Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Багряно-алая Кира Сладкова Алая #2 Книга вторая. Победить весь мир не так-то сложно, самая трудная борьба всегда с самим собой. Врагов слишком много, но все они по плечу, когда мы вдвоем… Что-то назревает. Что-то слишком серьезное. Неизбежное. Это чувствуется в воздухе, это проявляется в поступках проклятых. До первого дня весны осталось недолго. Только бы сохранить то светлое, что все еще заставляет меня двигаться вперед… Багряно-алая Кира Сладкова Дизайнер обложки Кира Сладкова © Кира Сладкова, 2019 © Кира Сладкова, дизайн обложки, 2019 ISBN 978-5-0050-8582-5 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Глава первая Тэон Тело не выдерживало, испещрено глубокими ранами, кровь лилась из них нескончаемым потоком. Он умирал, страдал, мучился, кричал. Он заслужил. Он думал, что знает законы ада, может их вынести. Но он просто не был знаком со мной. Ничтожество. Тони, жирный индюк, считающий себя чуть ли не богом, владел этим местом. Безмозглый идиот продал душу за то, чтобы владеть мафией. И нами. Мафия ему досталась, само собой. Только вот нами владеть никто не может. Черная дымка окутывала все вокруг, тысячи беспощадных суровых заклятий, дьявольских кругов, что разрывают и душу, и тело на части, были начертаны в этом пустом подвале. Место пыток. Удовольствий. Для меня. Ненависть была осязаемой, я мог бы потрогать ее, если бы кто-нибудь попросил меня это сделать. Если бы кто-нибудь решился обратиться ко мне. Дьябольеры расступились, пропуская меня вперед. Самое страшное наказание для любого, кто решит идти против меня. Бесполезно. От меня не скроешься даже после смерти. Рэд это знает. Рэд. Я нахожу забавным, что теперь, стоя на четвереньках со сломанными костями во всех возможных местах, с заведенными наверх руками, залитый собственной кровью, он зовется Рэдом. Мои шаги осторожные и выверенные, но оглушают неизбежностью. Он знает их, он хорошо выучил звук собственного страха. Обреченности. Неотвратимости. Конечно же он воин, но то, через что я заставлял его проходить, сломало его. Мне не в первой. Я в этом спец. Никто не смеет мне перечить. Я – абсолютное и безраздельное правило, которое исключать никак нельзя. И если мне не подчиняешься – страдаешь. Очень и очень долго. Еще один шаг – Рэд занервничал, заерзал на месте, попытался отползти. Какая бессмысленная попытка к бегству. Он все еще жив только потому, что я не люблю убивать своих жертв. Смерть это избавление. Облегчение. Слишком простое решение. Нет. Я гораздо страшнее смерти. И это пугает их больше всего. – Сколько ты здесь? – Спрашиваю, а Рэд невольно съеживается и скулит. Здоровый мужик, перерожденный анжелик, скулит, словно безродный щенок. Я бываю очень убедительным. – Пожалуйста, убей меня, – рыдает в голос он, – прошу тебя, просто убей. Да. Меня не просят отпустить, потому что знают – если ты еще жив, значит я найду тебя. А дальше без вариантов. Дальше – бесконечные муки, по сравнению с которыми ад покажется курортом. – Я, кажется, задал вопрос, – резче голос. Рэд всхлипывает, скулит снова, но отвечает. Знает, что следует за непослушанием. – Т…т…три месяца, – запинаясь, выдавливает он. Ухмыляюсь, как и другие дьябольеры. – Нет, – качаю головой. Он бы посмотрел на меня, если бы я не выдавил ему глазные яблоки. Прелесть регенерации анжеликов в том, что все восстанавливается. И одну и ту же болезненную пытку можно повторять из раза в раз. – Ты здесь всего три дня. Сломленный и истощенный он начинает выть от боли, от осознания, к чему теперь приведет еще один день. Улыбаюсь, чувствую это превосходство. Мной восхищаются, меня восхваляют, меня боготворят. Я – их Дьявол, их проклятие, их самое страшное наказание. Даже Палач преисподней меня боится. Все меня боятся. Никто не смеет даже мысли допустить о том, чтобы мне возразить. Это полное и безраздельное подчинение. Всех и каждого. Мой триумф. Который я возвожу в абсолют. Но никто не знает, что за ним скрывается то, о чем я никогда не расскажу. Пустота. Я знаю, что она есть, я не глуп, но… я не понимаю, почему она здесь. Зачем она здесь? Это бесполезно, бессмысленно, я знаю, что убийства… что власть доставляет мне удовольствие. Но постоянно чего-то не хватает. Моя изобретательность не имеет границ. Рэд орет и стонет, как ребенок. У него нет никаких шансов выжить, но я ни за что не позволю ему умереть. Он не спит, ни ест, не пьет, он мучается в агонии, которую я для него устраиваю. – Где твой архангел? – Повторяю вопрос. Рыдает, умоляет, едва дышит, едва жив. Но этого хватает. – Ты знаешь, что последует за твоим молчанием, Рэд, – дразню я. Не сдерживает крика, пытается заставить свое тело умереть. Но не я придумывал правила, не я заставлял бога (или кто там придумал анжеликов?) делать их такими устойчивыми к ранам от рук демонов. Бесполезно. Но этот идиот терпит, терпит все мои пытки, от которых плохо даже другим дьябольерам. Еле-еле восстанавливается, ничего не видит, слышит только собственный крик боли, но не сдается. Никак не сдается. Их чертова вера! Беру стакан с кислотой и выливаю на его израненную кожу. Орет, бьется в конвульсиях боли, но пока еще не сломлен до конца. Ничего, я только начал, дальше будет хуже. Выхожу на улицу и оглядываюсь. Мои шестерки как всегда предано семенят за мной. – Ты должен сделать это, Тэон, – нашептывает словно дьявол на моем левом плече Вэнс. Кто-то сказал, что он чем-то на меня похож. Этот кто-то больше не жилец. Даже Вэнса передернуло от такого сравнения. Нельзя сравнивать дьябольеров. С дьябольерами вообще лучше не связываться. – Рано или поздно белокрылый заговорит и сдаст своего архангела, – продолжал нашептывать Вэнс, пока Джек (что за имя для дьябольера он себе выбрал?) осматривался вокруг и искал очевидных врагов. Слишком глупый, чтобы мыслить самостоятельно, только подчиняться. – Но все это не важно. Мы служим Дьяволу. Но он не может выйти на свет, как бы силен он не был. – Но мы можем, Тэон, – шепот почти интимен, он слишком глубоко проник в мои мысли. – Ты – самое страшное наказание для этого мира. Нет никого ужаснее тебя. Даже твое имя вызывает откровенный ужас. – Улыбаюсь, подкармливаю свою гордыню, тщеславие. – Ты должен править здесь, а не архидемоны. Кто из них, а? Ойелет? Нет, он никто. Грязь! Даже Данталион свободен в перемещениях, а Ойелет сидит в своей башне и ищет способ из нее выбраться. – Он тебе не ровня, Тэон. Ты – наш лидер, мы за тобой куда скажешь. Куда пошлешь. Но мы должны править. А не служить. Да, Вэнс прав. Глупо подчиняться, когда твоя сила превосходит тех, кому ты служишь. Ну или хотя бы притворяешься, что служишь. Ночь уже поглотила улицы, воздух наполнился чем-то знакомым. Похоже анжелики вышли на охоту. – Да, – Вэнс ответил на звонок и подтвердил мои теории. – На дьявольском балу заварушка. Паучиха не справляется. Насмешка. Я бы не пришел, если бы не любил убивать белокрылых. Переносимся – с виду обычный клуб. Анжеликов много, демоны уже умирают. Материализую дьявольский меч, рублю конечности, делаю больнее, хочу, чтобы они страдали. Анжелики замечают меня. В их глазах страх – моя награда. Каждый из них знает, кто я такой. Каждый из них боится. Где-то между телами поверженных пробирается паучиха – мерзкое создание, даже для меня. Но она ползет ко мне. – На балу была суккубка Ойелета! – Кричит она. – Пошли за ней дьябольера! Пошли за ней дьябольера? Это что? Приказ? Мерзкая дрянь будет приказывать своей пасти заткнуться. Исчезаю мгновенно, ее восемь глаз дают понять, что она не очень-то довольна моим решением. Не плохо. Если бы не ее защитные заклятия, я бы уже давно поотрывал ее паучьи ноги. Впрочем, она мне не очень-то мешает, пока не пытается открывать свою поганую пасть и решать за меня, что мне делать. Оказываюсь на улице, вижу ее – девчонка молода, выглядит как суккубка – платье что есть, что нет, яркие алые волосы. Ненавижу этих мерзких шлюх. Но анжелик нацелился ее прикончить, а их я ненавижу еще больше. Сбиваю одного, но почему-то второй рвется вперед, слишком самоуверен. Успеваю появиться и отодвинуть девчонку, она похоже вообще ничего не понимает. Обуза на мою голову. Целый отряд анжеликов за одной суккубкой? Что-то нынче приоритеты явно пересмотрели. Сражаюсь, ухожу в дьявольские порталы, отбиваю глупого анжелика. Он не понимает сначала, а потом узнаёт. Не успеваю подарить ему улыбку, инстинкт убийцы срабатывает раньше. Он – мертв. Оказываюсь рядом с ней, окидываю беглым взглядом… смотрит в сторону, видит мертвое тело анжелика. Красивое личико, фигура… суккуб. Она – суккуб, следи за своим членом. Что-то надламывается в тот момент, когда она вдруг смотрит на меня. Этот взгляд, эти глубокие иными мирами глаза… ком в горле застрял, я не понял, не сообразил. Ее губы, ее алые волосы… ее… доверие? Она что? Сумасшедшая? Не знает, кто я такой? Я же могу разорвать ее одним взглядом. Почему? Ну почему она смотрит на меня как на спасителя? Я не такой. Совершенно. Ты не понимаешь, девочка. Бойся меня. Бойся… Но она не боится. Зачем-то находит во мне защитника. Идет за мной, зачем-то доверяет. Глупая! Ну как мне можно доверять? И что это за чертово ощущение ледяным айсбергом оттаивает у меня в груди? Я такого не знал, я такое никогда не испытывал. Но вот она идет за мной следом, всего лишь в одном шаге… в одном движении… и что-то внезапно пронзает меня, словно нож. Ответственность. Глупо. Странно. Непривычно. Но не будем о чувствах. Я забыл о собственной ране… А девчонка… Тянется ко мне, обнимает, прижимается, позволяет себе слабость… нет, никаких чувств. Это просто… странно. Никто и никогда не находил во мне защитника. Вот и все. Она юна и неопытна, а еще она – суккуб. Она точно просто хочет залезть ко мне в штаны… Расслабляюсь только в ее квартире, рана серьезнее, но можно позволить себе… черт, отключился! Проклятые анжелики! Переборщил. Ладно, не важно, сейчас заживет… зачем она здесь сидит? Держит меня за руку? Что ей от меня нужно? Нет, я не хочу ее, не хочу… не хочу… Пожалуй, только тело, ведь именно оно в данном случае играет роль. Суккубка. Она – суккуб. Мне нельзя ее трахать. Она – собственность Ойелета, всем демонам запрещено в нее кончать. О чем я думаю? Просто уйти и забыть. Да. Просто уйти и забыть… *** Дьябольеров становится все больше, наша армия растет. Новички не очень-то хороши, но – что есть. Урок служения им преподают в первый день. Где-то на задворках тьмы, в самых далеких подворотнях, двенадцать новых дьябольеров стоят на коленях передо мной, не поднимая головы и слушают. Мои размеренные шаги. Чувствуют. Мою невозможную силу. Принимают. Правила новой игры. – Мы – дьябольеры, высшее звено любой цепи, – вступает со своей речью Вэнс. – Вам конечно же расскажут, что архидемоны – те, кому надо служить. Но это не так. Мы служим сильнейшим, а архидемоны лишь пыль в глаза. Вы знаете, кто наш лидер, за кем надо следовать. Принимают условия безропотно, даже несмотря на весь свой гонор. Здесь – как в стае. Сила решает все. Уходим дьявольскими порталами, Вэнс и Джек как всегда рядом. Верны ли они мне? Нет. Просто их интересы на данный момент совпадают с моими. Они знают, что по одиночке не выживут. Их сознание не столь извращенное, как мое. Им никогда не дотянуться до моего уровня. Кому-то просто не дано править. А кто-то – прирожденный лидер. Этот кто-то конечно же я. Где-то недалеко скрываются анжелики, ищем их, выслеживаем, сегодня мне хочется повеселиться. Вэнс, как всегда, извращенный маньяк и любитель анжеликов с самого темного хода, жаждет получить свое. Стараемся не светиться, но тут в толпе вдруг замечаю алый цвет… Все внутри сжалось, замер, встал как истукан и смотрю. На нее. На лишь маленький отблеск, островок… какого черта? Почему все меняется? Что это за бред? Я вообще не думал о ней. А она здесь. Зачем она здесь? Идет, озаряется, в странной куртке как будто бы с мужского плеча. Что она здесь делает?.. Поднимаемся в квартиру демона и не заходим. Лишь заглядываю внутрь и вижу, как несколько анжеликов забирают своего собрата, явно сильно пострадавшего, а затем тут же растворяются в портале. Не успели. Девчонка выходила отсюда? Она уцелела? Нет, это невозможно, просто совпадение. Она не могла уцелеть. Не важно. Нам нужно идти. Находим логово анжеликов поблизости – зря они обосновались в городе. Их самая лучшая и единственная мысль – умереть. Дьябольеры беспощадны, они уничтожают всех. Люди – случайные жертвы, только вот… светловолосая девчонка заметила мою беспощадность, когда я отрывал голову своему врагу. Испугалась, убежала, но… Я не последовал. Не знаю, почему, я всегда любил гнаться, всегда любил убивать всех до единого. Но не сейчас. Ее глаза… они напомнили мне о чем-то. О чем-то запретном… *** Нападение случилось внезапно. Заклинания лишающие воли. Посланники Ойелета? Но не паучиха. За мной вышли гончие, ведьмы пытались заточить в ловушки. Нет-нет-нет, с непобедимыми так нельзя. Лучше сразу в землю. Потому что другого быть не может. – Они знают! – Шипел всеми страхами мне в ухо Вэнс. – Они знают, что мы задумали! Аксель узнал все! Хоть и сдох после этого! Они пришли за тобой! За твоей жизнью! – Что это за речи? – Ласково, почти лениво. Вэнс вжимает голову в плечи, отходит, боится, трясется. Знает, что я не люблю иных речей, кроме хвалебных. Мразь. – Прости, Тэон… – шепчет, падает на колени, смиренен, покорен. Как всегда. – Я просто хотел… ты не должен пострадать… я служу тебе, только тебе. Пожалуйста, пощади! Он упал на пол и принялся рыдать. Дьябольер. Беспощадный убийца, рыдает у меня в ногах, вымаливая прощение. – Кто посмел? – Щажу, потому что смерть всегда лишь избавление. А Вэнс знает, что я не убью его. Он знает, чем захлебнется сам прежде, чем я уйду. – Выясняют, – смелеет, чуть поднимается. – Я сделаю все со своей стороны, но Тэон… – поднимает глаза, как всегда, желает быть ближе, вижу вожделение в его глазах, умоляние. Я его Черный бог. И он хочет меня… во всех смыслах… – прошу тебя, не светись. Шаги – появляется Джек, столбенеет, когда замечает Вэнса на коленях. Знает, что я не ставлю дьябольеров на колени просто так, если только есть причина. Страшно. Им всем страшно. Но если уйдут – я найду. Из принципа. Каждого. – Паучиха пришла, – сообщает Джек, не задерживает информацию. – Посмела? Джек теряется, его отросшие черные волосы тут же прилипают ко лбу от вспышки страха. Игры разума страшнее любой болезни. Когда отказывает тело, ты хотя бы можешь узнать, как это вылечить. Когда отказывает разум – ты уже ни о чем не думаешь. – Заклинания… Тэон… – уже молит. Всегда держи подчиненных в страхе, он не дает им думать о месте и планировать твою смерть. Выхожу – стоит. Мерзкая и отвратительная ведьма. Проклятая настолько, что даже моя душа, которой, как я полагаю, уже давно даже гнить нечему, и та чище по сравнению с ней. – Ойелет пожелал пригласить дьябольера для одного дела, – сообщает она с напускным безразличием. Она в обители тьмы. Даже башня Ойелета не так гнетет, как это место. – Назначь кого-нибудь. Улыбка рисуется безразличием, а в глазах предостережение. Страх. Чувствует, как вокруг сгущается зло, такое зло, что ей не по плечу. Нет, не выдержит, сломается. Никто не смел выдержать. – Что за дело? – Спрашиваю тихо, словно рык зверя перед прыжком. – Охрана суккубки, – сообщает и внутри меня все мгновенно переворачивается. Охрана? Той ли? Алая… что за черт? Почему внутри вдруг все как будто ожило?.. так не должно быть, не должно быть, не должно… – Что за шутки? – Спрашиваю безразлично, не собираюсь поддаваться. Сдаваться… что со мной? Это же невозможно. Я ее не знаю, видел дважды, но… что, черт возьми, со мной происходит?! – Видишь ли, девчонка теперь представляет интерес, причем неподдельный. И ее нужно охранять сильнейшему. А кто сильнее дьябольера? Насмешка. Она знает, но ненавидит, что не она сильнее. Приходится просить, унижаться. Как же. – Я тебя услышал, – констатирую. Она стирает улыбку, надевает свое привычное презрение и уходит. Думаю. Вэнс трется рядом, а я как будто уже не с ним. Не с другими дьябольерами. Я уже совсем далеко… волосы цвета рубина… – Кого пошлешь, Тэон? – Спрашивает Вэнс. – Пойду сам, – сообщаю. Удивляется даже Джек. Но нет, я не скажу им правду, я солгу. В этом я мастер. – Слышал же, для Ойелета она вдруг представляет ценность. Что ценно для Ойелета – интересно нам. Да и к тому же если я буду нянькой для девчонки, кто догадается, где меня искать? Вэнс принимает, Джек кивает. Они как никто соглашаются, ведь я точно знаю, как оправдать свое безумие. А что это? Как назвать это ощущение? Почему сердце бьется вдвое чаще, когда я думаю о ней? Почему желудок сводит? Почему вообще какие-то… чувства… Тороплюсь, но не могу врываться. Это все глупости, мне нужно просто понять, кто она, что она, зачем нужна так Ойелету. Это все. Потом я может быть ее убью. Или заберу с собой. Познакомлю со всеми извращенными фантазиями моего персонального ада… Но зайти к ней без стука, без приглашения… почему я так ждал этой возможности? Нельзя, нельзя верить, просто… она другая. Она не разглядела мрака, но это лишь иллюзия. Я покажу ей. Чтоб не повадно было. И тут дверь открывается и там она. Уставшая, замученная, вся в черном. И вот я вижу то, что видят все. В ее глазах ужас, невообразимый… мгновение сменяется другим, но узнаёт она меня не сразу. А узнав… зачем она обнимает? Я, конечно, всегда готов к атакам, но к такому… к такому просто невозможно подготовиться. Ее ладони на моем теле, ее запах… закатываю глаза, потому что дурманит, чуть не срываюсь обнять ее в ответ. Нет. Это суккуб. Не поддавайся… не поддавайся… Что она делает? Радуется мне! Ну как ты можешь радоваться мне? Я же монстр! Последний эшелон страданий! Я – зло! Зло! Но вот она сидит, прижавшись ко мне и я не могу пошевелиться. Не могу. Не имею права. Потому что где-то в ее голове, в ее странном извращенном представлении я – нечто совсем другое. Ее спаситель. Ее защитник. И как же мне хочется показать ей правду, как же хочется вдребезги разбить ее глупые мечты! Но вот она делает то, что, пожалуй, не сделал бы никто и никогда. Она ложится со мной в кровать. Первая мысль – сейчас она попытаться меня трахнуть. Она же суккуб, ей положено. Но нет. Она укладывает голову мне на грудь и спокойно засыпает. Засыпает, твою мать! Ты с ума сошла! Как можно мне настолько доверять?! Это же самоубийство! Не могу сомкнуть глаз, наблюдаю за каждым ее размеренным вздохом, за тенью улыбки, за таким невыносимым покоем. Я не знал, не воображал, что такое может быть. Я просто смотрю, как она позволяет себе довериться монстру и… не могу. Каждый новый вздох как последний, но про себя я умоляю чтобы это