Сетевая библиотекаСетевая библиотека
Приговор Бешеного Виктор Николаевич Доценко Бешеный #10Романы Виктора Доценко Савелий Говорков покинул Чечню с тяжким грузом на душе; призраки прошлого терзают его, а проблемы в жизни, подобно волнам, захлестывают с головой. И пусть охота на чеченских боевиков завершена, но война продолжается. И Савелий вновь выходит на тропу войны… На этот раз цель Савелия – воротила финансового бизнеса, который играет не по правилам. Чтобы втереться в доверие к российской элите, Савелию предстоит пойти на невероятные преображения… Виктор Доценко Приговор Бешеного © Доценко В. Н., 2018 © Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2018 Охраняется законом РФ об авторском праве. Воспроизведение всей книги или любой ее части запрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке… Автор считает своим долгом заявить, что все герои этого произведения и ситуации, в которых они действуют, плод его фантазии. Всякие совпадения с реальными лицами и событиями случайны, и Автор не несет за них ответственность… Обращение автора Уважаемые Читатели: Друзья мои! Если Вы читаете или слушаете эти строки, значит, Вы приобрели новую версию книг писателя Виктора Доценко. И подсказала их писателю во сне болгарская целительница, с которой писатель знаком лично: Баба Ванга… Главные отличия в том, что, во-первых, выпускает их издательство РИПОЛ-классик, во-вторых, книги Автора издаются на всех существующих в данное время носителях: в бумажном, в электронном, и АУДИО-формате. В-третьих, важные и существенные новинки: РЕДАКТУРА на всех носителях и ЗАПИСЬ АУДИО-режима произведена ЛИЧНО АВТОРОМ!.. Если данного ПРЕДИСЛОВИЯ в книге нет, то данная книга издана НЕЛЕГАЛЬНО, то есть является КОНТРАФАКТНОЙ, и Вы можете призвать к ответственности продавца!!! Очень надеюсь, Друзья, что эти новости придутся Вам по душе, и Вы сумеете оценить их по достоинству! БЛАГОДАРЮ за внимание, с уважением Ваш Виктор Доценко… Предисловие «Уважаемый Читатель! Если по предыдущим романам этой серии Вам довелось познакомиться с Савелием Говорковым по кличке Бешеный, прошу простить меня за короткое напоминание об основных событиях его одиссеи. Делаю я это для тех, кто впервые встречается в этой, десятой, книге серии с ее главными героями… Итак, «Говорков Савелий Кузьмич родился в шестьдесят пятом году, трех лет отроду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений. Был незаслуженно осужден, потом реабилитирован, по собственной воле вновь оказался в афганском пекле, получил еще одно тяжелое ранение, был спасен тибетскими монахами, обрел своего Учителя, прошел Посвящение… Затем наступили суровые будни „мирной“ жизни: борьба со злом, несправедливостью, коррупцией. Савелию много дано, но и спрос с него особый. Обстоятельства сложились так, что Говоркову пришлось сделать пластическую операцию, сменить фамилию, имя. Сейчас он – Сергей Мануйлов, невысокий, плотного телосложения блондин с тонкими чертами лица и пронзительно голубыми глазами. В предыдущей книге „Любовь Бешеного“ рассказывается о том, как спецслужбы двух могущественных стран, объединив усилия, сорвали грандиозную международную сделку наркодельцов и предотвратили появление нескольких тонн „белой смерти“ в Европе и Америке. Руководил операцией генерал госбезопасности России Константин Богомолов. Одним из главных участников сделки был Аркадий Рассказов, в прошлом генерал КГБ, который в свое время сбежал из Советского Союза, прихватив значительные средства из партийной кассы КПСС. Эти события происходят в Нью-Йорке, где живет и учится Розочка Данилова. В свое время Савелий был близко знаком с ее родителями, знал и саму девочку, которая когда-то с детской непосредственностью категорически заявила, что „будет его ждать хоть всю жизнь“. Вскоре родители Розочки трагически погибли, и ее взяла на воспитание сестра матери, Зинаида Александровна. Несколько лет спустя судьба сводит нашего героя с дедом Розочки, бывшим функционером КПСС, хранителем одного из тайных счетов партийной кассы. В благодарность за участие в спасении его жизни партаппаратчик, который не оправился от ранения, перед смертью доверяет Савелию Говоркову номер счета и завещает использовать часть средств на обучение своей внучки в одном из самых престижных университетов Америки. Вернув России огромные деньги, Савелий Говорков исполняет последнюю волю старика и отправляет Розу на учебу в Колумбийский университет. Оказавшись в Нью-Йорке, Савелий решает проверить, как живется его подопечной. Розочка знакомит его со своей подругой – дочерью комиссара полиции, который в силу обстоятельств посчитал нашего героя кровным врагом и отправил в тюрьму Райкерс-айленд. Но Савелию удается освободиться и предотвратить преступление, в котором замешан коррумпированный комиссар. Пока Савелий находится в тюрьме, его неожиданно вызывает на Великий Сход Учитель, и наш герой не только узнает, откуда пришел Учитель, но и приобретает новые уникальные способности, недоступные обычному человеку. Названого брата нашего героя, Андрея Воронова, имеющего самое непосредственное отношение ко всем перипетиям противостояния Аркадию Рассказову, неожиданно вызывает из США в Москву генерал госбезопасности Говоров, чтобы поручить ему опасное задание в Чечне… Неожиданно наш герой понимает, что испытывает сильные чувства к юной Розочке Даниловой. Однако он вынужден расстаться с любимой, приняв решение вернуться на Родину: Савелий считает, что не имеет права оставаться в стороне от того, что там происходит. Последние часы перед отъездом он проводит со своей любимой, встреч с которой раньше пытался избежать…» В предыдущей, девятой книге, «Охота Бешеного», рассказывается о том, как генерал ФСБ Богомолов поручил Говоркову уничтожить Мушмакаева по кличке Муха – опасного чеченского террориста, садиста и насильника, на совести которого многочисленные убийства мирных граждан, организация взрывов в общественных местах и другие преступления. Действовать на территории Чечни наш герой должен самостоятельно, без поддержки каких-либо официальных органов власти, и поэтому он обращается за помощью к Олегу Вишневецкому, своему давнему другу, с которым он был знаком еще с Афганской войны и который возглавляет Ассоциацию ветеранов-«афганцев» «Герат». Выбрав наиболее, с его точки зрения, надежных и подготовленных парней из бывших «афганцев», Савелий и его команда тайно проникают в Чечню якобы для покупки оружия. Вскоре им удается выйти на посредника, который имеет связь с Мушмакаевым. Решив проверить новоявленных покупателей товара, осторожный Мушмакаев предлагает им убить захваченных боевиками заложников – телевизионных журналистов из Москвы. Во время перестрелки с бандитами Савелий и его товарищи расправляются с ними, однако в бою была смертельно ранена журналистка. Перед смертью она успела рассказать о том, что Мушмакаев напрямую связан с одним из московских банкиров, который поддерживает его отряд финансами, и о том, что бандит задумал совершить несколько террористических актов в Москве во время празднования 850-летия города. Один из журналистов остался в живых, и Савелий предлагает разделиться на две группы: одна, возглавляемая его названым братом Андреем Вороновым, вместе с журналистом вернется в Москву, чтобы доставить полученную информацию генералу Богомолову; другая, вместе с Савелием, продолжит задание. Новые обстоятельства заставляют Савелия изменить задание, и он решает не убивать Мушмакаева, а во что бы то ни стало доставить его в Москву, чтобы во время следствия и суда стала известна правда о Чеченской войне и о закулисных играх некоторых государственных чиновников и финансовых воротил. Несмотря на серьезные опасности, подстерегавшие их на пути к цели, потерю двух ребят, им удалось добраться до Мушмакаева и накачать его наркотиками, чтобы спокойно обсудить, как вывезти его из напичканного бандитами городка. После того как был выработан дерзкий, но хитроумный план, Савелий приказал вызвать охрану Мушмакаева… Предыдущая, девятая книга «ОХОТА БЕШЕНОГО» оканчивается следующим образом: «…– А кто подтвердит, что на него было покушение? – Мы, – спокойно ответил Савелий. – И где этот смельчак, покушавшийся на жизнь Мушмакаева? – спросил Михаил. – Сбежал, что ли? – Мне кажется, я понял, – сказал вдруг Денис. – Капитан, ты хочешь, чтобы они увидели тело Саши? – А что, есть другой выход? – Но они же могут надругаться над ним! – Сделаем все, чтобы этого не случилось, – вздохнул Савелий. – Вызовем охрану, покажем им тело Саши. А если они потребуют показать Мушмакаева, покажем. И скажем, что, перед тем как потерять сознание, он просил отвезти в Аргун, где есть хороший хирург. – Думаешь, поверят? – сомневаясь, спросил Михаил. – А что им останется делать? В крайнем случае, просто уберем