками. Я словно заглянул в кристаллическую призму, преломляющую свет на радугу. Какое разноцветие вспыхивало, танцуя, вокруг миндалевидных зрачков! Я мог бы глядеть в них вечность. Затем дракончик снова сжал мою руку коготками, всего на миг. – Обещаю, – шепнул я. Он расслабил коготки; маленькое создание, кажется, удовлетворил мой ответ. Его мерцающие и вспыхивающие оранжевым чешуйки постепенно снова стали рубиновыми. Только тогда я осознал масштаб разрушений в спальне. Следы копоти на стенах и заметные черные пятна от искр на ковре. И какашки. В первую же ночь я получил важный урок общения с драконами. Они много гадят. Особенно когда на них нападает миниатюрный тигр! Глава 6 Банановый Блабилон Проснувшись на следующее утро, я первым дело свесил голову и заглянул под кровать. Там он и был. Мой дракон. Свернулся клубочком в гнездышке – коробке из-под обуви, которое я смастерил для него, мастерски превратив изрезанную туалетную бумагу в уютное ложе. Он глядел ясными глазками прямо на меня, а его блестящее тельце сияло как горячие угли. Да, у меня есть дракон! Мне не нужна ни морская свинка с длинной шерсткой, ни собака, которая может танцевать, ни даже рыба-бабочка. He-а. У меня дракон. Выкуси, Лиам! ДА, я признаю, он маленький. Можно даже сказать, крохотуля – уж в этом я толк знаю, я ниже всех в классе, – но его это, кажется, никак не трогает. Может, если б я сверкал и летать мог, то и меня бы рост не волновал. Размышляя, насколько быстро он вырастет, я вдруг вспомнил о Конни. Она будет на один зуб для крепнущего дракона! Словно стараясь успокоить меня, дракончик попрыгал к моему растению, монстере деликатесной, – которая, конечно, совсем не монстр, хотя было бы круто иметь сразу двоих кошмариков, – и начал откусывать листья. – Уфф, – рассмеялся я. – Теперь я знаю хотя бы это. Ты любишь растения. Будем надеяться, этого хватит, чтобы ты наелся. Единственный настоящий вопрос – это как сохранить его у себя. Я был уверен, что в мамином списке идеальных гостей драконов нет. Мама с папой, конечно, много чего разрешают, но, глядя на разгром в моей комнате, я подумал, что даже они будут против. Мне уже пришлось спрятать папин старый комикс о Бэтмене – точнее, жалкие обугленные страницы. И семь моих носков, совершенно обгоревших после того, как я использовал их как варежки, чтобы тушить искры. И, конечно же, задрапировать огромную дыру в маминой любимой занавеске. Ох, и эти нескончаемые бомбы с обратным отсчетом – драконьи какашки, подстерегавшие то тут, то там, в общем, везде. Видишь ли, драконьи экскременты не только пахнут как тухлая рыба, завернутая в вонючий сыр и посыпанная горелым хлебом, но в высохшем виде чрезвычайно взрывоопасны. То есть могут взорваться в любую минуту, без предупреждения. Факт, который я узнал сегодня утром, часа в четыре. Скажу так: если однажды проснуться и увидеть, что твоя кровать покрыта взорвавшимися драконьими испражнениями, сразу начинаешь подходить к вопросу их уборки принципиально. И пристально следить, куда они падают! За завтраком я сидел рядом с Конни, уложив дракона в карман толстовки. Слышал, как мама и папа наверху составляют свои списки дел на сегодня. Их разговор уже походил на соревнование, чей список длиннее. Я же надеялся, что ни один из этих списков не затронет меня! Конни, может, и маленькая, но не глупая. Она все видит. Если у меня во рту конфета – пусть даже я не жую, – Конни все равно знает. И с быстротой молнии протягивает ручки – тоже хочет. Так что, когда я неосторожно залез в карман, думаю, она решила, что у меня там спрятаны конфеты. Она перегнулась вперед и дернула за толстовку, оттягивая карман. – Дайконнидайконнидайконни, – бормотала она. Я не успел остановить дракончика – увидев шанс выбраться на волю, тот вылетел из кармана. Но от волнения начал чихать и гадить одновременно. Выпуская искорки, подпалившие тост Конни, с одной стороны и оставляя полужидкую массу на моих хлопьях – с другой. Напуганный радостными криками Конни, он поднялся наверх, к лампам, по пути регулярно сбрасывая какашечные бомбочки. И стоило папе зайти в кухню, одна из них оказалась под подошвой его ботинка. Если б отец только научился хоть чему-то на нашем первом и последнем занятии по фигурному катанию, ничего бы не случилось. И если б стол не стоял по пути, отец бы плавно проскользнул к задней двери. Но папа налетел на него, как крокодил, захлопывающий пасть, и приземлился лицом прямо в тарелку Конни с банановым пюре. Зато Конни посмеялась. Я быстро открыл карман, и дракончик молнией скользнул туда, где его никто не увидит. Причем вовремя – мама как раз вошла посмотреть, отчего такой шум. – Что здесь творится? – простонала она, оглядывая беспорядок. Плюс Конни в том, что она еще не очень умеет говорить и на нее можно свалить кучу всего – Конни не возражает, ее радует все на свете, а мама и папа не сердятся на нее, ведь она просто малышка. – Коннифетта снова рисовала картинку бананами, но прилетел голубь и все съел, – сказал я. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43510403&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 399.00 руб.