Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Уйти, чтобы вернуться

$ 176.00
Уйти, чтобы вернуться
Тип:Книга
Цена:176.00 руб.
Издательство:Strelbytskyy Multimedia Publishing
Год издания:2019
Просмотры:  12
Скачать ознакомительный фрагмент
Уйти, чтобы вернуться Александра Яблонская Потерянный рай #1 История трёх молодых людей, занесенных волею судьбы в иной мир. Мир волшебства, тяжких потерь и разочарований. Но, не смотря ни на что, каждый из них находит своё «место под солнцем», все… кроме Дэвиса. Он так и не смог найти ответ на самый главный вопрос: зачем он здесь и в чём его предназначение? И только пройдя весь путь до конца, и оказавшись в одиночестве, понимает, что мир, такой чужой и враждебный, навсегда поселился в его сердце. Александра Яблонская УЙТИ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ От автора Здравствуй, дорогой читатель! Добро пожаловать не просто в мир моей книги, а в мою мечту… Сюжет «Потерянного рая» родился очень давно, когда я была ещё совсем юной девочкой. Но, в отличие от своих сверстниц, мечтала отнюдь не о принце. Мне нужно было всё и сразу… Весь рай… от начала и до конца… весь снаружи и до изнанки… Но он был затерян во времени и пространстве… Ну что ж, пора начинать… P.S. Хочу выразить огромную благодарность группе «Ария», именно той «Арии» времён Кипелова, за создание песни «Потерянный рай», которая, собственно, и послужила не только эпиграфом к этой истории, а и, пожалуй, главным вдохновителем. Большое спасибо моим друзьям и коллегам, принимавшим участие в работе над книгой: Татьяне Шевченко, Александру Пахтунову и Роману Томченко, а также художнице Вере Ивановой за оформление обложки и визуализацию образа Дэвиса.     Ваша Александра Яблонская Посвящается всем тем, кто ещё не разучился мечтать… От края до края небо в огне сгорает И в нём исчезают все надежды и мечты, Но ты засыпаешь, и ангел к тебе слетает, Смахнёт твои слезы, и во сне смеёшься ты. Засыпай на руках у меня, засыпай, Засыпай под пенье дождя, Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдёшь потерянный рай…     Песня гр. «Ария»     сл. Маргарита Пушкина     муз. Сергей Терентьев Глава 1 Итак, поехали… Меня зовут Дэвис. Дэвис Прауд. Живу я в маленьком городке, уютно расположившемся на обоих берегах крошечной речушки, которую местные жители ласково называют Карамелькой. Летом в особо засушливые дни она пересыхает настолько, что, несмотря на стремительное течение, ее легко можно перейти вброд. Старожилы говорят, что река полностью оправдывает своё простонародное имя. По утрам, когда над водной гладью стелется легкая дымка, карамельный аромат приятно щекочет нос. Ну и, конечно же, сладковатый вкус воды. Не знаю, я не пробовал. Может, оно и так, но желание пить воду из реки, какой бы сладкой она ни была, у меня никогда не возникало. Вообще-то настоящее название реки, как и самого городка, – Итен, что означает «торопливая вода». Но прозвище прижилось настолько, что многие жители города уже и не вспомнят её официальное название, пока не взглянут на карту. Городок наш окружён стеной соснового леса с густыми и почти непролазными зарослями ежевики и малины. Летом я с компанией соседских пацанов часто устраивал ягодные набеги и приходил домой только под вечер с раскрашенной ягодным соком в красно-синий цвет физиономией. Будильник в телефоне, лежащем где-то под подушкой, звенел противной трелью, отголоски которой болью отдавались в моей голове. И дело совершенно не в том, что вчера, а точнее – уже сегодня, я вернулся под утро… Но об этом потом… Безуспешно стараясь нащупать под подушкой телефон и, наконец, прекратить эту пытку, я только лишь смахнул его с кровати. Телефон, зараза, спикировал вниз и, залетев под кровать, продолжил звенеть. Пришлось выбраться из-под теплого одеяла и, растянувшись на полу, доставать паршивца. А он, как будто почувствовав прикосновение моих пальцев, тренькнул в последний раз и удовлетворённо заткнулся. «Разбил бы я тебя об стену, дружище, – подумал я, с трудом поднимаясь на ноги, – но, похоже, что ты останешься последним звеном, связывающим меня с внешним миром. Всё начнётся сегодня…» На самом деле всё началось раньше. Ещё ранней весной на территории древнего монастыря, который долго стоял заброшенным, вдруг началась строительная кутерьма. По городу тут же поползли слухи. Одни говорили, что теперь на месте монастырских развалин будет гостиница. Эта версия сразу показалась мне полным бредом. Кому в нашем городе нужна такая огромная гостиница? До сих пор с редкими нашествиями приезжих прекрасно справлялся маленький постоялый двор, которым уже много лет заведовала престарелая вдовушка пани Зося. Вторая версия была ещё более прозаичной. Все почему-то решили, что власти города начали реставрацию здания, дабы устроить в нём музей. Но, как выяснилось позже, все они ошибались. Весна еще не успела отдать свои права лету, как все газеты и фонарные столбы города увенчались объявлениями: «В стенах древнего монастыря», «Открытие частного Мужского Гуманитарного Университета», «Объявлен набор юношей в Мужской Гуманитарный Университет»… Почему только мужской? Этого так никто и не понял, но все, в частности мои родители, думали, что это очень престижное учебное заведение. А я как раз окончил школу. Когда мне исполнилось семь лет, и я только-только готовился переступить порог школы, отец завел со мной очень важный разговор. Я до сих пор помню каждое его слово. Тогда я впервые осознал, что мир делится на людей богатых и не очень, а также совсем бедных, вроде пана Волли, что живет в конце улицы и каждую неделю приходит к нам за пустыми бутылками, старыми газетами и разным тряпьём. До того памятного вечера весь мир мне виделся исключительно в розовых тонах. А как же иначе?! Ведь у меня был прекрасный дом, любящая семья и никаких особых забот. Отец, скромный клерк одной из компаний по продаже канцелярских товаров, тем не менее содержал довольно-таки немаленький дом: две спальни, две ванные комнаты, столовая, гостиная, кухня и все прочее, как и у большинства