их и оттянем время. Мне кажется, рискнуть стоит. А вы что скажете? – Восточная мудрость гласит: «Если ничего не можешь предложить взамен, то лучше молчи», – ответил Михаил. Савелий вопросительно взглянул на Дениса. – А я – как все! Когда позовем охрану? – Подожди, подготовиться надо. Миша, держи шприц. – Савелий вытащил из кармана одноразовый шприц, который прихватил из дорожной аптечки. – Дозу знаешь? – Обижаешь, капитан! Пришлось немного побаловаться в Афгане. – Михаил быстро развел водой щепотку героина, подогрел в ложке, наполнил шприц и стал перетягивать ремнем руку Мушмакаева. Неожиданно тот открыл глаза и мутно посмотрел на Михаила: – Что случилось, лейтенант? – Тебя ранили, полковник. А я тебе делаю обезболивающий укол. – Он постарался спрятать усмешку, но в этот момент Мушмакаев заметил Савелия. Михаил коротко ткнул его кулаком в шею, Мушмакаев снова потерял сознание, и Михаил вколол ему в вену внушительную дозу героина. – Дальше что делать, капитан? – Теперь нужно найти карту, – сказал Савелий. – Она должна быть где-то в этой комнате. Вперед! – Он подошел к столу, где были разбросаны бумаги. – Я видел, как он доставал какую-то карту из этого шкафчика. – Михаил показал на шкафчик, висевший на стене. Савелий открыл дверцу. – Есть! – воскликнул он, достал карту, раскрыл ее и присвистнул. – Вы посмотрите, что удумали, сволочи! Четыре точки Москвы! И какие! Даже дата стоит. Вот суки! Там же столько народу будет… – Ее нужно уничтожить, – заметил Денис. – Не уверен, – задумчиво проговорил Савелий. – Наверняка о ней известно еще кому-то. Если ее здесь не найдут, то подозрение первым делом падет на нас. К тому же они могут все поменять. Конечно, иметь такую карту в качестве улики было бы неплохо, но… – Он вздохнул. – Запомните эти объекты! – Потом сложил карту и убрал назад. – Пожалуй, ты прав, капитан, – согласился Денис. – На то он и командир, – заметил Михаил. – Позвать охрану? – Погоди, давай еще раз все уточним. Мы – покупатели. Взять Матросова с собой предложил нам Лом. Мы пришли, начали переговоры, а он вдруг принялся стрелять в Мушмакаева. Первым среагировал сам Мушмакаев, выстрелил в него, потом стрелял я, но промазал, тут не сплоховал Арон, который и спас нас всех. Он нанес ему смертельную рану, но Матросов все-таки успел выстрелить в него несколько раз. Кстати… – Савелий подошел к Александру, подобрал его пистолет-пулемет, сунул ему в руку свой, затем поднял пистолет Мушмакаева и зарядил его. – А этой сволочи? – кивнул Денис на Таштамирова. – Этот все расстрелял по пиковому тузу, потому и взялся за клинок, – пояснил Савелий. – Теперь можно звать охрану. В дверь нетерпеливо постучали. Ребята переглянулись. – Нужно открывать, – решительно произнес Савелий. – Кто пойдет? – спросил Денис. – Конечно, Михаил. Разговаривай только по-чеченски! С Богом, Миша. Вскинув автомат, Гадаев подошел к двери. – Кто там? – недовольно спросил он по-чеченски. – Открывай, дежурный! Скажи племяннику, что пришел Джохар Дудаев… К О Н Е Ц». Памяти моего Друга Олега Вишневецкого ПОСВЯЩАЕТСЯ… Глава 1 Адское изобретение Давно генерал Богомолов не был в таком дурном расположении духа, как сегодня. Все дело в том, что ему пришлось незаслуженно выслушать много неприятных слов от своего шефа, который, в свою очередь, оказался в таком же положении чуть ранее, будучи вызванным к Президенту… …но все началось задолго до того, как Богомолов отправил группу Савелия для выполнения опасного задания в Чечню, но генерал и предположить не мог, что случившееся странным образом переплетется с чеченским заданием группы Савелия. Однако давайте по порядку… Некая группа ученых в строжайшей тайне занималась разработкой портативной ядерной бомбы. Все было организовано так, что даже близкие коллеги не знали, насколько продвинулся вперед кто-то из них. Единственным посвященным во все детали проекта был его руководитель – академик Михаил Львович Рузанский. Именно он, зная, насколько тот или иной сотрудник близок к цели, подсказывал его ближайшему сопернику ту или иную идею, чтобы тот смог вырваться вперед. В такой своеобразной гонке за лидером дело двигалось много быстрее. Спрогнозировав для себя и начальства, что до воплощения идеи в конечное изделие остается, как минимум, еще месяца три-четыре, Рузанский, не отдыхавший несколько лет, решил поправить свое здоровье, и ему устроили месячную поездку в санаторий на Кипре. Оставив вместо себя не очень посвященного в проект своего заместителя, профессора Александра Дмитриевича Медведева, Рузанский уехал, а через неделю профессор Самохвалов, один из самых талантливых учеников академика, на которого в глубине души и ставил Рузанский, неожиданно опроверг расчеты своего учителя и закончил работу. Валерий Бенедиктович Самохвалов сидел перед практически готовым устройством и с нежностью поглаживал его серебристые клавиши клавиатуры, с любовью нашептывая только одному ему слышимые слова. Ему так хотелось поделиться своей радостью с кем-нибудь, но он не мог: единственный человек, с кем это было возможно, его учитель, был на отдыхе, и радость пока должна была оставаться тайной даже для коллег. Это действительно было уникальным творением, умещавшимся в обыкновенном небольшом «дипломате» и несущим в себе смертоносную мощность едва ли не половины атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. Несмотря на небольшие габариты, это был сложный механизм, срабатывающий только при помощи компьютера, код которого знал пока только Самохвалов. Более того, чтобы ввести код программы, даже если кому-то удалось его как-то вызнать, нужно было еще активизировать систему, вставив в прорезь специальную пластиковую карту, подделать которую было практически невозможно. Без этой карты чемоданчик был никому не нужным мертвым механизмом. Все равно что автомобиль без двигателя – обыкновенная груда металла. Самохвалов запустил аппарат, подключил его к персональному компьютеру на своем столе, вставил дискету, после чего набрал на клавиатуре код, и на экране дисплея тут же возникла надпись: «Введите ключ!» Профессор вставил в прорезь пластиковую карту, и на экране появилась надпись: «Вход разрешен». После чего Валерий Бенедиктович начал быстро набирать одному ему известные символы. На экране дисплея тут же возникла красочная картинка, на которой символы стали постепенно превращаться в некое сооружение с разнообразными коридорами, лестницами, переходами. Несведущему человеку показалось бы, что это некая компьютерная игра. Наконец, когда многоэтажное сооружение было готово, профессор вновь набрал цифры кода, и у входа в здание появился некий компьютерный человечек, который быстро устремился по этому сооружению, не пропуская ни одного помещения, коридора или перехода, оказываясь все выше и выше, пока не очутился на последнем этаже в заветной комнате. Впервые он замер на мгновение, повернулся лицом к создателю, словно в последний момент предоставляя возможность для отмены решения, потом, выждав десять секунд, совсем как живой человек, вздохнул, сначала развел руки в стороны, а затем решительно опустил правую руку на ярко светящуюся красным светом кнопку на своем компьютерном столе. На экране возникла новая надпись: «Цель запуска системы?» «Контрольная проверка работы системы», – набрал профессор, и все многоэтажное сооружение тут же зафосфоресцировало, а еще через мгновение разлетелось на маленькие кусочки, и во весь экран дисплея возникла надпись «БУМ!!!», которая вскоре тоже разлетелась в пыль, и появилась другая надпись: «Малышка» в отличном состоянии и готова к работе». Идея назвать свое изобретение «Малышкой» пришла Самохвалову с того самого момента, когда он получил это задание, и назвал он ее так в честь своего будущего ребенка, которого они с женой столько лет ждали и которым она в то время была беременна. Тяжело вздохнув, Валерий Бенедиктович перегнал на рабочую дискету все данные своего изобретения, вышел из файла, отключил компьютер, вытащил пластиковую карту-ключ, аккуратно опустил крышку чемоданчика, щелкнул замками и набрал на них шифр. Затем вытащил из персонального компьютера дискету. После чего открыл дверь мощного сейфа. Поставил в него свое смертоносное детище. В отдельный ящичек сейфа положил карту-ключ вместе с рабочей дискетой, закрыл его, потом дверку сейфа и также набрал код на нем. Продолжая счастливо улыбаться, он вышел из лаборатории, поставил дверь на сигнализацию и направился домой, предупредив при выходе охрану, что им проделаны все операции, предусмотренные инструкцией. Откуда ему было знать, что совсем скоро на его счастливом усталом лице вместо улыбки надолго воцарятся страх и печаль… Его биография, несмотря на то что ему было уже за пятьдесят, вполне могла уместиться на одном тетрадном листочке. Получив диплом с