Сетевая библиотекаСетевая библиотека

История одной банды

История одной банды
Автор: Илья Стогов Жанр: Документальная литература Тип: Книга Издательство: Группа Компаний «РИПОЛ классик» / «Пальмира» Год издания: 2019 Цена: 249.00 руб. Просмотры: 19 Скачать ознакомительный фрагмент FB2 EPUB RTF TXT КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 249.00 руб. ЧТО КАЧАТЬ и КАК ЧИТАТЬ
История одной банды Илья Юрьевич Стогов Настоящие преступники Документальный роман рассказывает историю одной из самых радикальных банд последних десятилетий – скинхедов, которые в нулевых годах наводили ужас на все население России. Илья Стогов История одной банды © ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2019 * * * Лица, упомянутые в этой книге и находящиеся под следствием, являются невиновными, пока обвинения, предъявленные им, не будут доказаны в суде. Все обвинения против них могут быть сняты. 1. Ночной клуб «Apollo» (апрель 2006-го) Разглядеть стрелка они не успели. Те, кто выжил, повторяли потом перед следователями и телекамерами: звук выстрела в тот момент показался им просто хлопком петарды. Понять, что именно случилось, никто из них не успел… 1 В четверг, 5 апреля 2006 года, в клубе «Apollo» проходила вечеринка для студентов Института связи имени Бонч-Бруевича. Расположен клуб ужасно неудобно. Вроде бы почти центр города, но район при этом пустынный, неудобный, как подъехать к клубу, совершенно непонятно, так что посетителей там не бывало даже и по выходным. А уж в будние дни «Apollo» стоял просто пустой. Чтобы хоть как-то выжить, каждый четверг хозяева клуба навострились проводить вечеринки для иностранных студентов. Не ахти что, но все-таки… Негры и арабы считали место почти своим. Скидываясь, они покупали коктейли. Африканским студентам напиваться допьяна в «Apollo» было не по карману. Мятые русские рубли они подолгу вертели в своих черных пальцах, а потом все-таки протягивали купюру бармену, и тот смешивал для них какой-нибудь фирменный «аполловский» коктейль. От силы один за вечер. Вслед за неграми в клуб потянулись и некрасивые русские девушки из окрестных кварталов… а потом и не только из окрестных… некоторым девицам нравится встречаться с черными парнями, вы же знаете, как это бывает… а коктейль девицы могли позволить себе купить сами. Ну и плюс плата за вход. В общем, четверг свою кассу делал. В тот четверг все было как обычно. Белый диджей крутил в руках свои черные виниловые пластинки. Черные парни кривлялись на танцполе и вскладчину покупали коктейли. Разбредаться навеселившиеся негры стали только под утро. Шестеро студентов Института связи имени Бонч-Бруевича вышли из «Apollo» приблизительно в 5:30 утра. Они закурили по сигарете, подняли воротники курток и, скрипя подошвами об апрельский снег, зашагали к метро. От клуба до станции «Технологический институт» идти минут двадцать. Район этот настолько тихий, что пешехода и днем-то встретишь нечасто. А машины здесь и вообще почти не ездят. Негры шли прямо по проезжей части. Дойти они успели почти до пересечения 5-й Красноармейской с улицей Егорова. Впереди уже виднелся ярко освещенный Московский проспект. Потом все вместе они услышали хлопок. Мишель Тонобиан, уроженец Берега Слоновой Кости, обернулся и успел разглядеть в арке силуэт стрелка. Парень стоял на одном колене и держал в руках винтовку. Мишель рванулся с места первым. Остальные побежали за ним. Понять, что громкий хлопок это не петарда, а выстрел, успели не все. Но когда Мишель побежал, остальные побежали за ним. Они задыхались, рвались к спасительному углу и боялись оглянуться. Если добежать до угла, то там стрелок их уже не достанет… точно не достанет… пули не способны огибать углы… они всегда движутся только по прямой… но бежать до спасительного угла оставалось еще метров сто… то есть довольно далеко, а они были не готовы бежать… всю ночь они танцевали в клубе, устали и теперь шли домой отсыпаться… а вместо этого им пришлось сорваться с места и бежать. Выстрела не было… все громко дышали, задыхались и сопели… но второго выстрела не было. Времени перезарядить винтовку и пальнуть им вслед стрелку бы хватило. Но стрелять второй раз он не стал. Парни забежали за угол и остановились. Согнувшись, уперевшись ладонями в колени, они долго не могли отдышаться. Теперь их было всего пятеро. Кто-то один вернулся к перекрестку и заглянул за угол. Раскинув руки, будто распятый, на белом от снега асфальте лежал мертвый черный парень. Почти напротив арки, из которой хлопнул выстрел, находится большое офисное здание. С обеих сторон от входа там висят камеры наружного наблюдения. Нацелены они на входные двери, но небольшой отрезок 5-й Красноармейской тоже попадал в кадр. Самого стрелка разглядеть на пленке потом так и не удалось. Зато остальное было видно довольно четко. Пленку уже утром изъяла милиция. Никто не знает, как из милиции она попала к телевизионщикам. Но каждый раз, когда симпатичные тетки из новостей будут говорить про апрельское убийство, на экране станет появляться именно эта картинка. Шесть смутных силуэтов на зимней улице. Хлопок выстрела. Все бросаются врассыпную, а один остается, раскинув руки, лежать на асфальте. 2 Убитого звали Ланмпсар Самба. Для дикторов русских телеканалов имя оказалось почти непроизносимым. Правильно выговаривать его они научились только к концу недели. Двадцать восемь лет, уроженец Сенегала. В Петербург приехал в 1999-м. Планировал получить здесь второе высшее образование. Поступил в Институт связи имени Бонч-Бруевича. Успел доучиться до четвертого курса. Пуля попала ему в затылок. Смерть наступила мгновенно. Он даже не успел понять, что мертв, этот долговязый черный парень. Самба был из хорошей семьи. В 1960-х его мама училась в Москве на филолога. Вернувшись в Сенегал, основала там первую кафедру славистики во всей Западной Африке. На том, чтобы сын продолжил учебу в России, настояла именно она. Сам Ланмпсар по-русски говорил тоже неплохо. Сенегал – бывшая французская колония. Бедная, но не запредельно. Денег на обучение своих граждан в европейских вузах у правительства хватает. На счета в русских банках были переведены соответствующие денежные суммы; Ланмпсар собрал необходимые справки и вылетел из Даккара в Москву, а оттуда поездом отправился в Петербург. В Петербурге он прожил почти шесть лет. До сессии ему оставалось всего два месяца, а потом – домой. Домой увезли его долговязое черное тело. Пуля вошла ровно в то место, где шея переходит в затылок. Пробив нижнюю стенку черепа, пуля застряла внутри головы, однако оставлять ее там милицейские эксперты не стали. Пулю выковыряли из