не прекращалось. Не могу… не могу… Я должен это прекратить. Зачем? Она не может, не может заставить меня… конечно я хочу ее. Кто в здравом уме ее не захочет? Но секс как вариант… что-то с этим совсем не так. Я знал, что она суккуб. Но я не желал ее тело, не желал войти в нее, что-то билось в груди. Что-то совсем другое… Пытаюсь оттолкнуть ее, но боль в ее глазах режет меня сильнее. Почему? Нет. НЕТ! Прекрати! Это глупо! Я – самый страшный приговор этого мира, палач, убийца, вечный мрак! А не какой-то сопливый мальчишка! Я знаю, что это ее техника соблазнения! Она просто хочет залезть мне в штаны! Я что? Не знал таких? Каких? Таких, кто помогают джину вынуть пулю? Таких, кто не убивает анжеликов, когда те пытаются убить ее? Таких, кто хранит чувство, потому что среди беспроглядного беспощадного безграничного мрака где-то видит нечто, чему можно доверять? Это выше того, что я могу вынести… Но чем больше я нахожусь с ней рядом, тем больше мне хочется оправдывать ее ожидания. Мне хочется, черт возьми, быть для нее кем-то близким, не трахальщиком, как этот проклятый джин, тем, ради которого она держится, ради которого она усмиряет своего демона. Ради меня. Кто в моей жизни хоть когда-нибудь делал что-то ради меня? Почему она оставила для меня место в своем сердце? Она молода, я знаю, но каждый разговор с ней, каждая проведенная тихая ночь… Это безумство, это обман, пропасть… омут… Руби… она приняла мое имя. Это разлилось в груди таким теплом, невыносимостью… хочу… хочу ее, чтобы не было этих дурацких ужасов. Потому что и мне от них теперь становится страшно… Но не здесь. Здесь так спокойно. Всего лишь за одно движение до сближения… до ее притягательных губ… до нее… чем дальше она, тем больше я хочу, чтобы она стала моей. Только моей. Она совсем другая. Как она могла оказаться в этому аду? Я должен ее защитить, сохранить, сделать все возможное, чтобы она уцелела. Не позволю, никому не позволю ее обидеть. Я – залог ее спокойного сна, я – ее защитник, тот, на кого она всегда может положиться… *** Эти игры в любовь так притягивают. Я не знаю, как именно, в какой момент я влюбился. Но это так. Я не думал, не знал, что так может случиться. Но теперь… она мой свет. Мой смысл существования. Все остальное не имеет значения. Мне просто нужно, необходимо чтобы она улыбалась. В этом вся суть, в этом все мои желания. Мне так хочется обнять ее, прижать к себе и не отдавать на растерзания этому миру! Как же хочется ее защитить! И хоть украдкой, моментами, но она – моя. Играет со мной, думает, я испугаюсь «мужа». Да у меня душа перевернулась, когда она это сказала. Да, это именно то, чего я хочу. Чтобы она стала моей женой. Моей навеки, потому что без нее уже никак. А невозможность близости… Я не смогу. Не смогу так. Она должна перестать лезть мне в душу. Я знаю, я сам слишком многое ей рассказываю, я должен был прекратить это. Нужен глоток свежего воздуха. Я с ней каждую секунду, но что если я уйду? Хотя бы на мгновение?.. Опасность – и ее нет. Анжелики забрали ее! Ну что же, дьябольер? Ты хотел этого? Вот оно. Получай. Не было боли, ни отчаяния, ни страха, я знал, что найду ее. Потому что она забрала с собой мою душу. Я отдал ее добровольно. Тот едва ли заметный островок чувства, который я испытывал по отношению к ней. Без нее – все закончилось. Мое существование прекращено. Как я отдал ей свое сердце? А как я мог не отдать? Я бы отдал ей все, абсолютно все. До последней крупицы себя. Если бы только мог… Разобраться с врагами – да я самого Дьявола разорву на кусочки, если он попытается забрать ее у меня. Потому что она – моя. И я вижу в ее глазах, что она… она… А вдруг? Вдруг это всего лишь уловка? Вдруг это ее суккуб? Я знаю этих коварных тварей, они не поступаются ничем, сразу же лезут в штаны и как следует работают там до полного истощения. Но она не такая. Она не может… не… а что, если?.. Вдруг это всего лишь я? Влюбился как последний идиот? Что, если она использует меня? Что, если?.. – Я хорош в своей работе. Вот и выстрел в сердце. В ее сердце. Как я посмел?! В ее глазах обида, отстраняется. Нет, пожалуйста, умоляю, не делай этого. Я отдам тебе все и даже больше, только не отстраняйся. Не забирай свое тепло в этой ледяной Антарктиде. Только ты меня греешь, только благодаря тебе во мне проснулось желание дышать. Прошу тебя… прошу… Я не сдержался. Я не смог, потому что это невозможно… ее вкус, как я хотел быть тем, кто пробует ее на вкус. Как я жаждал быть единственным, чьи руки касаются ее тела. Ее губ, ее волос… Почему она злится? Почему ты не пускаешь? Ты позволяешь джину кончать в тебя. Я слышу его крики, слышу твои стоны… я хочу быть их причиной. Я хочу стать единственным, кому позволено тебя касаться! Но угроза жизни меняет все. Не могу сдержаться, знаю, что нельзя, не время, но… осквернение? Ты назвала нас – осквернением? Это больнее, чем могло показаться. Ты изгоняешь меня из своей жизни, но за что? Почему ты полагаешь, что это просто?.. Ненавижу джина, но он может тебя спасти. Если для тебя это… осквернение… Сидеть и слушать, как он качает тебя, как ты стонешь от боли, заменяя ее похотью… невыносимо… когда все закончилось, кажется я отдал половину бессмертия… но ты дышишь, ты жива. Ты осталась жива… Знаю, что ты не в порядке, знаю, что тебе нужна еще доза, но мне нужны твои поцелуи. Твои прикосновения! Я – твой! Почему ты не можешь понять, что ты – моя?! Почему ты не соглашаешься?.. Терпимее, когда джин становится лишь необходимостью. Я знаю, глупо глушить боль отвлечением. Но теперь мне действительно больно. Больно от того, что я не могу дать тебе то единственное, что тебе так необходимо. Мне запрещено. Каким-то проклятым архидемоном. Нет. Она моя. Что хочешь делай, но она – моя. Но хотелось бы мне этого или нет, но я не могу убить Ойелета. Пока он сидит в башне, он под защитой. Никто не сможет его достать. Для меня – это лишь вопрос времени. Но за это время моя Руби… моя… Я больше не могу, мне нужно больше, нужно знать наверняка, что она… она… страшно, как же страшно… случайно оброненная шутка о свадьбе – столбенеет, боится, но мне еще страшнее. Неужели она откажет? Отшучивается, но… все уже готово, любимая… Я так и не решился, думал, что сделаю это позже, а потом она обняла меня и уснула. Как я мог потревожить ее ангельский сон? Как я мог нарушить ее покой? Нет, это подождет. Я сам должен собраться с мыслями. Но наутро приползла паучиха. Что надо этой твари? Не могу проявлять нетерпение, потому что она может ей навредить. Паутина сокрытия? Она совсем рехнулась? С одной стороны, конечно, Руби будет под защитой, но с другой… ведь я не смогу… эта тварь все продумала специально? Если я останусь и попытаюсь убить паучиху, Руби может пострадать. Но я не могу этого допустить, если она заплачет… я не смогу… я не хочу быть причиной ее слез… Руби. Любимая. Я вернусь сегодня же. Просто подожди меня. Боится, не доверяет. Ничего. Я докажу. Просто жди… *** Возвращение к дьябольерам как путешествие во времени. Все чужое и такое далекое. Вэнс сразу же подступает с расспросами. Рассказываю ему небылицы, отрезаю все попытки взглядом, он смиренен, хватки я пока еще не потерял. Паучиха должна уйти и тогда я вернусь, тогда… Уже покидаю обитель дьябольеров, как вдруг сотни тысяч заклинаний взрываются волнами, ранят, убивают, едва успеваю защититься дьявольскими защитами. Но их недостаточно, сила атаки слишком сильна… неизбежно наступает мрак… *** Проходит время, которое никто не считал, я просыпаюсь, хоть и не рассчитывал. Невероятная живучесть присуща не только анжеликам, именно поэтому мы будем сражаться не на жизнь, а на смерть двумя непобедимыми армиями. Приподнимаюсь, нахожу полуживого Вэнса, трясу его, рука у него держится на волоске, приближаю, чтобы сошлись мышцы, потихоньку срастается. Очнулся. – Тэон… – то ли узнает, то ли боится – прости… Тэон, это не я… Боится. Не важно. – Найди остальных и веди их в убежище. Закрой все порталы и запри ловушки. Поднимаюсь, весь израненный, но живой. А значит… значит я могу вернуться к ней. – Куда ты? – Подскакивает следом, дергает за руку. – Ты должен идти с нами! Они считают, что ты погиб! Если ты вернешься, они тебя уничтожат! Да, это правда. Только не уничтожат они теперь меня, лишь попытаются. Теперь единственная, кто может меня уничтожить это Руби. Моя душа… я должен знать. Возвращение – как я мог оставить ее так надолго? Барьеры рухнули, ничто для меня не преграда. Только силы пока не восстановил. Но ничего, это не важно. Сколько прошло времени? Она могла подумать не весть что. Она могла решить, что я… Пожалуйста, Руби, прости меня. Ее квартира пуста, хоть уже ночь. Где она? Может у джина? Иду вперед уверенно, но сердце неожиданно кольнуло, и я замер. У джина. Нет. Она здесь, рядом со мной. Я чувствую ее тепло. Мою любовь. Ее… боль… Извинения не помогут, но раз она плачет… простит ли она меня? Пусть знает, что я люблю ее. И если она выберет… пожалуйста, только не выбери, чтобы я ушел… я уйду, я не стану тебе мешать, но… я уже не смогу вырвать это из своего сердца. Тянусь к ней, умоляю, а она… ее недвижение словно яд. Больно, как же… больно… я не смогу… я останусь… пусть ты будешь без меня, но я буду защищать тебя, я буду рядом, приглядывать, чтобы с тобой ничего не случилось. Прошу тебя, любимая… Ее касание словно живая вода. Я не могу поверить, я так этого ждал, и она… она… обнимает, целует, как же я смог существовать без нее? Только этот миг спас меня от смерти, ничто другое. Только это мгновение. Она выбрала меня. Меня. Со мной. Она со мной. Теперь я знаю это наверняка, но… рубин же все еще ждет… Не верит, ей как будто даже в голову подобное не приходило, но… любимая, прошу, не убей меня в последний раз… у нас нет времени, которое мы могли бы провести, влюбляясь друг в друга. Мы уже совсем иное, гораздо большее, чем весь этот мир. Никогда, я никогда не оставлю тебя …пожалуйста, не сомневайся… Я люблю тебя… Глава вторая Руби Утро, день, вечер, ночь – это все теперь не важно. В его объятиях, с ним. Тепло, спокойно, безопасно… каждый миг переполняет, но его недостаточно, катастрофически не хватает. Больше, хочу больше. Прикосновения вспыхивали пламенем чувств, откровений, проникновений. Он – любовь, моя большая и светлая любовь, в которую я окунулась с головой. Где-то на задворках сознание притаило страх, но он пока далеко. Спали ли мы или бодрствовали – это теперь наш совместный сон. Грезы, в которых было так приятно тонуть, находиться, чувствовать… Город по-прежнему спал, а мы забрались на крышу, чтобы наблюдать за тем, как целые галактики проносятся мимо нас, не замечая главного – нас вдвоем. Он обнимал меня так крепко, обволакивая своей заботой, чувством, нежностью, мои руки дрожали, когда я касалась его кожи, когда я слушала его размеренное дыхание, когда он накрывал меня поцелуями… Трепет, восторг, легкий стон – его улыбка. Обнимает крепче, губами касается виска, щеки, не может сдержаться, все еще недостаточно поцелуев. Его губы находят мои и мы летим в вечность. Это выше, чем небо, это легче, чем воздух, это жарче, чем пламя… люблю… люблю его и сил нет. Так хочется это выразить, так хочется показать ему поцелуем, насколько больше он значит для меня. Насколько мне важны его такие взгляды, его такая нежность… Улыбается, совершенно опьяненный мной, ласково касается моего лица. Я вижу его желание чувствовать меня больше, чем это позволяет делать человеческое тело. Демоны. – Если параллельные миры существуют, в какой бы ты хотел попасть? – Ласкаю его, наслаждаюсь возможностью прикасаться. Он укладывает меня в своих руках и обнимает взглядом. Если бы не чувствовала этого сама, ни за что бы не поверила, что такое возможно. – С тобой – куда угодно, – отвечает. Снова наши разговоры, снова иная близость. – Но я ведь буду рядом, – улыбаюсь. Выдыхает облегчение. Все еще. Не могу поверить, что после всего он все еще боится. Страх слишком постоянная величина. Улыбается, когда отпускает, думает. – Это был бы мир, где все – боги, – рассказывает, – и ты бы была самой главной Богиней. Моей мечтой, повелительницей моего сердца, ты бы правила этим миром. – Звучит интересно, – смущаюсь, касаюсь его одежды, хочу чувствовать его неотрывно. – Ну а что же ты? – Если я за тобой, то вариантов нет, я – Богиня, – смеется, – а ты – мой Бог, конечно же. – Какой я? – Сильный, неповторимый, отважный, защитник. Мой лучший мужчина, мой свет, моя любовь… Не выдерживает, склоняется поцелуем, так жаден, так сильно мечтает быть ближе… нужен перерыв на вздох. Устраиваем коротко, но его рука скользит по изгибам моего тела, спускается ниже, касается кожи на ноге, поднимается выше… Закатывает глаза, выдыхает, сдерживает себя, как может… Я не могу… Касаюсь его ладони, веду выше, предостерегает взглядом, но не может сопротивляться… невозможно, это невозможно… – Принцесса, – выдыхает мне в губы желание, стон срывается с моих губ, и он не сдерживается, тонет в поцелуе. Как можно? Как вообще возможно сдерживаться? Я хочу его. Не суккубом, который, естественно, все еще здесь, ни кем-то другим. Я хочу его, именно я, его Руби… Укладывает на спину, забирается сверху, чувствую насколько сильно он меня хочет …но запрет приводит нас к очевидности. К невозможности. Его ладонь скользит возле моего белья… – Тэон, – шепотом выбиваю его из равновесия, очерчиваю границы его скул, подбородка… – как бы ты сделал это? – Руби… – хрипит, замирает, чувствую, как сильно это выводит его из равновесия – я не могу… Действительно не может – отстраняется, пытается сохранить дистанцию. Подаюсь следом, обнимаю его, он еле держится, но все-таки обнимает в ответ, прижимает к себе сильнее, ощущает меня в своих сильных руках… как же хочется больше… – Когда мы поженимся? – Обезоруживает он. Улыбаюсь, еще раз касаюсь соседними пальцами обручального кольца на безымянном. Чуть отстраняюсь, заглядывая в его глаза. Такие нежные… – Сейчас, – дразнюсь. Он смеется, снова ловит поцелуем, снова сходит с ума… – Назови дату, Принцесса. Дату… да откуда я знаю какие-то даты, когда он так целует меня… – В первый день весны, – выдыхаю. – Долго, – снова роняет меня на одеяло и накрывает поцелуями. Сцепляет ладони с моими и заводит наверх, чувствую себя в его власти, в его полном и безраздельном подчинении… отстраняется, заглядывает в глаза. Его коленка замирает у меня между ног… Выгибаюсь, подаюсь ближе, хочу чувствовать его, хочу… – Руби, – предостерегает, успокаивает поцелуями, но… – А если не в меня?.. – Нет… – А если с презервативом?.. – Нет… – А если?.. – Не нахожу больше вариантов, утопаю в его объятиях. Но разум мутнеет, я уже не могу ни о чем думать. Верх берет желание… – Предложи еще… – шепчет он. Улыбаюсь. – Давай наплюем на предостережения, – предлагаю. – Пожалуйста… – Не могу… Принцесса… – Откуда он узнает? Если не в меня… – Я не сдержусь, – объятья более властные, царапаю его грудь жадным желанием, – не смогу… – Я в тебя верю… – Принцесса… – закатывает глаза – назови дату. Чуть отстраняется, заглядывает в глаза. – Первое марта, – называю. Он смотрит на меня некоторое время, как будто ищет глубинный смысл существования. Как будто во мне и есть его смысл… трогательно… как же трогательно… Делаю глубокий вздох, а он уже почти спокойно перебирает пряди моих волос. – Ты будешь в белом платье, – мечты в его словах наполнены бесконечностью, – такая красивая и прекрасная. Как и всегда. Я буду ждать тебя у алтаря. Ты скажешь «да» и наши жизни соединяться навсегда. А потом… – он улыбается снова – потом мы будем танцевать с тобой под твои старые пластинки, кружиться долго, так, что только звезды будут видеть нас. Роняю слезы, ведь… ведь он запомнил. Это так… трогательно. – А потом мы отправимся в наш дом, – срывается стон с моих губ, – я возьму тебя на руки и пронесу до нашей спальни. Я уложу тебя на белые простыни и сниму с тебя платье… и буду целовать тебя… – подтверждает намерение действием – снова и снова, и снова и снова… Прижимаюсь к нему, обнимаю крепко, слишком много чувств… слишком… – А потом… – за мгновение до сближения, чтобы озвучить – все будет по правилам. Мы сделаем это, Руби… первого марта… Еще одно сближение, тону в нем, тонет во мне… полностью… невозможно… так долго ждать невозможно… но… – Как? – Успеваю обронить между поцелуями. Не замечаем, как за нами присматривает уже новый рассвет. – Тебе не нужно ни о чем беспокоится, – накрывает поцелуями, нежностью прикосновений, – я – твой мужчина. Ты выбрала меня, а значит я решу любые проблемы. Не волнуйся, Принцесса… Садится и усаживает меня на себя. Закапываюсь в его волосы, вдыхаю их аромат – что-то терпкое, что-то неуловимое… родное… Ловлю каждый его стон, каждое его жадное требование, каждый отклик на мои желания, все… все мое и мне принадлежит. Но все оно будет доступно только… Почему я верю? Почему я не сомневаюсь? Да потому что меня у него забрали. Потому что не было шансов, меня защитили магией, спрятали. А он… а он нашел меня, вернулся, он сделал этот выбор сам. Потому что таково было его желание, потому что у настоящей любви преград не бывает… Другие ночи. Совсем другое все… он рядом… но не так, как раньше. Обнимает, дарит целый мир… Быть рядом… обнимать, чувствовать его заботу, прикосновения – бесценно. Я не хотела это прекращать, но… – Принцесса, – шепчет снова, не впервой. Я знаю, что он скажет, не хочу, но знаю. – Мне нужно идти. И все три дня до этого момента я не пускала, я накрывала поцелуем, и он не мог сопротивляться. Дьябольер, сильнейший, опасный, беспощадный… но вот я не хочу, чтобы он уходил, и он остается. Каждый раз он остается… Но сегодня я должна его отпустить. Суббота. Прикосновениями очерчиваю границы его тела, прижимаюсь, забираюсь, утопаю, растворяюсь… Его глаза, его бесподобные глаза… опасность, угроза, страх – для кого-то другого. Я знаю, я это вижу. Каждую новую секунду он пускает меня все дальше, начинаю все больше понимать. Иногда роняю слезы, иногда смеюсь – полное, безраздельное единство. Вместе, мы вместе… Целую, снова и снова, и снова и снова… Ловит мой взгляд, нежно касается. – Чтобы ты не попросила, – обещаньем смаргивает вожделение. Снова. Близость иная, но мы теперь вместе и наши тела требуют слияния… как же тяжело держаться… Приподнимает, усаживает, чувствует ровно то, что необходимо, обжигает кожу дыханием, ладони на моей спине… – Зачем ты хочешь уйти? – Беспощадное обвинение. – Кто сказал, что я хочу? – Мучения в его глазах – целую, снова и снова, и снова… – Зачем? – Дыхание сбивает ритм биения сердец. – Есть несколько дел, которые я должен решить, – более серьезным становится мой дьябольер. – Это касается меня? – И нас в том числе, – обнимает он, выдыхает