отличием в МВТУ имени Баумана, он, совсем еще зеленый паренек из небольшого городка Свердловской области, мечтавший о работе в каком-нибудь пристойном конструкторском отделе завода, неожиданно был направлен в военную академию, на закрытый факультет. Перспективы, нарисованные ему руководством, были таковы, что он, не раздумывая ни секунды, тут же согласился, с легкостью подписав документ «о неразглашении» всего того, чем он будет заниматься. Впереди было пять лет учебы в военной академии, и он был горд этим неожиданным поворотом в своей судьбе. Учась на третьем курсе, он однажды познакомился с очень милой девушкой с пухленькими, как и она сама, губками. Девушка училась на втором курсе Плехановского института. Поухаживав за Людмилой полтора года, Валерий понял, что совершенно не представляет дальнейшей жизни без этой девушки, и, согласно инструкции, доложил по инстанциям о своем серьезном намерении в отношении его новой знакомой. Через некоторое время начальство дало «добро», и он сделал девушке предложение, которое она с радостью приняла. После окончания академии отличник-дипломант Самохвалов был направлен в закрытое военное конструкторское бюро, где довольно скоро защитил сначала кандидатскую, потом докторскую диссертации. Долгие годы они с женой мечтали о ребенке, но никак не выходило. К каким только специалистам Валерий не направлял свою любимую: все было тщетно. Однако говорят, что усилия не пропадают даром: «Если долго мучиться, что-нибудь получится!» На пятидесятом году жизни, когда Самохвалов уже стал профессором, Бог наконец смилостивился над ними и одарил их очаровательным пацаном. Людмила и Валерий настолько обрадовались этому, что единогласно решили: она должна оставить работу и посвятить все свое время их любимому чаду, которого назвали в честь деда Бенедиктом. До рождения ребенка Людмила и понятия не имела, чем же конкретно занимается ее муж. Поначалу она конечно же пыталась все выяснить, но он так неловко уходил от объяснений, что она наконец-то оставила его в покое. Не желая заставлять врать и понимая с чисто женской интуицией, что правды он не может ей сказать не по своей воле, а потому и удовлетворилась тем, что ее муж работает «инженером по компьютерам». Однако, как бы ни скрывал Самохвалов от жены то, чем он занимается, все скрыть невозможно: то невзначай проговорится, задумавшись о своей работе, то машинально какой узел, а то и формулу черкнет на клочке бумаги, а враг, как говорится, не дремлет. Горы мусора переберет, а воспользуется оплошностью ученого. Да что там говорить, даже перемена настроения не ускользнет от пытливого взгляда наблюдателя. Неизвестно как, но почти на самом начальном этапе работы над проектом произошла утечка информации, которая совершенно немыслимыми путями достигла ушей Мушмакаева. Властолюбивый, алчный, жестокий и совсем неглупый, он сразу сообразил, чего он может добиться, заполучив такой ядерный чемоданчик. Скрывая конечную идею по использованию этой «игрушки», Мушмакаев отобрал небольшую группу самых доверенных и толковых боевиков и поручил им любыми путями выйти на тех ученых, которые могут быть причастными к секретному проекту. А как только обнаружатся такие ученые, не только и пальцем их не трогать, но стараться, чтобы с ними ничего не приключилось. Задача одна: следить за каждым из них, не привлекая внимания. Анализировать все увиденное, систематизировать и дожидаться того момента, когда проект будет воплощен в жизнь. Параллельно необходимо досконально изучить объект наблюдения, выявить слабые места, привычки, привязанности, пристрастия. Наиболее повезло бывшей любовнице Мушмакаева, которую тот отдалил от себя за то, что она попыталась заикнуться о своих правах на него. Другой бы эта наглость не сошла с рук так легко, но, видимо, даже и у самых отпетых негодяев есть свои слабости, и у Мушмакаева такой слабостью, несмотря ни на что, продолжала оставаться Лилиана Зилаутдинова. Она была стройной женщиной с хорошей фигурой, а своей весьма яркой восточной внешностью напоминала грузинскую красавицу – царицу Тамару. Несмотря на то что ей уже было сорок, никто ей не давал более тридцати лет. Она была хитра, изворотлива, неглупа, в любой момент могла быть кроткой и нежной. Ее огромные глаза всегда излучали столько любви и преданности, что любому человеку, мужчине или женщине, вскоре начинало казаться, что Лилиана просто им необходима, как воздух. И даже удивлялись: как раньше-то можно было жить без нее? Горя желанием вернуть расположение Мушмакаева и не желая допустить ошибки, Лилиана решила действовать наверняка. Первым делом совершенно «случайно» на улице познакомилась с супругой Самохвалова Людмилой. Наговорив кучу комплиментов ее сынишке, она мгновенно очаровала ее и была приглашена в гости как самая близкая подруга, а через несколько дней представлена и хозяину дома. Сначала, когда Валерий Бенедиктович услышал о случайном знакомстве жены, он насторожился, но, когда увидел Лилиану, которая то и дело «застенчиво», как ему казалось, опускала свои огромные глаза, успокоился и даже не стал скрывать свою симпатию к ней. Вскоре она настолько обаяла эту семью, что они всерьез начинали скучать, когда она не появлялась в их доме больше двух дней. В тот день, когда Валерий Бенедиктович поставил последнюю точку в работе над своим детищем, он вернулся домой несколько раньше обычного, а на лице было столько сияния, что не заметить этого мог бы только слепой. – У тебя такая счастливая улыбка на лице, словно тебе дали Нобелевскую премию, – с улыбкой заметила Людмила, принимая у него пальто. – Почти, – загадочно кивнул Самохвалов и хитро подмигнул. – У моего бывшего мужа такие глаза были всегда, когда он ставил последнюю точку под какой-нибудь огромной статьей. – Лилиана отметила реакцию Валерия Бенедиктовича и тут же добавила: – Он был журналистом. Ее глаза выразительно погрустнели. – Был? – участливо переспросил он. – Да, он в Чечне погиб… – Лилиана картинно тяжело вздохнула. – Давайте не будем думать и вспоминать о грустном в такой счастливый день для вас. Это нужно отметить. – Господи! Ничего не понимаю! – удивленно пожала плечами Людмила. – О чем вы говорите? – Как, разве ты не поняла, что сказал Валерий? – улыбнулась Лилиана и торопливо проговорила то, чего он не говорил: – Твой муж наконец-то закончил свою работу! От души поздравляю вас! – Она вдруг чмокнула его в щеку: специально, чтобы отвлечь ученого от возникшего в его голове подозрения. – Не грех и выпить по такому случаю! – Это правда, милый? – улыбнулась Людмила. – Правда, – вынужденно ответил он и тяжело вздохнул. – Ура! – закричала Людмила и бросилась на шею мужу. – Поздравляю, милый! – Спасибо, дорогая! – У него даже повлажнели глаза: он совсем не ожидал таких восторгов и не был к ним готов. – Давайте на стол накрывать, что ли? – смущенно предложил хозяин дома. В эту же ночь Мушмакаеву стало известно о завершении работ над секретным проектом. – Немедленно приступай к операции! – не раздумывая ни секунды, приказал Мушмакаев. – И это все? – обиженно заметила Лилиана. – Награду получишь, когда «игрушка» окажется в моих руках! – поставил точку Мушмакаев. – Считай, милый, что она уже в твоих руках! – радостно воскликнула она. – Если для этого нужно будет вырезать пол-Москвы, я сделаю это, – мстительно добавила красавица. На следующий день, когда профессор работал над отчетом в своей лаборатории, раздался телефонный звонок, и он услышал рыдающий голос Людмилы. – Что случилось, родная? – насторожился Самохвалов. – По телефону не могу, – сквозь рыдания выдавила жена, – приезжай скорее, пожалуйста, домой! За все годы их совместной жизни Людмила ни разу не позволила себе экстренно вызвать мужа с работы. Был даже один случай, когда она оказалась в больнице, куда отвезла ее «скорая помощь» с сердечным приступом, а он узнал об этом, только придя домой и прочитав ее записку, оставленную на кухонном столе. Тогда он был сильно обижен на жену и вырвал у нее обещание никогда больше так не поступать. Понимая, что случилось нечто ужасное, профессор накинул пальто, взглянул на сейф, который сегодня не открывал, и бросился к выходу. От волнения он долго не мог попасть ключом в замок, и дверь открыла Людмила. Сквозь душащие ее слезы она выдавила: – Беню похитили! – Что?! – воскликнул он, не веря в абсурдность услышанного им события. – Беню похитили! – тупо повторила она. – Как это случилось? – Осознав реальность, он мгновенно взял себя в руки, понимая, что слезы и рыдания ни к чему не приведут. – Откуда ты знаешь, что похитили? Когда это произошло? Немного успокоившись, Людмила поведала о том, что случилось. В двенадцать часов дня она, по обыкновению, собирала сынишку, чтобы пойти гулять. В этот момент пришла Лилиана и предложила взять Беню и подождать