черепа, отмыли от присохших кусочков органики, пинцетом положили в полиэтиленовый пакетик, привесили на пакетик клеенчатую бирку с номером дела… Само уголовное дело по статье 105, часть 2, было возбуждено уже ранним утром б апреля 2006 года. 3 Выстрел грохнул около половины шестого утра. Ну, может быть, без двадцати шесть. Адмиралтейское РУВД от места происшествия находится в десяти минутах ходьбы. Заспанные дежурные милиционеры пешком дошли до лежащего на асфальте Самбы, выставили ограждение, начали обзванивать начальство. Приблизительно через час начальство начало подъезжать. В девятичасовых выпусках новостей о выстреле на Красноармейской уже сообщили каналы «НТВ» и «Россия». А к полудню об убийстве негра говорили уже все. Оружие преступления было найдено сразу же. Стрелок пальнул в сторону проходящих студентов из-под арки дома № 26 по 5-й Красноармейской. Милиционеры зашли во двор этого дома, и первое, что увидели, – лежащую прямо посреди двора винтовку. Аккуратно почищенный, смазанный и завернутый в тряпочку ствол, из дула которого густо пахло только что хлопнувшим выстрелом. На деревянном цевье были выцарапаны свастика и надпись «White Power!» – «Власть белым!». В слове «white» писавший допустил грамматическую ошибку, но смысл надписи милицейскому начальству был все равно ясен. Когда почти в самом центре города из винтовок со свастиками отстреливают негров – это означает большие проблемы. Утром заявление сделал исполняющий обязанности губернатора города Виктор Лобко. Госчиновника подняли с постели. Информации у него не было, да и какая может быть информация через три часа после выстрела? Единственное, что мог и. о., – успокоить горожан. Глядя прямо в камеру, он сказал, что администрация города ситуацию контролирует. «Уму непостижимо, чтобы оставлять оружие с такими надписями!» – несколько раз повторил Лобко. Как вести себя перед камерой и что вообще говорить, Лобко понимал не очень. Конечно, было бы лучше, если бы своим уверенным голосом ситуацию прокомментировала бы губернатор города. Да только не было в то утро на месте губернатора: как раз б апреля Валентина Матвиенко отмечала день рождения. Ей исполнялось 57 лет. Дата не круглая, но губернатор захотела отметить и ее. Вместе с несколькими близкими Валентина Ивановна на все выходные улетела в Грецию. Кто-то из журналистов попробовал позвонить губернаторскому пресс-секретарю Наталье Кутабаевой. Пресс-секретарь была умница и красотка. Что именно она ответила звонившему, неизвестно, но информагентства передали ее слова так, будто из-за убитого негра беспокоить губернатора в день рождения Наталья не станет. Потом целую неделю она только и делала, что объясняла: ее слова переврали. Ничего подобного сказать она не могла. Выглядело все это в любом случае глупо. В тот день все и у всех шло наперекосяк. С этим губернаторским днем рождения получилось вообще непонятно. Те, кто убил негра, не ворвались ватагой в клуб, не попереворачивали столы и сбежали, а произвели один-единственный выстрел. И этого хватило, чтобы о них начали говорить все телеканалы страны. Избить случайно встреченного где-нибудь на темной улице негра – неприятно, но такое случается. Увидеть серое от ужаса лицо, выпученные в страхе негритянские глаза… ощутить себя богом, карающим и мстящим… всем вместе накинуться, забить тяжелыми ботинками, сунуть шилом в горло, проломить ломом череп – это одно. Но раздобыть ствол, засесть в засаде… сжимая в ладонях карабин, несколько часов просидеть под аркой… ежась от апрельского холода, ждать, дождаться и всадить-таки пулю в затылок незнакомому чернокожему парню… это было что-то совсем из другой оперы. Да еще и подгадать, чтобы выстрел испортил день рождения губернатора. Не просто убить, а рассчитать так, чтобы тупицам журналистам было заранее понятно, с чего начинать свои репортажики. Или с днем рождения совпало случайно? Все равно случай был из ряда вон. Через два часа брифинг в прокуратуре провел прокурор города Сергей Зайцев: «Примерно в шесть утра на 5-й Красноармейской улице в Петербурге неизвестный открыл огонь по группе иностранных студентов, возвращавшихся из ночного клуба, где они отмечали день факультета. Один африканский студент убит. В восьмидесяти метрах от места преступления обнаружена винтовка с процарапанными на ней свастикой и надписями расистского содержания. Возбуждено уголовное дело по статье „Убийство, совершенное по мотивам национальной нетерпимости". Впрочем, вполне возможно, что свастика – всего лишь отвлекающий маневр и причина убийства совсем в другом. Мы, – уверил Зайцев, – будем отрабатывать все версии случившегося». Тем же вечером прокурора Зайцева пригласили на встречу с городским руководством партии «Единая Россия». Прокурору было указано на явно заказной характер преступления: – Убийство сенегальца – политическая провокация. Это дело рук противников развития Петербурга. Виновные должны быть непременно найдены! – Кто ж с таким станет спорить? – морщился прокурор. Разумеется, найти стрелка теперь просто необходимо. Но кто бы хоть намекнул как? Вот мертвый парень из Сенегала. Вот пуля у него в затылке. Как хочешь, так и раскрывай. Это же не сериал про «Улицы разбитых фонарей». С какого боку тут подступишься? К обеду в новостях показали нескольких депутатов Госдумы. Все говорили, что случившееся в Петербурге возмутительно! То, что произошло в Северной столице, просто недопустимо! Петербургским властям было отлично слышно: имеется в виду, что омерзительно и недопустимо как раз то, что случилось это не где-нибудь, а в Петербурге. За Уралом китайцев убивают чуть ли не по одному в месяц – и кому это интересно? Когда негров убивают в Москве, Воронеже или Владивостоке – это просто убийства. Но как только иностранец погибнет в Петербурге – тут же начинаются разговоры, что Северная столица давно превратилась в столицу русского нацизма. Руководство ГУВД выступило с заявлением, что не стоит сгущать краски. Проблемы в работе с молодежью, конечно, есть, но они решаются. А все разговоры о петербургском экстремизме – это на восемьдесят процентов просто очернение города. Депутаты городского Законодательного собрания предложили обратиться напрямую к президенту страны. Координатор фракции «Партия Жизни» Олег Нилов заявил, что если присмотреться к происходящему внимательно, то становится ясно: все эти убийства – политические провокации. Десять лет подряд Северную столицу пытались представить криминальной столицей России. Когда стало ясно, что из этой затеи ничего не выйдет, столичные политтехнологи придумали новый ярлык. Ясно, почему выстрел на Красноармейской прозвучал именно