вожделение. Отпустить… как можно после того, что случилось, его отпустить? Привязать, приковать себя к нему и не выпускать из виду. Никогда… даже мгновения давались теперь труднее, чем все пытки мира… Без него. Страшно, как же страшно осознавать, что отсутствие станет приговором. Понимаю, что он вернется, знаю это наверняка. Но… Поцелуи, бесконечные голодные поцелуи, движения, сближение, погружение… полное совпадение. – Когда ты вернешься? – Спрашиваю. А он молчит, убивает, уничтожает… невольно роняю слезы, ловит их всех, целует, обнимает, заверяет: – Ты должна помнить, Принцесса, – шепчет, пока я дрожу в его руках. – Я вернусь. Обязательно вернусь. Несмотря ни на что. Ничто не заставит меня тебя оставить. Отстраняет, заглядывает в глаза, пронзает решительной уверенностью. Слабо улыбаюсь, потому что вспоминаю: как и в первый раз, той самой темной ночью, когда паучиха приготовила мне смерть, он смотрит на меня и успокаивает. Что-то никогда не меняется… становится невыносимо приятно, осознание, что он… он… Кивает, понимает в точности, что я сейчас словила. – Да, Принцесса, – нашептывает моим искусанным им губам, – я выбрал тебя еще тогда. – Как и я тебя, – отвечаю чуть слышно. Счастье, в его глазах вспыхивает счастье… Но стук в дверь отрезвляет гораздо лучше ледяной воды. В точности знаем, кто пришел и это… это слишком. Тишина, напряжение, он сжимает меня в своих ладонях. Тэон знает, я рассказала ему все до последних мельчайших подробностей. Разве только не о предательстве. Но предавала не я, а суккуб… он знает, но все равно – невыносимо. – С этим надо что-то делать, – осторожно начинаю подкоп, потому что Тэон еще не знает о моей сделке с Эрихом. Как я скажу ему, что залогом стало мое тело? Это его уничтожит. А тогда… это уничтожит и меня. Я потерплю, потом – будет свобода. Я буду полностью и безраздельно принадлежать моему личному Дьяволу. Тэон… – Я дам тебе все, – бесполезно бьется в закрытые двери, утопает в моей груди, скрипит зубами, сжимает чуть сильнее мое тело, легкая боль… – Мне пока не нужно, – осторожно, закусываю губу, пытаюсь успокоить. – Пока… – мучения в его голосе невыносимы. Еще один стук. Обреченность. – А если?.. – Пробую осторожно, – что, если я бы нашла способ избавиться от демона? Не слышит, слишком зол, я чувствую, знаю, вижу, как едкий дым дьябольера клубится вокруг. Он готов убить любого, кто ко мне прикоснется. Но сдерживается. Потому что я в его объятиях. Наконец-то слышит меня, отстраняется нехотя, находит взглядом мои глаза. Ни надежды, ни допущения. Обидно. – Каким это образом, интересно? – Уточняет вроде в шутку, но знаю, что сам бы был не против найти такой. Улыбаюсь, скрываю за шуткой серьезные намерения. – Вдруг кто-нибудь придумал такое заклинание? – Предполагаю, запоминая касаниями его сильное мужское тело. Как же я буду скучать… уже скучаю… – Если так, скажи мне адрес, я заберу его сейчас же, – улыбается. Еще один стук. Раздражает. Ладно, значит Тэон не против. Теперь надо каким-то образом сказать ему правду… – Покормлю? – Предлагаю и эта улыбка – готова ловить ее каждый раз. Еще поцелуи, еще и еще, и еще… Еще один стук. Чертов джин. Встреча ненависти двух самцов словно война. Пока ношусь по кухне и пытаюсь что-нибудь приготовить, эти два монстра – в буквальном смысле – бодаются и меряются силой. Последней каплей становится кусок хлеба. Да-да, хлеб… – Убери руки, головешка, – сквозь зубы, глаза черные, как ночь. Дьявольские. Дрожу, потому что… он был таким нежным со мной всего каких-то полчаса назад… – Тебе какой толк с него? – Насмехается Сол. – Что тебе не принадлежит полностью, то не стоит даже трогать. Резко подается вперед, глаза в глаза – угроза неприкрытая. – Она не твоя, – ну все, хлеб больше не обсуждается. – Но я в нее кончаю, – хитростью и невозможностью берет Сол. – Больше нет. – Ох, смотрите-ка, как будто солдатик что-то решает. Тэон расплывается в улыбке – отхожу, потому что знаю: если дьябольер улыбается, сейчас будет больно тому, кто в зоне поражения. – Ой, смотрите-ка, кто здесь самый главный раб. Все, это зря. Сцепляются – рычат, ломают друг друга, бьются на смерть. Ну а что я могу? Схватила уцелевшую кружку кофе и выбежала в коридор, наблюдая за тем, как громят мою кухню. Сол рычит, ревет, ломает руку Тэона, тот в свою очередь ударяет по хребту джина, оба катаются по полу, но когда разбивается окно несколько приходят в себя. К счастью, заклинание защиты срабатывает снова и стекло восстанавливается, а джин и дьябольер молча поднимаются на ноги, смотрят на еду, которая теперь в куче валяется вместе с мебелью и виновато мнутся. Из-за паутины сокрытия Сол меня не находит, Тэон поначалу тоже, но замечая замешательство джина, удовлетворенно улыбается и смотрит прямо мне в глаза. – Малыш, прости… – извиняется дух огня. – Дебил ненормальный, – косится на него Тэон. Сол рычит и снова начинается противостояние, к счастью, без драки, но все же. Через пару часов, когда я приготовила оставшиеся продукты и они радостно все уплели, Сол, вырывая телефон из рук Тэона, дозвонился… куда-то, я в их играх не участвовала, и заказал вывоз мусора и новую мебель. В общем, они поели. Мебель привезли. Прощание с Тэоном… мы целовались еще где-то час у двери. Он не мог уйти, а я – отпустить. Но… – Люблю тебя больше жизни, – нашептывает желанием. – Я тебя больше, – обнимаю крепче. – Жди, Принцесса, я буду настолько скоро, насколько можно, – обещает. Киваю и… как будто отрываю кусок от самой себя, когда он растворяется в дьявольском портале. Больно, невыносимо, одиноко, бессмысленно… Надо это пережить. Стою, жду, когда успокоится сердце, которое пронзает как минимум болью, когда перестану дрожать, когда осознаю, что сделала… отпустила… молю вселенную, чтобы только он вернулся. Пожалуйста… Слышу шаги за спиной, джин приближается, но не касается, знает, что на моем теле не его метки, что точно взбрыкну, если попытается. Осторожничает. Знает наверняка, что нужно делать. Все-таки Великий Царь. – Как ты, малыш? – Зачем спрашивает, когда знает, что самоуничтожение активировано. Чувствует, потому что эмоции в воздухе, все ими пропитано. Адреналин. – Я же говорил тебе, что он вернется. Ах, примирение, значит. Да уж… – Мне пока не нужно, – избегаю смотреть на него, обхожу, пытаюсь не сближаться, но он ловит за руку, призывает. Поднимаю глаза, вижу в нем обиду. – Не ненавидь меня, пожалуйста, – кажется искреннем, но я теперь знаю цену его словам. – Я не ненавижу, – заверяю вполне правдиво. Ухмыляется горько, все понимает. Лишь пожимаю плечами. – Ты не можешь меня в этом обвинять. – Я не виню, я прошу, – поправляет. – Чего ты хочешь? – Его глаза вспыхивают желанием. – Только по необходимости. Пытаюсь обойти, но он не отпускает, задерживает, приближается, лицом закапывается в макушку, постепенно привлекает. Сопротивляюсь, но он сильнее, и вот я уже в его объятьях. Терпеть, надо терпеть… – Я буду ждать, – выдыхает и делает глубокий вздох. Знаю, что его желание пульсирует неприкрытой очевидностью, но не хочу. Весь мир меня предал в одночасье, и только Тэон выбрал меня, мое спасение… Ухожу, оставляя его в холе, знаю, что закроет за собой дверь. Мне уже пора ехать. К Эриху. Глава третья Сдерживать суккуба было тяжело, особенно с Тэоном. Секс с ним мерцал неоновыми вывесками каждый раз, когда дьябольер ко мне прикасался. А если учесть, что Тэон меня вообще из рук не выпускал, я натренировала волю на славу. Но механизм предельно прост: суккуб не получает сексуального удовлетворения, поэтому мне приходится контролировать его желания. Но это необходимо только с Тэоном. Пока еду во дворец Эриха, принимаю решение. Мне больно от того, на какие условия нашего сотрудничества я согласилась. Но у меня есть план. Несмотря на осечку с Дейлом, я все еще решительно разделяю себя и своего демона, а потому – когда я с Тэоном я контролирую его позывы. Что же касается Эриха… Приезжаю после обеда, дворец как всегда – дворец. Удивляюсь сразу же, ведь вместо дворецкого колдун встречает меня у дверей собственнолично. Чтож… Делаю глубокий вздох и выпускаю своего демона, словно тигра из клетки. Дело мгновения и вот уже моя любовь подавлена, на сцену выходит похоть и разврат. Улыбка рисуется на лице совсем не невинная, языком прохожусь от одного уголка губ к другому. Эриху нравится, он ухмыляется, поглубже засовывая руки в карманы черных брюк, я же подхожу ближе и касаюсь его всем телом. Он вроде бы ожидал нечто подобное, но потом тянусь к его губам и не больно кусаю. Колдун удивился, еле подавил стон. Суккуб знает, как поразить мужчину. Особенно того, кто видел все, знает, что такое женские ласки. Может быть даже и мужские, кто знает? Судя по статуям, которые я видела – что в него только не кончало. – Спустила суккуба с поводка? – Вроде бы в шутку, но одновременно констатация. Моя ладонь уже скользит по его телу к члену… суккуб действительно проголодался. И да, лучше бы это был Сол, но… не могу. После его такого очевидного предательства мне нужно больше времени, чтобы привыкнуть. Эрих не поддерживает идеи моего суккуба трахаться на улице, перехватывает ладонь, оглядывается по сторонам, как будто за нами наблюдали снайперы, а затем заводит меня в дом. Дверь громко закрывается за мной обреченностью. Я должна пройти этот путь до конца. Пока ведет меня… куда бы он меня не вел, решаю кое-что обсудить. Рассказываю ему о заклинаниях в книгах из библиотеки, чем очень сильно заинтересовываю колдуна. – Ты что? Решила пойти войной против Ойелета? – Ухмыляется он. Все еще эмоционально импотентный. – Что-то в этом роде, – улыбаюсь в ответ. – Я могу помочь с заклинаниями и даже зельем, но если ты решила заключить архидемона в ловушку, боюсь, это тебе не поможет, – молчу, но Эрих думает сам. Все-таки ему четыреста лет, он – умный мужик. – Или, может быть, тебя не устраивает его «правая рука»? Звучит двусмысленно, мгновенно представляю, как Ойелет сидит на своем диване и сжимает в правой руке свой огромный возбужденный член… Заткнись, суккуб! Выпустила монстра на волю называется. – Есть какие-то трудности? – Уточняю, успеваю словить неподдельный интерес в его глазах. – Нет, – тут же пожимает плечами. – Прошу. Внезапно останавливается и пропускает меня в комнату. На первый взгляд ничего интересного, кроме разве что гинекологического кресла. Сглатываю, потому что… смотрится не очень, если честно. Но главное, что не стоматологическое. Дверь закрывается, Эрих обходит меня и внимательно изучает, затем берет мою руку и нежно целует. Подлиза. Принимаю игру и улыбаюсь почти не притворно. – Ты решил принимать у меня детей? – Уточняю, а Эрих хохочет как ненормальный. – Нет, девочка, только изучить тебя, – объясняет. Сглатываю, заставляю суккуба перестать подкидывать мне картинки из серии «как Эрих трахает меня прямо в кресле». Прекрати! – Ты ведь знаешь правила на счет суккубов, так ведь? – Уточняю, пока Эрих останавливается и пытается гипнотизировать меня взглядом. Если бы мне было лет пятнадцать, и я бы была в него безнадежно влюблена, да, я бы поддалась. А так – притворяемся и симулируем. – Не бойся, я не сделаю тебе больно, – обещает. Это, конечно, входило в условия договора, но все же. – Как я уже сообщал тебе ранее, мне нужно тебя изучить, вот и все. Разденешься? Прозвучало довольно профессионально, примерно также, как это мог сказать врач. Ладно. Сегодня я в платье на молнии на всю длину, поэтому избавиться от одежды не составляет труда. Эрих пристально следит за каждым моим движением, жадно поглощает предоставленный ему вид моего обнаженного тела. Белья я не надевала. Роняю платье и стою перед ним абсолютно голая, Эрих улыбается и изучает, исследует, как будто ищет что-то новое, честное слово. Но мой суккуб возбуждается, ладони уже мне не подчиняются, веду ими от груди к животу, а потом и к промежности. Невинно закусываю нижнюю губу и погружаюсь пальцами в себя – стон… Эрих перехватывает мою руку и подносит влажные пальцы к своим глазам. Рассматривает так, словно это по меньшей мере панацея от всех болезней. – Это мне и понадобится, – сообщает и ведет меня в кресло. Забираюсь, устраиваюсь и суккуб начинает свое дело. Эрих берет колбу и устраивается на стуле у меня между ног. Его лицо замирает напротив моей промежности, несмотря на искушенность он все же с любопытством и интересом разглядывает мои прелести. – Мне нужно, чтобы ты кончила, – сообщает он. Хочу возразить или что-то сказать, но я дала суккубу волю, потому нахожу пальцами клитор и начинаю его стимулировать. Стоны – выгибаюсь, подаюсь к колдуну ближе, желаю чего-то большего, он наблюдает с похотью, вожделением, перед таким невозможно устоять. Сжимаю второй ладонью грудь и начинаю ее сминать, мои волосы свободно рассыпаются по подголовнику. Еще немного стонов и Эрих наконец убирает мою ладонь, довольно профессионально подставляет колбу и собирает все вытекающие из меня соки. Для этого ему приходится раскрыть мои половые губы, перехожу на более пошлые стоны, снова выгибаюсь, желаю, начинаю требовать… Не я. Суккуб. Эрих больше не дает мне делать это самой, сам касается набухшего клитора и продолжает его стимулировать. Хочется свести ноги, но они зафиксированы, потому изгибаюсь и пробую сопротивляться удовольствию. Эрих чуть стонет и жадно ловит каждую мою реакцию. – Хорошо, – выдыхает, наблюдает. Это длится какое-то время, когда стимуляции становится недостаточно, он встает на ноги и замирает своим почему-то пока еще не очень активным членом у меня между ног. Смотрит мне в глаза – нечто бесячее, совсем не человеческое в его глазах. Но разум возвращает его, он проглатывает вожделение и выдыхает. Смотрит мне в глаза. – Кончай, – шепотом почти приказывает. Берусь за работу сама и уже через несколько секунд выгибаюсь и кричу – удовольствие разливается по всему моему телу. Эрих снова садится, берется наполнять пробирку моими обильными соками. Потом он закупоривает ее, встает и отходит. Какое-то время расслабляюсь в этом не самом удобном на свете кресле, наблюдаю за его действиями, жду. Он ничего не делает, просто стоит у стола, как будто ему требуется время. Суккуб уже завалил фантазиями, как оседлать Эриха, как ему отсосать, как он кончает мне на лицо, как трахает сзади… прекрати! Делаю над собой усилие, глубоко вздыхаю. – Что дальше? – Спрашиваю, потому что если это все, то я пойду. Молчит еще некоторое время, потом поднимает голову и напрягается всем телом. Ему как будто… стыдно? – Я… – неуверенно, почти презирает себя за это – хотел бы попросить тебя. Слезаю с кресла, подхожу к нему ближе, чувствую, как по моим ногам стекают последствия оргазма. – Проси, – разрешаю почти безразлично. Он поворачивает голову и смотрит на меня так проникновенно. – Ты… заставила меня почувствовать, – стыдливым шепотом признается Эрих. Изгибаю бровь. – Так… у тебя в этой сфере проблемы? – Уточняю. И тут он отводит глаза, а я роняю челюсть. – Это… – трудно признать, естественно – видишь ли, колдовские ритуалы имеют свои последствия. И я… думал, что подобное мне будет уже не нужно. Но я ошибался. Он заглянул мне в глаза. – Кого ты хочешь трахнуть? – Спрашивает суккуб. – Тебя, – выпаливает немедленно, хватает меня за грудь, мнет ее, как будто может выдавить из нее свое желание. – Я буду нежен с тобой. Но пожалуйста… дай мне почувствовать это снова… Сглатывает, понимаю, что для него это действительно тяжело, заставить свой член проснуться. Я только что кончила у него на глазах, стою перед ним абсолютно голая, веду разговоры о том, как он меня трахнет, а член у него даже не пошевелился. Что же, я знала, что так будет. Придется терпеть. Улыбаюсь приторно, даже слащаво, но для Эриха это работает. Укладываю ладонь ему на грудь и постепенно расстегиваю рубашку. Как и в прошлый раз, прикосновения к сердцу дают результат, суккуб что-то оживляет в его теле. Дыхание колдуна учащается, он жадно впитывает в себя желание. Эмоции. Вожделение, похоть – опускает глаза, видит, как член твердеет. – Но ты должен помочь мне с ритуалами и моим суккубом, – останавливаюсь. Он уже не в разуме, хмурится, разочаровывается, боится, что не получается. Потом находит причину во мне, проглатывает волнение и кивает. – Я все сделаю, – чуть ли не клянется он. Бегло улыбаюсь и расстегиваю его штаны – стонет даже на этом этапе, жадно наблюдает за тем, как я пробуждаю его член к действию. Суккуб торжествует, а я предпочитаю забиться в самый дальний угол, чтобы не знать, не чувствовать, не видеть… представлять, что это Тэон… Как только член достаточно тверд, Эрих роняет меня на стол предварительно позаботившись о безопасности пробирок и судорожно пристраивается у меня между ног. Он как ребенок в магазине игрушек – не знает за что хвататься и с чего начать. То он пихает в меня свой член, а то мнет груди и тут же переходит к бедрам. Но наконец естество, что так долго дремало побеждает и он пронзает меня своим довольно большим органом – выкрикиваю, а он… стонет, словно девчонка. Похоже действительно давно ни в кого не входил и не кончал. Цинизм, с которым я думаю о нем меня удивляет. Мужчин-то было с гулькин нос, можно считать одного Сола, а я уже оцениваю способности других. Но ничего не могу с собой поделать. У Эриха член большой и двигается он уверенно, но не хватает техники и дыхалки. Возможно, дело в том, что он сосредоточен на том, чтобы доставить удовольствие самому себе в первую очередь, я же лежу пластом и просто позволяю ему меня трахать. Сильнее, сильнее, сильнее… Рычит, хватает меня, подтягивает к себе, оказывается на уровне моих губ и резко пронзает укусом. Неожиданно, но терплю, к тому же его энергия компенсирует боль. Думаю – возможно это требование. Начинаю понимать, что значит симуляция – стонами заполоняю его разум не потому, что мне хорошо, а потому что колдун этого требует. Немного освоившись, он уже начинает думать обо мне не только как о кукле, ухмыляется и что-то колдует, я замечаю только отблеск магии между пальцев, а потом он касается моего клитора – кричу, потому что тело пронзает удовольствием. Эрих смеется, подтягивает к себе снова, ведь я выгнулась до невозможности, а затем стаскивает со стола, разворачивает спиной – входит. Все до предела чувствительно, кричу уже не притворяюсь, а он качает снова и снова, и снова и снова… Стонет, устает, пытается ускорить приближение – забираю слишком много. Но он знал, на что идет. Даже сейчас контролирует. Чувствую его приближение, ощущаю, как энергия стекается со всего тела в его член, но… за секунду до кульминации он вынимает свой орган и орошает спермой мою спину. Жду, когда он кончит полностью, чувствую, как он впивается ногтями в мои бедра, делает больно, получает удовольствие, шлепает, а потом