Людмилу на улице, пока она не оденется. Поблагодарив ее, она вручила сынишку подруге и стала спокойно одеваться. Минут через пятнадцать она вышла из дому, но их во дворе не оказалось. Подумав, что они решили пойти сразу в сквер, Людмила направилась туда, но их и там не было. Ощутив внутреннее беспокойство, она стала обегать все ближайшие дворы, улицы и переулки, но поиски оказались тщетными. Тогда Людмила вернулась домой, в надежде, что, каким-то чудом разминувшись с ней, Лилиана и Беня давно вернулись и ожидают ее перед дверью, но и этой надежде не суждено было сбыться. Тогда она уже решила позвонить в милицию, когда неожиданно раздался звонок и незнакомый мужской голос с угрозой сказал, что ребенок с Лилианой похищены и если она со своим мужем будут вести себя благоразумно, следуя их инструкциям, то и с ребенком и с женщиной ничего не случится. – Он объяснил, что означает «благоразумно»? – спросил профессор. – Во-первых, мы ни в коем случае не должны обращаться в милицию или в другие органы, а также рассказывать о похищении своим знакомым и родственникам. Я должна позвонить тебе на работу и вызвать домой, ничего не объясняя по телефону. После чего он приказал нам обоим ждать его звонка. – Людмила вновь всхлипнула. – А ты уверена, что Беня и Лилиана еще живые? – неожиданно спросил он. – У меня в голове эта мысль также возникла, и я сказала, что должна услышать голос сына и подруги. Он тут же, словно заранее знал о моей просьбе, дал трубку Лилиане. Напуганным голосом она сообщила, что ни ребенку, ни ей ничего плохого пока не сделали, но успела, перед тем как у нее вырвали трубку из рук, выкрикнуть, что, если мы хотим увидеть их живыми, должны выполнить все требования похитителей. Лерочка, что делать будем? – Людмила горько заплакала. – Возьми себя в руки, родная моя. Сейчас у нас есть только один выход: дождаться звонка и выяснить, чего хотят эти бандиты. Валерий Бенедиктович говорил настолько уверенным и спокойным голосом, что женщине передалось это спокойствие: постепенно она перестала плакать и лишь изредка нет-нет да всхлипывала, положив свою голову на плечо мужа. Обняв ее за плечи, Валерий нежно поглаживал ее волосы, покачиваясь всем телом из стороны в сторону, нетерпеливо косясь глазами на телефонный аппарат, мысленно умоляя его зазвонить. Более часа тянулось томительное ожидание, и нервы были натянуты настолько, что, казалось, они вот-вот зазвенят даже от простого вздоха. Когда звонок наконец прозвучал, они вздрогнули: таким громким и неожиданным он оказался. Телефон был с определителем номера, и поэтому Валерий Бенедиктович решил подождать немного, но из аппарата донеслось: «Номер не определен», – и тогда, тяжело вздохнув, он потянулся к трубке. – Вас слушают, – как можно спокойнее проговорил профессор. – Это хорошо, что слушаешь, – с чуть заметным акцентом ехидно отозвался мужской хрипловатый голос. – Что вы хотите? Деньги? Мы не столь богаты, чтобы сделать вас счастливыми. Дачи нет, шесть соток и сарайчик вряд ли вас устроят, старенькая «копейка» тоже вряд ли обрадует… – Не пора ли тебе заткнуться? – грубо оборвал тот. – Как скажете… – Что, не брал трубку сразу, думал номер наш узнать? А ху-ху не хо-хо, профессор? – Он весело заржал. – Против лома нет приема! Надеюсь, хватило шариков не обращаться к ментам? – Мы все сделаем, только не причините вреда мальчику и женщине! – Все? Это очень хорошо! Он на секунду замолк, и профессор испуганно воскликнул: – Алло! Алло! – Да не вопи ты, я здесь, – со злой усмешкой бросил тот и добавил: – Пока здесь… – Что вам нужно? – повторил профессор. – Если вы хотите, чтобы ваш сын остался в живых, вы должны сегодня же обменять его на ваш чемоданчик. – Какой чемоданчик? – не понял профессор. – Не финти, папаша, – оборвал тот. – Не выполнишь наше условие, пеняй на себя: получишь своего сына по частям по почте, посылками. В одной – ножки, в другой – ручки… Понял? – Понял, понял! – испуганно воскликнул профессор, быстро взглянув на Людмилу. – Но о каком чемоданчике вы говорите? – В его голосе не было издевательства, и на другом конце, видно, поняли, что Самохвалов действительно ничего не соображает. – Речь идет о той штучке, которую ты сотворил. Не принесешь к шести вечера по указанному адресу, подпишешь смертный приговор своему отпрыску. И смотри без глупостей, – с явной угрозой добавил он. – Молодой человек, сейчас шестнадцать часов пятьдесят восемь минут, и я при всем желании не смогу исполнить ваше пожелание принести прибор в восемнадцать часов. Одна дорога до работы займет пятьдесят минут чистого времени да там минут сорок, чтобы все подготовить, это уже полтора часа чистого времени, да еще наверняка нужно будет прибавить дорогу к назначенному месту… Как видите, я никак не успеваю! – Валерий Бенедиктович говорил спокойно, без паники, тем не менее в голосе чувствовалось волнение. – Ладно, уговорил! – выдержав паузу, отозвался незнакомец. – Записывай, куда должен доставить «игрушку». Он быстро продиктовал, как добраться до места, где к нему подойдет человек: это оказалось в тридцати минутах езды от лаборатории. – Если попробуешь сюрприз какой устроить, помнишь, что будет? Так что подумай, прежде чем рисковать жизнью сына. В семь часов вечера и ни минутой позднее! Опоздаешь хотя бы на минуту – привет от сына получишь уже с того света. – Но вы должны будете мне показать сына до того, как я вам передам прибор, – упрямо заметил профессор. – Несомненно, – быстро сказал голос, – вы увидите своего сына! До встречи. – В трубке раздались короткие гудки. Валерий Бенедиктович принял решение, не задумываясь ни на секунду: для него сын был самым дорогим существом на свете. Он прекрасно знал: случись что с сыном, и Людмила не выживет с ее слабым сердцем! А без нее и сына и он не сможет жить! Если бы только его жизнь подвергалась смертельной опасности, он бы еще задумался, но сейчас… В этот момент он совершенно не думал о том, что «игрушка», созданная им, может понадобиться кому-то для убийства сотен и сотен тысяч человек. В его мозгу это изобретение было действительно лишь игрушкой, чем-то вроде компьютерной игры, которая может причинить вред лишь зрению от долгого сидения перед монитором. Возможно, и Оппенгеймер вряд ли понимал, что он создал мощное оружие массового уничтожения, а когда осознал, то его мозг не выдержал такого груза ответственности… Профессор Самохвалов действовал, словно сомнамбула: приехал в НИИ, машинально кивнув охране при входе, набрал личный код на клавиатуре замка двери лаборатории, вошел, тщательно прикрыл за собой дверь. Обратил внимание на несколько исписанных листков отчета на столе. «Он еще долго не понадобится», – промелькнуло в его голове. Самохвалов прекрасно понимал, что его поступок повлечет за собой непоправимые последствия для всей дальнейшей жизни и он, скорее всего, в последний раз переступает порог этой лаборатории в качестве хозяина. Тяжело вздохнув, он набрал код сейфа, достал оттуда ядерный «дипломат», сунул его в свой предусмотрительно захваченный «дипломат», который был известен не только охране, но и всему институту. После чего закрыл сейф и набрал код его защиты. Несмотря на тяжесть выпавшего на его долю испытания, мозг ученого в этот момент работал с удвоенной энергией. Вряд ли похитители столь осведомлены, что знают все в мельчайших подробностях. Поэтому есть надежда, что он сумеет не только освободить сына, но и не причинить никому вреда. У преступников конечно же наверняка имеется компьютерщик-хакер, который сможет взломать его программу. Хорошему хакеру для этого понадобятся сутки – трое, однако далее его будет ждать сюрприз: пластиковый ключ, без которого невозможна активизация самого ядерного устройства. А всякая попытка подобрать дубликат мгновенно включает систему уничтожения всей управляющей системы. Конечно, это не уничтожает источник опасности, но для его применения нужен уже будет не просто исполнитель, но исполнитель-самоубийца, шансы которого спастись равны нулю. Профессор довольно улыбнулся: вся система безопасности была его собственным изобретением, и таких аналогов пока не было ни в одной стране мира. Неожиданно ему в голову пришла мысль, от которой у него похолодело внутри. Наверняка похитители, прежде чем отдать сына, заставят его набрать код входа в систему, чтобы быть уверенными, что он не подготовил им каких-либо особых сюрпризов. И здесь возникала одна неприятность, которая наверняка не пройдет мимо их внимания: на дисплее после набора кода возникнет надпись: «Вставьте ключ!» То есть пластиковый ключ, который он, естественно, даже и не собирался брать с собой и вручать его преступникам. Конечно, он мог бы что-то предпринять, чтобы эта надпись не появлялась, но для этого нужно время, а его-то как раз у него и не было. Если в течение часа ключ не будет вставлен в прорезь, то программа автоматически отключается и при следующей попытке – набрать код и вторично не вставить пластиковый ключ – включается система защиты: самоуничтожение всего аппарата через двадцать четыре часа. Сначала автоматически отбрасывается ядерный заряд, а потом будет взрыв той части системы, которая и создает защиту, и по силе он равен примерно взрыву гранаты Ф-1. Профессор взглянул на часы: еще пару минут задержки, и он опоздает на встречу к семи часам вечера. Ничего не оставалось, как понадеяться на русское «авось». Он уже направился к выходу, как вдруг остановился, подошел к столу и быстро набросал что-то на чистом листке бумаги, положил его на клавиатуру компьютера и быстро пошел, не оборачиваясь и не останавливаясь. На листке было его послание: «Директору ФСБ России. У меня похитили сына. Требуют за его жизнь мое изобретение. Поверьте, я сделаю все, чтобы не принести какого-либо вреда для нашей страны. Простите меня!     