Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Сказки для взрослых, часть 3

Сказки для взрослых, часть 3
Сказки для взрослых, часть 3 Анна Ермолаева Николай Захаров В книге собраны пародии на известные сказки, написанные автором в разные годы. В основном – на русские. «Сказка – ложь, да в ней намек. Добру молодцу – урок». Содержит нецензурную брань. СКАЗКА ПРО ЕМЕЛЮ Глава 1 Жил в одной деревушке парень. Дурак дураком. Еле восьмилетку закончил на тройки сплошные. Сунули его, по окончании школы, в СПТУ и там он с грехом пополам научился трактором управлять. С его-то двумя извилинами и это достижением невиданным было. Заводить только инструктор три месяца его натаскивал. Не врубается – хоть ты кол у него на голове теши. В армию, правда, взяли, здоров потому что физически был. Природа матушка она ведь как, если где-то не додаст, то в другом месте обязательно навалит с избытком. Вот и Емельке не поскупилась по поговорке.– "Сила есть – ума не надо". В танковые войска служить его военкомат направил. Танк – он ведь тот же трактор, только с пушкой. Умеешь трактором управлять, значит, и танком сумеешь. Те же рычаги. Вот и ворочал их Емеля два года. Даже пару значков ему Родина на гимнастерку пришпандорить разрешила за старательность. Отслужил, демобилизовался, как положено. Домой вернулся, в родную деревушку. Только пока служил, времена переменились. Колхозы самораспустились и работы в деревне не стало. А жил Емеля вдвоем с матерью пенсионеркой. Пенсия у нее мизерная, едва на хлеб хватает, а больше ни на что не остается. Живут, с хлеба на воду перебиваются. А демобилизовался осенью, зима впереди, в местах тех лютая. Лежит Емеля с утра до ночи на печке русской и в потолок поплевывает. Мать с утра на приработки бежит, она в бывшем правлении уборщицей подрабатывала, а теперь значит в Акционерном обществе. И там каждый день при встрече с бывшим председателем, а теперь Генеральным директором, просит Емелю на работу принять. И ей там каждый день вежливо объясняют, что не нужны им зимой трактористы. Вот весна наступит с посевной, тогда и поговорим. А Емеле все до лампочки. Нет работы, да и хрен то с этим. Материных пустых щей похлебает и опять на печке в потолок пузыри пускает. Утром как то мать ему и говорит: – Емелюшка, дрова-то у нас заканчиваются совсем. Надо бы в лес смотаться, заготовить. Вот только как их оттедова приволочь, ума не приложу? Замерзнем ведь. Вон, на растопку только одну и осталось, десяток полешков,– поскреб Емеля в голове своей кудлатой, месяца два не мытой после армии, с печки слез и за водой на речку пошел. Давно, уж с самого утра, чайку хотелось хлебнуть, а в хате вся посуда сухая. На речку пришел, прорубь продолбал ломом и воды зачерпнул. Глядь, а в ведре щученок плещется. Так себе грамм на 300-а. Все равно хорошо на халяву-то. Уже можно уху варить. Обрадовался Емеля и хотел уже щуренку рыло зубастое свернуть. И тут щуренок заверещал человеческим голосом, да еще и по-русски, с новгородским диалектом: – Отпусти ты меня, ЕмельянушкО, отблОгодОрю ужО тебя, сокол, за доброту,– Емелю натурально чуть "кондратий" не хватил, аж ручонки затряслись и не удержал скользкого щуренка в них затрясшихся. Тот и вывалился прямо в прорубь. Вынырнул, да и молвил водой плюясь: – СпОсибо, тебе ЕмельянушкО. Вот тебе от меня кОлечкО волшебнО. Надень его на палец и как только нуждишка возникнет кОка, ты только скОжи,– "По щуренкину веленью, по мОму хотенью" и проси чО хошь, хочь икру зОморску бОклОжанну по 45 тыщь рублев за банку,– сказал это вот и на лед кольцо выплюнул. Емеля кольцо поднял, хотел спасибо сказать рыбине, а той уж и не видать, только вода паром исходит и плещется. Пожал Емеля плечами, шинелью дембельской, с погонами черными прикрытыми и кольцо халявное, дареное на мизинец нацепил. На другие пальцы не полезло. И проверил тут же, не обманул ли его щученок: – Ну-ка,– скомандовал,– вёдры, по щурячьему велению, по мому хотенью, шагом марш домой сами и с песней,– выговорить не успел, а ведра подхватились и расплескивая воду, заскользили к хате Емели и, песню на два голоса заголосили,– "Не плачь, девчонка, пройдут дожди. Солдат вернется, ты Тольку жди",– Слова малость путают, но хорошо получается – душевно. Емеля сзади следом еле поспевает. Так и ввалились в избу. Впереди ведра голосящие, сзади Емеля запыхавшийся. Хорошо, что мать на работу ушла и всего этого не увидела. Нервы у старушки, совсем расшатанные жизнью заморочной, могло и сердечко не выдержать. Сел Емеля на табуретку и в затылке чешет.– "Эт что значится, получается, выходит, чо захочу теперя, то и будет сделано? А что там щуренок про икру заморску-то сказывал? Ну-ко по щурячьему веленью, по мому хотенью, живенько икорки бокложанной, да заморской чтоб сюда баночек 200-ти. И откуда ни возьмись коробки картонные появились, штук пятьдесят. Всю горницу заполнили, а две прямо на коленях Емельевых материализовались. Едва подхватить успел. На коробках написано чей-то не по-русски. Значит, заморские точно. Открыл Емеля коробку одну, а там трехлитровые банки стеклянные и бумажка на каждой приклеена. А на бумажке бОклОжан изображен и опять что-то не нашими буковками напечатано. Емеля тут же пару банок вскрыл и с голодухи их в пять минут опростал. Даже без ложки. Не боярин чай. Наелся икры этой на всю жизнь оставшуюся, замутило даже слегка, после щей-то постных. Сидит, переваривает. Тут и маманя заявилась с работы. Увидала коробки и заволновалась: – Эт-то что еще за такое?– Емеля ей объяснил про щуренка и так при этом сытно отрыгнул, что мать сразу все поняла, успокоилась и спрашивает.– И куда нам этакая прорва икры этой? Ведь за пять лет не съесть. Соседям что ли пораздавать? – Да хоть и им. Мне не жалко. – Ты бы, Емеля сынок, о дровах лучше побеспокоился. Я председателя Егория Кузмича просила, просила нынче, чтобы трахтор с санями бы дал привезть, так он ирод не дал. Говорит, что нету исправных. Ох, врет аспид. Магарыч вымогает. Да гдеж его и взять, магарыч ентот? – Ни че, мам, мы теперь и без них обойдемся щелудивых гадов. Я танк свой армейский сюда по щурячьему веленью вытребовал, уже минут пять, как под окнами стоит. Пошел двигатель заводить. Будут тебе дрова,– успокоил мать Емеля и из хаты вон подался. Глава 2 А в это время в Псковской имени Суворова, орденов несчетно скольких, краснознаменной, гвардейской, танковой дивизии переполох начался. Пропажа танка обнаружилась. Пропал Т-80Б прямо из запертого ангара. Пришли утром механик-водитель с командиром, открыли ворота и пустым его обнаружили. Украли танк прямо с территории парка. Это же ЧП на все вооруженные силы. Командир дивизии – Генерал лейтенант Загребайло. Пы. Фы, приказал срочно построить на дивизионном плацу всех прапорщиков числящихся в списках личного состава. Через час ему доложили, что стоят, ждут. Вышел генерал перед строем и гаркнул: – Вы что ж это творите, суК-Кины дети? Мало вам сволочам простыней, бушлатов, сапог и сухпайков – вы теперь уже и за технику принялись? Воры, два шага вперед,– от неожиданной команды такой, весь, малость от мороза затупевший, прапорщицкий личный состав, машинально ее выполнил. Четко отпечатав два этих шага по промерзшему на глубину 3-х метров дивизионному плацу. Все двести человек, как один. Генерал даже растерялся от наглости такой и скомандовал теперь уже конкретнее.– Кто, мать-перемать, спер танк – шаг вперед. Прапорщики-воры непонимающе запереглядывались.– «Чего это такое понес отец-командир? Какой танк? Кому он нужен? Кто его купит?»– И с места никто не сдвинулся. – Не хотим, значит, признаваться? Ну, что ж, голуби. Долго я ваши неправды терпел, но и моей терпелке предел настал. Всех под домашний арест в гарнизонный клуб и не выпускать их оттуда мерзавцев, пока инвентаризацию вверенного им имущества не проведем,– отдал он распоряжение особисту-подполковнику. А тот парень исполнительный и немедленно поднял по тревоге комендантскую роту. Погнали бедных проворовавшихся прапоров в клуб гарнизонный, который, кстати, отапливался очень хреново. Посадили несчастных на голодный паек и неделю терзали в таких вот условиях, пока шли проверки в ротах, батареях и отдельных взводах. Очень много нарушений было выявлено, таких, что каждого из 2-х сот можно смело было разжаловать и отправлять в дисбат рядовыми. Но вот следов танка украденного обнаружить так и не удалось. Генерал лейтенант Загребайло.Пы.Фы, понял, что без высшего руководства полка на вооружении, которого сей танк числился, не обошлось и вызвал к себе на ковер командира этого полка полковника Иванова.Гэ.Дэ и зампотеха подполковника Петрова.Пы.Бы. – Вот что, братцы, даю вам сроку неделю. Танк вернуть в часть и доложить. Через неделю отправляю рапорт в вышестоящие инстанции, и полетят тогда с вас звезды, как листья осенние. Свободны!– взял он их за горло. А Емеля тем временем танк свой завел и в лес на нем порысил. Наломал там березок десятка полтора, тросом лебедочным стянул и домой приволок. Топору да пиле команду дал заготовкой поленьев заняться, а сам на печку залез и под шинелью пригревшись, закимарил. Под визг пилы и треск чурок раскалываемых. Два дня проспал, замаявшись. А вы думали как? Попробуйте-ка побегать с тросом по сугробам лесным… Это не на дискотеках ногами дергать… Через двое суток проголодался и с печки слез. Мать у плиты хлопочет. Что-то вкусное разогревать принялась, мясцом припахивающее. Она, пока Емеля хоря давил, икру соседям по дешевке за треть цены сбагрила и, денег теперь в семье хватало даже и на щи с мясом. Навернул Емеля пару мисок щец, бадейкой молока сверху залил, литров на пять и опять на печь уполз. За дровами только сходив по просьбе матери. Хорошо топор с пилой поработали. Слов нет. Так разогнались, что пару яблонь соседских на дрова исхлестали. Вовремя Емеля вышел проверить и остановил их. И так скандала уже не избежать, а ведь могло бы и чего похуже быть. Не останови он этих работничков безмозглых. Избенку бы, к примеру, разнесли на дрова соседскую. И хорошо если бы за соседскую принялись, а если бы за Емелину сначала? Сосед прибежал минут через пятнадцать скандалить. От возмущения даже обуться забыл, так босой по снегу и примчался. – Это чтож за хрень, Емеля?– заблажил, в избу вломившись.– Эта как? Эта по какому такому праву ты мои дерева повалил на дрова?– по горнице мечется и босыми ногами следы мокрые печатает. – Да их ышо отец мой сажал. Ты понимашь? Че сотворил? Да я тебя паскудника такого в бараний рог сверну,– как же свернет он. Да Емеля его одним шалобаном прибьет, если до драки дело дойдет. Мелкий мужиченка. Но, как известно – мал клоп, да вонюч. И потом в праве он своем. И пришлось Емеле извиняться: – Да ладно тебе, Петруха. Мы ж с тобой в путяге вместе учились. Я заплачу, сколь скажешь. Вона, хошь забирай оставшуюся икру заморску. Целых десять банок отдаю. На полмиллиона рублев,– предложил он материальную компенсацию за нанесенный ущерб. – Да на хрена мне эта трава давленая сдалась, в масле подсолнечном? Деньгами давай,– Петруха даже плюнул в сторону коробок с деликатесом заморским. – Ну, хорошо, хорошо. Деньгами получишь. Завтра маманя занесет. Ты меня ведь знаешь, я не обманываю,– Емеля взял ласково Петруху за шиворот, да и выдворил пинком за двери. Тот еще полчасика у окна повозмущался и уколдыбал к себе. Ноги дольше не выдержали. Мороз под вечер до -30-ти раскочегарился. Декабрь на дворе, не июнь месяц. А Емеля на печь вполз, в шинель завернулся и стал думать. Где ему денег за яблони расплатиться взять. И пришла ему в голову вдруг мысль удачная,– "А что ежели по щурячьему веленью испросить?"– за ухом почесал, да и изрек просьбу.– По щуренкину веленью, по мому хотенью ну-ка полмиллиона рублев мне на печь подать,– только договорил и повалили рубли. Ему бы, Емеле покрупнее купюрами попросить, а он не сообразил, вот и посыпались рубли металлические. Ровно полмиллиона. Полкухни куча заняла. Такой вот казус случился. Пришлось с печи слезать, два мешка из-под картошки по щурячьему велению пустых просить и лопатой целый час эти рубли в них ссыпать. А потом, как и обещал, утром их к Петрухе самому тащить. Мать старуха-то и не подняла бы вес такой. Перетаскал мешки к крыльцу Петрухиному и барабанит в двери: – Эй, сосед, деньги выходи получить,– тот выскочил радостный, рот до ушей. Емеля ему все рубли к ногам и высыпал.– На, живоглот, мы свое слово держим. Пересчитывать будешь?– у Петрухи шары на лоб полезли. – Ты бы еще копейками принес. Куда я с железом этим? Где это ты их насобирал за ночь? – Извини, мельче нынче не бывает. Копейки инфляция, говорят, сжевала. Так что бери, че дают. А в магазин будешь с ведром заместо кошелька теперь ходить. Отсыпешь, сколь надо и вперед. Ну, мне некогда с тобой тут лясы точить. Сосчитаешь когда, забеги. Вдруг не хватает. Я добавлю. За два дня управишься?– ответил Емеля и спать пошел. С этими дрязгами совсем умаялся. Вот сосед-то Петруха осерчав и стуканул видать участковому деревенскому Митьке Федоркину, что у Емели во дворе танк настоящий уже неделю целую стоит. Или другой кто донес? Федоркин – мужик ответственный, в органах лет двадцать уже отслуживший и до капитанских аж погон, отреагировал, как положено. И двух недель после доноса не прошло, а он уже в двери Емелины стучится. Во дворе перед этим вокруг танка походил, номер его себе в блокнотик перерисовал и даже ствол пулеметный понюхал. Не стреляли ли из него давеча. Ствол пах замерзшим смазочным маслом и равнодушно торчал, уставившись в окна соседа Петрухи. Митька-капитан минут пять Емелю добудиться не мог. Еле растолкал и сразу вопрос в лоб задал: – Откуда танк во дворе, Емеля? Где взял? – Какой танк на хрен?– не понял Емеля спросонья. – Какой. С пушкой и пулеметом который и с номером бортовым 116-м?– Емеля окончательно проснувшийся, понял, что с танком этим он маху дал. Достанут теперь расспросами. Покоя ведь не дадут теперь и хоть поздно, но ошибку свою исправил. Вернул танк обратно в часть, прошептав скороговоркой свое заклинанье щучье. – Чего ты там бормочешь? Танк спрашиваю чей? Откуда взялся?– дернул его за рукав Митька-капитан. – Ты че, Мить, с похмелья или как? Какой танк? Где?– Емеля совсем дураком прикинулся. – Я тебе не Мить. Я тебе гражданин капитан. Слезай с печки, арестовываю я тебя по подозрению в хищении казенного имущества,– обиделся на фамильярность Митька и из кобуры свой табельный " макар" выпростал. Трясет его перед носом Емелиным, того и гляди стрелять начнет, в рвение впав. Пришлось с печи слезать. – Ну, и где танк? Пошли, покажешь,– Емеля ухмыльнулся.-Интересно поглядеть. Я после дембеля уже месяца три, как ни одного не видал. Соскучился по ним,– вышли во двор, а в нем пусто. Нет танка. Только следы от траков и масляные пятна. У Митьки-капитана рот самопроизвольно открылся от удивления и закрываться ну никак не хочет обратно. – Ну, и где танк? Тебе, Мить, пить надо меньше. А самолет или вертолет ты тут не видал часом?– заботливо осведомился Емеля. Однако Митяя на мякине не проведешь. – Ага,– кричит,– сообщник у тебя видать имеется. Уж не маманя ли твоя, пока я будил тебя, танк спрятала? Вон следы-то от траков и пятна масляные,– "Вот ведь гад глазастый",– подумал Емеля и хоть и с запозданием, следы оставленные танком по щурячьему велению ликвидировал. Чистеньким двор в одну секунду сделался, будто и не ходил по нему ни кто, ни когда. Даже следы Митяя, исчезли. Те, что он всего минут несколько назад тут натоптал. Все снежком присыпано. – Где следы? Гражданин капитан, Митька. Пить меньше надо. Скоро не только танки со следами мерещиться начнут, а черти с рогами полезут,– съязвил Емеля, ошибку исправивший. А Митяй-капитан кулаками глаза трет, не верит им. Потом на четвереньки встал и по двору пополз. Следы ищет. Надоел он Емеле расследованиями своими и по щучьему велению отправил он Митяя домой, залив для надежности пол-литра водки ему в желудок. И сам спать ушел. А в Псковской гвардейской опять переполох. Не успели комполка с зампотехом от звезд на погонах избавить, как появился пропавший танк в ангаре целехонький. Прямо средь белого дня у всех на глазах. Только что место пустое было, а через секунду уже танк стоит. И номер на борту как и положено 116-ть. Хорошо, что не придавило ни кого. Доложили комдиву. Примчался тот лично. Вокруг танка ходит, щупает. Тут же особист принюхивается. – Ты понимаешь что-нибудь?– комдив Загребайло.Пы.Фы. его спрашивает. – Понимаю, что воры танк вернули. Продать, наверное, не смогли. Вот ведь ловкачи. Взяли и ни кто не видел. И вернули так что никто не почухался. Умельцы видать. Уж не из разведроты ли орлы тут чудили?– высказал предположение особист. – Какая разведрота, подполковник? Тебе же куча свидетелей докладывают, что он в один момент материализовался. Может инопланетяне безобразничают? Читал я про тарелки эти хреновы, летающие. Зря мы выходит Иванова с Петровым из армии выперли,– сообразил комдив.– И в тюрьме они сейчас безвинно сидят. Распорядись там, чтобы выпустили и в званиях восстановили. Я приказ подпишу и ходатайство министру. Но нужно будет что-то внятно докладывать, а не версии фантазейные. Подумай хорошенько. Ты мужик башковитый. Реальное что-нибудь,– распорядился он. Всю ночь особист не спал и к утру придумал версию правдоподобную. Что путаница из-за номеров случилась. Дескать, обновляли номера и солдатик два танка одним номером затрафаретил. Вот и пропал танк как бы. А на самом деле досадное недоразумение случилось. Виновник уже найден и должным образом наказан. Взыскание на разгильдяя наложено дисциплинарное в виде трех нарядов на кухню вне очереди. Очень эта версия комдиву понравилась. – Ну, брат, ты мастер версии сочинять. Да ловко как это у тебя получилось,– похвалил он особиста.– Пора, вижу, полковника вне очереди присваивать. Молодец!– и закорючки свои где надо поставил. Глава 3 А Емеля на следующее утро проснулся и понял, что выспался вперед лет на пять не меньше. За все два года службы отоспался и еще запас, как верблюд сделал, -"Чем бы заняться теперь. Скучно что-то живем мы с маманей. И одет я во что? Гимнастерка солдатская и шинель для улицы, с сапогами кирзовыми. А ведь другой, кто поумнее меня, с колечком-то таким щучьим, пади уже барахлом бы весь дом завалил. Эх, и чего я такой недотепистый у мамани народился?– и пришла Емеле в голову мысль опять удачная.– "Хочу умным быть по щуреночному велению, по мому хотенью",– только произнес слова эти и прояснение на него снизошло. Вроде как до этого на тормозах мозги были за занавесью темной. И вдруг занавеска эта распахнулась и с ручника мозги за нее выпорхнули. Ясность наступила необыкновенная и память такая звонкая и подробная, что Емеля вспомнил, как в детском садике однажды, когда ему четыре годика было, к ним делегация иностранная заявилась и целый час через переводчика детишек и воспитателей расспрашивала. Как живут и что жуют. Так он все, что они на языке своем непонятном тогда говорили, вспомнил и до запятой сейчас, хоть и, не понимая, повторить мог,– "Как же я жил в темноте-то такой?"– удивился проясненный Емеля.– "Ведь не интересовался ничем. Жрал, да спал, как медведь в берлоге. А ведь, сколько всего в мире интересного. А языков, а наук. Ох, дурак я дурак". И принялся поспешно наверстывать упущенное за прошлые 20 лет жизни. Учебники с 5-го по 10-ый класс вытребовал и пролистал их за два часа. Маловато показалось. На институтские учебники набросился. Гора книг растет рядом с печкой. Компьютеризацией увлекся, программированием. Компьютер заказал последний пентиум. Сам подключил, сам настроил по книгам. И сам в сеть интернетовскую влез через спутник, все коды и пароли на нем обойдя. Американский оказался. Военный, конечно. Там взлом сразу просекли и всполошились. Отследили, определились, что хакер проломил защиту их откуда-то из Псковской области России. Запрос послали в МВД России и ноту протеста в МИД России. Требуют изловить преступника и им передать. Интерпол подключили. Засуетились, в общем. А Емеля в спутнике покопался, ничего интересного для себя /поучительного/ не нашел. Немножко из пушки лазерной пострелял по мусору разному мимо пролетающему, часика два. Потом заряд у батарей кончился. Шипит лазер, и лучик еле-еле из него светится. Плюнул на него Емеля и запеленговал другой спутник. Этот японским оказался и именно для телефонов и интернетовских дел ими туда выведенный. Тут уж Емеле пришлось часок поломать голову. Вспотел, пока систему защиты обошел. Зато, какой простор открылся. Сколько информации. Языки, правда, пришлось японский и английский срочно осваивать. Особенно с японским помучился. Письмо у них заковыристое. Иероглифы эти мудреные. Два часа на них убил. Пока освоил. Английский-то язык по сравнению с японским и не язык вовсе, а так – набор терминов. Словарь пролистнул за 15-ть минут и правила грамматики, делов-то. А у японцев – это что-то! Искусство! Высокая поэзия. А в Токие, тоже все на ушах. Копается кто-то в их спутнике, как в кармане собственном. Попытались вышвырнуть наглеца и перекрыть доступ. Так этот наглец сам их вышвырнул и запер от них, их же спутниковую систему. Еще и похихикал. А когда все самые крутые спецы собрались и мозговым штурмом проломили все же защиту, то прочитали танку Страна восходящего солнца, где время? Течет из ладоней твоих? Осенних? Как желтые ворохи листьев и шорохи грустные их? Умрут они, не воскреснут – Я знаю! Они – бесполезное бремя… Считаю. Дальше пробиться не получалось,– "Этот наглец заложил в эту танку какой-то смысл заумный. Код видимо в словах",– пришли к выводу высоколобые японские операторы. Собрали самых гениальных. Эти два дня ломились и пробились к Хайку. Ключ так прост и доступен, Как загадка про палку. Нужно просто припомнить о крылечке считалку. –"Этот хакер, совсем не уважает нас",– разобиделись японцы. Целую неделю копались в справочниках на всех языках мира и нашли в русском. Детскую считалку про золотое крыльцо, на котором сидело куча народу. Большое видать крыльцо. Кого там только на нем не было… Применили, как пароль доступа и наконец-то смогли войти в собственную систему. Вышвыривать незваного гостя больше не пытались. Ведет себя, в общем-то корректно. Не позволяет пароли менять? Ну и ладно. Считалка вполне годится и если он – этот мистер "Х" никому не проболтается, то и пусть остается. Запеленговать сигнал тоже сумели. Россия, Псковская обл. Но претензий и нот предъявлять русским не стали. Потерять лицо не хотели. Восток дело тонкое, как известно.– "И хакер-то, явно лицо частное, ну и пусть его",– а вот Америкосы, тонкостями свои действия не обставляли. Ломились, как носорог через саванну. Целую группу послали в Россию. Прилетела группа в Москву и через посольство начала интриги плести. Давить на правительство российское. Требовали предоставить им неограниченные полномочия на территории России. Для выявления и обезвреживания злодея-хакера. Посмевшего, запустить свои лапы грязные в святая святых – в космическую программу США. А в правительстве России один другого продажнее и трусливее. Америкосы еще и не начали прессинг как следует и сумму на взятки процентов на 15-ть всего израсходовали, а уже разрешение получили на любые оперативно-разыскные мероприятия на территории страны и при обнаружении хакера, заранее разрешение подписанное, на экстрадицию этого негодяя. Мало того, им целую роту спецназа в распоряжение полное выделили и танковый батальон – из Псковской, танковой, им. Суворова, с кучей орденов дивизии. С широтой российской подошли к нуждам союзничков. Америкосы, не ожидавшие такого встречного движения, растерялись даже и отказываться начали.– "Нам бы одного человека сопровождающего и довольно.."– а им в ответ.– "Нет. И слушать не хотим. Престиж страны. Президент наш, вашему президенту обещал всяческое содействие и мы не только батальон, мы всю дивизию, если надо по тревоге поднимем, и псковские огороды прочесывать раком бросим",– старший америкосовской группы ответ такой в администрации президентской получив и ошарашенный им, не нашелся, что сказать, пробормотав: – Сэнк ю,– убрался восвояси в посольство. Там он впервые в жизни напился до поросячьего визга и, шарахаясь по гостинице, приставал ко всем с одним и тем же вопросом.– Что делать?– никто Джеймса Бонда понять не мог или не хотел. Утром его пригласил к себе сам посол и спросил: – В чем проблема, Джеймс? Что-нибудь не так? – Все не так. Не нормально себя ведут эти русские. – Что они сделали не нормально, Джеймс? По-моему они пока вообще ничего не делают. Только обещают сделать. – Кларк, мы знакомы с тобой уже Бог знает сколько лет. Скажи откровенно. Зачем нам все это? Эта Россия зачуханная с ее проблемами? С этими морозами и снегом? Почему они такие? Почему когда я прошу одного человека, мне дают дивизию? – Ну, Джеймс, на эти вопросы я тебе двумя словами не отвечу. Геополитика, дружище. А почему русские такие, так тут их умом не понять. У них поэт один так и сказал,– "Умом Россию не понять" – Да-а-а?– удивился Джеймс.– И чем этот поэт рекомендует понять эту страну? Есть у него рекомендации? – Нет, парень, чем ее понять он не говорит, а предлагает просто верить и все. – Как это верить? – А вот так! Ты просишь человека – тебе дают дивизию, верь что все как-нибудь обойдется с Божьей помощью и мимо пронесет. У русских и словечко для этого в языке имеется. – "АВОСЬ" – Эвойс? И что оно в переводе означает? – А то и означает, что как-нибудь – с Божьей помощью, все само собой разрешится – авось. – Что за страна? Что за люди? Что делать? – О-о-о, старик, да ты русского воздуха, гляжу, надышался. У них это самый актуальный вопрос во все времена. Только и делают, что ничего не делают, а вопрос этот друг другу без конца задают. Вопрос – паразит. А потом следом, когда ни черта у них не получается еще один такой же есть.– "Кто виноват"? Ох, Джеймс, не дай тебе Бог дожить до того времени, когда русские его задавать начнут. У них, опять же один поэт сказал,– "Не дай Вам Бог увидеть",– они ведь не просто этот вопрос задают, они крушить все начинают. Причем бессмысленно и с жестокостью тупой и необыкновенной. Бунт это называется. – Бунт? И как понять, что бунт начинается у этих русских?– Джеймс уставился на посла опухшими от вчерашней пьянки глазами. – Поймешь. Как бить начнут ни с того ни с сего, значит, начался,– посол потрепал Джеймса по плечу. – Иди, Джеймс, и положись на Господа, если веруешь. А если не веруешь, то просто иди и выполняй свою работу – авось все и получится, как надо. – Эвойс! О-о-о!– Джеймс схватился за голову и отправился к своей группе. Состояла она из трех человек вместе с боссом т.е. кроме самого Джеймса еще двоих. Ввалившись к ним в номер, босс прямо с порога заявил: – Парни, расслабляться нельзя. Эти русские, с их непредсказуемостью, похоже, хотят выставить нас на посмешище всему цивилизованному миру. Вчера я попросил у них для сопровождения человека – одного… Они выделили целую роту диверсантов-головорезов и батальон танков. И еще обещают на месте привлечь дивизию танковую. Это не есть хорошо. Нам шум не нужен. Наша задача найти хакера и доставить его в Пентагон. А русские со своим "Эвойс" могут все испортить к чертовой матери. – Босс, что за эвойс ты помянул? Мы не поняли. Это что название танка?– полюбопытствовал один из подчиненных, афроамериканец и блеснул при этом белыми зубищами. – Если бы, Скотти, танк. Это образ жизни такой. Я и сам не все понял. Кларк плел там что-то про фатализм местный. Вобщем так, парни, у этих русских фатализм в крови и все что они делают этим и объяснить только можно. Не пытайтесь их понять. Они сами себя понять не могут и чуть что, сразу впадают в крайности. Бунт – у них это называется. – Бунт – а это что еще за зверь такой?– заинтересовался второй член группы, вполне бледнолицый. – Джонни, когда бить тебя начнут, значит, бунт начался. Понял? – Нет, не понял? За что бить начнут и что делать тогда?– растерялся Джонни, а Скотти серыми пятнами покрылся. – Вот, вот и они сначала вопрос этот же задавать начнут, а потом бьют. – Дикари какие!!!– вомущенно зафыркали соратники.– Тогда зачем нам такие сопровождающие? Сами как-нибудь не заблудимся. Карты у нас хорошие, посольство джип дает и поехали. – Поздно, парни, спецназ уже посольство оцепил. Муха не пролетит. Взгляните в окно. Полевая кухня с утра дымит. Ждут нас. Чтобы помогать. Придется смириться. Кто из вас в Господа верует – молитесь и собирайтесь. Эвойс, все обойдется. Утром следующего дня Джеймсу был представлен командир роты спецназовцев – капитан Семенов. Здоровенный парень в камуфляжном бушлате. – Прибыл в ваше распоряжение, господин Бонд,– доложился, щелкнув каблуками капитан и впился глазами василькового цвета в лицо Джеймса, преданно и в ожидании этих самых распоряжений. Джеймс, владевший русским в рамках университетской программы, сморщился, как от зубной боли и спросил: – Вас как, господин капитан, вне службы называют? Меня Джеймс. Давайте без этого официоза? – Анатолием называют,– ответил бравый капитан и каблуками ботинок армейских опять щелкнул. – Вот что, Анатолий, зовите меня попросту Джеймсом. Договорились? Ну, вот и хорошо. А теперь о наших с вами задачах. Мне нужно разыскать на территории Псковской области пользователя ПК, который нарушает все международные договоренности и вмешивается, не имея на то полномочий, в работу некоторых административных служб моей страны. Нанося тем самым ей определенный материальный ущерб и внося хаос в годами отлаженные системы связи и коммуникационные инфраструктуры. Нами получено разрешение вашего правительства на выявление этого субъекта и пресечение его незаконных деяний. Ваша задача – оказывать нам содействие в поисках и задержании преступника и сопровождение нашей группы из трех человек. – Задача ясна, Джеймс. Разрешите приступать? – Не спешите, Анатолий. Куда приступать? Давайте согласуем наши действия. Необходимо отбыть в Псковскую область. Как мы это будем осуществлять? Посольство предоставило нам джип "Чироки". В каком порядке и на каком транспорте собираетесь следовать вы со своими парнями?– Анатолий засмеялся. – Джеймс, какой Джип? Зима в России. И очень снежная в этом году. Дорог нет. Направления остались. Московскую область вы, конечно, проскочите и завязнете на первой же версте после нее. – Как это? В наших справочниках и на карте обозначены дороги и говорится, что они вполне пригодны для наших внедорожников. Джип"Чироки"– хоро-ошая машина. – Это летом, Джеймс. Выбросите ваши справочники. Говорю же, зима снежная нынче. Дорог нет. – Но разве их не чистят у вас от заносов?– Удивился Джеймс Бонд. – Кому это надо? Техники нет. Топлива не хватает. Забудьте про джип. Летим до Пскова на самолете. Десантный борт нам уже выделен. А там берем танки обещанные Псковской дивизией и вперед. Авось прорвемся,– Джеймс вздрогнул,– "Ну, вот начинается. Первое Эвойс прозвучало из уст этого бравого вояки",– Подумал он, а вслух произнес: – И когда вылет? Немедленно, я надеюсь?– Анатолий опять разулыбался,– "Наивный американец. Смешные они люди". – Ну что вы, у нас так не бывает. Сейчас проблемы с керосином авиационным. Лимит. Авось через недельку отмашку дадут. – Как керосина нет? Да ваша страна третье место в мире по добыче нефти занимает. Где керосин? – Заводы, сэр, стоят. Нефтеперегонные. Приватизация, то се. Вобщем, нет керосина у летчиков. Если только из фонда министерского выбьете, или из президентского. Но это тоже пока согласования, пока подвезут… Всяко неделя пройдет. Какие будут распоряжения в связи с открывшимися обстоятельствами?– опять щелкнул каблуками капитан Семенов. – Ждать. Я займусь керосином и сообщу, что делать. До свидания, Анатолий. И нельзя ли ваших людей убрать куда-нибудь от ворот посольства? Сотрудники нервничают. Начальник охраны не спит вторые сутки. – Нельзя, Джеймс. Я человек маленький и выполняю приказ. А в нем сказано однозначно. Обеспечить благоприятствование и содействие. Как же я его выполнять буду, если людей уберу? – Ну, хорошо, хорошо. Сидите в своих палатках. Мне вас просто жалко стало – 25 по Цельсию все же. – Ничего! Мы привычные, авось обойдется. Российский спецназовец – не кисейная барышня,– ответил капитан и Джеймс тревожно заозирался. Пять минут он с этим капитаном российским беседует и трижды услышал "эйвос", прав, похоже, Кларк. Умом тут не поймешь. И вот еще словечко проскочило "ничего". Не понятное",– и спросил капитана, стараясь как можно деликатнее формулировать вопрос. Даже вспотел, слова русские подбирая: – А вот поясните, Анатолий, будьте любезны. Что означает слово "НИЧЕГО"?– Анатолий удивленно вытаращился на американца васильковыми глазами,– "Прикалывается Пендос или на самом деле не врубается?"– и даже шапку сдвинув, в затылке поскреб. – Ну, ничего – значит ноу проблем по-вашему. Андестенд?– блеснул Анатолий знанием языка бывшего вероятного противника. – Ес!– Джеймс пожал руку капитану Семенову, похлопал его по камуфлированному, крепкому плечику и пробормотав: – Ничего, ничего – будет керосин сегодня же,– помчался к Кларку. Послу США в России. – Кларк! Мне нужен керосин!– заорал Джеймс Бонд, врываясь в кабинет посла. – Присядь, Джеймс. И объясни толком, что там у тебя произошло. Какой керосин? – Авиационный, черт его побери. У русских его нет и самолет они дали без топлива. А по дорогам ихним можно ездить только на танках. До Пскова дают борт, а от Пскова батальон танков. И наверняка тоже без солярки. Так что и для танков тоже горючее нужно заранее искать. Помоги, Кларк. Иначе мы завязнем тут надолго. А преступник тем временем потрошит систему безопасности штатов,– Джеймс обессилено, рухнул в предложенное ему кресло. В течение часа посол по телефону «жал» на все, что можно. До президента Российского даже сумел дозвониться и минут пять с ним через переводчика пообщаться. Тот никак не мог взять в толк, зачем послу понадобился керосин. Свет что ли погас в посольстве и лампы керосиновые аварийные заправлять нечем? Добился в конце-концов посол обещания, обеспечить борт Джеймсу выделенным авиационным топливом, без лимита и проволочек. Машина бюрократическая завертелась, скрипя шестеренками и, не прошло недели /всего шесть дней/, как Джеймс со всей своей командой и ротой спецназа, во главе с капитаном Семеновым, загрузился в самолет и вылетел в направлении Пскова. Глава 4 В Пскове, на военном аэродроме их встретили представители Псковской танковой дивизии и, загрузив в три автобуса, немедленно доставили по месту ее дислокации. А там их сам комдив встретил и долго расспрашивал у себя в кабинете, как и что он может со своей стороны предоставить. Ему позвонили из Генерального штаба и приказали оказать содействие вплоть до привлечения всего личного состава дивизии. Вот он и пытался понять, что за мероприятие собрались проводить на территории области эти янкесы, прибывшие в сопровождении целой роты элитного спецназа ГРУ. И зачем им может понадобиться целая дивизия танковая. Услыхав про хакера, мысленно выматерился. – Ну, господа, да тут и танк-то не нужен, я думаю. Дадим вам пару троек БТР-в-60-ых. Одного-то штафирку изловить и то не много ли чести и шуму из ничего? Координаты-то имеются злодея?– вежливо все же отреагировал он. Джеймс разложил на столе идентификационные карты, с пометками спутниковых отсечек искомого объекта. И даже спутниковые снимки вытряхнул с таким разрешением местности обследуемой, что генерал, их просматривая, только крякал от зависти. – Деревушка-то центровая, бывшего колхоза "Светлый путь", а теперь АО и соответственно "Рыночный путь". И название у деревни хорошее, наше русское – "Олухово". Я распоряжусь насчет БТРов. Желаю успешно провести операцию,– в итоге благословил он предстоящую операцию по изобличению и изъятию злодея. Такая вот нешуточная развернулась вокруг Емели возня. И угораздило же его на спутник этот американский по неопытности нарваться. Он то и думать про него забыл, ему и японского теперь хватало. Тем более, что ребята там не злобивые, душевные и покладистые оказались. Забрасывал им иногда дружеские танку и хайку. А они как дети, честное слово. Рады и иначе как Сенсэем его уже и не величают. Да еще с заглавной буквы. Даже особый иероглиф в его честь придумали и ему преподнесли. На русский язык если перевести, то дословно звучит так.– "Тот, который танку и хайку в спутнике нашем сочиняет". Ну, по-русски корявенько получается, а вот на японском просто блеск. Изящно. Не язык -песня. За две последних недели Емеля преобразился. Даже маманя порой его узнавать переставала и пугалась. Как подменили парня. Слова непонятные говорит. Оделся как то не обычно. А главное и ей покоя не дает. Работать уборщицей не разрешает, одежду велел переменить. Удобную, правда, предоставил, но не привычную. Вот хоть шуба эта соболья. Ну, до чего в ней неудобно ходить. Длинновата больно. Но терпит Ефросинья. А Емеля смеется: – Мама, да эта шуба, знаешь ли сколько из соболей стоит? 50000 долларов американских,– ну Ефросинья в американских рублях сроду не разбиралась и не поняла много это или мало. У нас вон булка хлеба нынче три тысячи рублей стоит. Раньше на эти деньги дом купить можно было в деревне и, еще на корову бы осталось. А сколько хлеба можно купить на американские 50000? Спросить у Емели стесняется. Вдруг буханок сто можно, тогда это же золотая шуба-то. А Емеля и за дом принялся. Расширил его слегка и этаж еще один надстроил, только не вверх, а вниз. Вот ведь выдумщик. И соседей не обидел, солнце ни кому не загородил и места там под землей сколько хочешь. Когда Ефросинью он туда первый раз на лифте доставил, у нее ноги подкосились. А уж когда на кухню ее завел и все показывать начал, то она и вовсе за сердце хвататься стала. Но ничего, освоилась. И с плитой плазменной, и с телевизором шестикомфорочным, и с холодильником при двух морозильных камерах. Свет только никак не могла научиться включать. Он по команде голосовой или по хлопку загорается, а она все по стенкам шарит, клавиши ищет. А к ванной и к туалету быстро приноровилась… и машинка ей стиральная очень понравилась. Емеля ей показал, на какие клавиши жать и Ефросинья дня два от нее не отходила, по два раза все перестирав. Даже задремала однажды прямо рядом с ней, уютно по-кошачьи поуркивающей. На печи теперь Емеля не валялся, а торчал возле экрана компьютера с утра до ночи. Отрываясь только от него для принятия пищи и в зал спортивный с тренажерами. Ефросинья все помещения их дома подземного обошла и со счета сбилась. Сколько их всего. А по площади метров 700-т квадратных, никак не меньше. Залище, вон спортивный только, метров 200-ти. Ведь с бассейном соорудил. Высмотрел в компьютере своем и осуществил один к одному. И вода в нем с подогревом. А парилку какую отгрохал. И под веник, и так посидеть, попотеть. Сауной называется. Говорит, что это он у фиников на сайте скачал.– "Умный видать народ эти финики",– Ефросинья пугаться и удивляться уже в первую неделю устала. И махнув рукой на страхи, решила положиться на сыновью голову. Ему лучше знать, как и что. А ей-то много ли надо? По морозу с ведрами за водой бегать не нужно – и уже хорошо. А тем временем Джеймс с сотрудниками Скоттом и Джоном, в сопровождении роты спецназовской уже погрузились в шесть БТРов. И колонна их медленно поползла в сторону деревни Олухово. Не прошло и трех часов, как колонна, ни разу не завязнув в сугробах, уже вползала в этот населенный пункт. Сориентировавшись на местности, отыскали нужное строение и метров за двести выгрузившись, оцепили его силами роты спецназа. Домишко стоял на самом краю деревни и время было уже темное, поэтому местными жителями действия эти замечены не были. Только Петруха, вышедший по нужде, удивленно пялился минут пятнадцать на торчащий сразу за его домом БТР. С притушенными фарами. И никак не мог понять, что это за техника тут появилась,– "Уж не Емеля ли опять танк свой поставил",– но силуэт был на танковый не похож и Петруха, распираемый любопытством, двинулся, раскрыв рот в сторону БТРа. В опорках из валенок на босу ногу и в наброшенном на голые плечи полушубке драненьком он и был нейтрализован, сидящими в засаде спецами. Спеленали в две секунды. Заклеили рот спецсредством и зашвырнули в его же Петрухин сарай, прямо под ноги удивленно-взбрыкнувшей корове. Жевать даже бедное животное перестало. Петруха ворочался у нее под копытами, пытаясь освободиться от пут и, мычал так яростно, что корова совсем обалдевшая, начала отвечать: – МММ-ы-ы,– свирепел Петруха.– Му-у-у-у,– сочувствовала ему корова. Джеймс убедившись, что мышеловка захлопнулась и преступнику уйти из длинных лап родного правосудия не удастся, подошел к двери "русского бунгало" и постучал в дверь. Свет в "бунгало" не горел и никто на стук не отозвался.– "Может, нет дома никого"?– мелькнула мысль в голове у Джеймса. – "Ну, что ж, не велико видать нарушение в этой стране, если они вломятся в это, с позволения сказать жилище, без приглашения",– подумал он и отойдя в сторону, махнул рукой капитану Семенову: – Давай, Анатолий, командуй,– тот распорядился и здоровенный спецназовец, двухметрового роста пошел к дверям. Сначала он вежливо погромыхал по ней кулаком и прислушивался секунд десять. Мало ли объявится все же кто-то из живущих в этой завалюхе. Не дождавшись ответа, как и Джеймс до него, спецназовец отошел от двери на два шага и прыгнул на нее плечем вперед, с намерением снести ко всем чертям. Однако, хлипкая на вид дверь выдержала и оглушенный встречей с ней вояка, сполз, выронив из рук автомат АКС. Семенов, озадаченно поскреб свежевыбритый подбородок и махнув еще двоим, пошел знакомиться с дверями лично. Контуженного спеца оттащили в сторону, а капитан, пнув неожиданно оказавшуюся своенравной дверь берцем, прислушался: – Похоже, из металла дверка-то,– сделал он заключение.– Ну, чтож не пускают в двери, войдем в окно. Рядовые Павлов и Федоров, вскрывайте,– тем, два раза повторять никогда не нужно. Шагнули к перекошенным оконцам и вмазали по фрамугам прикладами… В ответ стеклянно-деревянные оконные рамы, даже не задребезжали. А звук получился глухой, будто ударили кувалдой по наковальне. Павлов и Федоров озадаченно растирали зашибленные руки. – Эт-та што еще за хрень?– удивился капитан и, достав пистолет из кобуры, постучал рукояткой по стеклу.– Тоже из металла что ли?– и шагнув назад, выстрелил в ведущее себя неправильно окно. Пуля, попав в стекло, взвизгнув, ушла рикошетом в ночное, зимнее небо. – Вот те, на!– озадаченно уставился капитан на окно.– Это что за технологии применены? Ну, не пластидом же рвать домишко? – В чем проблема, Анатолий?– это Джеймс напомнил о себе. – Проблема в том, Джеймс, что не войти нам в этот дом. Стекло пуленепробиваемое установлено. И рамы, похоже, из стали. Про дверь я вообще молчу. Взрывать придется,– Джеймс побарабанил кулаком по стеклу. – Да, звук не стеклянный. Ну, чтож взрывайте раз уж иначе никак не получается,– принял он решение. – Есть взрывать,– Семенов опять распорядился и, двое спецов метнулись к дверному проему. – Всем отойти. Сколько прилепили? – Двести, товарищ капитан. – Давай еще столько же к петлям. Рвать, так рвать. Через две минуты громыхнуло. Когда дым от взрывчатки развеялся. Все с удивлением уставились на целехонькие двери. Даже краска шелудивая не обсыпалась. – Сколько с собой у нас пластида прихвачено? – повернулся капитан к командирам взводов. Лейтенанты переглянулись: – Кг пять еще есть,– отвечают. – Давай, все лепи,– Семенов раздраженно махнул рукой. – Товарищ, капитан. Снесет домик на хрен, воронка останется,– засомневался один из лейтенантов. – Выполнять, мать вашу,– лейтенанты пожали камуфляжными плечами. Начальству видней. Опять к дверному проему метнулись два спеца, сноровисто налепили пластид и, отбежав на безопасное расстояние, залегли. Рвануло так, что земля затряслась даже на безопасном расстоянии. Дверь выдержала. Сволочь. – И что делать теперь будем?– растерянно топтались офицеры у проклятых, неуязвимых для ВВ дверей. – А может через крышу попробовать?– робко подал идею один из лейтенантов. – Пробуйте,– отмахнулся Семенов. И трое спецов полезли на кровлю. К несказанному их удивлению, слуховое чердачное окно оказалось не запертым и позволило им просочиться на чердак. Люк, ведущий на чердак оказался также не заперт и по скрипучей лесенке спецы спустились в чулан. А из него дверь, едва на петлях держащаяся и вот они уже у входной двери только изнутри. Дверь оказалась заперта на деревянную щеколду. Сдвинув ее, они без труда распахнули неприступную, выдержавшую 5-ти килограммовый пластидовый удар дверь. Открылась с противным петельным визгом, не смазывали их похоже со дня установки ни разу. С минуту, все оказавшиеся рядом, с чувством суеверного страха и удивления рассматривали это скрипучее чудо. Потом опомнились и толпой ввалились в жилую часть хибары. Хибара оказалась пуста. Судя, по тлеющим углям в печи она была обитаема, но обитателей в ней не было. Ушли? Как? Двери заперев изнутри? Произвели осмотр помещений. Всего их было два. Кухня метров десяти квадратных с печью русской и комнатенка метров двадцати. Ни на кухне, ни в комнате ничего необычного обнаружено не было. Кровать с металлическими спинками и панцирной сеткой двуспальная, шкаф, стол круглый обшарпанный, да стульев четыре штуки.– Это в комнате. А на кухне и того проще. Стол, две табуретки, да лавка со стоящими на ней ведрами. Заглянули и в шкаф. Висит барахлишко кой-какое и на полках лежит тряпье. Все. – Так, интересно девки пляшут,– Семенов озадаченно топтался посреди комнатенки.– Вы там что-то про любопытного соседа докладывали. Ну-ка сюда его живенько. Расспросим. Может, прояснит чего,– вспомнил он своевременно. Петруха, мычащий на пару с любимой коровой к тому времени уже минут двадцать и притихший только, услышав взрывы, был срочно из коровника извлечен, на ноги поставлен и доставлен пред грозные очи командира роты спецназа. Скотч с морды лица ему отлепили, вырвав при этом все, что там успело прорасти после последнего бритья и стоял он теперь в своих опорках и полушубке драном перед Семеновым… растерянный и перепуганный. – Фамилия, Имя, Отчество!– не давая ему прийти в себя, приступил к допросу капитан. Время "Ч". Как учили. – Козлов я Петр Ефимыч,– проблеял Петруха.– Петрухой все зовут. – Ты вот что, Петруха, ты нас не бойся. Мы хорошие. И здесь по служебной надобности. К соседу твоему у нас вопросы, а его вишь ты дома не оказалось,– похлопал его по плечу капитан. – К Емельке? Из-за танка чтоль?– спецы переглянулись. – Из-за какого танка? Ты о чем, Петруха Козлов? – Ну, как жа. Тут у него во дворе неделю почти стоял. Он, на ем в лес по дрова мотался. Вам бы с участковым нашим – капитаном Федоркиным на эту тему поговорить. Он допрашивал Емельку-то. Правда, говорят в запое он щяс, но как только выйдет из запою, вы с ним лучше переговорите про танк. А я че, я в танках не разбираюся. Я и в армии-то не служимши. Плоскостопие у меня,– понесло Петруху. – Ну, ладно, хрен с ним с танком. Ты нам вот что скажи. Когда соседа своего последний раз видел?– перебил его капитан. – А вот тогда и видел, когда к нему участковый Митька приходил. Я в окно смотрел. Пришел он значится к Емеле, вокруг танка походил и вовнутрь зашел. А танк и пропал почти сразу. Потом они вдвоем уже вышли, а танка и нету. А потом и участковый как-то незаметно ушел. На четвереньки встал, да и пропал. Мне забор мешал видеть как там и что,– Петруха лязгнул зубами, избавляясь в тепле от сарайного холода. – Как пропал танк? Ты погоди. Ты нам про Емелю рассказывай. Про танк мы потом поговорим,– капитан, зайдя за спину Петрухи, повертел пальцем у виска. – Ну, дак, а я про кого? Про него и говорю. Он тогда ушел в избу свою и больше я его и не видал. – И давно ли это было?– уточнил капитан. – Да, дён десять, почитай назад. – Ну, а чего-нибудь странного в его поведении ты, Петруха, не замечал за ним до этого? – Как не замечал. Он ведь у меня в огороде две яблоньки на дрова порушил и хотел икрой баклажанной китайской откупиться, паразит. Тока на хрена мне эта гадость? Я деньгами захотел ущерб получить. Так он ведь, сабака, мне цельных два центнера рублев жалезных припер и на крыльцо высыпал. С ведром, говорит, в магазин заместо кошелька ходи. Гад,– Петруха плюнул на пол в расстройстве. – Какие рубли, Петруха? Сколько? – Полмильена. Сказал. Я и считать не стал. Этож неделю сидеть. Половину уже отнес в магазин, так меня с ними уже гонют продавцы. Говорят, где берешь? На паперти никак! А я сроду не попрошайничал,– Петруха даже всхлипнул от обиды. -Эх! – О как!– Семенов озадаченно посмотрел на Джеймса.– Ну а кто еще в доме этом живет кроме Емели? – Маманя его живет. Ефросиньей все кличут. Хорошая тетка раньше была. До яблонек. А на прошлой неделе я ей и говорю,– "Тетка, Ефросинья, возьмите назад ваши рубли жалезные, да дайте хоть бумажными. Так она фыркнула и сказала, что яблоньки наши давно, еще лет пять назад надо было на дрова порубать. Все равно урожаев с них нет».– Ну и что, что нет, может оне отдыхают? А сама в шубе новой вырядилась из лоскутов, правда, сшитая, но наверно деньжищ стоит неразменных,– Петруха опять всхлипнул.– Где вот Емеля столько рублев этих набрал? Их пади столько и во всем районе нет. – Так, значит, маманя его тут чаще появляется? А сегодня ты ее не видел?– зацепился за главное капитан. – Как не видеть, видел. По двору ходила, дрова носила в дом. Потом из печи дым повалил. Тока я с ними теперича не общаюсь. – Вот что, Петруха, мы сейчас все отсюда выйдем и у тебя в засаде подождем хозяев. Ты не против?– капитан ласково улыбнулся информатору-языку. Петруха испуганно завертелся: – Эт что, все в мою избенку забьетесь? – Ну, нет, конечно. Оставим у тебя пару бойцов. Остальные в лесу пока посидят,– капитан улыбнулся еще ласковее.– Да вот этих троих иностранцев у тебя пристроим. Они люди не привычные, как бы не захворали на морозе-то нашем. А тебя мы отблагодарим. Пайков сухих подбросим комплектов пятьдесят. Ты уж извини ребят, что они с тобой не совсем аккуратно обошлись. Служба такая, брат. Понимаешь?– Петруха сморщился и пощупал ободранные щеки. – Ну, че с вами делать? Вселяйтесь, согласился он, вздохнув по-коровьи. Засада получилась нудной и неинтересной. Сидели два мордоворота у окон и наблюдали, меняясь раз в сутки. Иностранцы те и вовсе о чем-то с утра до ночи шушукались на своем непонятном Петрухе языке. И по лицам их Петруха видел, что очень они недовольны этой засадой. Да и ему она надоела уже на второй день. Не обманул, правда, капитан и пятьдесят коробок сухпая выгрузил. А на улице снег повалил такой густющий, почти сразу после того, как из Емелиной конуренки все вышли, что в пять минут следы прикрыл. И теперь достаточно было бегло взгляд бросить на эту простыню, чтобы понять – не было хозяев пока дома. Но вот что странно. Вторые сутки засады, а дым из печной трубы Емельевой идет и идет. И иногда даже очень интенсивно. Сначала на это внимания не обратили. В первые сутки. А потом первым этот факт Петруха приметил: – А дрова-то сто уж раз выгореть должны были,– ткнул он на клуб дыма выпорхнувший из трубы. Спецы озадаченно переглянулись, а иностранец Джеймс даже подпрыгнул на табурете: – Как, как вы сказали? Чего там выгореть должно давно?– подскочил он к Петрухе. – Мы когда давеча уходили, там, в печи уголья уж чуть теплились. Избе пора уж выстыть за две то ночи,– Петруха хмыкнул.– А она дымит да дымит. – Алло, Анатолий,– заорал по радиосвязи Бонд.– Джеймс говорит, тут с печью непонятное происходит. Двое суток дымит, а должна уже давно потухнуть. Не иначе кто-то дров подбрасывает. Нет, следов нет. Нет, не заходили. Нет. Да. Нет. Ждем.– Сейчас ваш капитан прибежит сюда, разбираться. Глава 5 А Емеля с Ефросиньей тоже наблюдали за спецами. У Емели телекамеры везде понапиханы и система наблюдения покруче, чем у этих наверху. Объективы у телекамер размером со спичечную головку. Вот и не обнаружила спецура. Они пади и не знают, что такую японцы уже полгода как выпускают серийно для домашнего пользования. Ну, а со звуком и вовсе проще. По щурячьему-то велению Емеля даже у Петрухи пару телекамер установил с микрофонами. "Да, с печью мы с матерью маху дали. А все она,– "Вымерзнет изба, вымерзнет изба".– Ну, вымерзнет. И что? Новую поставим. Нет, поднялась и протопила пару раз, не спросясь. Дрова-то в избе запасены. А, в общем-то, она права. Всю жизнь тут под землей не просидишь. Хотя можно куда-нибудь переместиться вместе с матерью подальше. Где их не знают. Да вот только опять же места-то родные, привычные. Отец похоронен на кладбище деревенском и мать, пожалуй, не согласится переезжать. Не тащить же ее насильно в чужие края",– думал Емеля, наблюдая, как огородами крадется капитан спецназовский, облачившись в белый маскхалат. Почти и не заметен на белом-то снегу. – "А может выйти да поговорить с гостями не званными? Что они ему сделать-то смогут при его-то колечке? Это ведь америкосы воду мутят. Не эти конечно, а те, кто этих послал. Вот, пожалуй, с их то главным и поговорю прямо сейчас. Ну, а если не поймет, то придется деревеньку нашу на время вместе с кладбищем и прилегающими угодьями отгородить. Делов то",- Семенов тем временем дополз до крыльца Петрухина и за дверь шмыгнул. Про печку опять разговор завели будь она неладна. – Может быть, там ход потайной имеется?– строил предположения капитан.– Внимательно же все осмотрели. И погребок там метр на полтора с двумя кадушками и парой мешков картошки. Все простучали, даже в кадушки заглянули. Нет там ходов. А если есть, то очень хитрые, навроде дверей входных. Отложим ка еще на сутки осмотр. Вдруг, заявятся все же. Ну, а завтра, ежели никто не придет, то раскатаем по бревнышку всю эту избу к чертовой матери. – Хорошо, Анатолий, ждем еще сутки,– это Бонд влез. Оставил за собой последнее слово. Ему уже порядком надоело это сидение у Петрухи. Особенно раздражало, то, что " удобства" находились во дворе и ходить приходилось в эти дощатые, продуваемые насквозь "удобства" по очереди. Бр-р-р. Вот из этих то "удобств" Емеля его и выдернул прямо со штанами спущенными к себе в жилище подземное. Джеймс, внезапно из продуваемого ледяным ветром щелястого скворечника, перемещенный во вполне современный сортир с унитазом и висящим на стенке рулоном туалетной бумаги в цветочках, зажмурился и впервые в жизни перекрестился. Потом осторожно разлепил глаза. Ни куда, ни чего не пропало, как сидел на унитазе с рулоном бумаги, судорожно зажатым в руке, так и сидит. Исчез сортир щелястый. В двери деликатно постучали и мужской голос на чистейшем английском поинтересовался: – Мистер Бонд, не зашиблись ли вы там часом? Прошу прощения, если причинил Вам беспокойство, но обстоятельства сложились так, что я вынужден был к этому прибегнуть. Выходите и не опасайтесь за свою жизнь. Здесь Вам ничто не угрожает, и я постараюсь оказать Вам максимум гостеприимства,– голос был спокойный и доброжелательный. Бонд поспешно натянул джинсы и, спустив воду, осторожно приоткрыл дверь. – Выходите, Джеймс. Позвольте мне Вас так называть? Я Емельян. Вы ведь со мной так настойчиво ищете встречи последние несколько дней? Извольте. Я готов Вас выслушать. Прошу в мой кабинет,– Емельян повернулся и не оглядываясь, пошел по широкому коридору. Джеймс, нерешительно озираясь, следом,– "Что за наваждение? Где я? Может, меня загипнотизировали и я сплю"?– Джеймс ущипнул себя за руку.– "Больно. Нет, пожалуй, что не сплю". Емельян остановился у одной из дверей и открыв ее, сделал приглашающий жест: – Прошу. Джеймс в нерешительности топтался в двух шагах от него. – Вы, я вижу, еще не отошли от изумления. Поверьте, Бонд. Я не причиню Вам зла. Только беседа. Это все, что мне нужно. И после нее вы вернетесь в Петрухины "удобства",– Емельян улыбнулся и, столько в его улыбке было доброжелательности, что Джеймс тряхнул головой, искусственно улыбнулся в ответ и скользнул мимо загадочного хозяина в распахнутую гостеприимно дверь. Кабинет оказался довольно просторным, но с минимумом мебели. Стол с компьютером, несколько кресел и все. Из двух огромных окон лился дневной свет. Бонд подошел к окну. И увидел Эйфелеву башню. По небу плыли облака, и парижане спешили куда-то по своим делам. Даже звуки автомобильных движков доносились сюда. – Мы в Париже?– удивился Джеймс. – Ну, как Вам сказать? И в Париже тоже. Прошу Вас присаживайтесь. У нас говорят,– "В ногах правды нет".– Кофе, чай, что-то еще? – Кофе капучино, если возможно,– Джеймс упал в кресло. Емельян подошел к одной из стен, нажал на панель, распахнулись створки, и выкатился журнальный столик. На столике стояли две чашки. С кофе и чаем. И что-то в плетеных соломенных тарелках. "Выпечка, надо полагать",– подумал Джеймс. Кофе оказался именно таким, какой он любил. – Ну, что ж, Джеймс. Позвольте спросить? Что заставило Вас искать со мной встречи? Я в курсе, что Вы получили разрешение на мой арест и даже на экстрадицию меня в США. Не кажется ли Вам, что это несколько противозаконно? – Видите ли, Емельян. Я всего лишь исполнитель. Лицо, так сказать, служивое. И рассуждать о правомочности тех или иных шагов, предпринятых моим правительством, не могу. Вами же мы заинтересовались, по Вашей же вине. Спутник – вот причина. Вы взломали код доступа. А он разрабатывался лучшими специалистами. И та легкость, с которой вы это проделали, заставила нас искать встречи с Вами. Поверьте, у нас в стране Вам будут предложены наилучшие условия для работы. Вам просто повезло, что я здесь и предлагаю Вам ее. – А если я не приму Ваше предложение?– Емельян осторожно поставил на столик пустую фарфоровую чашку. – Это будет очень опрометчиво с Вашей стороны. Вы станете изгоем в своей стране и преследуемым во всех остальных странах мира,– Джеймс сочувственно вздохнул. – Других вариантов нет? Я Вас правильно понял? – Да, Вы правильно поняли. У Вас просто нет шансов противостоять самой могущественной государственной машине,– Джеймс улыбнулся и подмигнул Емельяну.– Соглашайтесь. Вас ждет блестящее будущее. С Вашими-то мозгами… – И все же у меня есть встречное предложение Вашим боссам. И Вам следует незамедлительно их известить. Предложение следующее. Они оставляют меня в покое. Забывают обо мне, а я обязуюсь впредь не вмешиваться в работу электроники Вашей страны. Где бы она ни находилась. На Земле или в космосе. Могу даже взять на себя обязательство не пользоваться бытовыми электроприборами, выпущенными Вашей страной. Если же мое предложение не будет принято и Вашим правительством будут осуществляться акции подобные нынешней, то я разнесу всю систему космической связи для начала, а потом примусь за Ваше народное хозяйство. В каменный век Вас верну. Вижу по Вашей саркастической улыбке, что Вы не принимаете мои слова всерьез? Что ж, прошу взглянуть вон на ту стену,– Емельян хлопнул в ладоши.– На стене появился экран.– Вот, смотрите – это спутниковая система США. На этой схеме показаны все их перемещения, взаимодействия и много всего такого, о чем даже Вам знать не положено. Вот эта пара отвечает, например, за правительственную связь. Рубим ее на два часа. Зафиксируйте время. Эти три спутника числятся за метеорологами, ну и попутно они же входят в систему слежения. Запишите данные и фиксируйте время. Рубим их на два часа, пять минут и, скажем, шестнадцать секунд. Поверьте, Джеймс, я не блефую и могу отключить их все. Причем, насовсем. Пусть Ваше правительство подсчитает убытки, в которые я могу ввергнуть США. Это триллионы долларов. Это крах для страны. Экономический, политический, военный. А теперь позвольте с Вами распрощаться. И передайте капитану Семенову, что раскатывать домик на бревнышки я ему не советую. Нет у него под рукой ни техники для этого, ни средств. До свидания,– Джеймс, ошеломленный продемонстрированными возможностями, сидел открыв рот и не находил слов. А в следующее мгновение он опять оказался в Петрухиных продуваемых "удобствах". Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/anna-ermolaeva-21561478/skazki-dlya-vzroslyh-chast-3/?lfrom=334617187) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
КУПИТЬ И СКАЧАТЬ ЗА: 149.00 руб.