Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Брачная ловушка

Брачная ловушка
Брачная ловушка Джен Алин Веселый авантюрист Эйдан Маккей любит свою фривольную жизнь и не спешит с ней расставаться. Поэтому, когда отец-тиран с помощью шантажа настаивает на женитьбе, он делает все, чтоб не угодить в брачную ловушку. Однако знакомство с будущей невестой путает все карты. Необычные фиалковые глаза рыжеволосой красавицы воспламеняют его с первого взгляда. Но сдаться означало бы покориться воле отца! Эйдан не знает, что тайны прошлого послужили причиной их роковой встречи. Правда – единственный путь к счастью. Но следы ее запутаны. Сможет ли герой разгадать их, преодолев свою гордость, которая противится сдаться на волю любви? Глава 1 Англия, Лондон, 1817 год. – Нет, в это просто невозможно поверить! – Эйдан Маккей, рукой лохматя свою голову с копной светлых густых коротких волос, в бешенстве мерил шагами небольшую комнату гостиницы, в которой жил последние несколько дней. Неужели его поймали? Он уже было подумал, весь этот бред с брачным договором просто выдумки больного воображения его отца, но дело приняло совсем не шуточный оборот. Не верится, что старик все-таки нашел уловку, чтобы затащить его под венец. Зубы непроизвольно стиснулись с такой силой, что в висках застучало от боли. В раздражении он схватил первую попавшуюся под руку вещь – это оказался стакан – и с силой швырнул об стену. С оглушительным звоном разлетелись мелкие осколки. Эйдан огляделся в поисках еще чего-то, что можно было бы разбить или разломать, но в этой убогой гостиничной комнатушке не было ничего, кроме шаткого стула, стола и кровати. Злость обрушилась на стул. Назойливый стук в дверь уберег остатки мебели от участи стула. Недовольный тем, что его беспокоят, Эйдан резко открыл дверь. – Что?! – взревел он. Хозяин гостиницы от неожиданности застыл в дверях, на секунду забыв, зачем пришел. Немного придя в себя и заметив разломанный стул позади своего постояльца, он с напускной деловитостью завопил: – Прошу прощения за беспокойство, но вам, сэр, придется заплатить за нанесенный ущерб, иначе я приму меры! Голос его сбивался, на лбу выступила испарина. Он был низкий и тучный, Эйдан против него выглядел как настоящий великан. Поэтому угроза не произвела должного эффекта. – Вы об этом? – кивая в сторону разломанного стула, спросил Эйдан. – Вот, полагаю, этого хватит, чтобы возместить стоимость этого хлама, – он бросил несколько монет. – Я уезжаю. Хозяин гостиницы посмотрел на ладонь и увидел там пять крон. – Благодарю вас, сэр. И заезжайте еще… – моментально смягчившись, залепетал хозяин гостиницы, сжимая монеты в руке. Смену его настроения можно было понять: цена испорченного Эйданом имущества вряд ли превышала треть заплаченной суммы. Место было той еще дырой – и как только поверенный отца разыскал его здесь? Эйдан выслеживал одного знакомого, задолжавшего ему кругленькую сумму, и об этом мало кто знал. Накануне удалось благополучно разрешить свое дело – настроение еще вечером было отличное. Утро же началось с неприятностей. Прочитав первые строки письма, Эйдан едва не сорвал злость на несчастном поверенном. Пришлось приложить усилия, чтобы обуздать себя. Испуганный мужчина поспешил убраться, как только цепкие руки Эйдана отпустили ворот его сюртука. Эйдан быстро прошел по грязному коридору этой убогой портовой гостиницы, вышел на улицу и направился в хилый денник гостиничного двора, где вчера как обычно оставил свою лошадь. Яркое весеннее солнце ослепило его. Рука автоматически заслонила глаза. Седлая животное, он яростно чертыхался и сыпал проклятиями себе под нос. Лошадь чувствовала настроение хозяина и, как бы поддакивая ему, громко фыркала. Теперь ему придется отправиться в Шотландию и взять в жены незнакомую деревенскую девку, которая, наверно, еще и уродлива к тому же. Какая еще может быть причина заставлять его женится на ней? Отец уже давно пытается свести счеты с непокорным сыном. Но он что-нибудь придумает – он не позволит кому-то с такой легкостью испортить свою жизнь. Ловко взобравшись в седло, он вновь вытащил из внутреннего кармана злополучное письмо, словно для того чтобы убедиться, что все это ему не снится. Он бы никогда не согласился на это, даже несмотря на уверения, что старик якобы при смерти. Старый дьявол это знал, поэтому решил его шантажировать, сыграв на привязанности Эйдана к сестрам. В голове не укладывалось, как отец мог на такое пойти? Он подробно описал, какая участь ждет его сестер, если сын не согласится на его условия: «Они не получат ни пенни, и то будет твоя вина. Уж если гордыня не дает тебе исполнить свой долг, будешь жить с осознанием того, что твои сестры станут прислугой в собственном доме или того хуже – пойдут по миру побираться…» Какая жестокость! Если Эйдан не женится на той, которую выбрал ему отец, тот лишит его наследства, передав замок и все имущество своему кузену – отъявленному негодяю и пьянице. Старик, наверно, окончательно выжил из ума. Нет, ему не нужны деньги отца, он вполне способен себя обеспечить, но вот лишить четырех младших дочерей дома и приданого – неужели отец на такое способен? Впрочем, проверять это Эйдан не собирался. Оставалась единственная надежда – урезонить отца. Отношения с отцом испортились давно, после того как сын не пожелал продолжать службу на судне своего дяди. Он дослужился до чина лейтенанта, но едва подвернулась возможность, бросил все, купил два корабля и занялся торговлей. Времена, конечно, были неспокойные, но ему, авантюристу по натуре, опасность нравилась. Однако и торговля, и путешествия Эйдану вскоре наскучили. Продав корабли, он вступил добровольцем в 42-й полк шотландской пехоты горцев – щеголял в килте, с красным пером на голове в рядах «Черного дозора». Служба затянулась до завершения войны против Наполеона. Вернувшись в Англию, он обосновался в Лондоне и уже второй год вел жизнь городского повесы. Все шло спокойно. До сих пор отец обходился ничего не значащими для сына угрозами и пустыми порицаниями за беспутный образ жизни, постоянно твердя, что ему, как старшему сыну, пора подумать об ответственности и вернуться домой. Как же! Вернуться в это богом забытое место? Жить на скудные подачки отца? Его сестры до сих пор не замужем, хотя Мэган уже двадцать пять, а Джейн двадцать, и все из-за того, что отец наотрез отказывается тратиться на их наряды и выходы в свет. А главное – он не желает видеть их избранниками англичан, упорно твердя, что они должны выйти замуж за шотландцев – да побогаче. Семь лет назад у Мэган был жених, к которому она чувствовала искреннюю симпатию. Но возлюбленный сестры был всего лишь второй сын шотландского баронета, а это отца не устраивало. Эйдан в то время, получив кратковременный отпуск, заехал навестить сестер (иногда совесть все-таки звала его к отчему порогу). После того как несчастному жениху дали отворот-поворот, разразился очередной скандал с отцом, но старик был неумолим. Не в силах смотреть на страдания сестры, Эйдан, устав от безрезультатных препирательств, попросту сбежал. Но больше он не имеет права сбежать. Может, отец прав, и ему действительно пора взять управление на себя. Отцу это понравится, и хотя надежда довольно призрачная, но вдруг ему все же удастся избежать нежеланной женитьбы? «Пора менять тактику в этом противостоянии», – подумал Эйдан. Он готов был на все, лишь бы отделаться от навязанной невесты и при этом не сломать будущее сестрам. Как ни крути, а если отец выполнит свое обещание, то им придется несладко. Его собственного небольшого состояния и особняка в Лондоне явно недостаточно, чтобы обеспечить всех приданым для удачного замужества. Даже если он опять займется делом, пройдет много времени, прежде чем вложения принесут доход и его финансовое положение улучшится, и младшие сестры – восемнадцатилетняя Присцилла и шестнадцатилетняя Мери-Элен – уже тоже выйдут из брачного возраста. Да и роль опекуна его не прельщала. «Повеса-опекун!» – Эйдан иронично улыбнулся. Тяжело вздохнув, Эйдан двинул лошадь в бока. Его городской особняк находился в Мэйфере – богатой части города. Портовая суета мешала продвигаться быстрее: многочисленные попрошайки, проститутки, пьяницы, мечтая получить хоть пенни, цеплялись к прохожим господам. Наконец, многолюдные улицы закончились, и Эйдан пришпорил лошадь. Так, в невеселых размышлениях, он добрался до своего дома и едва спешился, как его окликнул знакомый голос: – Маккей! Где тебя черти носят? Я тебя уже второй день ищу! Эйдан со свойственной ему ленивой неспешностью оглянулся и увидел до приторности счастливое лицо своего лучшего друга. – Что стряслось, Уэкингфилд? Без меня тебе свет не мил? – мрачновато подтрунил он. – Совершенно верно, – слегка скривил губы в усмешке Уэкингфилд, спрыгнув с лошади на землю. – Что с тобой, Маккей? Паршиво выглядишь! – Серьезно? Извини, знал бы, что тебя встречу, непременно припудрил бы нос. Чем могу служить? – Ты какой-то странный сегодня… Ну да ладно. – Уэкингфилд тут же принял прежний беззаботный вид, так как в отличие от Эйдана пребывал в отличном расположении духа, и решил не тяготить того допросами и пока не выяснять, почему его всегда веселый друг мрачнее тучи. – Пока ты где-то пропадал, я стал отцом! Эйдан увидел, как при этих словах лицо приятеля буквально засветилось от счастья. – Прими мои поздравления! – искренне ответил Эйдан, почесав двухдневную щетину. – Спасибо! Только представь, у меня родился сын! Мы назвали его Логан. – Ясно, – понимающе кивнул Эйдан. – Как здоровье миледи? – Спасибо, очень хорошо. И миледи, и малыш – оба прекрасно себя чувствуют. Хочу порадовать жену подарком, потому и искал тебя. – Меня? Уверен? – шутливо поднял светлую бровь Эйдан. – Лестно, что ты меня так ценишь, но, боюсь, твоя жена будет шокирована! Буйный шотландец не лучший подарок, не находишь? – Ну да, помечтай! – улыбнулся тот в ответ. – Я ни черта не смыслю в шляпках и булавках – прости, мой друг, ты не по адресу. – В том, что я хочу ей подарить, ты как раз разбираешься. – Моя коллекция виски к твоим услугам. – Пожалуй, этот твой подарок я приберегу для себя, – еще шире улыбнулся виконт, обнажая белые ровные зубы. – Мне нужна лошадь. Моя жена обожает ездить верхом. Вот я и решил ее побаловать. А лучше тебя никто в Лондоне не разбирается в лошадях. – Да, но в виски я разбираюсь лучше. – Приобретем лошадь, а там и другие твои таланты не оставим без внимания. Вместо ответа Эйдан с досадой опустил глаза. – Извини, друг, но вынужден отказать. Я срочно должен ехать в Шотландию. Если бы я мог задержаться, то непременно помог, но дело не терпит отлагательств. Я должен ехать, хотя, поверь, предпочел бы выбирать лошадь для твоей жены или даже шляпки и булавки. – Конечно, я понимаю! – задумчиво ответил Уэкингфилд. В голосе его сквозило сожаление. – Судя по твоему мрачному лицу, дело серьезное. Что ж, ничего не поделаешь. Может, тогда я возьму с собой Эрика. Надеюсь, ты скоро вернешься. Я хотел, чтоб ты оказал мне честь и стал крестным отцом моему сыну. К тому же сестры моей жены непременно закатят бал в этом сезоне, твоя компания будет кстати. – Благодарю за оказанное доверие, быть крестным твоему сыну – мой первейший долг. Я и сам хотел бы уладить все дела как можно быстрее. – Позволь поинтересоваться, что все-таки стряслось? Может, я могу чем-то помочь? – Вот, почитай, я не возражаю. Думаю, тебе можно довериться, – протягивая свернутое письмо, сказал Эйдан. Уэкингфилд развернул листок и быстро пробежался по нему глазами. – М-да…– протянул он спустя минуту. – Ну и дела. – Вот и я о том же. Дашь полезный совет? – Даже не знаю, старик, дело дрянь. – Да, – вздохнул Маккей. – Все может оказаться не так плохо, как кажется, – попытался обнадежить его друг. – Джеймс, мой старик собирается силой заставить меня жениться неизвестно на ком. Что тут хорошего? – Не отчаивайся, ты умеешь выкручиваться. Думаю, и на этот раз что-нибудь придумаешь. – Мне бы твою уверенность. – Да ладно, не унывай! Иногда судьба подкидывает неожиданные сюрпризы. Может, невеста окажется вполне ничего… – Но я не намерен жениться, будь она лучшей женщиной на земле! Хотя на такое везение рассчитывать не приходится. Отец точно подсунет мне лох-несское чудище. – Как знать… – в голосе Уэкингфилда прозвучали загадочные нотки. – Хорошо, не смею тебя более задерживать, мне пора. Удачи, друг! – и, вскочив на лошадь, махнул Маккею на прощание. – Не обижай чудище! – Ты меня очень обнадежил, друг, – по-мальчишески взъерошился Эйдан в ответ на добродушную шутку приятеля. – Эй, Уэкингфилд! – Да? – Возьми с собой Уолси. Эрик не отличит осла от породистого жеребца, а ты слишком счастлив, чтобы думать трезво. – Спасибо за совет, непременно им воспользуюсь, – улыбнулся тот и подстегнул лошадь. – И не забудь захватить мне бутылочку вашего прекрасного шотландского виски, – добавил он на ходу. – Мог и не напоминать, о нем я никогда не забываю. Только виски и зовет меня домой! – задорно подняв бровь, крикнул Эйдан вдогонку. Проводив друга взглядом, он уныло направился к дому, у двери его уже встречал слуга. Разговор с Уэкингфилдом не приободрил его. В отличие от друга он не видел луча надежды во всей этой ситуации. – Доброе утро, милорд! Рад вас видеть целым и невредимым, – забирая испачканный сюртук своего хозяина, поприветствовал престарелый слуга. И, не удержавшись, добавил, брезгливо прикрыв нос рукой: – Господи, милорд, что это за чудовищный запах, простите, где вас носило? Кроме старика, выполнявшего все необходимое для своего господина, в доме была еще кухарка и молоденькая горничная – ее дочь. Немногочисленная прислуга была преданной, и вместе они поддерживали порядок в особняке, когда хозяин неделями пропадал, – большего Эйдану и не требовалось. – Не ворчи, Дугалд, – добродушно ответил Эйдан, – собери все необходимое для путешествия. И, как ты уже понял, мне нужна ванна. Времени мало, прибереги мораль на потом и, пожалуйста, поторопись. – Значит ли это, что батюшка все же нашел вас, милорд? – В точку, Дугалд. Ты проницателен, как всегда. – Я велю Агнесс что-нибудь приготовить. Вам бы не мешало поесть, совсем исхудали, – заботливо проворчал слуга. Приняв ванну, Эйдан вкусно поел. Кухарка готовила отлично и подала чудесный бифштекс с гарниром из овощей, пирог с рубленым мясом и даже пудинг на десерт, все это Эйдан запил хорошим красным вином. Когда солнце уже стояло высоко в небе, он двинулся в дальний путь. Странно будет возвратиться домой спустя почти пять лет. Сестры – а особенно Джейн – будут сетовать на то, что он совсем о них забыл. Конечно, это не совсем так, он ведь регулярно им пишет, а иногда высылает небольшие подарки. А теперь он – блудный сын – возвращается домой. Одно хорошо: в долгой дороге у него будет много времени подумать о том, как выкрутиться из этой передряги. Глава 2 Англия осталась далеко позади, мягкий дождь, застигший его на второй день поездки, сменился пронизывающим горным ветром. Надо признать, он уже подзабыл, какой суровой временами бывает эта местность. Майский воздух по-прежнему был холодным, с привкусом снега, который лишь недавно отступил. Пятый день в чертовски надоевшем седле – и теперь все, о чем он думает, как бы поскорее добраться до дома, а впереди еще три дня пути. Северный ветер быстро остудил его гнев, и все происходящее казалось не таким трагическим, как поначалу. Чем урезонить отца, он так и не придумал, да и вообще неизвестно, застанет ли он его в живых. Поверенный твердил, что отец уже одной ногой в могиле. Как бы ни было это чудовищно, но Эйдан не чувствовал ни горя, ни даже сожаления по этому поводу. Судя по поступкам, отец никогда не любил их. Он принадлежал к типу людей, которые никогда не считаются ни с чужим мнением, ни с тем, как его решения скажутся на судьбах тех, кем он манипулирует. После смерти их матери он стал еще невыносимее. Для нее смерть стала освобождением от его тирании. Невыносимая жестокость отца заставила Эйдана держаться подальше от дома. Чем больше отец на него давил, тем сильнее он сопротивлялся. В детстве Эйдан его боялся – теперь нет. И все-таки старый лис не хотел отпускать сына из своих коченеющих рук! Но ему, как мужчине, можно просто плюнуть на все и жить как душе угодно, в отличие от его бедных сестер. Честно говоря, ему всегда было жаль женщин – их участь поистине незавидна. От них требуют верности и покорности, хотя большинство мужчин не заслуживают ни того ни другого. Да и он сам не исключение. Многие женщины дарили ему свое сердце, но, принимая их поклонение, он ни разу не смог ответить тем же в полной мере. В юности стрела Купидона однажды пронзила его сердце, но последовавшее затем разочарование послужило серьезным уроком. С годами Эйдан понял: единственное, что толкает в брак мужчин, обремененных положением в обществе, – это необходимость получить богатую продолжательницу рода. Конечно, были и исключения – его друг Уэкингфилд, к примеру, обрел счастье в браке. И все равно Эйдан не хотел обременять себя женой. Зачем ему это? Чтобы сделать несчастной какую-то женщину, и