Профессор В. Самохвалов». Все произошло примерно так, как и предполагал профессор: когда он пешком добрался до пустынной стройплощадки многоэтажного дома, перед ним, как из-под земли, вырос парень лет тридцати. Он явно относился к «лицам кавказской национальности». Его глаза смотрели настороженно, но рот кривился в наглой усмешке. – Принес? – коротко бросил он. – Хочу видеть сына, – упрямо напомнил профессор. Парень усмехнулся и взмахнул рукой. Метрах в пятнадцати из-за угла деревянного забора, словно вытолкнутые кем-то, выскочили сынишка с Лилианой. Их руки были спрятаны за спиной, видно – связаны, – во рты забиты кляпы. – Узнаешь? – осклабился парень. – Мы свое слово держим, а ты держишь? – Вот! – Валерий Бенедиктович открыл свой «дипломат», вытащил второй «дипломат» с устройством и протянул его парню: – Надеюсь, мы в расчете и нам можно идти? – Минуту! – неожиданно нахмурился тот. – Открой! – Пожалуйста. – Профессор пожал плечами, набрал код замка «дипломата» и откинул крышку: – Убедились? Тот поморщился недоверчиво, явно чего-то опасаясь, затем вытащил сотовый телефон, быстро набрал номер: – Это я! «Товар» у меня, я его «узнал», что дальше? Понятно. А если… – Он как-то странно взглянул на профессора. – Понятно. – Он отключил телефон, сунул его в карман и сказал: – Набери-ка код входа в систему! – Тон у него был такой, что сразу стало ясно: эти слова он произносит впервые и понятия не имеет, что они означают. Профессор, стараясь не выдать своего волнения, быстро набрал код: через секунду на дисплее замигала красная надпись: «Ввести ключ!» – Что за хреновина? Чего не вводишь ключ? – В голосе парня послышался некий страх. – Вы хоть знаете, что это такое? – с усмешкой спросил его профессор. – Ну… – неопределенно буркнул тот. – А если знаете, то могли бы догадаться, что этот ключ может находиться только у одного человека: у руководителя проекта, каковым является сам директор института. И к нему у меня доступа нет, собственно, как нет и ни у кого другого. – Профессор говорил таким тоном, словно объяснял нерадивому студенту простенькую задачку. – И что ж теперь делать? – Парень был явно растерян. – Это уж ваше дело! Я выполнил то, что вы от меня потребовали, теперь вы выполняйте свою часть договора! – Хорошо, пошли, – неожиданно согласился тот и кивнул в сторону забора, где стояли мальчик и Лилиана. Профессор, ученый и интеллигент до мозга костей, и предположить не мог, что есть люди, для которых такие понятия, как честь и совесть, просто не существуют: не успел он сделать и двух шагов, как его вдруг что-то больно кольнуло в спину. Он успел еще повернуться к своему убийце, взглянуть ему вопросительно в глаза, но его сердце уже перестало биться, и в воспаленном мозгу промелькнула лишь одна мысль: «Как теперь Людмиле жить без меня?» Он медленно опустился на колени, постоял несколько мгновений и уткнулся лицом в грязь. – Папа! – выплюнув кляп изо рта, закричал мальчик и бросился вперед, но его вдруг остановила «нежная и добрая» Лилиана: схватив мальчугана, она взялась правой рукой за его подбородок и, надавив на него, рванула голову в сторону. Хрустнули шейные позвонки, и парнишка, еще не поживший толком, не успевший вкусить «прелести» жизни, ничего не сообразив, неожиданно покинул эту, такую негостеприимную землю. – Ну, ты и стерва, – покачал головой ее партнер, – пацана-то зачем? – Этот гаденыш такой смышленый, что мог бы сдать ментам. Ладно, сердобольный ты мой, давай сюда чемоданчик. – Она протянула руку. – Я сам повезу его Хозяину, – неожиданно сказал тот и, что-то почувствовав, сунул руку в карман, но вытащить ее не успел: женщина вскинула руку и одну за другой всадила ему в грудь три пули из пистолета с глушителем, а когда напарник упал, сделала контрольный выстрел в голову своего несчастного компаньона. – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – беззлобно заметила она, подхватила черный «дипломат», опасливо оглянулась по сторонам и быстро пошла прочь… Однако, как говаривал незабвенный Козьма Прутков, «нельзя объять необъятное!». Несмотря на все ее предосторожности, она не могла проследить за всем вокруг: в строительном вагончике находился сторож стройплощадки и, на свое счастье, благополучно там спал. Услышав какой-то шум снаружи, он, благоразумно не включая света, осторожно выглянул в небольшое окошечко и застал окончание трагедии. В свете прожектора, освещавшего стройплощадку, он на миг увидел демонически красивое лицо женщины-убийцы, и у него все внутри похолодело настолько, что мгновенно испарились все винные пары от принятого перед сном алкоголя. Дождавшись, когда «демон в юбке» исчез, он выждал на всякий случай несколько минут, затем включил свет и быстро набрал номер милиции. Однако очень скоро это тройное убийство взяла у милиции под свой контроль Федеральная служба безопасности, и расследование трагедии было поручено генералу Богомолову. Ему позвонил первый заместитель директора ФСБ и, не вдаваясь в подробности, сказал: – Извини, Константин Иванович, что приходится тебя тревожить, но тебе нужно срочно выехать на место происшествия, машину я уже выслал… – Что случилось, Саша? – нахмурился Богомолов: они были друзьями, и поэтому он считал, что имеет право спросить прямо. – Все узнаешь на месте, – многозначительно заметил тот, давая понять, что это не телефонный разговор. – Понял, – тут же сказал Богомолов. – Моя задача? – Как можно быстрее расследовать это дело. Если что-то пропало, вернуть любой ценой! – Многозначительно акцентировав слово «пропало», твердо добавил: – Если нет, дело закрыть! – Заместитель говорил четко, быстро, но с явным волнением, словно чего-то опасался. – Что хоть случилось? – Убийство. – Он сделал паузу, потом буркнул: – Желаю удачи. – И положил трубку. Никогда еще Богомолов не слышал в голосе своего приятеля такой растерянности и беспокойства: вероятно, действительно случилось нечто серьезное. Иначе, зачем его, генерала ФСБ, так срочно вызывать на службу? Константин Иванович быстро оделся в генеральскую форму и выехал к месту трагедии в сопровождении трех машин с работниками своего управления, среди которых были не только специалисты по убийствам, но и просто рядовые сотрудники для оцепления. Самые худшие предположения Богомолова подтвердились обилием высших милицейских чинов на месте преступления. Сухо поздоровавшись, Богомолов спросил: – Кто проводил первоначальный осмотр места происшествия? – Что вас интересует, товарищ генерал? – поинтересовался один из милицейских полковников. – Я хочу поговорить с сотрудником, который занимался первоначальным осмотром места происшествия, – едва ли не по складам, с некоторым раздражением повторил Богомолов, потом добавил: – В связи с тем, что это дело перешло в ведение Управления ФСБ, прошу остаться только руководителя группы, дознавателя, остальных прошу быть свободными… – Он старался говорить ровным тоном, чтобы никого не задеть. – Если есть какие-то вопросы ко мне, прошу обращаться с утра, спасибо. – Почувствовав, что за его спиной кто-то стоит, он повернулся и увидел молодого симпатичного капитана милиции. – Заместитель начальника городского управления внутренних дел по особо тяжким преступлениям капитан Смирнитский! – четко представился он. – Слушаю вас. – Мне было поручено возглавить следственную группу, и я был первым при осмотре места происшествия, товарищ генерал. – Вас как зовут, капитан? – Андрей, товарищ генерал. – Капитан почему-то смутился. – А меня Константин Иванович. Четко и по существу: что, когда, как и кто? И прекратите тянуться каждый раз: не на парадном смотре, – недовольно буркнул генерал. – Хорошо, Константин Иванович. – Капитан чуть расслабился. – Сообщение об убийстве поступило в девятнадцать часов тридцать две минуты, звонил некто Вайнухин Иван