сейчас. Летом Петербург должен стать столицей саммита «большой восьмерки», и вот кому-то хочется бросить на город тень. Кто-то противится расцвету любимого города. Спикер Законодательного собрания Ленобласти Кирилл Поляков пошел еще дальше. Хмуря брови, он объяснял тележурналистам: случившееся – не более чем уродливое исключение. Но скоро и такие исключения станут невозможны. «Любой, кто выкрикнет лозунг „Россия для русских!", должен понести за это уголовное наказание. И это наша принципиальная позиция!» Тележурналисты кивали и усмехались. Буквально на прошлой неделе социологи из «Левада-центра» опубликовали результаты опроса, из которого выходило, что лозунг «Россия для русских!» поддерживают 69 % россиян. То есть двое из трех. А также 87 % сотрудников милиции. То есть трое из четырех. Нельзя же привлечь к уголовной ответственности две трети жителей страны, но даже если бы Кирилл Поляков и захотел это сделать, то как? Силами милиции, которая считает, что именно для русских Россия и существует? К вечерним выпускам новостей выяснилось, что выстрел на 5-й Красноармейской получил и международный резонанс. Телеканалы демонстрировали: массовые митинги против нацизма прошли в Италии и Франции. Прямо на первой полосе о русских бритоголовых написали газеты Великобритании и Германии. Возмущались происходящим и иностранные дипломаты в России. Забирать тело Ланмпсара Самбы в Петербург приехал сенегальский посол Мунтага Диолло. – Ненависть к иностранцам, – сказал он, – это проблема в первую очередь самих русских. Убивают в России нас, но главные жертвы этой ненависти – вы сами. Люди, которые в атмосфере этой ненависти рождаются и живут всю жизнь… Индийский консул был категоричнее. Он заявил, что из-за нападений скинхедов граждане его страны уже давно не желают не только учиться в России, но даже и приезжать сюда с кратковременными визитами. – Такой нацистской угрозы, как в России, нет нигде в мире, – сказал он. – Нападения только на граждан Индии случаются по несколько раз в месяц. Апрель только начинается, и нет гарантии, что до конца месяца не убьют кого-то еще. – А при чем здесь апрель? – не понимали телевизионщики. В апреле, объяснял индус, им живется особенно тяжело. Двадцатого числа русские нацисты отмечают день рождения Гитлера. Посольства африканских и азиатских стран рассылают своим гражданам предупреждения: день десантника и день рождения Гитлера – для иностранцев в России самые опасные дни в году. Лучше пересидеть. На улице не показываться. Потому что 20 апреля хоть один негр или уроженец Азии обязательно будет убит. Арка, в которой стоял убийца – Это правда? – интересовались телевизионщики у милиционеров. – Не совсем. Нападения на иностранцев каждый раз широко освещаются телевидением. Поэтому-то и создается впечатление, будто таких нападений много. Хотя на самом деле проблема эта во многом надуманная. 5 Кроме того, уже днем на 5-ю Красноармейскую пошли люди с цветами. За день пришло человек двести. К стене дома приклеили портрет убитого. Под портрет складывали цветы и ставили зажженные свечи. Телевизионные новости в каждом выпуске показывали: на месте, откуда недавно увезли тело, в кружок встают несколько негров. Наклонив головы и закрыв глаза, они молятся за убитого друга. Черные ладони лодочкой сложены на уровне груди. Комментировали телевизионную картинку члены Общественной палаты при Президенте России: – Мы возлагаем всю ответственность за это преступление на фашиствующие элементы! – Ну фашиствующие… ну элементы… мало ли кто там на кого возлагает, – пожимали плечами африканские студенты. – Можно подумать, речь идет о неожиданном иностранном вторжении. Эти «элементы» – граждане вашей собственной страны. Чем возлагать на них ответственность, лучше бы разобрались, что у вас тут происходит. Потому что мы приехали в Россию учиться, а уезжаем в гробах. Уезжать в гробах студентам не хотелось. На следующий день в новостях показали, как иностранные студенты пакуют вещи и разъезжаются по домам. В первый же день после убийства Самбы документы из русских вузов забрали пятнадцать студентов. Еще через день – уже почти в два раза больше. – Пока нас просто избивали и били ножами, мы терпели. Но если дело дошло до стрельбы – пора уезжать. У меня дома уже двадцать лет идет гражданская война. Однако шансов выжить там куда больше, чем здесь. Сверяясь с бумажкой, дикторы утверждали, что массовый отток студентов нанесет России экономический ущерб. Обучение иностранцев приносит стране до двухсот миллионов долларов в год. Какой-то идиот застрелил негра, и теперь все мы можем недосчитаться этих двухсот миллионов долларов. Не пора ли милиции действительно всерьез заняться проблемой? Милиция занялась проблемой сразу, да только результатов было немного. От милиции со всех сторон требовали результатов. Пусть это будет немножко как в кино: брейн-штурм, лихой захват, по телевизору показывают, как бойцы СОБР ногами вышибают двери, и вот уже злодей отправляется в тюрьму. Милиционеры объясняли: эффектные киношные развязки только в кино и случаются, а ведь здесь не кино. Но от них все равно требовали чуда, и милиция напряглась, чтобы чудо явить. Сразу же после возбуждения уголовного дела из Москвы в Петербург вылетела группа специалистов МВД. Им предстояло помочь петербургским коллегам, которые не сумели удержать ситуацию под контролем. Бригада была сформирована из сотрудников сразу трех департаментов: Департамента уголовного розыска, Управления по борьбе с организованной преступностью и Департамента охраны общественного порядка. Помимо официальных бумаг члены спецбригады везли петербургским коллегам устное распоряжение: дело находится на личном контроле. С живых теперь не слезут. Оперативник, работавший в 18-м («борьба с экстремизмом») отделе УБОП, позже рассказывал: «Думаю, последний раз такой переполох в Петербурге поднимался, когда в тысяча девятьсот тридцать четвертом убили Кирова. По крайней мере на моей памяти такого еще не было. Сенегальца убили утром в пятницу, и уже тогда было ясно: пропали не только ближайшие выходные, но и вообще все выходные до тех пор, пока не предъявим результат. Из Москвы приехали люди – и начался полный пиздец. Все на нервах, начальство орет, работаем с семи утра до четырех ночи, нормально никто говорить вообще не может… Дергаем всех, кто проходит по спискам скинхедов, всех, кто проходит по спискам нацистов, всех, на кого хоть что-то есть, – и никаких результатов!» Проверялись все версии: может, стреляли свои?., может, тут замешана девушка?., или это заказное убийство?., необходимо срочно проверить деловые и коммерческие связи погибшего!., ах, у него не было деловых связей?.. ну хоть что-нибудь, помимо черной кожи, у этого парня было, а? За первые трое суток по данному делу было проверено несколько сотен граждан. Жильцы прилегающих домов были опрошены все до единого и по несколько раз. Одна из женщин сказала, что точно видела: стреляли чеченцы. Двое мужиков в камуфляже, с бородами и в вязаных шапочках, надвинутых на глаза. Другая вспомнила, как подозрительный парень что-то прятал на подвальном козырьке дома, возле которого застрелили сенегальца. Листья жести с козырька отодрали и передали экспертам. Машина работала на полных оборотах. Результат просто не мог не появиться. И он появился. Спустя всего 48 часов общественности было доложено: у следствия появился первый подозреваемый. 