Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Гендерный мозг. Современная нейробиология развенчивает миф о женском мозге

Гендерный мозг. Современная нейробиология развенчивает миф о женском мозге
Гендерный мозг. Современная нейробиология развенчивает миф о женском мозге Джина Риппон Просто о мозге Веками женский мозг взвешивали, измеряли и находили ненужным. «Женщины ближе к детям и дикарям, чем к взрослому цивилизованному мужчине», – написал французский психолог Гюстав Лебон на рубеже XIX–XX веков. «Женский» мозг, часть несовершенной и хрупкой биологии, долго считали достаточным основанием, чтобы не допускать «слабый пол» к образованию, политике и науке. Нейробиолог Джина Риппон разрушает мифы о разнице «мужского» и «женского» и объясняет, почему это разделение отравляет жизнь не только женщин, но и мужчин. Джина Риппон Гендерный мозг Современная нейробиология развенчивает миф о женском мозге Gina Rippon NO BRAINER Copyright © Gina Rippon 2019 Серия «Просто о мозге» Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность. © Фатеева Е. И., перевод на русский язык, 2019 © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019 * * * Книги о тайнах нашего мозга Нестареющий мозг Впервые за всю историю человечества разработана система, позволяющая остановить и обернуть вспять развитие заболеваний, которые связаны с мыслительной деятельностью человека: болезнь Альцгеймера, деменцию и др. Специалист в области нейродегенеративных заболеваний, Дейл Бредесен выделил 36 метаболических факторов, которые приводят к снижению умственной деятельности человека. Устранив их, вы сможете быть уверены в своем мозге на 100 % в любой промежуток своей жизни. Уход за мозгом Мозг – самый важный орган нашего тела. А нужно ли мозгу наше внимание? Еще как! Если вы хотите, чтобы мозг эффективно работал, надо научиться за ним ухаживать. Эта книга о том, как правильно ухаживать за мозгом, чтобы он служил вам верой и правдой в богатстве и бедности, в горе и в радости, в болезни и в здравии, в юности и в старости, пока смерть не разлучит вас. Полюби свой мозг В счастливом человеке – здоровый мозг! И для известного американского нейробиолога и автор бестселлеров Дэниэла Амена, это давно подтвержденный факт. Его клинический опыт и исследования, показывают: наше физиологическое состояние напрямую влияет на эмоции, чувства, мысли и отношения, область психологическую, социальную и духовную. Почувствовать улучшение в каждой из этих сфер можно, если беречь свой мозг и развивать его. О методах, способных помочь решению этих задач, автор увлекательно рассказывает на страницах своей книги. Креативный мозг. Как рождаются идеи, меняющие мир Книга нейробиолога и нейропсихолога Элхонона Голдберга – это масштабное и увлекательное исследование самой загадочной стороны человеческого разума: способности к творчеству, созиданию, креативности. Обобщая результаты научных открытий, Голдберг рассказывает об удивительных возможностях мозга, его перспективах в эпоху виртуальной реальности и искусственного интеллекта и о том, как стремление к инновациям формирует наше будущее уже сейчас. Посвящается Джане и Хильде – двум моим энергичным и несгибаемым бабушкам, которые успешно избавились от своих внутренних ограничений Моим родителям, Питеру и Ольге, благодаря их любви и поддержке я получила так много возможностей на своем жизненном пути, а также моему брату Питеру, который сопровождал меня на этом пути Деннису – партнеру, наперснику, сомелье и экстраординарному садоводу, с благодарностью за его неустанное терпение и поддержку (и еще за обилие джина) Анне и Элеанор, за ваше будущее, каким бы оно ни было Нет трагедии более страшной, чем прекращение жизни, нет несправедливости более отвратительной, чем отказ от возможности счастья или даже от надежды на счастье по причине наложенных извне ограничений, ложно почитаемых внутренними.     Стивен Джей Гулд     «Ложное измерение человека» Введение «Замочи крота» Идея книги кажется современной, но на самом деле ее корень уходит в восемнадцатое столетие. Это представление о том, что мозг имеет «пол» и бывает мозг «мужской» и «женский». И еще – что можно отнести любые индивидуальные различия: в поведении, способностях, достижениях, качествах личности, надеждах и стремлениях – к тому типу мозга, который вам достался. Такое представление на протяжении столетий двигало науку о мозге в неверном направлении, породило множество разрушительных стереотипов и, как я полагаю, стало преградой на пути социального прогресса и равных возможностей. Вот уже 200 лет обсуждается вопрос о половых различиях мозга. Половые различия изучают в разных научных дисциплинах: от генетики до антропологии, от истории до статистики. Для проблемы половых различий характерны невероятные заявления (женщины неполноценны, потому что их мозг на сто сорок грамм легче мозга мужчин), которые с готовностью опровергаются – только для того, чтобы появиться снова под другим соусом (женщины не умеют читать карты из-за отличия нейронных связей в головном мозге). Иногда какое-нибудь обособленное заявление прочно застревает в сознании общественности как факт и, несмотря на все усилия ученых, остается глубоким убеждением. А потом заявление представляют доказанным фактом, который торжественно приводят в качестве неоспоримого аргумента в дискуссии о половых различиях или, что гораздо хуже, в принятии политических решений. Мне кажется, что такие ошибочные преставления появляются, как в игре «Замочи крота». Это игра, в которой вы бьете молотком «кротов», в произвольном порядке появляющихся из «норок». В тот самый момент, когда вы переводите дух в убеждении, что «замочили» всех, еще один крот выскакивает из своей норки. В наши дни выражение «замочи крота» используют в той ситуации, когда вроде уже решенная проблема возникает снова и снова. Или ошибочное представление, вроде бы опровергнутое в результате получения новой и более точной информации, всплывает опять. Что касается половых различий, миф о том, что новорожденные мальчики предпочитают рассматривать подвешенные над кроваткой мобили, а не человеческие лица («крот», на котором написано: «мужчина рождается, чтобы стать инженером») или что среди мужчин чаще попадаются гении и идиоты («более выраженная изменчивость мужчин»). Как мы увидим, подобные «истины» сохраняются неизменными на протяжении многих и многих лет, и их до сих пор можно найти в руководствах по самопомощи, практических рекомендациях и даже в дискуссиях двадцать первого века о пользе и вреде разнообразия. Одним из самых старых и неубиваемых «кротов» является миф о женском и мужском мозге. Так называемый «женский» мозг на протяжении столетий награждался нелицеприятными эпитетами: «маленький», «недоразвитый», «отсталый в эволюционном плане», «плохо организованный» и вообще дефективный. Еще большее пренебрежение вызывали и вызывают женская подчиненность, уязвимость, эмоциональная нестабильность, непригодность к наукам – все, что делает женщин неподходящими для ответственности любого рода, для власти и величия. Теории о более низком развитии мозга у женщин появились задолго до того, как мы действительно научились изучать человеческий мозг в здоровом и действующем состоянии. Тем не менее «обвинение мозга» было постоянной и настойчивой мантрой, когда речь шла об объяснении отличий женщин от мужчин. В восемнадцатом столетии женщины считались низшими существами в социальном, интеллектуальном и эмоциональном плане. В девятнадцатом и двадцатом веках фокус сместился на предположительно «естественную» роль женщины: воспитательницы, матери, компаньонки мужчины. Суть была неизменной: существуют «основополагающие» различия между мозгом мужчин и женщин, и эти различия определяют их способности, личные качества и положение в обществе. Несмотря на то что мы не можем проверить, доказать или опровергнуть эти предположения, они остаются твердокаменным основанием, на котором растут и процветают стереотипы. Однако пришествие в конце двадцатого столетия новых технологий визуализации мозга дало нам возможность обнаружить различия (или их отсутствие) головного мозга у мужчин и женщин, понять, откуда могли бы появиться такие различия и чем они чреваты для «владельцев» мозга. Вам может показаться, что эти новые технологии – «козырные карты» в исследованиях половых различий мозга. Развитие мощных и высокочувствительных методов исследования мозга, наряду с изменением столетних стереотипов, могло бы произвести революцию в исследованиях и породить продуктивную дискуссию в средствах массовой информации. Но увы, это не тот случай… Что-то пошло не так с самого начала исследований мозга визуальными методами. Никуда не делись половые различия, никуда не делась разрушительная вера в стереотипы (психолог Корделия Файн назвала это явление «нейросексизмом»). Дизайн исследований был основан на «дежурном» списке якобы четких различий между мужчинами и женщинами, списке, который составлялся на протяжении столетий, или на данных, которые интерпретировались с точки зрения стереотипных представлений о характеристиках мужчин и женщин, даже не подлежащих измерению или сканированию. Если обнаруживалось некое различие, то оно попадало в печать намного вероятнее, чем отсутствие какого-либо различия. И средства массовой информации активно приветствовали публикации о различиях, словно это истина в последней инстанции. Еще это прочное убеждение в том, что женщины не способны читать карты, а мужчины – делать несколько дел одновременно! На ранних этапах исследования с использованием методов визуализации мозга возникла еще одна проблема – сами изображения. Новая технология подарила нам прекрасные, раскрашенные в разные цвета карты мозга: как будто эти картинки отражали работу загадочного органа в реальном времени, и теперь любой человек мог ее изучать. Соблазнительные разноцветные изображения подлили масла в огонь дискуссии, которую я назвала «нейромусор» – какие-то неестественные (и даже ложные) представления о результатах визуализации мозга, возникшие в популярной литературе и наводнившие моря книг о самопомощи и работе мозга. Эти книги и статьи часто иллюстрируются великолепно выполненными картами мозга, которые очень редко снабжаются любыми пояснениями – а что, собственно, на них изображено. Понимание различий между мужчинами и женщинами было и остается целью таких руководств и назидательных газетных заголовков, навевающих ассоциации с гаечным ключом и платьем в горошек и, естественно, закрепляющих представление о том, что «Мужчины с Марса, Женщины с Венеры». Таким образом, появление технологий визуализации ненамного продвинуло нас в понимании заявленных связей между полом и мозгом. Вот уже двадцать первый век, и что стало со всеми стереотипами? * * * Новые методы изучения мозга направлены на связи между его структурами, и это не просто измерение величины этих структур. Сегодня нейробиологи расшифровывают «язык» мозга: те способы, которыми, вероятно, передаются внутренние послания и ответы на них. Теперь у нас есть более достоверные модели работы мозга, и они показывают, как мозг делает то, что он делает. Теперь у нас есть гигантские объемы данных, которые допускают сравнение. Мы можем тестировать эти модели, используя сотни, если не тысячи людей – сравните это с единичными исследованиями мозга на ранних этапах науки. Может ли все это разрешить яростные споры о существовании «мужского» и «женского» мозга? В последние годы было сделано одно серьезное открытие, и оно заключается в том, что мозг является более «проактивным», или перспективным, в отношении сбора информации, чем мы могли когда-либо предположить. Мозг не просто реагирует на поступающую информацию, он генерирует предсказания о том, что может поступить в следующий момент, на