Федорович, он сторож этой стройки… – Он что-то видел или просто обнаружил трупы? – перебил Богомолов. – Да, Вайнухин – единственный свидетель преступления. Позвать? – спокойно ответил капитан. – Нет, позднее, продолжайте. – В девятнадцать сорок одна наша группа уже была здесь. Убиты трое: мальчик около трех лет, у него сломана шея; мужчина под шестьдесят лет убит ножом в спину, удар профессионального убийцы; третий – мужчина немногим старше тридцати лет, убит тремя выстрелами в грудь и одним – в голову. – Какие соображения? – Мужчина, что постарше, профессор Самохвалов Валерий Бенедиктович, мальчик – его сын. Вероятнее всего, они прогуливались, когда на них напали преступники. Отец попытался защищаться и был убит, мальчик стал звать на помощь, и женщина сломала ему шею, после чего убила своего сообщника. – Быстро выпалив все это, капитан замолчал и выжидательно уставился на Богомолова. – Вы, капитан, говорите с такой уверенностью, словно твердо знаете, – покачал головой генерал. – Фамилию, допустим, узнали по документам, но откуда вам известно, что мальчик его сын, а мужчина помоложе один из преступников, а не случайный прохожий? – В удостоверении профессора была фотография мальчика, а все остальное мне стало известно из допроса свидетеля, сторожа Вайнухина. А то, что убитый один из преступников, стало известно не только со слов свидетеля, но и потому, что в его руке был нож, которым он и убил профессора Самохвалова. – Где работал профессор? – неожиданно спросил генерал. – В военном научно-исследовательском институте. Я попытался связаться с руководством, но… – Капитан смущенно пожал плечами. – Что? – Даже по милицейским каналам мне не удалось выяснить телефоны этого института: информация отсутствует. – Понятно… – задумчиво процедил Богомолов. Ему вдруг показалось, что в его мозгу промелькнула важная догадка, но сейчас не было времени для ее анализа. А потому он сделал то, что могло ускорить дело – достал мобильный телефон и быстро набрал номер. – Скворцов? – Да, капитан Скворцов слушает. – Богомолов говорит. – Здравствуйте, товарищ генерал! Чем могу помочь? – Мне срочно нужна информация о научно-исследовательском институте, в котором работает Самохвалов Валерий Бенедиктович, по крайней мере, координаты начальства… – Нет ничего проще, записывайте… – Как? Откуда? – Институт уже пару месяцев под нашим контролем, начиная от охраны и кончая сигнализацией. – Почему я об этом не знаю? – Скорее всего, вы просто не обратили внимания, когда подписывали свое согласие, товарищ генерал. – Капитан был явно смущен. – Чем занимается этот институт? – спросил Богомолов, но тут же чертыхнулся про себя: «Совсем плохой стал…» Не раз делал нагоняй за то, что его сотрудники позволяли болтать по телефону лишнее, а сам… – Скворцов, забудь о моем вопросе! Диктуй телефоны… – Генерал записал их в свой блокнот и закончил: – Благодарю за службу, капитан. – Рад стараться, товарищ генерал! Отключив телефон, Богомолов действительно вспомнил, что несколько месяцев назад подписывал такое обращение НИИ МО, которое переправил к нему первый заместитель шефа ФСБ. Кажется, речь там шла о том, что институт занимается какой-то важной секретной военной разработкой. И как он мог забыть? Оправдывало только то, что он, вернувшись из Америки, был настолько погружен вхождением в ритм своего управления, что мог и не придать особого значения тому документу. Теперь стало многое проясняться: дело становится не просто важным, а архиважным, однако нужно пройтись по всем версиям – все может оказаться и простым совпадением. – Есть какая-то версия о причине убийства отца и сына? – спросил Богомолов капитана. – Со слов свидетеля выходит, что преступников интересовал «дипломат» профессора, который подхватила женщина, расправившись со своим напарником. – Очень интересно, – задумчиво процедил генерал. Кажется, его смутные догадки начинают, к сожалению, сбываться. Если бы стало известно содержимое «дипломата», то было бы намного легче. – Ладно, давайте сюда свидетеля и срочно свяжитесь с семьей покойного, – решительно проговорил он, а сам быстро набрал номер директора НИИ. – Говорит генерал Богомолов! Могу я переговорить с Михаилом Львовичем? – По какому вопросу? – отозвался моложавый вежливый мужской голос. – Об этом я скажу ему лично, – сухо заметил Богомолов. – А вы из какого ведомства? – ФСБ, – терпеливо ответил генерал. – С вами говорит заместитель академика Рузанского, профессор Медведев Александр Дмитриевич, – тут же представился тот. – К сожалению, Михаил Львович находится в отпуске… Я могу вам чем-нибудь помочь? – Минут через сорок я буду у вас в институте. – Что-то случилось? – насторожился Медведев. – Все при встрече. Вы успеете подъехать? – неожиданно спросил генерал, подумав вдруг о том, что номер, по которому он звонит, тоже сотовый и профессор может быть где угодно, тем более что время сейчас позднее. – Я дома и смогу быть в институте через час десять минут. – Голос профессора был деловым и уверенным: он понял, что генерал ФСБ не стал тревожить бы его в такой час по пустякам. – Хорошо, через час десять минут. – Генерал отключился, повернулся и вдруг увидел перед собой капитана. – Что, свидетель исчез? – встрепенулся Богомолов. – Никак нет! Просто я не успел вам сообщить о жене Самохвалова. Я послал за ней служебную машину, вот-вот будет здесь, – чуть смущенно проговорил капитан, уверенный, что сейчас получит нагоняй от генерала. – Когда ей сообщили? – Как только стало известно, кто убитый. – Ладно, Бог с тобой. – Богомолов махнул рукой, понимая, что не вправе его ругать: в то время капитан еще не знал, что расследование у него заберут. – В принципе должен признать, что вы, капитан, все сделали как надо, постараюсь отметить это в своем представлении. – Спасибо, товарищ генерал! – Лицо парня расплылось в улыбке. – Можно вызвать свидетеля? – Давай его сюда, – приказал Богомолов. Свидетель ничего нового, кроме того, что он успел рассказать капитану, не вспомнил. – А ту женщину вы хорошо запомнили? – спросил его Богомолов. – Знатная штучка… – мужик причмокнул языком, – я ее долго не забуду! – Хорошо, где вы сейчас будете, если понадобитесь еще? – спросил Богомолов. – Как где? На своем рабочем месте, я ж сегодня в ночь. Охраняю государственный объект, товарищ генерал, – с важностью добавил он. – Отлично, – улыбнулся Богомолов, – можете идти и охранять свой объект. – Слушаюсь, товарищ генерал! – по-военному повернувшись, он чуть покачнулся и побрел в сторону своего вагончика. Покачав головой, генерал хмыкнул про себя: «Хорошо, что теперь, после этого происшествия, он протрезвел настолько, что вряд ли ему захочется продолжать вливать в себя алкоголь…» Не успел он об этом подумать, как подъехал милицейский «Уазик», и из него вышла женщина средних лет. Судя по ее настороженному взгляду, она еще не знала о трагедии. – Госпожа Самохвалова? – окликнул женщину Богомолов. – Да, Самохвалова Людмила Борисовна, – отозвалась она, а когда повернулась и увидела перед собой человека в генеральской форме, сразу же уставилась в его глаза, словно задавая немой вопрос. У нее было очень красивое лицо, несмотря на возраст, и усталые беспокойные глаза. Богомолов не сразу нашелся что сказать, и женщина чуть слышно прошептала: – Что-то случилось с Валерой? – Казалось, она произнесла эти слова, не вдумываясь до конца в их смысл. – Когда вы в последний раз видели мужа? – уходя от ответа, спросил Константин Сергеевич. – Было около пяти часов вечера, он приезжал домой. – Она продолжала не мигая смотреть на генерала. – Зачем он заезжал домой? – Я… я не могу… Я не вправе… – со страхом залепетала женщина, но ее перебил Богомолов: – Не стоит скрывать то, что вы знаете, расскажите все. Немного помедлив, Людмила Борисовна решительно взмахнула рукой и рассказала все быстро и подробно. – У вас есть с собой фотография сына? – неожиданно спросил Богомолов, решив в последний раз помечтать о том, что, возможно, погибший не ее сын. – Не только фото Бени захватила, но и карточку Лилианы, ее же вместе с сыном похитили, – ответила женщина, затем открыла сумочку и вытащила две фотографии: сына и фотографию, на которой была снята эффектная женщина вместе с ней самой. – Лилиана? – вопросительно начал Богомолов. – Лилиана Талбеева, живет где-то на Кутузовском проспекте, телефон записан на тыльной стороне фото… – Говорила она быстро, словно стараясь избавиться как можно скорее от формальных вопросов, чтобы спросить самой. – Ответьте, что с моим мужем? – К огромному сожалению, у меня плохие новости… – осторожно начал Богомолов. – Он ранен? Богомолов виновато опустил голову. – Валера убит?.. – прошептала она. – Где? Где он? – Ее глаза смотрели строго и чуть зло. – Там, – кивнул генерал в сторону трупа Самохвалова, прикрытого