наших соседей. У нас была даже машина. Пусть и не самая новая, но она имела полное право называться машиной, а не какой-нибудь колымагой. Мама успевала заниматься домашними делами, приглядывая за мной и отцом. В тот вечер мой отец говорил со мной не только о богатстве и бедности. Он объяснял мне, что пройдёт совсем немного времени и мне придётся выбирать, чем я буду заниматься в этой жизни. – Этим миром, сынок, – сказал он мне тогда, – правят только две вещи. Первая – это деньги, вторая – это мозги. Ты можешь быть дураком, но если у тебя есть деньги, ты – король, и самые светлые головы будут готовы водить с тобой знакомство. Перед тобой открыты все двери. Ты можешь получить любое образование, даже в самых престижных вузах. Деньги могут почти всё… Но если у тебя нет денег, а у тебя их действительно нет, сынок, тебе придётся полагаться только на свои мозги. А для этого нужно учиться, причем с самого первого дня учёбы. Этот совет отца я усвоил хорошо. Кроме того, оказалось, что с мозгами у меня тоже всё было в порядке. К десяти годам я успевал по всем точным наукам. Меня, как говорится, интересовало все и вся. В классе я был отличником, но старался не особо высовываться – мне совсем не хотелось прослыть вундеркиндом. Но, как бы я ни старался не выделяться, школу я всё же закончил с отличным аттестатом и золотой медалью. В общем, я мог смело ехать в столицу и поступать в любой вуз. Но мои родители распорядились иначе, и я, как послушный сын, согласился. Единственное, что меня утешало, так это то, что мой лучший друг, Артур Эванс, тоже с подачи родителей, подал документы в этот Университет. Родители Артура были очень богаты, а сам он слыл большим балагуром и шалопаем. Но, каков он был на самом деле, знали только близкие. Его отец, владелец сети крупных супермаркетов нашего города, очень трепетно относился к своему сыну, а мать просто души в нём не чаяла. Этому было очень простое объяснение. Он был последней и удачной попыткой завести наследника. Все их малыши, рождённые до Артура, погибали буквально сразу же после рождения. В семье его называли «прЫнц», и никак иначе. Рождение «прЫнца» было связано с мистической историей, в которую никто до конца не верил. Но, тем не менее, вежливо слушали, когда его мама в сотый раз рассказывала и пересказывала её. В ту ночь сердце маленького Артура, ещё не прожившего и суток, остановилось. Дежурный врач констатировал смерть, отключил приборы, поддерживающие жизнь в маленьком тельце и вышел, погасив свет. Но тут произошло нечто странное… Пожилая санитарка, вернувшаяся, чтобы забрать тельце малыша в морг, включила свет и застыла на пороге. Как она позже рассказывала, она увидела двух ангелов в белых одеждах, склонившихся над младенцем. Сознание бедной женщины не выдержало и пожелало отключиться. Когда она вновь пришла в себя, то в палате горел свет, а в кроватке лежал живой и совершенно здоровый на вид орущий малыш. В это, конечно, верится с трудом. Но я несказанно рад, что Артур жив, и что у меня есть друг, самый что ни на есть настоящий. Вообще-то, он мало чем напоминает своих родителей, в отличие от меня. Я и мама похожи как две капли воды. От нее я унаследовал светло-русые волосы и тёмно-голубые, почти синие, глаза. Как высокий и в меру обаятельный синеглазый блондин я всегда нравился девчонкам. Но моё сердце было надёжно занято… Наверное, в детстве я был милым малышом, потому как мама всегда называла меня своим ангелочком. С отцом у меня были непростые отношения. Он меня не слышал, не понимал или не хотел понимать. Не одобрял он и моё увлечение психологией. Он видел меня юристом крупной компании, и не где-нибудь, а в самой столице. И в то же самое время в эту самую столицу не пускал… К тому же ему не нравилась моя дружба с Артуром. По его мнению, мой друг меня только портит. А про свою девушку Лану я вообще молчу. Здесь, как говорится: «Без комментариев»… Как большинство детей, я просил родителей «купить» мне братика или сестричку. Ан нет, вру! Я почему-то всегда хотел иметь брата. На мои просьбы мама с лёгкой улыбкой отвечала, что много ангелов не бывает, а у неё уже есть один… Так что с Артуром мы составляли прекрасный тандем: ангел и «прЫнц». Да и поступали в Универ вместе, только на разные факультеты. Я, после долгих размышлений, подал документы на психологический (ну, чтобы в будущем лечить больные души), а Артур отправился на исторический. То, что Артур подался на исторический факультет, было своего рода компромиссом между его мечтами и желанием родителей, которые видели в нем преемника семейного бизнеса. Артур же больше всего на свете хотел стать военным и дослужиться, как минимум, до генерала. Он готовился поступать в Высшую Военную Академию в столице. Он увлеченно изучал историю, занимался конным спортом и реконструкцией, регулярно участвовал в постановочных боях, прекрасно владел мечом. Из-за решения родителей он плюнул на всё и отправился изучать историю и архивное дело, твёрдо пообещав себе, как только подвернётся случай, удрать в столицу и таки поступить в вожделенную Академию. На мать Артур не был похож совершенно. А вот с отцом его роднил огненно-рыжий цвет волос. Эдварг Эванс, отец Артура, имел явные ирландские корни: был невысоким и крепким рыжеволосым мужчиной. Младший Эванс же вырос на две головы выше отца, имел благородную осанку и очень аристократичные черты лица. Да и характер у него был непростой: вспыльчивый и властный. Чтобы хоть как-то проснуться, я побрёл в ванную и встал под холодный душ. Лучше не стало… Да, мы вчера с Артуром изрядно повеселились у него дома. Пили, курили хоть и в меру, но голова и тело слушались с трудом. А всё потому, что в правилах Университета было черным по белому написано: «Все студенты обязаны постоянно проживать в стенах Гуманитарного Университета и могут отлучаться домой лишь на каникулы и большие праздники». Список дат прилагался. Поскольку праздников и каникул в ближайшее время не предвиделось, домой я попаду нескоро. Так что гуляли мы, что называется, «с запасом». Согласно уставу Университета, свидания с друзьями и родственниками были разрешены только в выходные дни в определенные часы. Правда, можно будет пользоваться телефоном, но при условии, что разговор будет длиться не больше трёх минут. Всем в принудительном порядке на телефоны были установлены приложения, отслеживающие количество и длительность разговоров. Ещё в уставе говорилось, что за неуспеваемость, плохое поведение и тому подобное руководство Университета вправе накладывать на студентов взыскания. К ним относились трудовые повинности по уборке территории, работа на кухне, запрет на свидания с родственниками, а также исключение из рядов студентов без права восстановления. Ну, чем не тюрьма?! Устав нам был зачитан сразу после зачисления в Университет, а также были подписаны заявления, в которых мы подтверждали, что с правилами ознакомились и обязуемся их выполнять. Всё это, как говорилось, делается для блага самих студентов, дабы не отвлекать их от учебного процесса и не забивать их головы всякой ерундой, которая может существенно помешать этому самому процессу. Завтрак прошёл тоскливо. Мама молчала, изредка поглядывая на меня из-под опущенных ресниц. Отец хмурился. С отцом у меня непростые отношения. Он меня не слышит, не понимает или не хочет понять. Не одобряет он и моё увлечение психологией. Он видит меня юристом крупной компании, и не где-нибудь, а в самой столице. И в то же самое время в эту самую столицу не пускает… Также ему не нравится моя дружба с Артуром. По его мнению, мой друг меня только портит. А про свою девушку Лану я вообще молчу. Здесь, как говорится: «Без комментариев». Так толком и не позавтракав, я встал из-за стола. Пора! Поднявшись в свою комнату, я взял заранее собранную сумку, в последний раз огляделся вокруг и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Отец с матерью уже ждали меня внизу. Пора отправляться… Глава 2 Университетский двор был заполнен весело гомонящей толпой новоиспечённых студентов и их родителей. В новый вуз был объявлен набор не только на первый курс, а и на второй, и на третий, потому нас здесь собралась целая толпа. Поступать в Университет съехались ребята со всей округи. Велика сила рекламы! Я стоял в толпе рядом с родителями и постоянно оглядывался, стараясь увидеть кого-то из знакомых. Того же Артура. На мгновение мне показалось, что я увидел мелькнувшую в толпе рыжую шевелюру моего друга, но тут же потерял её из виду. Нас разделили на несколько групп, соответственно факультетам, а родителей и просто провожающих попросили покинуть университетский двор. Артур появился неожиданно и, пробегая мимо меня к своей группе, бросил на ходу: – Встретимся внутри. Я тебя найду! Я кивнул в ответ и снова начал оглядываться, надеясь увидеть знакомое лицо… Неужели она не придёт? А ведь она обещала. Мне стало грустно. Я постарался быстрее распрощаться со своими родителями: чмокнул в щеку на прощанье маму, пожал руку отцу и практически бегом устремился вперёд по дорожке. Пришлось лавировать между плотно стоящими островками людей, которые никак не могли оторваться друг от друга. Я шёл, не оглядываясь, спиной ощущая грустный взгляд мамы, ожидающей, что я обернусь и помашу ей рукой напоследок. Но я не обернулся… Не поймите меня превратно, просто я терпеть не могу долгие прощания. Правда, не знаю, откуда у меня это взялось, ведь до сих пор я ещё ни разу не расставался с родителями даже на сутки. На душе было скверно. Я ждал, да что там ждал, я был уверен, что Лана тоже придёт меня проводить. Но она не пришла, хотя обещала. «Проспала…» – другого объяснения я не находил. И всё же я оглянулся, и вовремя. Лана вихрем влетела в открытые ворота, сметая всех на своём пути, близоруко щурясь, высматривая меня. Я невольно улыбнулся. Точно проспала, торопилась и, конечно же, не успела надеть свои контактные линзы. Она бестолково топталась на месте, вертя головой в разные стороны в тщетных попытках разглядеть меня среди пёстрой толпы. Я помахал рукой, пытаясь привлечь её внимание, но понял полную тщетность своих действий: с такого расстояния Ланка всё равно меня не увидит. Я быстро пошёл ей навстречу. Время прощания заканчивалось. – Лана! – позвал я. Она обернулась на звук, её лицо осветилось радостной улыбкой, и уже через мгновение её руки обвили мою шею. Уткнувшись носом мне в ухо, Лана счастливо выдохнула: – Успела! Я покрепче обнял её. Что-то больно кольнуло в сердце. Появилось дурное предчувствие, что так я её обнимаю в последний раз. Тряхнув головой, я отогнал наваждение. А Лана больше не улыбалась. Её щёки покрылись слезами, нос покраснел, а грубы мелко дрожали. – Эй, – тихо позвал я, – ты чего? Ну же, Лана! Она всхлипнула и пожала плечами. – Как я теперь без тебя? – Но я же не на войну иду, – растерялся я. – Угу, – глотая слёзы, согласилась Лана. – Я буду звонить каждый день, обещаю. – Да, хорошо, – всхлипнула Лана, не прекращая плакать. – Ну, хочешь, я вообще никуда не пойду! – в сердцах произнёс я. – Нет, нет, – испугалась Лана, – иди, всё будет хорошо. Я приду к тебе на выходных, и постараюсь больше не плакать. Честно! Я прижал её к себе и поцеловал уголок её губ. Они были солёные от слёз. – Иди, иначе не отпущу, – прошептала она, отталкивая меня. Я быстро взбежал по отшлифованной лесенке, всего три ступеньки, и юркнул в открытую дверь. Задержись я ещё хоть чуть-чуть, кто знает, хватило ли бы у меня сил повернуться и уйти. На губах ещё сохранился солёный привкус слёз, а в голове крутилась мысль, что всё будет хорошо. В последнем я не был уверен, но постарался прогнать своё предчувствие прочь. Очутившись внутри, я внимательно осмотрелся по сторонам. Я стоял посреди огромного холла, высоко задрав голову вверх. Моё внимание привлекли причудливые витражи, заменяющие окна одной из сторон здания. Я стоял в неудачном для обзора месте, с которого никак не удавалось разглядеть, что именно изображено на витражах. Однако меня поразил их размер и обилие красок, которое художник использовал при их сотворении. – Что, нравится? – вдруг раздался голос за моей спиной. От