2. Улица 5-я Красноармейская, дом 28 (апрель 2006-го) В 2004 году потери российских войск в Чечне составляли приблизительно пять человек в месяц. При этом только в Петербурге и только зарегистрированных нападений на иностранцев случается до десяти в сутки. 1 В Петербурге пятьдесят семь станций метро. И вряд ли найдется хоть одна, где хотя бы раз в день негру, китайцу, армянину, узбеку или еврею не разбивали бы лицо. Окровавленные нерусские лица ежедневно появляются в дверях пикета милиции и, шевеля разбитыми губами, произносят одну и ту же фразу: «На меня только что напали». Акценты у них разные, а фраза всегда одна и та же. Милиционеры нехотя отрываются от курения. Поднимают глаза на пришедших. И отвечают всегда тоже одинаково: «Ну и что ты теперь от меня хочешь?» Регистрировать эти нападения бессмысленно. Все равно найти никого не получится. Тем более что на фоне последних убийств все эти избиения действительно кажутся детским лепетом. Выстрел на 5-й Красноармейской стал четвертым громким убийством за четыре месяца. Сперва, прямо в Рождество, 25 декабря 2005-го, убили камерунца Канхема Леона. Парень только-только приехал в город. Он еще даже не начал учиться – осваивал язык. Праздничным утром он встал пораньше, побрился, надел чистую рубашку и вдвоем с приятелем вышел из общаги, чтобы поехать в церковь. Отойти они успели метров на сто: моментальная атака, мелькающие в воздухе тяжелые ботинки, тяжелое сопение со всех сторон… Приятель успел убежать обратно, к спасительным дверям, а Леон остался лежать мертвый: пять ножевых ударов в грудь и горло. В тот день христианский Бог родился, а чернокожий парень умер. Новорожденный Бог так и не дождался парня у себя в храме… или, наоборот, – именно в этот день он его и дождался? Канхем Леон лежал в снегу и медленно остывал. А те, кто плевать хотел и на него, и на его Бога, стояли вокруг и улыбались улыбками здоровых и сильных людей. Всего через сорок минут из общежития рискнул выйти кениец Мванги Эдди Майна. Далеко он тоже не ушел: 26 ножевых ранений. Парень пытался убежать, но скинхеды повалили его на землю и, громко смеясь, били ножами в ягодицы. Посреди бела дня зарезать человека – кто угодно испугается того, что натворил, и постарается убежать, скрыться. Но эти парни даже не думали прятаться. Похоже было, что они не успокоятся, пока не перережут всех чернокожих в общаге. Серые от страха негры опять и опять звонили в милицию. В километре от общежития лежит труп, а убийцы до сих пор бродят под окнами. К полудню милиция все-таки подъехала. Вокруг общежития было выставлено оцепление. Чтобы не дразнить жителей, неграм запретили выходить из здания. «Моя страна платит пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы я получил образование! – кричал один из студентов. – А вы содержите меня, как заключенного в тюрьме!» Милиционеры пожимали плечами. Приехал учиться – учись. А мы будем тебя охранять. Между прочим, для вашего же блага стараемся. Ровно через два месяца, 24 февраля 2006 года, от множественных ножевых ударов скончалась гражданка Казахстана Айнур Булекбаева. Вместе с подружкой она шла по улице. У нее зазвонил мобильный телефон. Айнур сняла трубку и ответила по-казахски. Связь была не очень, она все повторяла: «Алё! Алё!», но расслышать ничего не могла. Она все громче выкрикивала свои непонятные казахские слова. Позже свидетели уверяли, что это и спровоцировало нападавших. Дальше все было так же, как и в случае с камерунцем: топот сзади… ты оборачиваешься и успеваешь увидеть только черные куртки и белые, наголо бритые черепа… а больше ты не успеваешь увидеть уже ничего. Подруга казашки отделалась неделей в больнице. Айнур Булекбаева скончалась на месте. Еще месяц спустя, 25 марта, девятилетняя девочка-мулатка Лилиан Сиссоко возвращалась с прогулки. Мама у Лилиан была русской, а папа – африканец. Девочка родилась в Петербурге, здесь же пошла в школу, любила гулять во дворе, к ней иногда заходили в гости одноклассницы. В тот вечер вместе с ней в парадную зашли двое молодых людей. Первый из них ногой придавил дверь и стал внимательно смотреть по сторонам. А второй нанес ребенку шесть ударов заточенной стамеской в шею и голову. Девочка не могла даже кричать: один из ударов снизу вверх прошел через мягкие ткани шеи и распорол ей язык. Нападавших ни в одном случае задержать не удалось. Зато уголовное дело во всех случаях было возбуждено по статье, упоминающей национальную рознь. Остальные нападения на негров и азиатов либо не регистрировались вовсе, либо проходили по статье «Хулиганство». Всего преступлений против иностранных граждан за 2005 год было совершено больше двух тысяч. То есть приблизительно по пять в день. За полтора месяца до убийства Ланмпсара Самбы в самом центре города, на набережной канала Грибоедова, были избиты двое негров, студенты Архитектурного института. Проломленные головы, выбитый глаз, несколько месяцев больницы… Еще через три дня железными палками был забит студент-китаец Чжан Паниэ. Множественные, в том числе открытые переломы, несколько месяцев больницы… Еще через неделю прямо напротив Александро-Невской лавры атакован студент-палестинец Алдоу Халед. Переломы ребер, проломленная голова, множественные ножевые ранения… Еще через четыре дня на станции метро «Автово» забит кастетами и палками бизнесмен из Турции Гюль Орхан… Еще через десять дней – нападение на двух корейцев. Пара получила одиннадцать ножевых ранений на двоих, в основном в горло и лицо… Еще через четыре дня пострадал студент Первого медицинского института Шанг Зайда Ахмад – проломленная голова, переломанные ребра, несколько месяцев больницы… Уже после выстрела на Красноармейской, ровно на день рождения Гитлера, был зарезан индус Анджанги Кимшори Кумар. Он шел к себе в общежитие и даже почти успел дойти, но прямо на входе в общагу несколько неизвестных дверью зажали ему голову и начали прицельно бить ножами в горло и грудь. И так – каждую неделю. Причем надежды все это раскрыть не было никакой. Как раскроешь десять нападений в сутки? Даже в ту ночь, когда застрелили негра, на другом конце города, возле клуба «Аризона», был до полусмерти избит вьетнамец. А на следующий день – уже двое: китаец, студент Консерватории (закрытая черепно-мозговая травма), и парень из Анголы (несколько ножевых ранений). Невозможно приставить по милиционеру к каждому иностранцу, выходящему в город… тем более что милиционерам все эти парни тоже не очень-то нравились. 2 Правда, в случае с пулей в затылке Ланмпсара Самбы с подозреваемым определились оперативно. Уже на третий день следствия милиция объявила: стрелок пойман. В ходе следствия было проверено несколько сотен человек. Связи Ланмпсара Самбы отслеживались поминутно за весь последний год. Когда, где, с кем встречался? О чем говорил? Не было ли ссор? Может быть, ему кто-то угрожал? Между тем стрелок жил в парадной того самого дома, возле которого был застрелен негр… В начале 1990-х парень отсидел срок за незаконное хранение огнестрельного оружия… Собственно, на этом улики и кончались. Судимость за оружие и проживание в доме возле места преступления. Других оснований для задержания не было, но милиционеры надеялись, что если хорошенько поработать, то со временем они появятся. Задержанного звали Алексей Кутарев. Ему было двадцать восемь лет – столько же, сколько застреленному негру. И роста они были почти одинакового. Один белый двадцативосьмилетний парень долго прятался в черной арке, дождался, пока по улице пройдет второй двадцативосьмилетний парень… Бабах! – и черный негр падает на белый снег. Уже на следующий день после убийства в дверь Кутаревых позвонил участковый. Когда в районе происходит что-то серьезное, участковый всегда начинает звонить в двери. – Нужно пройти в отделение. Стреляли прямо под твоими окнами, а ты судимый. Сходим поговорим? Кутарев оделся и ушел с участковым. Не было его долго. Потом, уже почти ночью, он позвонил: – Папа, принеси какую-нибудь одежду. Мою всю заставили снять и увезли на экспертизу. Сижу в камере в одних трусах. Родители переглянулись. Отец пошел собирать одежду. В этот момент в дверь позвонили: милиционеры пришли с обыском. Изъяли почти всю одежду сына. Даже старую куртку, которая валялась в кладовке больше четырех лет. – Что с сыном-то? – спрашивал отец. Уже несколько лет он сидел на пенсии, но до этого и сам был милиционером. Знал: когда начинается вот такая суета, как сегодня, дело может кончиться чем угодно. – А что с ним? – пожимали плечами следователи. – Пока сидит у нас. Выдадут ордер на арест – уедет на Литейный. Санкция на арест была выдана судом почти сразу. Всем очень хотелось как можно скорее закрыть это дело. Давление на следователей было таким, что кто-то непременно должен был сесть. По всему выходило: сесть должен был Кутарев. Из Москвы приехал известный адвокат Анатолий Кучерена. Ознакомившись с подробностями расследования, он успокоил горожан: убийство не было связано с фашистами. Причина чисто бытовая: жильцу дома не нравилась громкая музыка, доносящаяся из «Apollo». Не выдержали нервы, вот и все! Скоро обвиняемый предстанет перед судом. Дело можно считать раскрытым. Горожане могут спать спокойно. Горожане особенно и не парились. Кое-кто, конечно, приезжал на место убийства. Некоторые даже сходили на небольшую демонстрацию солидарности с африканскими студентами. Но в принципе убийство негра было не настолько важным событием, чтобы горожане как-то особенно из-за этого переживали. Почти сразу после Кучерены по телевизору выступил отец задержанного Кутарева. – Происходит ужасная ошибка, – заикаясь от волнения, говорил он. – Мой сын невиновен, и если он сядет по этому делу, то ведь реальный-то убийца останется на свободе, вы понимаете? – От отчаяния пожилой человек хватался за любую соломинку: – Мой сын не мог быть убийцей. Голову он не бреет и не брил никогда. У него, между прочим, среди друзей есть двое негров – ну какой он скинхед? – Улики свидетельствуют против Кутарева, – стояло на своем следствие. – А можно узнать, что это за улики? Улик, как оказалось, было хоть отбавляй. Во-первых, убийца был одет в темную куртку и джинсы. И Кутарев в отделение тоже пришел одетым именно так. Во-вторых, под аркой, где стоял стрелок, следователи нашли пивную бутылку. А на ней – кутаревские отпечатки пальцев. – Но ведь он в этом доме живет! Что странного, если на бутылке отпечатки пальцев моего сына? На ружье-то отпечатков нет! – кричал Кутарев-старший. – На ружье нет. Но ведь и алиби у него тоже нет, да? Алиби у него действительно не было. Выпив ту самую бутылку пива, Кутарев лег спать. Как именно он спал, родители из другой комнаты не видели. А если бы и видели, их показания ничего бы не изменили. Они же родственники – неужели не защитят сына? – А хоть чьи-нибудь отпечатки на ружье есть? – спрашивали у следователей. – На этот вопрос следствие пока что ответить вам не может. Экспертиза пока продолжается. Экспертиза действительно заняла какое-то время. Сотрудник одного из антиэкстремистских подразделений, просивший не называть его фамилии позже рассказывал: «Номера на ружье были сколоты. Ствол отправили на экспертизу, но ее результаты были готовы только через несколько дней. И все эти дни все отделы стояли на ушах. Потом, когда результаты появились, стало, по крайней мере, понятно, в какую сторону двигаться. Но сперва было действительно тяжело». Пальнув с колена по возвращающимся из клуба чернокожим парням, неизвестный стрелок скинул ствол прямо во дворе. Он держал его в руках. Несколько часов он простоял под аркой, прижимая ствол к себе. Дождался, пока они выйдут из «Apollo». По каким-то (пока непонятно каким) соображениям определил, кто именно спустя мгновение умрет. Совместил мушку с прицелом. Нажал на курок, метнулся обратно во двор и скинул ствол. Теперь орудие убийства внимательно изучили. Ланмпсар Самба был застрелен из помпового ружья ТОЗ-194. Эта модель была разработана лет десять назад для лесников и охотников. Рукоятка, как у револьвера, приклада нет. Ружье не самозарядное: чтобы перезарядить, нужно щелкнуть расположенным под стволом цевьем. Впрочем, из пяти заряженных в ружье патронов израсходован был один. Тот, что пробил череп парню из Сенегала. Номер на ружье был забит, но кое-какие цифры разглядеть было можно. Из особых примет на ружье имелись несколько надписей и треснувшая скоба, скрепленная двумя болтами. Надписи были нанесены буквально за день до выстрела, а вот трещина вполне прокатывала за особую примету. Начальник ГУВД Петербурга Михаил Ваничкин отдал распоряжение: в 24-часовой срок проверить всех владельцев ружей этой марки. По официальным сведениям, в Ленобласти ружей ТОЗ-194 было зарегистрировано семьдесят четыре, а в Петербурге – около двухсот. Впрочем, ни через 24 часа, ни через неделю проверка закончена так и не была. Спустя девять дней Ваничкин повторяет распоряжение. Оперативники огрызаются: триста стволов нельзя проверить не только за неделю, но даже и за месяц. Проверка владельцев ружей все продолжалась. А вот подозреваемого Алексея Кутарева через пять дней все-таки отпустили. Собрав журналистов, пресс-секретарь прокуратуры по бумажке зачитал: «Подозреваемый был освобожден из-под ареста после получения следствием ряда экспертиз и исследований. Учитывая, что под арест он был заключен по косвенным уликам, в пятницу вечером было принято решение освободить его из-под стражи». Чуть позже общественности предъявили и самого бывшего подозреваемого. Кутарев улыбался улыбкой счастливого человека. Он пять дней просидел в СИЗО и за это время вылетел с работы. У него отобрали любимые брюки, и во всех газетах города написали, что он убийца. Зато теперь обвинения с него были сняты. А ведь можно было и сесть. В такой ситуации – сразу лет на двенадцать. Кутарев был доволен, а следствие – не очень. Спустя неделю после возбуждения дела результатов опять не было. Единственная ниточка оборвалась, и время было упущено. Газеты писали, что, несмотря на всю шумиху вокруг убийства сенегальца, дело это скорее всего так и останется нераскрытым, как остались нераскрытыми все громкие убийства последних нескольких лет. Самое странное, что уже на тот момент оперативники знали настоящее имя стрелка. И имя, и где именно его искать… До момента, когда дежурный экипаж выедет его задерживать, оставалось от силы три недели. А до полного окончания следствия – чуть больше трех месяцев. 3. Концерт группы «Коловрат» в клубе «Осиновый кол» (апрель 2001-го – февраль 2003-го) Как-то я с утра в баре пиво пил, И пару диких обезьян после отлупил. Губы оторвал на ластик для младшего брата И пошел тяжелым шагом белого солдата. 1 Все началось с того, что лидер группы «Коловрат» Денис Герасимов вышел на сцену, накинул на плечо ремешок гитары, взял первый аккорд – и зал встал на уши… как обычно, встал на уши. Концерт проводился прямо в день рождения Гитлера, 20 апреля 2003 года. Отметиться в клубе должен был весь цвет петербургской скин-тусовки. Герасимов легонечко трогал струны гитары, но для парней, набившихся в зал, эти звуки были слаще военного марша… значимее труб Армагеддона… ничего лучше этих звуков и не было. Помещение клуба было тесным, очень небольшим. Под концерт арендовали заведение, которое парни называли «Осиновый кол», а как этот сарай назывался на самом деле, никто уже и не помнил. Принадлежало помещение съехавшему шестидесятилетнему типу, который все (даже финансовые) документы подписывал «И. о. Царя». Дед и сам приперся на концерт. Даже принарядился по этому поводу: надел белогвардейскую гимнастерку и нацепил на нее купленную где-то Звезду Героя России. Судя по тому, как дед притопывал ногой, музыка ему нравилась. А в метро зверей полно С хвостами и рогами, Ну я не удержался И пошел по ним ногами. Нельзя, говорю, ходить по городу С рогами и копытами! Ведь должен же хоть кто-нибудь Бороться с паразитами! Живые выступления были сильной стороной «Коловрата». Заводилась публика так, что каждое выступление заканчивалось большой дракой. Или погромом рынка. Или (если рынка не попадалось) просто каким-нибудь погромом. Ну или в крайнем случае тем, что кому-нибудь в бок втыкали нож. За группой по городам ездили наиболее преданные фанаты. Этот выездной отряд сами фанаты называли «Коловрат-Crew». В 2000-м лидера отряда, Игоря Тополина, убили в массовой драке. Еще до этого с крыши скинули гитариста группы. А басиста зарезали ножом. В «Коловрат» пришел новый басист по кличке Химик – кто-то зарезал и его. Еще один член группы сел в тюрьму… а потом за решеткой оказался и сам лидер группы Денис Герасимов. Я же говорю: выступать вживую «Коловрат» любила и знала в этом толк. В январе 2004-го «Коловрат» пригласили в Чехию поиграть на большой тусовке местных скинхедов в поселке Хроустовице. Никакого гонорара устроители, разумеется, не обещали, зато покрывали часть расходов на дорогу. Концерт, как и в России, прошел с аншлагом. Довольный Герасимов приехал в пражский аэропорт Рузине, чтобы улететь домой, – ив аэропорту был арестован чешской полицией. – Вы обвиняетесь в том, что на концерте исполняли песни расистского содержания. – Какого содержания? – Расистского. Призывающего к ущемлению прав определенных групп граждан. Вы исполняли такие песни? – Я поэт. Исполняю собственные песни. И в них говорю то, что думаю. – Слушая ваши песни, публика вытягивала руку в нацистском приветствии и кричала «Хайль!». – Если «кричала» и «вытягивала» публика, то почему вы спрашиваете об этом не ее, а меня? – Кроме того, у вас в багаже обнаружена расистская литература и пресса. Это противоречит чешским законам и законам Евросоюза. Этот последний пункт поразил Герасимова особенно. Чертова Европа, о которой он столько пел и к единству с которой он призывал! Нельзя читать те книжки, которые хочешь, – как это возможно, а? В России «Майн кампф» уже пятнадцать лет подряд продается практически на Красной площади – и что? Недавно на байк-шоу под Малоярославцем он пел для десяти тысяч парней, которые кричали не просто «Хайль!», а вообще все, что хотели, – и никогда не возникало никаких проблем. А здесь за обнаруженную в багаже газету его отвезли в тюрьму «Панкрац» и предъявили обвинение общим сроком на семь лет. Чертова Европа! Впрочем, все это случится только через полтора года. Пока что Герасимов стоял на сцене петербургского заведения «Осиновый кол» и пел… а зал, начинающийся у его ног, сходил от этих песен с ума. 2 Вернее, все началось не с самого концерта, а с того, что за два месяца до приезда «Коловрата» в Петербург при городском Управлении по борьбе с организованной преступностью (УБОП) был создан 18-й отдел, ориентированный на борьбу с экстремизмом. Кадры туда подбирались с бору по сосенке. Но штат отдела все-таки был укомплектован. Рассказывает оперативник 18-го («экстремистского») отдела УБОП: До 18-го отдела лично я работал в уголовном розыске метро. Каждое направление там было закреплено за определенным человеком. Кто-то занимался грабежами, кто-то – карманниками. Мне досталась работа с молодежью. Чтобы приступить к нормальной работе, мне была необходима информационная база. Я стал ездить по местам тусовок. Кого-то фотографировал, кому-то катал пальцы. На самом деле возле станций метро тогда тусовались только две группы молодежи: либо токсикоманы, либо бритоголовые парни в подкатанных джинсах. Честно скажу, сперва о скинхедах я почти ничего не знал. Поэтому какое-то время мне пришлось ездить по отделениям милиции и расспрашивать, нет ли у них задержанных бритоголовых? В Выборгском районе опер сказал, что недавно возле станции метро «Лесная» избили иностранца – проломили голову. Были и задержанные, но по какой-то причине их всех отпустили. Правда, данные их сохранились и он может мне их отдать. Этот список и стал основой моей будущей информационной базы. Людей из списка я стал по одному дергать. Кто-то отмалчивался, но кое-кого удалось и разговорить. Ребята рассказали, что на данный момент в городе есть несколько организованных скинхедовских бригад. Самая большая – «Blood & Honour» («Кровь и Честь»), а кроме того, есть «Шульц-88», «Солнцеворот», «Green Bombers» и еще парочка. Я пытался составить хотя бы общее впечатление о том, что вообще происходит у скинов. Выйти на какие-нибудь конкретные имена. Я спрашивал: – Что ты знаешь об этих «Шульц-88»? – Да ничего не знаю! – Кто там главный? – Главный там Дима Шульц. – Хорошо. А каку него фамилия? – Вы думаете, он мне паспорт показывал? – Еще кого-нибудь оттуда знаешь? Кто еще туда входит? Мне назывались имена и клички, которые ничего не давали. Как искать Васю по кличке Лысый в пятимиллионном городе? Зацепиться было не за что, кроме, пожалуй, одной мелочи. Среди Петь, Коль и Саш мне назвали парня по имени Ян. Согласись, не очень распространенное имя, да? Кроме того, о Яне мне сообщали, что живет он где-то за городом. Это было уже кое-что. 3 Вернее, если уж быть совсем точным, то началось-то все с того, что оперативники 18-го отдела появились на концерте группы «Коловрат». По городу ходил-бродил, Вокруг косой махал. И всякую заразу Под корень вырубал. Полдня трудился на износ На Лобном, у Кремля, Пусть хоть чуток свободней Вздохнет моя земля! Герасимов только-только разошелся… публика в зале только допила первую кружку пива и стала тянуться за второй… настроение только-только стало по-настоящему праздничным, как его тут же испортили. В зале зажгли свет, выходы перекрыли, вырубили группе электричество и в мегафон стали орать, что концерт закончен. Сами парни из «Коловрата» к такому привыкли давно. Их группа существует уже десять лет. И за это время они смогли дать от силы тридцать концертов. Причем те, что удавалось доиграть хотя бы до седьмой песни, можно пересчитать по пальцам. Потом в зал обязательно ворвутся оперативники… вернее, сперва СОБР, а потом оперативники… а иногда за оперативниками еще и телевизионщики, которые, потея от собственного бесстрашия, станут потом называть его публику «фашистствующими молодчиками»… эх, да что говорить? Денис Герасимов снял гитару с плеча и прислонил ее к комбику. Все равно поделать тут ничего нельзя. В Питере хоть менты вежливые. В Москве прессуют жестко. Мордой в пол, подошву на затылок, а рыпнешься – пиздец тебе. Здесь хоть и лупили, но все-таки не в полную силу, и даже иногда называли на вы. Все-таки прикольный город, этот Петербург. Рассказывает оперативник 18-го («экстремистского») отдела УБОП: Всех задержанных увезли в пикет, переписали данные. И я смотрю, среди задержанных есть парень по имени Ян. Спрашиваю у сержанта: который тут Ян? Он кивает: вон тот. Одет парень был ни как скинхед: рюкзачок, кроссовки, куртка какая-то… Смотрю документы: зовут Ян, живет в Ново-Девяткино. – Ты скинхед? – Нет. Не скинхед. – Ну раз не скинхед, то иди пока домой. Попозже встретимся… Я стал пробивать его по нашим базам. Административные взыскания за мелкое хулиганство. Больше ничего. Впрочем, других зацепок у меня все равно не было. Я пригласил его на беседу. – Видишь? Зто материалы по твоему старому хулиганству. А еще мне известно, что именно ты расколол голову иностранцу возле станции метро «Лесная». Все это очень плохо. Тебя, Ян, ждет тюрьма. Можно, впрочем, до тюрьмы и не доводить. Расскажи, что еще вы натворили, и расстанемся по-хорошему. А нет – я отдаю твои материалы в местный отдел милиции, и они тебя закрывают. Ян подумал-подумал – и рассказал. Да, он входит в «Шульц-88». Да, у них есть такие-то и такие-то лидеры. Главного у них зовут Дима Шульц. – Иногда он строит всю бригаду, ходит вдоль шеренги и орет: «Кто ваш фюрер?!» А мы должны в ответ орать: «Шульц! Шульц!» – Но фамилии ты не знаешь? – Нет. – Что еще ты знаешь о Диме Шульце? Еще Ян знал, что этот Дима изготавливает и распространяет журнал «Made in St. Petersburg». Кроме того, у него есть свой магазин где-то на Литейном. А главное: каждую неделю его бригада выходит на улицы и мочит черных. – Каждую неделю? – Каждую. – Что-то больно часто. – Я вам говорю: каждую неделю! – Где били? – Да везде! Где встретим черного или китайца, там и прыгнем. – А хоть какую-нибудь дату помнишь? Или конкретное место? Мне нужно было хоть как-то связать его показания со сводками. И парень вспомнил-таки: – Седьмое ноября 2001 года в перегоне между станциями метро «Черная речка» и «Петроградская» мы избили двух негров. Это было уже кое-что. С материалами я пошел к руководству: есть информация об избиении негров. Хотя по сводкам вроде бы ничего похожего не проходит. Начальство доложило выше, а там схватились за голову: как это не проходит?! Охренели?! Избиты двое граждан Танзании! Бумага пришла аж из посольства в Москве! Вот уже месяц, как все раком стоят! Быстро материалы на стол! То, что Ян раскололся, было, конечно, подарком. Там у следствия не было никаких зацепок – и вдруг человек дает полный расклад! Я спрашивал: – Кто именно бил? Ян четко отвечал: – Леша СВР. – Фамилию знаешь? – Нет. – Что такое СВР? Это что-то значит? – «Сделано в России». У Леши вот здесь на голове нататуированы эти буквы. – Адрес этого Леши знаешь? – Знаю место работы. Он работает охранником в магазине «Здоровый малыш». Дальше было дело техники. Лешу СВР мы взяли прямо с работы. Что особенно радовало лично меня, так это то, что при обыске у Леши была изъята записная книжка. Очень забавная: сперва там шли списки скинхедов с кличками, а в конце, под заголовком «общечеловеки», были телефоны просто знакомых. В этой книжечке на букву «ш» значился телефон и самого Димы Шульца. Ну не подарок ли? Книжку мы отксерокопировали, телефоны все пробили. Моя база данных после этого увеличилась сразу в несколько раз. 4 Пейте пиво «Коловрат» — Будете здоровые, Вот такие вот герои, Мы — Бритоголовые! Рассказывает сотрудник одного из антиэкстремистских подразделений, просивший не называть его фамилии: Основных подозреваемых было двое: сам СВР и парень по кличке Кислый. Дело передали следователю, и у следователя оно почти сразу развалилось. Сперва примчался отец Кислого. Раньше он и сам работал в органах и знал, с какого конца ко всему этому подойти. Короче, сына ему удалось вытащить. После этого и все остальные пошли в отказ. Арестован никто так и не был – ребята ходили под подпиской. И разумеется, выйдя от нас, первым делом они наехали на Яна: с какой это стати ты всех нас посдавал? Не знаю уж, как там они разговаривали, но сразу после этого Ян начал брать всю вину на себя одного. Мол, что делали остальные – не видел, а сам – да, бил. В принципе, в суд можно было идти и с этим. Но когда Яну начали предъявлять обвинение, адвокат ему сказал: – Что ты, сына, паришься? Свидетелей нет. Расклад на тебя никто не давал. Зачем ты сам себя сажаешь? Скажи, что менты тебя пытали и заставили себя оговорить. Он так и сделал. Дело повисло глухарем. Несмотря даже на то, что через год я нашел свидетеля, который смог опознать одного из нападавших. Глядя мне в глаза, все эти парни только ухмылялись. Первый блин оказался комом. Тогда казалось, что они победили. Но, как показало время, история только-только начиналась. Это был не окончательный финиш, а промежуточный. 4. Петербургский метрополитен. Вестибюль станции «Пушкинская» (февраль-октябрь 2003-го) 24 февраля 2003 года Вазген Петросян вышел из вагона метро на станции «Пушкинская» и повернул к эскалатору. Удар обрушился на него сзади. С Вазгена слетела шапка, и первым делом он зачем-то потянулся ее подобрать. Наклонился, получил еще несколько ударов, услышал: «Умри, сука черножопая!», упал – и самостоятельно подняться больше не смог. 1 Рассказывает оперативник 18-го («экстремистского») отдела УБОП: В марте 2003-го, накануне празднования 300-летия Петербурга, был создан 18-й отдел УБОП, специализирующийся на предотвращении проявлений экстремизма. Я тогда еще продолжал работать в метро. А в новую структуру ушел один из сотрудников уголовного розыска метрополитена. Иногда мы встречались, я давал ему материалы. Мне было не жалко поделиться тем, что я, по-любому, не смог бы раскрыть сам. Единственное, о чем я просил: если получится, перетащи к себе. Ну и где-то через месяц он предложил мне переводиться. Я начал работать в УБОПе, и дело группировки «Шульц-88» получил обратно. Теперь с этой бригадой у меня были личные счеты. После того как дело танзанийцев рассыпалось, информаторы рассказывали: – Все знают, что вы пытались накрыть «шульцов», но у вас ничего не вышло! Шульц про вас всем говорит: руки коротки! Он, типа, самый мудрый, ментам его не взять. Я, как говорится, не злопамятный, просто злой, и память у меня хорошая. Эти его слова мне запомнились. Пока я действительно не мог ничего сделать – только медленно и методично собирал информацию. Зато очень скоро по Шульцу у меня был полный расклад. Рассказывает сотрудник одного из антиэкстремистских подразделений, просивший не называть его фамилии: Данных по Шульцу было собрано очень много. Мы знали о нем вообще все. Детство, школа, армия… В армии Шульц отслужил всего несколько месяцев. В учетной карточке у него значилось, что, не справляясь с трудностями армейской службы, парень шантажировал всех суицидом… Начальство решило не связываться, и Шульца комиссовали по дурке. Этот парень настолько меня интересовал, что я не поленился, съездил в госпиталь, где он лежал, забрал медкарту и все прочел. Было интересно. Там, например, имелась запись, что в больничной палате Шульц отнимал у слабых еду. Сразу после армии парень занялся созданием собственной бригады. Идея была в том, чтобы объединить всех скинхедов города вокруг себя. За дело взялся очень бодро. Другие бригады существовали уже по пять-шесть лет. И могли похвастаться от силы несколькими избиениями. А Шульц начал активно вербовать сторонников. Переманивать людей со стороны. Первым организовал регулярный журнал, в котором излагал свои идеи и отчитывался об акциях. И за полгода его бригада стала действительно номер один во всем городе. К апрелю 2001-го первый состав «Шульц-88» был укомплектован. Акции и тренировки Шульц проводил еженедельно. В назначенный день его бойцы выходили на улицы и, пока не встречали черных, по домам не расходились. Причем управление он жестко держал в собственных руках. Со взрослыми националистическими партиями ни на какие контакты не шел. Других лидеров просто выдавливал. За два года, пока существовала его бригада, там сменилось целых четыре состава. Сперва это были СВР, Кислый и другие действительно очень серьезные люди. Но ужиться с Шульцем никто из них не смог. Они пытались поставить его на место, говорили: – Что ты так себя ведешь? Успокойся! В бригаде ты ведь всего лишь первый среди равных! – Нет, – отвечал Шульц. – Я просто первый! Над всеми вами! – Ну и иди тогда на хер! Надо было видеть этого Шульца. Росточка – ниже меня и вот такой худощавый. Остальные-то парни у него минимум на полметра выше и в полтора раза шире в плечах. Но от всех, кто к нему приходил, Шульц требовал безоговорочной покорности. Бойцы первого состава на такое не шли. Они орали: – Ты выдвигаешь идеи? Прекрасно! Я их разделяю! Но это не значит, будто я стану тебе подчиняться, понял? – Тогда пошел вон из бригады! В конце концов, она называется «Шульц-88» и мне решать, кого я здесь оставлю, понял? Тупо и целеустремленно, но он шел к своей цели. А параллельно сошелся с ребятами из петербургского отделения большой скинхедской структуры «Blood & Honour». У этих парней на Литейном проспекте (в самом центре города) был небольшой магазинчик «Питсбург». Там продавалась скинхедская одежда, амуниция и пресса. Ботинки «Бульдог», джинсы, кенгурухи с символикой, подтяжки, значки и журнальчики. Шульц стал продавать через «Питсбург» свое издание «Made in St. Petersburg». Деньги на открытие этого магазина были даны московскими скинами из «Объединенных Бригад-88». Но хозяев очень быстро прихватили, причем даже не милиция, а госбезопасность. Директору пришлось бежать, за старшего в магазине остался Шульц. Ну и тут он развернулся. Деньги спонсорам он вообще перестал отдавать – все забирал себе. Когда потом, уже после его ареста, москвичи провели ревизию и узнали, каких сумм не хватает, то решили, что проще будет снести директору башню, чем все это вернуть. В отличие от ФСБ, они директора выловили быстро, и отвертеться тому стоило больших трудов. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43173503&lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 249.00 руб.