черной полиэтиленовой пленкой. Женщина медленно подошла, осторожно приподняла пленку, опустилась на колени и… вдруг уткнулась в грудь погибшего лицом и стала раскачиваться всем телом из стороны в сторону, не произнося ни звука. Так продолжалось несколько минут, а генералу они показались вечными. Он уже хотел окликнуть ее, но она вдруг сама оторвалась от мужа и взглянула на Богомолова. – А сын? – спросила она вдруг. На этот раз у генерала перехватило горло, и он сумел лишь кивнуть в сторону трупа мальчика. Женщина с огромным трудом встала на ноги, шатаясь из стороны в сторону, доплелась до тела мертвого сына, и тут силы покинули эту мужественную женщину: узнав его ботиночки, она негромко вскрикнула и рухнула на землю, взмахнув руками, словно смертельно раненная огромная птица крыльями. Богомолов попытался поднять ее, успокоить, но бедная мать, придя в себя, попросила: – Оставьте меня с сыном! Генерал тяжело вздохнул и отошел в сторону. Взглянув на часы, он подумал, что через несколько минут ему уже нужно будет отправляться на встречу с профессором Медведевым. Неожиданно он заметил, что до сих пор держит в руках фотографии. Взглянув еще раз на фото, где была запечатлена «подруга» Людмилы Борисовны, генерал вдруг решительно направился к строительному вагончику. – Открыто! – откликнулся ночной сторож, отозвавшись на стук Богомолова. – Мне нужно задать вам один вопрос, – проговорил генерал. – Готов ответить на любой вопрос, – сказал Вайнухин, вскакивая со скамьи, стоящей у окошка. – Взгляните на эту фотографию: узнаете кого-нибудь? – Ой, блин! – всплеснул сторож руками, едва взглянув на карточку. – Это же та мадама, что стреляла в того парня! – Вы уверены? – спокойно спросил Богомолов, нисколько не удивляясь: интуитивно он был готов к этому. – А как же! Я же вам, товарищ начальник, говорил, что из тысячи узнаю эту бабу. – Он сладострастно и мечтательно причмокнул губами. – От души бы оттрахал ее! Ой, извините, товарищ начальник… – А потом она бы тебя пристрелила, – усмехнулся генерал. – Так это же потом, – хитро прищурился Вайнухин… Богомолов ехал на встречу с исполняющим обязанности директора НИИ и размышлял о том, что увидел и услышал за последний час. Перед отъездом он попросил капитана позаботиться о несчастной женщине, а трупы отправить к судмедэкспертам его управления. Сев в машину, генерал тут же позвонил Скворцову и поручил выяснить все, что возможно, о Лилиане Талбеевой. В качестве отправных ориентиров описал ее внешность, продиктовал возможное место проживания и номер телефона, данный Людмилой Борисовной. Отключив связь, генерал углубился в размышления. Звонок в аналитический отдел капитану Скворцову он сделал на всякий случай, как говорится, для очистки совести: никакой Лилианы Талбеевой по Кутузовскому проспекту капитан не найдет, да и телефон, вероятнее всего, никакого отношения к Талбеевой не имеет. После всего, что удалось выяснить, Богомолову оставалось неясным главное – мотивы этого жуткого преступления: что требовали похитители у профессора Самохвалова? Почему-то генерал был уверен, что ответ на этот вопрос он найдет по месту его работы. Похищение людей происходит лишь по двум причинам: либо за этим стоят деньги, либо требования – освободить сподвижников, принять нужный закон, что-то признать официально на всю страну или мир. В данном преступлении все было несколько странно: в семье Самохваловых каких-то особых денег, ценностей не водилось (откуда им взяться при таком состоянии науки в нашем государстве?), требовать что-либо у правительства преступники не стали, более того, расправились с профессором и его похищенным сыном самым варварским способом. Скорее всего, целью преступников был черный «дипломат» профессора; что же в нем?.. Неожиданно Богомолов вспомнил о Савелии: как он там? Как его ребята? Ему даже на миг стало жалко, что он запретил Савелию звонить. В этот момент Богомолов и в самом фантастическом сне не мог увидеть, что не пройдет и нескольких дней, как он сам, нарушая свои же инструкции, будет вынужден звонить Савелию и взывать о помощи в деле профессора Самохвалова… Но это еще только предстоит, а сейчас давайте вернемся к эпизоду, которым закончилась предыдущая история о нашем Герое… – Открывай, дежурный! Скажи племяннику, что пришел Джохар Дудаев. – Что? – невольно воскликнул Гадаев, но тут же взял себя в руки и ответил: – Минуту! Пойду доложу! – Он быстро вернулся назад в комнату к ребятам. – В чем дело? – насторожился Савелий, почувствовав что-то неладное. – За дверью Джохар Дудаев! – вытаращив глаза, ответил Михаил. – Ты чего? Сбрендил, что ли? – хмыкнул Денис. – Погоди! – оборвал его Савелий, ощутив интуитивно, что Михаил говорит это вполне серьезно. – Поясни! – Я его голос отлично знаю, это он! – уверенно заявил Гадаев. – Что будем делать? – Насколько мне известно, Дудаев никогда не был в восторге от «шалостей» своего племянника и считал, что тот приносит Чечне больше вреда, чем пользы, – начал размышлять Савелий и тут же вновь переспросил: – Ты действительно уверен, что это Дудаев? – На все сто! – В таком случае открывай! – А если спросит, почему так долго не открывали? – спросил Денис. – Пытались привести в чувство Мушмакаева, но… – Савелий подмигнул. – Открывай, не боись: все будет «хоккей», как говаривал… – …ваш боцман? – подхватил с улыбкой Михаил. – Точно, большой его любитель. Гадаев подошел к двери и, держа на всякий случай оружие наготове, открыл ее; на пороге действительно стоял Джохар Дудаев. За его спиной – трое внушительного роста бородатых горцев. Если особо не вглядываться в их лица, то вполне можно было принять их за близнецов: одинаковые черные бороды, узкие щелки-глаза, одинаковый взгляд – тяжелый, угрожающий, застывший и туповатый. Узловатые пальцы крепко сжимали десантные автоматы, направленные стволами вперед. – Почему долго не открывали? Где племяш мой? Почему гарью пахнет? – засыпал вопросами Дудаев. Его чеченский язык был быстрым, но литературно правильным. – Аллах мой! – артистично всплеснул руками Михаил. – Вы живы, слава Аллаху! – Он в полупоклоне потрогал рукой плечо Дудаева, словно желая убедиться в том, что действительно видит перед собой некое чудо. – Не ожидал? – чуть усмехнулся Джохар. – Даже во сне не мог представить, что смогу когда-нибудь увидеть вас живым! – искренне ответил Михаил. – Я тоже. – Он подмигнул. – Так где же мой племянник? Почему не встречает? – У нас здесь произошло несчастье, – осторожно начал Гадаев, виновато опустив глаза. – Снова надрался вдрызг? – презрительно поморщился Дудаев. – Нет, мой господин… – Михаил замолк. – Говори! – бросил тот, явно что-то предчувствуя. – На командира было снова покушение… – Жив? – тут же бросил Джохар. – Да, но сейчас он без сознания… – Веди к нему! – сказал тот и, не дожидаясь Михаила, сам пошел к комнате, где разыгралась трагедия. Он подошел, быстро и резко открыл дверь. Вошел в комнату и, наткнувшись на жуткую картину кровавой бойни, испуганно застыл с открытым ртом, не в силах ни сказать чего-либо, ни сдвинуться с места. Из-за его спины выглядывали его охранники. Не видя лица своего хозяина, они не знали, что предпринять. Тем временем Дудаев сумел рассмотреть не только трупы, но и незнакомых, явно не чеченских, парней, уверенно сжимавших оружие. Быстро оценив, что сила явно не на его стороне – охрана за его спиной, а автоматы незнакомцев направлены в его сторону, – Дудаев мирно, но чуть капризно произнес по-русски: – Может быть, мне кто-нибудь расскажет, что здесь произошло? В этот момент он напоминал девицу, попавшую в крепкие мужские объятия, понимающую, что ей уже никуда не деться, но все еще пытающуюся сохранить хоть какое-то достоинство: «Может быть, ты чуть-чуть ослабишь свои объятия, чтобы я могла раздеться?» Савелий сразу же понял, что перед ними действительно сам Дудаев, он даже «услышал» его мысли, когда тот пытался понять, во что он влип, и кто перед ним, свои или чужие. Однако, как ни странно, страха за свою жизнь у него не было, скорее сожаление, что она может оборваться так глупо. Савелий осознал, что пауза слишком затянулась, и решил перехватить инициативу. – А чем вы докажете, что вы действительно Джохар Дудаев, а не его двойник? – спокойно спросил он. – А ты спроси у племянника, – чуть растерянно предложил Дудаев, явно не ожидавший, что ему когда-нибудь придется доказывать, что он и есть Дудаев. – Спросил бы, да мой дружбан до сих пор без сознания. – Савелий произнес это спокойно, без тени злорадства или ехидства в голосе. – И что будем делать? – Дудаев явно начинал терять терпение. – Поговорим, вдруг что-нибудь и получится, – неожиданно предложил Савелий, заметив, что его собеседник стал проявлять к нему какой-то интерес. – Поговорим? – А вы что, против? – На этот раз Савелий добавил в голосе иронии. – Я? Нет! – улыбнулся Джохар. – Как и где? – Здесь и… – Савелий чуть прищурился, – тет-а-тет! Дудаев внимательно посмотрел Савелию в глаза, сделал небольшую паузу, взвешивая, есть ли риск в предложении смелого незнакомца. Не может же он не знать, что за дверью дома стоит человек двадцать вооруженных до зубов боевиков, готовых разорвать на клочки любого, кто попробует покуситься на жизнь их хозяина. – Если есть сомнение, то готов разоружиться, – с улыбкой предложил Савелий, прекрасно понимая, что эта фраза, несмотря на то что вроде бы не несет ничего обидного, на самом деле имеет скрытый смысл, то есть намек на то, что Дудаев чего-то боится. Нет ничего унизительнее для горца, чем услышать даже намек на его трусость. – Разоружиться? Для чего? – Дудаев сделал вид, что не понял намека незнакомца. – Вы находитесь в доме моего родственника и, судя по всему, решительно встали на его защиту. Какое может быть у меня к вам недоверие? – Он повернулся к своим охранникам: – Оставьте нас! Те безропотно повернулись и пошли к выходу. По знаку Савелия за ними направились и его ребята. Едва дверь в комнату закрылась, Савелий, ухватившись за слова Дудаева, решил польстить ему: – Как вы догадались, что мы пытались защитить вашего родственника? – Эх! – Джохар самодовольно вздохнул. – Я, мил человек, долгие годы воюю! Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы, взглянув на все это, понять, что здесь произошло. А здесь тем более, даже пороховой запах не исчез. – Неужели это возможно? – Савелий попытался добавить в голосе восторга. – Если хотите… Кстати, как вас зовут? – В миру Сергей, а так… – Савелий взглянул на него в упор, словно желая уловить его реакцию, – Бешеный! – Итак, Сергей, – не моргнув глазом, начал Дудаев, – вам хочется услышать, как я представляю себе то, что здесь произошло? – Очень хочется! – искренне воскликнул Савелий. – Ну, слушайте. – Не отрывая глаз от глаз Савелия, Джохар Дудаев изложил свою версию происшедшего. К искреннему удивлению Савелия, он действительно представил с достаточной достоверностью то, что произошло в комнате с полчаса назад. Конечно, были некоторые несовпадения, а также переставлен порядок тех или иных действий, но изложил он все именно так, как они сами условились озвучивать эти события, то есть их собственную версию. – Невероятно! – восхищенно воскликнул Савелий. – Вы настолько точно все описали, словно сами при этом присутствовали! Даже отметили такую деталь, что Харон выпустил все пули по пиковому тузу на стене и потому выхватил свой клинок. – Он понимал, что Дудаев подарил редкую возможность подтвердить их версию, а это заставит заткнуться самых подозрительных боевиков из отряда Мушмакаева. – Просто нужно было хорошо знать личность этого человека, Харона Таштамирова. – В его голосе было столько снисходительности, что Савелий понял: он добился того, к чему и стремился. – А теперь мне бы хотелось услышать немного о вас, – тихим голосом продолжил Дудаев. Савелий чуть-чуть напрягся: бывшего президента Чечни-Ичкерии что-то насторожило. И он решил предельно близко придерживаться их легенды о происшедших событиях. А когда закончил свой рассказ, с грустью добавил: – И вот мы остались и без оружия и без аванса! – Что же вы собираетесь делать? – Единственная наша надежда на выздоровление вашего родственника. Перед тем как потерять сознание, он распорядился отвезти его в больницу в Аргун, к своему знакомому хирургу! Вот этим мы и хотим заняться. – Мои люди этим займутся, – тут же предложил Дудаев. – Извините, но, несмотря на то что вы мне даже симпатичны, пока не доказали, что являетесь настоящим Дудаевым. Мы слишком большие деньги вложили в это дело и не можем рисковать. Если хотите, коль скоро вы мне не доверяете, то можете выделить своих людей для сопровождения, – твердо возразил Савелий. Некоторое время Джохар Дудаев смотрел на него, пытаясь все взвесить, наконец примирительно проговорил: – Я уже сказал вам, что друзья моего родственника – мои друзья. Речь идет не о доверии, а о том, что скажут или подумают люди, когда узнают, что я в трудную минуту оставил своего родственника на постороннего человека. В его голосе уже не было этой чуть нагловатой уверенности, и поэтому Савелий решил пойти ва-банк: – А зачем им знать об этом? А своих телохранителей, я уверен, вы сможете убедить держать рот на замке, верно? – Да, но… – Дудаев поморщился и сделал паузу, словно раздумывая, говорить или нет новоявленному знакомцу о том, что его мучает. Савелию удалось «услышать» его мысли. «Черт бы побрал моего родственничка! Как не вовремя, его подранили, как не вовремя. Интересно, здесь или нет этот чемоданчик? Конечно, вроде я все предусмотрел и никто не посмеет посягнуть на мою жизнь. Котелок еще варит! Попробуй теперь вырви у меня те бумаги. Случись, что со мной и не приди в условленный день от меня в Швейцарию закодированная весточка, эти документы сразу же будут опубликованы повсюду в мире. Но, получив еще и этот чемоданчик, я стану не просто информационной бомбой замедленного действия, а бомбой, которая может смести с лица земли, целую Москву, если я этого захочу. Это уже не возможная опасность, а реальная угроза!» «Интересно, о каком это чемоданчике он думает? – В первый момент Савелию показалось, что ему что-то известно об этом чемоданчике. – Но что? Стоп. Он размышляет не о ВОЗМОЖНОЙ опасности, а о РЕАЛЬНОЙ УГРОЗЕ смести с лица земли целую Москву. Выходит, это не просто чемоданчик с каким-то компроматом, а действительно оружие, бомба… Бомба! А что, если…» Закончить эту мысль ему не удалось, его прервал Дудаев: – Вы давно знаете моего племянника? – Не очень, а что? – Да нет, ничего. – Он, видимо, все-таки на что-то решился, хотел кое-что уточнить. – Я же не просто так навестил его. – Если вы посвятите меня в цель вашего приезда, то я, возможно, и смогу вам помочь, – предложил Савелий. – Да нет, вряд ли… – А вы рискните. Дудаев снова посмотрел ему в глаза, потом взмахнул рукой: – Дело в том, что на днях, разговаривая со мной, племянник заверил меня в том, что у него вот-вот появится очень мощное оружие. – Дудаев многозначительно замолчал, словно пытаясь прочитать в глазах собеседника, что ему известно об этом оружии. Это Савелий сразу же понял и еще раз решил сыграть ва-банк: – Если вы приехали за тем оружием, о котором я думаю, то вы несколько опоздали… – О чем вы говорите? – нахмурился тот, подозрительно уставившись на Савелия. – О том самом чемоданчике, – усмехнулся Савелий. – Что значит, опоздал? Вы хотите сказать, что… – Вот именно! – перебил его Савелий. – Мы уже внесли за него аванс. – Но он обещал его мне! – возразил Дудаев. – Насчет аванса можете не беспокоиться, я вдвойне верну его, как говорится, с процентами! – Он настолько разволновался, что Савелий понял: пока все делает правильно. – Извините, с удовольствием пошел бы вам навстречу, но это зависит не только от меня. – Савелий развел руками. – От кого же еще? – Во-первых, у меня есть партнер, во-вторых, мне бы хотелось выслушать самого Мушмакаева. – Пока Савелий отвечал, он лихорадочно пытался вспомнить: попадалось ли ему на глаза нечто похожее на «хитрый чемоданчик», когда они занимались поисками карты Москвы? – И что же? – Дудаев был явно недоволен. – Допустим, с партнером я свяжусь и сумею все решить без проблем, но с ним… – Савелий кивнул в сторону Мушмакаева лежащего тут без чувств. – С ним несколько сложнее… по крайней мере, пока. Поэтому предлагаю следующее: вы оставите мне свои координаты, и, как только он придет в себя, обещаю спросить его о вашем предложении. – Заметив, что Дудаев несколько колеблется, добавил: – Можете быть уверены в том, что я человек слова и всегда выполняю то, что обещано мною. – Хорошо, согласен, – после небольшой паузы ответил Дудаев. – Только не вы свяжетесь со мной, а я с вами. – Но… – Савелий хотел сказать, что сам не знает, где и как с ним можно будет связаться, но тот предупредительно поднял руку: – Не беспокойтесь, я вам оставлю сотовый телефон, по которому свяжусь с вами в любое время. Единственно, вам нужно будет следить за его подзарядкой. Договорились? – Отличный выход, – кивнул Савелий. – Кстати, он вам сказал, где находится этот чемоданчик? – А вы как думаете? – усмехнулся Савелий. – Думаю, что нет, иначе вас бы уже давно здесь не было, разве не так? – Не совсем так, – решительно возразил Савелий. – Я вам уже сказал, что я человек слова. Я обещал Мушмакаеву отвезти его к доктору – и сделаю это во что бы то ни стало. – Что ж, похвальное качество, Сергей. – Дудаев протянул руку. – Значит, договорились? – Договорились. – Савелий ответил крепким рукопожатием. – Мне кажется, я понял, почему у вас такая кличка, Бешеный! – с улыбкой заметил он. – И почему же? – поинтересовался Савелий. – