Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Война Бешеного Виктор Николаевич Доценко Бешеный #11Романы Виктора Доценко Савелий Говорков отомстил за смерть друга, но покой по-прежнему ему только снится. На этот раз герой станет центральной фигурой в настоящей войне против сил Зла. Подготовка к войне на стороне Добра будет тяжелой – Бешеному придется выследить врага, разгадать загадку «голубого глаза» и даже отправиться на другой конец мира. В войне, как известно, хороши все средства, и Говоркову предстоит выяснить, как далеко он сможет зайти и чем готов пожертвовать, чтобы одолеть Зло. Одной из серьёзных преград станет Велихов. Он снова появляется на сцене и хочет только одного – уничтожить Савелия Говоркова. Сможет ли Бешеный выстоять и одержать победу в войне Добра со Злом? Виктор Доценко Война Бешеного Предисловие автора «Дорогие друзья мои и мои Читатели, здесь я, как Автор, просто обязан объяснить Вам некоторые существенные вещи касательно моих книг, которых, в силу разнообразных, не зависящих от Автора причин, не было в продаже более ДВЕНАДЦАТИ лет!!! И не потому, что Автор исписался и НЕ МОГ продолжать писать свои книги, которые так понравились моим Читателям! Совсем НЕТ! Просто моя фамилия, как писателя, и как режиссера, стала под НЕГЛАСНЫМ запретом и никакие издатели не хотели меня издавать!!! Наконец, пришло моё время как писателя, и мои книги снова стали востребованы на книжном рынке!!! И всё это благодаря моему НОВОМУ издателю Макаренкову Сергею Михайловичу, возглавляющему издательство РИПОЛ-классик. Именно он, поверив в меня и в моё творчество, решил не только издавать мои новые книги, но и принял решение переиздать все мои книги в новом оформлении и под редакцией Автора. За что ему моя ВЕЧНАЯ благодарность!!! Конечно, как Автор я понимаю, что ДВЕНАДЦАТЬ лет перерыва в издании книжного сериала, который имеет одного ГЛАВНОГО героя, большой срок! А ведь появление НОВОГО Героя Сёмы-Поинта началось именно двенадцать лет назад с книги «БЛИЗНЕЦ БЕШЕНОГО». Потом вышли ещё две книги: «ЗОНА ДЛЯ СЁМЫ-ПОИНТА» и «ПРИГОВОР САМУРАЯ»… На сегодняшний день о НОВОМ Герое Автором создано ещё три книги: «ОХОТА НА САМУРАЯ», «ЛОВУШКА ДЛЯ САМУРАЯ» и «БОРЬБА САМУРАЯ»… Сейчас Автор работает над седьмым романом о НОВОМ Герое: «ВОЙНА САМУРАЯ»… © Доценко В. Н., 2018 © Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018 Охраняется законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части запрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке… Автор считает своим долгом заявить, что все герои этого произведения и ситуации, в которых они действуют, плод его фантазии. Всякие совпадения с реальными лицами и событиями случайны, и Автор не несет за них ответственность… Обращение автора Уважаемые Читатели: Друзья мои! Если Вы читаете или слушаете эти строки, значит, Вы приобрели новую версию книг писателя Виктора Доценко. И подсказала их писателю во сне болгарская целительница, с которой писатель знаком лично: Баба Ванга… Главные отличия в том, что, во-первых, выпускает их издательство РИПОЛ-классик, во-вторых, книги Автора издаются на всех существующих в данное время носителях: в бумажном, в электронном, и АУДИО-формате. В-третьих, важные и существенные новинки: РЕДАКТУРА на всех носителях и ЗАПИСЬ АУДИО-режима произведена ЛИЧНО АВТОРОМ!.. Если данного ПРЕДИСЛОВИЯ в книге нет, то данная книга издана НЕЛЕГАЛЬНО, то есть является КОНТРАФАКТНОЙ, и Вы можете призвать к ответственности продавца!!! Очень надеюсь, Друзья, что эти новости придутся Вам по душе, и Вы сумеете оценить их по достоинству! БЛАГОДАРЮ за внимание, с уважением Ваш Виктор Доценко… Предисловие «Уважаемый Читатель! Если по предыдущим романам этой серии Вам довелось познакомиться с Савелием Говорковым по кличке Бешеный, прошу простить меня за короткое напоминание об основных событиях его одиссеи. Делаю я это для тех, кто впервые встречается в этой, десятой, книге серии с ее главными героями… Итак, «Говорков Савелий Кузьмич родился в шестьдесят пятом году, трех лет отроду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений. Был незаслуженно осужден, потом реабилитирован, по собственной воле вновь оказался в афганском пекле, получил еще одно тяжелое ранение, был спасен тибетскими монахами, обрел своего Учителя, прошел Посвящение… Затем наступили суровые будни „мирной“ жизни: борьба со злом, несправедливостью, коррупцией. Савелию много дано, но и спрос с него особый. Обстоятельства сложились так, что Говоркову пришлось сделать пластическую операцию, сменить фамилию, имя. Сейчас он – Сергей Мануйлов, невысокий, плотного телосложения блондин с тонкими чертами лица и пронзительно голубыми глазами. В предыдущей книге «Любовь Бешеного» рассказывается о том, как спецслужбы двух могущественных стран, объединив усилия, сорвали грандиозную международную сделку наркодельцов и предотвратили появление нескольких тонн „белой смерти“ в Европе и Америке. Руководил операцией генерал госбезопасности России Константин Богомолов. Одним из главных участников сделки был Аркадий Рассказов, в прошлом – генерал КГБ, который в свое время сбежал из Советского Союза, прихватив значительные средства из партийной кассы КПСС. Эти события происходят в Нью-Йорке, где живет и учится Розочка Данилова. В свое время Савелий был близко знаком с ее родителями, знал и саму девочку, которая когда-то с детской непосредственностью категорически заявила, что „будет его ждать хоть всю жизнь“. Вскоре родители Розочки трагически погибли, и ее взяла на воспитание сестра матери, Зинаида Александровна. Несколько лет спустя судьба сводит нашего героя с дедом Розочки, бывшим функционером КПСС, хранителем одного из тайных счетов партийной кассы. В благодарность за участие в спасении его жизни партаппаратчик, который не оправился от ранения, перед смертью доверяет Савелию Говоркову номер счета и завещает использовать часть средств на обучение своей внучки в одном из самых престижных университетов Америки. Вернув России огромные деньги, Савелий Говорков исполняет последнюю волю старика и отправляет Розу на учебу в Колумбийский университет. Оказавшись в Нью-Йорке, Савелий решает проверить, как живется его подопечной. Розочка знакомит его со своей подругой – дочерью комиссара полиции, который в силу обстоятельств посчитал нашего героя кровным врагом и отправил в тюрьму Райкерс-айленд. Но Савелию удается освободиться и предотвратить преступление, в котором замешан коррумпированный комиссар. Пока Савелий находится в тюрьме, его неожиданно вызывает на Великий Сход Учитель, и наш герой не только узнает, откуда пришел Учитель, но и приобретает новые уникальные способности, недоступные обычному человеку. Названого брата нашего героя, Андрея Воронова, имеющего самое непосредственное отношение ко всем перипетиям противостояния Аркадию Рассказову, неожиданно вызывает из США в Москву генерал госбезопасности Говоров, чтобы поручить ему опасное задание в Чечне… Неожиданно наш герой понимает, что испытывает сильные чувства к юной Розочке Даниловой. Однако он вынужден расстаться с любимой, приняв решение вернуться на Родину: Савелий считает, что не имеет права оставаться в стороне от того, что там происходит. Последние часы перед отъездом он проводит со своей любимой, встреч с которой раньше пытался избежать…» В предыдущей книге, «Приговор Бешеного», рассказывается о том… «…как Савелию удается – благодаря своим исключительным способностям – нейтрализовать попавшее в руки опасного чеченского террориста Мушмакаева адское изобретение наших ученых – портативную атомную бомбу, которая может уместиться в обычный чемоданчик размером с „дипломат“. Пока старший друг Бешеного, заменивший ему отца, генерал Богомолов расследует в Москве пропажу единственного экземпляра бомбы из секретного института и зверское убийство ее изобретателя профессора Самохвалова и его маленького сына Бени, в Чечне Говорков со своими людьми встречается с Дудаевым и продает ему за триста тысяч долларов найденную у Мушмакаева и уже обезвреженную им бомбу. Савелий программирует бомбу на самоуничтожение, сам Герой с захваченным в плен и накачанным наркотиками Мушмакаевым пробирается с боями через Чечню, Азербайджан и Турцию в Болгарию, в город Бургас. В Бургасе его уже ожидает на собственной квартире Андрей Ростовский, московский авторитет из новых, настоящий современный Робин Гуд. Андрея об этом попросил друг Савелия – Олег Вишневецкий, президент Ассоциации ветеранов-«афганцев» «Герат». Узнав о том, что Савелий хочет – вопреки приказу – доставить Мушмакаева в Москву и сделать все, чтобы террорист предстал перед судом, генерал Мамонов, заместитель директора ФСБ, приказывает уничтожить своим людям и Мушмакаева, и Савелия с его людьми – если тот станет этому мешать. Две группы киллеров – офицеров ФСБ выходят на поиск Говоркова. Одновременно с ними Савелия ищут и бандиты, которым пообещали большие деньги за спасение Мушмакаева. В Бургасе одна из групп ФСБ пытается отбить Мушмакаева у Говоркова, но Савелию со своими людьми удается ее уничтожить. С помощью Андрея Ростовского он привозит Мушмакаева на небольшой подмосковный аэродром. Там его уже ждет снайпер ФСБ. Гибнет один из бойцов Савелия. Савелий спрашивает совета у своего космического Учителя и после разговора с ним, понимая, что Мушмакаев все равно будет убит – или в КПЗ, или по дороге в суд, – отпускает его на все четыре стороны, взяв у него взамен имя того, кто приказал ему устроить террористические взрывы в Москве. Это – банкир Велихов. Параллельно с этим у Андрея Ростовского выкрадывают малолетнего сына. Похищением госчиновник высокого ранга Геннадий Жарковский пытается повлиять на лучшего друга Андрея – Олега Вишневецкого, который со своим «Гератом» у Жарковского как кость в горле. Узнав, что друзьями Ростовского взяты в заложники его жена и сын, он отпускает сына Андрея. Но приказывает расправиться с Вишневецким другим способом. Генерал Богомолов отправляет Бешеного из Москвы, чтобы выиграть время и спасти Савелию жизнь. Говорков встречается с В. С. Черномырдиным, отдает ему деньги, полученные у Дудаева, и возвращается в Бургас, где несколько недель посвящает отдыху. Пока Бешеный выжидает в Болгарии, Олег Вишневецкий гибнет от смертельной травмы, полученной в подстроенной ему автомобильной аварии. Глубоко переживающий смерть близкого друга, Бешеный возвращается в Москву, тем более что ФСБ уже прекратил на него охоту: генерал Мамонов уволен, приказ на уничтожение Бешеного отменен, а его патрон генерал Богомолов пошел на повышение и занял место Мамонова. В Москве Говорков начинает собственное расследование гибели Олега Вишневецкого. Он выясняет, что Жарковский работал на некоего Григория Лаврентьева – одного из помощников Президента России. Банкир Велихов тоже связан с Лаврентьевым крепкими партнерскими узами. Савелий по цепочке выходит на самый верх – и все виновные в смерти Вишневецкого находят свой конец благодаря Бешеному. Лишь банкир Велихов успевает скрыться за границей…» Предыдущая, десятая книга «ПРИГОВОР БЕШЕНОГО» оканчивается следующим образом: «…– Говори толком, что случилось? – недовольно прервал его банкир. – Я звоню из ее квартиры. – И что? Где Надя? – Она здесь… – Голос телохранителя звучал странно. – Она мертвая! Холодная совсем. – Что? – Велихов вскочил на ноги. – Девчонка лежит вся голая, в крови, видно, сначала ее изнасиловали, а потом придушили. Вещи все перерыты. Что мне делать? – Как ты попал в квартиру? – Банкир взял себя в руки, и его мозг, как всегда, четко заработал: не хватало еще, чтобы его имя трепали в связи с этой девчонкой. – Да тут такой замок, что пальцем можно открыть. Я сначала позвонил, никто не отзывается, а телевизор работает, вот я и подумал, что она не слышит. – Та-а-ак, – протянул Велихов, не зная, обматерить этого придурка или, наоборот, похвалить за неприятную, но столь важную для него весть. – Ты вот что, мотай оттуда, но постарайся, чтобы никто тебя не заметил. И на улице аккуратнее… – Конечно, Шеф, я могу прихватить здесь «цацки»? Все равно девчонке они уже ни к чему. – Бог с тобой, – согласился Велихов, прекрасно зная, что тот все равно не удержится. – Только будь осторожнее, не наследи. – Обижаете, шеф, все будет в ажуре. – Кажется, становится слишком горячо, – проговорил Велихов вслух, – пора отправиться на „лечение“… Через пару дней почти все газеты опубликовали информацию о том, что известный банкир Велихов, большой любитель велосипеда, на котором катался в любое время года, упал с него и сломал себе шейку бедра. И что он, видимо не очень доверяя российским докторам, уехал делать операцию в Швейцарию. Более всего сарказма было в „Московском комсомольце“. Эта газета давно покусывала банкира и сейчас проехалась по его очень „своевременному“ падению на всю катушку, намекая читателям, что падение Велихова с велосипеда чудесным образом совпало, а может, и стало причиной странных кадровых перестановок, происходящих в самых верхах власти… Прочитав эту заметку, Савелий с усмешкой промолвил: – Живи пока… После чего все свои силы и энергию направил на исполнение приговора главному убийце своего друга, дав себе слово, что тот обязательно погибнет в собственном автомобиле… Ближе к весне почти вся пресса опубликовала соболезнование пресс-службы Президента по поводу трагической гибели помощника Президента – Лаврентьева Григория Ефимовича. А потом рассказывались подробности этой истории… Все случилось поздним вечером, когда Лаврентьев возвращался домой. Машина, в которой он ехал вдвоем с водителем, исполняющим по совместительству и обязанности телохранителя, неожиданно потеряла управление и на полной скорости, сломав ограждение моста, рухнула в Москву-реку. А все тот же „Московский комсомолец“ выудил у следователей информацию о том, что Федор Комаров, телохранитель Лаврентьева, известный в криминальных кругах под кличкой Комар, был кем-то убит еще до падения машины в воду: его придушили струной от гитары. И газета задала резонный вопрос: это случайная авария или заказное убийство? И кто был „заказан“ – бывший уголовник или помощник Президента?.. Расследование причин гибели Лаврентьева было поручено Богомолову, и, когда выяснилось, что под именем Лаврентьева скрывался убийца своей матери Морозов, дело решили закрыть и под грифом „секретно“ сдать в спецархив. А со всех, кто был причастен к следствию, взяли подписку о неразглашении. Можно было только догадываться, к каким последствиям могла привести дошедшая до СМИ правда о личности и биографии безвременно ушедшего помощника Президента… Поэтому и мы, дорогой Читатель, до времени не будем раскрывать детали этой операции нашего Героя. Возможно, он сам когда-нибудь поведает вам эту историю во всех подробностях… Стояла теплая погода, светило яркое апрельское солнце. На некоторых деревьях уже набухли почки. Савелий стоял у могилы своего друга, под ольхой, на ветвях которой уже пробивались зелененькие листочки – единственные ростки новой жизни на кладбище. Савелий ласково провел рукой по деревянному кресту, временно установленному в изголовье могилы, потом тихо заговорил: – Привет, Олежек! Давно тебя не навещал, извини, работы много было. Как тебе там? Наверное, смотришь на нас, грешных, и посмеиваешься. Тебе, конечно, уже известно, что я выполнил данное тебе обещание: расквитался с подонками. Так что душа твоя может упокоиться с миром и теперь отправиться на небо. О себе ничего нового рассказать не могу. Все по-прежнему: работаю „дворником“, очищаю страну от всякой нечисти… До встречи!.. К О Н Е Ц». Глава 1 Новое задание Савелий расслабленно слушал перестук железнодорожных колес. Он сидел в СВ «Красной стрелы» и смотрел в темное окно, провожая глазами светлячки огней далеких спящих деревень. До Питера оставалось еще несколько часов езды. А днем, когда он появился на Лубянке в большом и просторном кабинете генерала Богомолова, он и думать не мог, что уже вечером будет сидеть один в купе, закинув руки за голову. И, как прежде, по первой же просьбе своего «Крестного» и боевого друга будет ехать навстречу новым, не всегда добрым и хорошим людям… – Понимаешь, Савелий, кроме тебя, никого послать не получается, – честно признался ему генерал, после того как Говороков уютно устроился на диванчике для гостей в кабинете Богомолова. Вошел помощник генерала и поставил на журнальный столик поднос с двумя чашками чая и блюдцем с нарезанными ломтиками лимона, кивнул Савелию и так же тихо, как и появился, исчез за большой, обитой кожей дверью генеральского кабинета. – Все лучшие в разгоне, – продолжил Богомолов, – сам знаешь, время сейчас какое… С этим чертовым кризисом все как будто с ума посходили. Афера за аферой, совсем страх потеряли: хапают внаглую, словно боятся, что не успеют нахапать под завязку… А новичка послать не могу – слишком долго объяснять надо, в человека всматриваться. А ты все знаешь, да и формально ты же не из наших… Генерал хитро прищурился. – Если тебе надо, возьми себе кого хочешь в подмогу, для прикрытия тыла, как говорится. Могу порекомендовать Костю Рокотова – он давно в дело рвется. Помнишь, как ты его не взял в Чечню? До сих пор обижается. Мы тут недавно отмечали по-семейному день рождения моей сестры: проговорился «за рюмкой чая»… Савелий тут же вспомнил, что отец Константина, давний соратник и помощник генерала полковник Михаил Никифорович Рокотов, был женат на сестре Богомолова. – Костик вокруг меня весь вечер ужом вился, – продолжил генерал. – Что с того, что он в «Герате» за самые сложные поручения хватается, кровь-то молодая: ему настоящего дела хочется. Савелий усмехнулся: темнит генерал, темнит… – Да не тяните вы жилы, Константин Иванович, говорите, что надо делать, – попросил он генерала, дотягиваясь до чашки с ароматно пахнущим чаем. – Ладно, ты пей, пей, а я пока расскажу, в чем тут дело… – Богомолов поерзал в своем громадном кресле, размышляя, с чего лучше начать. – Если коротко, то надо в Питер ехать, Савелий! Появилась там нарколаборатория одна, покоя нам не дает. А найти никак не можем, уж слишком концы хорошо упрятаны. Нашим людям из местного управления только трупы остается считать. В этом году уже восемь человек на тот свет угодили из-за одной отравы, «Голубой глаз» называется. Савелий нахмурился. – А сколько еще неучтенных! Понимаешь, в чем вся сложность – его производство ну донельзя примитивно; наши спецы по химии говорят, что этот «глаз» можно в любой квартире изготавливать. – Генерал все больше распалялся. – Без запаха, без цвета. Хочешь – в таблетках, хочешь – раствором гони по вене… Дешево, как говорится, и сердито. Стоит копейки, а урона – не сочтешь. Пацаны с первого раза втягиваются, потом не оторвать. Слышал, наверное, об экстези? Так вот эта дрянь чем-то похожа, только действует еще эффективнее. Нашлись, сволочи, умельцы! Научили на свою голову: свобода, бизнес… А с подростков что возьмешь, когда у них за душой пусто. Жалко сопливцев этих, им ведь жить и жить… Богомолов сделал паузу, словно вспоминая о чем-то, но Савелий, прихлебывая с удовольствием вкусный чай, терпеливо молчал. – У меня есть подозрение, – продолжил наконец генерал, – что у тамошних ребят из Отдела по борьбе с наркотиками утечка идет, вот и не могут они этих химиков за руку поймать, каждый раз эта сволота как сквозь пальцы утекает. Им свежий человек нужен. Ты подумай денек, потом позвони мне: уверен, что придумаешь, как к этому делу подступиться… – А чего тут думать! – Савелий поставил на столик опустевшую чашку. – Надо – значит, надо. Вы, наверное, уже и сами все продумали. Нужно выехать на место, оценить обстановку, людей. Провести, так сказать, разведку. А Костю я помню, хороший парень. Боец! – Савелий причмокнул. – Знаете, Константин Иванович, давайте я все-таки один начну, осмотрюсь, принюхаюсь, а там по ходу дела и разберемся. Что без толку парня тревожить? – Вот и договорились. – Генерал встал из-за стола и, подойдя к сейфу, нажал цифры кода, достал оттуда пачку долларов и протянул Савелию: – Вот, возьми на расходы. Покупка наркотиков, ночная жизнь на дискотеках, ужины в ресторанах с нужными людьми… Короче, сильно не экономь, однако особо и не шикуй: дело-то серьезное. Связь будешь держать только со мной. – Хорошо! – Савелий встал. – Кстати, о том, что я тебя в Питер посылаю, даже местные спецслужбы не знают. Так что отмазывать тебя, случись что, я не имею права, не забывай об этом… Не мне тебе напоминать: ты под нашей крышей не работаешь! Ни пуха тебе, «крестник»! – Богомолов отечески прижал его к своей груди. – И прошу, будь там поосторожнее! – «Мухтар постарается»! – отозвался Савелий своей любимой поговоркой… Колеса дробно стучали, словно отсчитывая стыки рельсов, а Савелий, вместо того чтобы выспаться перед важным заданием, сидел и размышлял, с чего он начнет свои питерские поиски. Поезд, скрипнув буксами, остановился. Савелий приподнял голову и выглянул в окно. – «Бологое», – прочел он вслух название станции. «Что ж, половина пути позади…» – подумал он. В дверь купе постучали. – Можно?.. – раздался женский голос. Савелий вскочил с полки, поправил выбившуюся из брюк рубашку и открыл дверь купе. Любой мужчина позавидовал бы ему в этот момент: в проеме двери стояла очаровательная, стройная блондинка в элегантной шубке светлого меха, из-под которой выглядывали красивые ножки, обтянутые черными чулками. На вид ей было не более двадцати пяти лет. Что-то в лице девушки было такое, что любого человека, увидевшего ее, заставляло как минимум оглянуться и проводить ее взглядом. Наверное, она уже привыкла к подобным раздевающим мужским взглядам. Может статься, ее эти взгляды даже радовали. Во всяком случае, она не обижалась на сильный пол, а относилась как к должному. У Говоркова неожиданное явление ночной красотки вовсе не вызвало восторга. Скорее он испытал раздражение. Сейчас ему хотелось побыть одному. Но Савелий постарался не выказывать и тени недовольства приходом симпатичной незнакомки в его купе и по-джентльменски пропустил девушку внутрь. – Здравствуйте: меня зовут Сергей Мануйлов. – Назвался Бешеный своим нынешнем именем. – А вас? – Алена или Лена… в общем, как кому нравится, – откликнулась девушка. – Лена, хотите чаю, я попрошу проводника? – спросил Савелий, помогая девушке снять шубку: он просто старался быть любезным, не более того. – Да, было бы неплохо. Не возражаете, если я закурю? Вопрос был задан без какого бы то ни было кокетства, и Савелий сразу отметил это, а еще и то, что Алена нервничает и все время нет-нет да посматривает с тревогой в окно. Наконец поезд медленно тронулся, загромыхав чугунными колесами, проплыли мимо огни станции. Девушка с облегчением вздохнула и как-то виновато улыбнулась… «Кажется, пронесло!» «Подслушал» Бешеный ее мысль и подумал про себя: «У этой красавицы явно что-то случилось…» Он вышел из купе и вскоре вернулся с двумя стаканами крепкого чаю, пачкой печенья и парой апельсинов. Водрузив все это на стол, Бешеный предложил: – Угощайтесь. И не волнуйтесь, все, похоже, уже позади, так ведь? – О чем вы? – Она состроила непонимающую физиономию. Алена аккуратно потушила свою сигарету «Слим лайн» и потянулась за чаем. – Ведь с вами что-то случилось… Я могу чем-то помочь? – стараясь не навязываться, спокойно спросил Савелий. – Да нет, спасибо. – Алена слабо улыбнулась. – Что было, то прошло. Вы, кажется, не спали? До Петербурга всего несколько часов осталось, не знаю, как вам, а мне совсем спать не хочется. Но если вы хотите… – Да нет, у меня тоже, ни в одном глазу. – Он улыбнулся. – Давайте лучше поговорим: вы из Питера? – Да, я потомственная гражданка Северной Пальмиры. И родители, и бабушки с дедушками тоже в ней на свет появились. – Извините за глупый вопрос, но что такая красивая девушка могла делать в такой дыре, как Бологое? Вы что, в гости к кому-то ездили? – Да нет, было одно приключение… – По лицу девушки словно тень пробежала. – Может, расскажете? – Ну, хорошо… – Алена снова закурила свою тонкую сигаретку. – Все равно ведь время как-то надо убить. Я в Москве была по делам. У меня рекламный бизнес – «Паблик рилэйшнз»: связи с общественностью, имиджевые разработки и все такое. Короче, сделала я в столице все, что мне было надо, села в «Красную стрелу» и еду себе спокойно домой. На мою беду, в купе три каких-то типа заваливают, показывают билеты, мы, мол, ваши попутчики, какая радость!.. Достают коньяк, а сами уже прилично поддатые, тепленькие, ну и предлагают мне присоединиться. Я ни в какую. Мне бы отдохнуть после московской беготни, а тут… Вы же понимаете, с моей внешностью мужчины шагу ступить не дают. И вновь Савелий отметил, что она это сказала как бы между прочим, вовсе не кокетничая своей неотразимостью. – Я к проводнику: переведите меня в другое купе, но свободных мест не оказалось. Пришлось вернуться. А попутчики мои тем временем одну бутылку выпили и смотрят на меня уже совсем по-скотски. Один так и липнет… – Девушка тяжело вздохнула. – В общем, тут начинается разговор типа – а сколько тебе надо заплатить, чтобы ты с нами компанию разделила? А сколько, чтобы выпила? А сколько, чтобы трусики сняла?.. Скоты!.. Савелий живо представил себе трех разогретых мужиков в компании с Аленой. «Да, досталось тебе, девочка…» – подумал он, жалея, что его не было в том вагоне. – Ну, слово за слово. – Алена глубоко затянулась и продолжила: – Короче, предлагают мне они штуку баксов за стриптиз, но уже открытым текстом. Я сдуру возьми и ляпни: дескать, я эту штуку сама готова заплатить, только чтобы ко мне не приставали. Они как-то странно так переглянулись и тут уже разговор на другую тему перевели. Даже вроде протрезвели отчасти. И стали пробивать, так сказать, не слишком хамски, но назойливо… А откуда у меня деньги? А во сколько я сама себя оцениваю? И что, если я блефую, а у меня таких денег и в помине нет? – Это на бандитке называется «развод клиента», – сказал Савелий, – не повезло вам, Алена, в попутчики вам рэкетиры натуральные подвернулись. – Да знаю я их как облупленных, понавидалась за последнее время! Обидно только, что сама и ляпнула о деньгах! Черт меня за язык дернул, что ли? Ну, думаю, держись, подруга! В лучшем случае из тебя просто деньги вытянут, а в худшем – попользуются тобою втроем, потом всю жизнь плеваться будешь, если еще и заразой какой не наградят… Тут вспоминаю я, что скоро Бологое. Там же остановка, даже у самых скорых поездов!.. И я начинаю думать, как мне из купе выбраться чуть раньше станции: сойду, думаю, а потом на попутном поезде доберусь. Только вот сидела-то я у окна, а они мне выход из купе совсем перекрыли. Что оставалось делать? – Схитрить! – усмехнулся Савелий. – И я так решила. Попросилась в туалет. Один пошел со мной провожатым. Я шубку накидываю, а они – это зачем еще? Я – там сквозняки, боюсь свои женские дела застудить. Они заржали, но одеться все-таки разрешили. А у меня в шубке всегда для таких козлов баллончик с газом. Короче, когда я из туалета выходила, своему провожатому в рожу-то и прыснула. Он вырубился, а я – по вагонам, подальше от своего купе. Тут как раз и станция. Я слезла и спряталась, а потом вот в вашем поезде оказалась. Вот, кажется, и все… – Вы, наверное, в том поезде вещи свои оставили. Было там что-нибудь ценное? – сочувственно поинтересовался Савелий. – Так, небольшой чемоданчик с тряпьем да косметичка. Слава Богу, документы у меня в шубке были. Тьфу, сволочи, пусть подавятся! Савелий представил, что было бы, если бы его Розочка оказалась с этими мужиками! Почему-то эта история крепко задела его за живое. «Нельзя ее сейчас оставлять одну!» – решил Савелий, словно предчувствуя что-то нехорошее, даже опасное. Вдруг поезд резко затормозил. Алена, сидевшая напротив, полетела в объятия Савелия. Он ощутил тепло ее тела, упругость грудей, тонкий аромат духов и в очередной раз подумал, как трудно держать себя в руках, будучи рядом с такой женщиной. – Что случилось? – спросила Алена, неловко высвобождаясь из его объятий. – Спасибо… – Не стоит. Пойду посмотрю, выясню, почему так резко остановились… Савелий вышел из купе и направился к проводнику. Тот уже стоял в тамбуре и смотрел через проем раскрытой двери в темноту. – Ну, что там? – спросил у него Савелий. – Да черт его знает! – плюнул на пол раздосадованный проводник. – Какие-то козлы на полустанке сели. Интересно, сколько они заплатили, чтобы красный семафор зажегся перед нашим фирменным поездом? Савелий мгновенно понял, что появление Алены в его купе и экстренная остановка поезда связаны непосредственно. Он был почти на сто процентов уверен, что поезд остановили бывшие попутчики Алены. Следовало предупредить девушку об опасности, и Савелий поспешил в свое купе. Оказавшись в полутемном коридоре, он увидел, что у двери его купе уже стоят два крупных парня явно бандитской внешности. «Выяснили, гады, какой она билет купила… По наводке работают, четко, – мелькнуло у него в мозгу. – Третий, наверное, в купе. Да, видно, здорово она их зацепила, коли они не поленились по поездам скакать! Можно было ведь и в Питере, на вокзале, ее подловить. Ну, на это у них уже ума не хватило. А может, и терпения. Уж больно девчонка сладкая да богатая…» Пока эти мысли мелькали в голове Савелия, сам он быстрым легким шагом приближался к распахнутой двери своего купе. Оттуда доносились голоса – злой мужской и презрительный женский. – Отстань от меня, дебил проклятый! – Раздевайся, сука! Кому говорю! – требовал тот, третий. Братаны, гогоча, подзуживали дружка: – Семен, вломи-ка ей по самое не могу! Она же тебе все глаза сожгла, падаль… Сделай так, чтобы эта тварь больше мужиков не обижала! Развороти-ка ей курятник!.. – Да чё ты с ней валандаешься! – вмешался другой. – Дай я, если сам не можешь! Всю задницу ей порву!.. – Мужики, что происходит? – окликнул их Савелий. В купе заглянуть он не мог – широкие спины бандюг заслоняли весь проем. Ему надо было туда прорваться как можно быстрее, а для этого сначала требовалось вытащить парней подальше в коридор, как говорится, на оперативный простор. – Вали отсюда, не твое дело, козел! – огрызнулся один из стоящих в проеме двери бандитов. – Хлопотно это, парни! – с жалостным вздохом кинул ему Савелий. В нем уже закипала та ярость и злость, за которую ему дали его кличку. Один из парней обернулся посмотреть, кто это там такой борзый, и моментально получил сокрушительный удар локтем в солнечное сплетение. Он хрюкнул и, словно по команде тренера, согнулся пополам. В очистившемся пространстве Бешеный увидел, как третий здоровенный парень, навалившись на девушку и задрав ей юбку, уже добрался до ее ажурных трусиков. Она отчаянно, изо всех сил отталкивала его, но силы были слишком неравны. Зрелище это настолько разъярило Савелия, что он, быстро переступив через корчащегося на полу бандита, схватил за волосы рядом стоящего напарника и с силой впечатал его лоб в железный косяк двери. Несчастный, взревев от резкой боли из-за сломанного носа, облившись кровью, словно сопля сполз на пол. Путь в купе был свободен, и Савелий сделал два шага к третьему насильнику. Бешеному хватило долей секунды, чтобы унять его прыть: он жестко ударил ребром ладони под самое основание затылка бугая, и тот, коротко охнув, уткнулся в обнаженное плечо Алены. Савелий брезгливо подхватил мужика за воротник куртки и вышвырнул в коридор. – Как вы? – спросил он девушку, помогая ей подняться. – А как вы думаете? – ответила она вопросом на вопрос. – Конечно же испугалась… – Ее явно все еще потряхивало, да и руки дрожали. – Что с этими будем делать? – спросил он, кивая на поверженных насильников. – В милицию сдадим? – Нет, только не это! – запротестовала Алена. – Видеть больше их не желаю! – Хорошо, тогда я сам от них избавлюсь, а вы приводите себя в порядок… Сейчас вернусь… Савелий вышел из купе и закрыл за собой дверь. Возле валяющихся в коридоре мужиков уже стоял взволнованный и бледный проводник. – Что произошло? – с тревогой и почему-то шепотом спросил он у Бешеного. – Да тут козлы эти к девушке пристали, изнасиловать пытались… Ты вот что, отец, панику-то не поднимай. Мы сами с усами, без милиции обойдемся, – тихо проговорил Савелий, затем протянул проводнику пятьдесят долларов. – Открой-ка мне лучше дверь в тамбуре… – Вы что их, выбросить хотите? – испугался проводник. – Ну а куда их, к тебе в купе, что ли, свалить? – усмехнулся Савелий. – Нет-нет… – испуганно возразил тот. – Я даже не знаю… А вдруг они того… – Не боись, отец, все будет тип-топ, за этих бандитов тебе ничего не будет, еще и спасибо добрые люди скажут! Пойдем, откроешь… Савелий схватил того, что хрипел, за шиворот и потащил по коридору в тамбур. – Сейчас подъем будет, поезд тише пойдет, – предупредил проводник, распахивая дверь. Савелий кивнул и, дождавшись, когда поезд сбавит ход, вышвырнул все еще не очухавшегося быка в темноту. Так же он поступил и с его подельниками. Бешеному не было жалко этих скотов в людском обличье. «Выживут – пусть Бога благодарят, если он таким еще помогает, – подумал он, – а нет, пусть пеняют на себя: сами напросились…» Савелий вернулся в купе. В пылу схватки он не заметил, что бандиты прибыли к ним в купе с оставленным девушкой чемоданчиком. Алена успела сменить разорванное платье на модные, в обтяжку, черные брючки и такую же блузку и даже наскоро обновила макияж. Глядя на нее, никто бы не сказал, что ей досталось на полную катушку всего несколько минут назад. Перед нею на столике тянулась тонкая полоска белого порошка, который Алена, неловко нагнувшись, втягивала носом через свернутую в трубочку банкноту. «Кокаин… – сразу определил Бешеный. – А ты, милая попутчица, даже очень можешь мне пригодиться…» – Сергей, не хочешь присоединиться? – Алена, втянув половину полоски, шмыгнула несколько раз носом. – Отличное средство от стресса! – Вполне может быть… Но я предпочитаю более традиционные, – ответил Бешеный, усаживаясь напротив девушки. – Это какие же? – Например, коньяк. – А секс? – Алена, добив свою порцию наркотика, облегченно вздохнула и откинулась к стене. Глаза ее неестественно блестели. Как и всем, кто только что «взял на грудь» дозу кокаина, девушке хотелось много говорить, все равно о чем, лишь бы что-то делать, тратить энергию. – Секс, пожалуй, тоже неплохое средство, – откликнулся Савелий, – только партнер хороший нужен, иначе только видимость удовольствия, а тогда и начинать не стоит… – Думаю, с партнером мне сегодня повезло, – мечтательно протянула Алена, наваливаясь своей красивой грудью на столик, разделяющий ее и Бешеного. – Пора наградить моего избавителя… Савелий почувствовал, как тонкие пальцы девушки, коснувшись его колена, тихонько пробираются все выше и выше. Вскоре они достигли паха и с легким нажимом стали поглаживать все более и более твердеющую его плоть. Савелий посмотрел в глаза Алены. Они лукаво сузились, и их томный блеск обещал неземное блаженство тому, к кому они были обращены. Бешеный почувствовал, что больше терпеть он не в силах. Протянув руку, он запустил пальцы в светлые волосы девушки и потянулся к ее пухлым губам. Их языки соприкоснулись, губы слились в долгом и жарком поцелуе. Бешеный мягко отстранил руку Алены от своей вовсю вздыбившейся, готовой к употреблению плоти, встал из-за стола, быстро расстегнул брюки. Алена потянулась своими жаркими губами к тому, что она так быстро возбудила, и вот уже Савелий стоял, запустив пальцы в волосы девушки, и направлял ритм ее движений. Алена отлично справлялась: ее губы то сжимали головку, то, мягко обняв, втягивали в рот чуть ли не до самого основания. Савелий чувствовал, как в нем все выше и выше поднимается волна, которая скоро выплеснулась его нектаром… Когда он достиг вершины блаженства, Алена, взвизгнув от восторга, еще немного почмокала, не выпуская обмякшую плоть изо рта, и затем, сглотнув его любовный нектар, откинула назад раскрасневшееся лицо с влажными губами. – Ну как, устраивает победителя такая награда? – игриво спросила она, восстанавливая сбившееся дыхание. – Просто нет слов! – искренне признался Савелий. Честно говоря, ему и вправду пришлась по вкусу неожиданная награда милой попутчицы. В дверь постучали. – Подъезжаем к Петербургу! – раздался предупредительный голос проводника. Савелий застегнул брюки. «Надо бы ее до дому проводить, – подумал он. – Во-первых, наверняка у нее есть крепкие связи с наркодилерами: кокаин просто так на улице не купишь. Во-вторых, вдруг те оклемались и связались со своими дружками… Нужно самому проявить инициативу…» – Может, вечером сходим в ресторан? – спросил он Алену, стараясь продолжить так ловко завязавшееся знакомство. – Может быть… Позвони мне ближе к вечеру. – Алена протянула Савелию свою визитную карточку, потом, заметив какую-то нерешительность и беспокойство в глазах Савелия, добавила: – Не надо провожать, меня встретят. Девушка надела шубку, поправила перед зеркалом волосы, послала воздушный поцелуй Савелию и с деловым видом исчезла за дверью купе. «Елена Викторовна Костина, – прочел он изящно выдавленные на визитке золотые буквы. – Генеральный директор агентства „Лик“. Ну-ну, посмотрим… – сказал Савелий самому себе. – Вечером… Отлично! А пока гостиница, душ и хоть пара часов сна: есть время…» Говорков, недолго думая, поселился в гостинице «Октябрьская», напротив Московского вокзала. Он принял контрастный душ, перекусил в буфете и, приказав себе через три часа подняться, крепко заснул. Около пяти часов он позвонил по телефону, указанному в визитке Алены. Судя по номеру, начинавшемуся с семерки, телефон был сотовый. Алена откликнулась после пятого гудка. – Мое предложение в силе, – напомнил Савелий после обычных приветствий. – Хорошо, Сергей, я к девяти освобожусь, – согласилась Алена, – куда ты меня поведешь? – Честно говоря, я не знаю города настолько хорошо, чтобы придумать что-то подходящее, пусть это будет твой выбор, – предложил Бешеный. – О’кей. Тогда жди меня в девять у гостиницы, я за тобою заеду… Времени оставалось достаточно для того, чтобы осмотреться, и Савелий отправился в город. Богомолов назвал ему пару точек, где обычно торговали наркотиками: у Гостиного двора и на Некрасовском рынке. Савелий побывал в обоих местах, а на Некрасовском он даже прикупил у местного азербайджанца пакетик с героином. Но никто ему не смог сказать, где можно приобрести «Голубой глаз»: он, в отличие от марихуаны, героина или распространенного в Питере «винта», видимо, шел по другим каналам, которые люди с Кавказа и Средней Азии не контролировали. Оставалась одна надежда все быстро выяснить, и этой надеждой была Алена. Савелий почему-то был уверен, что его случайная ночная попутчица в курсе всех подпольных дел, что творятся в этом мрачном, в прошлом красивом городе, превратившемся ныне в один из мощных криминальных центров… Бешеный стоял у входа в гостиницу, когда, опоздав на несколько минут, к нему подкатила сиреневая «БМВ». Задняя боковая дверца открылась, и показавшаяся из нее Алена поманила Савелия внутрь салона. Бешеный влез в обитое светлой кожей нутро машины, удобно уселся на мягком сиденье, с удовольствием вдохнул запах Аленкиных духов и спросил: – Куда поедем? – У моих друзей есть одно очень уютное заведение. Там не бывает случайных людей, это ресторан при бизнес-клубе, там вход только по членским клубным картам. Уверяю, дорогой, тебе понравится. Савелий согласно кивнул головой и уставился в окно, пытаясь по уже сложившейся у него привычке – на всякий случай – сообразить, где они находятся. Кажется, они ехали к Каменному острову, там, как в Москве в Серебряном бору, с незапамятных коммунистических времен имелось несколько роскошных особняков, которые ныне «прихватизировались» новой властью и превратились в островки роскоши и отдыха для «новых русских». Вскоре машина, миновав солидного охранника у ворот – он бросил острый взгляд на знакомый номер «БМВ», – оказалась за высоким каменным забором и плавно подкатила к входу старинного особняка. – Витя, посиди в комнате отдыха, – приказала Алена своему шоферу. – А как же… – Шофер Витя не договорил фразы до конца, но и без того Бешеному стало понятно, что Витя по совместительству еще и охраняет свою начальницу и ему явно не понравилось, что она хочет уединиться с Савелием. – Ничего, все в порядке, – успокоила его Алена, – мой гость – человек проверенный. Они оставили верхнюю одежду в гардеробе и по красивой, устланной коврами лестнице поднялись на второй этаж, где их уже поджидал обходительный молодой человек с незапоминающимся лицом. – Добрый вечер, Елена Викторовна, все уже готово, как вы и просили, – сказал то ли метрдотель, то ли дворецкий – Савелий так и не понял – и жестом предложил пройти в приготовленный для них отдельный кабинет. Там их ждал уже накрытый роскошный стол. Увиденное сразу распалило аппетит Савелия: он вспомнил, что фактически целый день так толком и не поел. – Что будем пить? – спросила у него Алена. – Я простой человек, с таким-то столом только водки хочется, – улыбнулся он. – Ну, насчет простоты не соглашусь, скорее, наоборот, ты, Сергей, очень интересный человек. Во всяком случае, ты мне кажешься загадочным, даже очень… – Она хитро посмотрела на него и добавила: – А вот водку я не люблю, извини… Налей мне лучше шампанского. Они принялись за еду… После первых минут удовольствия от вкусных блюд они еще выпили, Алена закурила длинную тонкую сигаретку, затем пытливо посмотрела на Савелия и сказала: – Говорят, в старину работника оценивали по тому, как он ест. Если много и с аппетитом, значит, и к работе так же относится. У тебя, я вижу, с аппетитом все в порядке, дай Бог каждому! Да и с физической формой Бог, как говорится, тоже не обидел. Ну и куда ты свою энергию прикладываешь? Расскажи мне о себе хотя бы чуть-чуть. Поверь, я хорошо разбираюсь в людях, работа к тому обязывает, но о тебе я пока ничего определенного сказать не могу. Так, какие-то чисто внешние качества я видела, и, не скрою, кое-что мне очень понравилось. – Тут Алена усмехнулась и кинула откровенный взгляд своих карих глаз на низ живота Савелия. Он хотел что-то сказать, чтобы перевести разговор на другую тему, но Алена не дала: – Но об остальном… Ни твою профессию, ни жизненный путь угадывать не возьмусь. Ты можешь быть кем угодно: от преуспевающего бизнесмена до какого-нибудь романтического бандита или… или… – Алена почему-то запнулась, – или контрразведчика, разведчика… ну, что-то типа секретного агента спецслужб… Савелий поразился проницательности своей новой знакомой. «Да, девушка, тебе палец в рот не клади, можешь откусить вместе с рукой, – подумал он, – надо быть с тобою поосторожнее и повнимательнее…» Он решил, что лучше всего будет, если он предстанет перед Аленой в роли этакого Робин Гуда: во-первых, этим он польстит проницательности Алены, а во-вторых, сможет, не особенно распространяясь о себе и своих делах, спокойно навести справки о «Голубом глазе». – Ну, я жду, – с нетерпением сказала Алена, – рассказывай. Интересно, какому человеку я обязана своим спасением. – Ну, хорошо… – Савелий сделал вид, что его уговорили быть откровенным. – Ты почти угадала. Я действительно немного бизнесмен, немного Робин Гуд, немного разведчик. – О, даже так?! – Алена удивленно приподняла свои тонкие брови. Она как будто не ожидала подобной откровенности. – Да, впрочем, так можно определить многих людей, ты сама прекрасно знаешь. При том бардаке, который сейчас творится в России, иначе просто не получается. Ты, например, в Москве не по музеям же ходила, не так ли? Потому и тебя в разведчики легко зачислить можно. – Согласна с тобой. – Она усмехнулась. – А что ты в Питере ищешь? Или это секрет? – Вообще-то, конечно, большой секрет. – Савелий хитро подмигнул. – Но тебе, так и быть, я могу доверить тайну – почему-то я сразу почувствовал к тебе доверие… – «Кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку…» – процитировала Алена басню Крылова и рассмеялась. – А если серьезно, я умею хранить чужие секреты, за это можешь не волноваться. – Ты слышала о «Голубом глазе»? – напрямик спросил Савелий, решив не ходить долго вокруг да около. – Зачем тебе это знать? – «Голубой глаз» – сегодня главный объект моей разведки. Не хочу вдаваться в подробности, но мне нужны люди, которые с ним связаны, и я готов потратить хорошие деньги, чтобы найти выход на них. – Твои деньги меня не интересуют, мне и своих бабок хватает, – ответила Алена после непродолжительного молчания. Савелий уловил то, о чем она думала в эти мгновения: «Поверить ему или нет?» – Скажу честно, меня больше интересуешь лично ты. Хорошо, ты мне помог, а долг платежом красен! Помогу тебе и я!.. Есть у меня один человек, который, может быть, имеет какое-то отношение к «Голубому глазу». Только предупреждаю: вперед денег ему не давай. Он наркоман со стажем, и таким доверять – только бизнес свой терять! Тем не менее он полезный, с определенными связями, и за деньги многое может. Только прижми его покруче. Она порылась в сумочке, достала электронную записную книжку, нашла в ней нужное и выписала на салфетке несколько слов. – Это пароль и номер телефона. Зовут персонажа Гриша. Обычно его можно застать дома только часов в пять-шесть вечера. Остальное время он либо спит, либо шляется по ночным кабакам. – Спасибо! – Савелий поглядел на бумажку, запоминая написанное, потом скомкал ее и сжег в пепельнице. – Да ты и впрямь настоящий разведчик!.. – уважительным тоном проговорила Алена и добавила: – Ты мне начинаешь по-настоящему нравиться. Ужин как-то сам собой подошел к концу. Алена с Бешеным немного посидели в кофе, угощаясь мороженым. После чего она посмотрела на часы и засобиралась. Савелий хотел было позвать метрдотеля, чтобы расплатиться, но Алена остановила его: – Это лишнее. Здесь за еду не платят, все входит в стоимость членства в клубе. Извини, что не приглашаю тебя продолжить этот прекрасный вечер, но мне предстоит одна деловая встреча, от которой много чего зависит. Тебя куда-нибудь подвезти? – Схожу-ка я в какой-нибудь модный клуб, на народ местный поглядеть хочется, – ответил Савелий, – может, посоветуешь, куда бедному разведчику податься? – Я скажу Вите, он отвезет тебя в ночной клуб «Грибоедов» – забавное такое местечко. Там, кстати, Гриша часто по ночам торчит. Ну, ты сам все увидишь и поймешь… Они вышли к машине. Через несколько минут шофер остановил «БМВ» у охраняемого милиционерами жилого дома. Алена, выходя из машины, легонько поцеловала Савелия в щеку и сказала на прощание: – А ты забавный… Не пропадай совсем-то, хорошо? И позвони, если вдруг что-то срочно понадобится. У меня хорошие связи, поможем… Ночной клуб «Грибоедов» находился, как понял Савелий, совсем недалеко от Московского вокзала; рядом, по Лиговскому проспекту, еще сновали в этот поздний час – было около полуночи – немногочисленные трамваи. Снаружи клуб был почти незаметен, из-под земли торчал лишь бетонный купол то ли бомбоубежища, то ли бойлерной. Ни обычной яркой вывески у входа, ни веселой толпы у дверей – лишь пара каких-то мрачных субъектов да торчащий снаружи и поэтому одетый во все теплое верзила охранник. Савелий протиснулся по узкому бетонному коридорчику к железной двери клуба и оказался в выкрашенном яркой, ядовитого цвета краской холле. Внутри толпились какие-то худые, одетые в пестрые одежды молодые люди неопределенного пола. Во всяком случае, Савелий не мог отличить, кто из них парень, а кто девчонка. Грохотала бешеная музыка: однообразная, с диким ритмом и перепадами тонов. Савелий огляделся. Справа он заметил стойку бара, слева в маленьком зальчике для танцев под яркими вспышками конвульсивно дергались любители модной музыки. Бешеный прошел к стойке, заказал себе бутылку пива и, отыскав местечко, где музыка не так сильно била по барабанным перепонкам, сел и стал наблюдать за происходящим в клубе и его посетителями. Сидеть ему пришлось совсем недолго. Он даже не успел допить до конца свою небольшую бутылочку. Сначала он заметил какое-то непонятное оживление у стойки: несколько парней вдруг нырнули под прилавок к бармену, в комнатке, где он находился, откуда-то вдруг появилось много народу, кто-то кому-то что-то кричал на ухо, и только после того, как музыка неожиданно прекратилась, Савелий понял, что происходит. Это местный ОМОН нагрянул в клуб с облавой. Наверняка искали наркотики. Савелий мысленно похвалил себя за то, что избавился от героина, купленного им на Некрасовском рынке, – неподалеку от рынка он просто выбросил пакетик в первую попавшуюся урну. Все деньги, которые ему выдал в Москве генерал Богомолов, он тоже, естественно, не таскал с собой. Савелий рассчитывал, что в нынешнее время, когда доллар был в цене, ему вполне хватит даже на роскошный ужин на двоих пятисот долларов; еще триста он взял на непредвиденные расходы, из них сто поменял на рубли, так что деньги у него с собою были. Крепкие ребята в масках уже выстраивали всех посетителей клуба вдоль стен с поднятыми руками. Слышались чьи-то недовольные возгласы, девчоночьи визгливые голоса и грозные окрики милиционеров. Савелий вместе с другими стоял у стены, когда к нему подошли двое омоновцев и предложили добровольно предъявить наркотики. – Не употребляю, – сказал Савелий, – только пиво и водку. А это, кажется, законом не запрещается… – Смотри, какой разговорчивый… – хмыкнул один из омоновцев, – а ну, покажи документы! Бешеный достал портмоне с паспортом. Омоновцы, увидев там пачку денег, переглянулись между собой. Один из них принялся рассматривать паспорт Савелия, другой начал, обыскивая, похлопывать его по карманам. – Не употребляешь, значит? – спросил тот, что обыскивал. – А это что? – Он протянул к лицу Савелия зажатые в кулаке две какие-то ампулы. – Это не мое, – сказал Савелий, начиная заводиться. Все происходящее ему очень не понравилось. «Вот гады, разводят, как пацана», – подумал он. – Слышь, Витек, ты видел? – обратился омоновец к своему товарищу. – Нет, ты представляешь, я у него, из его же кармана, достаю два флакона клофелину, а он мне на полном серьезе гонит, что это не его! – Разберемся, – откликнулся Витек, – давай веди его в автобус. Бешеного и еще двух явно находившихся под наркотическим кайфом парней потащили к выходу. Савелий решил не форсировать события и попробовать разобраться по-хорошему. Ему вовсе не улыбалось в самом начале своих поисков пустить под откос все дело. Идти на конфликт с ОМОНОМ означало одно: ему пришлось бы прекратить все свои легальные поиски и залечь на самое дно. Пока, толком не разобравшись в городской обстановке, он этого позволить себе не мог. Да и не хотел: лучше все же жить в гостинице, чем в каком-нибудь притоне у наркоманов. Ему дали надеть его кожаную куртку и вывели на улицу. Запихнув наркоманов и Савелия в зарешеченный отсек своего автобуса, парни из ОМОНа быстро расселись по свободным сиденьям, и автобус тронулся. Прошло несколько минут, во время которых Савелию оставалось лишь слушать соленые шуточки милиционеров да раздающееся после них их громкое веселое ржание. В отделении вновь прибывших поместили в камеру предварительного задержания. Там больше никого не было. Видимо, у омоновцев они были первым уловом за сегодняшнюю ночь. Затем из КПЗ вывели одного из наркоманов. – За что тебя задержали? – спросил Савелий у оставшегося с ним в камере парня. Тот, казалось, не услышал вопроса. Его мутные, глядящие в одну точку глаза ничего не выражали. Савелий махнул на него рукой: какой сейчас от него толк? – но парень неожиданно откликнулся и пьяно буркнул: – У Костика «черненькую» нашли… а меня за компанию свинтили… говорят, экспертизу будут делать… Парень произносил слова очень медленно. Наверное, его здорово перло и он даже не понимал, где находится и что с ним происходит. – Тебя как зовут? – спросил Бешеный. – Лимоном. А вообще-то я Леня. – И часто ты в «Грибоедове» бываешь? – Да… бываю. Когда через день, когда чаще… – А ОМОН? – Они еще с позапрошлого года на это место зарубились. Их тогда не пустили облаву сделать, так они два дня дверь в клуб ломали. Теперь вот регулярно наведываются. Опять же Березовского дочку там с героином поймали. Им же надо отчитываться в работе, вот они и лютуют. Сегодня еще тихо было, бывает и похуже – могут избить так, что мало не покажется. Они вон бугаи какие. А ты, мужик, за что? – Вроде ни за что… – ответил Бешеный. – Так не бывает… – не поверил Лимон, – их только или наркотики, или деньги интересуют. Если у тебя «дури» не было, значит, деньги были. – Деньги были, – подтвердил Савелий. – Тогда скажи им «гуд бай», больше ты их не увидишь. Савелий задумался. Сумма была не такая уж и большая, чтобы из-за нее рисковать операцией. По-хорошему надо было бы не возникать по их поводу, а сделать все, чтобы вновь оказаться на воле. Но Бешеного возмущала сама мысль об этом. Дело было не в деньгах, а в самом факте: те, кто призван был охранять закон, самым наглым образом его и нарушали. Все в конечном счете сводилось к силе – у кого она была, тот, получается, и был прав. Это выглядело как настоящий бандитизм. А бандитов Бешеный не то что не любил, ненавидел лютой ненавистью… Он, обладающий исключительными возможностями и силой, знал, что правильно применять силу – большая ответственность. Когда у человека нет за душой ничего, кроме желания немедленного личного обогащения, тогда сила становится злом и такой силе обязательно нужно противопоставлять другую силу, с добрым началом. Иначе все, каюк… Дальше лишь хаос и беспредел… Бешеный вспомнил, как говорил об этом его Учитель: – ТВОЯ СИЛА ПРИЗВАНА ВЕРШИТЬ ДОБРО. И ЕСЛИ ТЫ ВИДИШЬ, ЧТО ГДЕ-ТО ЗЛО БЕРЕТ ВЕРХ, ТЫ ОБЯЗАН НАПРАВИТЬ ВСЕ СВОИ ВОЗМОЖНОСТИ И ЭНЕРГИЮ НА ТО, ЧТОБЫ ЗЛО БЫЛО НЕМЕДЛЕННО НЕЙТРАЛИЗОВАНО. ИМЕННО В ЭТОМ И ЕСТЬ ГЛАВНАЯ МЫСЛЬ, КЛЮЧ ТВОЕГО ПОСВЯЩЕНИЯ! Вспомнив эти слова, Бешеный сразу понял, как будет действовать, если милиция продолжит свои игры с подкинутыми ему ампулами. Он приказал себе успокоиться и теперь расслабленно сидел и ждал, когда наступит его очередь. Сначала из КПЗ увели Лимона. Савелий просидел еще полчаса в одиночестве, пока не зазвенел засов на дверях и в камеру не вошли те самые омоновцы, кому Бешеный был обязан своим задержанием. – Ну что, Мануйлов, рассказывать будешь? – спросил один из них. Сейчас, когда парни оказались без масок, бронежилетов и прочей своей амуниции, можно было заметить, что они не так уж и здоровы, как показалось с первого взгляда. У того, кто спрашивал, Бешеный увидел в руках свой бумажник и паспорт. Второй держал в руке короткую резиновую дубинку и нетерпеливо похлопывал ею по бедру. – Что рассказывать? – спокойно поинтересовался Савелий. – Зачем из Москвы пожаловал, для чего у тебя столько денег, у кого ты покупал клофелин. Ты рассказывай, а мы потом еще тебя спросим, если понадобится. – Так, ребята, резину я с вами тянуть не хочу и в ваших играх участвовать не собираюсь, – честно признался Бешеный, – если у вас план по наркоманам горит, вы лучше к Гостиному двору поезжайте – там этого добра навалом. А с меня как залезли, так и слезете, а то как бы неприятностей не огребли. – Слышь, Витя, чего он тут гонит! – возмутился тот, что с дубинкой. – Вроде угрожает нам, да?! Ты, наверное, еще не понял, с кем дело имеешь? Падла, еще учить нас удумал! – Он заметно себя взбадривал. Милиционер замахнулся дубинкой на Бешеного. Савелий давно ждал подобных действий. Он сидел на деревянном полу КПЗ явно в невыгодной для себя позиции. В тесной камере, против двоих, превосходивших его в весе килограммов на тридцать. Эти двое в тяжелых кирзовых ботинках представляли реальную опасность. Омоновец, замахнувшись дубинкой, был уверен, что Савелий деморализован и испугается: закроется рукой, отшатнется, – но Бешеный был готов к отпору, более того, он отлично знал, как это делается. Савелий не стал дожидаться, когда замах завершится ударом, а упреждающе напал сам. Он махнул правой ногой – носок его ботинка с силой ткнул в пах омоновцу. Тот выронил дубинку и упал на колени, нечленораздельно мыча от боли в мошонке. Савелий уже был на ногах. Не дожидаясь, пока второй омоновец догадается что-то предпринять, Савелий резко крутанул «мельницу» и уложил Витька на пол рядом с первым, нанеся ему удар каблуком прямо в висок. Затем наступил черед первого: его тоже необходимо было нейтрализовать полностью, иначе он мог бы позвать подмогу. Бешеный ткнул его своим излюбленным ударом концами пальцев под левое ухо, и тот свалился мешком под ноги Савелия. Надев на них наручники, которые висели у милиционеров на поясе, Бешеный заткнул им рты какими-то валявшимися в углу тряпками. Отобрал у Витька свой бумажник, осмотрел его – все деньги и документы были на месте, – осторожно отворил дверь камеры и вышел в коридор. Неподалеку он увидел другую распахнутую дверь, из-за которой раздавались женские стоны: это омоновцы, видимо коротая время, смотрели по видику порнуху. Чтобы выйти на улицу – а там, это Савелий точно знал, его уже ничто и никто не смог бы удержать, – надо было пройти мимо этой распахнутой двери. Ему оставалось надеяться только на исключительные способности, которые он получил от Учителя вместе со своим Посвящением. Савелий сосредоточился на том, чтобы представить себя невидимым. Потом мысленным усилием послал этот образ в комнату с отдыхающими милиционерами. После чего, удерживая свою «невидимость» в голове, спокойно пошел по коридору. Минуя комнату отдыха, Савелий не стал смотреть внутрь – если бы он встретился глазами с кем-нибудь из находившихся там людей, то все его внушения пошли бы насмарку. А так, по-прежнему не спеша, он с независимым видом пересек все отделение милиции, и даже дежурный на входе не окликнул его. Оказавшись на улице, Савелий позволил себе расслабиться. Он несколько раз глубоко вдохнул насыщенный влагой мягкий питерский воздух, потом, заметив дерево, подошел к нему, приложился к стволу ладонями – подобные упражнения с «невидимостью самого себя» отнимают даже у опытных людей много сил и духовной энергии. Вскоре Савелий почувствовал, что снова пришел в норму. Он направился к ближайшему проспекту, чтобы там поймать машину и быстрее убраться от места, где ему грозила немалая опасность. То, что он сделал с омоновцами, было серьезным правонарушением, и Бешеный знал наверняка, что теперь в Питере его будут усиленно искать. Если и не весь ОМОН, то уж точно те двое обиженных засранцев. Ни в коем случае нельзя было оставаться в гостинице – омоновцы могли видеть гостиничную карточку и, несомненно, не забыли его фамилию. Возвращаться в Москву он не хотел: не к лицу ему возвращаться с задания без результата. Да и глупо было сейчас показываться на вокзале – ему вполне могли устроить там засаду. Самое разумное – залечь где-нибудь на дно и переждать денек-другой, пока не спадет ажиотаж вокруг его персоны. А там… другие появятся и про него уже и не вспомнят. Савелий перебрал в уме всех своих однополчан по Афганистану, которые жили в Питере. Ни один из них – а их набралось всего четверо – не подходил Бешеному. Двое были люди семейные, а подвергать их жен и детей пусть и маловероятной, но опасности Савелий не хотел; а те двое, что жили в одиночестве, были по-человечески от него далеки, и он не был уверен, что его проблемы могут быть правильно поняты ими. Во всяком случае, он решил, что вначале обратится к Алене, и если она не захочет или не сможет ему помочь, то тогда уж отправится к Николаю Самойлову, бывшему командиру соседнего с ним отделения в Афганистане. Тот, правда, был женат и имел уже почти взрослого пацана, но он помнил Николая по своей второй ходке в Афган и знал, что тот, ни о чем лишнем не спрашивая, всегда поможет ему, о чем бы он ни попросил. Доехав на частнике до улицы Марата, Савелий нырнул в полутемный проходной двор и задворками вышел в Кузнечный переулок. Отыскав место, где телефон-автомат располагался вне освещенного пространства, Савелий снял трубку и набрал Аленин номер. Шел третий час ночи, но он почему-то был уверен, что Алена в такое время обычно не спит. Важно было, чтобы она оказалась дома. Он не ошибся: Алена еще не ложилась. – Алло, это я, Сергей… Ничего, что так поздно? – Что случилось? – ответила Алена вопросом на вопрос. – Помощь понадобилась… – Что, так быстро? Ну, ты даешь! – В ее голосе слышался задор. – Наверное, у тебя вся жизнь состоит из приключений! Так чем я могу помочь? – Мне нужно день или два пересидеть в спокойном месте. Только не в гостинице… – И, сделав паузу, добавил: – Меня могут менты искать… – Что ты натворил? Надеюсь, банк не ограбил? – Да нет… Попался в облаву ОМОНа в этом твоем гребаном «Грибоедове», менты увидели у меня деньги и решили развести… Как последнего лоха. Сунули ампулы в карман, потом задержали – якобы за наркоту. Но мне почему-то их общество не понравилось, решил интеллигентно сказать им «до свиданья»… – Ты там никого на тот свет не отправил? – поинтересовалась Алена. Бешеный чувствовал, как она старается полностью проанализировать ситуацию, чтобы найти верное решение, и это ему понравилось. – Обошлось… Но двоих вырубил капитально. – Молодец! – подвела итог Алена. – Стоит только дать тебе волю, как ты тут же попадаешь в истории. Кажется, мне и это начинает в тебе нравиться. Ну что мне с тобой делать? Я конечно же помогу тебе. Ты где сейчас? – Неподалеку от станции метро «Владимирская». Кузнечный переулок. Здесь еще напротив Музей Достоевского. – Как же, знаю, бывала. Ладно. Ты там особенно не высовывайся, я мигом за тобой своего Витю пришлю, он тебя заберет и привезет куда надо. Десять минут сможешь продержаться? – Конечно… Вскоре Савелий разглядел в некотором отдалении крепкую фигуру телохранителя Вити. Бешеный вышел из подворотни и легонько свистнул. Виктор быстро обернулся на свист и, заметив Савелия, подошел к нему. – Все в порядке? – спросил Виктор. – Тебя никто не видел? – Да нет, в три часа ночи тут разве что кошки бродячие сами по себе гуляют. За полчаса еще ни один человек не нарисовался. – Пошли, машину я за углом оставил. Они отправились к соседнему переулку. За углом стояла уже не «БМВ», а обычные «Жигули». – Это моя машина, Елена Викторовна просила обойтись без представительских понтов, – сказал Виктор, садясь за руль. – Хороший ты мужик, Виктор, – серьезно сказал Савелий, – вижу, что не за деньги у своей хозяйки служишь. Тогда за что же, если, конечно, не секрет? – Ты прав, деньги здесь ни при чем. Я в армии в десанте служил, сначала под Новгородом, потом наш полк в Чечню передислоцировали… Ну, конечно же насмотрелся там всякого. Самое страшное – это когда своих корешей, братков кровных, с которыми из одной миски ел, собственными руками хоронишь. Я, когда из Чечни пришел, долго себе места не мог найти, все не мог понять, как это мы там свою и чужую кровь лили литрами, а здесь хряки всякие жируют напропалую. Как увижу такого, разом замочить его тянуло. Повезло, что автомата у меня в руках не было, а так, наверное, сидел бы уже… – Это мы все проходили, Виктор, – откликнулся Бешеный, – я сам два срока в Афгане отвоевал. Отлично тебя понимаю. А как же ты в телохранителях очутился? Вроде бы охраняешь тех, которых ненавидишь? – Да нет, Елена Викторовна не такая. Я случайно к ней попал. Наши матери когда-то вместе работали, они и теперь дружат, чай ходят друг к дружке пить. Ну, моя мать и рассказала про мои мытарства. А Елена Викторовна, как только обо мне узнала, так сразу нам домой позвонила и предложила шофером у нее на фирме поработать. Это я уж потом и охранять ее стал, само как-то получилось. Вокруг нее столько сволочи всякой вьется… Я как-то одного такого от нее отшил, ну, она и предложила стать своим личным телохранителем… До меня у нее охраны не было. Она только в последний год в гору пошла. Да я бы и без денег у нее работал, она знаешь какая!.. «Наверняка парень в Алену влюблен, – подумал Савелий, – да, с таким она как за каменной стеной». – Что же ты ее в Москву одну отпустил? – спросил он. – Ну… я же ей не начальник. Как решила, так и сделала. Была бы моя воля… – Ладно, замнем для ясности… На набережной Фонтанки они подъехали к большому старому дому. – Вот… – Виктор протянул ключи Савелию. – Третий этаж, квартира тридцать семь. Продукты в холодильнике, на пару дней должно хватить. Все остальное найдешь в ванной. – Постой, это чья квартира? У кого еще от нее ключи? – Савелию никак не улыбалось принимать нежданных гостей. – Квартира бывшего мужа Елены Викторовны. Она ее теперь для своих гостей использует. К ней много народа отовсюду приезжает. Не волнуйся, эти ключи мои. Есть еще одни, но только у хозяйки. – А муж? – Мужа нет. Два года назад погиб. Вроде бы несчастный случай, но никто в это не поверил. Фирма раньше ему принадлежала. Правда, Елена Викторовна после смерти мужа ее здорово раскрутила, направление работы стало совсем другим, да и вообще… Так что, можно сказать, она и является настоящей создательницей «Лика». – Спасибо, Витек. Ты мне свои координаты оставить не забудь. Мало ли чего в жизни происходит. Может, и у меня получится тебе помочь. Чем черт не шутит, вдруг без работы останешься или надоест тебе в шоферах ходить. У меня в Москве один братишка есть, он помогает таким, как ты, с работой. Слышал о такой ассоциации «Армада»? – Что-то новое, да? – В конце прошлого года образовалась – для ветеранов всех локальных войн! – А вот это правильно! Не одни же «афганцы», извини, кровь на войне проливали… – А чего извиняться? Прав ты… К «Армаде» многие известные люди подключились: и Борис Громов, и замминистра обороны Грузии Гурам Николашвили, и игумен Киприан… – Об этом батюшке слышал… у него вроде единственного есть печать войскового священника? – Точно! Знаешь, «Армаду» поддержала даже Великая Джуна!.. – Уговорил! – улыбнулся Виктор. – Если что – сразу к вам. Это бывшие «афганцы» дело раскрутили? – Типа того. Но там не только «афганские ветераны». Есть такие, что успели и в Чечне повоевать, и по другим «горячим точкам» поболтаться. Короче, если понадобится, я тебя с ними сведу. Бешеный вылез из машины и проводил взглядом отъезжающие «Жигули» Виктора. Затем вошел в подъезд и по широкой, плавно извивающейся лестнице поднялся на третий этаж. Квартира оказалась громадной. «Никак не меньше ста квадратных метров будут…» – подумал Бешеный, проходя по длинному широкому коридору и разглядывая высокие пятиметровые потолки со старинной лепниной по периметру. Он осмотрел просторную спальню, потом сходил в не менее просторную ванную комнату, принял душ и, чувствуя, как на него наваливается усталость – все-таки вторые сутки почти без отдыха, – забрался в необъятную постель и мгновенно уснул крепким, но чутким сном… Он проснулся от трели телефонного звонка, огляделся и заметил у изголовья кровати стоящий на красивом старинном столике вполне современный радиотелефон. Протянув руку, он снял трубку. – Как спалось? – раздался бодрый голос Алены. – Отлично! Спасибо огромное за квартиру. – Не стоит. Ты пока обживайся, я днем заскочу тебя проведать, у меня есть свободное время где-то между пятью и семью часами. Только не уходи никуда, слышишь? Кстати, это в твоих же интересах!.. – Повинуюсь, госпожа, буду сидеть дома как паинька и ждать своего ангела-хранителя, – пошутил Бешеный. – Тогда пока-пока! – сказала Алена и положила трубку… Савелий сидел в гостиной и смотрел по телевизору какую-то чушь. Ему тошно было от свалившегося на него безделья, но никаких иных вариантов не просматривалось. Иногда умение терпеливо ждать гораздо более необходимое качество, нежели бездумные активные действия… Размышляя об этом, он услышал у входной двери какой-то шум. Савелий вскочил и стремительно оказался у двери гостиной, готовый встретиться с любой неприятностью. Но это оказалась Алена. – Ау! Где ты там? – позвала она Савелия и, догадавшись, добавила: – Можешь не прятаться, пришли свои. Бешеный вышел ей навстречу, он перехватил из ее рук большой пластиковый пакет, заглянул в него и, увидев несколько бутылок и коробки с деликатесами, буркнул: – Это еще зачем? Я и картошечкой с салом могу обойтись… – Не ворчи. Не хочешь – не ешь, другим пригодится. Алена прошла в гостиную и скинула шубку на подлокотник кресла. – Уф! Устала… С утра сплошная беготня. Может, покормишь меня? А я пока поваляюсь. Мне вечером снова в форме надо быть, еще пара встреч предстоит. – Сделаем! Отдыхай, я быстро! Савелий потащил пакет с продуктами на кухню. Вывалив все на большой стол, он провел ревизию содержимого и решил, что приготовит рыбный салат, котлеты по-киевски и жареную картошку, а готовить быстро и вкусно он умел. Через полчаса они сидели за немудрено накрытым столом и с отменным аппетитом поглощали все, что приготовил Савелий. Алена попросила открыть бутылку красного вина, и они вдвоем под вкусную еду без труда быстро ее опорожнили. После еды они снова оказались в гостиной. Алена прилегла на диванчике, примостив свои красивые ноги на большую подушку. Савелий решил помочь ей восстановиться. Он взял ее узкие ступни в руки и, сосредоточившись, принялся их массировать. Алена, откинув голову, закрыла глаза и расслабилась. Иногда она тихо постанывала от удовольствия. – Господи, да ты просто волшебник! – восхищенно проговорила Алена, когда Савелий закончил процедуру. – У меня после твоих рук такое чувство, будто на ногах крылья выросли. Иди сюда, я тебя поцелую за такой сказочный дар. Савелий наклонился над лежащей Аленой. Она потянулась к нему руками, обвила за шею и прижалась к его губам своими. Поцелуй был долгим, нежным и страстным. Поначалу Савелий лишь придерживал ее рукой, но потом, почувствовав, как она все крепче и крепче прижимается к нему своей высокой грудью, он, постепенно распаляясь, уже не просто отвечал поцелуем на поцелуй, а, захватив инициативу, позволял своей свободной руке все больше и больше вольностей, направив в кончики своих пальцев эротическую энергетику. – Хочу тебя! – прошептала сквозь поцелуи разгоряченная Алена, спешно расстегивая пуговицы на его рубашке. – Возьми меня, сильно возьми!.. Продолжая целоваться, они стали срывать друг с друга одежду. Когда вся одежда упала на пол, Савелий подхватил Алену на руки и понес в спальню. Откинув одеяло, он положил ее на белоснежную простыню и несколько мгновений любовался ее прекрасным телом. Потом наклонился и принялся медленно целовать ее гладкую, упругую кожу, набухшие темные соски, впадину пупка, набухший от желания бутон ее клитора. Тем временем его большой палец нашел пылающий, сочащийся смазкой вход и, погрузившись во влажный жар, начал нежные движения. Алена с громкими стонами извивалась под его поцелуями. Ее руки судорожно поглаживали крепкое тело Савелия, затем ее правая рука нашла его возбужденную от страсти плоть, тело ее как-то особенно сильно изогнулось, и Алена закричала: – Войди в меня! Войди до конца! Сделай мне больно! Сейчас же, слышишь? Савелия уже не надо было ни о чем просить, он был заведен по полной и хотел только одного: сжать до боли в суставах это хрупкое тело, подчинить его себе, слиться с ним в едином порыве. Своей разбухшей плотью он коснулся ее податливых, истекающих соком нижних губок и одним резким движением проник внутрь до упора. Дальнейшее происходило словно во сне. Они меняли позиции, перекатывались по кровати, их потные тела то сцеплялись в тугой узел, то снова расходились. И Савелий остро ощутил, что время будто бы прекратило свой бег, что длится один бесконечный миг и что та бешеная страсть, с которой он и Алена сейчас его проживают, не может иметь ни конца, ни начала… Но когда-нибудь конец приходит всему. Они вздрогнули в последнем встречном движении, одновременно вскрикнули в томлении и замерли от испытываемого ими наслаждения. Понадобилось несколько минут, чтобы Алена и Савелий пришли в себя. Наконец Алена подняла голову и взглянула туда, где висели старинные настенные часы. – Господи! Я с тобой окончательно голову потеряла! – вскричала она. – Мне же через десять минут надо быть в городской Думе! Она рывком вскочила с постели и побежала в ванную приводить себя в порядок. Савелий все еще лежал на кровати, остывая от Алениных ласк, когда та заглянула в комнату. – Я побежала, – торопливо сказала Алена, она уже была одета. – Не скучай, пожалуйста, и дождись меня, хорошо? Савелий лишь согласно кивнул в ответ. – Спасибо тебе, – неожиданно тихо поблагодарила Алена. – Это за что же? – удивился Савелий. – За удивительный массаж, – напоследок улыбнулась она и исчезла за дверью… В квартире Алены Савелий просидел еще два дня. Время от времени в ней появлялась хозяйка, и тогда его бытие концентрировалась вокруг этой такой деловой внешне и такой беззащитной внутренне женщины. Ласки перемежались разговорами, разговоры – ласками. Савелий все больше и больше узнавал о жизни Алены, о ее бизнесе, и ему все больше хотелось самому увидеть все то, о чем она рассказывала. Вся ее профессиональная деятельность вертелась вокруг так называемого высшего круга города. Бизнесмены, политики всех мастей, депутаты, артисты и музыканты – всем им хотелось выглядеть лучше, значительнее, чем они были на самом деле. Аленина фирма «Лик» как раз и занималась тем, что самым тщательнейшим образом формировала имидж (то есть то, как выглядит человек, как себя ведет на публике, что и как говорит) всем тем, кто в этом нуждался. Как ни странно, но банкирам кроме шестисотых «Мерседесов» нужно было продемонстрировать свою порядочность и деловитость. Политикам – внушить народу доверие к себе и своим идеям. Артистам хотелось, чтобы они прекрасно выглядели и чтобы у них всегда росло число поклонников. За подобную работу платили очень хорошие деньги. Вернее, деньги платили не за конкретный результат работы, а скорее за то, что Алена держала в секрете истинную сущность тех, над чьим имиджем ей и ее сотрудникам пришлось потрудиться… От Автора: «Хотелось бы добавить, что секреты во все времена и везде стоили дорого. Иначе просто не существовало бы стольких мощных и разветвленных спецслужб, да и многие газеты быстро прекратили бы свое существование, не печатай они на своих страницах разоблачений чьих-то секретов…» После трех дней приятного безделья наш Герой Савелий Говорков решил, что теперь пора снова браться за дело. Он сообщил об этом Алене. Та отнеслась к его словам вполне по-деловому. – Что ж, ты волен поступать как тебе угодно. Я могу только предложить тебе продолжать жить тут: в ближайшее время сюда никто из гостей не собирается, квартира все равно пустует, тебе, поверь мне, здесь будет удобнее и безопаснее, чем в какой-нибудь гостинице. – Спасибо, предложение принято, – согласился Савелий. Ему действительно было лучше остаться на прежнем месте. – И еще, – продолжила Алена, – сделай мне маленькое одолжение напоследок; меня пригласили на концерт в «Октябрьский». От приглашения я не могу отказаться, мы с этим певцом долго и плодотворно работаем. Ты не хочешь составить мне компанию? А то у Виктора мама заболела, и нужно, чтобы он побыл с ней. – Когда концерт? – вместо ответа спросил Савелий. – Сегодня вечером. – Хорошо, пойдем. Только после я исчезну! – Как знаешь. Я заеду за тобой в половине седьмого… В «Октябрьский» Алена завела Савелия со служебного входа. – Надеюсь, ты не собираешься слушать эти слащавые песенки? – спросила Алена. – Ты мне нужен не в зале, а за кулисами. Можешь мне поверить, настоящая жизнь – там! Они разделись в артистическом гардеробе и, пройдя по длинному коридору, оказались среди толпы, клубящейся у гримерки звезды. Савелий, особо не вникавший в современную музыкальную моду, немного был знаком с творчеством этого сладкоголосого, знаменитого своею пошлостью и роскошной жизнью певца… Однажды, сидя за бутылкой на кухне у своего названого брата Андрея Воронова, Бешеный увидел этого певца, скачущего по экрану телевизора, и заметил: – Не пойму, как на такого урода ходят люди? Говорят, он собирает полный зал целый месяц подряд! – Ничего нет удивительного, – откликнулся Андрей, – мои коллеги из экономического отдела давно к его особе приглядываются. Думаешь, вся эта роскошь показушная только потому, что ему так хочется? Ошибаешься. Тут такие деньги отмывку проходят! Ведь чем больше концертов, рекламной шумихи, «Мерсов», спецсамолетов и прочей шелухи – тем больше нужно спонсоров иметь. Сам понимаешь, доходами с билетов такие расходы никогда не покрыть. Так спонсоры под него средства и списывают. Приходит к такому «спонсору» налоговая служба, а он: дескать, я помогаю организовывать концерты любимого народом артиста… А что этот артист почти две трети спонсорских денег назад возвращает, это доказать практически невозможно. Так запутывают, что дальше некуда… – Илья! – окликнула Алена кого-то из толпы. – О, лично Елена Викторовна пожаловала! Наш добрый гений! – рассыпался в комплиментах концертный директор певца. – Что же вы здесь стоите? Пойдемте шампанского выпьем, у нас сегодня аншлаг! Они втроем стали протискиваться сквозь многочисленную охрану, приближенных к певцу поклонников и журналистов. В гримуборной народу было не меньше, чем перед ее дверями. Только публика здесь была посолиднее да вокруг сидящего перед зеркальной стеной певца суетилось сразу несколько гримеров. – Леночка! Как поживаете? – улыбнулся в зеркало певец. – Извините, что в данный момент не могу вас расцеловать за отличные афиши, сами видите… Но вы будьте как дома. Шампанского моей гостье! Алена, взяв бокал с шампанским, стала оживленно беседовать с кем-то из знакомых. Савелий, отойдя в уголок, невозмутимо, но с отвращением наблюдал за предконцертной суетой. Какие-то молодые люди с накрашенными глазами и маникюром оживленно обсуждали модные тряпки, пара солидных мужчин с золотыми перстнями («Может, те самые, из спонсоров», – подумал Савелий) негромко беседовали о чем-то своем, остальные болтали, не слушая друг друга, или просто делали вид, что им безумно весело. Раздался третий звонок, артиста пригласили на сцену. Все шумно повалили из гримерки вслед за ним. Вскоре заиграла музыка: концерт начался. Бешеный стоял в широкой боковой кулисе неподалеку от Алены. Та продолжала беседовать с каким-то типом. Вокруг сновали техники и артисты из подтанцовки. Все выглядело спокойно, чинно и благородно. – Салют! – услышал Савелий. Он взглянул на того, кто его поприветствовал: обычный парень. Черные потертые джинсы, пестрая рубашечка, длинные волосы. Сначала Савелий подумал, что парень обознался, но волосатик внимательно смотрел на него, и тогда Бешеный спросил: – Чего тебе? – Я тебя в гримерке видел. Ты с Костиной пришел. – Парень явно что-то хотел от Савелия. – Допустим… Не тяни, говори, что тебе надо. – Не так сразу… – протянул парень. – Елена Викторовна у меня кое-что заказывает… Я тут ей достал по случаю… Может, ты позовешь ее? – Давай мне, я передам. – Так не получится. Это денег стоит… Савелий уже догадался, о чем речь. – Тебя, случайно, не Гришей зовут? – спросил он, вспомнив имя человека, поставляющего Алене кокаин. – Верно. – Тот был несколько озадачен. – Да знаю я, о чем ты. Давай я заплачу. Сколько? – Триста. Бешеный отдал Грише триста долларов и забрал у него небольшой пакетик. – Горячий привет Елене Викторовне! – Сделав кокетливый жест, Гриша собрался было уходить, но Бешеный придержал его за руку: – Погоди, разговор есть. – Что, возникли проблемы? – Да… Это, – показал Савелий на карман, куда он спрятал кокаин, – меня не интересует. Нужно кое-что другое… – А что конкретно? – «Голубой глаз». – А, это… Это ж для детей. Так, баловство одно… – Я говорю – нужно! Достанешь? – Нет проблем. Давай бабки, и через два часа встретимся, где скажешь. – Бабки, когда принесешь. – Ну, тогда это будет дороже. – Согласен. Сколько? – Смотря сколько возьмешь… – У тебя в таблетках или в растворе? – Как прикажете, так и будет. – Ладно, тащи десять таблеток. – Тогда полстаху выставишь. И знаешь что… Неохота мне из-за полтинника по городу рыскать. Ты меня легко до часу ночи в клубе «Порт» найдешь. Знаешь такой или рассказать путь? – Не волнуйся, найду. Только ты обязательно с товаром будь. Мне тоже неохота впустую за тобой бегать. – Лады! Увидимся! Вихляющей походкой Гриша направился куда-то в глубину пространства за сценой. «Вот, кажется, дело и сдвинулось…» – удовлетворенно подумал Савелий, глядя в спину удаляющегося волосатого наркоторговца… Наступил антракт. Алена, наконец-то освободившаяся от своих назойливых собеседников, подошла к Бешеному: – Извини, что бросила тебя одного. Но в неформальной обстановке дела быстрее двигаются. – Ничего, я не скучал в одиночестве. – Да? Так, закадрил небось какую-нибудь очаровательную танцорку? – Алена шутливо обняла его за талию. – Признавайся! – На! – Савелий протянул ей пакетик с кокаином. – Гриша привет тебе передавал. – Ты заплатил ему? – Да, а что? – Сколько? – Не важно. – Просто интересно, сколько? – Ну, триста. – Вот мразь! Это больше двухсот не стоит. – Ничего, я ему передам твое мнение, мы скоро должны с ним увидеться. – Вот как? Быстро работаешь!.. Ладно, коли так, я тебя больше не стану задерживать. Всех, кого я сегодня хотела повидать, я уже встретила. Так что можешь быть свободен. – Позволь, я провожу тебя, исключительно для собственного спокойствия, – возразил Савелий. – Тебе виднее. Уходим отсюда, терпеть не могу эти песенки! – Как же ты с ним тогда работаешь? – поразился Савелий. – Что поделаешь, Сережа, таков шоу-бизнес: все друг дружку терпеть не могут, но в глаза улыбаются и целуются, как закадычные друзья… Проводив Алену, Савелий быстро добрался до расположенного напротив Исаакиевского собора модного ночного клуба под названием «Порт». Было около полуночи, когда Бешеный, купив недорогой по обычным меркам билет, пробрался сквозь пеструю толпу у входа и оказался внутри наполненного грохотом техномузыки помещения. Гриши не было в поле зрения. Савелий решил, пока тот не нарисуется, потратить время на осмотр места. Перестроенный из старого Дома культуры, как говорили, на московские деньги, клуб представлял собой двухэтажное здание, с депрессивным, фиолетовых тонов, дизайном, в котором было несколько танцзалов, бар и большой зал, где веселящийся народ мог за столиками отдохнуть с пивом или безалкогольными напитками. Савелия поразили запредельные цены на минеральную воду и пепси. «Хитро придумано, – подумал он, – от наркоты все время пить хочется, вот они цены и завышают». Он купил стакан сока и пристроился в уголке, откуда было удобно наблюдать за происходящим. Внезапно из толпы вынырнул Гриша. Он был с двумя парнями жутко карикатурного вида. У одного волосы были цвета зеленки, другой был одет в какой-то неимоверный балахон, который, как ни удивительно, наверное, дорого стоил – по бокам шли какие-то модные надписи на английском. Глаза у Григория все время бегали, но не потому, что он кого-то разыскивал: по всей видимости, он уже успел принять дозу и теперь просто тащился от кайфа. Савелий встал и подошел к Грише. – Принес? – спросил он. Григорий тупо воззрился на него. Казалось, он не узнает Савелия или вообще в упор ничего не видит. Бешеный тряхнул его за рукав, и только тогда глаза Гриши осмысленно посмотрели на Савелия. – Ну что, принес? – повторил Бешеный свой вопрос. – А, это ты… – протянул Гриша. – Знакомься, это мои друзья: Ник и Макс. Они тут заправляют, к ним и обращайся. – У вас есть «Голубой глаз»? – спросил Савелий, поворачиваясь к зеленоволосому. – Тебе сколько? – вяло откликнулся тот. – Десять таблеток. – Тридцать долларов. – Неси, я плачу. – А у меня с собой… – Зеленоволосый достал коробочку из-под фотопленки, снял крышку и высыпал на ладонь горсточку мелких таблеток. Савелий достал деньги и расплатился, получив взамен бумажный кулек с наркотиком. – Ну, пока! – Гриша засеменил было за своими приятелями в полутемную глубину клуба. – Постой-ка! – придержал его Бешеный за руку. – Ты на мне лишнюю сотню наварил, мне это не нравится. – Мало ли что тебе не нравится! Сам же влез! – Ладно, не напрягайся, я прощу тебе долг, если дашь выход на этих ребят. – Да их здесь всегда можно найти… – Слушай, я из Москвы, у меня по клубам вашим мотаться нет никакого желания. Товар я на пробу взял; если у нас он приживется, мне связь какая-никакая, а нужна будет. – Ладно, записывай телефон Макса. У него автоответчик есть. – Говори, я запомню. Гриша продиктовал телефон, и только тогда Савелий выпустил его руку из своей железной хватки. Полдела было сделано. Теперь надо будет выходить на этого парня в лохмотьях, Макса, и дальше – по цепочке – двигаться к лаборатории, где делали «Голубой глаз». Савелий решил отправиться домой, больше ему в клубе делать было нечего… Оказавшись в квартире бывшего мужа Алены, Бешеный устроился на кухне, достал таблетки с наркотиком и высыпал их на стол перед собой. «Неужели вот эта самая мелочь убивает людей? – подумал он. – Что движет ими, когда они тянутся к этой заразе? Только лишь мода? Или стремление забыться, уйти от действительности? Или бездумно и бесцельно принимать за компанию? Причем с такими же дураками, и только потому, что все вокруг так делают? Как говорится, за компанию и жид удавился… – Савелий не заметил, как чертыхнулся вслух. – Почему им никто не может объяснить, что подобный уход от проблем – полная капитуляция перед злом, которое лезет в нашу жизнь? Что злом не победить зла? Что настоящий кайф – не в уходе, а в противостоянии, когда чувствуешь свою силу, когда, назло всем, ты выходишь победителем! И никакая химия не может заменить настоящих чувств и действий… Неужели они так одиноки, что рядом с ними не оказывается человека, который смог бы остановить их первое желание попробовать?..» Савелий взял одну таблетку в руку и изучающе поглядел на нее. «Что чувствуют те, кто глотает день за днем эту гадость? Наверное, только вступив на эту тропу, ведущую в тупик, можно по-настоящему понять этих людей. Неужели эта штука так сильна, что и я не смогу ей противостоять? Я должен это проверить, чтобы до конца выполнить задание генерала!» Савелий, поборов искушение выбросить все таблетки в унитаз, проглотил одну и постарался сосредоточиться, чтобы понять, что за сила столь цепко ловит людей на крючок… Глава 2 Сходка в Израиле Аркадий Романович Велихов с тех пор, как он отбыл «на лечение» в Швейцарию, а на самом деле просто, почувствовав опасность, сбежал из России. И воссоединился со своей семьей, состоящей из жены и двух дочерей, живших в Женеве уже несколько лет (одна из дочек от первого брака училась в местном университете на экономиста, а другая, младшая, в престижном пансионе для дочерей высокопоставленных родителей при монастыре сестер-кармелиток), и не думал сворачивать свою деловую активность. Связь с принадлежавшими ему российскими предприятиями банкир поддерживал через современные средства коммуникации и своих многочисленных референтов и доверенных лиц. Поскольку большинство его активов было размещено в швейцарских банках, то миллионы долларов, которые Велихов правдами и неправдами сумел выжать из российской разрухи, продолжали давать приличный доход, несмотря на то что сейчас Аркадий Романович не мог столь же весомо, как прежде, участвовать в российской политической жизни. Он был обладателем нескольких подлинных паспортов различных стран мира – таких, к примеру, как Венесуэла, где Аркадий Романович выправил паспорт по случаю, находясь там с взаимовыгодным деловым визитом. Но ни один из этих паспортов, увы, не гарантировал ему беспроблемного проживания в Западной Европе, тем более вкупе с такими строгими иммиграционными законами, как в Швейцарии. Велихов каждые полгода был вынужден хлопотать о продлении вида на жительство, платить за это немалые деньги адвокатам, делать вид, что занимается благотворительностью… Все это раздражало его, отвлекало от дел, и в конце концов ему надоело. Тем более что он постоянно чувствовал угрозу, исходящую из России: слишком, много зла он там натворил, чтобы его там простили или даже просто забыли о нем… Чтобы избежать лишних хлопот, Велихов решил убить двух зайцев одним выстрелом: переехать туда, где можно спокойно вести дела, и исчезнуть из поля зрения тех, с кем он предпочел бы не встречаться. Аркадий Романович подал прошение о получении гражданства в израильское посольство. Выбор страны был конечно же не случаен: во-первых, высокоразвитая экономика Израиля позволяла вести дела в полном объеме; близость к Европе тоже играла положительную роль; в Израиле он знал многих солидных бизнесменов, бывших когда-то советскими или российскими гражданами, с некоторыми у Велихова имелись многолетние деловые контакты; немаловажным фактором было и то, что израильский паспорт в развитых странах мира значил гораздо больше, нежели венесуэльский или тем более российский, и пользовался уважением в деловых и политических кругах этих стран. Вопрос о правомерности получения гражданства не стоял: Велихов, несмотря на свою русскую фамилию, был чистокровным евреем – все родственники его матери, носившей в девичестве фамилию Бернштейн, уже давно выехали из России и расползлись по всему миру. Не прошло и месяца, как Велихов стал гражданином Израиля. Этот факт он не афишировал, о нем знали только близкие ему люди и адвокаты, помогавшие получить гражданство. Поэтому когда Аркадий Романович в один прекрасный весенний день перестал совершать свои традиционные велосипедные прогулки по набережной Женевского озера (он всегда старался поддерживать хорошую физическую форму), то вездесущие журналисты были немало озадачены. Велихов просто исчез из поля зрения общественности, и даже российские спецслужбы, имевшие к банкиру никогда не ослабевающий интерес, не смогли найти никаких концов его неожиданного исчезновения. Аркадий Романович вот уже полгода жил на своей роскошной вилле в Маале-Адумим, маленьком красивом городке в нескольких километрах от Иерусалима, и вполне был доволен нынешним своим положением. Дела его шли, как никогда, замечательно. Дочери продолжали учиться, а его жена, по-прежнему красивая в свои тридцать пять лет, содержала большой дом и хозяйство в соответствии с его вкусами и желаниями. Именно в этот просторный дом и собирался пригласить гостей со всего мира Аркадий Романович… Гостей Велихов собирал неспроста, а по делу. В России полным ходом раскручивалась предвыборная президентская кампания. Претенденты на главный пост в стране искали друг на друга компромат, попутно создавая предвыборные альянсы. И хотя до выборов были еще более двух лет, потенциальные кандидаты загодя искали себе союзников, единомышленников и, естественно, спонсоров – тех, кто был в состоянии профинансировать это дорогостоящее шоу. Через своих доверенных людей к банкиру обратился один из потенциальных кандидатов в Президенты и предложил сотрудничать на взаимовыгодной основе. От Велихова требовалось одно: деньги. Много денег. Взамен кандидат обещал любой пост в правительстве, вплоть до премьерского. Аркадий Романович, чье влияние в стране в последнее время стало ослабевать, решил пойти навстречу предложениям кандидата; в перспективе это сулило огромные барыши – ведь чем выше был пост, тем ощутимее представлялись возможности для перераспределения и дележа государственных средств, заказов, квот и займов… Но для сотрудничества с отставным генералом, который вот уже несколько лет стремился на высшие этажи власти, требовались не только большие деньги. На худой конец генерал мог найти необходимые средства для предвыборной гонки и внутри России. Генерал, обратившись к Велихову, рассчитывал и на кое-что другое: ему было важно дискредитировать своих конкурентов и упрочить в сознании избирателей свой образ как человека, обладающего сильной волей и неподкупной честностью. У Аркадия Романовича были большие пакеты акций нескольких центральных газет и одного из ведущих телеканалов; с учетом того, что кандидатам предстояло доказывать населению страны свое полное соответствие президентскому посту, лучшего партнера нельзя было и желать. Велихов изнутри знал специфику российской политики и поэтому был уверен, что закулисная борьба гораздо важнее и эффективнее официальных заявлений и выступлений с каких бы то ни было высоких государственных трибун. Российская политика определялась на уровне чиновников среднего звена: на чьей стороне окажутся чиновники областей, краев и автономных республик, у того и будут все шансы на победу в выборах. Велихов знал и еще одно: именно на этом уровне проникновение криминала в госструктуры наиболее глубоко. Многие чиновники чуть ли не открыто сидели «на дотациях» местных Авторитетов, что позволяло им, не стесняясь, строить роскошные особняки и отправлять детей на учебу за границу. Чтобы перетащить чиновничество на свою сторону, было два главных способа действия: кнут или пряник. Пряник состоял в перекупке наиболее жадных до денег, а кнут – в шантаже, в привлечении криминальных Авторитетов на свою сторону или в физическом устранении мешающих этому. Аркадий Романович пригласил к себе на виллу непростых людей. Задумав контроль над российским криминалом, он решил обратиться за помощью к международным заправилам криминального бизнеса. Всего к нему должно было приехать пять человек: американец Гэбриэл Джуиссон, англичанин Томас Сэндвик, итальянец Дон Кастелло, гонконгский китаец Ли Бао и француз Жак Моро. Каждый из этих выдающихся людей был по-своему интересен. Мистер Джуиссон стоял во главе самой влиятельной нью-йоркской гангстерской группировки. Он владел тремя банками, фактически руководил профсоюзами докеров и машиностроителей, контролировал многие казино в Лас-Вегасе и Атлантик-Сити. Недавно он прикупил и популярную хоккейную команду, в которой было несколько игроков из России. С юношеских лет Гэбриэл, или Гэб, как звали его близкие друзья, любил делать деньги. Причем очень большие. Пытаясь создать собственный бизнес и прогорев пару раз поначалу, Гэб очень скоро понял, что нечестным путем деньги делать гораздо проще и быстрее, чем честным. Этот вывод логично привел Джуиссона в один из мафиозных кланов, безраздельно хозяйничавших в его родном Бруклине. Начав с малого и не брезгуя даже самыми грязными делами, Гэб очень удачно вписался в банду и через несколько лет стал правой рукой у своего босса. Последний, будучи в преклонных годах, лет через пять решил уйти на покой и не нашел себе лучшего преемника, чем Гэбриэл Джуиссон. Так Гэб сам стал боссом. Постепенно его личное состояние перевалило за две сотни миллионов долларов, а его бизнес, уже вполне легальный, стал приносить баснословную прибыль. Правда, подпольная торговля наркотиками и оружием давала все-таки больший процент на вложенный капитал, нежели весь его легальный бизнес. К тому же с этих доходов не надо было платить никаких налогов, и поэтому мистер Джуиссон по-прежнему оставался у руля своего разветвленного преступного клана, время от времени подминая под себя конкурентов вокруг и внутри своей организации. Он стоял незыблемо, как скала, и его авторитет в криминальных кругах Штатов был очень высок. Томас Сэндвик был куда как менее богат, чем Джуиссон. Благодаря своим связям среди капитанов судов он чаще всего занимался контрабандными перевозками. Крупные партии наркотиков, оружия, алкоголя, живого товара (проституток из Азии, Африки и Восточной Европы) – вот что было основой его бизнеса. Со временем сколотив приличное состояние, Сэндвик обзавелся дорогой виллой и домом в Лондоне, принялся коллекционировать антиквариат; его общественный вес благодаря накопленному богатству неуклонно рос. Мистер Сэндвик, став влиятельным членом партии консерваторов, был избран в английский парламент от графства Кент, входил в многочисленные экономические комиссии, выступал с обзорами в солидных газетах, давал многочисленные интервью телевидению. Его влияние в Европейском сообществе было неоспоримо. Так, являясь авторитетным общественным деятелем, мистер Сэндвик одновременно умудрялся быть одним из самых крупных криминальных воротил в Европе. В отличие от англичанина Дон Кастелло не стремился к общественному признанию. Ему достаточно было и того, что среди «крестных отцов» нескольких наиболее влиятельных мафиозных кланов в Италии он был одним из самых-самых. Сидя в своем роскошном кабинете на собственной вилле «Примавера», которая вот уже несколько десятков лет красовалась неподалеку от столицы Сицилии Палермо, Дон Кастелло вершил свой суд при помощи двух сыновей и нескольких десятков головорезов, одновременно делая деньги на строительных подрядах, казино и контрабанде. Он был сторонником старых мафиозных традиций и порой сдерживал своих отпрысков, рвавшихся на международную криминальную арену. Но жизнь брала свое: без международных связей современный бизнес, особенно нелегальный, просто не мог существовать, и Дон Кастелло все больше и больше подчинялся веяниям времени: он вкладывал тщательно отмытые деньги в транснациональные компании, организовывал совместные предприятия в разных странах, в том числе и в России. Выбор Велиховым Ли Бао тоже не был случаен. Не кто иной, как этот старенький, будто иссушенный временем тихоня Ли, скромно живущий среди цветочных клумб, которые словно огромные ковры раскинулись вокруг его большого гонконгского дома, являлся одним из главарей всемогущей таинственной «Триады» – преступной организации, контролирующей многочисленные ручейки и реки наркотиков, растекающихся по всему миру из «золотого треугольника» – той части Юго-Восточной Азии, которая издавна славилась своим героином и опиумом. Сколько у Ли Бао было денег, не знал никто; даже два его сына и дочь не имели ни малейшего понятия об этом. Давно работавшие с ним люди в Сингапуре и Гонконге осторожно поговаривали, что его состояние, разбросанное по банкам всего мира – от Гонконга и Токио до Нью-Йорка и Берна, – составляло никак не меньше миллиарда долларов. А Ли Бао, не доверяя садовникам, а может, и сокращая ненужные расходы, собственноручно сажал в саду цветы, поливал их, пропалывал, и все это на восьмом десятке лет! На протяжении всей своей жизни Ли Бао увлекался учением Конфуция. Строгие правила и классические традиции этого уважаемого им учения не мешали ему заниматься тем, чем он занимался без малого пятьдесят лет. Он организовывал в лесах Бирмы и Таиланда все новые и новые опиумные плантации. Он искал и находил контрабандистов, перевозчиков и покупателей. Налаживал контакты с такими же, как он, во всех частях света. Ли Бао мог претендовать на титул настоящего криминального патриарха всего Востока и, несомненно, обладал огромным влиянием среди международных дельцов черного бизнеса. Последним из согласившихся приехать к Велихову гостей был марсельский предприниматель Жак Моро, который издавна специализировался на торговле живым товаром. В Марселе, еще со времен войны в Алжире, существовали крепкие криминальные связи с Африкой. Здесь всегда процветали контрабанда, подпольная торговля золотом, наркотиками и рабынями, которых за бесценок выкупали у многодетных нищих семей и десятками переправляли в Марсель, а оттуда развозили по всей Европе. Через руки Моро прошли многие сотни молодых женщин; иногда, по специальному заказу, он даже поставлял в один из строго законспирированных публичных домов Антверпена мальчиков и девочек в возрасте от восьми до двенадцати лет. Такие заказы стоили особенно дорого, и потому Жак Моро очень любил иметь дело с педофилами. Пройдя за двадцать лет путь от обычного контрабандиста и сутенера до влиятельного криминального авторитета европейского уровня и советника Мэра Марселя по экономическим связям с зарубежными партнерами, месье Моро по-прежнему получал основной доход от контрабанды живого товара, только объемы и доходы от него неизмеримо выросли. Со временем он прикупил парочку казино на Лазурном Берегу и чувствовал себя вполне комфортно. Во всяком случае, совесть по поводу изломанных им судеб женщин и детей его не мучила. Впрочем, совесть никогда не мучила и остальных гостей Велихова, как и его самого: бизнес есть бизнес, здесь не до сантиментов… Все эти люди нужны были Велихову для того, чтобы придавить русский криминал и, получая взамен благоприятные условия для ведения бизнеса на необъятных российских просторах, способствовать Аркадию Романовичу в контроле ситуации на местах. Все пятеро мафиози приехали к Велихову со своими свитами, состоящими из помощников, секретарш и охранников. Даже такой роскошный дом, как у Велихова, не в состоянии был вместить всех прибывших, и часть из них пришлось размещать за его счет в лучших гостиницах Иерусалима. После роскошного ужина, который Аркадий Романович устроил в традиционном русском стиле (много жареного мяса, икры, осетрины и водки), гости с сигарами вышли на просторную веранду дома и там, расположившись в уютных шезлонгах, принялись обсуждать то, ради чего, собственно, они все собрались. – Господа! Я сердечно рад представившемуся случаю выразить вам свою признательность за ваш приезд, – начал Аркадий Романович, – наша встреча состоялась исключительно благодаря вашему пониманию тех проблем, с которыми сейчас сталкивается Россия, и тем возможностям, которые перед всеми нами открываются, если мы сумеем договориться о совместных действиях. Вы все знаете, для чего я просил приехать каждого из вас, поэтому предлагаю не тратить время попусту и высказать мнения по этому вопросу. – Вы совершенно правы, – откликнулся мистер Сэндвик, – не будем тратить время. Мы все деловые люди, и кому, как не нам, ценить его? Итак, я выскажусь. Прежде всего, хочу заверить, что вы полностью можете рассчитывать на мою поддержку. А если обстоятельства будут нам благоприятствовать и у нас получится то, что мы затеваем, я просто хотел бы получить контроль над одним из ваших умирающих пароходств. Скажем, над Балтийским… Этого мне будет вполне достаточно. – Не стоит делить шкуру неубитого медведя… – Мистер Джуиссон выпустил изо рта густую струю сигарного дыма. – Лично мне хотелось бы сначала уточнить, какую конкретно помощь ожидает от нас уважаемый господин Велихов? – Вам известно, что экономический хаос в моей стране усугублен хаосом политическим, – патетически начал объяснять банкир, – особенно в глубинке, где почти все контролируется местными криминальными группировками. Мне требуются сильные, мобильные бригады, которые сумели бы подмять под себя эти криминальные структуры. Я понимаю, что вашим людям, не знающим ни языка, ни обычаев нашей страны, очень трудно с этой задачей справиться, но мы сможем нанять русских исполнителей, руководить которыми должны все-таки умные, знающие что почем, прежде всего в техническом обеспечении такого рода акций, люди. И необходимо, чтобы всегда под рукой были один-два человека, которые помогали бы нам избавляться от слишком упрямых и не желающих идти на сотрудничество с нами… Грубо говоря, мне нужен супер-киллер самого высшего класса. К сожалению, в России мои люди такого надежного и ни с кем не связанного человека найти не смогли. Я надеюсь, что вы с вашим опытом и знаниями дадите мне полезные советы и рекомендации. – Я знаю одного такого, – вымолвил Дон Кастелло, – настоящий убийца. Безупречен и надежен, как швейцарские часы; тем более он, кажется, знает русский язык… – О, это интересно! – обрадовался Велихов. – Откуда он? – Он югослав, я слышал, родом из Словении. Во всяком случае, лучшего профессионала я не встречал, поверьте мне, старику. – Дон Кастелло гордо выпрямил спину. – Отлично, я обязательно воспользуюсь его услугами… – пообещал банкир. – Некоторые из моих людей уже работают на вашем Дальнем Востоке, – произнес молчавший до того Ли Бао, – если вас интересует этот регион, то я могу внести свой вклад в общую копилку. – Конечно, Дальний Восток очень важен для российской политики, именно через этот регион проходят все связи России с Японией и Юго-Восточной Азией, – заинтересованно проговорил банкир. – Особенно меня интересует Приморье, конкретно – Хабаровск и Владивосток. Если у вас там есть свои зацепки, то лучше этого просто быть не может. – Да, у меня есть несколько человек в упомянутых вами городах, – кивнул седой головой Ли Бао. – Вот и прекрасно! – обрадовался Аркадий Романович. – Думаю, мы с вами договоримся. Поверьте, ваше участие не останется благотворительной акцией. Участники встречи наперебой стали предлагать банкиру своих людей: они почувствовали, что сейчас, в эти минуты, они могут оттяпать себе большой и очень лакомый кусок России, и для этого нужно всего ничего – просто продемонстрировать некую моральную поддержку, «командировав» несколько своих людей и дав несколько дельных советов. Присутствующие мафиози уже не сомневались в том, что Аркадий Романович способен далеко зайти; судя по его разговорам, он действительно все продумал и с их помощью смог бы подчинить себе российский криминал… Дело оставалось за малым: начать и кончить. А дальше: «Здравствуй, новый Президент! Мы – твои старые друзья, помнишь, как мы тебе помогли прийти к власти? Теперь настало время платить долги. Давай-давай!..» Но это все могло произойти через пару лет. Пока же участники совещания, погостив несколько деньков в Израиле, разлетелись по своим вотчинам, пообещав Велихову всемерно способствовать ему во всех его начинаниях… Первым свои обещания начал выполнять Дон Кастелло. Не прошло и недели с того дня, как гости Велихова разъехались по своим странам, а на виллу к Аркадию Романовичу заявился обещанный итальянским «Крестным отцом» суперкиллер. Он действительно неплохо знал русский язык. Но, поскольку о себе распространяться не захотел, Велихов так и не смог узнать, где и каким образом присланный Доном Кастелло киллер его выучил. Об этом невысоком, крепко сложенном молчаливом брюнете вообще мало кто чего знал. Не много информации о нем было и в досье Интерпола, которое хранилось в центральном бюро в Париже. Всего несколько архивных фотографий и несколько страниц с перечислением инкриминируемых ему убийств. А биография киллера заслуживала того, чтобы о ней знать, она могла бы послужить основой не одного приключенческого романа… Милан Христич родился в столице Словении Любляне тридцать два года назад. Учился, занимался современным пятиборьем (фехтование, стрельба, кросс, плавание и конный спорт); родители его были вполне обеспеченными людьми, что позволяло Милану вести веселую, ничем не обремененную жизнь молодого человека. Русский язык, кстати, он знал с детских лет – мать Милана преподавала его на филологическом факультете местного университета и считала, что сыну знание этого языка если и не слишком поможет в жизни, то, во всяком случае, не помешает. Знание русского ему действительно пригодилось, когда Милан еще в юношеском возрасте достиг вполне ощутимых спортивных высот и несколько раз побывал в России на соревнованиях и спортивных сборах. Он вполне мог бы стать чемпионом своей страны, ездить на мировые чемпионаты и Олимпиады, но… С приходом в Югославию гражданской войны его жизнь круто изменилась. Отец Милана, серб по национальности, волей судьбы вовлеченный в большую политику, погиб от рук наемного убийцы. Вместе с мужем под автоматную очередь киллера попала и его жена, находившаяся с ним в момент покушения в автомобиле. Милан остался сиротой. Любящий сын стал мстить убийцам своих родителей. Он пошел добровольцем в армию и благодаря своим навыкам, полученным в результате многолетних спортивных занятий, быстро достиг командных высот. Через пару лет он уже занимал пост командира спецподразделения сербской гвардии, занимавшегося диверсионными операциями. Блестящая физическая подготовка и умение стрелять из всех положений и любого типа оружия, немалый боевой опыт много раз спасали его. Смерть и разрушения, ставшие для него повседневностью, настолько ожесточили сердце Милана, что он навсегда потерял тот юношеский романтизм, который всегда был ему присущ. Теперь все знавшие его люди звали его только по кличке Калигула. Эту кличку осиротевший Милан получил за то бесстрастное чувство презрения к человеческой жизни, с которым убивал свою очередную жертву. Война в Боснии закончилась. Международный суд в Гааге выискивал военных преступников, независимо от того, на чьей стороне они сражались, – и Калигула фигурировал в списках суда одним из главных преступников: его подразделение несколько раз участвовало в расстрелах не только взятых в плен боевиков, но и мирных жителей, не желавших покидать свой родной кров. Опасаясь Международного суда и неизбежного за этим пожизненного заключения, Калигула перебрался в соседнюю Италию, где его способности убивать любыми известными и даже неизвестными способами быстро нашли применение. Он стал профессиональным киллером. Сначала местные мафиози откровенно шантажировали его, обещая выдать в Гаагу, если он не станет на них работать, и первое свое убийство он совершил без всякого гонорара. Но когда итальянцы узнали, с каким классным специалистом имеют дело, Калигулу постепенно зауважали и стали поручать ему все более и более сложные задания, которые он с блеском выполнял. После того как он хладнокровно убил судью, прибывшего на Сицилию со спецпоручением итальянского Президента, стоимость его услуг возросла до баснословных сумм. Казалось, что ему под силу любое задание: судью круглосуточно охраняли несколько личных телохранителей и с десяток карабинеров, а Калигула сумел подобраться к нему так близко, что ему удалось воспользоваться стилетом и без шума отправить судью на тот свет. Все произошло в комнате отдыха местного суда; Калигула, убив двух охранников, а затем – одним ударом стилета прямо в сердце – и судью, прервал его успешное многомесячное расследование дела о коррупции в местной администрации. Это убийство всколыхнуло не только Италию, но и всю Европу. Такой успешно действующий киллер не мог не выйти на международную арену. Последние несколько лет Калигула разъезжал по всему миру, убивая так, как никто не смог бы убить, кроме него. Почти всегда он обходился без выстрелов или взрывов. Говорят, что класс киллера тем выше, чем ближе он способен приблизиться к своей жертве. Так вот, Калигула подбирался к заказанным ему жертвам – политикам, бизнесменам, журналистам – на расстояние вытянутой руки (обычно в этой руке был стилет, излюбленное его оружие); это был такой класс исполнения заказа, на который не многие киллеры в мире могли бы решиться. Никто из заказчиков не понимал, что, убивая, как говорится, собственной рукой, он удовлетворял свое ненасытное желание – мстить, мстить и мстить за своих потерянных родителей… Именно поэтому Дон Кастелло и назвал его супер-киллером: в искусстве убийства Калигуле не было равных, а все попытки напасть на его след не приносили успеха. Калигула, почти профессионально владея навыками гримера, всякий раз умело менял свою внешность и всегда неприметно покидал место своей кровавой работы, не оставляя ни следов, ни свидетелей, – и лишь по косвенным признакам (чаще всего по характеру исполнения) в Интерполе догадывались о причастности Калигулы к очередному заказному убийству. Кроме родного и уже упомянутого русского киллер неплохо владел еще итальянским и английским языками. Он отлично водил все виды автотранспорта, от мотоцикла до тяжелого военного тягача, прекрасно умел обращаться с подводным снаряжением, взрывчатыми веществами и подслушивающими устройствами. Зачем он жил? Какие у него были ценности? Что, кроме жажды мести, заставляло его заниматься этой страшной работой? Калигула не задумывался об этом, а если кто-то и задал бы ему подобный вопрос, то не только бы не получил ответа, но и вряд ли бы остался в живых. Во всяком случае, для Калигулы деньги не играли серьезной роли. Можно предположить, что со временем умение убивать изменило его психику до патологии и убийство превратилось для него в самоцель. Калигула уже не мог без этого жить. Для него это была уже не работа, не добыча средств для существования, это стало основным содержанием его жизни, постоянным и единственным источником наслаждения… И чем сложнее была поставленная ему задача, тем с большим удовольствием он за нее брался. Когда Калигула узнал, что его способности хотят использовать в России, он отклонил несколько выгодных заказов и немедленно отправился к Велихову. Ему еще ни разу не приходилось работать в России, и в том беспределе, который, как он знал, там творился, его влекло то, что выполнять работу будет особенно сложно, а значит, и более интересно. Аркадий Романович не поверил своим глазам, когда увидел в собственном рабочем кабинете уютно устроившегося в его любимом кресле человека с бокалом сока в руке: он немало потратил средств на систему безопасности своей виллы, и чужой человек никаким образом не смог бы сюда проникнуть. Однако это произошло, и оставалось лишь констатировать сей вопиющий, с его точки зрения, факт. По крайней мере, этот человек не был ни вором, ни тем, кому была нужна его жизнь, и Велихов, стараясь сохранять невозмутимый вид, спросил у незваного гостя: – Чем я обязан вашему присутствию здесь? Надеюсь, у вас найдется разумное объяснение этому не совсем ординарному поступку? Иначе я вынужден буду обратиться в полицию… – Не советую вам этого делать, – совершенно спокойно промолвил незнакомец. Он аккуратно поставил стакан на стол, сделал неуловимое движение рукой – и над ухом банкира просвистел с противным жужжанием и вонзился в дверной косяк тонкий стальной клинок. Все было проделано столь быстро и элегантно, что банкир не успел даже среагировать. Испуг появился лишь тогда, когда смертоносная сталь, воткнувшись в дерево, задрожала в нем. В доли секунды успев представить себе, как клинок входит в его плоть, Велихов замер на мгновение и тут же в страхе инстинктивно отшатнулся. – Кто вы? – спросил он. – Что вам нужно? – Голос его звучал уже совсем не по-хозяйски, а довольно жалобно. – Последний вопрос скорее должен задать вам я, – бесстрастно ответил незнакомец. Аркадий Романович уловил в его речи легкий акцент: ему показалось, что он когда-то слышал нечто подобное – именно с таким акцентом говорили знакомые ему болгары. – Что мне нужно? – переспросил Велихов. – Да кто вы, черт вас побери?! – Поняв, что пока его драгоценной жизни ничто не угрожает, Велихов сумел взять себя в руки. – Не люблю говорить загадками! – Вам знаком Дон Кастелло? – так же бесстрастно спросил незнакомец, и тут до Велихова дошло: это тот самый суперкиллер, о котором ему говорил итальянец. – Так вы… Банкир не стал дальше продолжать фразу: его неожиданный посетитель приложил палец к губам и обвел глазами кабинет, как бы предупреждая: «Осторожнее, и у стен могут быть уши!» Велихов жестом предложил незнакомцу выйти из дома в сад. Именно там, среди пышно цветущих азалий и магнолий, Аркадий Романович узнал, что незнакомца зовут Калигулой и что он готов немедленно приступить к работе в России. – Для чего вы так театрально обставили свое появление у меня? – спросил банкир, когда деловая часть разговора уже была завершена. – Согласитесь, такой способ знакомства сразу все расставляет по своим местам, – ответил киллер, – вы тотчас убеждаетесь в том, что я могу; я же по вашей реакции на мое появление имею возможность понять, с кем мне предстоит работать. Очень удобно и надежно, не правда ли? – Вероятно, вы правы. Только… – Банкир сощурил свои крупные глаза в хитрые щелки. – Что было бы, если бы я достал револьвер или включил сирену охранной сигнализации? – Убил бы вас, конечно. – Так просто? Убили бы своего работодателя? – Велихов искренне удивился. – Какая разница кого? Если появляется хоть малейшая опасность, я ее устраняю немедленно и любым из доступных мне способов. – Он усмехнулся. – А вы как хотели бы? – Не знаю. – Банкир покачал головой. – Вы знаете, что отличает профессионала? – неожиданно спросил Калигула. – Вероятно, отличное знание своего дела… – не очень уверенно ответил банкир. – Не совсем точно! – усмехнулся киллер. – Профессионал в работе действует автоматически, нисколько не задумываясь, никогда не подключая своих эмоций и чувств. – Он вещал как учитель, объясняющий нерадивому ученику его ошибки. – Моя профессия схожа с профессией сапера: ошибка смерти подобна! А потому я всегда знаю, что делаю… Калигула исчез из дома Велихова так же незаметно, как в нем появился, а Велихов надолго задумался над словами, услышанными от наемного убийцы. Почему? Да потому, что Велихов осознал, что его незваный гость действительно прав! Прав на все сто! Он вспомнил те сделки, когда он, вроде бы не из самых слабых банкиров, благодаря своей нерешительности и всевозможным оценкам всех «за» и «против» довольно часто терял на этих размышлениях весьма солидные деньги… После недолгого, но продуктивного разговора банкир и наемный убийца пришли, как принято говорить, к консенсусу: был согласован гонорар, и убийца получил от заказчика все необходимые сведения и указания. Так решительный Калигула отправился в Россию на свое первое задание. На следующий день Аркадий Романович из любопытства позвонил инженеру, обслуживающему систему охраны его дома, и попросил продемонстрировать ему видеозапись с камер, которые в автоматическом режиме фиксировали все, что происходило у входа на виллу Велихова, по периметру ее забора и на самой территории. К изумлению банкира, ни на одной из видеокассет Калигулы не оказалось. Как киллеру удалось пройти незамеченным мимо расставленных повсюду камер слежения, осталось для Велихова так и не объясненной загадкой. Он никогда больше не общался с Калигулой напрямую, и задать этот вопрос ему так и не удалось… В некогда трудовом российском городе Свердловске, ставшим теперь столицей уральской мафии Екатеринбургом, в популярном у «новых русских» ресторане «Астория», в узком кругу друзей и соратников, справлял свои очередные именины местный «воровской Авторитет» по кличке Лабух. Когда-то Дмитрий Жундриков – под таким именем он числился в паспорте – совсем не общался с ворами и даже по молодости успел поиграть на соло-гитаре в одной из местных популярных рок-групп (за что, кстати, и получил свою кликуху). Затем судьба кинула его на зону – он в ресторане набил по пьяному делу рожу какому-то милицейскому начальнику. Из лагеря, проведя там три с половиной года, Жундриков вышел совсем другим человеком. Во-первых, он умудрился за время отсидки выучить по самоучителю английский язык; во-вторых, там же он осилил кое-какие экономические книжки и неплохо стал разбираться в запутанных вопросах, касающихся приватизации, инвестиционных фондов, фьючерсной политики и прочей экономической галиматье, понятной только специалистам. Благодаря этим полученным на зоне знаниям Жундриков, выйдя на волю, забросил свои былые богемные связи, быстро прибился к солидным людям и начал делать деньги. Он для себя решил четко: в нынешние тяжелые времена только деньги дают независимость и свободу. «Накоплю миллион долларов и тогда займусь музыкой, – думал он в начале своего пути к большим деньгам, – потом наберу ребят, запишем альбом, раскрутим его и…» Однако дальше этого его фантазия не простирались. Спустя несколько лет большой бизнес напрочь выбил из головы Лабуха все его мечтания насчет будущей музыкальной карьеры: у денег свои законы, тем, кто ими вплотную занимается, мечты противопоказаны. Теперь Лабух думал только об одном: как сделать, чтобы денег у него было больше, чем вчера, больше, чем у конкурента, больше, чем у известного на всю Россию предпринимателя или банкира… Но деньги делаются не из воздуха. И желающих поиметь их как можно больше тоже хоть отбавляй. Лабух постепенно оттирал от не такой уж и жирной кормушки своих конкурентов: один внезапно утонул, захлебнувшись в бассейне, другой попал в аварию и сломал позвоночник, третий сам отошел от дел, когда подручные Лабуха выкрали его малолетнего сына… В Екатеринбурге Жундриков теперь был одним из «Крестных отцов» города. Ему иногда мешал местный губернатор, но с ним можно было договориться – достаточно было пообещать ему повлиять на мелких предпринимателей, не желавших или не могущих платить высокие госналоги. Губернатор, догадываясь о происхождении денег Лабуха, все-таки старался по большому счету не конфликтовать с ним: он стремился в большую политику, и ему нужны были те, у кого было много денег. Сам Жундриков политики не любил, но понимал, что без нее сейчас больших денег не сделать, и вынужден был подыгрывать то одному, то другому местному депутату, чтобы его бизнес мог процветать. Сейчас Лабух, ненадолго забыв о делах, расслаблялся от постоянной мозговой нагрузки. Снятый под это мероприятие ресторан «Астория» пьяно гудел до утра, надежно охраняемый многочисленными боевиками «предпринимателя». Гостей веселил оркестр, специально приехавший сюда вместе с популярным на всю страну исполнителем, полублатной-полусентиментальный репертуар которого ласкал слух и чувства местной братвы и «Авторитетов», собравшихся в этот вечер на именины Жундрикова. Обязательные для подобного рода развлечений девицы, пьяно хохоча, раздевались догола под «Гоп-стоп»; желающие словить кайф шли к одному из столиков, на котором кучей были навалены все мыслимые и немыслимые наркотики; водка с шампанским текли рекой не только во рты, но и на пол и на голые тела проституток. Здесь некого было стесняться, кругом были исключительно свои, и участвующая в разгуле публика все больше и больше теряла человеческий облик, превращаясь в скотов, одурманенных алкоголем и наркотиками. Закончился банкет грандиозным битьем посуды и всеобщим свальным грехом, когда те, кто еще хоть что-то мог, похватали девиц и тут же, под ярким светом свисающих с потолка люстр, стали запихивать им во все возможные и невозможные места свою набухшую от похоти плоть. Особо усердствовал в этом Лабух: женщины были его единственной слабостью. При его обычном среднем росте его мужское достоинство отличалось исключительными размерами и небывалой активностью. Лабух никогда не был нежен с женщинами, он всегда их насиловал, почему-то считая, что они обращают на мужчин внимание только тогда, когда им за это платят. И чем красивее была женщина, тем больше он над нею измывался. В эту ночь он изнасиловал шесть проституток и все никак не мог удовлетворить свою похоть, хотя уже несколько раз доходил до конца, демонстративно брызжа своею жидкостью в женские лица. Уже под самое утро, когда за плотно занавешенными окнами ресторана потихоньку разгорался солнечный диск, а многие участники оргии или валялись под столами, или, сопровождаемые своими телохранителями, отправились по домам спать, Лабух пожелал отыметь еще одну девицу. Стройную крашеную блондинку лет восемнадцати, которая в этот вечер пользовалась особой популярностью и уже прошла через липкие объятия никак не меньше пятерых мужчин. Ее, догола раздетую и полупьяную, подвели к имениннику, который, тоже полностью раздетый, сидел на высоком кресле за разоренным столом и жадно хватал еду руками с тарелок: он вдруг почувствовал, что проголодался после нескольких половых актов. Его громадный клинок, не опадая, так и торчал меж его худосочных ног и напоминал большую уродливую поганку. Девица, увидев это, расхохоталась – уж очень неприглядно выглядел голый, чавкающий Лабух с торчащей, набухшей синевой головкой плоти. – Чего ржешь, сука?! – прошипел Лабух. Он очень не любил, когда над ним кто-нибудь смеялся. Особенно не позволялось это тем, кто полностью находился в его власти. – Ну-ка, ребята, привяжите ее к столу. Два бугая из его охраны подтащили враз переставшую смеяться проститутку к столу, за которым сидел Лабух, смели с него на пол посуду и салфетками притянули ее руки и ноги к ножкам стола. Лабух потянулся своими жирными от еды пальцами к влагалищу проститутки, сложил их в кулак и с силой пропихнул его внутрь. Проститутка застонала, скорее не от боли, а от страха: она, кажется, поняла, с кем ей пришлось иметь дело. Ей приходилось на своем недолгом веку путаны встречаться с проявлениями мужского садизма. Но обычно это не шло дальше нескольких пощечин и укусов в грудь и губы. Жундрикову же этого теперь было недостаточно. – Семен, трахни ее! – приказал Лабух своему охраннику. Тот послушно снял брюки и, нависнув над столом, где лежала проститутка, несколько минут активно дрыгал бедрами, вонзаясь в женскую плоть. Наконец он кончил и, откинувшись, вопросительно посмотрел на хозяина. – Теперь ты, Кислый! – мрачно улыбаясь, приказал распалившийся от увиденного именинник. – Разогрей-ка ее получше! – И над проституткой стал измываться второй его охранник. Спустя десять минут, когда измочаленная женщина приняла в себя еще одну порцию спермы, Лабух залез на стол, подобрался к девице и, не дожидаясь, пока она придет в себя, грубо воткнулся в нее. Но внутри проститутки было слишком просторно и мокро, что Лабуху не понравилось. – Отвяжите эту шлюху и тащите на кресло, – сказал он, слезая со стола. Охранники быстро исполнили приказ. Проститутку уложили лицом вниз на спинку мягкого кожаного кресла. Лабух приблизился к ней и, довольно сопя, начал втыкать свою огромную плоть в ее задний проход. Спустя несколько минут он шумно кончил. Девица, кажется, уже была без сознания. Вид ее безвольно висящего на кресле тела наконец-то удовлетворил похоть садиста. Его плоть стала опадать; напоследок он помочился на тело изнасилованной и только после этого дал знак охране, что праздник закончен и можно отправляться домой. На улице было уже совсем светло, когда Лабух, опираясь на плечи двух своих телохранителей, вышел из ресторана и, почти засыпая на ходу, направился к своему «Мерседесу». Один из охранников открыл переднюю дверцу машины и уселся за руль. Второй, неловко согнувшись, пытался усадить на заднее сиденье своего босса. Жундриков спьяну никак не мог поднять ногу и войти в салон. Надо было кому-то залезть в машину и принять пьяного Лабуха. – Семен, помоги! – попросил охранник своего напарника, сидевшего за рулем. – Чё ты, сам не справишься, что ли? – зло огрызнулся тот. Было видно, что охранник устал, ему лень вылезать из салона и он хочет быстрее сбагрить шефа, но ради этого и пальцем не пошевельнет. Первый охранник матюгнулся и посмотрел по сторонам. Во дворе ресторана, в нескольких метрах от «Мерседеса», стоял какой-то щуплый парнишка лет двадцати пяти и, невозмутимо поглядывая на безуспешные усилия охранника, курил дешевую сигаретку без фильтра. Во дворе уже никого не было, все разъехались кто куда, и, кроме этого парня в дешевой китайской курточке и вязаной спортивной шапке, помочь охраннику никто не мог. – Эй, ты! – позвал его телохранитель. – Чё смотришь? Помоги – денег заработаешь! Паренек отбросил в сторону окурок и шаркающей походкой подошел к «Мерседесу». – Подержишь его, а я – в салон. Потом подашь мне. Смотри не урони только, он на ногах уже не стоит… – сказал охранник, передавая Лабуха в руки пареньку. Парень только кивнул в ответ. Он перехватил уже совсем заснувшего Жундрикова под мышки и подпер его спиной к автомашине. Охранник обежал «Мерс», быстро юркнул в салон и, протягивая руки, приказал: – Наклоняй ему голову и двигай на меня! Паренек сделал все, как ему велели. Лабух, пьяно мотая безвольной головой, повалился в руки охранника. Тот аккуратно усадил его рядом с собой на сиденье, достал из кармана пару мятых купюр и, не глядя, бросил их пареньку. – На, купи себе нормальных сигарет! – сказал он и захлопнул дверь машины. «Мерседес», резко развернувшись во дворе, выехал на уже проснувшуюся улицу и помчался в том направлении, где находилась резиденция Лабуха. Парень спокойно подобрал скомканные купюры и, расправив их, рассмотрел деньги: там были купюры по десять и пятьдесят рублей. Он ухмыльнулся, положил так легко заработанные деньги в карман и размеренной походкой не спеша вышел из двора ресторана. Спустя полчаса, когда во дворе «Астории» с десяток бандитов рыскали, стараясь найти свидетелей того, куда пошел этот паренек, никто не смог им сказать ничего вразумительного. Несколько человек из обслуги ресторана видели этого парня; видели, как он с полчаса крутился по двору, как вышел на улицу, но дальше… Братки перекрыли местный аэропорт и вокзал, прочесали все известные в городе гостиницы и шалманы, но парня и след простыл. Часа через два к поискам подключилась и милиция, но и она так и не смогла отыскать исчезнувшего неизвестно куда парня, хотя уже был изготовлен по показаниям охранников Лабуха фоторобот. Паренек не объявился ни в этот день, ни на следующий, ни в остальные последовавшие за этим событием дни. Зачем вдруг он так всем понадобился? Когда охранники привезли Лабуха к нему на квартиру и втащили в спальню, они принялись его раздевать и… – Вот сука! – неожиданно заорал Семен, стягивая с шефа пиджак. – Ты что? – удивился второй охранник. – Глянь-ка сюда! – Семен показал на спину Ла-буха, где на левой стороне белоснежной рубашки вокруг маленькой дырочки расплылось небольшое пятно крови. – Приколол Лабуха, гад! – Кто? – Его напарник все еще не мог осознать случившегося. – Кто-кто! Этот, который у ресторана вертелся! Кто ж еще, не ты же? Посмотри, может, он еще дышит? Второй охранник пощупал пульс у шефа – тот не подавал никаких признаков жизни. Его руки уже начали холодеть, голова по-прежнему безвольно болталась на начавшей уже коченеть шее. Охранники уложили Лабуха на кровать. – Что делать будем? – спросил Семен. – Братву надо поднимать, искать козла. Он далеко уйти не мог, всего пятнадцать минут прошло. Если найдем, можно будет узнать, кто шефа заказал. Нам многое за это спишут… – Тогда звони Лехе, а я Лысого подниму. Блядь, звона сколько будет! Ментам пока ни слова, они только нагадят. Нам этого парня первым и надо взять за жабры. Ох, как же я его отымею! Каждую косточку лично переломаю… – Хорош базарить, лучше делом займись! Охранники повисли на телефонах, поднимая людей. Им было невдомек, что четверть часа назад они имели шанс стать свидетелями того, как работает настоящий суперкиллер – а это был именно он, Калигула собственной персоной. Дмитрий Жундриков, которого ему заказал Аркадий Романович Велихов, стал первой его жертвой в России. Он сделал свое дело в тот момент, когда передавал Лабуха сидящему в салоне охраннику; никто не мог увидеть короткого движения правой руки Калигулы – тот воткнул свой стилет в сердце уральского Авторитета так быстро, что со стороны могло показаться, будто он поправляет сморщившееся на спине Лабуха пальто. Местная братва и милиция искали молодого парня без особых примет в одежде простого работяги, а тем временем Калигула, с паспортом итальянского предпринимателя и вызывающе шикарно одетый, спокойно жил в лучшей гостинице Екатеринбурга и улетел из города лишь на вторые сутки после убийства Лабуха. Никому и в голову не могло прийти, что солидный сорокалетний итальянец, представлявший известный международный концерн, может быть способен на такое хладнокровное убийство. Через неделю в уральской столице начались разборки. Те, кто работали на Лабуха, искали виновных в его смерти среди тех, кому Жундриков мешал больше всего. Вычислив по своим неверным раскладам пару человек, они, недолго думая, грохнули их, и это было началом войны, которая растянулась на несколько месяцев, обрекая город на беспредел и очередной передел сфер влияния. От этой войны не выигрывал никто: ни милиция, сбившаяся с ног от бесконечных убийств и кровавых разборок, ни власти, которым также невыгоден был беспредел и потеря нескольких влиятельных в их среде «взяткодателей-спонсоров». Невыгодна была война между местными криминальными группировками и самому губернатору, на которого Президент свалил всю ответственность за всплеск преступности во в вверенном ему регионе. Единственный, кто выигрывал ото всего этого, был Аркадий Романович Велихов, который жил в комфорте вдали от места действия и довольно потирал руки, читая в газетах о том, какой беспредел начался в Екатеринбурге после смерти Лабуха. Именно к этому он и стремился: теперь и губернатора, и местную братву он сможет взять без труда, чуть ли не голыми руками. А смерть Дмитрия Жундрикова так и осталась в длинном списке нераскрытых заказных убийств – списке, в который российская действительность день за днем вносит все новые и новые имена… Глава 3 Питерский след Бешеный решил проверить: он положил себе под язык таблетку «Голубого глаза» и откинулся на спинку стула, ожидая хоть какого-нибудь эффекта. Она быстро растворилась во рту, напоминая на вкус какие-то витамины. Через несколько минут Савелию почему-то надоело сидеть, он встал со стула и начал бесцельно кружить по кухне. Ему показалось, что его обманули, что таблетка не действует или его крепкий организм просто нейтрализует ее. Он проверил свои реакции, все было в норме. Более того, он давно не ощущал себя таким здоровым и сильным. Ему не сиделось на месте, хотелось действия: куда-то идти, с кем-то общаться, просто двигаться… Савелий пошел в прихожую и, уже надев ботинки и куртку, вдруг понял, что его активность спровоцирована «Голубым глазом». Савелий повесил куртку на место и вернулся в кухню. Сидеть больше было невмоготу; срока действия наркотика он не знал, и тогда, раздевшись до трусов, он начал мучить свое тело физическими упражнениями, совсем как на тренировках: отжимался, проводил бой с тенью, вставал на руки и в таком положении подолгу смотрел в стену перед собой. Она то расплывалась в цветное пятно, то на ней отчетливо проступали все мельчайшие трещинки и узоры обоев. Несмотря на то что Савелий насиловал свое тело вот уже несколько часов, он совершенно не чувствовал усталости. В голове было пусто, мысли стремительно разбегались, и Бешеный никак не мог заставить работать свое сознание. Временами, когда он переходил от одного упражнения к другому и не испытывал физической усталости, у него появлялось странное чувство всемогущества. В один из таких моментов ему даже показалось, что пожелай он сейчас, и взлетит над полом одним лишь усилием воли… или приняв еще одну таблетку… Савелий, совершенно не сознавая, что делает, потянулся за рассыпанными по столу таблетками. – ОСТАНОВИСЬ! ТЫ НЕ ДОЛЖЕН ЭТОГО ДЕЛАТЬ! ЭТОТ ПУТЬ ВЕДЕТ В ТУПИК! – возник в его мозгу знакомый спокойный голос Учителя. – Учитель, разве ты сам не говорил мне, что человек может все? Какая разница, чем люди этого добиваются – усилием воли или при помощи стимуляторов? Ведь все равно это я, это мой организм. Я хочу его проверить! – ТЫ ПРАВ ТОЛЬКО В ОДНОМ: СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ НЕ ЗНАЕТ ГРАНИЦ. НО ПУТЬ К НЕМУ ТОЛЬКО ОДИН, ПРОЙТИ ПО НЕМУ ТЕБЕ ПОМОГУТ ТОЛЬКО ТВОЯ СИЛА И ВОЛЯ, ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ – ЛИШЬ ИЛЛЮЗИЯ, МИРАЖ. СТИМУЛИРУЯ СЕБЯ ДОПИНГОМ, ТЫ ПРЕДАЕШЬ СЕБЯ, СВОЮ СУТЬ, ВСЕ ТО, ЧТО ТЫ ДО ЭТОГО ОБРЕЛ. СИЛА, КОТОРАЯ ПРИХОДИТ С ДОПИНГОМ, ЛИШЬ ВИДИМОСТЬ ТОГО НАСТОЩЕГО, ЧТО ТЫ МОГ БЫ В СЕБЕ ВОСПИТАТЬ САМ. – Что же мне тогда делать? – ТЫ ПРОШЕЛ ОБРЯД ПОСВЯЩЕНИЯ И НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ЗАПЯТНАТЬ ЕГО! ЗАПОМНИ: ТОЛЬКО ОСТАВАЯСЬ САМИМ СОБОЙ, ТЫ СМОЖЕШЬ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ТЫ ДОЛЖЕН. Я ВЕРЮ В ТЕБЯ! ПОМНИ, ЧТО Я ВСЕГДА В ТЕБЕ, А ТЫ – ВО МНЕ! ПОМНИ ОБ ЭТОМ! ВСЕ, ТЕПЕРЬ Я ТЕБЕ БОЛЬШЕ НЕ НУЖЕН. ДАЛЬШЕ ТЫ САМ… Голос Учителя растворился в мозгу Бешеного так быстро, что Савелий на миг подумал: а был ли этот разговор на самом деле или ему просто померещилось? Он заметил, что его рука все еще тянется за таблеткой. – Спасибо, Учитель, ты, как всегда, пришел ко мне вовремя… Неимоверным усилием воли Бешеный заставил себя сконцентрироваться и перебороть в себе желание принять еще одну дозу наркотика. Чтобы и впредь не искушать себя, он одним движением руки смахнул таблетки в ладонь и, дойдя до туалета, высыпал их в унитаз. Глядя, как вода уносит отраву, Савелий приказал себе сделать все, чтобы наркотик прекратил им командовать. Он снова принялся истязать себя физической нагрузкой, только теперь стал делать это еще интенсивнее. Наконец даже его тренированное тело почувствовало, что устает. Бешеный отправился в ванную, включил обжигающе холодную воду и принял продолжительный душ. Кажется, он смог очистить свой мозг от воздействия «Голубого глаза». Тело его все еще звенело как натянутая струна; мышцам хотелось нагрузки. «Теперь понятно, почему эта ребятня может всю ночь дрыгаться под свою одуряющую музыку…» – подумал Бешеный, заставив себя лечь на кровать. Он попытался расслабить непроизвольно сокращающиеся мышцы. «С такой таблеточкой под языком даже самые немощные находят в себе силы не спать по нескольку ночей. Поэтому они все такие худые: организм быстро сжигается, можно за месяц такой житухи вполне стать дистрофиком… Через месяц-другой им ничего другого не останется, как постоянно жить с допингом – даже на то, чтобы приготовить себе завтрак, сил уже не будет. Да, прав был генерал Богомолов: это адская штука, похуже других. Те хоть явная дурь – галлюцинации, расслабленность, смещение сознания. А это… и не поймешь сразу всю опасность. А потом, когда уже ясно, к чему дело идет, то уже поздно, влип…» Постепенно Бешеный приходил в себя. Он посмотрел на часы – было уже позднее утро. Он проборолся с «Голубым глазом» не меньше десяти часов. Савелию стоило достаточно больших усилий заставить себя заснуть, но все-таки ему это удалось. Он проспал как убитый несколько часов, и, когда проснулся, все его тело ломило от ночной нагрузки, которая помогла противостоять наркотику. Из пережитого этой ночью Савелий вынес одно: нужно как можно скорее найти место, где делают «Голубой глаз», иначе еще много глупых молодых ребят и девчонок загубят себя и свою так толком и не начавшуюся жизнь… Бешеный позвонил Максу – тому самому парню, с которым позавчера свел его в ночном клубе «Порт» поставщик Алены Гриша. Автоответчик невразумительно пробурчал: «Если есть что сказать, то, пожалуйста, говорите, может быть, вам перезвонят…» Это Савелия не устраивало. Он в течение всего вечера еще несколько раз набирал номер Макса, пытаясь связаться с ним напрямую. Наконец где-то уже в третьем часу ночи Макс вяло – видимо, это было его всегдашним состоянием – откликнулся: – Ну, чего еще? – Есть разговор, надо встретиться… – таким же хмурым тоном сказал Савелий. – Кто это? – Не важно. Ты вряд ли меня помнишь, нас Гриша в «Порту» свел… – Ну почему же, помню… – неуверенно протянул Макс. – Ты, кажется, из Москвы? Савелий удивился, что Макс его вспомнил. Он был уверен, что тот, будучи всегда под кайфом, вообще не контролирует ни свою жизнь, ни тех, с кем эта жизнь его сводит. «Надо быть с ним поосторожнее, парень не так прост, как кажется», – подумал Савелий и вслух подтвердил: – Да, это я, Сергей. Твой товар мне понравился. Я хочу взять еще. Ты сможешь сделать большую партию? – В этой жизни все возможно, – философски изрек Макс, – было бы желание. Вот что, Сергей, я уже вырубаюсь, давай завтра договорим, спать хочется жутко. – Слушай, у меня ни желания, ни времени нет, тебя по телефонам вылавливать. Давай забьем стрелку на завтра, и можешь спать, сколько влезет, – нажал на него Савелий. – Ну, хорошо… Приходи к десяти вечера в «Порт», там и поговорим. – О’кей! Макс положил трубку, а Савелию ничего не оставалось, как дожидаться следующего вечера. Днем он вылез в город, обналичил по пластиковой банковской карте валюту – надо же было чем-то доказывать, что он кредитоспособен. Ближе к вечеру он дозвонился до Алены, и они неплохо посидели в маленьком уютном итальянском ресторанчике на Невском проспекте. Алена, как всегда, была вся в делах и не могла долго рассиживать с Бешеным, поэтому оставшиеся до встречи с Максом часы Савелий бесцельно пробродил по «городу трех революций». Усмехнувшись про себя, Бешеный вспомнил, что так называли Санкт-Петербург, вернее, Ленинград в годы его молодости. «Да, время летит с бешеной скоростью, – думал Савелий. – С тех пор как Горбачев пришел к власти, прошло всего-то без малого пятнадцать лет, а как все круто изменилось… Сейчас страна живет на изломе. Ломается все: границы, устои, людские судьбы… Народ от этого теряет голову, мечется в поисках новых возможностей. Кто не может или не хочет менять свою жизнь, сопротивляются, пытаются вернуть старые времена. Глупцы, они не понимают, что в одну реку дважды не войдешь… Поезд уже ушел, надо садиться на следующий. Вот и я: кручусь в общем вихре и не знаю, когда и чем это закончится. При таком раскладе остается только честно делать свое дело, любить близких тебе людей и верить, что твои усилия не напрасны…» Не спеша, гуляя по быстро темнеющим улицам, Савелий стал вспоминать всех тех, с кем судьба свела его в жизни, с кем он дружил, делил радости и печали, кто помогал ему и верил в него, спасал жизнь и просто любил… Андрюша Воронов, который был для него больше чем братишка, его красавица жена Лана, погибший Олег Вишневецкий, генералы Порфирий Сергеевич Говоров и Константин Иванович Богомолов, адмирал Джеймс, Учитель, Розочка, покойные отец и мать… Друзья по оружию, друзья по жизни – именно ради этих конкретных людей Савелий и рисковал собой, подчас забывая о себе, но всегда помня о них… В ночном клубе все было как обычно: грохот музыки, молодежь, одуревшая от наркоты и бесконечных танцев, пестрая толпа, прожигающая деньги и собственную жизнь. Савелий чувствовал себя здесь совершенно чужим – в такого рода заведение его по собственному желанию никогда бы не занесло. Макса он нашел без труда. Тот был со своим приятелем Ником, которого Савелий тоже видел в прошлый раз. Бешеный поздоровался с этой мрачной парочкой – вернее, махнул рукой: в этом грохоте все равно никаких слов разобрать было нельзя. Ему нехотя махнули в ответ. Савелий взял за рукав Макса и потащил его ближе к выходу – туда, где музыка не так гремела. Ник поплелся следом за ними. – Ну что, побазарим? – спросил Бешеный. – А это еще что за пень с горы? – Ник, казалось, не замечал Савелия и обращался только к Максу. – Это Серега, москвич. Его Гришка привел. Хочет партию «Голубого глаза»… Сделаем? Ник оценивающе посмотрел на Савелия – видимо, он чем-то ему не понравился. Савелий понял: Ник здесь главный и решать будет он. «Что ж, поменяем направление главного удара: будем теперь говорить только с Ником…» – решил Савелий. – Ребята, в чем проблема? Товар у вас хороший, деньги у меня есть… А вот времени сидеть тут у вас без дела и ждать, пока я вам понравлюсь, у меня совсем нет. Давайте решайте быстрее, без тормозов! Да – да, нет – нет! – Ты не гони… – поморщился Ник, – так дела не делаются. Ты в Москве кого знаешь? – Кто знает тебя – никого. Тебе мало, что ли, Григория? – Тогда до свидания. – Его голос был бескомпромиссным. – Я Гришке не доверяю – он трепач и за сотку баксов любого с потрохами сдать может. Когда тебя ко мне кто-нибудь, кроме Гришки, приведет, тогда и поговорим. – Что ты комедию ломаешь? – психанул Бешеный. – Я деньги тебе даю, а ты кобенишься! Что тебя не устраивает? – Не наш ты! Зачем тебе дурь, не знаю. То, что ты новичок, это сразу видно. Кто тебя знает, завалишься по неопытности и нас за собой потянешь. А мы от отсутствия покупателей не страдаем и не будем страдать: к нам очередь стоит на неделю вперед. Так что извини, пока! Ник отвернулся от Савелия и отправился в глубину зала. Макс, пожав плечами – наверное, он не был согласен с Ником, но ничего не мог поделать, – пошел следом за ним. Бешеному ничего иного не оставалось, как приказать себе набраться терпения. Форсировать сейчас ситуацию означало бы спугнуть Ника и провалить все дело. В принципе он понимал, почему Ник не захотел иметь с ним дела: Савелий действительно был не их поля ягода. Он был старше, одет по-другому, без модных понтов, и главное, фактически пришел с улицы. Ему тоже было ясно, что Гриша для таких крутых, как Ник, совсем не авторитет… Надо было искать обходные пути: теперь без посторонней помощи Бешеный уже не мог обойтись. Он сам был засвечен; нужен был новый человек: молодой, модный, бойкий, внушающий доверие, с надежной легендой. Савелий стал перебирать в уме подходящие кандидатуры. Вскоре он сделал вывод, что никому, кроме Кости Рокотова, он это дело поручить не может. Следовало срочно вызывать его в Петербург, и Бешеный отправился к себе, чтобы засесть за телефон. Савелий обрадовался, когда после пары длинных гудков услышал в трубке знакомый звонкий голос Константина: – Да, говорите… – Привет, Костя, узнал? – спросил Савелий, улыбаясь: он представил, какое сейчас может быть лицо у Костика… – Да, Сергей, конечно! Какими судьбами? Как дела? Ты в Москве? – обрадованно завалил его вопросами Рокотов. – Погоди, не все сразу, дай сказать… – взмолился Савелий. – Ты как, свободен? – В смысле? Сейчас или вообще? – Вообще. Я сейчас в Питере, помощь твоя требуется. Сможешь приехать на недельку? В «Герате», наверное, тебя загрузили по уши, так отпустят или за тебя генералу Богомолову просить придется? – А что, Константин Иванович в курсе твоих питерских дел? – полюбопытствовал Константин. Он уже начал понимать, что раз Савелий так неожиданно, ночью, позвонил ему, на то есть действительно серьезная причина – вот и сам Богомолов, кажется, в курсе. А у генерала ФСБ рядовых дел не бывает… – Ты мне не ответил, Костя… – дипломатично ушел в сторону от ответа Савелий. – Найдешь для меня недельку? Лично для меня… – подчеркнул он. – Найду! Конечно найду. Когда выезжать? Я могу уже утром вылететь. – Хорошо. Но утром улететь у тебя не получится. Не все сразу. Ты мне нужен с подготовкой. Это, наверное, займет день. А может, и два… Ты должен встретиться с Константином Ивановичем и получить у него все инструкции. Я ему сейчас буду звонить, чтобы он тебя быстрее ввел в курс дела. Сиди завтра утром дома, тебе позвонят. А пока приготовь всю свою самую модную одежку. Ты в ночные клубы часто ходишь? – Иногда бываю. Правда, редко: работы много… – Ну вот, тогда готовь наряд, в котором ты в клубах тусуешься. Обещаю, он тебе пригодится… – Я думал, у тебя серьезное что, а ты меня на танцы тащишь… – разочарованно протянул Рокотов. – Не боись, будет тебе дело посерьезнее танцев, – успокоил его Савелий, – завтра тебе Константин Иванович все объяснит, потерпи до утра. Ну, все, до встречи! Завтра я тебе еще позвоню… – Пока! Константин положил трубку, а Бешеный стал набирать другой номер. Теперь московского кода не требовалось: у генерала был сотовый. – Богомолов слушает… – Алло, Константин Иванович, это я… – Савелий не стал представляться, не сомневаясь, что генерал узнает его голос. – Вы можете говорить? – Да, могу… Что новенького? Они, будучи осведомлены обо всех новых прослушивающих устройствах, уже давно не говорили открытым текстом о своих делах. И генерал, и Бешеный вполне обходились намеками; они понимали друг друга с полуслова. – Я нашел кончик ниточки, ведущей к тому месту, которое нас интересует, – сказал Савелий, – но я за эту ниточку тянуть не могу, боюсь оборвать. Надо мне помощника помоложе. – Возьми Константина. – Уже. Я только что ему звонил, предупредил. Но это не все. От вас тоже кое-что потребуется. Костю надо подготовить: познакомить с крутыми московскими людьми, которые занимаются интересующим нас бизнесом. Чтобы он не с улицы в Питер приехал. И еще: я тут с одной интересной парочкой познакомился. Они как раз у конца той ниточки стоят. Зовут их Макс и Ник, их основная точка – клуб «Порт»; по-моему, неплохо о них по вашим каналам побольше разузнать, пригодиться может… – Понятно, устроим. Все? – Костя завтра утром будет вашего звонка дома ждать. Отправьте его побыстрее, без него дело встанет. – Ладно, не волнуйся, сделаем. Ты сам как? Не нарвался еще ни на кого? – Так, балуем понемногу… – отшутился Бешеный. – Ну-ну… Поосторожнее там… И Костю побереги, мне за него перед отцом ответ держать. – Мне, между прочим, тоже… – Ладно, не обижайся! Завтра же с Константином пообщаюсь. Звони, если что. – До свидания, Константин Иванович! Савелий положил трубку. Теперь он был куда более спокоен, чем в «Порту»: генерал Богомолов сделает все как надо. Только бы Костя не подкачал… Чисто интуитивно он вдруг почувствовал, что предпринятых им шагов маловато, нужно что-то еще… И вдруг ему пришла в голову мысль об Андрюше Ростовском! Наверняка у него есть связи с питерскими «Авторитетами». У такого «Авторитета», каким начался в Москве Андрей Ростовский, должны быть выходы на питерский криминал. Как говорится, пути Господни неисповедимы! Савелий помнил номер его сотового на память и, услышав в трубке голос Андрея, весело произнес: – Привет, братишка! – Привет, Серега! Давненько тебя не было видно! – Ростовский не скрывал своей радости. – Где ты? Давай встретимся! Посидим, Олежку вспомним… – С удовольствием, но в другой раз: я сейчас в Питере… – В Питере? По делам или так, на экскурсии? – По делам… – Савелий сделал многозначительную паузу. – Проблемы? – мгновенно среагировал Ростовский. – Скорее просьба есть. – Ты же знаешь, братан, для тебя хоть черта лысого закопаю! Рассказывай! – Только постарайся ловить без вопросов, – намекнул Савелий. – Говори, не пробьют! – Он понял, что говорить нужно осторожно. – Нужен выход на какого-нибудь питерского человека примерно твоего уровня… – Прокол возможен? – Да как тебе сказать… – Савелий дал понять, что было бы лучше ему себя не подставлять. – Кто будет выходить, ты? – задумчиво спросил Андрей. – На него никто не будет выходить, но ссылка на него нужна. Я могу дать тому, кто завтра приедет ко мне, твой номер? – Давай лучше я сам ему позвоню, – предложил тот. – Только скажи когда? Савелий подумал, что Андрей прав: не стоит Константину знать лишнее. – Записывай… – Он продиктовал номер. – Позвони ему завтра часа в два-три дня, а если найдешь контакт раньше, то позвони с утра! – Договорились, братан! Когда в столицу возвращаешься? – Думаю, скоро. – Звони сразу! – Обязательно! Спасибо! – Приходите еще! Пока! Савелий отключил связь и улыбнулся. Это «приходите еще» напомнило ему об Америке, об одном парне, судьба которого была очень похожа на его собственную. Только вместо Афганистана он прошел Вьетнам, потом так же, совершенно безвинно, был посажен в тюрьму. Именно в тюрьме Савелий с ним и встречался. Тот согласился поработать с ним и потом стал отличным полицейским… Костя не подкачал. Савелий встречал его через день на Московском вокзале. Поначалу он даже не узнал его – так разительно изменился парень с их последней встречи. Тогда они проходили подготовку перед рейдом в Чечню, и Константин выглядел как настоящий мужчина. А сейчас вдруг к нему из поезда выскочил этакий вертлявый хлыщ в моднячем прикиде. У него серьга в ухе, а в волосах на голове несколько обесцвеченных прядей. Дорогие тяжелые и высокие ботинки, черные кожаные штаны, яркая куртка, кисть руки обмотана банданой – пестрым шейным платочком. Нынешний Костя Рокотов ничем не напоминал Савелию того бравого бойца-десантника, который успел уже пройти и через Чечню, и через десятки не менее опасных передряг. – Пока! Увидимся! – Константин весело махнул вслед двум красивым девчонкам. – Ну как? – спросил он у Бешеного. – Класс! То, что надо. Вижу, инструктаж генерала Богомолова ты выполнил на отлично. – А то! Знаешь, как старался? Меня, можно сказать, полкласса моего бывшего собирало. «Надень то, сделай это…» Без них я не справился бы. Константин Иванович только одни пожелания высказал, он же в современной моде не сечет. – Ну, так уж и не сечет?! – А зачем ему эта фигня? Он же на танцульки девочек кадрить не ходит; конечно, не сечет! – Ладно, зато ты теперь у нас главным спецом по этому делу будешь, – улыбнулся Савелий, – пошли, отвезу тебя на хату. Там и поговорим. Заодно и покормлю тебя – небось проголодался-то с дороги, а? – Есть немного, – ответно улыбнулся Константин, подхватил свою спортивную сумку и направился вслед за Савелием. Сытно накормив Константина, Бешеный стал вводить его в курс дела. Обрисовав ситуацию и как можно точнее объяснив задачу, Савелий спросил у нового напарника: – Ну, что за легенду тебе генерал приготовил? Рассказывай. – Значит, так… Я от люберецких, зовусь Николой, постоянную точку имею в «Пропаганде». Настоящий Никола сейчас сидит в алма-атинском следственном изоляторе, тамошняя милиция задержала – героин он покупал у одного местного оптовика. То, что он завис, в Москве еще никто не знает, его только вчера свинтили. О твоих новых знакомцах у генерала целое досье было. В основном, конечно, наркотики часто фигурируют, но зацепиться пока не за что; еще у Макса был факт незаконного ношения оружия, но он условным сроком отделался. Ребята крутые, ворочают бешеными бабками. С чужаками общаются осторожно, всегда проверяют. Я к ним могу подвалить, сославшись на одного люберецкого Авторитета – его все знают, он по наркоте давно специализируется. – А если они на него захотят выйти, – спросил Бешеный, – для подстраховки? – Ничего страшного. Пусть пробуют: тот Авторитет недавно кинул одного своего корефана на бабки и в бега пустился. Эфэсбэшники считают, что он сейчас в Германии залег, пережидает, пока волна спадет. А кроме того, звонил твой знакомый и назвал одно имя, на которое я могу сослаться: это Федя Питерский. Ему обо мне уже позвонили… – Зачем тогда тебе люберецкий ход? – удивился Савелий. – Понимаешь, питерский ход конечно же надежней, но и опасней: чтобы воспользоваться им, нужно встречаться с Федей Питерским, а мне почему-то этого совсем не хочется… – Он брезгливо поморщился. – Сорваться боишься? – догадался Савелий. – Ну… – Ладно, давай пока обкашляем первый вариант. А как ты тому же Нику объяснишь, откуда ты его знаешь? – Да тут ничего объяснять и не надо. Ну, пришел я в клуб. Известное дело – везде же торгуют, только надо знать кто. Ну, я понюхал, понюхал да на них и вышел. Я же спец, в натуре! Остальное – дело техники. – Парень явно получал удовольствие, говоря на блатном жаргоне. – Кстати, твой знакомый дал еще одну наколку на крайний случай. – Что за наколка? – полюбопытствовал Савелий. – Его парни помогли в Питере одному лоху из истории выпутаться. У этого лоха брат в Москве живет. Лох залез в долги, раскручивая одно дело. Его кинули. Деньги вовремя он не смог вернуть, пошли наезды. Причем не по понятиям братва действовала, по-живому давили: за жену и ребенка человек сильно беспокоился. Вот его брат и вышел на твоего знакомого. – Слушай, чего это ты «знакомый» да «знакомый»? Он что, имя не назвал свое? – удивился Савелий. – Не назвал, хотя голос его показался знакомым. Но я так думаю, коль он не назвался, то и я не должен его называть, – рассудительно пояснил Костя. – Молодец! – похвалил Савелий. – Растешь прямо на глазах. – Так вот, этому лоху питерскому пока он деньги искал, твой знакомый выделил своих ребят: его жену и сына под охраной вели. Он ему многим обязан. – А при чем тут Ник с Максом? – Да этот лох, его Ильей зовут, он – продюсер, с «Портом» часто сотрудничает. Неужели он там никого не знает? Поговорив с Константином, Бешеный убедился: теперь за эту сторону дела он может быть спокоен. – Ну что, Никола, гульнем сегодня вечером в «Порту»? – спросил он у напарника. – Гульнем! – весело откликнулся новоявленный «Никола»… Бешеный сидел во взятом напрокат «Жигуленке», припаркованном неподалеку от ночного клуба. Час назад он высадил у входа Константина, разодетого в пух и прах по случаю посещения «Порта». Они договорились, что сегодня Костя ничего покупать не станет, лишь завяжет первое знакомство и по возможности договорится с продавцами о надежной связи, а еще лучше – о встрече где-нибудь в городе. Нужно было установить, где их основная база. Была надежда, что именно там и находилась лаборатория по производству «Голубого глаза». В то, что она расположена где-то за городом или на окраинах Питера, Савелий не особенно верил. Им же надо постоянно пополнять запас: Ник намедни проговорился, что у них очередь, они не могут держать в клубе крупные партии – а вдруг облава? – значит, постоянно куда-то мотаются за товаром, и это не должно отнимать слишком много времени. «Хорошо бы проследить за обоими, где они после клуба зависают, – подумал Бешеный. – Только нам вдвоем с Константином этого не сделать: если заметят хвост, то, конечно, в лабораторию они уже ни ногой, не дураки же, чтобы так засветиться! А поручать слежку милиции или местным спецслужбам нельзя: говорил же генерал, что утечка информации происходит. Пока этого гада не найдем, придется своими силами обходиться». Было около двух ночи, когда Савелий заметил, как у тяжелой, обитой черным металлом двери клуба появилась пестрая куртка Константина. Тот не спеша двигался от клуба через площадь. Савелий завел двигатель и медленно поехал за ним, посматривая, не пасут ли напарника. Слежки не было. Они повернули за угол какого-то административного здания, и, когда клуб скрылся из виду, Савелий просигналил Косте фарами, и тот залез в машину. Бешеный повел «Жигули» к Фонтанке в сторону дома. Пока он молча вел машину, Костя пересказывал события последних часов. Он был возбужден и весел от удачного и с пользой проведенного времени. – Нашел я их быстро, узнал по твоему описанию. Конечно, подходить сразу не стал, потолкался по клубу, с девчонками познакомился, потанцевали, коктейльчику выпил с ними. Потом в туалете к одному подвалил: вижу, парень того, не в себе. Где, спрашиваю, тут «дури» можно взять? Он меня на твоих молодцов и направил. Я, кстати, поражаюсь, почему их никак не заметут за их поганый бизнес? Все же их знают, приди, купи пару таблеток и оба-на, в клетку! – Эти ребята, Костя, отличные психологи. Ты не смотри, что они обдолбанные постоянно. – Савелий нахмурился. – От этого, кстати, у них чутье еще острее может работать. Они за версту мента учуют, продают только своим. – Меня же они не учуяли! – Но ты же не мент? – Здесь ты прав на все сто, – засмеялся Костик, – но работу же делаю ментовскую? – Рассказывай, что было дальше, – попросил Савелий, не желая вникать в отвлеченную дискуссию. – Ну, подхожу к ним. Сначала к Максу: то да се. Я, дескать, из Москвы, люберецкий. Понтов ему накидал с три короба: какой я крутой и сколько у меня бабок. Короче, вижу, верит мне. Тут я ему о «глазе» и ввернул. – И он клюнул? – Вроде да. Иначе бы к Нику не повел знакомить. Тот, конечно, поумнее Макса будет. Так просто его не разведешь. Он меня и про того люберецкого Авторитета выспросил, и про мою биографию, употреблял ли что. – А что ты ответил? – Сказал, что курил анашу, и все. Я же ею в Чечне баловался, без этого там совсем бы тошно было. Тогда Ник спросил, откуда я знаю о «глазе». Я ответил, что народ местный мне его расхваливал. Тут мне Ник сует таблетку: дескать, попробуй качество, оцени сам. Мне ничего не оставалось, как в рот ее сунуть. – И что потом? – Потом я им сказал, что пошел танцевать к девчонкам, а сам таблетку в ладонь и – вперед, девчонки, веселись на всю катушку! А через часик еще раз к ним подвалил. Начал гнать пургу и глаза выкатывать. Они улыбались – видно, концерт им мой понравился. Мне показалось, что они меня не раскусили. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43116621&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.