основании закономерностей, которые он выводит из ранее полученных данных. Если оказывается, что дела идут не так, как планировалось, то мозг заметит «ошибку предсказания» и изменит поведение с учетом этой ошибки. Наш мозг постоянно строит предположения о том, что будет дальше, и создает шаблоны вероятного будущего. Можно представить мозг «копирайтером предсказаний» или навигатором, который дополняет наши слова и предложения визуальными схемами, направляя на самый безопасный путь. Конечно, чтобы предсказывать, нужно понимать правила нормального развития событий. Таким образом, то, что мозг делает с миром, зависит от того, что он находит в этом мире. Но что, если принятые мозгом правила о мире – это не более чем стереотипы, в которых в одну кучу свалены правда и откровенная ложь? И как это может повлиять на понимание половых различий? Так мы оказываемся в мире неизбежно сбывающихся предсказаний. Мозг не любит ошибаться в предсказаниях: если мы сталкиваемся с ситуацией, необычной для «таких людей, как мы», или встречаем откровенно недружелюбный прием, то наша направляющая система заставляет нас уйти («Развернись, если можешь»). Нам кажется, что мы можем ошибиться, мы волнуемся и в результате делаем еще больше ошибок и вообще сбиваемся с пути. До двадцать первого века считалось, что мозг – это чистая биология, и все. Всегда подчеркивалось, что, за исключением гибкости развивающегося мозга, тот мозг, который мы в конце концов получаем на оставшуюся жизнь, почти не отличается от данного при рождении (он лишь становится более крупным и оснащенным связями). Как только вы становитесь взрослым, мозг достигает потолка своего развития и отражает ту генетическую и гормональную информацию, которая в него заложена, – никаких обновлений или новых оперативных систем. За последние тридцать лет это представление поменялось. Теперь мы знаем, что мозг пластичный и гибкий, и это серьезно повлияло на представление о связях мозга с его окружением. Даже у взрослого человека мозг постоянно меняется во время не только учебы, но и работы, занятия хобби и спортом. Для мозга все новое – учеба. Мозг лондонского таксиста отличается от мозга начинающего водителя или таксиста на пенсии. Мы можем обнаружить различия в мозге у тех, кто увлекается видеоиграми, занимается оригами или играет на скрипке. Что, если опыт, изменяющий мозг, является разным для разных людей или групп людей? Например, если вы мужчина, вы имеете больше опыта в конструировании или манипулировании сложными трехмерными представлениями (например, играете в лего), и это, скорее всего, отразится на вашем мозге. Мозг отражает не просто пол, а образ жизни, который ведет человек. Если говорить о сохраняющихся на всю жизнь воспоминаниях, запечатленных в мозге под влиянием опыта и переживания, то становится понятно: нам нужно внимательно разобраться в том, что происходит у нас в голове и снаружи. Мы больше не можем считать спор о половых различиях противопоставлением природы и воспитания; нам нужно признать, что отношения между мозгом человека и социумом – не просто улица с односторонним движением, а постоянный и плотный трафик. Возможно, неизбежным следствием изучения того, как внешний мир влияет на мозг и его работу, является более пристальное внимание к социальному поведению людей и тому, что определяет это поведение. Существует даже теория, что человеческие существа представляют собой успешный вид потому, что этот вид общественный. Мы умеем расшифровывать невидимые социальные правила, «читать мысли» других людей и понимаем, как они поступят, что подумают, почувствуют, заставят нас сделать (или не сделать). Создание карт структур и сетей такого социального мозга покажет нам, как мозг формирует человеческую личность и как выявляет членов «группы своих» (они мужчины или женщины?), как направляет поведение человека, чтобы оно соответствовало социальным и культурным условиям, в которых человек живет («девочки так не поступают») или в которых он хочет жить. Это важный процесс, который нужно контролировать, чтобы понять гендерное неравенство. И кажется, что этот процесс начинается с рождения, а может даже раньше. Самые маленькие жители нашего мира, которые полностью зависят от взрослых, новорожденные младенцы, на самом деле намного более сложные социальные существа, чем мы можем себе представить. Несмотря на то что зрение у них еще не сфокусировано, слух не развит и практически отсутствуют все основные навыки выживания, младенцы быстро схватывают полезную информацию социального характера и быстро разбираются, чье лицо и голос служат сигналом к получению еды и тепла. Точно так же младенцы быстро усваивают, кто входит в ближний круг «своих», и распознают различные эмоции у других людей. Они похожи на маленькие социальные губки, которые быстро впитывают данные о культуре из окружающего их мира. Все это прекрасно иллюстрирует история, которая произошла в удаленной деревне в Эфиопии, где люди никогда не видели компьютер. Исследователи оставили на улице несколько плотно закрытых коробок с ноутбуками, на которые установили игры, приложения и записали музыку. Но без инструкций. Ученые наблюдали, что происходило дальше. За несколько минут один ребенок открыл коробку и включил компьютер. Через пять дней каждый ребенок в деревне запускал приложения и распевал услышанные песни из ноутбука. Через пять месяцев они взломали операционную систему, чтобы перезагрузить отключившуюся камеру. Наш мозг похож на этих детей. Без управления извне он составляет правила мира, изучает приложения и разбирается в том, что раньше казалось невозможным. Мозг приводится в действие сочетанием проницательных открытий и самоорганизации. И эти процессы начинаются в самом раннем возрасте! Первая вещь, к которой привлекается наше внимание, – это правила гендерных игр. Бесконечная гендерная бомбардировка, которую обрушивают на нас социальные сети и телевидение, – это тот аспект мира детей, за которым нам следует пристально наблюдать. Как только мы признаем, что мозг не только жадный до правил, особенно социальных, но также очень пластичный и изменчивый, мощь гендерных стереотипов станет очевидной. Если мы проследим путь мозга новорожденных мальчика или девочки, то увидим, что с самого момента рождения, и даже раньше, их мозг может быть направлен по разным рельсам. Игрушки, одежда, книжки, родители, родственники, учителя, одноклассники, собратья студенты, работодатели, социальные и культурные нормы – и, конечно, гендерные стереотипы – все эти факторы могут стать указателями различных направлений для мозга разных людей. * * * Решение вопроса о различиях мозга действительно важно. Всем, у кого есть мозг, и всем, у кого есть пол или гендер (об этом чуть позже), очень важно понимать, откуда возникает такое различие. Результат дискуссий и исследовательских программ или даже просто прослушивание анекдотов определяют наше представление о самих себе и о других людях, а также используются как критерий измерения самоидентификации, самоуважения и самооценки. Представление о различиях полов (даже если оно не обосновано) порождает стереотипы, исторически связанные с огромным количеством «доказанной» информации и избавляющие нас от необходимости оценивать каждого человека на основании его собственных достоинств и привычек. Эти стереотипы не только обеспечивают содержание, но и несут дополнительный штамп природы или воспитания. Являются ли особенности пола «природным» продуктом, с фиксированными и неизменными характеристиками? Или это порождение социальных условий с характеристиками, которые быстро настраиваются по щелчку политического переключателя или сигналов из внешней среды? Когда нейробиология представила свои первые открытия, черно-белые отличия этих ярлыков стали сомнительными: мы поняли, что природа связана с воспитанием. То, что раньше считалось неизменным и неизбежным, теперь оказалось пластичным и гибким; мы узнали о мощных, изменяющих саму биологию эффектах физического и социального мира. Даже то, что «записано в наших генах», может проявляться совершенно по-разному в разных условиях. Всегда считалось, что два разных биологических шаблона, по которым построены тела мужчины и женщины, ведут к различиям в головном мозге, а те ведут к различиям в когнитивных навыках, личности и характере. Но двадцать первое столетие не просто поставило под сомнение старый ответ на этот вопрос, оно оспорило сам вопрос. Постепенно мы увидим, как разрушаются прошлые прочные убеждения. Мы увидим, что происходит с теми хорошо известными различиями между мужественностью и женственностью в том, что касается страха успеха, воспитания и заботы о детях. Что вообще происходит с понятиями мужского и женского мозга. Мы пересмотрим доказательства, которые поддерживали эти выводы, и предположим, что эти характеристики не совсем точно подходят к навязанным им ярлыкам. Все верно, это опять книга о половых различиях мозга, еще одна, следующая за многими влиятельными и достоверными предшественниками. Но я верю, что эта книга необходима, поскольку старые, неверные представления все еще проглядывают в новых открытиях, как кроты в той самой игре. Все еще остается много вопросов: мы увидим, как велико гендерное неравенство в важнейших сферах деятельности и сколько гендерных парадоксов еще предстоит объяснить. Например, почему в большинстве стран, где гендерное равенство широко распространено, самая низкая доля женщин-ученых? Суть этой книги в том, что мир, разделенный по гендерному признаку, порождает такой же гендерный мозг. Я считаю, что нужно понять, как такое произошло и какое это имеет значение для мозга и его владельца – не только для девочек и женщин, но и для мальчиков и мужчин, родителей и учителей, бизнесменов и профессоров, а также для общества в целом. Пол, гендер, пол/гендер или гендер/пол: замечание о гендерах и полах Нам нужно решить, что мы имеем в виду и что обсуждаем: «пол», или «гендер», или и то и другое, или ни то ни другое, или смесь того и другого. В этой книге мы говорим о половых различиях головного мозга, а также о его гендерных различиях. Но являются ли пол и гендер одним и тем же, имеет ли ваш биологический пол все те характеристики, которые определяют ваш гендер, принятый в обществе? Допустим, у вас две Х-хромосомы или пара ХY. Определяет ли это ваше место в обществе, ту роль, которую вы играете, и выбор, который вы делаете? Многие столетия на этот вопрос отвечали «да». Вместе с оборудованием для воспроизводства себе подобных ваш биологический пол якобы предполагал и соответствующий мозг. И это определяло ваш характер, навыки, умения, пригодность для роли лидера или подчиненного. Термин «пол» мы обычно использовали и для биологических, и для социальных характеристик мужчин и женщин. Ближе к концу двадцатого столетия, в свете феминизма, наметилась тенденция оспаривать представление о предопределенности. Все настойчивее звучало мнение о том, что в социальном контексте следует использовать исключительно термин «гендер», в отличие от «пола», который касается только биологических свойств. Спустя всего несколько лет тонкое различие между полом и гендером стало очевиднее. Мы стали лучше разбираться в том, насколько велико влияние общества на мозг, и это значит, что нам нужен термин, отражающий это влияние. В научных кругах в качестве решения предлагают использовать выражения «пол/гендер» или «гендер/пол». Но это не прижилось и лишь изредка встречается в средствах массовой информации или в популярной литературе о мужчинах и женщинах. Другие решения – использовать термины «пол» и «гендер» взаимозаменяемо, а возможно, чаще использовать слово «гендер», чтобы не создавать впечатления, что вы говорите исключительно о биологической характеристике. Вы никогда не увидите статью, где было бы написано «половое различие в оплате труда» или «половое неравенство в деловой сфере». Но, если речь идет о таких вопросах, ясно, что термин «гендер» связан со всеми характеристиками мужчин и женщин в том смысле, в каком раньше использовался термин «пол». Недавно я просматривала популярные публикации Би-Би-Си для шестнадцатилетних (спешу заметить, что не для этой книги). Я обратила внимание на раздел по определению пола. Там на самом деле говорилось о наборе ХХ- или ХY-хромосом, под заголовком «Так гендер (курсив мой) младенца определяется спермой, оплодотворяющей яйцеклетку». Даже такое глубокоуважаемое учреждение, как Би-Би-Си, радостно вносит свой вклад в эту лингвистическую путаницу. Как главная тема этой книги связана с теми терминами, которыми я буду обозначать различия в мозге (или отсутствие таковых)? Это будут «половые различия», «гендерные различия» или и те и другие? Предположим, что спор в основном идет о ключевой роли биологии, тогда я буду использовать термин «пол» и «половые различия». Если речь идет о вопросах социализации, обрушивающихся как цунами голубого и розового на новоприбывших в мир человеческих существ, я буду использовать термин «гендер» или «гендерные различия». Название книги – «Гендерный мозг» – говорит о том, что мы будем рассматривать социальные процессы, которые изменяют головной мозг. ПОЛ – БИОЛОГИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА. ГЕНДЕР – СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ. Проблемой может быть и использование гендерных местоимений. Если вы не знаете пол (или гендер) человека, о котором вы пишете, то, как исторически сложилось, выбираете мужской род – «он». В книге, где мы подвергаем сомнению такие исторически сложившиеся правила, так поступать явно неприемлемо. Альтернативное написание конструкции «он или она» в такой толстой книге будет раздражать. Поэтому я решила восстановить баланс и писать «она» вместо «он» там, где это возможно. Часть первая Глава 1 Что скрывается в ее хорошенькой головке, или Охота начинается Женщины… являются низшей формой человеческой эволюции и… стоят ближе к детям и дикарям, чем к взрослым цивилизованным мужчинам.     Гюстав Лебон, 1895 г. На протяжении столетий мозг женщин взвешивали, измеряли и находили в нем то, что хотели найти. Головной мозг, составляющая часть будто бы несовершенной и недоразвитой биологии, ложился в основу любых объяснений, почему женщины занимают низшие места на эволюционной, социальной и интеллектуальной лестницах. Природа мозга женщин приводилась в качестве разумного обоснования для часто высказываемых советов о том, что «слабому полу» следует сосредоточиться на своих репродуктивных способностях и оставить мужчинам образование, власть, науку и политику. Хотя взгляды на способности женщин и их роль в обществе менялись от века к веку, «квинтэссенция» оставалась неизменной: различия мозга у женщин и мужчин являются частью их «сущности». Эти структуры и функции мозга являются фиксированными и врожденными. Гендерные роли определялись именно этими «сущностями». Изменение такого естественного порядка вещей противоречило бы самой природе. Эта история начинается (но, к сожалению, не заканчивается) с философа семнадцатого века Франсуа Пулена дя ла Барра, который мужественно оспорил общепринятое неравенство полов . Пулен решил посмотреть на доказательства тому, что женщина хуже мужчины, и не принимал ничего на веру просто потому, что так было принято с начала времен (или потому, что какие-то подходящие объяснения можно было найти в Библии). Пулен написал две книги: «Относительно равенства двух полов: физические и моральные рассуждения, из которых становится ясным, как важно уничтожить в себе предрассудки» (1673 г.) и «Об образовании женщин, с целью направления разума к наукам и манерам» (1674 г.). В них он высказал потрясающе современные взгляды на вопрос различий между полами . Пулен даже пытался показать, что навыки женщин могут быть равны умениям мужчин. Совершенно очаровательна глава о половом равенстве, где он вдохновенно пишет о том, что шитье и вышивание требует не меньше способностей, чем физика . На основании данных анатомии, новой науки в то время, Пулен сделал потрясающе пророческое наблюдение: «Наши самые точные анатомические исследования не обнаружили никакой разницы между мужчинами и женщинами в этой части тела [голове]. У женщин точно такой же мозг, как у нас» . Пулен тщательно изучал различные навыки и склонности мужчин и женщин, мальчиков и девочек и пришел к выводу, что если бы у женщин была возможность, они могли бы извлечь такую же пользу из привилегий, предоставляемых только мужчинам, например из образования и физических упражнений. Как считал Пулен, не существует доказательств какого-либо биологического дефицита, из-за которого женщинам положено занимать худшее положение в мире. «L’esprit n’a point de sexe (Разум не имеет пола)», – заявлял Пулен . ФЕМИНИЗМ ПРЕДСТАВЛЯЛ УГРОЗУ СУЩЕСТВУЮЩЕМУ В ОБЩЕСТВЕ УСТРОЙСТВУ. ДАЖЕ ДАРВИН ЭТИМ ОБЕСПОКОИЛСЯ. Выводы Пулена резко расходились с духом того времени. В его эпоху твердо закрепилась патриархальная система. Согласно идеологии, мужчины подходили для общественных ролей, а женщины – для домашних. Это убеждение определяло положение женщин, обязательное подчинение вначале отцу, потом мужу, и устанавливало, что женщина слабее любого мужчины в умственном и физическом отношении . После первой публикации во Франции взгляды Пулена проигнорировали. Они почти не оказали влияния на установившееся представление о низшей сущности женщины и том, что женщины не способны обучаться или участвовать в политике. (Конечно, не способны, ведь у них не было для этого возможности)[1 - «Феминистские» идеи Пулена были якобы позаимствованы (без указания первоисточника) англичанами (например, некая «Леди» написала книгу «Защита прав женщин; или Равенство полов морально и физически доказано» (G. Burnet, 1758). Работы Пулена привлекли внимание во Франции в начале двадцатого столетия в связи с обсуждением равенства женщин. Симона де Бовуар процитировала его в своей книге «Второй пол».]. Такое представление оставалось превалирующим на протяжении всего восемнадцатого столетия и вообще не считалось темой для обсуждения. Женский вопрос В девятнадцатом столетии в обществе появился интерес к науке. Интеллектуалы стали сравнивать связи социальных функций с биологическими процессами – подобно тому, как они рассматривались в ранних формах социального дарвинизма. Тогда поднялся «женский вопрос», и все чаще звучали требования женщин обеспечить им право на образование, владение имуществом и участие в политической жизни . Волна феминизма стала призывом к ученым, от которых требовались доказательства в поддержку существующего положения, а также демонстрация опасностей, которые ждали бы мир, в котором женщины получили бы власть. Опасностей не только для женщин, но и для существующего устройства общества. Даже сам Дарвин был вовлечен в обсуждение. Он беспокоился, что такие перемены могут полностью «сокрушить эволюцию» человека . Биология определяла сущность человека, и различные «сущности» мужчин и женщин определяли их законное (и различное) место в обществе. Взгляды, которые выражали другие ученые, демонстрировали их, мягко говоря, необъективность в вопросе. Я очень люблю одну цитату из книги Гюстава Лебона, парижанина, занимавшегося антропологией и психологией. Его главной задачей было демонстрировать низшее положение неевропейских рас, но и для женщин в его сердце нашлось особое место: Нет никаких сомнений, что существуют выдающиеся женщины, превосходящие среднего мужчину, но они так же редкие, как любое уродство, как, скажем, горилла с двумя головами. Следовательно, мы можем вообще не принимать их во внимание . Размер мозга был одной из первых мишеней этой кампании. Следовало искать доказательства низшей природы женщин в биологии. Тот факт, что ученые исследовали только мертвый мозг, никак не сдерживал язвительные замечания о слабых умственных способностях женщин (и, конечно же, тех, кого в то время называли «цветными, преступниками и низшими классами»). Поскольку у тогдашних ученых не было прямого доступа к мозгу, вместо измерения самого органа использовали измерение головы. И снова именно Лебон горел желанием проводить подобные «исследования». Он разработал портативный «черепометр», который повсюду таскал с собой, чтобы измерять головы тех, «ментальная конституция» которых соответствовала бы (или не соответствовала) суровым требованиям для получения самостоятельности и образования. И тут мы видим еще один пример любви Лебона к сравнению с обезьяной: «Мозг огромного количества женщин гораздо ближе по размерам к мозгу горилл, чем к наиболее развитому мозгу мужчин… Их неполноценность настолько очевидна, что даже спорить с этим бессмысленно» . Вместимость черепа была другим общепринятым аргументом в попытке доказать связь размера мозга с интеллектом. В пустые черепа насыпали крупу или картечь и взвешивали . В результате этих измерений посчитали, что мозг женщин был в среднем на 140 г легче мозга мужчин. Эти данные, конечно, были с энтузиазмом приняты в качестве необходимого доказательства. Очевидно, Природа наградила мужчину дополнительными 140 граммами мозгового вещества, и в этом заключался секрет их превосходных способностей, а также их права на влиятельное руководящее положение. В ответ на эту теорию философ Джон Стюарт Милль возразил: «на этом основании высокий и внушительный мужчина должен значительно превосходить менее крупного, а слон и кит вообще должны быть во сто крат умнее человечества» . За этим последовали расчеты, например, отношения размера мозга к размеру тела, но «правильный» ответ так и не нашелся . Тут возникает такая вещь, как «парадокс чихуахуа»: если вы заявляете, что отношение массы мозга к массе тела является мерилом интеллекта, то чихуахуа следует назвать самой умной собакой из всех живущих на свете собак. Мы все знаем, что это не так. Может быть, какие-то особенности строения черепа помогут получить «правильный» ответ? Именно в этот момент появилась краниология – наука, изучающая вариации форм черепа. На основании подробных измерений всех возможных углов, выпуклостей, пропорций, перпендикуляров лба и выступающих линий челюсти краниология, казалось, предложила подходящий ответ . Особенную популярность завоевали лицевые углы. Это углы между линией, соединяющей ноздри и ухо, и линией от лба к подбородку. Большой угол наклона лба, почти совпадающего с подбородком, был показателем «ортогнатизма». Маленький острый угол, с выступающим подбородком и опущенным лбом, назывался «прогнатизмом». Краниологи придумали шкалу, начинающуюся с орангутангов и включающую в себя также центральноафриканских и европейских мужчин. На основании этой шкалы ученые сделали удовлетворяющие их выводы о том, что ортогнатизм характерен для эволюционно более развитых, высших рас. Однако подгонка женщин под эту шкалу оказалась проблемой: показатель ортогнатизма у женщин в среднем выше, чем у мужчин. К счастью, скоро все уладилось. Немецкий анатом Александр Эккер, который сообщил о столь возмутительном наблюдении, заметил, что повышенный ортогнатизм также характерен для детей, и на этом основании женщин можно охарактеризовать как инфантильных (и, следовательно, низших) существ . Эти предположения поддержал Джон Клеланд, который опубликовал в 1870 году тщательно составленный каталог из тридцати девяти различных измерений девяноста шести различных черепов, которые были «либо характерными для цивилизованного человека, либо нехарактерными». Там был череп «главного готтентота», несколько черепов «кретинов и идиотов», череп «жестокого испанского пирата» и даже череп одного шотландца по имени Эдмунд, казненного за убийство своей жены . (Как говорили, этот Эдмунд был из графства Файф, и его «спровоцировали» на убийство. Однако мы не знаем, в какой именно раздел классификации попал его череп с учетом этих двух фактов: к «цивилизованным» или «нецивилизованным» черепам). Один конкретный параметр в каталоге Клеланда – отношение дуги черепа к его основанию – однозначно свидетельствовал, что взрослые особи женского пола отличаются от мужчин и от представителей «нецивилизованных» наций. В охоте за доказательствами недоразвитости женщин было сделано все возможное (измерены все возможные черепа). В одной статье приводились результаты 5000 измерений одного и того же черепа . Существовало, казалось, бесконечное множество вариантов измерений черепа с упором на те параметры, которые не просто показывали мужчин в наиболее выгодном свете, но также достоверно характеризовали женщин как подобных детям или представителей «низших» рас. Однако вскоре к большой игре в измерения подключилась группа математиков из Университетского колледжа в Лондоне, которая показала, что краниология – бред . В эту группу, в частности, входил «отец статистики» Карл Пирсон и Элис Ли, одна из первых женщин, получивших диплом Университетского колледжа. Ли придумала формулу для расчета объема черепа, который она соотносила с интеллектом. Она применила эту формулу для измерения черепов тридцати студенток Бедфордского колледжа, двадцати пяти преподавателей Университетского колледжа и (отличный ход) группы из тридцати пяти ведущих анатомов, собравшихся на конференции Анатомического общества в Дублине в 1898 году. Результат вбил последний гвоздь в крышку гроба краниологии. Ли обнаружила, что один из самых выдающихся членов Анатомического общества обладает самой маленькой головой, а один из будущих экзаменаторов Ли, сэр Уильям Тернер, был всего лишь восьмым по этому показателю. Когда оказалось, что головы этих выдающихся мужчин попали в разряд самых маленьких, то, словно по волшебству, начали говорить, что просто смешно связывать объем черепа с интеллектом. (Особенно когда оказалось, что у некоторых студенток из Бедфорда объем черепа был больше, чем у анатомов.) Потом последовали другие похожие исследования, и в 1906-м Пирсон заявил, что размер головы не является надежным показателем интеллекта . Так закатилось солнце краниологии, но в очереди уже стояли многие другие желающие объяснить половые различия. Вскоре на основе краниологии появилась другая методика. Ее суть заключалась в проецировании расположения различных «областей черепа» на мозг (и снова, заметьте, без непосредственного измерения мозга). Теперь ученые перешли от картечи к шишкам и сосредоточились на поверхности черепа, исследуя выпячивания различного размера, чтобы получить доказательства, которые они считали отражением ландшафта заключенного в черепе мозга. Все это привело к появлению «науки» френологии, у истоков которой стоял немецкий психолог Франц Йозеф Галль. Он заявил, что такие характеристики личности, как «доброжелательность», «предусмотрительность» и даже «способность производить детей», можно оценить на основании измерений соответствующих участков черепа человека . Эта методика стала популярной благодаря немецкому врачу Иоганну Шпурцхайму, который сначала учился у Галля, а потом, после некоторых разногласий, начал собственную карьеру френолога . Принципы этой системы заключались в том, что различный размер шишек на черепе отражал различную величину тех или иных «органов» мозга, а эти органы контролировали разные характеристики личности: воинственность, чадолюбие или осторожность. И снова, что совершенно неудивительно, более крупные шишки на мужских черепах аккуратно совпали с их наиболее выдающимися качествами. Особую популярность френология приобрела в Соединенных Штатах. Там в некоторых кругах женщины сами с энтузиазмом приняли эти идеи. Возникло одно из первых, очень странных направлений самопомощи, где женщин побуждали «познать себя» на основании своего френологического профиля . Одним из весьма неоднозначных результатов было заявление о том, что эта «наука» обеспечила «нам, женщинам» доказательство нашего низшего положения в иерархии – по сравнению с мужчинами, черепа которых были усыпаны другими шишками. «Нам, женщинам», следовало с облегчением признать свое место в сложившейся иерархии. Постепенно, к середине девятнадцатого столетия, френология приобрела дурную репутацию, отчасти по причине ненадежности измерений и отсутствия систематической проверки ее теорий . Но представление о том, что определенные психологические процессы можно связать с областями мозга, сохранилось, в некоторой степени благодаря появлению нейропсихологии, которая связала отдельные части мозга со специфическими аспектами поведения. Ученые начали изучать пациентов, пострадавших от серьезных травм тех или иных частей мозга, в надежде, что поведение этих пациентов «до и после» прольет свет на точные функции этих областей. В середине девятнадцатого столетия французский врач Поль Брока установил связь между локализацией повреждения в левой лобной доле и речью . Первый ключ Брока получил в результате посмертного исследования мозга пациента по имени Тан, названного так потому, что он больше ничего не мог сказать, хотя явно понимал речь. Та область, где обнаружилось повреждение, в левой части лобной доли, до сих пор называется «центром Брока». Более существенное доказательство связи между мозгом и поведением было получено в результате зафиксированных изменений поведения некоего Финеаса Гейджа, американского железнодорожного рабочего. В 1848 году он закладывал динамит для взрыва скалы и утрамбовывал взрывчатку железным ломом. Динамит случайно сдетонировал, и лом вошел в череп Гейджа, пройдя через щеку и макушку, вырвав значительную часть лобной доли. Рабочего лечил и наблюдал врач Джон Харлоу, который потом описал свои наблюдения в двух статьях с информативными названиями: «Прохождение железного лома через голову» (1848) и «Восстановление после прохождения железного лома через голову» (1868) . Описанные изменения поведения Гейджа – здравомыслящего и аккуратного человека до происшествия и угрюмого, импульсивного, и непредсказуемого после – интерпретировались так: лобные доли являются вместилищем «высшего интеллекта» и цивилизованного поведения. Лобные доли составляют примерно 30 % мозга человека и только 17 % у шимпанзе; это позволило предположить, что именно здесь находятся те высшие силы, которые делают нас людьми. Далее на волне энтузиазма ученые стали строить карты мозга с точным указанием мест, где и что происходит в мозге, вместо определения когда и как. Ранние модели представляли мозг как набор специализированных частей, каждая из которых почти полностью отвечала за определенный навык. Таким образом, если вы хотели узнать, где «гнездился» тот или иной навык в мозге, вы обычно брали человека, который утратил этот навык после травмы головы. Пациенты Брока и Харлоу являются, пожалуй, самыми известными примерами. Частичная утрата речи у Тана и изменения личности Гейджа «помещали» эти аспекты человеческого поведения в лобные доли. В поиске половых различий ученые подстраивали свои предположения о том, какие части мозга были самыми важными, к полученным данным о более крупных частях у мужчин, даже если это противоречило более ранним выводам. Например, в статье 1854 года говорится о том, что теменные доли женщин более выражены, чем у мужчин, чей мозг отличается более крупными лобными долями. На этом основании женщины получили родовое название «Homo parietalis», а мужчины – «Homo frontalis» . Однако мода на определение теменных долей в качестве вместилища интеллекта быстро прошла. Неврологам пришлось «дать задний ход» и сообщить, что эти самые теменные доли у женщин были неправильно измерены и на самом деле у женщин более крупные лобные доли, чем ранее считалось . Да, эту историю сложно назвать звездным часом научных исследований. По мере приближения конца столетия заявления о низшей природе уступили место ссылкам на «комплементарную» природу альтернативных свойств женщин (как определяли, естественно, мужчины). Эта концепция происходила из философии восемнадцатого века и тех идей, которые оправдывали неодинаковое распределение прав граждан. Лонда Шибингер писала об этом так: Начиная с этого момента женщины рассматривались не просто как низшие по сравнению с мужчинами, но как фундаментально отличающиеся и, следовательно, не сравнимые с мужчинами. Домашняя, заботливая женщина была просто «фоном» для публичного, рационального мужчины. А раз так, то, как полагали, у женщин есть своя роль в новом демократическом устройстве – роль матери и воспитательницы . «Комплементарная роль» предназначалась для женщин и обеспечивала их низшее положение (или, на самом деле, их отсутствие) в большинстве сфер влияния. Классическим примером стало горячее убеждение Жан-Жака Руссо в «одомашнивании» женщины, в ее слабой конституции и уникальных материнских качествах, которые делали ее неподходящей для любого обучения или политических занятий . Эти взгляды отражаются в высказываниях других интеллектуалов, например антрополога Джеймса Мак-Григора Аллана, который в своем выступлении в Королевском Антропологическом обществе в 1869 году заявил: По мыслительным способностям женщина совершенно не может сравниться с мужчиной. Но женщина компенсирована даром удивительной интуиции. Женщина (силой, схожей с полуразумом, с помощью которого животные избегают вредного и ищут то, что необходимо для их существования) мгновенно приходит к правильному мнению относительно предмета, который мужчина не может постичь иначе как в долгом и сложном процессе рассуждения . Помимо того, что женщина обладала лишь «животным полуразумом», ее низшая биология также оправдывала исключение из коридоров власти. Уязвимость, вызванная особенностями репродуктивной системы, подчеркивалась снова и снова. Мак-Григор Аллан, очевидно большой знаток менструаций, заявлял: В такие периоды женщины не подходят для какого-либо серьезного умственного или физического труда. Они вялые и угнетенные, и это состояние делает их неспособными мыслить или действовать. Кажется весьма сомнительным, что их можно считать ответственными существами, пока длится кризис… Именно этой причиной может объясняться часто непоследовательное поведение женщин, их несдержанность, капризы и раздражительность… Представьте себе женщину, в такой момент обладающую властью подписывать смертный приговор сопернице или неверному любовнику! Поскольку было заявлено о непосредственной связи биологии и мозга, то перегрузка одного могла вызвать повреждение другого. В 1886 году Уильям Вайтерс Мур, в то время президент Британского Медицинского Общества, предупреждал об опасности чрезмерного образования женщин. Он утверждал, что так может пострадать женская репродуктивная система, женщины рискуют поддаться некоему заболеванию под названием «ученая анорексия», стать асексуальными и, следовательно, бесполезными для брака . Хотя значение «выбора партнера», основы дарвиновской теории половой селективности, было не в моде, статус женщины в значительной степени определялся тем, за кем она была замужем. Поэтому сокращение шансов на брачном рынке было значительной угрозой социальному положению. Столетие подходило к концу, но представление о различиях мозга стояло незыблемо, наряду с общепризнанными слабостью и уязвимостью женщин. Все это с готовностью демонстрировали героини романов того времени, «психически неуравновешенные, печальные и скучные». Все женщины, подобные героиням Шарлотты Бронте Люси Сноу и жительницам «Городка», Мэгги Талливер, описанной Джордж Элиот в романе «Мельница на Флоссе», или Кэтрин Эрншо из книги Эмили Бронте «Грозовой перевал» – все они были обречены в своих дерзких попытках изменить естественный порядок вещей . Рождение визуализации В двадцатом столетии исследования мозга все так же основывались на его повреждениях. После Первой мировой войны появилось гораздо больше жертв, обеспечивших еще больше практических примеров. Однако начали появляться модели, которые основывались на предположении, что существует прямое отражение определенной мозговой структуры в определенной функции. И что можно «обратить отражение»: понять, какую функцию выполняет мозговая структура, наблюдая нарушение ее работы после физического повреждения. Сейчас мы знаем, как различные части мозга взаимодействуют друг с другом и формируют нервные сети, которые все время соединяются и распадаются. Это значит, что почти невозможно установить прямую связь между конкретной структурой мозга и конкретной функцией. То, что отдельный навык или элемент поведения утрачивается в результате повреждения, не означает, что поврежденная часть мозга единолично контролирует утраченную функцию. К несчастью для нейробиологов (но к счастью для нас, обладателей мозга), не существует аккуратных и однозначных отношений между одним навыком и одной определенной частью мозга. Чтобы лучше понять, как мозг реализует разное поведение, нам нужно получить доступ к здоровому мозгу и оценить, что в нем происходит в реальном времени, когда его владелец выполняет интересующее нас задание. Деятельность мозга состоит из смеси электрических и химических процессов внутри нервных клеток и между ними. У животных или во время хирургических операций на открытом мозге человека мы можем это наблюдать на уровне отдельной клетки. Но в тех исследованиях когнитивной нейробиологии, о которых мы будем говорить в этой книге, активность клеток измеряется снаружи головы. Как правило, измеряются колебания электрической активности клеток, из которых состоят нервные пути мозга, слабых магнитных полей, связанных с этими электрическими токами, или характеристик кровотока в активной части мозга. Развитие методик, которые улавливают слабые биологические сигналы, стало основой современных систем визуализации работы мозга. Первый прорыв в измерении активности мозга произошел в 1924 году, когда немецкий психиатр Ханс Бергер придумал прикреплять к черепу маленькие металлические диски. Он обнаружил закономерности в электрической активности, которая изменялась в зависимости от состояния пациента: был ли он расслаблен, сосредоточен или выполнял конкретное задание . Бергер показал, что сигнал, который он улавливал, имел разные частоты и амплитуды в зависимости от того, из какой части мозга он приходил и чем в это время занимался пациент. Так, альфа-волна становилась наиболее заметной, когда люди бодрствовали и были на чем-то сосредоточены, а медленная и крупная дельта-волна становилась отчетливой, когда пациенты спали. Бергер назвал свое изобретение «электроэнцефалограммой». В КОНЦЕ XX ВЕКА ЗАЯВЛЕНИЯ О НИЗШЕЙ ПРИРОДЕ ЖЕНЩИН УСТУПИЛИ МЕСТО «КОМПЛЕМЕНТАРНЫМ» ОБЪЯСНЕНИЯМ – ЖЕНЩИНЫ ФУНКЦИОНАЛЬНО ИНЫЕ И НЕ СРАВНИМЫЕ С МУЖЧИНАМИ. Электроэнцефалография, или ЭЭГ, – это старейшая методика визуализации активности человеческого мозга, и именно она лежит в основе всех базовых знаний о визуализации мозга в принципе. В 1932 году была изобретена многоканальная записывающая машина, и это означало, что выход электродов, закрепленных на различных частях черепа, можно преобразовать в движущиеся пометки на рулоне бумаги и исследовать изменения этих сигналов, связанные, например, со вспышками света или включаемыми звуками . Эти изменения можно располагать на графиках с миллисекундными временными шкалами, что позволяет довольно точно измерять скорость, с которой происходят события в мозге. Но поскольку электрические сигналы искажаются при прохождении через ткани мозга, мозговые оболочки и кости черепа, ученые не всегда могли получить достоверную картину локализации изменений сигнала. ЭЭГ оставалась основным источником информации об активности мозга здорового человека до 1970-х годов, когда была разработана позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ). Этот метод визуализации был основан на одном физическом явлении: когда активность конкретной части мозга увеличивается, кровоток в этой части усиливается. Согласно методике ПЭТ, в кровеносную систему вводят небольшое количество радиоактивного индикатора, который показывает количество глюкозы, поглощенной из крови различными частями мозга. Это и есть показатель величины активности, происходящей в этой области . ПЭТ стала гораздо более точным методом в отношении локализации активности мозга чем ЭЭГ, но использование радиоактивных изотопов было ограничено из этических соображений; кроме того, их не следовало применять детям и женщинам детородного возраста без необходимости, то есть с целью научных исследований. Эту проблему решило появление в 1990-х годах функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ), которая была во многом похожа на ПЭТ. Повышенная мозговая активность, связанная с увеличением потребления глюкозы, также приводила к усиленному поглощению кислорода тканями. Как и глюкоза, кислород доставляется кровью в соответствующие части мозга и там поглощается по мере необходимости. Когда активность возрастает, уровень кислорода в мозге изменяется. Повышение (или снижение) количества кислорода в крови приводит к изменению ее магнитных свойств. Если вы поместите мозг (конечно, не мозг, а голову владельца) в мощное магнитное поле, то сможете измерить эти реакции, зависимые от уровня кислорода в крови. После обработки полученных параметров результат сканирования превращается в цветовые пятна, наложенные на изображение структур, обычно в форме характерных серых и белых горизонтальных и вертикальных срезов мозга и черепа. В результате появляется некое изображение того, что происходит у нас в голове . Предполагалось, что первые исследования головного мозга человека методом фМРТ принесут ошеломляющие открытия и мы узнаем о работе мозга то, о чем раньше только догадывались. Размер все еще имеет значение Вы можете подумать, что новейшие технологии подняли уровень старой дискуссии на заоблачный уровень. Больше никаких «лишних 140 грамм» или насмешек над «Homo parietalis» и маленькими углами между лбом и челюстью? Боюсь, что я вас разочарую. Представление о том, что «размер имеет значение», оставалось столь же незыблемым в исследованиях мозга методами визуализации, как это было во времена измерения шишек и картечи. В мозге женщин по-прежнему находили то, что требовалось. Как заметила Энн Фаусто-Стерлинг, биолог и специалист по гендерным исследованиям, эта дискуссия в конце концов вылилась в «войну за мозолистое тело» . Я намеренно сказала «война» – один ученый в этой области назвал свою статью «В окопах мозолистого тела» . Мозолистое тело представляет собой мост из нервных волокон размером примерно десять сантиметров, расположенный между правым и левым полушариями мозга. Это самое крупное образование из белого вещества в головном мозге, которое содержит соединения из более чем 200 миллионов нервных клеток. На срезах мозга эта структура четко заметна и похожа на бледно-серый вытянутый орех кешью. Мозолистое тело явно выделяется на фоне окружающего его более темного серого вещества . В 1982 году американский антрополог Ральф Холлоуэй и его студентка, клеточный биолог Кристин Делакост-Утамсинг, сообщили об открытии половых различий в размере мозолистого тела на основании очень маленькой выборки субъектов исследования – четырнадцати мужчин и пяти женщин . Это различие касалось не всего мозолистого тела, а только той части, которая локализовалась в задней части мозга. У женщин она оказалась «более луковицеобразной». На самом деле разница не была статистически значимой, хотя проводилось несколько подобных исследований, результаты которых подтвердили исходные данные. В наши дни статья с таким размером выборки и низким уровнем статистической значимости просто не может быть опубликована. Но она серьезно повлияла на исследования половых различий мозга. СЧИТАЛОСЬ, ЧТО ЧРЕЗМЕРНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ВЕДЕТ К «УЧЕНОЙ АНОРЕКСИИ», КОТОРАЯ ДЕЛАЕТ ЖЕНЩИН АСЕКСУАЛЬНЫМИ И БЕСПОЛЕЗНЫМИ ДЛЯ БРАКА. Эти сомнительные данные вызвали настоящую войну среди ученых. Вот вам отличный пример того, как найти в мозге нужный ответ в зависимости от того, как вы задаете вопрос. В результате было проведено немало исследований на различных группах с использованием разных методов измерения – но консенсус до сих пор не достигнут. Почему же, спросите вы? Во-первых, невозможно точно измерить нечто, имеющее трехмерную структуру неправильной формы, закопанное между двух половин сгустка органического вещества еще более сложной формы. Сначала исследования основывались на препарировании мозга, аккуратном разделении его на два полушария и открытии мозолистого тела. Препараты фотографировали и проецировали на стеклянный экран. Эти изображения измеряли со всех сторон (да, вручную), вычисляли длину, площадь и ширину различных структур. Длину можно было измерить, проведя прямую линию от одного конца элемента до другого, или измерить кривую линию по форме мозолистого тела . Эти методы измерения вручную сегодня уже не используются, их заменили автоматизированные процедуры, но основной принцип «отслеживания» остается прежним. Для различных измерений предлагались разные способы, все с целью доказать предположение о том, что мозолистое тело имеет половые различия. Это очень похоже на методы краниологии, которые широко применялись в девятнадцатом веке. Например, в статье 1870 года краниологические измерения описывались следующим образом: Череп закрепляется в горизонтальной раме с помощью двух заостренных винтов, по одному с каждой стороны, которые являются неподвижными опорами; другие винты, на подвижных направляющих, можно устанавливать в любых двух точках на одном уровне. Вертикальная перекладина может двигаться вниз и вверх, вдоль боковой рамы, и направлять горизонтальную перекладину внутрь. К ее правому углу прикрепляется игла, если это необходимо, или в вертикальном, или в продольном направлении. Рамка, перекладины и игла размечены в дюймах и десятых частях дюйма, что позволяет легко измерять вертикальное и горизонтальное расстояние любой точки на черепе от места закрепления иглы и переносить измерения на бумагу. На основании серии таких точек можно построить диаграмму. На миллиметровой бумаге такая диаграмма строится за несколько минут из серии рисунков, состоящих всего из нескольких линий . Теперь сравните это описание с объяснением измерений мозолистого тела, проведенных в 2014 году: Контуры обоих мозолистых тел обводил один и тот же эксперт (М. У.). Верхние и нижние края определяли относительно передних и задних конечных точек. Среднюю линию мозолистого тела субъекта N (т. е. линию, которая проходит рострокаудально через центр мозолистого тела, примерно параллельно его верхнему и нижнему краю) выводили на основании теоремы двойственности симметрии-кривизны (Leyton, 1987). Затем на этой линии наносили 400 точек, расположенных на равном расстоянии друг от друга, и 400 соответствующих точек наносили на верхний и нижний край мозолистого тела. Расстояние между соответствующими точками на верхнем и нижнем крае считалось толщиной мозолистого тела на этом уровне. Значение 400 измеренных величин толщины кодировали цветом и переносили на левое пространство мозолистого тела субъекта N. Из 400 значений вычисляли среднее, которое считали средней толщиной мозолистого тела, а сумму расстояний между 400 соседними точками считали длиной средней линии этой структуры . Вам не кажется, что за 150 лет методы не сильно изменились? Так и хочется спросить: мы что, действительно скрупулезны в своих исследованиях, или просто отчаянно ищем хоть какие-то различия? Во-вторых, когда вы сравниваете мозг и описываете что-то как «более крупное», это не так однозначно, как может показаться. В среднем, мозг мужчин крупнее мозга женщин, и это, естественно, делает крупнее все структуры внутри мозга. В более крупном мозге более крупное мозолистое тело, а также все остальные структуры, включая такие важные, как миндалина и гиппокамп, из-за которых тоже можно развязать войну. (И в этой войне значение разницы в размере будет использоваться в качестве аргумента, поддерживающего «естественные» склонности и способности мужчин и женщин). Чтобы вести подобные споры, нужно договориться о способах «поправок» различий в размере мозга. Но вся проблема – в слове «договориться». В ранних исследованиях считалось, что достоверный показатель размера мозга – его вес. Другие ученые полагали, что подходящий показатель – площадь мозга. В более современных работах в качестве более точной переменной используют объем мозга. И раз у нас есть проблемы масштабирования, то нужно говорить о размере мозолистого тела в отношении к каким-то частям мозга . Но к каким именно? Похоже, мозолистое тело стало любимым кусочком мозга, который все хотят сравнивать. Горе вам, если вы не согласны с этим выбором. Такого рода споры заставили двух исследователей в этой области высказаться довольно раздраженно: На каком основании исследователь выбирает часть мозга, относительно которой он оценивает пропорции мозолистого тела? Очевидным кажется размер мозга, но как насчет объема затылочной доли, или желудочков, длины спинного мозга, размера зрачка в расширенном состоянии, или объема большого пальца на левой ноге, приподнятого на 0,667 процента? Здесь мне на ум приходит непочтительное сравнение с «Житием Брайана по Монти Пайтону», где толпу призывают «молиться тыкве» только для того, чтобы создать новый святой символ, вместо того чтобы «молиться ботинку». Но даже если можно добиться некоторого консенсуса в вопросах поправок, что может означать любое обнаруженное различие? Допустим, у вас более крупное или широкое мозолистое тело. И что дальше? Если мозолистое тело у женщин отличается от мужской версии, то как это связать с половыми различиями в поведении, что, собственно, и требовалось доказать изначально? Только в единичных экспериментах действительно фиксировали какие-то половые различия в связи с пестрым набором измерений величин. Более крупный мост между двумя полушариями теоретически должен означать лучшее взаимодействие между ними. На ранних этапах нейро-психологи полагали, что правая сторона мозга отвечает за эмоции и общие навыки обработки информации, поскольку дефицит именно таких навыков обнаруживался у пациентов с травмами правого полушария . Левое полушарие, как мы знаем на основании работ Брока и его последователей, обеспечивает речь и логику. Вполне естественно, что, если у женщин в среднем более крупное мозолистое тело, это объясняет, почему они так хорошо различают эмоциональные полутона разговора или почему способны понять, что происходит, даже если им ничего об этом не рассказали (это называется интуицией). Менее свободное взаимодействие между полушариями может означать, что каждое из них остается со своими собственными навыками. Холодное и логичное левое полушарие мужчин помогает им воспринимать мир, не отвлекаясь на беспокойное и эмоциональное правое полушарие. А чрезвычайно развитые в правом полушарии навыки ориентирования в пространстве позволяют сосредотачиваться на выполняемом в данный момент задании. Следовательно, более эффективный фильтрующий механизм мужского мозолистого тела объясняет их математический и научный гений (добавим сюда блестящие шахматные способности для полноты картины), право возглавлять промышленность, получать Нобелевскую премию и так далее и тому подобное. В этом смысле «размер имеет значение», но в обратном смысле «меньше – значит лучше». Однако, как я уже говорила, основная проблема в том, что мы до сих пор не совсем уверены во взаимосвязи между размером любой структуры мозга и проявлением любого вида поведения, которое может быть связано с этой структурой. Проще говоря, мы знаем, что чем чувствительнее часть тела (например, губы – по сравнению со спиной), тем больше площадь сенсорной коры, вовлеченная в обработку информации от этой конкретной части тела . Известно из исследований с участием спортсменов, что области мозга, связанные с определенными навыками, могут увеличиваться в размере, по мере того как человек приобретает эти навыки . Но мы еще очень далеки от моделирования любых причинно-следственных связей. Как мы увидим в этой книге, довольно часто связь между определенной структурой и конкретным проявлением поведения «предполагается», и возможно, что само поведение не изучалось вместе с исследованием упомянутой структуры. У женщин более широкая коммуникационная связь в мозолистом теле? А, вот почему они так здорово умеют делать несколько дел одновременно! У женщин правое полушарие переполнено лингвистическим мусором? Не удивительно, что женщины не умеют читать карты! И еще существует проблема двадцать первого столетия, о которой необходимо упомянуть. Когда мы спорим о размере мозолистого тела, как насчет пластичности мозга? Помните, что нервные пути могут развиваться примерно до тридцатилетнего возраста и что мозолистое тело может расти до вполне зрелого возраста? За это время может много чего произойти. Например, в одном исследовании обнаружили, что скорость переноса сигнала в нервах мозолистого тела выше у музыкантов, играющих на струнных инструментах (где две руки выполняют разные задачи), чем у пианистов (где две руки работают одинаково) или у тех, кто музыкой вообще не занимается . То есть даже если отдельные группировки в войне за мозолистое тело договорятся о том, какое измерение использовать, то любые выводы об обнаруженных половых различиях следует делать в контексте социальных факторов или личного опыта субъекта исследования. История с мозолистым телом породила множество других попыток измерить половые различия мозга. И споры возникают не только из-за способа измерения. Существуют разногласия об источнике якобы обнаруженных различий и даже яростная полемика о том, что это может означать. В популярной литературе о «разнице полов» часто можно встретить утверждение, что у женщин мозолистое тело больше, чем у мужчин, и это вроде как доказывает правильность стереотипа о правом/левом полушарии . Другой обсуждаемый параметр – это отношение серого вещества к белому. Если просто, это баланс между общим объемом нервных клеток мозга (серое вещество) и соединяющих их нервных путей (белое вещество). В 1999 году Рубен и Ракель Гур провели исследование на предмет половых различий этого параметра с помощью только появившегося метода структурной МРТ . В первом исследовании оказалось, что у женщин более высокий объем нервных клеток, а у мужчин больше связей между ними. В четырех последующих исследованиях уточнялся объем мозга, поскольку на величину серого и белого вещества могли повлиять методы масштабирования: серого вещества больше в крупном мозге, и, следовательно, здесь требуются более длинные пути коммуникации . Еще в двух исследованиях обнаружили высокое отношение серого вещества к белому у женщин, а в двух различий вообще не нашли. Еще позднее ученые провели обзор 150 исследований на эту тему, и оказалось, что на самом деле более высокий процент от общего объема серого вещества все же у мужчин, что противоречило изначальным данным . В общем, показатель серого и белого вещества – не очень-то полезный инструмент для определения различий мозга мужчин и женщин. Но это не мешает использовать подобное отношение в продолжающемся споре. Вопрос половых различий серого и белого вещества стал еще одним неправильным представлением о мозге и превратился в стереотип в популярной литературе. В 2004 году ученые пытались найти взаимосвязь между значением коэффициента интеллекта (IQ) и количеством серого и белого вещества в мозге. В исследовании участвовали двадцать семь женщин и двадцать один мужчина . Ученые обнаружили, что у мужчин более достоверная корреляция между IQ и серым веществом (в 6,5 раза больше, чем у женщин), а у женщин в девять раз более достоверная корреляция IQ и белого вещества. Однако не было никаких выводов относительно того, что может означать эта корреляция на самом деле. Было сказано только, что эти два показателя сочетаются. В этом нетрудно увидеть тени выпяченных челюстей и углов наклона лба. ЕСЛИ ЖЕНСКОЕ МОЗОЛИСТОЕ ТЕЛО ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ МУЖСКОЙ ВЕРСИИ, ТО КАК ЭТО СВЯЗАТЬ С ПОЛОВЫМИ РАЗЛИЧИЯМИ В ПОВЕДЕНИИ? В научной литературе сообщалось, что у женщин показатель IQ связан с интегрированием и усваиванием информации (или использованием большего количества нервных путей в мозге), а у мужчин процессы более локальные. Такие заголовки, как «Интеллект мужчин и женщин связан с серым и белым веществом» и (естественно) «Мужчины и женщины действительно думают по-разному», показывают, что давнее исследование с малым количеством участников и использованием грубых и загадочных измерений на сегодняшний день цитировалось более 400 раз. Часто в контексте дискуссий об однополых школах или недостаточном представительстве женщин в науках. Мы проследили кампанию по «обвинению мозга» на протяжении многих лет и увидели, как прилежно ученые искали те различия мозга, которые поставили бы женщину на место. Если какого-то параметра, характеризующего низшее положение женщины, не существует, то его нужно придумать! И это измерительное безумие продолжается в двадцать первом веке – с использованием методик визуализации, явно более сложных, чем краниометрические циркули или френологические шишки. Но, определенно, те же самые споры относительно измеряемых параметров продолжаются. Вся эта кампания началась с утверждения о существовании половых различий и охоты на них и продолжает мотивировать ученых искать дальше. На заре двадцать первого столетия ученые направили свое внимание на другой возможный источник доказательств слабой биологии женщин: на их так называемые «неконтролируемые гормоны». Началась новая охота за доказательствами. Глава 2 Ее неконтролируемые гормоны В любых дискуссиях о половых различиях человеческого мозга часто возникает вопрос: «А что же гормоны?» Убеждение, что половые различия в поведении в равной степени связаны как с мозгом, так и с этими химическими посредниками, твердо закрепилось в популярной биологической литературе, где объясняются наши навыки, склонности, интересы и способности. Финансовый успех (или неудача), умение руководить людьми, агрессия и даже сексуальная распущенность приписывается высокому уровню тестостерона у мужчин, а способность женщины к заботе о детях, умение помнить даты дней рождения и талант к шитью, очевидно, объясняются высокими уровнями эстрогена . Действительно, на эти гормоны ранее возлагалась прямая ответственность за половые различия мозга, причем воздействие тестостерона во время внутриутробного развития приводило к расхождению путей формирования мужчин и женщин . В начале двадцатого века открыли первый гормон, и с тех пор химическое управление поведением оказалось под пристальным вниманием. Ученые измеряли и экспериментировали над половыми железами, чтобы посмотреть, как это повлияет на поведение. Французский психолог Шарль Броун-Секар первым предположил, что существуют какие-то химические вещества, выделяющиеся в кровоток и управляющие органами на расстоянии . Для проверки своей гипотезы он смешал коктейль из измельченных тестикул морских свинок и собак и мужественно его выпил. После этого он сообщил о ярком ощущении бодрости и умственной ясности. В 1902 году английский врач Эрнест Старлинг идентифицировал первое такое вещество – секретин. Это произошло во время его совместной работы с психологом Уильямом Бейлисом . Ученые обнаружили, что химические вещества, которые мы теперь называем гормонами (от греческого выражения «подтолкнуть к действию»), вырабатываются железами тонкого кишечника и стимулируют работу поджелудочной железы. Вскоре после этого открыли и многие другие зоны выработки и действия этих химических регуляторов. Как и ожидалось, изучение регуляторов полового поведения и половых различий стояло в первых строках списка исследовательских проектов. Андрогены, эстрогены и прогестогены – гормоны, определяющие развитие половых органов и управляющие половым поведением, были открыты в конце 1920-х – начале 1930-х годов. Хотя последствия пересадки тестикул различным животным изучались еще в восемнадцатом веке . Так, в конце девятнадцатого века обнаружили, что экстракт яичников эффективно лечит «приливы» во время менопаузы, что указывало на существование каких-то специфических женских секретов, связанных с менструациями . Самый главный андроген – тестостерон – получил свое название в 1935 году, когда профессор химии Фред Кох выделил его из тестикул быка. Кох показал (на самом деле ничего он не показал), что кастрированные петухи и крысы могут восстанавливать свои свойства самцов, если им ввести этот гормон. Например, ученый продемонстрировал, как исчезнувший у кастрированного петуха гребень восстановился в прежнем размере . Это послужило основанием для довольно странных методов лечения с целью улучшения мужской силы (если вам интересно, поищите, к чему привели исследования Штейнаха) . Что касается так называемых женских гормонов, то в 1906 году было обнаружено, что выделения яичников вызывают циклическую половую активность у самок животных . Эти вещества были названы эстрогенами, от греческого термина «эструс» (сумасшедшее желание) и «геннан» (вырабатывать). (Вы можете догадаться, какого пола был ученый, который придумал этот термин.) В 1930-х годах идентифицировали и синтезировали различные эстрогены: эстрон, эстриол и эстрадиол. Оказалось, что эти вещества запускают половое созревание у самок животных и даже заставляют самцов крыс вести себя подобно самкам . Следует отметить, что, хотя андрогены были открыты как мужские гормоны, а эстрогены и прогестогены – как женские, они присутствуют у всех: и у мужчин, и у женщин. (Хотя на заре исследований было высказано предположение, что эстрогены, обнаруженные у мужчин, на самом деле появились в результате употребления риса и сладкого картофеля. Вероятно, ученые пытались приписать негативные качества эстрогенов только тому варианту гормона, который был обнаружен у женщин) . Да, уровни каждого из гормонов различаются. Количество тестостерона от природы обычно выше у мужчин, чем у женщин, а эстрогена – наоборот, но не стоит забывать о том, что эти гормоны присутствуют у обоих полов, особенно когда речь заходит о трактовке зависимого от гормонов полового различия в поведении. Как и с ранними исследованиями мозга, ученые изучали связь между новыми открытыми химическими веществами, которые предположительно контролировали поведение, и половыми различиями. Особенно по той причине, что «половые» гормоны имели четкую связь с хорошо описанным поведением животных, а именно – с их различными ролями в продолжении рода. Но как изучить то же самое у человека? Героический прием внутрь экстрактов из тестикул или яичников, к счастью, вскоре был признан бесполезным и не мог использоваться в качестве доказательства. Подобным образом было непросто воспроизвести у человека последствия ранней кастрации самцов крыс, вызванной инъекцией эстрогена. Кроме того, какие исследовались элементы поведения? Если бы было необходимо объяснить существующее положение вещей и превосходство добивающихся успеха мужчин над неполноценными, эмоционально неуравновешенными женщинами, то сравнение репродуктивных приемов обоих полов, вероятно, было бы не столь политически показательным, как можно было бы надеяться. Внимание привлекло «широко известное» явление – ежемесячный цикл повышения и понижения иррациональности и эмоциональной неуравновешенности женщин, который, как мы уже видели в предыдущей главе, с таким энтузиазмом изучался учеными-мужчинами в девятнадцатом столетии. Возможно, Броун-Секар не пробовал подходящий коктейль из органов самок, иначе он испытал бы очевидную утрату ясности мышления? «Неконтролируемые гормоны», на которые уже намекал Мак-Григор Аллан в девятнадцатом веке, когда говорил о проблеме с менструациями, стали модным объяснением, почему женщинам нельзя давать никакую силу и власть. Менструальный цикл: грязь, мрачное настроение или миф? Изучение изменений поведения женщин во время менструального цикла было популярным источником подобных данных. В историческом плане, естественно, они приводились в качестве причины, по которой женщины не могли занимать никакие влиятельные должности. В 1931 году гинеколог по имени Роберт Франк подвел научную основу под эту идею. Он предположил связь между недавно открытыми гормонами и проявлениями «предменструального синдрома» (или ПМС) у его пациенток. Женщины совершали «глупые и опрометчивые поступки» непосредственно перед менструацией. Так появился этот пресловутый синдром (ПМС) . Только в 1960-е и 1970-е годы англичанка Катарина Дальтон, ученый-эндокринолог, определила ПМС как клинический синдром, сложив воедино многие связанные с ним физические и поведенческие симптомы. Она связала эти проявления с предменструальной фазой и выяснила точную биологическую причину: нарушение гормонального равновесия . В западной культуре ПМС стал общепринятым явлением, и дни перед началом менструации гипотетически связывались с приступами плохого настроения, плохими оценками в школе или недобросовестным выполнением работы, снижением когнитивных способностей в целом и повышением вероятности несчастных случаев. Считалось, что 80 % женщин в Соединенных Штатах испытывают предменструальные эмоциональные или физические симптомы . ПМС занял прочное место в массовой культуре, где нередко можно встретить удивительное единодушие относительно предменструального безумия и перепадов настроения под действием гормонов у женщин, которые не могут это контролировать и неделями пребывают в аду . Интересно, что Всемирная организация здравоохранения провела исследования, в которых обнаружились культурные вариации в жалобах, связанных с предменструальной фазой. О перепадах настроения говорили почти исключительно женщины из Западной Европы, Австралии и Северной Америки. А женщины, принадлежащие к восточным культурам, к примеру китаянки, чаще называли физические симптомы, например отеки, и реже сообщали об эмоциональных проблемах . В 1970 году доктор Эдгар Берман, в то время член Комитета по национальным приоритетам демократической партии США, заявил, что женщины непригодны для управляющих должностей по причине неуравновешенности вследствие «неконтролируемых гормонов». Как он объяснял, женщины, у которых менструации еще не начались ввиду молодого возраста, или после наступления климакса могут быть свободны от ежемесячных приступов иррациональности. Представьте, говорил доктор Берман, женщину – президента банка, «которая выдает ссуды в этот особый период. Или, что еще хуже, женщину во время климакса которая принимает решение по высадке десанта или испытывает приливы и держит палец на ядерной кнопке» . Изначально космическая программа была закрыта для женщин, так как считалось, что нежелательно иметь человека в таком «темпераментном психофизиологическом состоянии» на борту космического корабля . На Западе концепция ПМС была настолько общепринятой, что стала своего рода «неизбежно сбывающимся предсказанием». ПМС использовали для объяснения или обвиняли в событиях, которые могли быть с тем же успехом связаны с другими факторами. В одном исследовании было показано, что женщины намного охотнее связывали свое состояние во время менструаций с плохим настроением, даже в тех случаях, когда явно вмешивались другие факторы . В другом исследовании обнаружили, что если женщину ввести в заблуждение, показать ей физиологические параметры, свидетельствующие о предменструальном периоде, то она гораздо чаще сообщала о негативных симптомах, чем женщина, которая полагала, что для ПМС еще не пришло время . Но что же такое предменструальный синдром? Как узнать, что у вас он есть? И чем он вызван? Ответы на эти вопросы неоднозначны. Что касается определения, то следует назвать его «туманным и неопределенным» . Похоже, что не существует общепринятого мнения о том, какие изменения поведения следует изучать. Всего было определено сто или более (ничего себе!) «симптомов»: некоторые были физическими – «боль» или «отеки». Другие – эмоциональными: «тревожность» или «раздражительность». Были даже выявлены когнитивные симптомы: «снижение работоспособности» или такие плохо определяемые признаки, как «ухудшение суждения». Тем не менее усиленно подчеркивались негативные явления. Наиболее часто используемый опросник для сбора данных незамысловато назван «Опросник по менструальному дистрессу Муу» (имя «Муу» относится к автору этого опросника, а не к тем, кто его заполняет) . В этом опроснике женщинам предлагается оценить сорок шесть симптомов по шкале от «проявления отсутствуют» до «полная или частичная нетрудоспособность». Почти все симптомы относятся к поведению и указаны с негативной точки зрения: «забывчивость», «рассеянность», «замешательство». Из всех пунктов только пять позитивны: «прилив энергии», «упорядоченность» и «ощущение благополучия». Интересно, что при заполнении опросника те люди, у которых никогда не было менструаций, давали ответы, неотличимые от менструирующих женщин [2 - Кроме того, оказалось, что ретроспективные измерения ни в коем случае не дают достоверных данных. Особенно если контекст вопросов известен тем, кто на них отвечает. Более надежный подход заключается в ежедневных измерениях поведения, хотя бы в течение одного полного цикла. Так можно избежать очевидной сосредоточенности на предменструальной фазе и ее «репутации». В идеале опрашиваемые вообще не должны знать цели вопросов или получить только необходимый минимум информации. Недавно провели исследование взаимосвязи настроения и менструального цикла. Целью исследования было определение тех экспериментов, в которых ученые избежали подобных ловушек. Из 646 исследованных работ только в 47 выполнялись условия для проспективных измерений в течение хотя бы одного цикла. Из этих работ только в 7 сообщалось о классических закономерностях проявления плохого настроения в предменструальной фазе. В 18 работах при использовании такой методики не было обнаружено вообще никакой связи.]. А вот еще одно исследование, по результатам которого можно предположить существование связи между женскими гормонами и позитивными изменениями поведения (что, конечно, не было бы в центре внимания последователей школы Гюстава Лебона, Дж. Мак-Григора Аллана и Эдгара Бермана). Теперь ученые все чаще соглашаются с тем, что наиболее достоверные данные свидетельствуют об улучшении когнитивных способностей и эмоционального состояния во время фазы овуляции и после нее, а не о их мнимом дефиците, который якобы возникает перед менструацией. Недавно провели крупномасштабное исследование когнитивной функции и эмоционального состояния во время менструального цикла с использованием фМРТ и анализа гормонального уровня. Оказалось, что с повышенными уровнями эстрадиола связаны улучшения вербальной и пространственной кратковременной памяти . Изменения, связанные с эмоциями, например точность их распознавания и улучшение эмоциональной памяти, тоже были обнаружены именно при высоких уровнях эстрогена и прогестогена. Это связывается с повышенной реактивностью миндалины, той части мозга, которая обрабатывает эмоции. Думаю, пришло время для опросника «Эйфория во время овуляции»! ИЗУЧЕНИЕ РЕГУЛЯТОРОВ ПОЛОВОГО ПОВЕДЕНИЯ И ПОЛОВЫХ РАЗЛИЧИЙ СТОЯЛО В ПЕРВЫХ СТРОКАХ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПРОЕКТОВ. КАК И ОЖИДАЛОСЬ. Вся эта история с ПМС является прекрасным примером влияния самосбывающегося пророчества, особенно когда речь идет о связи биологии и поведения. Смутно понятное явление, определенное в основном со слов пациентов, становится крючком, на который подвешивают некие проявления поведения, голословно называемые «симптомами». Мало того, подчеркивают проблемы, которые могут вызвать эти симптомы у женщин (и у тех, кто их окружает). То, что казалось идеальным способом установить причину и следствие путем отслеживания поведенческих изменений, связанных с изменением уровней гормонов во время менструального цикла, стало ярким примером того, как стереотипы превратились в твердые убеждения, в которые поверили даже те, к кому относится это явление[3 - Безусловно, некоторые женщины могут испытывать неприятные физические и эмоциональные ощущения в связи с колебанием уровня гормонов. Однако это только подчеркивает, что стереотип ПМС, будучи почти универсальным явлением, может служить очень хорошим примером «игры в обвинение» и биологического детерминизма.]. Другие способы выяснить причину и следствие отправляют нас к исследованиям на животных. Были проведены эксперименты, результаты которых показали, что гормоны могут определять физические различия организма самца и самки и что по крайней мере у нечеловекообразных приматов гормоны управляют репродуктивным поведением. Например, самки в состоянии эструса предлагают себя самцам (которые с готовностью взбираются на них), а матери новорожденных детенышей демонстрируют необходимые для воспитания навыки . Предполагалось, что различные аспекты поведения, свойственные самцам и самкам, связаны с воздействием различных гормонов на нервные сети головного мозга. Еще более радикальное предположение заключается в том, что гормоны играют основополагающую роль и что именно они определяют разную организацию мозга: мужские гормоны направляют развитие мозга по мужскому пути, и образуется «мужской мозг», а женские гормоны формируют «женский мозг». Все вместе это называется теорией организации мозга . Теперь уже известно, что активность гормонов во время развития плода у млекопитающих является фактором, определяющим пол. У человека вплоть до пяти недель после зачатия плоды мужского и женского пола неразличимы. В этот момент у плода женского пола (ХХ) начинают развиваться яичники, а у плода мужского пола (ХУ) – тестикулы. Вскоре после этого тестикулы начинают вырабатывать тестостерон и продолжают его вырабатывать до шестнадцатой недели внутриутробного развития. Потом, до самого рождения, уровни тестостерона неизменны и у мальчиков, и у девочек. При рождении результат влияния разных гормонов во внутриутробном периоде становится очевидным: у мальчиков явно виден пенис, у девочек – клитор. Согласно теории организации мозга, активность гормонов у плода мужского пола во время внутриутробного развития не ограничивается формированием половых органов, а способствует «маскулинизации» головного мозга. Иными словами, у мужчин образуется некая «полезная площадь» из нейронов, и это отличает их от женщин, которые не варились в тестостероновом «бульоне». Потом эти различия головного мозга будут определять различия в когнитивных навыках и эмоциональных качествах, а также, вполне вероятно, сексуальные предпочтения и выбор профессии. ВСЯ ИСТОРИЯ С ОЖИДАНИЕМ НЕГАТИВНЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ ПРЕДМЕНСТРУАЛЬНОГО СИНДРОМА – ЧАСТО ПРОСТОЕ САМОСБЫВАЮЩЕЕСЯ ПРОРОЧЕСТВО. В основу теории организации мозга легли ранние исследования на морских свинках. В 1959 году Чарльз Феникс, выпускник Университета Канзаса по эндокринологии, работал со своим руководителем, Уильямом Янгом, и его сотрудниками. Ученые выпустили статью, в которой писали, что введение тестостерона самкам морских свинок во время внутриутробного развития приводит к проявлению у них качеств самцов, а не самок. Когда эти свинки достигают половой зрелости, во время спаривания они ведут себя подобно самцам, радостно карабкаясь на других самок . Наблюдение позволило предположить, что гормоны могут оказывать долгосрочный эффект, если их вводить на очень ранней стадии. Одним из следствий теории организации мозга явился тезис, что вместе с фиксированной структурой и функцией женских или мужских половых органов такие же характеристики приобретает мозг. Дальнейшее развитие этой теории было направлено на активацию, или «включение», процесса. Организация мозга в период внутриутробного развития направляет структуры головного мозга к фиксированным конечным точкам, которые имеют половые различия. Эти структуры потом сформируют субстрат для любых будущих проявлений разновидностей гормонов, чаще всего связанных с наступлением половой зрелости. Таким образом, маскулинизированные или феминизированные структуры мозга будут реагировать по-разному на мужские и женские гормоны, что приведет к поведению, «соответствующему полу». Казалось, что теория организации мозга стала «связующим звеном» в цепи доказательств биологических различий мужчин и женщин, которые определяют их различное поведение. Мужские и женские особи разные, потому что химические вещества, которые настраивают их репродуктивный аппарат, также формируют важнейшие структуры и функции головного мозга. Так эту теорию распространили в отношении различий поведения, которые не имеют отношения к репродукции. Например, «грубые физические игры», или «математические навыки», или «умение ориентироваться в пространстве» будто бы связаны с воздействием тестостерона, а «воспитание детей и игра в куклы» – с уровнем эстрогена . Проверка подобных утверждений не только требует тщательного контроля уровня гормонов, развития мозга и проявления поведения у обоих полов, но и подразумевает попытки манипулирования гормонами в пределах одного пола и между полами – и до, и после рождения. Основное доказательство этой теории до сих пор основано на экспериментах с уровнем гормонов у животных и серьезных вмешательствах вроде овариоэктомии и гонадэктомии[4 - Овариоэктомия и гонадэктомия – удаление яичников и удаление яичек соответственно. – Прим. научн. редактора.] с наблюдением последствий этих операций и их влиянии на поведение, например на частоту копуляции, садки и выгибание спины (поза, которая у некоторых животных считается проявлением готовности к спариванию). Как показано выше, все эти манипуляции невозможно воспроизвести на человеке. Ученым или придется признать, что все эксперименты с животными можно считать аналогичными исследованиям на людях, или воспользоваться типичными или нетипичными колебаниями уровней гормонов. У мышей или у мужчин? Биологам первой половины двадцатого столетия казалось уместным использовать так называемые «модели на животных». Существовало предположение о некоторой физиологической эквивалентности всех млекопитающих, которая могла оправдать перенос результатов, полученных на одной группе (крысы, обезьяны), на другую (люди). Может показаться, что эквивалентность поведения – более сложная проблема. Можно ли уравнять, например, изучение лабиринта крысами и навыки ориентирования в пространстве у мужчин? В то время превалирующим направлением психологии был бихевиоризм, учение, основанное на представлении о существовании адекватной параллели между поведением человека и животных. Бихевиористы утверждали, что единственный приемлемый для психологии объект – это поведение и явления, которые можно реально наблюдать, измерять и интерпретировать в соответствии с установленными правилами . Здесь не было места внутренним мыслям и чувствам. Правила поведения можно вывести на основании выполнения тщательно контролируемых заданий и наблюдения последствий манипулирования изучаемыми переменными. Как происходит обучение? Организуем условия, меняем основные переменные и смотрим, что сработает. Можно ли увеличить скорость обучения? Поработайте с вознаграждением (или «положительным подкреплением»). Можно ли замедлить процесс обучения? Попробуйте наказания (или «отрицательные подкрепления»). Не считалось важным специально выбирать вид животного, у которого получают нужный ответ, – созданию научных теорий поведения не должна мешать никакая рефлексия. Иными словами, что верно для голубей или белых крыс, считалось столь же верным для человека, а значит, вполне допустимо экстраполировать поведение животных на человека. Модели с использованием животных служили для изучения самых разных аспектов поведения не только простых, но и сложных когнитивных навыков вроде ориентирования в пространстве или таких социальных проявлений, как забота о потомстве. Ученые искали параллели между поведением животных и человека, чтобы можно было измерить эффекты от прямого вмешательства в действия животных, учитывая, что этические ограничения не позволяют проводить эксперименты на людях. Можно ли объяснить с биологической точки зрения, почему мальчики активнее девочек? (Не будем говорить о том, что уровни активности вообще могут быть различными вне зависимости от пола). Вы можете увидеть влияние тестостерона на эмбрион женского пола и результат этого воздействия в виде «грубой физической игры». Что определяет «материнский инстинкт» у самок – гормоны? Попробуйте поиграть с уровнями эстрогена у самок крыс и посмотрите, как они будут «пренебрегать детенышами» или «вылизывать им анус и гениталии» Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/dzhina-rippon/gendernyy-mozg-sovremennaya-neyrobiologiya-razvenchivaet-mif/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом. notes Примечания 1 «Феминистские» идеи Пулена были якобы позаимствованы (без указания первоисточника) англичанами (например, некая «Леди» написала книгу «Защита прав женщин; или Равенство полов морально и физически доказано» (G. Burnet, 1758). Работы Пулена привлекли внимание во Франции в начале двадцатого столетия в связи с обсуждением равенства женщин. Симона де Бовуар процитировала его в своей книге «Второй пол». 2 Кроме того, оказалось, что ретроспективные измерения ни в коем случае не дают достоверных данных. Особенно если контекст вопросов известен тем, кто на них отвечает. Более надежный подход заключается в ежедневных измерениях поведения, хотя бы в течение одного полного цикла. Так можно избежать очевидной сосредоточенности на предменструальной фазе и ее «репутации». В идеале опрашиваемые вообще не должны знать цели вопросов или получить только необходимый минимум информации. Недавно провели исследование взаимосвязи настроения и менструального цикла. Целью исследования было определение тех экспериментов, в которых ученые избежали подобных ловушек. Из 646 исследованных работ только в 47 выполнялись условия для проспективных измерений в течение хотя бы одного цикла. Из этих работ только в 7 сообщалось о классических закономерностях проявления плохого настроения в предменструальной фазе. В 18 работах при использовании такой методики не было обнаружено вообще никакой связи. 3 Безусловно, некоторые женщины могут испытывать неприятные физические и эмоциональные ощущения в связи с колебанием уровня гормонов. Однако это только подчеркивает, что стереотип ПМС, будучи почти универсальным явлением, может служить очень хорошим примером «игры в обвинение» и биологического детерминизма. 4 Овариоэктомия и гонадэктомия – удаление яичников и удаление яичек соответственно. – Прим. научн. редактора.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 309.00 руб.