неожиданности я вздрогнул и чуть не выпустил сумку с вещами, сильно оттягивающую руку. Развернувшись всем телом, я тут же увидел декана своего факультета, господина Криса Деворера, который с очень серьёзным видом смотрел на меня. – Грандиозно, – пробормотал я, стараясь скрыть минутное замешательство, вызванное его появлением у меня за спиной. Что за дурная привычка подкрадываться к людям сзади? – Прости, я, наверное, напугал тебя? – взгляд его тёмно-серых глаз так и норовил просверлить меня насквозь. Никогда раньше я не видел глаза такого интересного серого цвета. Не мышиного, а именно темно-серого, таким бывает только асфальт ясным ранним летним утром, сразу после того, как его намочит тёплый и недолгий ливень. И разница была лишь в том, что взгляд у него был холодный. – У тебя ещё будет предостаточно времени, чтобы всё осмотреть, – продолжил он. – А сейчас, я думаю, что тебе было бы неплохо подняться наверх и отыскать свою комнату. Найти комнату оказалось проще простого: моей была третья справа под номером 23, указанном на вычурной дверной табличке. Внимательно перечитав ещё раз список, прикрепленный под табличкой, я пришёл к неутешительному выводу, что в соседи по комнате мне достался редкостный зануда. Сонни Зубрилка – так прозвали его в нашей школе… И, что самое главное, совершенно справедливо. Сонни готовился ко всем урокам, но, не вникал в суть предмета. Он попросту заучивал всё наизусть. Все знали об этом. И, мне кажется, что учителя просто жалели его. Ведь стоило им задать свой вопрос по-другому или подойти к задаче с другой стороны, как Сонни терялся, начинал заикаться и нести несусветную чушь. Сонни был приёмным сыном бездетной пары, казалось, уже давно утратившей надежду завести собственного ребёнка… Ходят слухи, что теперь ситуация изменилась, и прежде любящий папочка выложил непомерно круглую сумму за его обучение в Университете только потому, что хотел освободить место в доме для их уже родного и такого долгожданного первенца, который мирно рос в заметно округлившемся животике дорогой приемной мамочки. Во всяком случае, так считала большая часть жителей нашего города. С учетом этого он, конечно же, заслуживал некоторой доли сострадания. Если честно, у меня не было чёткого мнения на сей счёт. Господина Гудиеру, приёмного отца Сонни, я знал немного с другой стороны. Он работал хирургом в одной из клиник нашего города, и года три назад мне пришлось побывать в его опытных руках при удалении аппендикса. Так что я, как говорится, не в претензии. А что касаемо сплетен, на то они и сплетни. Но самое печальное то, что, по всей видимости, Сонни в них искренне верил… Сказать, что мне не понравилась моя комната, значит, ничего не сказать. Она просто привела меня в ужас: длинная и узкая, больше смахивающая на келью, с крошечными оконцами, из-за которых в ней царил полумрак даже в такой яркий и солнечный день, как сегодня. А что же тогда будет зимой, когда солнце так низко пойдет по небу? Дни и так в большинстве своём будут серыми, а с неба польётся дождь вперемешку с мокрым снегом. Вдоль стен комнаты-кельи располагались две узкие кушетки с маленькими тумбочками, стоящими у изголовья каждой из них. В торце комнаты были ещё двери, которые оказались дверцами стенного шкафа. Я тут же заглянул в него. Он был пуст, и я с нарастающим раздражением запихнул туда свою сумку. Подойдя к одной из кушеток, я, недолго думая, уселся сверху, прямо на покрывало. Скроенное из какой-то совершенно дурацкой синтетической ткани светло-голубого цвета в мелкий синий цветочек покрывало окончательно испортило моё и без того не особо хорошее настроение. В дверь поскреблись, и в проёме возникла растрёпанная голова Сонни Гудиера. – Я здесь живу, – как-то очень нерешительно произнёс он, уставившись на меня подслеповатым взглядом сквозь толстые стёкла очков. – Заходи, не бойся, – снисходительно разрешил я, махнув рукой. Он кивнул и как-то бочком пролез в едва приоткрытую дверь, волоча за собой огромный чемодан. – Ого, – присвистнул я, – вижу, ты хорошо затарился. – Это всё родители, – виновато улыбнулся Сонни, и попытался затолкать чемодан под кушетку. Но он, конечно же, туда не влез, так что после нескольких попыток Сонни махнул рукой, и просто поставил свой баул в угол. – Ты уже слышал, что через час нас всех собирают в актовом зале? – Нет, – отозвался я, занятый своими мыслями. – А зачем? Сонни молча пожал плечами. Мне надоело сидеть в комнате и выискивать темы для разговора с малоприятным для меня человеком. – Пойду пройдусь, – сказал я, решительно вставая. – Куда? – Сонни перепугано вскочил вслед за мной. – Да так, осмотрю окрестности. – Я с тобой! – Неа, – я отрицательно покачал головой. – Я пойду один. – Так бы и сказал, что тебе нужно в туалет, – пробормотал обиженно Сонни и снова уселся на кушетку. А я, посмеиваясь про себя, вышел из комнаты. Ни в какой туалет я не собирался… Не могу же я сказать, что его соседство меня не то что не радует, а… Да, в прочем, ладно, переживу как ни будь. Могло быть и хуже. А если разобраться, то Сонни – единственная знакомая мне рожа на всём факультете. Что ж, время до общего собрания я решил провести с толком: прогуляться по зданию. Но вскоре мне наскучило попусту гулять тёмными коридорами. Ко всему прочему большинство дверей были плотно закрыты. И я решился выйти на улицу. Во дворе светило солнце, так ярко, что в первый момент я даже зажмурился. После тёмных коридоров Университета солнечный свет просто ослеплял. Я с тоской взглянул на высокий забор, отделяющий меня от остального мира. Какого чёрта меня понесло сюда учиться?! И почему я не обратил внимания раньше на этот забор, эти мрачные коридоры, когда приходил сдавать экзамены? Занятый этими невесёлыми мыслями, я не заметил, как очутился на заднем дворе. Я, наверное, уже упоминал, что монастырь располагался на берегу реки. Но раньше это были руины, заросшие крапивой и кустами дикой малины. Сейчас же моему взору открылся чудный вид: зелёные лужайки, засаженные по краям аккуратно подстриженными кустами; дорожки, выложенные светлой плиткой, спускающиеся прямо к реке. Я обернулся: сейчас строение напоминало средневековый замок, огороженный высокой стеной. Зрелище было настолько удивительным и, в то же время, нереальным, что у меня слегка закружилась голова. На мгновение мне даже показалось, что я перенёсся в другой мир. Мир, когда этот замок был молодым, а его тёмные коридоры были наполнены жизнью. Рыцари сражались и совершали подвиги во имя прекрасных дам, а дамы дарили им свою любовь. Что-то я замечтался. А, тем не менее, время пролетело быстро, и пора было возвращаться назад. Сонни успел занять мне место в длинном ряду стульев, стоящих полукругом в большом светлом зале. Как только я занял своё место, в центре зала появился декан и практически слово в слово повторил свою речь, которую он произносил утром. Интересно, кому это надо? Мне стало скучно. Я прикрыл глаза, и постарался отрешиться от происходящего. Я слышал слова декана, но как бы пропускал их сквозь себя, не задерживая в сознании. Когда прозвучало: – Спасибо, все свободны, – я встрепенулся, но следующая фраза, сказанная Деворером, заставила меня вновь замереть на стуле: – Все, кроме Дэвиса Прауда. Его я попрошу остаться. Сонни бросил на меня недоумённый взгляд. Я же только молча пожал плечами, также совершенно не понимая, чтобы всё это значило. – Я подожду тебя за дверью, – проговорил Сонни и одним из последних покинул зал. Мы с деканом остались наедине. Деворер молча расхаживал по залу. Со стороны можно было подумать, что он вообще забыл о моём существовании. Мне наскучило сидеть без движений, и я принялся ёрзать на стуле. Заговорить первым мне не позволяло воспитание. – Гадаете, зачем вы мне понадобились, господин Прауд? – наконец спросил Деворер, когда чаша моего терпения была уже почти переполнена. – Да нет, – пожал я плечами. – А вы нелюбопытны… Жаль, жаль… – казалось, что декан искренне был расстроен. – Ну, что ж, тогда я объясню сам. «Уж сделайте милость», – так и хотелось сказать мне, но, конечно же, я промолчал. – Я, господин Прауд, сегодня весь день наблюдал за вами. Да, да, не удивляйтесь. И пришёл к неутешительному выводу. Вы думаете, что вам придётся здесь так же скучать, как вы скучали в школе? Вы очень заблуждаетесь! Вы не так умны, как пытаетесь показать другим. На самом деле вы, господин Прауд, просто самовлюблённый тип, с очень завышенной самооценкой. Вся кровь бросилась мне в лицо. Да что ж это такое, в конце концов! Казалось, ещё немного, и гнев затуманит мой разум. Какое право имеет этот человек так оскорблять меня! – Вы… – задыхаясь, произнёс я, – вы… – Что, задел за живое? – насмешливо перебил он меня. Я молчал. В душе бушевала буря, но вслух я не мог вымолвить ни слова. Очевидно, всему виной моё воспитание: мне с самого раннего детства внушали, что к старшим нужно относиться с почтением. Но никто никогда не говорил мне таких гадостей! Я был в растерянности и не знал, как поступить в такой ситуации: броситься на обидчика с кулаками, наговорить в ответ кучу гадостей или, не теряя чувства собственного достоинства, встать и уйти с гордо поднятой головой? Всё это могло пригодиться в любой другой ситуации, но сейчас передо мной был декан факультета, факультета, на котором я собирался учиться. Хотя, в последнем я уже был совсем неуверен. – Так вот, Дэвис, ставлю вас в известность, что больше вам скучать не придётся, – как ни в чём не бывало, продолжил Деворер. – Специально для вас была разработана программа, по которой вы будете обучаться практически в индивидуальном порядке. Он немного помолчал, смотря мимо меня, куда-то в сторону. – Но это не значит, что вы не будете посещать пары. Просто задания вы будете получать иные, отличные от заданий всего курса. И, можете мне поверить, что наши педагоги постараются сделать ваше обучение как можно интереснее и сложнее. Так что скучать вам действительно больше не придётся. Проговорив последнюю фразу, декан расплылся в ослепительной улыбке, но и она не смогла превратить его в добрячка. Его взгляд остался всё таким же холодным. Я понял, что, очевидно, разговор закончен. – Я могу идти? – сдавленно спросил я. – Конечно, – кивнул декан и напоследок похлопал меня по плечу. – Можешь идти, и я очень надеюсь, что ты понял меня правильно, и сделал соответствующие выводы. Я думаю, в итоге мы сработаемся. Я молча кивнул, и постарался побыстрее ретироваться, выскочив за дверь. И тут же наткнулся на Артура, который с озабоченным видом поджидал меня возле двери. – Что он хотел от тебя? – округлив то ли от волнения, то ли от испуга глаза, шёпотом спросил Артур. – Да так, воспитывал, – неопределённо ответил я, и махнул рукой. – Не обращай внимания. – Воспитывал? – недоверчиво переспросил Артур и, запустив руку в свои рыжие кудри, задумчиво произнёс, – Странно… Чего бы это тебя ему воспитывать? Мы учиться ещё и не начинали. Ох, не нравится мне всё это, Дэви… Я с удивлением взглянул на друга: – Хм, а мне казалось, что как раз тебе тут понравилось. Глава 3 Как-то незаметно пробежала наша первая учебная неделя, и я постепенно начал привыкать к своему новому положению. Сонни и я соблюдали твёрдый нейтралитет, мирно уживаясь в четырёх стенах, и стараясь не замечать друг друга. В принципе, это было несложно. Сонни оказался из породы молчунов, как, впрочем, и я. К тому же, декан не соврал, меня по уши завалили всякого рода заданиями. Поэтому я целыми днями пропадал в библиотеке, в нашу комнату приползая только под вечер. Я был выжатым словно лимон, тут же падая на кровать. К тому же погода за окном решила, что таки да, уже осень, и потому основательно заливала всё вокруг слезами. А когда небеса вдруг начинают рыдать, то, не знаю как вам, а мне всегда хочется спать. Подъём у нас ровно в семь утра. Затем получасовая пробежка вокруг школы по парку. Потом пятнадцать минут медитации, чтобы привести свои мысли в порядок и направить их течение прямо в океан знаний. Далее следовали водные процедуры и лёгкий завтрак. Занятия начинались ровно в девять часов и продолжались до двенадцати, времени обеда. После обеда мы занимались ещё два часа, затем пили чай с булочками и шли отдыхать. Во время отдыха мы могли делать всё, что угодно. Это касалось всех, кроме меня. У меня, «спасибо» Девореру, заданий было столько, что отведенных на их подготовку двух часов мне явно не хватало. Поэтому вместо отдыха я занимался до пяти часов, а потом вместе с одногруппниками, в отведенное время, продолжал делать домашние задания. В семь у нас был ужин, потом снова свободное время, которое изредка, если удавалось, я проводил с Артуром, гуляя по парку или же околачиваясь в библиотеке. Ровно без четверти десять, получив свой стакан молока и несколько печенек, я молча отправлялся спать. Такое размеренное течение событий продолжалось до сегодняшнего утра, пока Сонни не подал голос. Проснувшись около девяти, что для нас было неслыханной роскошью, я сразу обратил внимание, что Сонни уже не спит. Он спокойно сидит на своей кровати и, мало того, держит в руках фотографию Ланы, которая с недавних пор обосновалась у меня на тумбочке. От негодования я потерял дар речи. Как, как он посмел взять мою фотографию?! – Прости, – до меня донёсся испуганный голос Сонни. Он быстренько поставил фото на место. Я молча смотрел на него, и мой взгляд не сулил ему ничего хорошего. – Прости, – снова сказал Сонни и, на всякий случай, отодвинулся от меня подальше. – Просто я вдруг только сейчас понял, чего нам не хватает… Не получив от меня никакого ответа, он грустно продолжил: – Нам не хватает девчонок… Ха! Вот это новость! От неожиданности я даже присел на кровать. Зубрилке Сонни не хватает женского общества! Кто бы мог подумать?! Мне так точно его не хватает. Хотя сегодня вечером должна прийти Лана. Я уже представлял себе, как буду гулять с ней по нашему парку, забредая всё дальше и дальше в самые потаённые его уголки… Но чтобы Сонни мечтал о таком же? Нет! Я просто не могу себе этого представить. Чтобы наши знакомые, да и незнакомые, девчонки водили дружбу с Сонни? Этого просто быть не может! Да вы только посмотрите на него, и у вас тут же пропадёт желание с ним общаться. Да у него всё на лице написано! Глупее и бестолковее чем Сонни я ещё никого не встречал. – Больше никогда не смей к ней прикасаться, – очень чётко выговаривая каждое слово, произнёс я, взяв в руки фотографию Ланы. Мне всё ещё казалось, что она продолжала хранить следы его потных пальцев. А в том, что они потные, я почему-то совсем не сомневался. Я быстро протёр рамку фотографии уголком простыни и положил её в один из ящиков тумбочки. Мне было неприятно даже то, что Сонни смотрел на неё. Сегодня после обеда должна прийти ещё и моя мама, а в семь, как я уже говорил, я буду ждать Лану. А вот к тебе, Сонни, я очень сомневаюсь, что кто-нибудь придёт. Разве что твоя очень располневшая маменька принесет тебе чего-нибудь сладенького. От отсутствия вкусностей я совсем не страдал, так как всякого рода сладости мы получали регулярно и вдоволь: на десерт у нас были мороженое, конфеты, сладкие пироги и пончики, которые можно было брать в неограниченном количестве. Очевидно, наши преподаватели считали, что сладкое очень полезно для мозга. Я думаю, если бы моя дорогая мамочка вдруг узнала, сколько вчера её ненаглядный сынок слопал конфет, то у неё точно бы случился инфаркт. О «пользе» сладкого она была противоположного мнения. Поэтому у нас дома все эти сахарные излишества бывали крайне редко. Весь день шёл дождь, и после ухода мамы я тынялся без дела по кабинетам, никак не находя себе места. Был я и в библиотеке, и даже заглядывал в комнату отдыха, где стоял телевизор, и в компьютерном классе, где в свободное время разрешалось играть в разные игры. Но ничто из этого меня не прельщало. Дело в том, что настроение моё было безвозвратно испорчено новостью, которую принесла мама: Лана сегодня не придёт, как, впрочем, и завтра. Накануне она сильно промочила ноги и теперь вынуждена с высокой температурой сидеть дома. Интересно, где это ты лазила, Ланка, что умудрилась промочить ноги?! Ведь погода испортилась только вчера, да и то ближе к вечеру? И, самое главное – с кем? Я сразу почувствовал сильный укол ревности. Ох, Лана, Лана! Я знаю, что ты ответишь мне… Что ходила с подружкой в кино? Только ведь старина Дэви отлично знает: нет у тебя таких подруг, с которыми бы тебе захотелось пойти в кино. Ведь за прошедший год, кроме меня, по сути, ты ни с кем не дружила. Наверное, это я не дал тебе такой возможности. Я сразу вспомнил тот день, когда ты впервые переступила порог нашего класса. Да, видок у тебя, скажем прямо, был не ахти. Длинная, несуразная юбка, такой же дурацкий свитер, тугая косичка и кошмарные очки, закрывающие собой большую часть твоего милого личика. Я прекрасно помню, как ты обречённо брела вдоль рядов, то и дело останавливаясь возле свободных мест, а все мои одноклассники жестами отгоняли тебя, намекая, что место занято. Обычно на всех, за редким исключением, школьных уроках я откровенно скучал. Весь школьный материал я давно уже прошёл самостоятельно и именно поэтому, чтобы не мозолить глаза преподавателям, прочно обосновался за самой отдалённой партой, причём в гордом одиночестве. Все знали, что я не терплю никакого соседства. Объяснял я это просто: в присутствии любого, даже самого лучшего друга, мне тяжело сосредоточиться, и поэтому никто и никогда не посягал на место рядом со мной. Такое положение вещей меня вполне устраивало, и я со спокойной совестью мог тихонько дремать на уроках. Но всё изменилось в тот самый момент, когда Лана наконец-то добралась до моей парты и посмотрела на меня затравленным взглядом. Не знаю, что тогда произошло со мной, наверное, что-то перевернулось внутри, стоило мне встретиться с ней взглядом. Ещё не до конца осознавая, что делаю, я молча убрал с соседнего стула свою сумку, что означало: милости просим. Тут же в классе наступила тишина, но мне на это было наплевать… У меня ушла ровно неделя, чтобы убедить Лану заменить очки контактными линзами, и где-то столько же на то, чтобы её тугая косичка превратилась в кокетливый хвостик. Примерно через месяц исчезли длинные жуткие одеяния, а на смену им пришли мини-юбки и брючки в обтяжку, открывшие миру весьма и весьма недурственные ножки. В то же время на губах и щёчках стали всё чаще и чаще появляться легкие следы косметики. Теперь уже никто и не вспоминал, как МОЯ Лана выглядела раньше. Вы не ослышались, с того памятного дня она стала МОЕЙ любимой девчонкой, естественно, на зависть всем остальным. Даже год тому назад я уже выглядел значительно старше своих лет. Был высоким, пожалуй, даже самым высоким среди сверстников, стройным голубоглазым блондином, и мне частенько приходилось ловить на себе недвусмысленные взгляды даже намного старших меня по возрасту девчонок. Откуда берутся дети я знаю примерно лет с семи. Именно в это время я сильно увлёкся медициной, в частности анатомией, и даже в своих ещё по-детски наивных мечтах видел себя первоклассным хирургом. Так что данную тему с точки зрения семилетнего ребёнка я знал в совершенстве. Правда, с возрастом моя уверенность немного ослабла, так как я так и не успел проверить свои знания на практике – не было подходящей кандидатуры. Но с появлением в моём скромном мирке женской особи в образе Ланы всё перевернулось с ног на голову. Я вдруг почувствовал себя умудрённым жизненным опытом старцем, который прекрасно осознавал, что Лана ещё сущий ребенок, только-только закончивший игру в куклы. Временами мне так хотелось спуститься со своих высот и стать обычным мальчишкой! Так что все свои знания я запихнул как можно дальше, в самые отдалённые глубины своего сознания, как говорится, до лучших времён. Интересно, надолго ли меня хватит?! Воскресное утро порадовало меня весёлым лучиком солнца, который как-то исхитрился проникнуть к нам в комнату сквозь крошечное оконце, получившее среди нас соответствующее название «бойница». По всей видимости, от вчерашней непогоды не осталось и следа. Что ж, это даже к лучшему. Можно будет, захватив какую-нибудь книжку из библиотеки, уединиться в парке, по возможности, подальше от шумных компаний студентов. Они, конечно, в такую погоду тоже заполонят все дорожки парка. В последнее время я стал замечать, что меня начинает тяготить общество моих сверстников. Видимо, по натуре я одиночка. Даже тихое соседство того же Сонни, который молчит все дни напролёт, стало ужасно действовать мне на нервы. Кстати, а где же он сам? Я только сейчас заметил, что постель моего соседа явно не расстилалась с вечера. Вчера, завалившись спать раньше обычного, я как-то выпустил из вида тот факт, что Сонни отсутствовал в комнате. И сейчас мог предположить, что он попросту не спал в своей кровати. Тем более, зная, что Сонни больше всего на свете любил поспать, полностью оправдывая своё имя, трудно было поверить, что он встал в воскресенье раньше меня, да ещё и умудрился аккуратно убрать свою постель. Я быстро поднялся и выглянул в коридор. Тишина. Похоже, все остальные ещё спят, что, впрочем, неудивительно. Время едва перевалило за семь. Недолго думая, я решил посетить душевую. Она располагалась на этом же этаже, в конце коридора, что, в общем-то, было не совсем удобно, так как утром, чтобы принять душ, нужно было сначала одеться, пройти весь коридор, а он очень даже длинный, затем снова раздеться. Мало того, душевых кабинок было не так много, как следовало бы, и мне нередко приходилось простаивать в очереди. Так что сейчас я мог только порадоваться, что проснулся первым. Но дойти до душевой мне так и не удалось. В пронзительной тишине пустого коридора, где, кроме моих собственных шагов, не было слышно ни звука, со стороны лестницы раздался негромкий шёпот. – Дэвис, – кто-то тихо пытался привлечь моё внимание. Я, заинтересовавшись, сделал разворот направо и поспешил на зов, к лестнице. Моему удивлению не было предела: на ступеньках, плотно прижавшись к стене, стоял Сонни и, нервно жестикулируя, подзывал меня к себе. Пожав плечами, я двинулся к нему и уже хотел поинтересоваться, в чём, собственно, дело, как Сонни опередил меня. Сначала он прижал палец к губам, а потом, поманив меня за собой, стал на цыпочках спускаться вниз по лестнице. – Что происходит? – прошептал я, по-видимому, слишком громко. Сонни, услышав звуки моего голоса, нервно вздрогнул и, повернувшись ко мне, тихо заговорил: – Я их выследил. – Кого? – так же тихо спросил я, всё ещё недоумевая, что ему от меня нужно. Может, у Сонни окончательно съехала крыша? Мерещилась же ему какая-то чертовщина… Как-то, в самом начале нашего сосуществования в этом учебном заведении, Сонни на полном серьёзе пытался убедить меня, что в здании «живут» призраки, и он их видит. Но, если честно, я тогда это принял за попытку привлечь к себе внимание, и… не стал слушать. В общем, контакт у нас так и не вышел. …– Призраков У Сонни был такой вид, что я неуверенно шагнул назад. – Всё ясно, – пробормотал я, – только призраков нам и не хватало, так сказать, для полного счастья. – Зря смеёшься, – удручённо прошептал Сонни и, поправив очки, уселся на ступеньку, вытянув ноги. – Устал немного, – извиняясь, продолжил он, – всю ночь не спал, смотрел, чем эти гады занимаются… А они призраков впускают! Я давно подозревал, что с этим универом что-то не так. Он мне сразу не понравился, и моя неприязнь к нему продолжала расти. – Ну, в этом ты не одинок, – засмеялся я. – У меня это заведение тоже восторга не вызывает, но, честное слово, Сонни, это не повод не спать по ночам. Скоро тебе не только призраки мерещиться будут. – Ты мне не веришь? – А как ты думаешь? – стал закипать я. – Сегодня ты видишь призраков, а дальше что? – Не ори. От твоего крика всё равно ничего не изменится. Я их видеть не перестану. Хотел показать тебе кое-что, но думаю, что лучше подождать до следующей ночи. Мне кажется, что тебе понравится. Ты же у нас любишь книги, а там как раз ооочень много книг. – Где там? Хватит говорить загадками! Но вместо ответа Сонни поднялся и пошёл вверх по лестнице: – Сейчас я не буду тебе ничего говорить, всё равно ты мне не веришь. К тому же ты прав, мне надо поспать. Вечером, если, конечно, захочешь, я тебе расскажу, что здесь происходит. Правда, я сам ещё не до конца всё понял. Для меня до сих пор загадка: причём здесь мы? Если Сонни и не хотел разжечь моё любопытство сознательно, то ему это вполне удалось непроизвольно. К сожалению, а может и к счастью, я не лишен доли авантюризма, и вот сейчас он незамедлительно дал о себе знать. – Куда ты ходил ночью? – возможно, слишком поспешно спросил я. Это было моей ошибкой, я недооценил Сонни. Как оказалось, более упрямого человека трудно было отыскать. – Я же сказал – вечером, – твёрдо заявил он. – А сейчас я иду спать. С этими словами он, повернувшись ко мне спиной, зашагал назад, в нашу комнату. А мне ничего не оставалось, как плестись в душ, который я все ещё собирался принять. В четыре часа пополудни меня позвали к телефону, прервав моё любимое занятие – чтение. Ещё сразу после обеда я отправился в беседку парка, прихватив с собой из библиотеки фантастический роман неизвестного автора, который оказался весьма ничего. Мне жаль было покидать облюбованное место, но звонок городского телефона в нашей размеренной университетской жизни – вещь настолько неслыханная, что у меня сразу возникло плохое предчувствие. И как только я поднёс трубку к уху, оно тут же оправдалось. Звонила мать Ланы. Сегодня утром Ланка отправилась навестить меня и не вернулась. Всё было бы не так страшно, если бы она действительно навещала меня. Но ко мне она не приходила. Наш городок настолько маленький, что в нём просто негде затеряться. К тому же, повторюсь, у Ланы не было друзей, свидание с которыми значило бы для неё больше, чем свидание со мной. И если она сказала, что идёт ко мне, значит, так оно и было. Тогда, где же она? Как ни странно, но весть о пропаже Ланы облетела весь университет столь быстро, что, к моему возвращению в комнату, меня уже ждали проснувшийся Сонни и какой-то притихший и совершенно непохожий на себя Артур. – Это всё их происки, – вместо приветствия сказал Сонни. – Чёрт, – пробормотал я. Совсем забыл об этом психе и уже хотел молча вмазать ему, но меня опередил Артур. – Тихо! – он вскочил с моей кровати, на которой сидел до этого, и, встав между мной и Зубрилкой, быстро заговорил: – Дэвис, ты, главное, успокойся. Можешь, конечно, и меня считать психом, но Сонни в чём-то прав. Я, правда, многого не понял, но ты же у нас умный – разберёшься. – Уже наслушался баек? – я был так зол на Артура и своего сумасшедшего тихоню-соседа, что с трудом сдерживался, чтобы не вышвырнуть их из комнаты. Больше всего на свете мне хотелось остаться одному. Что же мне делать?! Выйти отсюда раньше срока никак невозможно, мне это четко дали понять в деканате. Мои уговоры и объяснения на руководство универа не подействовали, даже моё заявление о нежелании дальше продолжать учёбу. Воистину, тюрьма, а не университет! А тут ещё эта парочка идиотов, возомнившая себя охотниками за привидениями! Но Артура невозможно было угомонить. Он силой заставил меня сесть рядом с ним на кровать… Сонни начал свой рассказ, первую часть которого я пропустил, поскольку мои мысли были заняты другим. Проще говоря, я судорожно пытался понять, что же мне делать? Но решения, о ужас, не было, и я невольно начал вслушиваться в бормотание Сонни. Неожиданно, его рассказ увлёк меня. Ввиду последних событий, я даже был готов поверить ему, или уже поверил? А тихоня Сонни продолжал вещать, от волнения то и дело сглатывая слюну и поправляя очки. – Так вот, – продолжал он, – я спустился в подвал и проник за дверь, вход за которую нам строго-настрого запрещён. Я очутился в небольшом помещении, практически полностью заставленном пустыми столами и стульями. Они громоздились друг над другом и стояли штабелями вдоль стен, образуя узкий проход к следующей двери, которая была приоткрыта. Туда я сунуться не рискнул, тем более что спрятаться там было негде, но рассмотреть кое-что мне удалось… Комната оказалась чем-то вроде небольшой библиотеки. Все стены скрывали полки с книгами, а в центре на столе, застеленном синей в розовую клетку тканью, лежала огромная книга. На вид она была старая и какая-то вся грязная и сильно потрёпанная. Её страницы бережно перелистывали два наших преподавателя: Хьюго Брукс и Грегор Мориген. Я быстро взглянул на Сонни. Да, мне тоже откровенно не нравились ни господин Брукс, ни господин Мориген. Один преподавал нам курс практической психологии, другой вбивал в наши головы азы философии. Но Сонни, не обращая на меня внимания, невозмутимо продолжал: – А наш ненаглядный лысый декан топтался возле закрытой двери, находящейся в торце этой странной комнаты, и бормотал себе под нос то ли молитвы, то ли заклинания. Я прятался среди столов, и был слишком далеко от Деворера, и не смог расслышать его слов. – А что было дальше? – увлеченно прервал рассказ Артур, глаза которого возбуждённо блестели. Мне же всё это действо пока напоминало те страшилки, которые малышня так любят рассказывать друг другу в тёмной комнате. – Я сидел в своём укрытии, притаившись и боясь пошевелиться. Деворер подошёл к столу и достал из кармана маленькую коробочку, открыл её и извлёк наружу небольшой кристалл. Покрутив в руках, он с осторожностью опустил его в каменную чашу в форме цветка то ли лилии, то ли какого-то колокольчика, я в них совершенно не разбираюсь. Проделав эти манипуляции, Деворер отошёл от стола и всё так же продолжал топтаться перед дверью, но уже молча. Казалось, что он пытался что-то услышать, то и дело прикладывая ухо к двери. Они кого-то ждали, и этот кто-то явно запаздывал. Преподаватели тоже замерли в ожидании и оставили книгу в покое. Ожидание затягивалось. Я устал сидеть в неудобной позе, к тому же мне отчаянно захотелось спать, глаза слипались… Когда я понял, что клюю носом, в комнате что-то изменилось. Наверное, я таки отключился на минуту, не больше. Таинственная дверь оказалась открытой. Это была обычная дверь, которая вела в никуда. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43121419&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.