загоняет палец внутрь. Трахает меня им, словно одержимый, пока не чувствую что-то еще – колдовство. – Пожалуйста… – умоляю, потому что все внизу перестает мне подчиняться. Ноги слабеют, я теряю равновесие, промежность начинает взрываться не естественными оргазмами, которые вызывает Эрих. – Нееееет… – сопротивляюсь, потому что теряю контроль. Да, я отпустила своего демона, но не настолько, я все еще могу дернуть его за поводок, но если Эрих ослабит контроль… Отпускает и я падаю на пол, пытаясь совладать с собой. Эрих опускается рядом, кусает в плечо, добирается поцелуями до моих губ – ему вообще все равно до моих чувств и ощущений. А я еще жаловалась на Сола, мол трахает меня и больше ничего. Все познается в сравнении. – Прости, – обнимает, прижимает к себе, убаюкивает, – слишком давно этого не было. Делает глубокий вздох и расслабляется, утешением пытаясь загладить вину. Суккуб все еще властвует, поэтому намекает на иные соития. Например, как бы было с Балтасаром? Во-первых, он наверняка порвал бы меня, ведь его член просто огроменный! А во-вторых – он бы действительно не оставил в живых, вспорол бы меня и дело с концом. Он все еще может… Когда Эрих немного успокаивается, оказывается, что теперь он готов взять мою кровь. Чтобы не нарушить условия договора делаю укол себе сама – это ужасно. Но после того, как шприц набирается полностью, и я извлекаю иголку, ранка заживает мгновенно. Надеваю платье, и мы выходим в коридор, двигаемся в сторону… ну куда-то, я в этом дворце теряюсь все еще. – Теперь я сделаю необходимые тесты, – рассказывает Эрих, – а также возьмусь за приготовление зелья. – Сколько это займет? – Уточняю. – Несколько недель. Рецепт сложный, потому что для высшего демона. Мы доходим до развилки, Эрих останавливается и берет меня за руку, призывая смотреть ему в глаза. – Останься… – просит он. – Мы договаривались только на субботы, – отрезаю, потихоньку запихивая желание суккуба куда подальше. Он уже губу раскатал, давай радоваться долгому сексу этой ночью. Не дождешься! Получил дозу и уматывай! – Поэтому я прошу, – напоминает Эрих. Понимаю, что лучше бы с ним сотрудничать, поэтому делаю глубокий вздох. – Не сегодня, – делаю аванс на будущее. – Долго ли искать заклинание, которое мне нужно? – Я отправляюсь в путь завтра. Если все пройдет хорошо, к субботе вернусь. Вялая улыбка, он конечно же расстроен таким положением дел. Еще один мужчина, который слишком умен, но жаждет приземленного. – Хорошо, – приближаюсь, привлекаю его к себе, – и той ночью я останусь в твоей постели. Взгляд мгновенно мутнеет, он выдыхает, во рту пересыхает, тянется ко мне за поцелуем, отголоски нашего секса все еще в его крови. Руки дрожат, понимаю, что он действительно очень давно не испытывал оргазмов. Ну кто бы мог подумать – такой умелый колдун, а себя завести не может. Понимает разницу прикосновений, поэтому надолго не задерживает и отпускает. Чертовы демоны. Вернулась домой и час простояла под душем. Тэон не возвращался, и отчасти я была этому рада. По крайней мере я успела привести себя в порядок… Меня напрягало отсутствие защиты от паучихи, но больше всего напрягало отсутствие моего дьябольера. Я постоянно теребила кольцо, прокручивая его на пальце сотню раз, кусала губы, нервно вздыхала, тем самым доводя своего суккуба до голода… Нет, нельзя. Ты получил свою дозу, да, маленькую, но я не хочу сейчас идти к джину… Не знаю, что он снова задумал. Не ненавидеть его. Что за просьба после всего? Я думала… глупо, знаю. Но молодость прощает наивность. Теперь, конечно, все по-другому… Ночь обрушилась на меня, словно острый меч. Нельзя было сдаваться, переживать, но… его не было. Сколько раз я пыталась сдержаться? Сколько раз я ловила себя на том, что сейчас разревусь? Я не спала, а это тоже не добавляло моему суккубу бонусов. Он начинал требовать, тело снова гореть, я избавилась от одежды и блуждала коридорами своей квартиры в призывном искушении. Мне нужен мужчина… Тэон… Замерла у ручки двери, собираясь идти к Солу и не смогла. Не хочу я этого, совершенно, бесповоротно… отвратительно, как же все это отвратительно… Соблазнительно… Суккуб подавлял, потихоньку вцеплялся в меня своими когтями, завладевал моими желаниями, управлял запущенными процессами… этого не избежать, мне нужно восполнить энергии. Эрих не кончал в меня, а значит… Нет. Каких трудов мне стоило взять себя под контроль, я не знаю. Бороться с демоном – да это вообще серьезно? Как можно побороть того, кому ты априори принадлежишь? Наметился рассвет и не стало лучше. Глухо булькало в голове «он не вернулся». Но я не могла сдаваться, итак суккуб пытается меня поглотить. Если я буду позволять себе темные мысли, то я не смогу, просто сорвусь… отчаяние самый сильный механизм, запускающий необратимые процессы… С трудом дошла до кухни, начала готовить завтрак. Если Тэон вернется… во-первых, он найдет меня голой на кухне и возможно не сдержится и трахнет меня… Суккуб – заткнись! А во-вторых – я накормлю его, и он будет рад… возможно так он захочет возвращаться ко мне чаще… Невольно уронила слезы. Не думала, что так легко будет сдаться и поверить в подобные глупости. Я же знала, что он любит меня, знала, что он вернется… Стук в дверь показался оглушающим. Тэон? Нет. Сол… не хочу, не хочу его видеть… Хочу его в постели, хочу, чтобы он… заткнись! Сходила в комнату и накинула халат, подошла к двери. Неизбежность, просто неизбежность. Сейчас он трахнет меня и уйдет. Даже кормить его не буду, просто… Распахнула дверь и, честно говоря, сначала впала в ступор. Это был не Тэон и даже не Сол, на самом деле это был тот, кого я очевидно не знала. Мужчина… моложе глазами, чем телом. Крепкий, привлекательный, хитрые глаза, красивое лицо, похотью отражаются повадки, движения, энергия… Это произошло бессознательно, я просто поняла очевидность. – Ян, – сглотнула я, потому что мурашки пробежали по телу. А кто еще это мог быть? Хорош собой, его так и хочется трахнуть, он меня без преград нашел. Как это не странно, но в его голубых глазах я заметила нечто странное, едва уловимое, что он всячески скрывал. Как и я, он внимательно осмотрел мое тело, изучил все интересующие его места и ухмыльнулся. – Руби, – констатация, я теряю голову от звука его голоса, выдыхаю вожделение, а он подходит ближе. Не самое удачное время для знакомства. Он выше меня, стараюсь не смотреть ему в глаза, но он источает такую бешеную сексуальность, что я едва ли не лезу ему в штаны. Прекрати, чертов демон! Дышу неровно, завлекающе, он это понимает, как никто другой. Медленно веду взглядом снизу вверх, касаюсь его красивого лица… – Голодна, – констатирует, чуть вздрагивают его брови, – что так? Это не просто вопрос, это признание моей сексуальности. Инкуб суккуба видит издалека. Демон улыбается, соблазняет… прекрати! – Так получилось, – отвожу взгляд, морщусь от ощущения ткани на теле, отхожу в сторону, пропускаю инкуба в квартиру. Зачем? Мне хватит пары минут, чтобы залезть ему в штаны… держаться! Уйди, демон, уйди! Эрих это необходимость, но бросаться на случайных мужиков я уж точно не стану. Проходит, оглядывается, видит кухню и еду, ненадолго задерживается, оборачивается. – Ты кого-то ждала? – С каким-то неоспоримым превосходством смотрит на меня, пока я пытаюсь не думать о его члене. Перестань, хватит, прекрати!.. Как Сол, он возьмет меня сзади прямо на ковре в прихожей… Заткнись! Смаргиваю наваждение, подхожу к кухне и приглашаю Яна к столу. Все равно пока никого нет, а мне в любом случае все не съесть, особенно в таком состоянии. Инкуб улыбается, понимая, что я умело игнорирую его вопрос, но от угощения не отказывается. – Паучиха сказала, тебя нужно обучить, – медленно смакует мои яства Ян, пока я пытаюсь не очень возбуждающе задирать полы халатика, завлекая тем самым мужчину на кухне. Ян как никто знает, что происходит, потому лишь улыбается, в точности зная, чем я занимаюсь и что пытаюсь сделать. – Наверное, – пожимаю плечами и верх халатика расходится, обнажая грудь. Он естественно на ней задерживается, меня это цепляет, я улыбаюсь, пальцем касаюсь края, начинаю оголять кожу… Прекрати! Вскакиваю с места и хватаюсь за тарелки, которые больше не нужны, убегаю к раковине и дрожащими руками включаю воду. Успокойся, успокойся. Сейчас этот Ян уйдет, и я пойду к Солу. Не хочу больше этого, не хочу… Инкуб подкрадывается словно зверь, точно знает, что нужно делать, оказывается рядом, не прислоняется, но я чувствую его пульсирующее желание. Кладет ладони на столешницу по обе стороны, думаю обо всех позах, в которых он бы трахал меня… Но он не делает ничего, чтобы можно было на него наброситься. Сглатываю, потому что мое тело один сплошной оголенный нерв, ощущает его вибрации, его позывы, его волнения… Медленно оборачиваюсь, заглядываю ему в глаза – чего мне стоит не наброситься на него… впрочем, может быть, как раз это-то я и знаю. – Ты другая, – без похоти и вожделения, с которым говорил тот же Сол, вдруг констатирует Ян. Признание? Хмурюсь, удивляюсь. – Ты тоже, – ухмыляемся, оценивая друг друга уже по-новому. – Думала, я сразу же начну тебя трахать? – Догадывается, в глазах искрятся бесы страсти. Кровь закипает от возбуждения, взглядом заставляет кожу вспыхивать… соблазнение… а Ян хорош… – Думал, сразу же полезу к тебе в штаны? – Парирую, потому что техники соблазнения, хоть и скудные, но в моем арсенале имеются. Улыбается, понимает, что я делаю. Конечно же понимает. Во-первых, он – инкуб, а во-вторых – он инкуб гораздо дольше, чем я суккуб. – Итак, – вкрадчиво, легкой дрожью по телу, – чему ты хочешь научиться? Опасно было бы ему столь скоро доверять, но необходимость заставляет. Тем ни менее не тороплюсь, рисую очень притворную улыбку, потому что не вижу просто Яна перед собой, вижу, как он кончает в меня снова и снова, и снова… Чертов суккуб. – Хочу научиться утолять голод, не прибегая к крайним мерам, – очень двусмысленно, но инкуб ухмыляется. – Это еще почему? Его взгляд на моей груди обжигает, возбуждает… – Чтобы контролировать себя и не набрасываться на все живое с членами, – выпаливаю правду, но… уже поздно что-то менять. Ян улыбается, приближается, решает подсказать. – Одна из самых простых техник, которая сможет тебе в этом помочь… – его рука тянется к подолу моего халатика незаметно, но границ он не нарушает, как будто именно так должно быть… именно так я хочу – это оргазм. Что?.. Его ладонь забирается дальше, доходит до моей промежности и через каких-то два уверенных движения и моих стона я кончаю, расслабляюсь в руках инкуба. Дышу не ровно, пытаюсь понять, как случился этот взрыв… что произошло? Я даже не успела ничего понять! Что он сделал? Беру себя в руки, чуть выпрямляюсь, его губы оказываются слишком близко, слишком явно… – Ян… – выдыхаю, а он улыбается. – Это твоя сильная сторона, – объясняет. А я пытаюсь анализировать свое состояние: да, не фонтан, но брызги есть. Не скажу, что стало легче, разве что только чуть-чуть. Тело требует, но желание чуть притупилось. Чувствую его руку у себя на спине, чувствую силу, уверенность, твердость… Заглядываю ему в глаза – смотрит, соблазняет, изучает, улыбается… – Лучше? – Уточняет. Неуверенно киваю, а он отпускает и возвращается к своему месту. Стою и не понимаю, как только что случившееся объяснить. Думаю, анализирую, но мне не хватает информации, знаний. – Почему?.. Как ты?.. – Пробую вопросы, робость мне свойственна, но сейчас я как будто школьница перед альфа-самцом. Да, инкубы не так-то просты. – Это все твое желание, – объясняет Ян, сосредотачиваясь на завтраке. – Ты же чувствуешь, как тело становится горячее, одежда начинает мешать… – угадывая в точности мои реакции, я проникаюсь его словами, подхожу к столу и усаживаюсь на стул рядом, внимательно слушая инкуба – это связано. Ты бы и сама это сделала, но я буду чуть умелее в этом деле. Смотрит, мне становится неуютно, он меня смущает. Хм, а после всего, что со мной было я уже не думала, что что-то может меня смутить. – Но этот способ пригодится только если с тобой все в порядке, – продолжает Ян. – Если ты не ранена или не находишься в смертельной опасности. – Что же делать в других случаях? – Как бы осторожно интересуюсь я, ведь это логично. Но мне это важно знать. Если паучиха вцепится в меня своими клешнями, мне придется как-то выживать. – Лучше секса нет ничего, – заявляет Ян, а потом ловит мои реакции. Он словно испытывает меня, проверяет. Но почему? Что он хочет обо мне узнать? – Но он не всегда доступен, – замечаю вроде бы безразлично. Смотрит, выпытывает какие-то ответы на не заданные вопросы, ждет. Уводит взгляд и улыбается. – Есть парочка способов, но сначала расскажи мне, что ты умеешь делать, соблазняя мужчин, – потом ухмыляется и доедает свой завтрак. – Кроме потрясающей готовки. Я медленно улыбаюсь – да, что-то неизменно никогда. Начинаю перечисления того, что я делала, Ян кивает, но довольно безразлично. Не могу не коснуться взглядом его джинс – топорщатся в нужном месте. Но стоит ли?.. Суккуб – заткнись! – Так неопытна для такого тела, – заключает Ян, когда я завершаю свой рассказ. – Идем. Мне нужна демонстрация. Это странно, но его последние слова как будто задевают меня, едкая гордыня пробирается под кожу, не могу спустить ему «так не опытна для такого тела». Странно, я раньше на подобное не реагировала. Пока мы направляемся в спальню, решаю сбросить пару козырей. – Сол меня трахал, – сообщаю. Ян ухмыляется, даже несколько умиляется, меня это продолжает раздражать. – Суккубы привлекают многих. – Дело не в демоне, – уже откровенно злюсь. Ян смотрит мне в глаза, делает мне одолжение, а я замираю и бросаю вызов. Инкуб смеется, но не принимает. – Я не отрицаю, что ты хороша, – пытается выбросить белый флаг. – Я могу доказать. – Каким образом? – Провоцирует. Медленно улыбаюсь, приближаюсь, тянусь к его губам – инкуб реагирует довольно безразлично. – Наблюдай, – выдыхаю вожделением, а потом обхожу его и иду к Солу. Ян старается держаться в тени, но ему интересно. Стучу, джин открывает быстро – хорошо хоть дома – видит меня, улыбается надеждой. Закусываю нижнюю губу, протягиваю ладонь, собираясь вести за собой, а джин как будто срывается с поводка недозволенности, хватает меня, притягивает, целует так, словно нужна, как воздух. Поднимает, прижимает к ближайшей стене и уже входит… Кричу, а он срывается на стоны, ненасытен настолько, что ритм его движений перестает граничить с возможностями. Быстрее, быстрее, быстрее… как будто если он не кончит быстро, я не позволю ему этого сделать никогда. Он прижимает меня к стене настолько сильно, что даже больно. Но моему демону нравится… Прижимаю к себе жаркое тело, нахожу глазами Яна в дверях моей квартиры – он наблюдает, улыбается, не скажу, что супер удивлен, просто не ожидал. Не знаю, почему он меня так зацепил, просто… Сол кончает быстро, видимо долго копил в себе все. Я вцепляюсь в него жадным поцелуем и впитываю всю его энергию до последней капли. Слабеет, хмурится, распахивает глаза, просит пощадить… Отпускаю, он падает на пол и увлекает меня следом. Лежу на спине и перевожу дух, он застыл на четвереньках надо мной, дышит, его грудь расширяется от резкого рваного дыхания, глаза уставшие, вина в его глазах… опять… – Малыш… – нашептывает – прости… пожалуйста… – Зачем? – Я беспощадна. Ко всем, кроме Тэона. Уводит стоном в сторону, замечает чье-то присутствие, инкуб все еще за нами наблюдает. Сол не глуп, поэтому быстро все понимает, вожделение и извинения мгновенно испаряются, теперь взгляд зверя, опасного, предостерегающего. Так, надо валить. Переворачиваюсь, пытаюсь выползти, но джин немедленно ловит, притягивает к себе, резким уколом оказывается у моего уха. – Так ты со мной в игры играешь, – рычит угрозой. Его рука у меня на шее, сжимает горло чуть сильнее, чем предостережение, становится опасно. Дыхание яростное, ненависть в каждом несовершенном движении. Но потом его ладонь спускается ниже, жадные, желанные движения, хочет моего тела… все еще… – Относись к людям так, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе, – беспощадно бросаю и поднимаюсь на ноги. Сол наблюдает за мной, взглядом отмечая места, к которым так жаждет прикоснуться, в которые хочет погрузиться, но стоит мне чуть отойти, и он теряет меня из вида. Выдыхает, поднимается за мной следом. – Малыш… – мольба – пожалуйста… Останавливаюсь, задумываюсь. Да, я согласна, он ударил больно по моему самолюбию. Но кому это в действительности нужно больше. Глупо, знаю, вообще вся эта ситуация очень странная. Я ведь не хотела к нему идти, но тут появляется Ян и… смотрю на него, все понимаю. Возвращаюсь к джину, замираю рядом, касаюсь его щеки – ластится, ласкается, перехватывает, притягивает к себе, обнимает. Даю ему такую возможность, иначе потом будет нестерпимо. Смотрю на Яна, вижу в глазах совсем иные эмоции, что-то меняется, все же тень, но победы. С каких пор я готова на все, только чтобы кому-то что-то доказать? Сол целует, увлекает, ощущает, чувствует мое отстранение, сожалеет, но понимает, что теперь так будет всегда. Жалеет… но уже ничего не поделаешь. Он себя мне уже показал. Сделанного не изменишь. Прощаюсь с ним по-хорошему, ухожу, возвращаюсь к инкубу. Взгляд холодный, отстраненность, подозрения. Молчит долго, а я все жду, надеюсь… – Значит, ты мной манипулировал, – констатирую в недовольстве. Пожимает плечами. – Я же сказал – мне нужна демонстрация, – говорит довольно отстраненно. Смотрю ему в глаза и выпытываю все секреты. Конечно же не признается, но… отчасти я даже рада, что все случилось, ведь мне нужна была энергия… стоп. Отблеск очевидности в глазах инкуба… так вот зачем на самом деле он это сделал. Нет, не могу утверждать на все 100%, я его совершенно не знаю. – Больше так не делай, – прошу. Кивает в знак согласия и понимаю, что это действительно было ради восполнения моих энергий. Зачем ему-то это? Впрочем, не важно. – Он ведь влюблен, – отрезает слишком опасным, это режет меня изнутри. Не хочу принимать. Не хочу признавать. Это все обман, только Тэон меня действительно любит. – А вот это уже суккуб, – опровергаю, а Ян улыбается, смотрит на меня как-то странно, как будто по результатам увиденного воздвиг преграду, через которую и сам не хочет теперь прорываться. – Нет, Руби, это уже ты. Гипнотизируем друг друга взглядами, наблюдаем за реакциями. Я не та, кем показалась, он не тот, кем я его увидела. Похоже недооцененные стороны друг друга мы все-таки оценили. Ян взял меня за руку, завел в квартиру и закрыл дверь. Еще некоторое время он словно изучал меня, а потом заключил: – Идем, я буду учить тебя. Что мне оставалось? Пока – только соглашаться и подчиняться… Глава