она бы ненавидела его за это, как это было с его родителями? Отец не был жесток в плане физическом, но его холодное безразличие к собственной жене было столь очевидным, что лишь слепой этого не замечал. Естественно, мать была очень несчастна и тоже не жаловала отца, они едва терпели друг друга, и это сказывалось на детях. Дети вечно находились между двух огней. Эйдан вообще никогда не понимал своего отца. Откуда такая бессердечность? Когда Эйдан служил на корабле под командованием дяди, тот однажды обмолвился, что в молодости отец был совсем другим – добрым и отзывчивым человеком. «Ты походишь на отца в своих душевных порывах, сынок, надеюсь, удача не отвернется от тебя», – как-то сказал он. Зная своего отца как жестокого деспота, Эйдан поразился такому сравнению, да и не желал он видеть подобного сходства с родителем. Он попытался расспросить дядю больше, каким был тот, другой, добрый человек, и почему на его место пришел темный демон. Ничего не вышло, дядя сразу пресек эту тему и больше никогда к ней не возвращался. Брат отца был добр к племяннику, и когда Эйдан захотел покинуть службу, он втайне от отца поспособствовал этому. Подумать страшно, что бы на это сказал отец, если бы узнал. Так, за тягостными раздумьями, дорога казалась почти сносной. Порой он так уходил в себя, что едва замечал что-либо вокруг. Однако, чем глубже продвигался Эйдан в эти суровые места, тем больше приходилось сосредоточиваться на дороге – временами здесь было весьма опасно, доброжелателей в пути встречалось мало. Горы возвышались вокруг, пробуждая внутри странную привязанность. Дикое их величие, сменявшееся мягкими зелеными холмами, загоняло далеко вглубь прежнюю чопорную размеренность и будило в душе нечто неуправляемое, присущее только истинным шотландцам. Эйдан ощутил полную свободу своего буйного нрава, который зачастую скрывал от впечатлительных людей. Но чем ближе становился дом, тем сильнее портилось настроение. Путешествие близилось к завершению. Мили труднопроходимых разбитых дорог уже остались позади, и Эйдан, намереваясь еще немного отстрочить неминуемую встречу, свернул в Дорнох – небольшой городок на северном побережье. Здесь он решил отдохнуть и выпить что-нибудь, бодрящее в местном пабе. До замка оставалось не более пятидесяти миль по узким дорогам Хайлендса – горной части Шотландии. Пришпорив гнедого, можно поспеть домой к закату. Засиделся он ненадолго. Паб был грязный, и Эйдан, стоя у стойки бара, пока трактирщик наливал ему выпивку, старался ненароком не прислонится к чему-нибудь. Угловой стол заметно отличался от остальных, и все обходили его стороной – уж больно подозрительно он смотрелся. Но когда Эйдан пригляделся, то улыбнулся. Местные посетители считали столик грязным – его цвет был иным, но то, что все принимали за грязь, оказалось единственным чистым местом в этом заведении. Эйдан, одобрительно кивнув самому себе, уселся за него, чтобы смочить горло. Впрочем, его брезгливости никто не заметил, хотя некоторые мужчины с любопытством разглядывали молодого, хорошо одетого человека. Покинув маленькое затхлое помещение, Эйдан вышел на улицу и лениво огляделся по сторонам. С легким любопытством он смотрел на прохожих в ожидании, пока чумазый мальчик напоит его лошадь. Вокруг царила суматоха от шума повозок, криков многочисленных продавцов и пьяных рыбаков, они то и дело вываливались из таверны, вдоволь набравшись спиртного. Несчастное выражение их осунувшихся лиц было легко уловимым для его зоркого глаза. Местные жители, те, кто не был пьян, проходили мимо, потупившись в землю, бросая тревожные взгляды по сторонам, словно боялись, что сейчас их схватят и потащат в неизвестном направлении. Эйдану не стоило особого труда догадаться, с чем связано их опасение. Он на своей шкуре знал, как это, когда уже нет надежды. В своих скитаниях он сталкивался со многим: знал цену последнего куска хлеба, глотка воды и свободы. Жизнь забрасывала его в такие места и ситуации, где все прежние заботы и тревоги казались совсем не значимыми. Горцы ныне переживали худшие свои времена. Хотя он жил в Лондоне, тем не менее был осведомлен о положении дел на родине. Жители были вынуждены массово мигрировать в колонии, арендаторы выгоняли их с земель. Многие из них забирали все свои пожитки, отправляясь в дальний путь в надежде на лучшую жизнь где-то за горизонтом. Однако большинство не доживало до конца путешествия, и тела их поглощали морские глубины. Впрочем, знатные лорды не утруждали себя мыслями об этом – прибыль от овцеводства была значимой, потому-то помещики без зазрения совести освобождали земли под выпас, лишая крестьян их крова и хлеба. Хайлендс опустел за годы такой «чистки». Гористая местность теперь принадлежала богатым землевладельцам, и Эйдан понимал: этим людям ничего не остается, как искать прибежище где-нибудь в другой стороне. Предводители кланов теряли свои земли и свое влияние. В былые времена люди бы взялись за оружие, но это уже не прежняя вражда кланов. Шотландия была продана после объединения парламентов, и теперь ее по кусочкам скупали помещики, а жизнь простого горца не стоила и гроша. За годы запретов в людях сломали дух. Запрет носить килт и играть на волынке – запрет быть шотландцем – давно, хотя и неофициально, отменили, но последствия остались. Эйдан покинул город в странном, немного угнетенном расположении духа. Когда солнце опустилось за горизонт, он ехал Краем Маккея, или Краем лорда Реея – по титулу вождей клана, как его еще здесь называли. Здесь ничего не изменилось за годы его отсутствия. Стратнавер – родина его предков – уже его встречал. Замок у реки Навер возвышался на небольшом холме, нависая над долиной. К ближайшему селению протянулось несколько десятков миль, но с южной смотровой башни были видны земли, принадлежащие клану. Когда-то клан Маккеев был одним из самых могущественных среди воинственных кланов Хайлендса. Его представители сражались всегда отчаянно, одно их имя вселяло страх. Клановые междоусобицы из-за политических войн делали сейчас их положение весьма неустойчивым. Эйдан, как и все Маккеи, тоже много воевал, его носило по свету, и он ни разу не посрамил честь своего имени – он гордился тем, что он Маккей, хотя и понимал, что дело идет к закату эпохи воинственного духа Маккеев. Сегодня они, как и все, зависели от милости короля, и, учитывая, что теперь их земли опустели как никогда, будущее представлялось Эйдану весьма сомнительным. Во владении семьи оставалось немало земель – Край Маккей, или Край лорда Реея, все еще формально принадлежал им, но Сазерленды – давние неприятели – уже дышали в спину. Парадоксально, но отец был человеком, любящим простой народ, селяне боготворили его. Он был одним из немногих, кто оставался на стороне простых людей и не принимал идеи реформаторства в пользу овец. Порой Эйдан завидовал простым людям, которые пользовались расположением отца: такими привилегиями, в отличие от посторонних, члены собственной семьи не пользовались. Эйдан уже видел перед собой замок, носивший название Адхар, что с гэльского означало «воздух», или «небо». Согласно семейной легенде, первоначально он имел четыре башни, такие высокие, что терялись в облаках. Впрочем, за столетия от мифических башен не осталось и следа. Поэтому бытовало и иное объяснение его названия: камень, использовавшийся для строительства замка, имел голубовато-серый цвет, и издалека, в ясную солнечную погоду, стены казались небесного оттенка. Теперь, правда, только местами, поскольку большая часть стен поросла зеленоватым мхом, придавая замку еще и серо-зеленый цвет. Но все равно замок оставался весьма впечатляющим сооружением, живописно возвышаясь над долиной с одной стороны и горной полноводной рекой Навер с другой. В детстве Эйдан учился ловить здесь рыбу под руководством деда. Грегор Хью Маккей, одиннадцатый лорд Реей, был двадцать четвертым вождем тогда еще многочисленного клана. Седой старик с живым подвижным лицом порой производил на Эйдана впечатление весьма устрашающее, особенно когда не получалось правильно закинуть снасть или подсечь рыбу. Тогда дед смотрел на него глубокими дымчатыми глазами с немым укором. Глаза его говорили красноречивее слов, и внук старался изо всех сил, чтобы реже встречаться с этим уничижительным взором. И все же дед боготворил своих потомков и давал им любовь, которую они недополучали от собственных родителей. Да и вообще, дед, как истинный горец, не скрывал гордости, что он хайлендер, любил подолгу рассказывать истории о былом и сохранил недюжинную силу до глубокой старости. «Горная часть Шотландии издавна была пристанищем самых суровых горцев. Горы всегда оставались тяжелой преградой для недруга…» – так начинал дед каждую свою историю. Любил он также повторять, что силой своей шотландцы обязаны этой суровой земле и что можно забрать шотландца из гор, но дух гор из шотландца – никогда. Эйдан это чувствовал сейчас, как и всякий раз, когда его нога ступала на родную землю, хотя иногда ему удавалось смирять внутренние неистовые порывы истинного шотландца. Впереди уже возвышались оборонительные стены замка. Выстроенные несколько столетий назад в некоторых местах они уже обрушились, но все еще выглядели неприступными. Эти стены, как и прежде, стояли неподвижно и величественно, словно в ожидании осады. Сам замок был типичным средневековым сооружением, со всеми его атрибутами. Эйдан не очень любил это серое холодное место, именуемое домом. И дело было не в том, что он предпочитал более грациозные строения современного Лондона. Просто замок вызывал тяжелые ассоциации – здесь было мало счастья. Эйдан проскакал по каменной дороге к воротам и вихрем ворвался во двор. Спешившись около конюшни, он передал вожжи удивленному лакею. – Как поживаешь, Тэренс? – бодро сказал Эйдан управляющему, потешаясь над выражением нескрываемого удивления на лице старого слуги. – Лорд Эйдан, никак вы? О боже! Каким ветром вас занесло домой, я уже начал терять надежду вновь увидеть вас! – Северным, Тэренс, холодным северным ветром! – неприятное обстоятельство своего прибытия Эйдан спрятал за насмешкой. – А ты все еще трудишься на отца? – Я с годами не молодею, но его светлость жалует меня, а я все еще стараюсь быть полезным. Сегодня не многие могут похвастаться кровом над головой, тревожные нынче времена настали, хозяин Эйдан. Старик действительно очень постарел, хотя Эйдан даже немного удивился тому, что тот еще жив. Сколько он себя помнил, Тэренс был стар. Теперь же выглядел совсем древним. Он решил подбодрить старика. – Да что ты, Тэренс, ты неплохо выглядишь на свои… Сколько тебе, сто? – Милорд, я уже и не припомню, сколько мне, но чувствую себя и вправду хорошо. Нам всем грех жаловаться, ваш батюшка всегда был добр к подданным, у нас здесь все спокойно. – Я рад это слышать. Как он? – как можно безразличнее спросил молодой человек. – Мы все молимся за него, милорд. Он пока держится. Эйдан сдержанно кивнул и, не желая больше слушать дифирамбы в адрес своего родителя, направился к замку. Едва он преодолел полпути ко входу, как за спиной раздался восторженный женский крик. Младшая из сестер, Мери-Элен, стремглав бежала к брату. Едва он обернулся, как миниатюрная девушка обвила его шею тонкими руками и повисла на ней, щекоча лицо брата белыми кудряшками. За ней следовала более спокойная Присцилла. – Эйдан, Эйдан! Неужели это ты, я так рада! Где ты пропадал? У нас здесь так скучно, почему ты не приезжал? – вопросы сыпались из нее как из рога изобилия. Эйдан обнял сестру в ответ. Он бы с радостью ответил, но малышка так сжала его шею, что он едва мог дышать. – Я тоже рад тебя видеть, но ты меня сейчас задушишь, – Эйдан, освобождаясь от объятий, засмеялся и нежно поцеловал ее в щечку. – Я привез тебе кое-что, – сверкнув ясно-серыми глазами, сказал он и ловким движением вытащил из кармана золотую цепочку с кулоном в виде сплетенных букв «М» и «Э», усыпанных маленькими сапфирами. – Господи, какая прелесть! – восторженно воскликнула Мери-Элен, выхватив подарок из его рук. – Я так тебя люблю! – от радости она даже запрыгала. – Голубые камешки мои любимые! Спасибо! Мери-Элен захотела сразу же примерять подарок, Эйдан помог его надеть. На несколько минут она полностью переключилась на новое украшение, что дало возможность поздороваться с Присциллой. Она обняла брата в обычной для нее сдержанной манере. Эйдан отметил, что сестры совсем выросли. Присцилла стала очень хорошенькой. Волосы цвета спелого каштана обрамляли личико и прекрасно гармонировали с серыми, как и у него, глазами. – Я рада, что ты приехал. Мэган будет тоже рада. С тех пор как отец заболел, на нее свалилось много забот, – тревога в голосе сестры была более чем выразительна. Эйдан даже почувствовал укор совести за то, что не приехал раньше и не взял на себя все бремя ответственности. – Где Мэган и Джейн? – Они где-то в доме. Мэган все время чем-то занята, Джейн старается ей помогать. Мы с Мери ходили собирать первые весенние цветы, – показывая букет полевых цветов, ответила Присцилла. – Идем в дом, я вам всем привез небольшие подарки. – Что ты мне привез? – с неподдельным интересом спросила Присцилла. – Сейчас сама все увидишь. Тэренс как раз разбирает мой небольшой багаж. Сопровождаемый радостным щебетанием сестер, Эйдан вошел в большой зал замка. Слуга принес его вещи, и Эйдан вручил Присцилле новенький набор акварельных красок. – Лучшие в Лондоне. – О, мой Бог! Эйдан, они же, наверное, стоят целое состояние! – сестра восторженно разглядывала подарок. Эйдан знал, что она очень любит рисовать, и намеренно купил самые дорогие, какие нашел. – Для моей сестренки ничего не жалко, – улыбнулся он. – Ты должна показать мне все свои работы, очень хочу посмотреть. – Правда? – А как же! Сперва поговорю с Мэган и Джейн, ну и с отцом, разумеется, а потом сразу покажешь мне все свои творения. – Она и меня нарисовала, – радостно вставила Мери-Элен. – И тебя – правда, по памяти, но ты похож! – Умираю хочу посмотреть, – вновь обнимая сестер, ответил Эйдан. – Эйдан! – раздался мягкий голос позади. Обернувшись, он увидел двух старших сестер. Мэган выглядела очень хрупкой, она была копией матери. Высокий рост, светлые волосы, большие серые глаза, худощавая фигура. Тонкие кисти ее рук были напряженно сложены. Джейн по сравнению с ней была цветущей и пышущей жизнью, хотя в ее голубых, как у отца, глазах не было такой же радости при виде брата, как у всех остальных. Мэган быстро подошла и взяла брата за руки. – Я так рада, что ты наконец приехал. Отец только об этом и говорит. Эйдан, он очень слаб. – Да, я слышал, – равнодушным голосом произнес он. – Не надо так, он ждал тебя! – добродушно промолвила Мэган со слабой улыбкой на устах. Эйдан недовольно поморщился, он всегда считал, что сестра была слишком добра ко всем, хотя некоторые этого совершенно не заслуживают. Особенно отец, который готов обречь их всех, лишь бы достичь своих целей. Но Мэг всегда была такой наивной и такой всепрощающей… – Да ему же все равно, Мэган! Иначе он бы приехал хотя бы на год раньше, – язвительно вставила Джейн. Сестра грозно сверлила брата глазами, что выглядело весьма забавно при ее невысоком росте и легком телосложение. – Перестань, иди, поприветствуй брата. – Джейн! – Эйдан двинулся навстречу сестре, но она окинула его презрительным взглядом и тряхнув каштановыми локонами, демонстративно покинула зал. Эйдан с досадой посмотрел ей вслед. Он знал, Джейн винит брата в бездействии. И поделом ему! Она злилась на него, поскольку он не только не сумел помочь Мэган, но и отстранился от них, не желая найти взаимопонимание с отцом. Ведь, несмотря на трудный характер отца, девочки все равно его обожали и всегда боролись за его внимание. Эйдан никогда не понимал, почему. – Не обращай внимания, она слишком вспыльчива, но отходчива. – Да, я помню, – с досадой пробормотал Эйдан. – Ладно, позже поговорю с ней. Когда она узнает, что я ей привез, она сменит гнев на милость. А пока, Мэган, у меня и для тебя кое-что есть. – Эйдан, не стоило, у нас всего хватает. – Думаю, это тебя порадует, – ответил Эйдан и протянул цепочку, похожую на ту, которую он вручил Мери-Элен, но на этой был овальный кулон в жемчужной оправе. – Открой, – тихо сказал он. Мэган повиновалась и, увидев, что внутри, замерла, прикрыв рот рукой. Присцилла и Мери-Элен с удивлением смотрели на нее, не понимая, чем вызвано такое волнение сестры. На ее глазах выступили слезы. – Откуда это у тебя? – Когда я был здесь в последний раз, я случайно нашел его. Цепочки не было, и портрет слегка затерся. Я забрал его и восстановил. Собирался тебе отослать, но, как видишь, доставил лично. – Это прекрасно! – всхлипнула Мэган. Сестры поспешили ее утешить, но, увидев то, что она с такой нежностью сжимала в руке, сами едва не расплакались. Немного придя в себя, Мэган взглянула на брата. – Я думала, он уничтожил все, что напоминало о маме. – Я тоже так думал, пока не наткнулся на этот кулон с ее портретом. – Мэган, вы так похожи, – сказала Мери-Элен. – Я плохо помню маму, но теперь вижу: вы просто два одинаковых человека! Да, Мэган действительно была очень похожа на мать, за это отец ее жаловал меньше остальных. В то время как она всегда более других заслуживала его снисхождения. Она простила отца даже за то, что он разрушил ее жизнь, разлучив с возлюбленным. Эйдана удивляло ее смирение, он бы никогда не простил. Так же, как не собирается прощать навязываемый ему брак. После смерти матери отец приказал сжечь все ее портреты и личные вещи. Комната, принадлежавшая ей, была полностью переделана, словно он пытался избавиться от всего, что было ей дорого. И этого изуверства сын не понимал и не хотел прощать. – Спасибо тебе, это много для меня значит. – Я знаю, поэтому и отдал его тебе. – Эйдан, тебе следует поговорить с отцом. – Я знаю. – Будь с ним помягче. – Мэган, откуда в тебе столько милосердия к нему, ты же знаешь, какой он! – Прошу тебя, не суди его строго, возможно, все не так, как тебе кажется… – Он же просто нестерпим! Он хочет, чтобы я женился на совершенно неизвестной особе, – с жаром выпалил Эйдан. На минуту в комнате воцарилась тишина. Девушки в замешательстве посмотрели друг на друга: – Так ты поэтому здесь? – спросила Присцилла. – Да. – Не понимаю! Ты никогда не делал того, что он требовал. Не может же он тебя заставить? – Присцилла права, – поддержала Мэган. – Отец ведь и раньше настаивал на браке. – Теперь все сложнее. – Завещание, – догадалась Мэган. – Именно. Он утверждает, что лишит меня наследства, а вас содержания и все передаст в руки кузена Моргана. – Что? Этому отвратительному человеку? – возмущенно нахмурила изящные брови Присцилла. – Да. Теперь понимаешь? Он совершенно невменяем. – Ты знаешь, кто эта девушка? – осторожно спросила Мэган. – Ни малейшего представления. – Эйдан, а может, это только очередная угроза? – Хочешь проверить, Мэг? – Я думаю, тебе лучше поговорить с ним об этом. Эйдан глянул на Мэган недовольным взором. – Он у себя? – Да, я проведу тебя. Покинув гостиную, он молча направился следом за сестрой. Остановившись у двери, Мэган умоляюще посмотрела на брата: – Пожалуйста, держи себя в руках. Эйдан, сделав над собой усилие, согласно кивнул в ответ, пропустил сестру вперед и вошел следом. Отец сидел в кресле напротив камина. Выглядел он и в самом деле очень слабым. В молодости он слыл человеком могучим и статным, не лишенным при этом внешней привлекательности. Эйдан во многом походил на отца, по крайней мере, внешне. Это его бесило, поэтому он старался как можно реже разглядывать себя в зеркале. Роберт Маккей, двенадцатый лорд Реей, двадцать пятый вождь клана Маккеев, сосредоточенно смотрел на огонь, закутавшись в клетчатый плед с тартаном клана. – Отец! – обратилась Мэган. – К вам пришли. – Я не желаю никого видеть, – грубо буркнул в ответ старик, даже не удостоив ее взглядом. – Так мне уйти? – произнес Эйдан. Отец резко развернулся, устремив острый взгляд потускневших голубых глаз на сына. – Наконец, – не колеблясь пророкотал он. В комнате повисло гнетущее молчание. Отец и сын, нахмурившись, смотрели друг на друга. – Вам что-то нужно, милорд? – неуверенно спросила Мэган. – Оставь нас! – строго отрезал отец, и Мэган, послушно склонившись, вышла. Эйдан проводил сестру взглядом и снова кинул тяжелый взор на отца. – За что ты так с ней? Она заботлива и добра к тебе. Отец не обратил внимания на эту реплику. – У тебя есть неделя, чтобы познакомиться со своей будущей женой, – без обиняков приступил он прямо к делу. – Она живет в Дирлинг-хаусе. Ее отец, Томас Сетон, мелкий дворянин, представит вас друг другу. Я уже отправил ему послание. Познакомитесь, и проведем церемонию здесь. Не вижу причин затягивать. – А обсудить это ты не хочешь? Я еще не давал согласия! – Не хочу. Я все тебе подробно изложил в письме. Мне пришлось выложить кругленькую сумму, чтобы мой поверенный обшарил все дыры в Лондоне в поисках тебя, так что не трать больше мое время и деньги. Эйдан с трудом сдерживал ярость, закипавшую в нем. – Дирлинг? Они же почти нищие? – Вижу, ты немного осведомлен. – Я знаю, что они живут в глуши, а их род не славился ни богатством, ни именем. Не совсем твой уровень. Что тебе с этого? – Я больше не намерен это обсуждать, ты женишься на этой девочке. Я видел ее несколько раз, ее зовут Эйрин, она придется тебе по вкусу. И еще одно. Не думай, что сможешь после свадьбы оставить ее на произвол судьбы. Хочешь того или нет, а ты должен стать ей настоящим мужем и заботиться о ней. Не забывай о наследниках. – Может, прикажешь полюбить ее? – Эйдан саркастично прищурил глаза. – Боюсь, это не в моих силах, – вздохнул отец. Эйдан пораженно посмотрел на отца. Гнев одолевал его, угрожая вырваться наружу. Не будь старик так немощен, он бы кинулся на него с кулаками. Его просто выводило из себя, что, став лишь тенью себя прежнего, он по-прежнему чудным образом имел непомерную власть над всем, чего касался. Будь то люди или вещи. – Значит, тебе нужна их земля? – предположил сын. – У них нет земли, и дом, скорее всего, она не унаследует даже после смерти отца. – Зачем тебе нужно, чтобы я женился на какой-то нищенке? – скрестив руки на груди, гневно процедил Эйдан. – Не смей о ней так говорить, – стиснув зубы, прошипел отец, вцепившись в ручки кресла костлявыми руками. – Ее мать, упокой Господь ее душу, была из очень знатного и благородного рода, и не вина девочки, что папаша пропил и проиграл почти все, что имел. – Странная забота с твоей стороны, не находишь? Хотя это в твоем духе – заботиться обо всех, и плевать на своих собственных детей, – взорвался Эйдан. – На то есть причины! – вскрикнул отец. – Я любил вас, как мог, но это трудно. – Трудно любить своих детей? Ты готов обречь на страдания четырех своих дочерей, чтобы устроить жизнь какой-то девице. Как прикажешь это понимать? – Хватит! – отрезал отец. – Теперь все зависит от тебя, и если кто и может их обречь – то лишь ты и твое упрямство. – Мое упрямство?! – брови Эйдана поползли верх. – Да, именно! Ты такой же упрямый, как и твоя мать! Будь она немного посговорчивее, все могло быть иначе. – Не смей порочить ее имя! – Ее имя порочили до меня, а я, глупец, помог ей, но вместо благодарности получил презрение. Ты видишь лишь то, что лежит на поверхности, поверь мне, все намного сложнее. – Так просвети меня! Я вижу лишь твою жестокость. – Еще не время, – отвернувшись, ответил отец. – Ступай, сегодня ты свободен. Завтра отправляйся в Дирлинг. И не спорь – все уже решено, я не изменю завещание. Мы с ее отцом давно все уладили. Ее мнение, как и твое, роли не играет. Все в твоих руках. Ты можешь получить все, а можешь все потерять. – Почему ты так жесток, отец? – Когда-нибудь ты меня поймешь, – только и сказал старик и, плотнее закутавшись в плед, уставился на огонь, слабо полыхавший в огромном камине. Эйдан еще немного постоял, застывшими от гнева глазами сверля плечи отца. Поняв, что отец не изменит своего решения, он вышел из комнаты. Уму непостижимо! Кто эта девушка и почему отец так категоричен? К тому же, по-видимому, ее тоже никто не спросил, хочет ли она выйти замуж за незнакомца. Что же их, собираются силой к алтарю тащить? В холле его ждала еще одна неприятность. Завидев брата, Джейн резко развернулась и направилась в противоположную сторону. На некоторое время оставив проблемы с отцом, он сосредоточил внимание на сестре. – Джейн, – мягко окликнул ее брат, но она продолжала идти. – Ну брось, я тебе подарок привез, – вкрадчиво произнес Эйдан улыбаясь. Это подействовало, сестра резко остановилась, но не повернулась. – А он хороший? – спросила она, бросая любопытный взгляд через плечо. – Самый лучший. Сестра повернулась. – Подарок можешь вручить, но так легко ты не отделаешься. – Разумеется, – ободренно улыбнулся брат. – Так что ты мне привез? – Подойди, – Джейн послушно направилась к брату. – Вспомни, что ты хотела, когда я был здесь в последний раз, – загадочно улыбаясь, произнес Эйдан. – Не может быть! – загорелись ее глаза. – Идем, я привез самые последние журналы мод. Есть даже из Парижа. Его привезла одна милая мадемуазель – моя близкая подруга, – Эйдан сделал ударение на слове близкая, чем смутил сестру, – так как я ничего не смыслю в моде. – Ты шутишь?! – бросившись ему на шею, завопила Джейн, но вдруг резко отпрянула и грустно вздохнула. – Что? Что не так опять? – У нас нет подходящих тканей, чтобы сшить хоть что-то. Отец считает, что модные платья ни к чему в такой глуши, – разочарованно произнесла Джейн. – Я это предугадал, – широко улыбаясь, ответил Эйдан. – Все, что нужно, привезут завтра-послезавтра. Рулоны тканей, нитки, тесемки и прочая ерунда, на вас всех хватит. Вам останется только сшить. – О боже, Эйдан, я тебя люблю, – вновь обняв его за шею, прыгала от радости Джейн, осыпая брата поцелуями. – Так я прощен? – А ты возьмешь нас в Лондон? – Думаю, что этот сезон вы не пропустите. – Обещаешь? – Даю слово, – вздыхая, ответил Эйдан, понимая, что теперь выхода у него нет. Он много жил для себя, теперь должен позаботиться о сестрах. И если для счастья его родных ему предстоит жениться на незнакомке – по-видимому, так тому и быть. Впрочем, он еще не потерял надежду найти выход из этой нелепости. После трудного и безрезультатного разговора с отцом Эйдан немного воспрянул духом, пообедав в радостной атмосфере сестринского восторга. Все вопросы, касающиеся дома, он обсудит с Мэган по возвращении из Дирлинг-хауса, сегодня сил решать что-либо уже не осталось. Мэг все время сочувственно поглядывала на брата, понимая, как нелегко ему сейчас приходится. Покориться воле отца было для Эйдана совершенно противоестественным. Подарки очень обрадовали сестер. Джейн листала журнал прямо за обеденным столом. Мери и Присцилла веселились в предвкушении обновок. Даже рассудительная Мэган не смогла удержаться и тоже мельком поглядывала на рисованных изящных девушек в модных нарядах. – Эйдан, это чересчур для нашей глуши. Мы и в город выбираемся редко, а в церковь это не наденешь, – заметила сестра. – Да, в церковь я бы не рекомендовал, пастор не сможет закончить мессу, глядя на вас, – улыбнулся он плутовской улыбкой, за что Мэган одарила его укоризненным взглядом. – Ты невозможно испорчен. – Не отрицаю! Но есть место, где наряды будут в самый раз – Лондон. – Лондон? Отец не согласится, – покачала головой сестра. – Скоро решать буду я. Так что в этом сезоне вы сразите столицу. Работы вам хватит. Этикет не позволяет появляться в одном и том же платье два вечера подряд. Надеюсь, у вас хорошая портниха, платья нынче весьма замысловаты. – Это еще мягко сказано. Но время есть, мы и сами неплохо шьем. У Джейн талант к этому делу. Но, боюсь, ты слишком балуешь нас. – Думаю, немного побаловать вас просто необходимо. Глава 3 – Эйрин! – заорал Томас Сетон. Пошатываясь, еще не до конца отрезвев, он неистово метался по большому залу, заглядывая во все щели. – Эйрин! Куда ты, черт побери, опять запропастилась? Сетон едва держался на ногах. Он пил почти всю ночь, и слуге пришлось попотеть, чтобы разбудить своего хозяина и передать послание из замка Адхар. – Где ты, маленькая плутовка? Выходи! – Я здесь, отец. Что случилось? – прозвенел мелодичный тонкий голосок внезапно появившейся юной особы. Сетон резко развернулся на звук ее голоса и, оглядев дочь, нахмурил седые брови. Недовольство вызвал наряд девушки. На ней были надеты высокие сапоги и – уму непостижимо! – мужской костюм. Мужчина протер глаза, пытаясь вспомнить, когда в последний раз толком разговаривал с дочерью. Черт, она похожа на мальчишку, если не брать во внимание копну длинных рыжих вьющихся волос. И зачем Маккею понадобилась его дочь? Сетон думал, скорее ад заледенеет, чем он согласится породниться с кем-нибудь, носящим это имя. Но иного выхода у него все равно нет. Долгие годы он люто ненавидел Роберта Маккея и желал ему смерти или еще чего похуже. Из-за него вся его жизнь пошла наперекосяк. Но со временем Сетон начал понимать, что каждый из них переживает свой ад. Чем дальше, тем сильнее выпивка заглушала все чувства, включая гордость. Поэтому, когда его бывший враг, которого теперь величали лордом Реем, предложил подаяние, он не раздумывая его принял. Отчасти из нежелания потерять дом, а отчасти из чувства вины перед дочерью. Должен же он хоть раз в жизни сделать что-то для нее, хотя она вряд ли воспримет его жест как заботу о ее будущем благополучии. – Что это на тебе? – Ты о чем, отец? Я так постоянно хожу! – удивленно оглядывая себя, ответила девушка. – В самом деле? – проворчал Сетон. – Завтра тебе придется распрощаться с этой привычкой. Приготовь самое приличное платье. – Платье? Но зачем? – У нас будет гость. – Гость, у нас? – удивилась девушка, расплываясь в улыбке. Гости в последние годы были здесь редкостью. – Да. Завтра сюда пожалует сын Реея, его имя Эйдан Маккей, он лорд… и он твой будущий муж, – как бы невзначай добавил отец. Девушка замерла. – Мой будущий кто? – широко открыв глаза, переспросила Эйрин. – Муж. Тебе пора замуж, ты уже достаточно взрослая. Завтра вы познакомитесь, за неделю утрясем все формальности, и, думаю, вскоре вы поженитесь. Так что приведи себя в порядок, не хочу, чтобы над тобой смеялись. – Но мне не нужен муж, по крайней мере, пока! – запротестовала Эйрин, пытаясь сдерживать негодование. И упрямо добавила: – Ты не сможешь меня заставить. Сетон сел в свое обшарпанное широкое кресло, жестом приказав слуге налить ему чего-нибудь из скудных запасов Дирлинга. Спорить с дочерью, не смочив горла, было выше его сил. – Можешь дуться и протестовать, но выбор у нас невелик. Если ты не выйдешь за него замуж, наш дом станет их домом, меня бросят в долговую тюрьму, а ты окажешься на улице. Сама знаешь, дядя не возьмет тебя к себе – он ненавидел сестру. Как видишь, выхода у нас нет. Эйрин буквально застыла с открытым ртом, не веря собственным ушам. Как такое возможно: утро предвещало самый обычный день, и вот она уже помолвлена неизвестно с кем, и от нее зависит будущее их дома. – Получается, ты меня продал первому встречному за долги? – шокированно спросила дочь, чувствуя, как гнев закипает внутри. – Я не продал тебя! Не отрицаю, на мне вина за наше банкротство. Я скатился на дно, Эйрин. После смерти твоей… – он запнулся, нервно потирая ладони, – …матери я начал сильно пить и ничего не замечал вокруг… Оглянуться не успел, как оказался по уши в долгах. Кредиторы собирались забрать наше имущество. И тогда появился Реей… Он пообещал выкупить назад дом и уплатить мои долги, а взамен потребовал согласия отдать тебя замуж за своего сына. В сложившихся обстоятельствах выбирать не приходилось. В то время его сын был на фронте и, вполне вероятно, мог оттуда не вернуться. Ты могла бы никогда не узнать о договоренности. Но фортуна, как обычно, отвернулась от меня… Все заверено нотариально – расторгнуть сделку я не могу. С тех пор я старался меньше пить и перестал играть на деньги… – Но как это возможно? Почему совершенно посторонний человек тебе помог? Я не понимаю, отец, это же огромные деньги. Его сын, наверно, какое-то чудовище, раз его женят таким образом. Выходит, наши долги я должна искупить своей свободой? – голос Эйрин дрогнул. Сетон вздохнул, глядя на свою юную дочь, которая присела в кресло напротив и начала тихо всхлипывать. Умная девочка, она знала жизнь не с лучшей стороны – и это его вина. Он понимал ее отчаяние, но изменить ситуацию было не в его воле. – Эйрин, перестань, все не так плохо. Девушка подняла полные слез глаза: – Как ты можешь так говорить, отец? – Послушай, дорогая, я знаю, что не был образцовым отцом. Тебе пришлось трудно: ты росла без матери, отец вечно не в себе – но поверь, сейчас я делаю тебе благо. Дочь посмотрела на родителя, как на безумного. Отец говорил какую-то ерунду. – Видишь ли, Реей – не посторонний человек, – сделав большой глоток принесенного слугой вина, проговорил Сетон. – Он и твоя мать… они… любили друг друга. – Они были любовниками? – распахнув от удивления свои фиалковые глаза, спросила дочь. – Нет, не в том смысле. Когда-то, еще до того, как я сделал твоей матери предложение, они были помолвлены. – Помолвлены? – Да… Но обстоятельства так сложились, что им не суждено было пожениться. К моему несчастью, они любили друг друга всю жизнь. Он… был рядом, когда она умирала, и она взяла с него клятву позаботиться о тебе, если понадобится. Как бы мне ни хотелось это признавать, со мной ты оказалась в беде, и он сдержал свое слово. Поверь, Маккеи тебя не обидят, я это точно знаю, – такое признание давалось Сетону трудно, глаза были виновато потуплены, руки нервно сжимали стакан с вином. – Ты раньше никогда мне этого не рассказывал. Если они любили друг друга… А как же ты? Почему мама считала, что ты не позаботишься обо мне сам? – Я бы хотел все тебе рассказать, но, боюсь, у меня нет сил вспоминать то, что я так стараюсь вычеркнуть из своей памяти. Пока хватит и этого. – Но зачем ему я? Мог бы просто помочь. – Ты еще так наивна, мое дитя. За все надо платить, к тому же не нам с тобой ставить условия. Его сын завидный жених. – Так я буду ему обузой? Меня же будут презирать там, отец! – Дорогая, у тебя есть сокровище, хотя его и нужно слегка отполировать. Ты красивая девушка, если он тебя полюбит – жизнь с ним будет вполне сносной. – Сносной?! Так было у вас с матерью? – Не дерзи! – пресек ее родитель. – Я еще пока твой отец. – Но что если он стар, или уродлив, или калека какой? А может, он жесток или будет бить меня. Неужели тебе все равно? – У тебя бурное воображение, дитя мое. Я его видел всего один раз, лет двадцать назад, тогда это был обыкновенный мальчишка с копной светлых волос. Сейчас ему должно быть тридцать четыре или около того. Знаю только, что он редко здесь бывает, больше предпочитает Лондон. Будет шанс увидеть большой город-столицу! Будь терпеливой и сдержанной, слушайся его, тогда, думаю, он будет добр к тебе. – Тридцать четыре? Мне же всего девятнадцать, отец! – Все, не спорь, иди и приведи себя в порядок, вид у тебя просто ужасный. Сделай что-нибудь с волосами, они слишком… яркие. Надень шляпку, что ли. Эйрин резко встала и холодно произнесла: – Это все? Или будут еще указания? – Да. Ты можешь взять мамины платья, вот ключ от ее комнаты, – Сетон рывком сорвал с шеи ключ и протянул дочери. Эйрин не могла поверить своим глазам, кипевшая в ней злость чудесным образом исчезла. – Думаю, наряды придутся впору, хотя, возможно, они вышли из моды. – Но ты никогда не пускал меня в ее комнату, – дрожащими руками девушка взяла ключ. – Теперь все ее вещи твои, – тоскливо выдавил отец. Проглотив ком в горле, он залпом допил остатки спиртного в стакане. – Спасибо, – тихо ответила Эйрин. Сетон устало поднял руку, молча повелевая дочери удалиться. Едва стихли ее шаги, как из его груди вырвались тихие рыдания: – Айрин, любимая Айрин, прости, что не смог тебя отпустить… – тихо шептал он сам себе. Глава 4 Эйрин шла по холлу, прижимая ключ к груди. Раньше отец никому не разрешал приближаться к комнате матери. Эйрин даже не знала, как она выглядит изнутри. Попытки расспросить няню ничего не дали – та упорно держала язык за зубами, ссылаясь на запрет хозяина. Все скрывали от нее правду. Мать умерла вскоре после ее рождения, а отец тяжко горевал, утратив жену, – вот и все, что было ей известно. Увидеть эту комнату равносильно лицезрению Священного Грааля, а может и ценнее. Сегодня она узнает о матери больше, чем за все свои девятнадцать лет. Заветный ключ заставил почти забыть о предстоящем нелепом замужестве – сначала мама, а уж потом она решит, как отделаться от горе-жениха. Приближаясь к комнате, Эйрин почувствовала трепет во всем теле. Ноги сами остановились у двери, неизвестность пугала. Ключ легко прошел в замочную скважину, одно легкое усилие руки – и дверь отворилась. На улице был ясный день, но в комнате из-за плотно задернутых штор на окнах стоял полумрак. Пришлось отправиться на поиски лампы. Осветив комнату слабым светом, принесенного светильника, Эйрин зажгла бра на стенах – и ее сердце замерло от восторга. Это была самая прекрасная комната в доме. Здесь все выглядело нетронутым. Слой пыли на мебели говорил о том, что сюда уже давно никто не входил. Эйрин затаив дыхание разглядывала покои матери широко распахнутыми глазами. Все дышало изысканностью: кровать с резными дубовыми колоннами и балдахином, как в сказке о «Спящей красавице», покрывало с искусно сделанным вычурным узором, изящная мебель – судя по всему, раньше их поместье процветало. Придя в себя, девушка начала медленно передвигаться по комнате, легонько касаясь пальцами разных предметов. Для нее каждая мелочь была драгоценна. Присев за красивый туалетный столик и смахнув рукой пыль с зеркала, она посмотрела на свое отражение. Из груди вырвался разочарованный вздох: ее внешний вид совсем не соответствовал этой роскоши. Она повернулась, и взгляд остановился на большом портрете. Женщина на нем выглядела как королева. Ясный взор фиалковых глаз, нежно-белая кожа лица, обрамленного изумительными каштановыми волосами – с портрета на нее взирала ее мать. Эйрин подумала, что в сравнении с матерью она просто бледная тень с рыжими непослушными волосами. Единственная общая черта – это, пожалуй, глаза, в остальном не было ничего похожего. Она была худее, полноватая грудь чересчур выделялась (надевая мужской сюртук, Эйрин усердно стягивала ее корсетом, но спрятать пышные формы все равно не удавалось). Да и слишком округлые бедра тоже казались девушке явным недостатком. Впрочем, внешность ее никогда особо не волновала. Кто ее в этой глуши видит? Не в силах оторвать восхищенных глаз от картины, девушка почувствовала, как слезы подкатили к горлу. Почему ей не суждено было узнать свою мать? Жизнь казалась совсем несправедливой. Вытерев рукавом слезы, Эйрин вновь повернулась к зеркалу и принялась исследовать все, что лежало перед ней на столике: флакончик духов, средних размеров шкатулку и множество баночек. В них оказалась соль для ванны, пудра, какие-то трудноопределимые смеси, предназначение которых так и осталось для нее загадкой. Наконец, она открыла шкатулку. Для ее размеров в ней оказалось совсем мало вещей – всего пара гребней для волос, очень простых, в виде бабочек. Драгоценных камней на них не было, поэтому они и уцелели здесь. Все ценное из шкатулки давно продал отец. Эйрин взяла два гребня и заложила их в свои медные локоны. Девушка даже удивилась, как такая мелочь может украсить женщину, раньше она никогда не носила украшений. Волосы она либо заплетала в косу, либо вообще оставляла безо всякого порядка, как сегодня. Полюбовавшись отражением в зеркале, она встала, подошла к большому красивому шкафу и распахнула его. – О Господи! – ахнула девушка, глядя на изысканные платья и всевозможные женские аксессуары: нижние юбки, корсеты, чулки. Все было аккуратно развешено, словно здесь только что прибралась горничная. Эйрин с замиранием сердца разглядывала мамины туалеты, они казались ей просто изумительными. Отец сказал, эти платья вышли из моды, но она понятия не имела, что сейчас модно. Всем ее платьям было уже по несколько лет, и она редко их одевала, предпочитая мужской костюм, в котором было гораздо удобнее ездить верхом. Няня, миссис Паркер, была слишком занята, чтобы успевать следить за своей подопечной. Нет, она была хорошей няней, просто, когда дела в поместье пошли совсем плохо, вся прислуга ушла к хозяевам, которые платили жалованье. Остались лишь миссис Паркер и управляющий – мистер Паркер, ее муж. Они были слишком стары, чтобы уйти на новую работу, поэтому согласились работать за крышу над головой и еду. Теперь все необходимые заботы по дому пали на их плечи. Набитый платяной шкаф вдруг напомнил о настоятельной просьбе отца надеть какое-нибудь из платьев для завтрашнего знакомства. Это вызвало очередной приступ гнева – она не хочет замуж за совершенно неизвестного человека! Ну почему, почему жизнь так несправедлива, за что ей такое наказание? За какие проступки Господь так немилосерден к ней, отчего на ее девичью долю выпала столь незавидная участь? Резко закрыв шкаф, она отошла и плюхнулась на кровать, подняв небольшое облако пыли. Закрыв руками лицо, девушка принялась лихорадочно размышлять, как выкрутиться из этой ситуации. – Мисс Эйрин! – раздался голос миссис Паркер. – Я не сразу поверила, когда ваш батюшка сказал, что вы здесь, думала – он пьян или спятил окончательно. Эйрин прервала свои размышления, взглянув на няню. – Нет, это правда, он дал мне ключ и сказал, что все это теперь мое. – Боги смилостивились, раз он наконец отпустил ее. – Кого? – Госпожу Айрин – вашу бедную матушку, – указывая на портрет, промолвила старая служанка. – Как это – отпустил? Миссис Паркер тяжело вздохнула, присела рядом, обняв воспитанницу за плечи. – Полагаю, теперь я могу все вам рассказать, мисс Эйрин, вреда от этого уже не будет, – издалека начала старая няня и мельком взглянула на девушку, которая уже вся обратилась в слух. – Знаю, вы не раз задавались вопросом, почему я ничего не рассказывала о вашей матери, но на то были причины. Миссис Паркер немного колебалась, сомневаясь, действительно ли от сказанного ею не будет вреда. – Ну, рассказывай же, няня, – настойчиво попросила Эйрин. Та еще раз взглянула на девушку и, уступив ее напористости, продолжила: – Я была с госпожой Айрин почти с рождения и до последней минуты, когда она так скоропостижно покинула сей мир. Я растила ее и любила, как родную дочь, и мне было очень тяжело наблюдать за ее страданиями. Мое сердце едва не разорвалось, когда она умерла, – на глазах старой женщины выступили слезы, она медленно смахнула их. – У нее было счастливое детство, ее окружала любовь и забота, не то что вас, мисс Эйрин. На вашу долю выпало мало добра и любви, – женщина сочувственно, по-матерински погладила девушку по волосам. – Когда она выросла, то стала настоящей красавицей. Я так гордилась ею! Ее манеры были безупречны, характер мягкий, семья знатной – идеальная партия для любого достойного жениха. Конечно, юноши обращали на нее внимание, но она была весьма скромна и никому не отдавала предпочтения. Так продолжалось недолго. Когда ей исполнилось столько лет, сколько вам сейчас, на одном из приемов ей представили Его. Молодой Роберт Маккей, будущий лорд Реей, был одним из самых завидных женихов во всей Шотландии и красив как дьявол. Они влюбились, едва взглянув друг на друга. Я на своем веку не видела более красивой пары и такой искренней привязанности. Все радовались за них. Разумеется, вскоре объявили о помолвке. Айрин была так счастлива, она не могла дождаться дня, когда их повенчают навеки. Однако у судьбы на этот счет были иные планы. В один печальный вечер, незадолго до назначенной даты, к нам пришло письмо с печатью его отца, грозного лорда Реея. В нем сообщалось о расторжении помолвки, так как его сын – Роберт – должен был жениться на другой девушке. Позже ходили слухи, якобы он скомпрометировал некую девушку, за что и поплатился. Дело наделало много шума, ваш дедушка был вне себя – еще бы, такое бесчестье для семьи! Ума не приложу, как Маккей мог так поступить с госпожой Айрин? Мне он казался таким преданным. Не знаю уж, как это вышло, но так все и было. Не могу вам передать, как поразило это бедную девочку. Ее сердце было разбито. Она впала в пучину отчаяния, начала чахнуть буквально на глазах. Говорю вам, еще не видела, чтобы так страдали из-за мужчины. Уж как я почитаю мистера Паркера, но, когда придет его час, я смирюсь. Добродушные рассуждения старой няни вызвали невольную улыбку на лице Эйрин.Мистер Паркер отличался крепким здоровьем, и, конечно же, не исключено, что они умрут в один день. Это не было бы неожиданностью, ведь они по жизни все делают вместе. – Родители начали всерьез беспокоиться за дочь, – продолжала рассказ миссис Паркер, – и решили, что лучшее средство от уныния – замужество. Они были уверены, в браке дочь забудет о своей несчастной любви. Прошел год. Все это время ваш дедушка с усердием подыскивал ей подходящую пару и наконец нашел. Ваш отец был тоже весьма неплох собой, и семья была хорошая – одним словом, несмотря на протесты Айрин, их поженили. Успокаивая вашу мать, я верила, со временем она к нему привыкнет, ведь он любил ее и души в ней не чаял. Но этого не произошло. Как ни старался мистер Сетон прогнать Роберта Маккея из сердца жены – ничего не выходило. Они не ссорились, она просто почти не разговаривала с ним, а когда он ложился в ее постель – горько плакала. Разумеется, вашему отцу тоже пришлось несладко. Он хотел детей, думал, это поможет изменить ее отношение к нему. Через два года Айрин забеременела, но была не в силах выносить плод. Ребенок родился преждевременно. Мальчик был мертвый. – У меня мог быть брат? – удивленно воскликнула Эйрин. – Да, дитя мое, мог, и не один. Ваш отец не желал сдаваться и, едва мать оправилась после родов, вновь принялся за дело. Она умоляла его прекратить эти попытки, но он и слушать не хотел. Ее безразличие ожесточило его сердце, любовь приняла зловещий оборот. Как бы там ни было, но Айрин все не беременела и почти все время плакала, шепча под нос имя Маккея. Как же я ненавидела его тогда! Мне было невыносимо больно, что он так жестоко с ней поступил. Как оказалось, его жизнь была тоже далеко не мед. Брак Роберта Маккея оказался неудачным. Слухи о неладах между ним и его супругой доходили даже до нас. Как-то раз зимой Айрин заболела. Болезнь не отпускала ее до весны, она почти не вставала, но, как ни странно, ее это нисколько не огорчало. Дело в том, что муж не осмеливался трогать ее, пока она болела. А она мне все твердила как безумная: «Скоро мой Роберт приедет», – и при этом поглядывала в окно, загадочно улыбаясь. Я начала всерьез бояться за ее душевное здоровье. К лету она оправилась, но только физически, а к осени вновь забеременела. Хозяин был несказанно счастлив, да и Айрин впервые за долгое время выказывала нечто вроде удовлетворения. Они подолгу сидели в саду, он смотрел на нее, а она куда-то вдаль с блуждающей улыбкой на губах. К сожалению, второго ребенка постигла участь первенца, к тому же это сильно подорвало ее здоровье. После родов ваша матушка слегла на долгие годы. Лучшие врачи приезжали, смотрели, поили ее всякими настойками, пускали кровь – но ничего не помогало. Каждый день она твердила одно и то же: «Вот Роберт приедет – и мне станет лучше». Глядя на эти безумные страдания, я начала понимать: если кто и заставит ее цепляться за жизнь, то только он. Однажды теплым весенним днем он приехал. Уж не знаю, как он проведал, но накануне ей стало совсем плохо, я всю ночь сидела подле ее постели, а она слабым голосом его звала. Увидев незваного гостя, хозяин пришел в ярость. Завязалась ссора. Ваш отец кричал: «Убирайся отсюда – ты ей не нужен!» А тот отвечал, что не собирается красть ее у него, ему просто нужно ее увидеть. Они уже вытащили шпаги, собираясь устроить поединок прямо в гостиной, как вдруг на лестнице раздался слабый голос Айрин: «Роберт! Я знала, знала – ты придешь!» Маккей бросил шпагу и кинулся к ней, но ваш отец уткнул свой клинок прямо ему в горло: «Только двинься с места, и я убью тебя». «Тогда ты убьешь и ее», – ответил тот. Ненависть к врагу уступила любви к вашей матери. Хозяин разрешил им побыть вдвоем, но приказал мне находиться рядом с ними, а сам все это время пил внизу. Лорд Маккей отнес Айрин в постель и встал на колени у кровати. Они долго смотрели друг на друга и плакали, он целовал ее руки и просил прощения. Мне стало неловко мешать им – она так долго его ждала. Я нарушила слово, данное вашему отцу, и вышла за дверь. Их голоса-то я слышала, но о чем они говорили – не знаю. Как бы там ни было, но она простила его, хотя я до сих пор не понимаю, почему. Когда Роберт Маккей спустился вниз, он прямо заявил вашему отцу: «Отпусти ее!» «Чтобы она стала твоей?» – ответил ему хозяин. «Нет, чтобы она смогла выжить. Черт возьми, ты что, не видишь, она гибнет около тебя?» – взревел Маккей. «Она умирает не из-за меня, а из-за тебя, это ты, мерзавец, искалечил ей душу! А теперь ты смеешь указывать мне? Она моя, и никуда я ее не отпущу. Уходи, я и так проявил доброту, которой ты не заслуживаешь». Они зло сверлили друг друга глазами, после чего Маккей покинул дом, а ваш отец закричал ему вслед: «Я никогда ее не отпущу! Ты слышал, Маккей?! Никогда!» После того визита Айрин стала быстро поправляться. Лорда Маккея она больше не звала, но я все равно видела, что любовь к нему по-прежнему живет в ее сердце. Отношения с вашим отцом стали немного лучше, она чувствовала к нему благодарность за то, что он проявил такое милосердие. Но благодарности вашему отцу было мало, он хотел нечто большее – он хотел ребенка. Годы шли, а Айрин так и не беременела, но хозяин был одержим этой мыслью. Он упрекал жену, что она не способна родить дитя и не способна любить никого, кроме проклятого Роберта Маккея. Нервная обстановка вновь подорвала ее здоровье, но это уже не могло остановить мистера Сетона. В конце концов, на тридцать девятом году она вновь забеременела. Для нее и раньше это было тяжелое испытание, а в таком возрасте было еще и опасное. Все же, видать, Богу было угодно, чтобы вы родились на свет, мисс Эйрин. Роды, конечно, были тяжелые, но все закончилось хорошо. Впервые за два десятилетия совместной жизни они оба были счастливы. Тебя решили назвать в честь матери, но она слегка изменила имя, и Айрин превратилась в Эйрин. Полгода все шло как по маслу, но внезапно хозяйка вновь заболела. С каждым днем ей становилось все хуже. Лихорадка и жуткие боли одолевали Айрин, лекари не знали, что с ней. Она быстро угасала, а когда вновь начала звать Его, я поняла, что ее земное время истекает, и умоляла хозяина отправить за ним, но он и слушать не хотел. В глубине души я надеялась, что, возможно, это исцелит ее, как в прошлый раз. Время Айрин шло уже на часы, когда внезапно вновь появился Роберт Маккей. Тогда он уже унаследовал титул и стал лордом Реем. Хозяин даже не пытался его остановить. Его светлость вошел в спальню, я сидела у постели хозяйки и обтирала ее лоб. Не обратив на меня внимания, он лег рядом и нежно ее обнял. Он гладил ее по волосам и тихо успокаивал: «Я здесь, любовь моя, я уже здесь». Айрин в последний раз распахнула свои фиалковые глаза и мягко улыбнулась: «Я ждала тебя», – слабо молвила она. «Я знаю», – нежно поцеловав ее, ответил он. «Позаботься об Эйрин». В его глазах заблестели слезы: «Клянусь», – выдавил он. Ее ресницы тихо опустились, на устах застыла умиротворенная улыбка. Айрин ушла в мир иной, а он еще час сжимал ее в объятиях и плакал. Когда миссис Паркер закончила рассказ, они обе обливались слезами, не в силах остановиться. Эйрин до сих пор ни разу так глубоко не чувствовала потерю матери, как сегодня. – Какая грустная история, – всхлипнула Эйрин. – Но почему отец не хотел, чтобы я знала все это? – Он хотел оградить тебя от страданий. Зачем тебе было переживать это вместе с ним долгие годы? – А сегодня он решил вывалить на меня все, перед тем сказав, что я должна выйти замуж за Эйдана Маккея. Завтра он приедет знакомиться, а через несколько недель я стану его супругой. Где здесь логика? Мама бы никогда так не страдала, если бы его отец ее не бросил. Как же я могу выйти замуж за его сына? – возмущенно тараторила Эйрин. – Святые угодники! – широко открыв глаза, воскликнула няня. – Он сам вам это сказал? За сына лорда Реея? – Да. Няня, скажи, что мне делать? Он даже велел мне платье надеть! – обреченно сказала девушка, подняв на старую женщину грустные глаза. Миссис Паркер несколько секунд осмысливала то, что услышала. – Пути Господа не исповеданы! – выдала, наконец, она. – Чья это идея, интересно? – Отец сказал, что этот лорд Реей потребовал выдать меня замуж за своего сына в обмен на оплату папиных долгов. В противном случае мы лишимся дома, а папа попадет в долговую тюрьму. – Да, выбор невелик, – вздохнула няня. – Что ж, давайте найдем наряд поприличнее. Думаю, кое-что из этого можно переделать на вас, – быстро обшаривая шкаф, вслух начала размышлять миссис Паркер скорее для себя, нежели для Эйрин. – Пожалуй, вам пойдет лиловый или светло-зеленый цвета, здесь немного доточим, здесь ушьем. – Нет, няня, ты что? И это все?! Вот так смириться, тем более после всего, что ты мне рассказала? – Если бы вы мне сразу сказали, я бы ни слова не проронила. Послушайте отца. Вы же не хотите оказаться на улице? – Нет, не хочу. Но что если он плохой человек, как его отец? – Я не говорила, что его отец плохой человек. Судьба у них была такая. К тому же это совершенно другая ситуация. Сначала уж посмотрим, а потом и будем решать. Вот завтра он приедет, тогда и разберемся, что к чему. – Отлично, но платье я не надену, – бросила Эйрин. – Пусть видит, какая я на самом деле, не собираюсь изображать из себя жеманную леди. У меня нет ни малейшего желания производить на него впечатление. Я отделаюсь от него, он сам откажется жениться на мне! – хитро улыбаясь, отрезала Эйрин и, вздернув подбородок, направилась в свои покои. – Боже, направь нас на путь истинный! – перекрестилась миссис Паркер. – До чего же упряма! – качала головой старая няня, глядя вслед удаляющейся девушке. Глава 5 Эйдан не спеша скакал на гнедом жеребце, насвистывая незамысловатую мелодию. День выдался необычайно теплым, ехать верхом по холмам, любуясь необузданной природой Шотландии, было особенно приятно. Это, наверно, единственное приятное обстоятельство, что ждет его сегодня, с иронией подумал он. Свежий утренний воздух бодрил, голова была ясной, давая возможность посмотреть иначе на сложившуюся ситуацию. Так или иначе, придется согласиться на условия отца – хотя бы ради сестер. Нерешенным оставался один вопрос: как поступить с этой девушкой после заключения брака. Разумеется, он не принял всерьез требование отца стать ей настоящим мужем. Этого старому прохвосту не видать. Связать свою жизнь с деревенской простушкой и так достаточное наказание, требовать от него большего – уже перебор. Возможно, придется прибегнуть к некоторым ухищрениям, какое-то время притворяться, якобы он выполняет все условия, но, как только бумаги будут подписаны и все права, и имущество перейдут к нему, он устроит жизнь сестер, а сам отправится жить там, где и жил до сих пор – в свой любимый особняк, холостяцкое гнездышко. Что касается этой девушки, то после всего он оставит ее здесь. Если она того пожелает – будет жить со своим отцом. Эйдану не нравилось притворство, но в целом такой план был ему по душе. Он авантюрист и сможет провернуть эту сделку. В конце концов, девчонка тоже выиграет, получит хорошее содержание – ни одна умная женщина не откажется от денег. Разве не для этого они все так стремятся под венец? На горизонте показался большой обветшалый дом. Интересно, что за золушка может скрываться в таком убожестве? Это место явно знало лучшие времена. Эйдан въехал во двор, оглянулся, но никого не увидел. В конюшне стояла пара лошадей: одна совсем молодая, мышастой масти лошадка, второй – старый вороной конь. Животные мирно пожевывали сено и были совершенно не против, когда Эйдан привязал своего жеребца рядом. Двор поместья был давно заброшен, и создавалось впечатление, как будто здесь вообще никто не живет. Немного осмотревшись, Эйдан подошел к двери и постучал бронзовой колотушкой. Ему отворил старый дворецкий, учтиво поклонился и, узнав, кто перед ним, сказал, что его ждут, и вежливо указал путь. Эйдан прошел за слугой. – Сэр, прибыл лорд Маккей, – деловито доложил слуга своему хозяину, сидящему напротив камина в большой гостиной. – Пригласите его и пошлите миссис Паркер за Эйрин. – Слушаюсь, сэр! – ответил слуга и, неспешно развернувшись, пошаркал выполнять поручение. Сетон в напряжении ожидал этого малоприятного визита. Он даже не пил со вчерашнего вечера, ему хотелось иметь трезвый ум, общаясь с будущим зятем. – Уберите прочь это платье, миссис Паркер, я его не надену. – Милая, нельзя предстать перед лордом Маккеем в таком неподобающем виде! Он все же из знатного титулованного рода – это просто недопустимо. – Почему? Да будь он хоть герцог! Пусть увидит меня настоящую, может, тогда он передумает. Если его знатность от меня откажется, это будет не моя вина, – упрямо вскинув голову, отрезала Эйрин, сложив руки на груди. – Мисс Эйрин, это неблагоразумно! Вы позорите своего отца. – Отец продал меня. Это мой последний шанс спастись. Миссис Паркер устало вздохнула. – Я не в силах вас переубедить? – Нет, – Эйрин повернулась к зеркалу и, заложив выбившийся рыжий локон под широкополую шляпу, окинула себя довольным взглядом. – Вы разгневаете отца! – И как же он меня накажет? Хуже того, что он уже сделал, быть не может. – Поспешные решения часто бывают опрометчивы… – Хватит причитать. Идите и займитесь своими делами, а я займусь своими. Эйдан сидел в старом кресле просторной гостиной напротив Сетона. Это был мужчина лет под шестьдесят, хотя уставший вид делал его старше. Хозяин дома нервно барабанил пальцами по ручке кресла. Мужчины молча изучали друг друга угрюмыми взглядами. Оба знали, для чего они здесь собрались. Эйдан видел, что его присутствие, мягко говоря, не очень желанно. По взгляду Сетона можно было читать, что он с радостью выкинул бы гостя из дома. Неестественность происходящего вызвала в голове Эйдана одну отчетливую мысль, что если бы не вся эта нелепая история с женитьбой, он бы сейчас попивал отличный виски в компании друзей в любимом клубе. Терпение Эйдана было на исходе. Прошло уже около получаса, а невеста все еще не соизволила спуститься. – Сэр, не хочу показаться невежливым, но можем ли мы ожидать появления вашей глубокоуважаемой дочери в ближайшее время? Сетон едва открыл рот для ответа, как позади него раздался звенящий голосок: – Я уже здесь, милорд. Прошу прощения, что заставила себя ждать. На минуту Эйдан потерял дар речи. Сетон разочарованно покачал головой, опустив глаза. Его дочь стояла посреди гостиной в широкой черной шляпе и мужском одеянии. Если бы не округлость груди, ее запросто можно было принять за мальчишку. Дерзко вздернутый подбородок, невысокий рост, вызывающая непринужденность в позе. – Чудно! – поджав губы, бросил Эйдан. Все хуже, чем он ожидал. Правда, из-за этой ужасной шляпы не было видно лица, хотя ничего хорошего он и не ожидал увидеть. Сетон поднялся с места, бросив недовольный взгляд на дочь. – Разрешите мне представить вам свою дочь – мисс Эйрин Сетон. Дорогая, познакомься – лорд Эйдан Маккей, сын Роберта Маккея, лорда Реея из Стратнавера. – Приятно познакомиться, милорд, – пренебрежительно присев в реверансе, с притворной улыбкой ответила Эйрин. – Надеюсь, я вас не разочаровала? – Эйрин! – одернул отец. – Что ты себе позволяешь? Иди и незамедлительно переоденься. – Не стоит трудов, сэр, – возразил Эйдан, вызвав ответное удивление на лицах Сетона и его своенравной дочери. Эйрин пристально посмотрела на своего новоявленного жениха, про себя отметив, что у него очень приятный глубокий, чистый голос. К тому же все ее ожидания оказались ложными: ни горба, ни увечий. Более того, Эйдан Маккей оказался весьма привлекательным мужчиной, даже слишком. Она незаметно быстро его оценила: ростом немного более шести футов, хорошо сложен, сильный, как и полагает быть истинному шотландцу. Светло-русые волосы едва доходили до уха и были уложены в аккуратном беспорядке. Черты лица правильные, мужественные, но не очень суровые, высокий лоб указывал на немалый ум своего обладателя. Среди четких граней было только одно исключение – нос, маленькая горбинка указывала, скорее всего, на давний перелом. Эта особенность абсолютно его не портила, даже наоборот, придавала некую природность слишком четкому контуру лица. Одежда его свидетельствовала, что он отнюдь не относился к накрахмаленным денди, уделяя внешнему виду только необходимое время. На нем были панталоны темно-бежевого цвета, заправленные в сапоги для верховой езды, как и у самой Эйрин, черный сюртук, под которым виднелся серый жилет и белая рубашка без галстука. В общем, выглядел он слегка небрежно и в то же время весьма элегантно. На секунду ей даже стало неловко из-за своего нелепого представления. И все же весь его надменный вид вызывал у девушки раздражение. – Все именно так, как я себе и представлял, – с деликатным пренебрежением добавил он. Эйрин нахмурилась. – Хотите сказать, милорд, что представляли меня в мужском наряде? – Не в мужском, но что-то в этом роде. – Да как вы смеете… – начала горячиться девушка, собираясь выпалить целую тираду по поводу того, что она о нем думает, но ее пыл резко остудил холодный тон отца. – Хватит! Ты уже показала всю прелесть своего характера. Больше ни звука. Эйрин громко фыркнула и надулась. – Мой отец утверждал, что мать мисс Эйрин была леди. Неужели ей не дали должного воспитания? – Вы слишком много себе позволяете, молодой человек! Она леди и знает, как должна себя вести, – возмутился бесцеремонностью замечания Сетон. – Просто она не всегда пользуется своими знаниями. – Прелестно, – с безразличием отозвался Эйдан. Повисло неловкое молчание. – Если хотите, можете немного пообщаться наедине. После можем обсудить все детали, – предложил Сетон, нарушая тишину. – Нам не о чем общаться, – взорвалась Эйрин, на что Эйдан лишь улыбнулся. – Можете пройтись по саду, – проигнорировал ее отец. – Здесь даже есть сад? – иронично спросил Эйдан с таким невинным видом, словно не слышал ее язвительной реплики. – Прелестно! – Есть, – бросила Эйрин, направляясь к выходу в сад, не дожидаясь, пока мужчина присоединиться к ней. Эйдан взглянул на Сетона, тот жестом указал следовать за дочерью. Слегка поклонившись, он развернулся и не спеша направился в указанном направлении. Он все думал, что прячется под шляпой: если ее внешность такая же скверная, как и характер, ему не повезло. Эйрин, кипя от гнева, шагала по тропинке, ведущей в сад позади дома. Благодаря усилиям миссис Паркер и ее супруга, сад, в отличие от двора, был весьма ухоженным и на общем фоне выделялся аккуратностью и свежестью. Эйрин тоже старалась помогать, то и дело норовя покопаться в земле, но миссис Паркер не разрешала ей делать грубую работу, утверждая, что леди не должна иметь руки, как у крестьянки. Поскольку девушка не желала оставаться безучастной, миссис Паркер разрешала ей делать легкую роботу, такую как сделать на бумаге разбивку клумб или подбор цветов. Разумеется, сад был любимым местом, где ей и миссис Паркер удавалось поддерживать прежнюю красоту в их скудном положении. Но сегодня даже он ее не радовал. Все у нее внутри негодовало. Ну и что, что он хорош собой, это ничего не меняет, убеждала себя девушка, вспоминая первое впечатление о женихе. Он такой надменный и такой, такой… – она даже не могла подобрать нужного слова, чтобы описать свое отношение к нему. Остановившись, Эйрин решила посмотреть, где он. Может, в ужасе убежал, мелькнула в голове самодовольная мысль. Как бы это облегчило ей жизнь! Девушка круто развернулась, открыла рот, чтобы его окликнуть, как вдруг натолкнулась на твердую мужскую грудь. Испуг сменился сильным смятением, поскольку, занятая своими невеселыми мыслями, не слышала его шагов позади. Подняв длинные ресницы, Эйрин встретилась с насмешливыми серебряными глазами Эйдана. На его лице растянулась легкая самодовольная улыбка. Девушка залилась ярким румянцем. Несколько секунд она завороженно смотрела в его глаза, не в силах оторваться. Но, вдруг осознав, что его развеселило именно это, Эйрин резко отпрянула, и в этот момент шляпа слетела с ее головы и длинные локоны медного цвета вырвались на свободу. Улыбка медленно сползла с его лица. Он окинул ее оценивающим взглядом и, задумчиво потерев гладкий подбородок, вновь улыбнулся. – Так, так! Неужели под остальным тряпьем у вас скрываются такие же сюрпризы, мисс Сетон? – Вам не дано этого узнать! И хватит улыбаться, не вижу здесь ничего забавного! – А у вас, мисс Сетон, я вижу, крутой нрав! Это очень мило, но я бы предпочел, чтобы вы научились его сдерживать. – Последнее, что меня волнует в жизни, – это ваши предпочтения, милорд! – сверкая фиалковыми глазами, парировала Эйрин. – Милая, если вы пытаетесь разозлить меня в надежде, что я расторгну помолвку, то зря стараетесь. Эйрин поразилась его проницательности и своей недальновидности. – Я вам не «милая», лорд Маккей. Вы же у нас «наследный лорд», если я правильно понимаю? – Да, но для друзей я просто Эйдан Маккей, титул важен для моего отца, я же редко им пользуюсь. – Это ваши личные дела, пользуетесь вы титулом или нет, к тому же мы с вами не друзья, милорд, и никогда ими не станем! И вообще, зачем я вам? Я не гожусь в жены такому «джентльмену», как вы, – передразнивая его презрительный тон, съязвила она. – Вы лондонский щеголь, любая городская модница будет счастлива стать вашей женой. Я деревенская простушка и не подхожу столь почтенному господину. Эйдану следовало бы обидеться на столь явное неуважение, но к женской дерзости ему не привыкать. Порой даже светские дамы под влиянием эмоций ругаются, как старые матросы. В силу своей слабости к прекрасному полу он никогда не придавал особого значения столь невинному в его глазах недостатку женщин. Не их вина, что Бог не наградил их мужским самоконтролем. – «Лондонский щеголь»! Откуда вы это взяли? – Господи, да вы себя слышите? Ни один уважающий себя шотландец не разговаривает так, как вы. – Да, вы, пожалуй, правы, я слишком долго прожил в Лондоне и потерял столь чудесный акцент, как у вас, мадам! Впрочем, если хотите, я могу говорить с вами на более привычном языке, – эту фразу он проговорил с присущим шотландцам клокотанием в произношении звуков. – Откажитесь от свадьбы, я не хочу за вас замуж, – резко потребовала Эйрин, глядя на него в упор. – Разделяю ваши чувства, но, к сожалению, это невозможно. – Если бы вы дали нам с отцом время, мы бы выплатили долг. С меня вам никакого проку… – Погодите, о чем вы толкуете? – нахмурившись, перервал ее Эйдан. – О каком долге вы говорите, я ничего об этом не знаю. – Не знаете?..– недоверчиво переспросила девушка. – Не знаете, что я должна стать вашей женой в обмен на наш дом? Ваш отец загнал нас в глухой угол, и я не верю, что вы не участвуете в этом гнусном сговоре. Вы хотите забрать все, чем мы обладаем, а нас выкинуть на улицу. Эйдан, чувствуя нарастающее внутри негодование, бросил нервный взгляд по сторонам. Большего бреда он не слышал в своей жизни, но это было вполне в духе его отца. – Мне не нужен ваш дом… если его можно так назвать, и вы в придачу мне не нужны, – презрительно махнув рукой, запротестовал Эйдан. – И поверьте, я не знал ничего об этом. Поймите, наконец, мисс Сетон, нас с вами обоих загнали в эту чертову брачную ловушку. У меня, как и у вас, нет выбора. Я должен исполнить волю отца, иначе он лишит моих сестер наследства. Мне тоже неприятно все это, но так уж сложились обстоятельства! – Обстоятельства! Да какое мне дело до ваших обстоятельств? Измените их. Ваш отец не может так бессердечно распоряжаться судьбами людей! – Поверьте, я себе твержу то же самое уже много лет, – бросил Эйдан, и его лицо подтверждало искренность слов. – Ну так сделайте что-нибудь, вы же мужчина! – не сдавалась Эйрин. – Я пытался. К сожалению, иного выхода нет. – Должен быть. – Да поймите же, наконец, тут задеты чужие интересы. Думаете, мне приятно, что из-за вас отец так поступает с моими сестрами? Эйрин почувствовала укор в его словах. На мгновение Эйдану показалась, что она смирилась, но вдруг ее подбородок дерзко взметнулся вверх, не предвещая ничего утешительного. – Я не стану вам настоящей женой. Мы можем заключить эту сделку, но каждый останется на своем месте: я здесь, вы в Лондоне или где еще вам заблагорассудится, – по-деловому предложила Эйрин, радуясь гениальности своей идеи. Именно это он и собирался ей предложить. Если они с такой легкостью обо всем условятся, девушка не сможет достоверно изображать брошенную невесту. И тогда его проницательный отец поймет, что дело нечисто, и уличит их в сговоре. Глупо так рисковать. Бог знает, что может натворить при таких обстоятельствах взбешенный деспот. Нет, она узнает все не раньше, чем он удостоверится, что сестрам ничего не угрожает. Поэтому Эйдан небрежно сунул руки в карманы и, немного наклонившись к ней, произнес с легкой насмешкой: – Заманчивое предложение, но это тоже неосуществимо. К несчастью, нам придется сосуществовать под одной крышей. Но, надеюсь, мы что-нибудь придумаем, чтобы мое присутствие не столь вам докучало. Было очевидно, что такая перспектива ее мало утешала. – Я не лягу с вами, лорд Маккей! Даже не надейтесь, – подбоченилась Эйрин, презрительно фыркнув. Эйдан на секунду оторопел, не ожидая такой откровенности от столь юной особы, а когда переварил ее слова, вдруг залился смехом. – Я вас насмешила? – в голосе девушки чувствовалась едва сдерживаемая ярость. Эйдан приблизился к ней вплотную. От его близости у девушки перехватило дыхание. Она почувствовала легкий запах его одеколона и еще нечто едва уловимое, от чего в ногах появилась странная дрожь, а самоуверенность – то ли от страха, то ли от этой близости —внезапно улетучилась. – Очень насмешили, – тихо прозвучал его будоражащий голос, глаза прямо смотрели на нее. – Вы, милая, сильно себя переоцениваете, если считаете, что заинтересовали меня в этом плане. Только посмотрите на себя! – поддев пальцем воротник ее сюртука, бросил он. – Вы похожи на дворового мальчишку, и манеры соответствующие. – О-о-о… – задохнулась от возмущения Эйрин, вспыхнув румянцем до корней волос. – Да как вы смеете меня оскорблять?! – А разве вы нацепили все это не для той же цели? Эйрин прикрыла рот, не зная, что ответить. – Надеюсь, на венчание вы наденете что-нибудь… более женственное. Боюсь, мои сестры будут озадачены, если вы, мисс Сетон, появитесь в таком виде. Хотя лично мне, конечно, все равно… Кстати, если у вас нет платьев, мои сестры с радостью вам в этом помогут. Это стало последней каплей для ущемленной гордости девушки. – За кого вы меня принимаете?! У меня есть платья! Мне не нужна ваша милостыня! – гневно вскрикнула она. Мужчина самодовольно ухмыльнулся, наблюдая за игрой эмоций на ее сердитом, пунцово-красном лице. – Ну-ну! Я только предложил. Не стоит воспринимать все так близко к сердцу. Я приеду через несколько дней… когда вы остынете, мисс Сетон. Девушка кипела от негодования, и Эйдан решил, что на сегодня слов достаточно. – Приятно было поболтать, – беззаботно добавил он, отвесив ей небрежный поклон. – Но, боюсь, мне пора. – Чтоб вам провалиться! – взорвалась Эйрин. – И вам всего доброго, мисс Сетон, – шутливо ответил Эйдан и, махнув на прощание рукой, грациозно развернулся и неспешной походкой направился прочь. Эйрин зарычала от гнева. Господи! Да он просто невозможен! И чего ему приезжать? Неужели ей действительно придется выйти замуж за человека, проявившего к ней крайнее неуважение? Конечно, она тоже вела себя небезупречно, но этот Маккей просто невыносим и совершенно ей несимпатичен кипя от гнева, размышляла Эйрин. И она не собирается идти у него на поводу. – Я превращу твою жизнь в ад, – вслух произнесла Эйрин, хотя жениха и след простыл. Он, а вернее, вся эта ситуация выводила ее из себя, чувство гнева не давало ясно мыслить и найти из этой истории хоть сколь бы то ни было разумный выход. Девушка подняла шляпу, отряхнула, привычным движением спрятала под нее роскошные медные локоны и поспешила к дому. Эйдан покинул владения Сетона с противоречивыми чувствами. Девчонка оказалась той еще штучкой. Он ожидал, что она будет против этого нелепого брака, но способ ее протеста был весьма оригинальным. Нечего греха таить, Эйдан Маккей повеса, хотя считал это понятие пережитком прошлого. Он просто любил женщин и, будь то знатная дама или простая горничная, старался в равной степени с уважением к ним относиться, а они щедро одаривали его благодарностью. Он умел быть другом, братом и любовником, и ему всегда удавалось расставаться с ними, минимально травмируя нежное женское сердце. Он не убивал их честностью, но и не унижал враньем. Но с этой девчонкой – Эйрин – не может быть так, как с другими. Он знал, как вести себя с проституткой, чтобы она почувствовала себя герцогиней, или как разбудить в герцогине огонь развратницы. Но что делать с той, которая волей судьбы должна стать его женой? Надо признать, она очень необычная девушка, и внутреннее чутье подсказывало, это доставит ему много хлопот. А как она смело заявила, что не ляжет с ним в одну постель, – его это здорово насмешило. Учитывая ее нежный возраст, она толком не знает, чем мужчина и женщина занимаются в постели. Женщины не часто ему противились, случалось, ему приходилось отказывать им, хотя и крайне редко. Размышляя так, Эйдан пытался отрицать истинное впечатление – девчонка зацепила что-то в его душе. Поначалу он действительно решил, что она несуразна и ничем не примечательна, но в саду понял свою ошибку. Честно говоря, когда он увидел длинные медные локоны, огромные фиалковые глаза, маленький прямой носик и алые манящие губки на безупречно белом личике, то понял – перед ним оказалась редкая красавица. А ее глупый наряд показал прелестную фигурку назло своей обладательнице. И все же, какой бы красотой ни наделил ее Господь, для него это не меняло очевидного факта – она является той, чье благополучие отец ставит выше счастья своих дочерей. И на данный момент он не может позволить себе роскошь увлечься ею. Ему необходимо сохранять ясный ум, а затащи он ее в постель, все усложнится. Сделать любовницей собственную жену было заманчивой идеей, если не брать во внимание, что как к человеку он не питал к ней особой приязни. Ее дерзость очень раздражала. Кому захочется иметь женой сварливую женщину? Впрочем, большинство благоверных именно таковыми и являются. Это вернуло Эйдана в реальность, напомнив, почему он не хотел связывать себя узами брака. Потом он придумает, как от нее избавиться, подыщет чулан, где можно будет запереть эту рыжую бестию, мысленно подтрунил он. Губы растянулись в улыбке, когда Эйдан представил, как бы она разозлилась от такой идеи. Но сейчас его ждали другие дела. Для начала необходимо выяснить, почему отец настаивает на союзе с девушкой, отец которой в неоплатном долгу перед ним. Во всем этом не было смысла, и теперь Эйдан был самым серьезным образом настроен узнать все подробности такого решения. Он имеет право знать правду. В конце концов, ему с ней предстоит связать свою судьбу, пусть даже только формально. Солнце было уже высоко над головой, время близилось к обеду. Эйдан неспешно направлялся обратно в замок. Прежде чем вновь заводить трудный разговор с отцом, ему следует решить более важные проблемы. Теперь он должен взять на себя управление поместьем. Несправедливо, что это тяжелое бремя лежит на хрупких плечах его сестры. Мэган отлично справляется, но целый ряд задач просто не по силам решить женщине. Езда приносила удовольствие, конь из конюшни отца был прекрасно объезжен для этой труднопроходимой местности. Поднявшись на холм, он уже видел очертания замка. Эйдан ловко спускался вниз по холму, как вдруг ему на глаза попалась весьма любопытная картина. Посередине буйно цветущего луга, в тени старого дерева стояла пара. Высокий, статный мужчина силой удерживал девушку за руку. Она попыталась вырваться. Кружевная светлая юбка взметнулась вокруг девичьих ног, когда она развернулась, чтобы уйти от спутника, однако он резко дернул ее за руку, притянул к себе и, заключив в объятия, впился в ее губы поцелуем. Поначалу девушка сопротивлялась, но, не в силах бороться с сильным мужчиной, притихла. – Что за чертовщина? – выругался Эйдан, со злостью пнул лошадь и рванул с места во весь опор. Он буквально слетел с коня и, прежде чем негодяй смог что-либо понять, грубо оторвал его от девушки и ударом в челюсть свалил на землю. Девушка испуганно закричала. Оцепенев от неожиданности, Эйдан резко поднял на нее взгляд. Этот голос он хорошо знал. – Эйдан! Что ты здесь делаешь? Не тронь его! Ты что, с ума сошел? – Мэган?.. – Молю, не бей его…– она бросилась к лежащему на земле мужчине и нежно его обняла, осматривая ушибленное лицо. Эйдан повнимательнее присмотрелся к тому, кого он с такой ловкостью повалил на землю. И, разрази его гром, узнал этого человека… – Пэмрой?! – А твой удар мягче не стал, Маккей. Мужчина косо улыбнулся, пальцами ощупывая вспухшую челюсть. Деликатно отказавшись от помощи девушки, он самостоятельно поднялся с земли. Отряхнув брюки, Пэмрой протянул руку своему обидчику в знак приветствия. Эйдан презрительно фыркнул. – Какого черта ты здесь делаешь? – Я понимаю твой гнев, но выслушай меня сначала… – Пэмрой убрал руку, поняв, что теплого приема не будет. – Нет, это ты послушай! Я не спрашиваю, что здесь происходит, и так ясно. Я спрашиваю: почему снова вижу тебя на своей земле? Тут Мэган поспешила унять пыл брата. Однако едва она раскрыла уста, как он в свою очередь одарил ее предупреждающим строгим взглядом, от которого сестра просто застыла на месте. – А тебе лучше не лезть в это дело. Иди домой! – Но, Эйдан, я… – Мэган, как ты могла с ним связаться? – Маккей, прошла дюжина лет после нашей последней встречи… – Иди домой, Мэган, – повторил Эйдан, пропустив мимо ушей реплику Пэмроя. Мэган беспомощно посмотрела на своего возлюбленного, потом на брата. Увы, его взгляд был красноречивее слов и не оставлял места возражениям. Ей хотелось переубедить брата, но ничего не оставалось, как послушать его и молить Бога вселить в сердце Эйдана милосердие. Когда сестра была на достаточном от них расстоянии, он вновь обратился к Пэмрою: – Убирайся с моей земли и не смей приближаться к моей сестре. – Маккей, я изменился, – глядя в упор, ответил Пэмрой. – Ты можешь быть против наших отношений, но отступиться от Мэган меня заставит только смерть. – Это можно устроить! – в голосе Эйдана прозвучала неприкрытая угроза, и Пэмрой в отчаянии произнес: – Я люблю ее… – Вздор! – резко возразил Эйдан. – Для меня это не имеет значения. Я не верю предателям. – Ты не прав, я был тогда молод, глуп… – Судя по тому, что ты рискнул ошиваться здесь, – таким и остался. Уходи и не возвращайся. Не заставляй меня сделать то, что я не сделал двенадцать лет назад. – Я не отступлю, – твердо заявил Пэмрой. – Накличешь на свою голову беду, – вскакивая на коня, бросил в ответ Эйдан. – Два раза повторять не стану. Не появляйся здесь больше – это плохо для тебя кончится. Пришпорив коня, Эйдан погнал прочь. Пэмрой с досадой глянул вслед неприятелю и в отчаянии пнул кочку под ногами. Недовольный, он вскочил в седло и уехал. Глава 6 Эйрин буквально влетела в зал и громко позвала отца: – Отец, я не выйду за этого человека замуж! Уж лучше я уйду в монастырь, и будь что будет. Гнев так одолевал душу, что, казалось, она сейчас просто лопнет. Невыносимо, все решено без ее согласия. И эти заносчивые мужчины считают, она, как женщина, должна с этим просто смириться? Ну уж нет! У девушки на этот счет были совсем другие соображения. Сдаться на милость незнакомца не входило в ее намерения. Где-то внутри менторским голосом миссис Паркер прозвучало: «Взбалмошные идеи часто бывают опрометчивые». Да, мысли, которые крутились сейчас в ее голове, были вызваны яростью, мешавшей рассуждать адекватно. Ну и пусть. В данный момент она слишком взвинчена. В голове проносились картины, как она с удовольствием отвешивает этому самодовольному хлыщу – ее жениху – увесистого пинка за его дерзость и заносчивость, и он катится до самого Лондона. Эйрин металась по дому в поисках отца, желая сейчас же твердо ему заявить, что замуж она не пойдет, а если ее заставят, ей придется убежать из дома. И хотя она не знала, куда пойдет, ей было все равно, лишь бы избежать чудовищной участи жить с тем, кто ей так неприятен. – Боже милостивый! Мисс Эйрин, что стряслось? – обеспокоенная миссис Паркер, судя по всему, готовила обед, так как выбежала в гостиную с куском теста в руках. – Миссис Паркер, я ищу отца. Я хочу, чтобы он знал: я не пойду замуж ни за этого человека, ни за любого другого. – Хозяин уехал! – Но куда? Он же был здесь еще пару минут назад. – Ваш батюшка уехал, как только мистер Маккей покинул нас. Молодой лорд сказал, что вы… сблизились при беседе наедине и нашли общий язык, – няня сделала ударение на слове «сблизились». – Что?! Да как он смеет? Это из-за того, что я нечаянно наткнулась на этого… огромного мужлана, и уж никоим образом мы не нашли общего языка. Он самый самоуверенный и невоспитанный тип, с которым меня сводила судьба. Хочу предупредить отца, что не собираюсь выходить замуж за этого чертового Маккея! Старая няня нахмурилась. – Господин дал мне распоряжение готовить ужин, оповестил, что ему срочно нужно в город, сказал, вернется к вечеру. Эйрин зло зарычала: – Боже, ну за что мне это наказание? Говорю вам, миссис Паркер, я не выйду за этого человека. – Милая моя девочка, – попыталась мягко успокоить ее миссис Паркер, – не стоит делать такие скоропалительные выводы. Ты же почти не знаешь милорда, может, тебе стоит немного успокоиться и лучше приглядеться к нему. Он довольно приятный человек, как мне показалось, да и наружностью Бог его не обделил, очень похож на своего отца в молодости… – Нет! – отрезала девушка. – Я не желаю узнавать его лучше, и вообще… Я уйду в монастырь… Лицо выражало недовольство, нахмуренные брови и сложенные на груди руки выказывали врожденное упрямство. – Никуда вы не пойдете, юная мисс, – строже обычного сказала няня. – А ну-ка, ступайте в свою комнату и, прежде чем что-либо предпринимать, все хорошенько взвесьте, а уж потом решайте идти в монастырь, да простит меня Господь. Ступайте наверх, юная леди, а не то я вас впервые отшлепаю. – Ах, так! Вы на их стороне! Что ж, если дело обстоит так, я больше не выйду из своей комнаты. Если отец или этот Маккей хотят, чтобы я вышла замуж, им придется волочь меня к алтарю силой. Юная леди гордо подняла голову и быстрым шагом направилась к лестнице. – Я объявляю голодовку! – громко сказала она, стоя на верхней ступеньке широкой прямой лестницы, ведущей из большого нижнего холла на второй этаж. С этими словами она стремительной походкой направилась по длинному коридору в свою комнату, которая находилась в конце левого крыла дома, но, вдруг передумав, достала из кармана заветный ключ и вошла в комнату матери. Дверь наверху громко захлопнулась. – Ну что за упрямица, – покачала головой старая экономка. Но тут же спохватилась, вспомнив, что тесто в ее руках должно стать хлебом к ужину, и, забыв ненадолго о бедной мисс Сетон, поторопилась на кухню. Он покинул дом, как только уехал Маккей. В горле Сетона стояла такая горечь, словно его неделю поили лекарским снадобьем. Было ощущение, будто кто-то воскресил события двадцатилетней давности, чтобы вновь разбередить в его душе агонию, которую он уже много лет пытается унять большими дозами спиртного. Айрин! Вина за ее смерть не дает его душе покоя. Он бы с радостью прервал эту бренную безрадостную жизнь, лишь бы избавиться от тяжести своей вины и боли, но, увы, он должен жить. Дочь – единственное, что он не может покинуть, и то единственное, что может хоть в малой мере искупить его вину перед ее матерью. Он долго сопротивлялся, но в конце концов Маккей победил, и ему придется отпустить дочь к нему. Ему следовало отпустить Айрин еще много лет назад, а вместо этого он продал душу дьяволу за право быть с ней вместе. Дьявол в облике человека весьма низкого характера предложил ему сделку всей его жизни. А он – о, глупец! – не ведал, что цена, которую придется заплатить, превратит его сладкую любовь в яд, отравивший жизнь той, которую он любил настолько, что перестал различать добро и зло. В результате его одержимость разрушила судьбы многих… За свои грехи Сетон готов был расплатиться. Сегодняшнего дня он ждал давно, ждал, когда у него отнимут самое ценное в жизни, единственное неизменное доказательство, что жизнь с Айрин, какой бы несносной ни была, все же ему не приснилась. Больше всего он боялся, что она умрет – и он останется совсем один, а жизнь, где они были вместе, покажется сном, ошибкой, не оставив и следа. Появление на свет Эйрин придало смысл тому чудовищному поступку, который он совершил, чтобы быть с любовью всей своей жизни. Рождение дочери смогло сделать невозможное – осчастливить любимую, чего сам Сетон безуспешно добивался много лет. Более того, на некоторое время Айрин стала терпимее к мужу. Конечно, это была не любовь, но для его изголодавшейся души и это было счастьем. Она испытывала к нему нечто вроде благодарности, а он упивался этим, надеясь в глубине души на то, что благодарность может перерасти в нечто большее. Ее жизнь оборвалась внезапно, словно окончательно доказав глубину его самообмана. То, что началось с предательства, ненависти и разрушения, не могло одарить светом и иметь счастливый конец. Смерть Айрин лишила смысла все, что он делал в своей жизни, и лишь дочь оставила связь с миром и надежду на искупление. Время близилось к трем часам. Сетон заставил свою старую клячу поторопиться, так как хотел застать мистера Хоузли в конторе. В городе было многолюдно. Спешившись, Сетон привязал коня прямо у ворот конторы, легонько отряхнул пиджак и пригладил левой рукой седую шевелюру. Он не заходил сюда уже лет пять и, по правде говоря, в последний свой визит выглядел куда изысканнее. А сегодня на нем был затертый, старый сюртук, желтая от времени рубашка и новый галстук, который выглядел бельмом на фоне остального тряпья. Сапоги тоже знали времена получше, впрочем, дыр на них не было – по случайному стечению обстоятельств, мистер Паркер был неплохим обувным мастером и в свободное время латал сапоги хозяина, а иногда и иных заказчиков, обращавшихся к нему. Сетон не возражал, учитывая, что это занятие приносило слуге и его жене небольшой доход, а он уже года три как не платит им жалованье. Да и откуда взяться деньгам, когда последнее, что имело ценность, он продал два года назад и в тот же вечер проиграл эти деньги за карточным столом. Его долги уже давно превысили стоимость дома и того, что в нем. Помнится, в ту ночь он напился так, что, выйдя из таверны, почувствовал, как ноги подкосились, и прямо на обочине грязной улицы он погрузился в пьяное забытье. Проснулся Сетон в незнакомом месте. Когда его усталые глаза увидели Маккея, то он решил, что это сон – очень неприятный сон. Маккей очень постарел, но, даже будучи под действием спиртного, Сетон без труда узнал того, кого ненавидел всей душой. Незнакомое место оказалось кабинетом его злейшего врага. Как только он осознал, что увиденное – не сон, тут же разразился бранью и бросился на дряхлого старца, статность которого, внушавшая страх врагам, осталась в далеком прошлом. Однако чужие руки его остановили. Как оказалось, лорд Реей подготовился к теплому приему, вооружившись двумя джентльменами, которые и удержали Сетона на месте. После недолгой бранной перепалки Сетон с ужасом узнал, что его злейший враг тщательно собирал сведения о нем и был осведомлен о том прискорбном положении, в котором он оказался. Конечно, сперва он послал его ко всем чертям и порекомендовал не совать свой нос в чужие дела. Когда же престарелый лорд Реей заявил, что скупил все его долги, сделав своим неоплатным должником, Сетон решил, что таким образом он хочет наказать и унизить его. Его вдруг ошеломила уверенность, что Маккею известно, кто повинен в том, что той ночью он оказался в объятиях Габриэллы, на которой впоследствии вынужден был жениться. Однако его страхи развеялись, когда вместо тюрьмы Роберт Маккей предложил выдать Эйрин замуж за своего сына. Сетон понял, что враг по-прежнему не догадывался о знакомстве Габриэллы и мужа его любимой. Знай Маккей хоть толику правды, скорее всего, в тот же миг всадил бы пулю в сердце предателя. Впрочем, вины перед Маккеем он не чувствовал, следовательно, исповедоваться не собирался. Страдания Маккея никоим образом не вызывали у него сочувствия, и он, как и прежде, его ненавидел. Но им двигала любовь к Айрин, с которой он не в силах был совладать. Вся его жизнь была отравлена осознанием того, что он не достоин этой женщины, однако был слишком эгоистичен, чтобы ее отпустить. Он поступился принципами и гордостью лишь один раз в жизни, когда Айрин была на пороге смерти. В последний раз он сам позвал Маккея в свой дом – это было самым трудным решением в жизни. Где-то в глубине души он надеялся на чудо, но его не произошло. Его сердце обливалось кровью от мысли, что не он был тем, кого она звала, и не у него на руках она умерла. И это было единственное, что он сделал для нее, не думая о себе. Как бы там ни было, а великий лорд Реей прижал его к стене. Согласиться на его предложение было нелегко, но и отправиться в долговую тюрьму, оставив дочь бесприютной, он тоже не мог. Договор был заверен нотариально, чтобы ни одна из сторон не отказалась от выполнения своих обязательств. Сетон оставил раздумья, коротко постучал в дверь конторы и вошел. Мистер Хоузли, как обычно, сидел в своем кресле за большим столом, заваленным важными бумагами: договорами, завещаниями и прочим, имевшем то или иное отношение к его юридической и финансовой деятельности. Услышав звук открывшейся двери, он недовольно оторвал сосредоточенный взгляд от кипы документов, которые перед тем внимательно изучал. Увидев посетителя, он удивленно поднял бровь. – Томас Сетон?! Посетитель кивнул в ответ. – Выглядите паршиво, сэр, – Хоузли, не стесняясь, кинул оценивающий взгляд на своего бывшего клиента. – Что вас привело ко мне? – Ты прекрасно знаешь, что у нас осталось только одно незаконченное дело. Тот понимающе кивнул, поджав при этом губы. – Вы знаете условия! Только после заключения законного брака, Сетон. Мы это уже обсуждали. Другого пути нет, хотя я понимаю ваше затруднительное положение. – Я не забыл. Она выйдет замуж через несколько недель. Все бумаги должны быть готовы. Хоузли недоверчиво посмотрел на своего клиента, нагло раскинувшегося в кресле перед его столом. – Можно поинтересоваться, кто этот человек? – Маккей. – Маккей?! Но он же старик, и это не… – Ты что, впал в маразм, Хоузли, или совсем из ума выжил за своими бумагами? У него есть сын. – Сын? Ах да! – быстро закивал тот в ответ. – Однако, смею заметить, я осведомлен, что его не могут найти вот уже лет пять, хотя лорд Реей не скупится на услуги лучших сыщиков. – Он здесь. Упал мне на голову как снег. Вскоре состоится церемония. Ты должен быть там, чтобы засвидетельствовать пакт заключения брака. – Вы ведь понимаете, что ваш шурин молча это не проглотит. – Но он будет бессилен что-либо изменить. В завещании все четко прописано. – Но, возможно, он еще успеет произвести наследника… – Шурин бесплоден и к тому же стар. Года два назад он написал мне письмо, где желал разузнать, не собираюсь ли я выдать Эйрин замуж. Я тогда ответил ему, что она еще слишком юна. Думаю, на этом его интерес к нашему существованию исчез. Он прекрасно знал мое… затруднительное положение. Никто из женихов не позарится на невесту без гроша в кармане. – Я должен навести справки о состоянии его дел. – Каков размер выплаты? Хоузли ненадолго задумался, выуживая из своей набитой знаниями головы нужную в данный момент информацию. – Если ваша дочь выйдет замуж, он должен будет выплатить ей десять тысяч фунтов – такую же сумму, как когда-то получила ее мать. После его смерти дом станет владением наследника титула, иными словами… – Ее сына… – Да, если других наследников не будет. – Отлично. Церемония пройдет в замке Адхар, владении Реея. Как только все узнаешь, сообщи мне. После уладим все договоренности. – Жених или его отец в курсе о наследстве? – Нет! – уверенность Сетона исходила из того, что, даже получи Реей все ее наследство, этого не хватит, чтобы выплатить и треть долга. На этом Сетон не стал задерживаться более, встал и, попрощавшись, ушел, оставив Хоузли наводить справки о новом деле. Глава 7 Мэган ждала брата в своей комнате и мысленно читала молитву, представляя в голове худшее, что могло произойти. Уж никак она не предполагала, что все так обернется. Конечно, ей не хотелось обидеть брата. Она предупредила Нейтана о приезде Эйдана, предугадав, что эта встреча может повлечь несчастье. Но Нейтан ответил, что встречи не избежать, поскольку он намерен просить ее руки. Сердце Мэган радостно забилось – стать его женой она хотела безмерно. И все же пыталась объяснить ему, что согласия отец не даст, а Эйдан, памятуя прошлое, скорее всего, впервые в жизни поддержит отца. Но Нейтон и слушать ничего не хотел, расценив ее отказ как проявление внутренних страхов и неуверенность в собственных чувствах. Мэган не стала переубеждать его и решила просто уйти, дабы уберечь любимого от братского гнева. Однако он схватил ее в объятия, заявив, что ничто не заставит его отступить, и принялся ее целовать… Неожиданно дверь в ее комнату открылась. Мэган замерла в испуге. Эйдан выглядел угрюмым. Он закрыл за собой дверь, пересек комнату и уселся в кресло, сложив деловито руки на груди. Мэган мысленно приготовилась к худшему. – Я хочу знать, как идут дела имения. – Эйдан, дай мне объяснить… – Теперь я буду управлять делами, если ты не возражаешь, – прервал сестру брат. – Дом нуждается в некоторых изменениях. Конюшню следует немного отремонтировать… – Скажи мне, пожалуйста, зачем ты с ним так? Мы ничего плохого не делали… – Я ничего с ним не сделал. Пока. Вы больше не должны встречаться. – Я люблю его… – Он прикасался к тебе? – Нет, – смутившись, тихо ответила девушка, покраснела и опустила глаза. – Я верю тебе, Мэган… Но не верю ему. – А я верю! – Если он появится здесь еще раз – я пристрелю его, – холодно отчеканил Эйдан, глядя на сестру в упор. Скованная поза и сдержанность Мэган давали Эйдану повод думать, что сестра согласится и промолчит, но он ошибся. Она вдруг сорвалась с места и, горестно залившись слезами, бросила ему прямо в лицо: – Ты такой же, как отец! Слова очень больно резанули по сердцу, внутри у Эйдана все забурлило. – Мэган, ты не понимаешь… – начал неловко оправдываться он. Но девушка уже убежала, не дав ему возможности договорить. Раздосадованный Эйдан смотрел ей вслед. Мэган не хотела понять главного – сейчас он пытался ее защитить. Пэмрой когда-то был его лучшим другом, а теперь – злейший враг. Ему было жаль сестру, но не его вина, что она выбрала не того мужчину. Чертыхаясь, Эйдан вышел из комнаты. Когда эмоции улягутся, она сама поймет, что неправа. А сейчас объясняться с ней некогда – ему предстоит очередной неприятный разговор. Ноги замерли у отцовской спальни. Собравшись с силами, он без стука вошел в комнату. Лорд Реей, как и прежде, сидел у камина, завернувшись в клетчатый плед. Эйдану показалось, что старик задремал, но его внезапный вопрос опроверг это: – Ты уже видел ее? – Да, – последовал короткий ответ. – Почему ты не сказал, что он твой должник? – Привези ее завтра, пусть твои сестры с ней познакомятся. Они будут рады новой компании. – Вот так просто – привези! А ответ на мой вопрос? – Мы с ним заключили сделку. Он отдает свою дочь за тебя, я списываю его долги. – Сделку? Ты расценил мою жизнь как сделку? – Ты не оставил мне выбора еще тогда, когда сбежал со службы. Эйдан, нахмурившись еще больше, растерянно огляделся. Он-то считал, отец не знал о его проступке. Правду говоря, его это тревожило все те годы, что он занимался торговлей. Эйдан знал – отец расценит это как предательство, как самый низкий поступок мужчины. – Тебе дядя сказал? – А ты думал, я ничего не узнаю? Гамильтон никогда не имел от меня секретов, ему не следовало проявлять к тебе малодушие… – Малодушие! – Да. Ты посрамил честь имени Маккеев, ты, наверное, и сам это понял, раз вступил в ряды черных горцев. Но, вижу, армия не сбила с тебя спесь в полной мере, раз ты не научился послушанию. – Я волен поступать, как мне хочется, я не завишу от твоих денег. – Ты – нет, а твои сестры – да. И ты, черт возьми, наследник титула лорда Реея, следующий вождь клана! Эйдан стиснул зубы. – С чего ты взял, что она согласится? К твоему сведению, она устроила мне довольно холодный прием и совершенно не желает идти за меня замуж. – Это неважно в ее положении – не более чем попытка мотылька вылететь из банки. Будь с ней ласков, она подобреет. Кулаки Эйдана сжались в тщетной попытке погасить разбушевавшееся в душе негодование. Не в силах продолжать разговор о женитьбе, он перевел тему. – Я хочу освободить Мэган от управления поместьем, коль я уже тут. Она не в силах нести этот груз. Отец, приложив некоторые усилия, поднялся и прошел к письменному столу. К удивлению Эйдана, невзирая на общее впечатление, передвигался он весьма твердо, хотя дрожь в руках была заметной. Эйдан понял, что тяжесть болезни отца явно преувеличивали. Он, конечно, стар, однако, судя по всему, силы еще есть. Маккей-старший достал из массивного, цвета темного дуба письменного стола увесистую книгу и передал ее сыну. – Год назад я уволил нашего управляющего. Он подумал, что может воровать, а я настолько стар, что не замечу. Мэган не справилась с задачей найти ему достойную замену. Да и те трое, что присылал мой поверенный, тоже никуда не годятся. – Это бухгалтерская книга? – Да, но последние данные в ней весьма приблизительны. Я не в силах сам все видеть и вести дела, а Мэг весьма слаба в счетах. Тут есть с чем поработать. После свадьбы все перейдет к тебе. Мой поверенный вместе с юристом все оформят и введут тебя в курс дела. Ты станешь официальным владельцем всего, что у нас есть. Эйдан молча уставился на полученную книгу, минуту размышляя над сказанным. – И что, это все? А где ловушка? Какие будут дополнительные условия? – Только брак – больше никаких условий. Юридическую сторону узнаешь после свадьбы. – Я хочу знать, почему именно она? – Узнаешь со временем. Эйдан понял, что ответов не будет, даже если он силой попытается вытрясти их из отца. Старик плел интриги с мастерством паука. Погасив на время гнев, он перевел разговор в другое русло: – Я собираюсь отвезти девочек в Лондон. – Мэган водится с Пэмроем, – Старик вновь уселся в свое кресло, лицо выражало недовольство, брови были угрюмо сдвинуты на переносице. – Не думаю, что стоит тратиться на ее выход в свет, – продолжал он. – Мери-Элен подождет, ей нет еще и семнадцати. Присцилла и Джейн могут ехать. – Давно ты знаешь? – Слуги болтают уже месяц. – И ты ничего не предпринимаешь? – Если он будет просить ее руки, я дам согласие. Она уже вышла из брачного возраста, его кандидатура вполне подойдет. – Откуда такое милосердие? Ты не был столь щедр, когда она, рыдая, умоляла не разлучать ее с Уориком. Или это назло мне? – Уорик нынче в долговой тюрьме за карточные долги. Твоя сестра ему нужна была только ради денег. Он бы издевался над ней, просадив ее приданое за несколько месяцев – оно не так велико. Что касается твоих отношений с Пэмроем – уверен: не будь ты ослеплен столь недостойной особой, пересмотрел бы их еще тогда. Она использовала тебя как приманку, а твой приятель пошел на закуску. Вскоре после твоего отъезда она бросила его ради денежного мешка в лице старого герцога Линсдейла. Он благополучно скончался в прошлом году, а новоиспеченная вдова-герцогиня перебралась в Париж тратить его состояние. Уважения среди местных она так и не сыскала, но, располагая такими средствами, я уверен, без труда приобретет друзей во Франции. – Это не меняет того факта, что он предал меня, и того, что он повеса, каких мало. – Осуждаешь его за пороки, и тебе присущие, – укоризненно парировал отец. Эйдан в ответ лишь зло сверкнул глазами. – Молодость не вечна. Я наводил справки. Он остепенился и смог заработать приличное состояние. Впрочем, после своей свадьбы ты сам будешь вправе решать, как поступить. Вдруг Эйдан четко осознал, что, давая ему власть, отец тем самым загнал его в капкан под названием «ответственность». Мало того, не пробыв дома и двух дней, он сумел стать тираном по отношению к своей сестре, нежеланным женихом и обиженным другом. Отец искусно перехитрил его. Эйдан с раздражением покину его комнату – после получасовой беседы о счетах и обязательствах. Засыпая после долгого дня в окружении мрачного интерьера своей спальни, он думал, что его жизнь, еще недавно легкая и интересная, стала безрадостной и серой, как все в этом доме, и превратилась в гору проблем. Как так получилось? «Ты такой же, как отец!» – слова сестры раз за разом повторялись в голове. Он пытался себя убедить, что она ошиблась. «Но что если она права?» – думал Эйдан, проваливаясь в сон. Сестра видит в нем разрушителя ее счастья, финансовые обязательства давят, словно гора, а будущая жена, кажется, уже ненавидит его. Какая же перспектива рисуется перед ним? От кого он убегал все эти годы – от себя или от своей сущности?.. Глава 8 – Отец ни за что не разрешит этого сделать. – Мэган, делай, как я велю. – Ты просто с ума сошел. В прошлом году мы с Джейн хотели снять со стены в гостиной тот ужасный гобелен с изображением кровавой брани, так, узнав об этом, он тут же приказал вернуть все обратно. – Эта «кровавая брань» называется «Битва при Драмнакобе»[1 - Знаменитая битва при Drumnacoub (в двух милях от Тонга в Сазерленде) произошла между 1427 и 1433 годами, во время которой Джон Маккей из Лахабера (Jonh of Lochaber) в жестоком сражении разбил своих давних врагов Мюрреев и Сазерлендов. (Прим. авт.)], дед часто рассказывал о легендарном сражении храбрых воинов клана, – со знанием дела поправил сестру Эйдан. – Да, именно, – безразлично согласилась сестра. – Слушай, теперь здесь я принимаю решения. Он велел делать все, как мне хочется, а мне хочется, чтобы этот дом перестал напоминать средневековый склеп. – Отец действительно так сказал? – Он говорил что-то об ответственности, но, как по мне, это одно и то же. Тэренс сказал, что в городе есть человек, который поможет сменить затертую обивку и тому подобное. За ним уже послали. Сделай так, чтобы здесь стало уютнее, и начни, пожалуй, с моей спальни. Я этой ночью почти глаз не сомкнул, мешало странное чувство, что не хватает воздуха. Пусть слуги распечатают окна. – Отец считает, что это экономит тепло. – Мэг, сейчас весна, на зиму можно вновь закрыть. Прояви женскую фантазию, возьми Джейн и Присциллу, оживите этот дом, ради всего святого! Прикажи нанять пару свободных рук в деревне, обо всех расходах докладывай мне, я все решу. – Так значит, ты останешься надолго? – Не уверен. – Зачем же тогда все менять? – с тихой укоризной спросила Мэган. Эйдан посмотрел в грустные глаза сестры и уклончиво опустил глаза, растерев носком невидимую грязь. – Подумал, что в этот дом не помешает впустить немного света. – Там, где убивают любовь, не может быть света! Атмосфера вполне подходящая, – горько ответила Мэг. – Не стоит так все драматизировать. – В таком случае, желаю тебе того же! – эхом разлетелся по залу голос Джейн. Эйдан обернулся и увидел младшую сестру, которая спускалась по широкой боковой лестнице, ведущей в зал. Ее надменный презрительный вид шел вразрез с мягкими чертами лица. Глаза прищурились в узкие щелки, а красивый рот сомкнулся в тонкую полоску. – Если ты вынужден жениться на неизвестной девушке, которую, смею заметить, мне искренне жаль, поскольку ты просто несносен, – это еще не значит, что ты вправе разрушать счастье Мэг. – Это здесь совершенно не при чем. – А мне кажется, ты караешь ее за то, что отец заставляет тебя сделать это ради нас. Но знаешь, что? Если ты намерен поступать так же, как отец, не вижу смысла в этой жертве. К чему нам приданое, коль ни одна из нас не имеет шанса обрести свое счастье? Эйдан раздраженно уставился на сестру: – По-твоему, я разрушаю ее счастье? Ты совсем не знаешь этого человека! – А ты знаешь? Что он такого сделал, почему ты так его ненавидишь? – вскрикнула Мэг. Эйдан вдруг вскипел и двинулся на сестру. Мэг в страхе на шаг отступила, в то время как Джейн в испуге замерла, устремив взор на разъяренное лицо брата. Сестры не ожидали такой реакции, обычно с ними брат умел держать себя в узде. – Маргарет Дункан – его рук дело! – четко выговаривая каждое слово, процедил Эйдан. После этих слов он резко выпрямился, повернулся и широким нервным шагом направился к выходу. – Отец потребовал привезти дочь Сетона сегодня. Надеюсь, вы не разучились принимать гостей? – уже у выхода бросил он через плечо и исчез за массивной входной дверью. Джейн в изумлении посмотрела на Мэган, лицо старшей сестры изменилось и стало бледным. – Ты знала? – Нет, он никогда не рассказывал. – Что теперь будешь делать? – Выполнять поручение. – Какое? – Эйдан приказал оживить наш дом. Мэган внезапно осознала: возможно, она ошиблась насчет возлюбленного. Впрочем, это не меняло того факта, что она любила Нейтана Пэмроя всем сердцем. И все же теперь она поняла, что Эйдан имеет все основания для ненависти. Сестры прекрасно знали о былой нежной привязанности брата. Все закончилось после скандала, связанного с этой особой. Слух о том, что Маргарет застали в недвусмысленной ситуации с неким молодым человеком, имя которого не предалось огласке, разлетелся молниеносно. Именно после этого случая Эйдан исчез на все эти годы, появляясь здесь изредка на день-два. Для Мэган, конечно, было большим потрясением узнать, что человек, которому она так безгранично верит, оказался центральной фигурой в такой неприятной истории. Но, тем не менее, она не относилась к тем людям, которые делают скоропалительные выводы, лишая человека шанса на оправдание. Что бы там ни было, а ее сердце всегда готово к прощению, как это было утром, когда после ночи сожалений она поняла, что зря поссорилась с братом, и всеми силами попыталась это исправить. И все же мысли метались в тревожном смятении: а вдруг правда из уст любимого станет непосильной ношей для ее нежной души? *** – Выходи немедленно! – послышался настойчивый голос за дверью. Эйрин угрюмо устремила свой взгляд на закрытую дверь. Миссис Паркер уже четверть часа просила ее спуститься вниз. Этот несносный Маккей явился после полудня. Целую ночь девушка отчаянно размышляла, как ей выпутаться из этой ситуации, но так ничего не придумала и нынче пребывала в очень дурном расположении духа. Раньше Эйрин никогда всерьез не задумывалась о замужестве. Мадемуазель Лорин – ее гувернантка, что обучала ее, пока ей не исполнилось пятнадцать, – поучала, что любая девушка должна хотеть замуж, хотя не уточняла, почему. Она утверждала, что это настигнет Эйрин однажды, и она не должна противиться. Но желание выйти замуж у Эйрин пока не проснулось. Может, тому виной ее замкнутость – к сожалению, у Эйрин не было возможности часто общаться со своими сверстницами. Иногда ей доводилось сопровождать миссис Паркер за покупками в город, но времени на общение с кем-либо, кроме продавцов, не оставалось. В церкви она каждую неделю виделась со своей единственной верной подругой. Та, в свою очередь, иногда навещала Эйрин, живя в двадцати милях от них. Она была дочерью одного богатого лорда. Ее отец часто ездил в Лондон по делам и время от времени брал с собой дочь. Во время таких визитов подруга докладывала Эйрин все подробности роскошной жизни тамошних жителей и восторгалась очарованием лондонских балов. В столице ей сделал предложение некий джентльмен, однако ее отец отклонил его кандидатуру, посчитав жениха не слишком достойным и ожидая более выгодной партии. Подруга делилась огорчениями и переживаниями по этому поводу, девушке не терпелось обзавестись мужем и семьей – в этом она и видела свое предназначение. Но Эйрин не разделяла чаяний подруги. Она никак не стремилась избавиться от своей свободы. Да и желание иметь детей пока ей в голову не приходило, она и себя-то еще считала ребенком. Конечно, она знала о существовании такого понятия, как любовь. В ее распоряжении были книги, в романах много писалось о счастье и неземном удовольствии, которые она может принести. И Эйрин мечтала о любви. Но этот несносный Маккей… Уж он точно никак не походит на роль сказочного принца. Скорее на злодея… А вот ее подруга не обременяла себя мечтами о любви. Ее воспитание было намного консервативнее и строже, нежели у Эйрин. Изредка гостя в ее доме, Эйрин тяготилась строгим соблюдением этикета и настоянием миледи молиться едва не пять раз за день. Подруга лишь повторяла то, чему ее всегда учили: женщина должна обязательно выйти замуж, иначе она становится бременем для своей семьи. Обретя мужа, она должна быть покорна ему, рожать детей и вести хозяйство, а муж ее, коль она научится его уважать и слушаться, будет относиться к ней с добротой. Ее родители так жили, и о любви никто и никогда не толковал. Все, что говорила подруга, вызывало у Эйрин смешанные чувства, по большей части негативные. Она не хотела огорчать единственную подругу, а потому делала вид, что поддерживает ее. Но на самом деле это было не так. Никто из близких ей людей не говорил о том, как должна выглядеть нормальная семейная жизнь, поэтому она знала мало. Ее семья – она и отец. Матери она не помнила. Все истории, прочитанные в книгах, казались больше похожими на сказки, ведь в реальной жизни она не находила доказательств существования счастливой любви. История ее матери и лорда Реея была очень трогательной, но слишком печальной, а участь отца вообще незавидна. Размышления привели к выводу, что жизнь в глуши и есть ее счастье, и менять эту жизнь на заботы о муже она не хотела. Следует заметить, что Эйрин до недавнего времени была абсолютно убеждена, что замужество ей никоим образом не грозит. Из-за нищенского положения и уединенности вдали от общества она имела шансы провести в одиночестве всю жизнь, но не видела в этом ничего плохого. Ей нравилась такая жизнь: она могла часами гулять по берегам озера Лох-Римсдейл и купаться в нем, сколько душе угодно, скакать верхом по вересковым пустошам, а долгими тихими зимними вечерами зачитываться интересными книгами – благо в их обширной библиотеке их было в избытке. Ее размышления прервал назойливый стук, после чего дверь с грохотом открылась и в ее покои бесцеремонно вошел отец. Эйрин испуганно встрепенулась, а затем недовольно нахмурилась. – Спускайся, и никаких возражений, – строго приказал отец. Эйрин взглянула в суровое лицо своего отца и поняла, что эту битву она проиграла, но минута отчаяния быстро сменилась новой идеей. Раз никто не слушает ее откровенных заявлений, она добьется своего хитростью. Не пройдет и месяца, как Маккей сам отошлет ее обратно домой, и она приложит к этому максимум усилий. Отныне она будет хитрее – в голове созрел план, хотя и довольно размытый. Когда-то мадемуазель Лорин, а она, как все француженки, была женщиной весьма интересного склада ума, порицала ее за слишком открытый и прямолинейный нрав. Тогда она дала ей очень странный совет, смысл которого Эйрин поняла только со временем. А сказала она следующее: «Хочешь использовать свой нрав себе во благо – научись его скрывать». Что ж, пора воспользоваться этим советом. Эйрин, не проронив ни слова, подошла к шкафу и вынула из него платье: – Не возражаете, если я сменю наряд, отец? – с подчеркнутой вежливостью спросила она. Судя по всему, отец ждал чего угодно, но не столь неожиданной капитуляции непокорной дочери. Не зная, что ответить, он растерянно повернулся к встревоженной миссис Паркер, что стояла у него за спиной, и кивком приказал помочь дочери. Эйрин решила, что он просто не хочет оставлять ее одну, опасаясь очередного протеста, и уже хотела возразить, но сдержалась. – У вас десять минут, – объявил отец. – Что вы задумали, юная мисс? – поинтересовалась миссис Паркер, когда за хозяином закрылась дверь. – Ничего. – Что-то не похоже. Молодой лорд хочет, чтобы вы поехали с ним для знакомства с его семьей, – сказала миссис Паркер, затянув корсаж и надевая на девушку платье из темно-синего батиста. – Вот как. Отлично! Подайте мой жакет. Благодарю. – Мисс Эйрин, я смею вас просить бросить все, что вы задумали. Как бы дело не обернулось против вас. – Миссис Паркер, я бы послушалась вашего совета, но вы на их стороне. Поэтому я буду делать так, как подсказывает мне мое сердце. – Что ж, будем надеяться, оно подскажет верный путь. Старая женщина порылась в кармане и вытащила маленькую шкатулку. – Возьмите это, надеюсь, оно вас убережет. Эйрин бросила заинтересованный взгляд на шкатулку в руке миссис Паркер. – Что это? – Думаю, вы догадались, кому это принадлежало. Когда ваш батюшка стал продавать драгоценности, эту я припрятала, да простит меня Господь. У этой вещи нет цены. Ваша мать хотела, чтобы она принадлежала вам. Эйрин осторожно вытащила из шкатулки маленький, строгой формы крестик с рубинами на длинной золотой цепочке и сразу надела украшение. Почувствовав легкую меланхолию, она, тем не менее, не показала своих эмоций. – Благодарю вас, миссис Паркер, я буду хранить это, как самую большую ценность. – Ну, вот и готово. Чудесно выглядите, – осмотрев свою воспитанницу, довольно проговорила няня. – Чего-то не хватает! Ах, думаю, следует надеть шляпку. – Нет, – резко возразила Эйрин, – шляпу я не надену. Тряхнув медными кудрями, девушка развернулась и твердой походкой направилась к ожидающему ее жениху. Глава 9 Эйдан ехал не спеша, чтобы девушка не сильно отставала, хотя сидела в седле она довольно уверенно. Сегодня, к его удивлению, она надела платье и была с ним крайне вежлива и в то же время холодна, словно рыба. Во время приветствия, он заметил, ее глаза сверкали от гнева, но она всеми силами пыталась сдерживать себя. Эйдан был озадачен такой странной переменой. В ее лице и во всем, что она говорила и делала, сквозило презрение, и он это чувствовал. В прошлый раз она метала в него молнии и, по правде говоря, это было куда приятнее, нежели такое хладнокровное пренебрежение. В ответ его задетое самолюбие толкало отвечать тем же. Он был вежлив и так же холоден. Бросив на нее оценивающий взгляд, Эйдан поймал себя на мысли, что впервые в жизни тяготится присутствием красивой девушки рядом (что она красива, он заметил еще в прошлый раз, а сегодня убедился в этом окончательно; это радовало и досаждало одновременно). Они ехали молча. Пасмурный серый день словно вторил их настроению. Погода испортилась накануне вечером, сейчас же воздух был теплым, но нависшие над головой тучи предупреждали о близости дождя. Он пожалел, что отправился в дорогу верхом, тогда как сестра настойчиво советовала ехать за невестой в карете отца. Но Эйдан лишь рассмеялся в ответ, представив, как везет этого дворового мальчишку в изысканной карете с фамильным гербом клана. Он убедил сестру, что верхом будет быстрее и они успеют вернуться до того, как польет дождь. Мэган назвала это хамством с его стороны и махнула рукой. Увидев свою нареченную в темно-синей амазонке, под жакетом которой виднелась белая манишка с кружевным узором на груди, он был приятно удивлен. Платье не было писком последней моды и выглядело весьма скромно, но ей оно бесспорно шло. Он даже подумал, что это строгое облачение выглядит куда лучше, чем некоторые современные наряды знакомых ему знатных дам. Порой женщины в модных веяниях заходят так далеко, что откровенные наряды не оставляют места для фантазий. Даже скучно как-то, мысленно улыбнулся Эйдан. Английские модницы наследуют француженок, которые ввели в моду тонкие муслиновые платья со струящимся силуэтом и открытой всем любопытным взорам грудью. Просто находка для сластолюбцев и газетных карикатуристов. Сюда новшества моды не дошли. Его сестры носили скромные, удобные повседневные наряды, которые походили на модные аналоги только высоко поднятой талией. Его как брата это тешило. Эйрин отказалась сесть с ним на одну лошадь, сказав, что она хорошая наездница, и предпочитает ехать на своей собственной лошадке. Эйдан не возражал. Теперь же, когда в воздухе пахло дождем, а до замка оставалось еще около получаса езды, он с досадой признавал, что карета была бы куда уместнее. Едва первая капля упала на лицо, Эйдан недовольно поморщился – предстояло убедить недружелюбную невесту переждать грозу. Впереди у дороги показалась лесная чаща, среди больших раскидистых деревьев виднелось заброшенное деревянное строение. Скорее всего, здесь останавливались случайные путники или пастухи. Дождь становился сильнее, и, поравнявшись с девушкой, он обратился к ней: – Полагаю, нам стоит переждать грозу, как вам кажется? – Я не думаю, что в этом есть необходимость, лучше ускорить ход. В ее голосе вновь прозвучали презрительные нотки, словно она заранее решила ни в чем не соглашаться с ним. – Можете мокнуть, если вам так хочется, а я не собираюсь, – нервно хлестнув коня, Эйдан свернул с дороги и поскакал в лесную гущу к хилому домику. – «Можете мокнуть» … – передразнила его Эйрин себе под нос и отерла лицо от падающих капель. «Зря я не надела шляпу», – подумала девушка, чувствуя, как ее волосы, заколотые на затылке гребнями, тяжелеют от воды. Эйрин нехотя повернула свою лошадь и последовала за ним. Она была довольна тем, как легко ей удается перечить ему во всем – это была хорошая стратегия, ее она собиралась придерживаться и дальше. Но как именно это ей поможет? Правда, вспомнив его недовольную гримасу, решила, что это работает и что недалеко то время, когда он не потерпит такого пренебрежительного к себе отношения и расторгнет помолвку. Эйдан услышал позади себя стук копыт по еще не успевшей намокнуть земле и улыбнулся, поняв, что она все же последовала за ним. Он остановился около домика, спешился, привязал лошадь за шаткие перила у двери и вошел в лачугу, нарочно не желая помочь ей покинуть седло. Немного проучить ее за демонстрацию презрения не помешает. Гоняться за женским расположением было не в его натуре. Девушка, немного помешкав, все же слезла сама с лошади, привязала ее около его коня и вошла следом. Осмотревшись в маленьком, пустом, мрачном помещении, Эйдан стал у крошечного окна, прислонился к стене и лениво наблюдал, как она, избегая встретиться с ним взглядом, нервной походкой вошла в дом. Как и он, Эйрин огляделась и, сторонясь мест, где протекала крыша, расположилась у противоположной стены. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/dzhen-alin/brachnaya-lovushka/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 Знаменитая битва при Drumnacoub (в двух милях от Тонга в Сазерленде) произошла между 1427 и 1433 годами, во время которой Джон Маккей из Лахабера (Jonh of Lochaber) в жестоком сражении разбил своих давних врагов Мюрреев и Сазерлендов. (Прим. авт.)
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 129.00 руб.