четвертая Несмотря на все мои опасения Ян не повел меня в публичный дом, стриптиз-клуб или куда-нибудь еще подобного рода заведение. Он выбрал торговый центр. Да-да, именно его, и меня это тоже вначале сильно удивило. Но потом ситуация стала потихоньку проясняться. – Прелесть энергии в том, что она совершенно никем не закреплена, – рассказывал инкуб. – И никому не принадлежит. Люди растрачивают ее за зря. Но в нашем случае это нам только на руку. Ян посмотрел на меня странной осмысленностью. Я уже привыкла, что на меня смотрят как на объект вожделения, но Ян уже смотрел по-другому. На самом деле я заметила это сразу же, но чем больше проходило времени, тем больше я понимала это. Он – другой. И как бы странно это не звучало, он другой в том же смысле, что и я. Что-то с ним не так просто, но что? Слишком рано доверять предположениям. – Закрой глаза, – предложил, я подчинилась. – Почувствуй поток, увидь их. Я сосредоточилась. Поскольку мне уже был знаком подобный способ восприятия энергий раньше, в этот раз справилась я хорошо. Почти через пару секунд я уже видела не передвигающихся вокруг людей, а энергии. – Их много, ты видишь, и все разных цветов, – продолжал лекцию Ян. – Они тебе помогут, конечно же, но то, что тебе нужно это секс. Открываю глаза и смотрю на инкуба. – Наблюдай, – предлагает. Осматриваюсь – людей действительно много, но исходя из слов Яна, ищу влюбленные парочки. Нахожу легко. Улыбаюсь. Закрываю глаза и просматриваю их энергии. Ничего на первый взгляд особенного, но какой-то оттенок розового… – Видишь? – Угадывает Ян. – Да, – смотрю на него. – Пройди мимо и попробуй подцепить эту энергию. – Они заметят? – Она уже им не принадлежит. Пробую. Приближаюсь, им до меня никакого дела. Во-первых, я просто иду мимо, а во-вторых – у меня все еще паутина сокрытия. Подцепить энергию… это становится несколько проблематично, но в итоге улавливаю ее, забираю, поглощаю. Легкая дрожь и я чувствую небольшой прилив сил. Не скажу, что восполнила пробелы, особенно после Сола, но если так походить, пособирать, можно и запасы восполнить. А это значит… значит, что мне не придется больше трахаться с джином или с кем-то еще. Я даже могу в принципе жить суккубом, на случай если план с Эрихом затянется! Демон, конечно, немножко ворочается в недовольстве, мол «энергия есть, а удовольствия никакого», но принимает. Все-таки накормила… Спасение, мое спасение. Знала, что Ян поможет, но чтобы настолько. Возвращаюсь за столик, усаживаюсь и едва сдерживаю слезы. Неужели мне больше не придется утолять сексуальный голод? Не придется терпеть Сола, унижаться, предавать Тэона?.. Тэон… как глоток свежего воздуха. Ян кладет руку на мою ладонь, привлекает внимание. Я слишком уязвима сейчас, чтобы держаться. Но нельзя. Инкуба я знаю очень плохо. – Почему ты используешь именно эту технику? – Спасение зарабатываю обвинением. Острым взглядом подозрений пронзаю в ответ. Улыбается, кажется, догадывается. – Возможно ты знаешь, что Ойелет… – на этом слове жесткость его слов почти впивается острым лезвием в воздух – посылает меня на сложные задания. Иногда у меня нет возможности восполнять запасы обычным способом. – Но ведь это выход, – зачем-то выпаливаю я. – В смысле… так ведь можно жить? Наблюдает, прощупывает, осторожничает, хотя моя несдержанность может стоить мне многого. – В какой-то степени да, – соглашается, – но это никогда не сравнится с сексом. – Почему? – Когда ты в постели с мужчиной, ты выделяешь особые феромоны, они заставляют его излучать гораздо больше энергии. Как бы это лучше сформулировать? Это примерно, как очищенная вода. Здесь она хоть и из реки, и ее можно пить, все же этого недостаточно для полного восполнения. – Кто-то говорит, что очищенная вода не очень хороша, – улыбаюсь. Ухмылка в ответ. – Суть ведь ты поняла? – Киваю. – Умная девочка. Подлавливает, слишком хитрый. Мне это не нравится. – Тебя послала паучиха? – Спрашиваю. – А кто ж еще? – Ойелет? – Произношу намеренно, вижу, как напрягается его челюсть. – На тебе же ведь его метка, так ведь? Опускает взгляд, а я улыбаюсь. Попала в цель. – Ты не единственный, кому не нравится служить ему, – быстро реабилитируюсь, потому что мне не нужен очередной враг. Мне нужен союзник. Станет ли он им я не знаю, но попытаться стоит. Все-таки Ян не завалил меня сразу же, как только увидел, он вообще слишком осторожный. Однако, пока он не создает проблем, я готова рассматривать его в качестве запаски. Именно поэтому я не пнула Сола по яйцам и не ушла навсегда. Всегда думай о выгоде, особенно когда кругом одни враги. Тэон меня защитит от всех монстров мира, но кто защитит меня от самой себя? Ян понимает, о чем я говорю, но не торопится открываться. Оно и понятно, я бы тоже не спешила. Впрочем, зерно я посеяла, а взойдет ли оно или нет покажет время. – Есть ли еще что-нибудь, чему ты можешь научить? – Интересуюсь. – Да, – он смотрит в глаза, пытаясь подавить. – Но об этом ты узнаешь позже. – О чем я узнаю сейчас? – Сейчас мне надо идти, – сообщает, смотрит на часы, – но через пару дней я вернусь, и мы продолжим твое обучение. Расстаемся, вызываю такси и еду домой. Спасение, он подарил мне спасение. Ян даже не представляет, что сделал для меня. Пусть это будет труднее, пусть мне придется потаскаться по городу, но стратегия может быть выбрана точечно. Я смогу, смогу обходиться без секса… Если бы только не Эрих. Вздохнула. Ладно, здесь можно потерпеть. Все-таки цена – моя свобода, а значит… прости меня, Тэон… Тэон. Приближаюсь к дому, сердце невольно начинает выпрыгивать из груди. Чувствую его, не могу ждать, выбегаю из машины, спешу наверх, распахиваю дверь – улыбаюсь. Заворачиваю направо, забегаю в спальню – он стоит спиной ко мне, прислушивается к своим ощущениям. Но вот появляюсь я, он резко оборачивается и ловит меня в свои объятия. Он вернулся. Вернулся! Чуть отстраняюсь, утопаю в глубине его поцелуев, прижимает к себе, поднимает в воздух, наращивает темп вожделенного дыхания… – Долго… – выдыхаю ему в губы между голодом до его близости – как же долго… Улыбается, стонет, любит… – Я очень хотел вернуться скорее, – признается, и я верю, потому что он возвращался. Снова и снова. Он мне не лжет. – Но нужно было все доделать. Еще некоторое время целую его, даю себе возможность близости, он не против, наоборот, пронзает восторгом желания, дикого, необузданного… хочу, как же я хочу его. – Что доделать? – Уточняю в какие-то обрывочные прояснения разума. Тэон смотрит мне в глаза совершенно затуманенным взглядом, жаждет так сильно, что совершенно не соображает ничего, не контролирует свои желания. Но слышит меня, в какой-то момент смысл доходит до его разума, улыбается, берет меня за руку и ведет вниз. Не знаю, чего и ожидать, а он усаживает меня в машину, и мы едем в неизвестном мне направлении. – Это сюрприз, – на все мои расспросы улыбается он. – Ну хотя бы намекни, – клянчу я в предвкушении, сжимая его ладонь. Возможность прикосновения сильно недооценена. – Хорошо, – кивает, – тебе понравится. Смеюсь, он хохочет в ответ – чистое счастье, что-то родное, что-то такое, что должно быть. Обязано всегда случаться. Так я вижу нас вместе, так мы рядом всегда, так накрывает меня волной тепла и покоя. Самый страшный демон рождает во мне тысячи осколков света. Если бы это не происходило со мной, я бы ни за что в это не поверила. Снова сжимаю рубин на кольце и вспоминаю, как он делал мне предложение. Лучшее в моей жизни, самое прекрасное, дорогое. Мой дьябольер, мой мужчина, мой рыцарь, мой смысл движения вперед… Приезжаем не скоро, Тэон везет меня какими-то уже совсем странными дорогами. Но я ему доверяю. Пусть он привезет меня в ад, но я точно знаю, что он не причинит мне вреда. Его любовь пронзает меня уверенностью и светом. Когда он притормаживает у высоких кованных ворот, я невольно хмурюсь. – Что это за место? Не отвечает до тех пор, пока мы не заезжаем и не останавливаемся перед особняком. Тэон выходит и открывает мне дверь, попадаю в его объятия, поцелуи, нежность… – Я знаю, возможно надо было выбирать вдвоем, – шепотом перемежает поцелуи мой любимый, – но мне так хотелось сделать тебе сюрприз. Чуть отстраняюсь, заглядываю ему в глаза. – Когда мы поженимся, нам же надо будет где-то жить, – хитро улыбается он и сжимает меня в своих объятиях. Еще раз смотрю на особняк – он большой, трехэтажный, респектабельный, представительный. Но… что-то… что-то… дыхание перехватывает, пытаюсь делать вздохи, Тэон понимает, прижимает к себе, успокаивает. – Тише, Принцесса, тише, – нашептывает. А я не могу проронить ни слова. Все, буквально все, до мельчайших деталей, это то, что мы выбирали с ним у архитектора Малкина. Да, все то было понарошку, но выбираем-то мы совсем не шутя… – Ты запомнил, – наконец выдыхаю, прикасаясь к нему. – Ты… все запомнил. – Технически мы его выбрали вместе, – целует в висок, а я смотрю на него и утопаю в нежности его взгляда, его улыбке. Счастье, его лицо озаряет счастье. Обнимаю его крепко-крепко, он прижимает в ответ, кладет голову мне на плечо, растворяется, чувствую, как он во мне утопает… – Пойдем, я покажу тебе наш дом, – шепчет он. Мы заходим в большой просторный мраморный холл, белая лестница уводит на балкон справа, шаги гулко отдаются в тишине. Все так роскошно и красиво, великолепно. Все, как мы хотели. Поднимаемся на второй этаж, Тэон все время ловит мои реакции, мои улыбки, восторг. Конечно же восторг! Он воплотил в реальность нашу мечту… Проходим чуть вперед по второму этажу и выходим, словно дорогой к тронному залу, коридором к открытой двери. Внутри меня все тут же переворачивается, я вижу кровать… Останавливает меня у входа, призывает смотреть на него, с трудом унимаю учащенное дыхание, смотрю на него. И страшно и хочется… волнение не унять. Тэон подхватывает меня на руки, я ахаю, и вцепляюсь в него, не знаю, почему, но чувствую себя словно маленькая девочка. Неопытная, робкая, нерешительная. С моим суккубом только так себя и чувствовать. – Так будет в первый день весны, – медленно вносит меня в спальню Тэон, а у меня перед глазами мутнеет от слез. – Ты будешь в белом, роскошном платье, только моя. Он доходит до кровати и останавливается, я уже один сплошной оголенный нерв. Укладывает меня на кровать осторожно, размеренно, в каждом его движении чувствую напряжение нетерпения. Но он сдерживает себя, он сдерживает… Больше нет слов, он расстегивает мое платье, высвобождает из него. Дрожащие пальцы касаются моего почти обнаженного тела, он пристраивается на мне осторожно, поглаживает мои скулы, прикасается невинными поцелуями. – Обязательно ждать до весны? – Шепчу я, исследуя прикосновениями его тело. Сердце бьется чаще, ритм его дыхания снова сбивается, он кладет ладонь возле моей талии и с силой сжимает простыни. Замирает взглядом на моем лице, смотрит, борется с собой, с запретом, с желанием… Не смею нарушать его борьбы, знаю, что любое мое слово будет стоить нам близости. Он ведь не понимает, как сильно я хочу принадлежать ему. Полностью. Ненавязчиво касаюсь его водолазки, тяну вверх. Не сопротивляется, поддается, обнажает свой идеальный торс. Смотрит на мою грудь, не может сдерживаться, касается моей шеи, ключицы, спускается ниже. Желание усиливается, мой суккуб шевелится, почти требует. Но усмиряю, потому что с Тэоном это всегда другие чувства, всегда все совсем другое. Тянусь к его брюкам, он опасливо кидает на них свой полный вожделения взгляд. Знает, что хочет, но помнит, что нельзя… Медленно, словно во сне, расстёгиваю ремень, затем пуговицу, это становится трудно делать с его набухшей плотью. Когда думаю о нем, дрожу, потому что… это не тоже самое, что с остальными. Совсем иное… Молния вниз и Тэон выдыхает стон, чуть приподнимаюсь и ловлю его поцелуем. Томление невыносимо, сопротивления больше нет… Сцепляет руки у меня на спине, прижимает, заставляет почувствовать… выдыхаю стон в губы, спускаю боксеры, обнажаю его плоть… Обрывает поцелуй резко, кидает взгляд вниз, извиняется всем своим видом… – Я не могу не хотеть тебя, – признается, помнит, как я реагировала раньше на его поцелуи, как называла это осквернением. Приятно, как же приятно… – Ни один мужчина в этом мире не смог бы устоять. Жду, когда он коснется взглядом моих глаз, настаиваю. Он смотрит, замирает и сердцем, и дыханием. А я кладу руки ему на лицо и выдыхаю: – Но я хочу тебя. Мгновение промедления, за которые рождаются и погибают целые вселенные, глаза в глаза. Срывается, барьеры падают, невозможно сопротивляться. Впивается глубоким поцелуем, разводит мои ноги, сжимает мою грудь, мою талию, мои бедра… ниже… касается линии моего белья, низ живота буквально взрывается. Еще ниже… стоны… доходит до моей промежности и отодвигает ткань в сторону, берет свой орган и пристраивается… – Я знаю, что ты сможешь, – выдыхаю, – пожалуйста… я хочу тебя… только тебя… – Руби, – какими силами он сопротивляется? Почему он думает прежде всего о моей безопасности? – Я не смогу… Прижимаюсь к нему, подтягиваюсь, не даю ему даже возможности. – Сможешь. Я знаю, что сможешь. Я хочу принадлежать только тебе, никому больше… пожалуйста… Выдыхает стон, водит головкой вверх-вниз, жаждет пронзить меня, дыхание оглушает, не томи, прошу… Настраивает, медлит, но начинает входить… выдыхаю стон наслаждения, а он распахивает глаза и замирает. Смотрит. Наблюдает. Вина в его глазах невыносима, царапаю его грудь… – Пожалуйста… – молю, глаза мутнеют от осознания – прошу, Тэон… я хочу принадлежать только тебе… Еще какое-то время смотрит мне в глаза, а потом делает глубокий вздох и опускается к моему лицу, прикасается поцелуями, убирает свой возбужденный до предела орган. – Нет… – не могу больше, настаиваю, настраиваю сама – пожалуйста… Роняю слезы, требую, но Тэон непреклонен, перехватывает мои руки и заводит их наверх. Держит, смотрит на меня, ласкает взглядом. – Руби… Требую одним взглядом, призываю. – Ты не понимаешь, – смаргиваю слезы, – Ойелет хочет, чтобы я рожала ему демонов. Но я этого не хочу, ни за что не хочу ему принадлежать. Сделай меня своей, сейчас, прошу… Взгляд мутнеет, он едва может себя контролировать. – Руби… – отстраняется, но я прижимаюсь к нему, касаюсь промежностью его желания. – Тэон… – соблазняю, знаю, что нельзя, но… Осмысленность в его взгляде меня пугает, отрезвляет. Он укладывает меня на спину и нежно поглаживает мое лицо. – Ойелет не решится к тебе прикасаться, пока не освободится, – сообщает он, – а этого в ближайшее время не случится. – Откуда ты знаешь? – Хмурюсь, а его улыбка отвечает мне на этот вопрос. – Ты… Мягко кивает и утопает в поцелуе. Что? Ничего не понимаю… – Как? – Это не важно. Главное, что до первого марта я все сделаю, чтобы ты стала моей, – еще один поцелуй. Обещание. Его обещания, словно исцеление. Я хочу его, безумно хочу, но… ведь его обещаниям можно верить. Как он это сделает? Что он предпримет? Разве в его власти меня спасти? В его власти сделать меня своей?.. Не понимаю, но… Ведь я знала условия: ему до меня не добраться. А он преодолел заклятия Ойелета, проклятие паучихи. Разве теперь он может мне соврать? Я стану принадлежать ему первого марта… Обнимаю его, он ластится, улыбается и прижимается ко мне всем своим естеством. Он желает меня спасти, даже несмотря на желание… это безумие… как нежно… как много, чтобы вынести, как сильно, чтобы обуздать бурю чувств. Укладываемся удобнее, он заключает меня в свои объятия, я прижимаюсь к нему. Вместе… – Мы ведь останемся здесь сегодня? – Робким шепотом нарушаю благодатную тишину. – Это наш дом, Принцесса, – напоминает. – Мы можем больше вообще отсюда не уходить. Улыбаюсь и прижимаюсь сильнее. Как же хорошо… Блаженство. Мой личный рай, мое спасение. Просыпаюсь наутро, понимаю, где нахожусь, осознаю и… хочется плакать от радости. Его объятия такие надежные, не отпускал меня всю ночь, а я не смела высвобождаться. Любимый… Поднимаю голову, улыбаюсь ему в ответ. – Доброе утро, Принцесса, – целует он. Забираюсь на него, прижимаюсь, пытаюсь слиться… вспоминаю, что было вчера… почти было… хотела ли я этого? Даже под гнетом вечного преследования – да. Даже под страхом смерти. Вот это уже точно было мое желание, ничье иное. Суккуб здесь совершенно не причем. Он жаждет, это понятно, но в этот раз все не так просто. Здесь замешаны чувства, а это всегда больше, чем просто инстинкт. – Самое доброе утро, – улыбаюсь. – Хочу, чтобы все такими были. Улыбается шире, лучи солнца играют на его лице. – Всегда. Так будет всегда. Делаю глубокий вздох. – Если ты обещаешь… Хитрю, прячу взгляд, Тэон ловит меня, перекатывает на спину, склоняется, целует, приближает… хочет, чувствую каждой клеточкой своего тела, как сильно он меня хочет. – Здесь есть кухня? – Глажу его по волосам, а он расплывается в благодарности. Идем вниз, на мне только белье, он по пояс обнаженный. Пока готовлю, он не отходит, обнимает меня, вдыхает аромат моей кожи, ласкает поцелуями. Чуть не сжигаю всю еду, а он смеется и радуется, что сумел украсть еще один поцелуй. Не сдерживается, усаживает меня на столешницу, пристраивается у меня между ног, четко определяет границу своего желания… Вдыхает меня, целует, закапываюсь в его волосах, пытаюсь облегчить наше положение… – Завтрак готов, – нежно целую его у виска. Спускает меня, подходит к столу, садится, усаживает на себя. Играем, кормим друг друга, чумазые, больше теряем, чем едим. Но счастливые. Какое же блаженство… – Ай-ай-ай, Тэон, – замираю, размазывая карамельный сироп по его лицу, подбородку, спускаюсь ниже, – ты испачкался. Ловит мои настроения, мои намерения, усаживает верхом к себе на колени, прижимает, целует шею, грудь… – Не я один испачкался… Заглядываю ему в глаза – ох как опасно, слишком… близко… Поднимаемся, ускоряет шаг, идем наверх, заходим в спальню, затем в ванную… включает душ… Бретельки вниз, Тэон смотрит, наблюдает за каждым моим вздохом, ткань в сторону, оголяет мою грудь… лифчик на полу. Опускается вниз, берется за клочок ткани, медленно стягивает вниз… Поднимается, возвращается к моему лицу, доказывает обладания поцелуем, пока я берусь за его штаны… стон неловко срывается, а я улыбаюсь и повторяю за ним. Одежды больше нет… Целует, запрыгиваю на него, поддерживает за бедра, заводит в душ, попадаем под теплые струи… стоны смешиваются с прикосновениями. Он хочет моего подчинения, заводит мои руки, управляет моими движениями, кусает мою кожу сладкими касаниями, слизывает всю карамель… Выгибаюсь, поддаюсь, желаю большего… Замирает взглядом на моем лице, обе мои руки в хватке его ладони, вторую опускает ниже… взрываюсь от касания, кричу, вырываюсь… – Тэон… – прошу, умоляю, а он прижимается ко мне всем телом, ловит мои судорожные движения поцелуем – Тэон… Отстраняется, прислушивается к моим просьбам. – Что не так? – Замечает. – Я… – дышу рвано, желанно, мозг уже не соображает, только желания, вожделение – нет… – Почему? – Улыбается. – Я сделаю тебе хорошо… – Нет… – сопротивляюсь, убирает руку, если бы он не прижимал собой, я бы рухнула от дрожи в коленях – не так. Сначала полностью… Стискивает меня в своих ладонях, прижимается, выдыхает желание… – Руби… – стонет моим именем – ты хоть понимаешь, что делаешь? – Нет, – шепчу. – Позволь мне… – …но тогда и ты, – перехватываю. Мои руки у меня над головой в его хватке. Роняю стон, чувствую, как подчиняюсь… как подчиняет… хочу быть в его власти… – Нет, – его протест, улыбаюсь. – Почему? Заглядывает мне в глаза, дышит громко, томно, жадно. Улыбается. – Хочу в тебя, – понимает, отпускает руки, обнимает, прижимает к себе. – Принцесса… как же я люблю тебя… Прижимаюсь в ответ, наслаждаюсь лаской. – И я люблю тебя, – осыпаю поцелуями его грудь, шею, ключицу, скулы, попадаю в губы… Снова верхом на нем, снова в его объятиях, снова это почти… Что-то раздражительно вторгается в наше счастье. Сначала предпочитаю не замечать, а потом хмурюсь и отвлекается Тэон. – Телефон… – сообщает он. Все внутри меня мгновенно обрывается. Это мой. А кто мне может звонить на этот телефон? Делаю глубокий вздох. Все было так реально, так хорошо, совсем по-другому. Не было никаких демонов, рабства, тьмы, было только необъятное счастье. Тэон выключает воду, снова целует меня, а потом мы выходим. Он оборачивает меня полотенцем, оборачивается и сам. Идем в спальню, и я нехотя берусь отвечать. Делаю глубокий вздох, прежде чем ответить. – Кто-то не ночевал дома, – констатирует мерзкая паучиха. Сжимаю телефон сильнее, пытаюсь сдержать экспрессию. – Какая ты наблюдательная, – добавляю едкое, наблюдая за тем, как Тэон отправляется к шкафу с одеждой. – Неожиданное открытие для тебя, – насмехается, – но я не удивлена. – Ты что? Позвонила поболтать? – Конечно нет, – почти бросает словно обвинение. – Сегодня в восемь тебя заберет машина. – Зачем? – Все тебе расскажи, – едко отравляет, – не опаздывать. И отключается. Тэон выходит из гардеробной и демонстрирует мне красивое алое платье. Улыбаюсь, потому что не ожидала, что тут будут женские наряды. – Я решил, что ты здесь останешься, поэтому кое-что прикупил. Смеюсь, он краснеет, улыбается. – Просто представила, как ты ходишь по магазинам, – продолжаю смеяться. Тэон хмурится, но все-таки одеваюсь. И вот незадача – застегнуть платье в груди не могу. Улыбаюсь. – Черт… – краснеет дьябольер – об этом я не подумал. Извини. – Ничего страшного, – прижимаюсь к нему, чуть сдвигая груди, он задерживается на них взглядом, – кажется, тебе так больше нравится. Улыбается медленно, но понимает, целует, снова обнимает. – Что ей нужно было? – Спрашивает спустя время. – Тварь сказала, что машина заберет меня в восемь. Понимающе кивает, вздыхает, снова обнимает. – Отвезу. – Можно я не пойду? – Улыбается. – Хорошо. Отстраняюсь, заглядываю ему в глаза. – Правда? – Конечно. – Угадываю, что он имеет ввиду, обнимаю. Пока. Нужно подождать… как же хорошо, когда твои проблемы решает настоящий мужчина. Приходится только гадать, но – оно того стоит. Как же я люблю его… Возвращаемся. Это уже не мой дом, не моя квартира, все по-другому. Но здесь была наша первая близость, здесь мы полюбили друг друга. Улыбаюсь своим мыслям, делаю глубокий вздох. – Мне нужно кое-что сделать, – сообщает Тэон поцелуем, когда прощается со мной в спальне. – Я вернусь завтра к вечеру и заберу тебя домой. Не знаю, почему, но это расставание какое-то тревожное. Что чувство принадлежит не только мне выдают его глаза. Взглядом как будто спрашивает, буду ли я в порядке, сжимает ладони… Закусываю губу, потому что хочу попросить его остаться. Но если я не явлюсь, паучиха приползет. Конечно, есть шанс, что она уже знает о возвращении дьябольера ко мне от Сола, но пока ведь все более или менее в порядке, так ведь? Да чтобы она не задумала, а я боюсь, что… Не важно. Тэон вернется, и я буду его ждать. – Будь осторожна, – желает он напоследок. Сжимаю его ладонь и снова целую в губы. – И ты тоже, – прошу. Улыбается мне ласково, никакой гордости, знает, что я это не из-за его возможной слабости. Переживаю. Всегда. Целует снова и снова, выдыхает… – Как же тяжело от тебя уходить, – признается. Улыбаюсь, обнимаю его, держусь, словно за спасательный круг. Меня это пугает, но… уходит, снова он уходит от меня. И каждый раз я как будто умираю… Глава пятая Время после его ухода провожу в каком-то отупении. Не пойму, что где лежит, зачем я здесь нахожусь, ведь мое сердце уже осталось у нас дома. Дом. Тэон выбрал нам дом. Это так греет меня, трогает, не могу сдержаться, едва не плачу. Но нельзя, помню прекрасно, кто во мне только и ждет момента, чтобы урвать свой кусок пирога. Думаю, решаю чуть поднакопить энергий и еду в город, чтобы не отправляться вечером на встречу с паучихой ослабленной. Еще наброшусь на случайного прохожего. Да, вроде бы пока не очень-то хочется, но кто знает? Все бывает. Все проходит не плохо. Выбираю сначала торговый центр, как и в случае с Яном, но потом понимаю, что блуждать долго и муторно. Нужен точечный удар. Нахожу стриптиз-бар и попадаю внутрь. Это легко сделать, когда тебя никто не видит. Просто обхожу охранников и… удивляюсь. Середина дня, а народу – как на параде. Но мне только на руку. Усаживаюсь на одном из удобных диванов рядом с тучным противным мужиком, чье вожделение буквально задавливает меня. Но именно за этим я сегодня здесь. Жду, впитываю, наслаждаюсь… Да, это далеко не тоже самое, что секс, но обилие энергий и от посетителей, и от танцовщиц меня наполняет. Какое же это блаженство, не испытывать бесконечной похоти в погоне за утолением вечного голода. Суккуб непривычен, то ли бастует, то ли просто впитывает, странное ощущение. Это похоже на новый режим питания: переход всегда дается не просто. Но я больше не собираюсь ни на кого набрасываться. Только в крайнем случае. Думаю задержаться здесь подольше, часов до семи, но ближе к шести в воздухе что-то меняется. Сначала не поняла, энергий было много, я чуть опьянела от этого. Но потом взгляд цепляет новых гостей. Демоны. Что им здесь надо? Осматриваются, явно не в первый раз пришли, работники клуба здороваются с ними, приветствуют, в глазах страх и уважение. Конечно они не знают, что я здесь, это понятно, но если честно проблем я не хочу, потому собираюсь уходить. Уже подхожу к входной двери и буквально в шаге прямо передо мной материализуется анжелик. Черт! Ухожу в сторону, ведь он меня не видит, бросается за демонами. Те начинают сражаться, а я пытаюсь уйти. Паника начинается быстро, люди пытаются бежать, но все это ничуть не облегчает мои попытки к бегству. Демоны не промах, один – здоровяк, он берет своей силой. Явно не какой-то размазня, умело отражает удары, но… мечи анжеликов. Я помню, что говорил Тэон – лезвие опасно для демонов. Но почему-то не для меня. Анжеликов становится все больше, жду, некоторые из них берутся выводить людей. Пытаюсь присоединиться к ним, но внезапно замечаю знакомое лицо и замираю. Это тот самый анжелик, чьей энергией я когда-то воспользовалась. Тот самый, что меня потом похищал. Дело – дрянь. Снова возвращаюсь в клуб, иду искать запасной выход. Всегда есть запасной выход! Нужно выбраться, черт, нужно выбраться! – Замрите! – Вдруг говорит один анжелик. Оборачиваюсь, инстинктивно следую приказу и вижу, как он как будто… прислушивается. О нет! Пытаюсь найти за каждой дверью выход, но они либо ведут в глухие комнаты, либо заперты. В отчаянии рвусь к дверям в туалет, распахиваю – окно! Бегу туда, дрожащими руками открываю его и выбираюсь наружу. Нужно бежать! Несусь подальше от клуба, но тут меня накрывает странной волной. Вроде бы ничего такого, но моя рука взрывается дикой болью. Предплечье… паутина сокрытия… Бегу изо всех сил, но успеваю сделать всего лишь два шага, потом передо мной материализуются анжелики. О черт. Они смотрят на меня, на меня! Дрожащими руками лезу за мобильным, но – поздно. Один из них хватает меня и через секунду к нам подъезжает внедорожник. Ничему меня жизнь не учит. Пять секунд, и мы уже едем по шоссе в неизвестном направлении. Я и анжелики. Да черт! Сходила за энергией! Кто же мог подумать, что все так сложится?! Оба подпирают меня с двух сторон, водитель гонит так, словно земля проваливается сразу за нами. Пытаюсь что-то делать, но… что? Как и в прошлый раз я не особо на что-то способна. Смотрю на свою руку – паутина на руке осталась неприятным шрамом. Как они ее сняли? Нужно было сидеть дома! Поперлась! Дура, какая же я дура! На каждом повороте нас бросает из стороны в сторону, невольно пинаю анжеликов в бока, думаю. Что, если попытаться сбежать? Как?! Но ведь Тэон вернется ко мне только завтра, да еще и вечером. До того момента, пока меня не соберутся забирать вечером еще пара часов… Никто меня не спасет, никто. Ладно. Стиснула зубы, посмотрела на тех двоих, что меня зажали. – Ничему вас жизнь не учит, – почти расслабленно говорю. – Дьябольер найдет вас. – Не в этот раз, – рявкает водитель и я узнаю того типа, что валял меня на запретной для Тэона территории. Как они нашли способ? Как мне теперь сбежать??? Что же делать, что же делать??? Едем так какое-то время, мой дьябольер не приходит. Естественно, он же думает, что со мной все хорошо… Тэон… пожалуйста, помоги мне! Но как бы я не звала, никто не откликался, а анжелики увозят меня все дальше и дальше. Когда мы выехали за город, скорость у машины стала максимальной. Я подумала только об одном: если врежемся, то умрем все и мгновенно. Хоть какое-то утешение. Что они от меня хотят? Почему я все еще жива? Собираются пытать? Выпытывать информацию? Живот сразу же скрутило, суккуб взбунтовался, сбежал бы, если бы мог. Но нет, сволочь, мы с тобой в этом ситуации вдвоем. В какой-то момент немножко расслабляюсь, напряжение отнимает силы, а это чревато последствиями. Едем долго, но ничего не происходит, меня не пытаются убить, так что я держусь. Как и в прошлый раз они просто везут меня куда-то, но ничего не делают. И в этот раз, боюсь, я узнаю причину поездки. Заезжаем в какую-то глушь, глубокий густой лес, анжелики переговариваются о чем-то мне не понятном совершенно. – Здесь запретные земли, – сообщает один. – Пока щит в действии, – добавляет водитель. – Но лучше укрепить. Приезжаем к какому-то небольшому заброшенному дому посреди леса, машина останавливается, анжелики выходят, один держит меня. Водитель подходит ко мне, берет за руку мертвой хваткой, ухмыляется. Двое других быстро разбегаются в разные стороны. Вижу, что нас догоняют еще три машины, понимаю, что внутри тоже не случайные прохожие. Обреченность в каждом движении. Водитель ведет меня внутрь – ситуация получше, нежели снаружи. Просто какой-то дом, явно нежилой. Поднимаемся наверх, он проводит меня в комнату и сажает на кровать. – Сиди здесь, – и выходит. Даже дверь не закрыл. Дурачье! Вскакиваю на ноги, рвусь наружу, но тут внезапно упираюсь в невидимую стену. Что? Пробую еще раз – ничего не выходит. Почему? Водитель возвращается, смотрит на меня с ухмылкой. – Демонам ходу нет, – указывает на потолок. Поднимаю взгляд и вижу… какой-то круг, в нем множество колдовских символов. На первый взгляд – демонический. – Это ловушка для демонов, – сообщает анжелик. Смотрю на него и столбенею. Он улыбается, доволен моей реакцией и уходит. А я отступаю и медленно присаживаюсь на кровать. Кроме нее здесь еще комод в углу и стул у окна. Это… стало какой-то невыносимостью. Да, я знаю, что внутри меня суккуб, но… попасть в ловушку для демонов… Так странно, но я как будто только в этот самый момент осознала, что я – демон. Сколько прошло времени? Сколько зла я повидала? Но осознала это только в этот момент… Что же мне теперь делать? Могу ли я хоть что-то изменить? Есть ли у меня хоть малейший шанс? Ладно. Нужно думать позитивно: не убивают пока и на том спасибо. Подождем… Ждать приходится долго. Выглядываю в окно и вижу, как анжелики ходят вокруг дома и запускают в землю белые символы – заклинания или что-то вроде того, я не знаю. Это все так… жутко. Я понимаю, что они делают и это отдается отчаянием. Они меня прячут. От других, от моего Тэона. Тэон… Закусываю губу чтобы не разрыдаться. Что за размазня? Да, у меня есть дьябольер, но что есть я без него? Жалкая демоница? Дьявольская шлюха? Ненавижу, как же я ненавижу сейчас свою слабость! Проходит несколько часов, лес вокруг погружается во тьму. Однако символы, которыми анжелики окружили дом, светятся, освещают территорию вполне сносно. Когда все заканчивается, я не знаю, просто слышу, как кто-то поднимается по лестнице. Беззащитна, я совершенно беззащитна. Время уже, наверное, восемь. Лиса должна заволноваться. Лиса… да она мечтает о моей смерти. Первой доложит о моей кончине. Чертова тварь! Бессилие меня убивает. Внезапно зажигается свет, вижу его – ну конечно, кто еще мог прийти? Задерживается в дверном проеме, смотрит. Взгляд все еще робкий, смущенный. После всего, что было он все еще переживает, что я его поимела, но не убила. Ах ты ж бедное создание. Вскидываю голову и выдавливаю улыбку. Это страх, но ему об этом знать не обязательно. – Большая ошибка, – качаю головой. – Самая большая ошибка. Дьябольер найдет вас всех. И никому не поздоровится. Он убьет каждого. – Но не ты, – почему-то обрывает анжелик и не смело заходит в помещение, подходит ближе. Отступаю насколько возможно, забиваюсь в самый дальний угол, но анжелику все равно. – Не бойся меня, – просит, – я хочу поговорить. – Ага, охотно верю, – кривлюсь, складываю руки перед собой. Анжелик не воспринимает мои слова в штыки, приглашает сесть на кровать. Не однозначно кривлюсь, намекая, что на одной постели с ним я окажусь только в состоянии трупа. Игнорирует мою непокорность, усаживается сам, смотрит. Привыкает. Жаль. Его смущение мне нравилось больше. – Меня зовут Арон, – представляется. – Зачем мне эта информация? – Враждебно требую я. – Зачем вы привезли меня сюда? Что вам от меня нужно? – Это я и пытаюсь тебе рассказать, – объясняет этот… Арон. Кривлюсь, переступаю с ноги на ногу и делаю глубокий вздох. – Мы тебе не враги, поверь. – С чего бы? Я же демон. А вы демонов убиваете. – Верно, но ты не обычный демон, Лина, – называет мое настоящее имя анжелик. Глаза расширяются, я шумно втягиваю воздух и потом совершенно не владею собой. Срываюсь к нему, резко закрываю ему рот ладонями. От неожиданности он падает спиной на кровать, а я впиваюсь ногтями в кожу… Чьи-то руки подхватывают меня, оттаскивают. – Не называй его! Никогда не называй мое имя! – Ору так громко, что даже не узнаю свой голос. Мое имя… откуда им известно мое имя? Арон поднимается на ноги, смотрит на анжеликов, которые меня держат. – Отпустите ее, – приказывает. Те неохотно подчиняются и отходят, но комнату не покидают, как будто рассчитывают, что я снова буду бросаться. Буду, не сомневайтесь! – Прости, – примирительно, но я не доверяю его уловкам. – Мы узнали о твоей прошлой жизни, где ты была… – предостерегаю взглядом, подбирает слова – другой. Полагаю, сейчас ты имя поменяла? Намек понятен, но я прожигаю ненавистью. – Зачем тебе мое имя? Зачем ты притащил меня сюда? Что тебе нужно?! Истерика сотрясанием пронзает тело. Это все страх и бессилие, невозможность… в западне, я в западне. Никто не придет, никто! – Пожалуйста, успокойся, мы не желаем тебе зла, – обещает тихо, пытается успокоить. – Тогда отпусти меня, – прошу, а взгляд мутнеет. – Что я тебе сделала? Я ведь тебя даже не убила… – Именно! – Подхватывает. – Именно… Опять краснеет и прячем взгляд, смущается. Снова смотрит на других анжеликов, те все-таки выходят, а он усаживается на кровать, кладет локти на колени и сцепляет пальцы в замок. Смотрит на меня. – Ты знаешь, что у людей есть библия, где собраны все необходимые знания о религии, – берется рассказывать он. – У анжеликов тоже есть священные писания. Своего рода кодекс и… пророчества. Они помогают нам следить за изменениями и правильно читать знаки. И… одно из пророчеств касалось тебя. – В смысле? – Не верю ни одному его слову. – Было сказано: на сторону тьмы явится свет, распознает его только священный меч. Анжелик замолк, а я продолжала изо всех сил сопротивляться. – Отличная история, теперь я пойду? – Раздраженно выпалила я, порываясь к выходу. Я знала, что все бесполезно, но это было невыносимо. – Ты и есть тот самый свет, – сообщает очевидное. – Слушай, ну тебе сколько лет, чтобы верить в сказки? – Ты не погибла от меча. – Ну бывает! – Нет, не бывает. Я лично убил четырнадцать пробудившихся суккубов. Достаточно одной царапины, чтобы вызвать необратимый процесс. – Что ты от меня хочешь? Анжелик поднялся на ноги и подошел ко мне. Недостаточно близко, чтобы я могла ему двинуть и сказать «отойди!», но все же расстояние сократил. – У тебя есть предназначение, которое предначертано тебе свыше, – продолжает нести чушь этот анжелик. Кривлюсь, отворачиваюсь, закатываю глаза. – Если ты не веришь мне, поверь своему архидемону, – сыплет аргументами он. Замираю и думаю. Не хочется, конечно, признаваться, но… ведь Ойелет и правда меня обложил защитами со всех сторон. А значит… значит ему просто нужна армия, а суккубы нынче на дороге не валяются, вот и все! – К чему я тебе все это говорю? – Продолжал анжелик. – Ведь твоя жизнь была совершенно другой. Никаких демонов, никакой тьмы. Ты была под защитой, тебя любили и обожали, все в твоей жизни складывалось. Это потому что в твоей жизни был свет. – Но он закончился, – отрезала я, – теперь давай, возвращай меня в мою тьму. – Нет, ты не права, он вовсе не закончился, – делает маленький шажок ближе ко мне он. Пробую отойти, но некуда. Ловушка держит. – Все дело в пути, который тебе предначертано пройти. Смотрю на него, хмурюсь, не понимаю. – Каждому уготована своя судьба. Тебе был уготован этот путь. – Что? Ты хочешь сказать, что это ангелы или кто там, причастны к вот этому всему? – Обвожу себя руками. – Это было необходимо для того, чтобы посеять зерно света в беспроглядной тьме, – сообщает. – Так начнется их падение. – Ну а как же я?! Я ведь убила человека! И не одного! Что я пережила! Через что прошла! Все это… – сжимаю желудок, словно хватаю своего демона за горло – суккуб. Я стала отвратительной и мерзкой. – Нет, вовсе нет… – Нет, говоришь? – Шагаю к нему ближе и хватаю его за джинсы. – А это, по-твоему, не отвратительно?! Отступает, пытается справиться с мгновенно участившимся дыханием, но я разозлилась не на шутку. – И ты хочешь мне сказать, что причиной тому свет? Не тьма, не какой-то там инкуб, который когда-то давным давно трахнул моих предков. Нет! Это оттуда! – Указываю вверх. Анжелик смущается, краснеет, прячет взгляд. Еще бы! Стояк-то уже не скрыть! – Но ведь дело не в том, что там какое-то предназначение, так ведь? – Подхожу к нему ближе и прислоняюсь всем телом, нашептываю ему, смущаю еще больше. – Ты просто хочешь меня, вот и все. С тех самых пор, как вошел в меня ты не можешь забыть этого, не можешь выкинуть меня из головы… Расстегиваю пуговицу на его джинсах, он вспыхивает словно лампочка, учащенно дышит, теряет разум… как и все мужчины. Почти все. – Арон, – приподнимаюсь, потому что он выше меня, провожу ладонями по его телу, – я дам тебе то, что ты хочешь… – моя ладонь забирается в его боксеры, он что-то свистит от невозможности сопротивления, особенно когда я касаюсь его плоти – все, что попросишь… Ловит меня виноватым, но уже затуманенным взглядом, дышит неровно, почти хрипит. Сопротивление бесполезно. – Ну же, смелее, – начинаю массировать его член, а он стонет, – что ты хочешь? Скажи… – Тебя, – роняет так неосторожно, потом осознает, поджимает губы, сам не понял, как смог это озвучить. Вижу необузданное желание в его глазах, улыбаюсь, веду к кровати, укладываю его на спину, забираюсь сверху, приближаюсь к его губам. Он полностью подавлен. – Твое желание я исполню, – брожу дыханием в миллиметрах от его кожи, – но ты должен отпустить меня. Взгляд проясняется мгновенно, Арон резко берет меня за плечи и перекатывает на спину. Стискиваю зубы, пытаюсь вырываться, сопротивляться, пробую даже похищать его энергию на расстоянии. Последнее работает, он замечает перемены, сопротивляется, но в конце концов резко отскакивает от меня и обрывает связь. Приподнимаюсь, пользуюсь его замешательством, бросаюсь на него и пробую его бить. Ну серьезно: это было провальным даже в проекте. Он с легкостью оттаскивает меня, укладывает на кровать, стискивает мои руки у меня над головой. Пытаюсь вырваться, но он блокирует все мои движения. – Я понял, – тяжело дышит от опьяняющего желания анжелик, – сегодня ты разговаривать не настроена. Поговорим завтра. Отпускает и направляется к выходу. Вскакиваю следом и пробую бежать, но… барьер. Чертова ловушка! – Подожди! – Кричу ему в след. Останавливается, судорожно дрожащими руками застегивает свои джинсы. Оборачивается, старается не смотреть на меня. – Что тебе от меня нужно? Ждет, не отвечает, доводит меня до точки кипения. – Поговорим завтра, – отрезает он и уходит. Свет в комнате гаснет, и я остаюсь одна. Ночь была невыносимой. Я не сдалась так просто, ходила и искала брешь в кругу. Но, к сожалению, эти чертовы анжелики (да, я знаю, что сказала!) все продумали слишком хорошо. Я знаю, это глупо, не то слово, но я так надеялась, что смогу подавить своего демона настолько, что обману ловушку. Но нет… увы… к сожалению… Спать не спала, просто прилегла и в полудреме провела последние часы перед рассветом. Потом проснулась из-за шума и резко села. В дверях стоял анжелик с подносом еды. – Доброе утро, – мялся он в нерешительности. – Вот… – он кивнул на поднос – принес тебе поесть. – А в туалет ты не хочешь меня сводить? Он коротко кивнул, чуть смелее прошел в комнату и поставил поднос на кровать. Затем он протянул мне руку, это действие я подвергла сомнениям. Еще каких-то двенадцать часов и Тэон придет за ними. Он придет за мной. – Я выведу тебя из круга, – сообщает. Ладно. Нужно запомнить все до деталей, на случай если вернусь сюда. Но я не собираюсь возвращаться. Поднимаюсь на ноги, подхожу ближе, крепко беру его за руку, не собираюсь сопротивляться, делаю вид, что примиряюсь. Он был вчера со мной, подозревает. Сжимает мою ладонь, заставляет смотреть ему в глаза. – Только без глупостей, – не угроза, скорее просьба. Ага, конечно! Только пятки сверкали! Но ему этого я, конечно, не говорю. – А что я могу сделать? – Ухмыляюсь. – Против целой толпы анжеликов. – Нас в доме только трое, – сообщает. Ага, это полезная информация. Но не показываю виду, пожимаю плечами. – Я с тобой одним-то не справлюсь, не то, что сразу с тремя, – признаю его превосходство. Нет, с ним не так, я не потакаю его грехам, у него их нет. У него другое. То, что так же мне на руку: он верит в мою ложь. Притворяюсь, не даю ему возможности во мне усомниться. Медленно идем вперед, запоминаю все: как он направляет ладонь вверх, как вспыхивает круг, как мы выходим. Значит, это заклинание. Ладно. Ведет меня коридором, подводит к ближайшей двери. Дом не очень большой. Открывает дверь – душ, туалет, раковина. Скромно, но, по существу. А главное – окно. Второй этаж, но это и не важно. Главное сбежать. – Пожалуйста, – приглашает анжелик. – Надеюсь, я могу принять душ? – Спрашиваю. – Или будешь ждать, пока зарасту грязью и потеряю товарный вид? Улыбается, видимо считает это шуткой. Ах, какое счастье, сорвала аплодисменты. Можно жить. – Конечно прими, – разрешает. Уже рвусь внутрь, прикидывая, как распахнуть окно, но он снова хватает за руку. – Только не держи меня за идиота, хорошо? – Что? – Кривлюсь, как будто он такую чушь сказал, что инфузории туфельке бы в голову не пришло. – Не пытайся сбежать, – предостерегает, попадает в мой план. – Тебе это не поможет. Злюсь, стискиваю зубы, но захожу внутрь и с грохотом захлопываю дверь. Вздох, еще один, еще… нужно… успокоиться… паника завладевает мной мгновенно, не могу взять себя в руки. Никто меня не ищет, паучиха… сама могла стать причиной появления анжеликов, конечно же. Ведь она единственная, кто меня видела с паутиной. Теперь уже не сомневаюсь, что именно она навела анжеликов на мой след. Думаю, подстраховалась: решила, что вытащит меня из дома, а там кто-нибудь нападет и – ой, какая трагедия! Живем дальше. А тут подвернулся случай получше, я сама куда-то выползла. Кто мог меня видеть? Только она. Тварь. Но ничего, это ничего, Тэон вернется ко мне вечером и не найдет. А тогда уже… улыбаюсь, успокаиваюсь, сжимаю кольцо, тревога отступает, даже мой демон с надеждой замолкает. Пока привожу себя в порядок и лезу в душ, думаю. Анжелик прав, бежать самой глупо и не безопасно. Они найдут, но… на всякий случай я должна просчитать пути к отступлению. Заканчиваю с душем, вылезаю, полотенцем не оборачиваюсь, подхожу к окну и открываю его. Мгновение – анжелик распахивает дверь и врывается. Видит меня, мое нагое тело… столбенеет, но отвести взгляд… Краснеет, желает, поддается желанию… закрывает глаза, потом и рукой для верности, пятится назад, как будто ему слепит глаза. – То есть уединиться мне теперь нельзя? – В претензии, будто я и не пыталась бежать, говорю я и шагаю к нему навстречу. – Зачем ты открыла окно? – Почти не злится, просто смущен, смотрит в пол, краснеет еще больше, особенно когда я подхожу к нему вплотную и замираю. – Было душно, – спокойно объясняю. Он осмеливается заглянуть мне в глаза, но тут же снова опускает взгляд. – Оденься, пожалуйста. – Ты сам ворвался ко мне, – пожимаю плечами, беру его ладонь, тяну ее к своей груди. Сопротивляется, вырывается, но в этот раз мы еще не дошли до точки кипения. Резко заходит в ванную, берет полотенце и оборачивает меня им. – Иди, поешь, – злится на себя за то, что произошло. Удивительные создания эти анжелики. – Иначе остынет. Отходит, отворачивается. Делаю глубокий вздох и иду в комнату. Не захожу внутрь, не хочу, но анжелик останавливается позади меня и намекает. Оборачиваюсь, смотрю на него, ухмыляюсь. – Не пойду, – заявляю. – Ты же знаешь, что у тебя нет выбора, – складывает руки перед собой он. – Ну не скажи. Смотрим друг другу в глаза, проверяем на прочность. – Не захочешь сама, я тебе помогу. – Давай, – сдергиваю полотенце и расставляю руки. Злится, но я отбрасываю полотенце, не даю ему меня им обернуть. Пока он порывается в сторону я пробую его оббежать. Хватает меня и резко затаскивает внутрь. Сопротивляюсь, но все бесполезно. Движение и я уже снова в ловушке. Опрокидывает на кровать, стискивает руки. – Почему ты не можешь понять, что мы не зло?! – Злится, но даже в своей злости не дотягивает даже до нормального понятия «гнев». – Куда ты так рвешься?! Там тебя ждут демоны! Здесь ты в безопасности! – Ты так решил! – Восклицаю. – Арон! – Окликает анжелик. Видимо, явились на крик. По лицам вижу, как они шокированы. Ну да, я тут голая, анжелик на мне сверху – милая картина для их пристойности. Оборачивается, словно его поймали на запрещенном. Резко вскакивает, бегом поднимает полотенце и накидывает его на меня. Красный, как помидор. – Выйдете! – Приказывает. – Нет, это ты выйди с нами, – огрызается анжелик. Узнаю в нем водителя. Арон оборачивается и смотрит на меня, в глазах печаль и боль, в ответку бросаю в него ненавистью и отвращением. Напрягает челюсть и уходит. Делаю глубокий вздох и падаю на кровать, наблюдаю за остатками еды на полу. Есть уже не хочется, скоро понадобится новая доза… черт. Меньше двенадцати часов до спасения. Какое-то время они общались тихо, потом перешли на шум и крики. Арон вернулся не скоро. Недовольный. Собрал поднос и унес его ни разу на меня не взглянув. Наступил вечер, я уже стала высматривать в лесу приближение дьябольера. Он появится, это точно, он скоро придет за мной. Какая бы магия не была, он придет. Однако, все эти события заставили меня задумать о том, кем я являюсь. Да, я – суккуб, демон порока, но все же защищаться, особенно когда любой анжелик способен похитить меня на раз-два уже становится необходимостью. Нужно что-то придумать. А иначе – взять паучиху: за ниточки она умело дергает, но схлестнусь с ней и мне крышка, даже если будут зелья. Эрих. Скоро суббота, если не явлюсь, нарушу условия договора. Хотя – Балтасар что-то там включал по поводу непредвиденных обстоятельств. А, не важно. Главное выбраться. Арон возвращается, когда солнце уже село, заходит в комнату, не злится, ничего. Никаких эмоций. Садится на кровать и делает глубокий вздох. Молчит. Чего он хочет? – Если ты не в курсе, то предупреждаю: скоро моему суккубу понадобится подпитка, – сыплю соль на рану. Смотрит на меня, предостерегает, как учитель в школе нашкодившего ученика. – Почему ты сопротивляешься? – Спрашивает. Округляю глаза, сажусь. – Да ты в своем уме вообще?! Похитил меня, затащил в глушь далекую, держишь в ловушке и хочешь, чтобы я тебя за это обожала? – Это для твоего же блага. – И что это за благо такое?! Порывается что-то ответить, но лишь вздыхает и пытается организовать в порядок мысли в своей голове. – Послушай, я знаю, тебе было не легко… – …знаешь? – Перебиваю. Молчит, смотрит в глаза. – То есть тобой тоже завладевал демон? Он тоже требовал тебя трахать все подряд? Он заставлял тебя видеть только мужские члены в каждом встречном мужике? Как ты можешь вообще меня понять после такого? – Ладно, ты права, – кривлюсь, но он не смотрит мне в глаза, потому не видит моей реакции. – Я знаю, метод мы выбрали неправильный, но мы должны были спасти тебя извлечением. Архидемон знает, насколько ты ценна. Цепляюсь за слова. – Что он знает? – Интересуюсь. – Ты… – снова краснеет, прячем взгляд – ты… можешь… подарить ему архидемона. Как глупо звучит… что?! – ЧТО?! – Выкрикиваю. – В смысле?!.. В смысле?!!.. ЧТО?!! Как он?.. С чего ты взял?! – Так написано в пророчестве. И он это знает. Архидемона. Не удивительно, что он отстал от меня и практически посадил под замок. – А паучиха знает? – Спрашиваю. – Не думаю, – качает головой. – Только высшие знают. – Но ты не высший. – У нас есть пророчество. Именно поэтому мы тебя спасли, чтобы он не завершил начатое. – Ойелет ко мне не прикоснется, пока не станет свободным, – вспоминаю слова Тэона. – Да, но… кое-что назревает. Он очень близок к этому. Знаю, что Тэон обещал, знаю, что дьябольер не позволит, но все равно… после этих слов у меня внутри все обрывается. Нет, ни за что на свете не хочу, чтобы он… – Именно поэтому нам нужна твоя помощь, – обращается ко мне Арон. – Ты поможешь нам помешать Ойелету освободиться. И уничтожить его гнездо. Гнездо… звучит как-то мерзко. С другой стороны его клоаку на -30 этаже я бы назвала менее привлекательно. – И что ты от меня хочешь? Я же ни на что не способна. – Я расскажу тебе, что нужно сделать. Но ты должна перейти на нашу сторону. – Это как же? – Мы проведем ритуал. – И если я нарушу условия? – Не будем о последствиях… – ..нет, будем! Арон кривится, но идет на мировую. – У каждого действия есть свои последствия. – Ты хочешь меня использовать. – Не я, – как-то слишком быстро выпаливает и заглядывает своими синими глазами мне в душу, взывает к каким-то совсем иным чувствам. – С чего я должна помогать? Свет ничего мне не предлагает. – Если… – он прячем взгляд, явно что-то не договаривает – поможешь нам, тебе будет обещано спасение. Звон в ушах внезапно появляется и нарастает, перед глазами мерцают звездочки, становится тяжело дышать… – Тише, – поддерживает меня Арон, не дает провалиться, – все будет хорошо, я тебе обещаю. Очень осторожно невинно обнимает, прижимает к себе, как кто-то… светлый. Кто-то… роняю слезы, не могу, просто не могу сдержаться, когда он предлагает мне… спасение… Прихожу в себя, пытаюсь сесть ровно, он отстраняется, отпускает, заглядывает мне в глаза, ловит настроение. – Как?.. – Хочу строить из себя недотрогу, но меня интересует главное. – Ты… сможешь избавить меня от демона? – Да, – решительно, без вранья, он же анжелик, он не может солгать… Закусываю губу, он ведь побеждает, берет меня тем, что я больше всего на свете желаю. Больше не будет демона, будет свобода, наша долгая, счастливая жизнь с Тэоном… Но нельзя. Нельзя верить никому, потому что… у всего своя цена. Делаю глубокие вздохи, пытаюсь восстановить свой решительный настрой. Уже поздно, темно, ветер тревожит деревья, по коже пробегают мурашки. Смотрю на анжелика и читаю в его глазах надежду. Глупый, какой же ты глупый. Надежда для тех, кто отказывается принимать правду. – Он придет за тобой, – сообщаю и улыбаюсь. – И тебе не поздоровится. – Не отказывайся так быстро, – вполне готов к моему ответу Арон, – время покажет. Хочу возразить, ответить, но… не нахожу слов. На что отвечать? Любое возражение будет звучать как плохое оправдание. А этого я уж точно не хочу. – Не обижайся, но… здесь тебя уже никто не найдет, – добавляет он. Я улыбаюсь и делаю глубокий вздох. – Он докажет тебе обратное, – уверенно заявляю, и теперь уже анжелик не находит нужных слов. Глава шестая Тэон Не спокойно, как же мне не спокойно. Сердце не на месте. Отчего? Уходил от нее, словно ножом под ребра… но с ней же должно быть все в порядке. Что ей сделает паучиха? Ойелет ей не простит, она знает, не посмеет. Вызвал, если она не явится, голова полетит с плеч. И все ее многочисленные конечности. Возвращаюсь, Вэнс встречает истерией. – Тэон, – подлетает, кланяется, забывает обо всем из-за страха. Пронзаю ненавистью, заглушаю тревогу. Завтра я заберу ее домой. – Мы все выяснили. Подходит Джек, ищет врагов, пускает себе кровь ножом – давно уже не убивал, заждался. Еще чуть-чуть и снова начнет отрезать себе конечности. Такое с ним было пару лет назад. Этого типа держу хотя бы за то, что он беспощаден ко всем формам жизни. Дьябольеры чувствуют мое возвращение, заклинания гудят силой, не могу справиться с эмоциями. Она меня зарядила, хотя я отдавал ей сколько мог, должен был истощиться. Но нет, ее чувство, ее нежность… Не сейчас. – Это архангел, – нашептывает Вэнс, а потом отскакивает, потому что мой взгляд беспощаден. Шагаю следом, он скулит, припадает к земле, принимается молить смерть забрать его за собой. Хватаю его за волосы, поднимаю, заглядываю в темные, наполненные ужасом, глаза. Друзей не имею, врагов не терплю. – Значит, архангел. Ухмыляюсь, роняю Вэнса, тот скулит и молится дьяволам, благодарит. За то, что пощадил. – Ты нашел его? – Спрашиваю. – Мы ищем его, Тэон, – смелеет, поднимается, снова у моего левого уха, нашептывает дьявольские речи. – Как только ты настигнешь его, ты заберешь его благословение и обретешь власть над миром света. За его голосом слышатся вопли анжеликов, которых пытают дьябольеры в подвалах. Не прощу нападения, пусть даже не рассчитывают. Вэнс знает, ловит настроение, понимает, что я намерен пускать кровь. – Что до особого поручения? – Чуть тише и почти безразлично интересуюсь. Вэнс улыбается медленно, думает не о том, но ему не узнать правды и за тысячу лет. Он никогда не спросит, не посмеет. – Я послал Алекса, – начинает хохотать, как сумасшедший. Есть причина. Алекс настолько плох, что даже мне от него иногда не по себе. – Вся тьма пред тобой склонится, архидемонам придется признать твою власть. И тогда мы займем трон, тогда… – скалится – мы покараем других архангелов. Это все, конечно, здорово, но… сейчас я думаю только о ней. О том, как она будет рядом. О ее свободе… – Что до Падшего? – Интересуюсь. – Он может пригодиться, не спорю, – хмурится, а я вспоминаю, как Рэд почти сдавался, – но… – Ему нельзя доверять, – вмешивается редким исключением Джек. Смотрю на него, изучаю, вижу уверенность, он не подвергает сомнению свои речи. Хорошо. Да я и сам уверен в этом. Никому нельзя доверять, только использовать в достижениях собственных целей. Руби… желудок сводит от предвкушения. Скоро ее увижу, прикоснусь, почувствую… Не сейчас. Скоро. Иду вниз, прохожусь по кельям, наблюдаю за пытками, выбираю свою жертву. Дьябольеры расступаются, перестают мучать анжеликов, а те светлые кто еще остается с собственными глазами, только едва замечают меня и начинают истошно орать. Улыбаюсь, ведь они знают, что их ждет. Выбираю себе жертву, отсылаю всех дьябольеров, анжелик орет, молит убить его. Но… смотрю на него, изучаю незащищенные кожей участки, наблюдаю как по его израненному телу стекает кровь… Подхожу, скулит, боится, молит о смерти, отползает насколько возможно… но я только беру его за волосы и приподнимаю голову. Предвкушение боли порой ужасней самой боли. Заглядываю ему в глаза. Совсем новенький, на вид лет пятнадцать. Почти сдался. – Ты же знаешь, что сейчас последует, – ласковым шепотом напоминаю. Хнычет, дрожит, сотрясается, не в силах даже вздох сделать. – Но есть решение: я тебя освобожу, если скажешь, где архангел. В глазах неверие и дикая, необузданная надежда. Вдох прорывается, всхлип, боль, рыдания. – Не могу… я не могу… – качает головой. – Это не тот ответ, который я хочу услышать. Выпрямляюсь, заношу ладонь, окутываю ее дьявольским проклятием и… рассекаю воздух возле его уха. Что? Орет от несостоявшейся боли, слышу улыбки других дьябольеров за дверью, но… но… Делаю вздох, еще один, пытаюсь успокоиться. К счастью, анжелик слишком занят ужасом, чтобы замечать. Но… но… что это было? Не смог, я не смог причинить ему боль. Что? Все так просто: нанеси удар и порази цель, формула предельно проста. Особенно в моем случае, ведь я – живое пособие по всем самым извращенным пыткам на свете. Во тьме. Но я не смог… Смаргиваю негодование, снова хватаю анжелика за волосы, притягиваю: – Где архангел? – Рычу угрозой у его уха. – Не… не могу… Стискиваю зубы, хочу уничтожить, но тут внезапно на задворках периферического зрения что-то мелькает. Присматриваюсь, понимаю, что мелькнуло где-то у него под ребрами, но… что за черт? Наклоняю анжелика, ощупываю его голый торс, нахожу место, где ребра оголены. Орет, испытывает дикую боль, но что он сделает? Чуть отодвигаю плоть – орет громче – замечаю отблеск света… Вскакиваю на ноги, ногой сбиваю цепи, анжелик валится на пол, переворачиваю к себе удобнее, начинаю сдирать кожу… не так, как это делал раньше. Нет… останавливаюсь. Почему я не могу причинять ему боль? Почему меня мутит? Никогда, такого никогда не случалось ранее. Почему сейчас? Что изменилось? Стискиваю зубы и лезу ему в брюхо, ухватываю ребро и выдергиваю. Орет дичайшим воплем, а я выпрямляюсь и изучаю трофей. – Тэон? – Осторожное от Вэнса за дверью. Не отвечаю, смелеет, заглядывает, видит результат моих… почти пыток. На ребре высечены странные руны светом. Кто мог их высечь? Тот, кому анжелики принадлежат. Когда Вэнс подходит, показываю ему кость. Сначала не понимает, хмурится, не связывает события, смотрит на съежившегося на полу анжелика… доходит, наконец-то. Рыком угрожаю, Вэнс вжимает голову в плечи и орет: – Координаты! Это координаты! Отдаю ему кость, он хватает ее и выбегает, словно чумной. Дьябольеры расступаются, опасаются, но успевают заглянуть внутрь. Не думаю о них, думаю о том, что произошло. Почему стало сложно? Из-за… чувств? Делаю глубокий вздох и выхожу, отправляюсь тренировать дьябольеров, хочу отвлечься. Слабость. Она стала моей слабостью. Хорошо ли это? С ней мне действительно не хочется творить бесчинства, мучить, пытать кого-то, с ней мне просто хочется быть в покое. Но у меня есть враги, которые могут нам помешать. И цели. Я люблю ее безоговорочно, но… до своих высот я обязан дотянуться. И для того, чтобы освободить ее – тоже. Иначе все это потеряет всякий смысл. – Мы – новая раса, – пронзаю ужасом новичков лишь своим появлением. Дрожат, падают ниц, преклоняются. Да, именно так. Они должны меня бояться. Скоро я буду их новым богом. И она станет моей Королевой. Думал ли я, что вляпаюсь во все это? Даже сейчас, после всего для меня это кажется просто безумием. Какой-то частью себя смеюсь над собой, издеваюсь, но та часть слишком ничтожна. Впервые за долгое время моя жизнь перестала быть пустой, она обрела ясный смысл, значение, цель. Что-то иное, что-то… светлое. Да, пожалуй, к тьме это уже не причислишь. Тьма – это похоть, разврат, вожделение, желание засадить… но с ней все иначе. Она – демон порока, она рождена для этого, она соблазняет даже воспоминанием. Но как же невероятно ценно для меня ее доверие. Как трогательна ее реакция на наш дом. Ее улыбка, прикосновения, смех… моя любимая нимфа, нечто столь прекрасное и неприкосновенное. Она права. Демон владеет мужчинами, не она. Не могу себе простить, что не я… отдаю ей достаточно, чтобы она больше не нуждалась в энергии. Но ничего, это временно. Потом я смогу дать ей все, что необходимо. Потом ей больше не понадобится кто-то другой… Злость завладевает мной мгновенно, как только представляю ее с кем-то другим. К счастью, это происходит как раз вовремя, врезаю одному из дьябольеров за слабость, воспитываю его ненавистью, как будто это он к ней прикасался, как будто это он – джин… Ломаю ему челюсть, другие стоически стоят на коленях и покорно склоняют головы. В этом мире все решает только сила. Не докажу делом – будут гнить в земле. А я пока этого не хочу. Хочу долгие ночи с ней, хочу ее поцелуи, объятья, такой родной голос, запах… Отпускаю дьябольера, тот падает на землю, почти мертв. Даже не пискнул. Улыбаюсь, понимая, что мои поданные пойдут до самого конца, в то время как анжелики хоть и не сдаются, но умоляют о смерти. С врагами я жесток, но с теми, кого подчиняю еще суровее. Им нужно доказать делом. Тренировка очень проста: они все набрасываются на меня разом в количестве пятнадцати дьябольеров и пытаются убить. Я же переламываю каждого, сортирую, отбираю лучших. Кто выживает – проходит дальше, ему во что бы то ни стало нужно подняться. А иначе – смерть. Да, для них нечто полегче, чтобы они знали: я пощажу, но только слабых. Сильные будут биться воспитанием до конца. – Тэон, – врывается Вэнс, подбегает, не замечаю, сколько времени, но помню, что уже пора возвращаться к ней. Мое солнце, мой смысл жизни. – Мы нашли архангела, все готово, я собираю всех… – Это сейчас что? Приказ? – Холодно, отстраненно, ровно. Но Вэнс роняет взгляд страха и отползает в ужасе. – Ни в коем случае! – Переходит почти на визг. Появляется Джек, ждет указаний. – Ты собираешься с архангелом сражаться голыми руками? – Пренебрежительно, обвиняюще. Вэнс поджимает губы, склоняет голову. – Собирай заклинания, все нужные ритуалы. И не забудь заиметь мозги, хотя тебя это и не спасет. Уже собираюсь уходить, но, оказывается, у Джека для меня новости. – Тэон, – осторожно обращается, – к тебе проклятый. Хмурюсь. Кто еще пришел? Время уже позднее, мне нужно вернуться к Руби, убедиться, что с ней все в порядке. Тревога за нее не отпускает. Раньше такого не было, но возможно дело в моей внезапной слабости. Наверняка. Кривлюсь, но на ум приходит идея. – Приглашай в зал, – ухмыляюсь. В глазах Джека искры надежды, кланяется и уходит. Вэнса уже нет, рванулся собирать все для ритуалов. Убью архангела, и сила будет в моих руках. Что собой представляет зал? Почему Джек так улыбался? Потому что там обычно случаются самые извращенные пытки. Вечно застывшая запекшаяся кровь темно-коричневыми и бордовыми пятнами заволакивает каждый сантиметр темного, мрачного помещения без окон. Единственная лампочка горит в центре, только нагнетая обстановку. Одна из пыток. Когда тебе плохо и не ровный свет раскачивается туда-сюда, это может свести с ума по меньшей мере. Он стоит прямо под ней, весь такой самовлюбленный и горделивый. Мне всегда было плевать на него, но… он прикасался к ней, он… целовал ее… ненависть пронзает меня насквозь. Конечно же чувствует мое присутствие, оборачивается. Улыбается. Слишком самоуверен для своей новой роли. – Тэон, – разглядел сквозь темноту, – рад тебя видеть. – Что тебе надо в моей обители, Дэйл? – Спрашиваю. Улыбается, увиливает от темы, оглядывается по сторонам, его ледяные глаза пронзают меня превосходством. Сжимаю кулаки, только чтобы не броситься на него мгновенно. Время терпит. – А Руби видела эти комнаты? – Имеет ввиду все, где проливалась кровь. Зачем он о ней? Оскверняет лишь называя ее имя. Спокойно, он ни о чем не знает. Даже если знает – сомнения всегда играют на руку. – У тебя есть только несколько минут, прежде чем я приступлю к изучению твоих внутренностей, – вкрадчиво предостерегаю я. Дэйл кривится в своей улыбке, но все же тень страха прочитываю в его глазах. Я слишком хорошо знаю как меня бояться, чтобы доверять его маскам. – Ты знаешь, что хочет Ойелет, – начинает с очевидностей. Бесит. – Но все решает время, и ты это тоже знаешь. В данном случае это играет на руку мне. Делаю вздох, раздражает. – Если бы я хотел послушать, как какой-то козел ведет рассуждения не о чем, я бы наведался в дурдом, – огрызаюсь. – Рано или поздно Ойелет будет свергнут и на его место придет новый Князь. И это буду я. – Знаешь, сколько идиотов с манией величия это заявляли? – У меня есть преимущества, – все еще улыбается, буквально выпирает своим превосходством. – Тебе кажется, – обрезаю. – Проверь меня. Мне не надо ничего говорить или приказывать, Джек появляется сразу же. Мгновение – он достает клинок из ножен и пронзает Дэйла насквозь. Давно пора было от него избавиться. Не могу больше ждать, нужно скорее вернуться к Руби… – Ну что? – Звучит так же уверенно. Оборачиваюсь прежде, чем позволяю окунуться в эмоции. Джек вырывает клинок и остолбенело смотрит на свою жертву. Демон цел. Джек не выдерживает, создает отравленные клинки и рассекает ими Дэйла. Ничего. Он под защитой. Хмурюсь, возвращаюсь обратно, а Дэйл хохочет. Гордыня причина всех его бед. Теперь и тщеславие. – Ты помнишь, как когда-то мы сражались в одном отряде, – шагает ко мне, приближается, покидает зону мнимого света. Не важно. – Ты ведь знаешь, что я могу убить тебя, – напоминаю. Джек с сомнением косится в нашу сторону. Ну все, теперь уйдет в самокопание. Ненавижу его слабости. – Да, знаю, – признает Дэйл. – Но я хочу предложить тебе мир, Тэон. Альянс и ты пойдешь против Ойелета, а я займу трон. Сказать ему что ли, как он ничтожен? Нет, пожалуй, приберегу это напоследок. Он еще окунется в грязь с головой. Но самое красивое падение у того, кто слишком высоко взлетел. Подожду. – Если ты настолько силен, зачем тебе я? – Откровенно потешаюсь. Но Дэйл не замечает этого за собственным безумием, одержимостью властью. В этом вся слабая сторона демонов, они ослеплены собственными пороками настолько, что не видят ничего вокруг. Даже если это очевидно. – Ты знаешь, зачем, Тэон. Дьябольеры сильнее всех на этом свете. Их боятся. Если ты будешь равным со мной, никто нас не свергнет. Нас. Ну да, конечно, я ведь опущусь до его ничтожного уровня. Жалкий червяк. – Ты сначала хоть что-нибудь сделай, а потом посмотрим, – советую с издевкой. – Когда все случится, – настаивает он, – ты обещаешь быть рядом? – Дьябольеры ничего никому не обещают, – напоминаю. Он знает, просто оборотная сторона слабости – неуверенность, которую он так плохо скрывает. – Запомни: я знаю, что с тобой случилось, Тэон, – вкрадчиво и мягко нашептывает он, – рано или поздно последствия наступят и тогда… тебе придется с ними разбираться самому. Что лучше – делать это в одиночку? Или же по правую руку от архидемона? В темноте его улыбка выглядит зловещей, показывает мне свой истинный облик алого черта, вспыхивают в его глазах огненные искры. Неужели думает меня напугать? Ухмыляюсь и жду, когда он уйдет, чувствую его облегчение, когда он покидает это место. Здесь никому не бывает хорошо. Но меня беспокоит, что он спросил о Руби… что он знает? Не важно, мне пора возвращаться. Отпускаю Джека и еще нескольких дьябольеров на охоту на другом конце города, а сам отправляюсь к ней. Сердце начинает стучать быстрее. Сейчас я увижу ее и успокоюсь, она обнимет меня, и я перестану переживать. Только бы увидеть ее, только бы… Уже на подходе к дому меня посещает не хорошее предчувствие, я знаю, что ее нет, но не хочу в это верить. С тех пор, как она согласилась стать моей между нами образовалась связь. Я чувствую ее, знаю, что она поблизости, ощущаю ее эмоции. Такие светлые эмоции… Но сейчас в доме пусто. Это всего лишь оболочка. Ничто больше, кроме холодных стен. Грешу на собственные ощущения, поднимаюсь, захожу – пусто. Обхожу квартиру, кровь бухает в висках. Где она? Где моя Руби? Волнение заставляет дрожать, мысли затуманиваются, пытаюсь собраться, но… Спокойно. Нужно успокоиться и мыслить рационально. Где она может быть? Возможно ей просто понадобилась энергия? Вырываюсь на лестничную клетку, рвусь к двери напротив, колочу. Открывает не сразу, но это лишь успокаивает. Если он был занят, значит… значит… да, я ненавижу это, но это бы все решило. Сейчас она выйдет ко мне, улыбнется, обнимет… Открывает. Одет. Уставший, с ненавистью смотрит на меня. Отказываюсь принимать очевидность. Хватаю его за грудки и встряхиваю. – Скажи мне, что она у тебя, – сквозь зубы требую я, – скажи мне, что ей нужна была зарядка! В глазах поселяется страх, и я уже не могу игнорировать очевидность. Ее нет. Ее. Нет. Где она? Отпускаю, выхожу, джин зачем-то хватает за куртку – вырываюсь. – Что с ней? – Спрашивает, в голосе волнение. Не смей на нее претендовать, она принадлежит только мне. Угрожаю взглядом, холодеет, берет себя в руки, а потом… обвиняет… – Как ты мог это допустить?! – Рычит, готов броситься. – Оставил ее, когда она в тебе нуждалась! Хочу возразить, ударить, уничтожить, но правда от этого никуда не денется. Выдыхаю, думаю. Снова придется прибегнуть к своей дьявольской форме. Конечно же я ее найду. Успокаиваюсь внутри, делаю глубокий вздох. Нельзя, больше нельзя допускать подобного. Не смотрю на него, но информирую: – Для всех – ты послал дьябольеров, – озвучиваю. – Как обычно, – пожимает плечами джин. – Только… найди ее. Исчезаю прежде, чем он договаривает. Чувство, мое светлое доброе чувство, то, что я так оберегаю, приходится с ним прощаться, потому что – дьявольская форма уничтожает все. Рык, тьма заволакивает все вокруг, в момент обращения даже меня это пугает. Дьявол поглощает меня за мгновения, подавляет, больше нет того, кем я был. Только монстр, живущий чужими смертями. Мир превращается в бесконечную тьму, море безумия, страха и отчаяния. Погружаюсь в него полностью, растворяюсь, чтобы найти. Иду подпространством, перемещаюсь, двигаюсь в направлении… пока вникуда, потому что есть опасения, что ее от меня спрятали. Снова. Но нужно найти хотя бы след… Тонкий флер алой энергии – моя Руби. Сердце успокаивается биением, но только лишь на мгновение. Двигаюсь вперед, ведомый этой энергией, начинаю встречать препятствия – барьеры. Рычу, врываюсь, разрубаю их. Кто бы не понаставил этих ловушек, они призваны уничтожать зло. Раны сыплются на меня, словно дождь, но я не останавливаюсь, иду к своей цели. Она ждет меня, она меня ждет, я это чувствую. Руби… жива… Какое же облегчение. Я чувствую тебя, любимая, я знаю, что задержался, прости меня, прости… Барьеры встречаются все чаще, а потом ее энергия внезапно обрывается, и я останавливаюсь в замешательстве. Проявляюсь в реальности, оглядываюсь. Город, где-то посреди эстакады. Машины проносятся мимо, а я пытаюсь отыскать ее. Нет, ее рядом нет. Что это? Обманка? Что-то стекает по руке – моя кровь. Не важно, главное – найти ее. Снова ухожу в подпространство, снова пытаюсь найти ее. Но все бесполезно. Они позаботились о том, чтобы скрыть ее. Дьяволы! Появляюсь, от бессилия валюсь на асфальт, чуть не сбивает машина, но успеваю ее от себя отвести. Крики, вопли, ужас, страх – даже не близко к тому, что я обычно слышу в своей обители. Нужно успокоиться. Я почувствовал ее, как и тогда, я должен снова это сделать. Так я смогу ее отыскать, так я смогу… Требуется время, растворяюсь в воспоминаниях, вижу ее перед собой, как она улыбается, как она прижимается ко мне, находит во мне защиту. Не могу простить себя за то, что оставил ее… Руби… Стон боли вырывается из груди. Сколько пыток я пережил сам, но душа, которой я уже не надеялся обнаружить, рвется на части из-за того, что ее нет рядом. Прислушиваюсь к ней, зову… Принцесса… моя любимая Принцесса… Сердце снова отдается стуком, но не моим. Наша связь – чувствую ее. Смотрю ровно в ту сторону, куда нужно и снова срываюсь в погоню. Тьма заволакивает, но как только я нащупываю след, барьеры становятся сильнее, болезненнее, уничтожают. Рвусь изо всех сил, но теряю их, понимаю, что долго не продержусь. Нужно… Рычу, понимаю, что моей слабости не хватает. Я должен отпустить ее на время, чтобы побороть любых врагов. Руби… Делаю глубокий вздох и чувства растворяются, а я превращаюсь в страшное и невообразимое. Все, что окружает меня, разбегается в разные стороны, любая живая форма жизни стремится избежать встречи со мной. Все, чего я касаюсь, истребляется навсегда. Такова самая страшная форма дьябольеров. Барьеры падают легче, но раны все равно остаются, въедаются в плоть… свет, я чувствую свет. Анжелики! Гнев и ненависть охватывают меня, яростью проношусь сквозь любые преграды, разбивая их вдребезги, уничтожая! Они забрали ее, забрали мою Руби!!! Нужно было уничтожить их всех!!! РАЗОРВАТЬ! ВКЛОЧЬЯ!!! Еще одна вспышка ярости и я выхожу из подпространства. Вокруг неизвестный мне лес, а навстречу выходят мои враги. Несмотря на то, что их готовили к битвам, они не готовы увидеть мою истинную форму. Такого им и в страшном сне не приснится. Каждый мой шаг уничтожает живое, взгляд пронзает болью даже воздух. Бросаются меня атаковать, но это бесполезно. Руби… Разъедаю отравленным ядом своих врагов, анжелики пытаются сопротивляться, но в действительности – что может остановить мою истинную форму? Их больше нет, но я не могу продолжать в том же духе. Успокаиваюсь, возвращаюсь в свою человеческую форму, дышу, снова и снова, и снова… нужно… успокоиться… Последние барьеры разъедают мне душу, но я не вижу ее, а это становится невыносимостью. Земля дрожит, воздух разряжен, раскаты грома проносятся по небу. Двигаюсь вперед, передо мной ничего нет, но я знаю, что она там, чувствую ее… чувствую… Руби… Разрезаю последнюю преграду и передо мной оказывается дом. Врываюсь – врагов нет, иду по наитию, на биение любимого сердца. Поднимаюсь на второй этаж – она. Стоит посреди комнаты и ждет меня. – Тэон, стой! – Останавливает, стоит только появиться в дверях. Что? На мгновение, какое-то роковое мгновение мой страх допускает самое страшное из всего – она не хочет, чтобы я был рядом. Это простреливает меня, словно пуля, насквозь. Боль, дикая, страшная, невыносимая… Но… спасение. Она дарит мне спасение. Указывает на потолок, говорит о ловушке для демонов. Облегчение, какое же это облегчение. Врезаюсь заклятием тьмы, разрываю цельность круга, и она оказывается в моих объятиях, обнимает, прижимается… моя… со мной… Чуть сопротивляется, позволяю, тут же попадает в губы поцелуем. Тело оживает, все вокруг обретает смысл, буря внутри успокаивается. Любимая, ты даже не представляешь, скольких демонов ты усмиряешь только лишь своим присутствием. Моя мечта, мое благословение, самое родное, единственное… Моя душа. Переношу нас мгновенно в наш дом. Расслабляется, выдыхает, улыбается, когда оглядывается. Успокаивается. Больше нечего бояться. – Прости меня, Принцесса, – признаю перед ней свою вину. – Прости меня… Она заглядывает в глаза и ком в горле – моя, она моя. – Я сказала им, что это бесполезно, что ты найдешь меня, – нашептывает полной и безраздельной уверенностью во мне. Принимаю безоговорочно, потому что… потому что она рядом. Если рядом – можно победить любых врагов. Я достану тебе победу любой ценой, смысл моей жизни. – Они сказали, что это невозможно, – улыбается и мир вокруг светлеет, внутри разливается тепло. – А я сказала им, что ты докажешь обратное. Не сомневалась, она во мне не сомневалась. До дрожи, до невыносимости, до ряби в глазах… как же велико ее доверие. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/kira-sladkova/bagryano-alaya/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб.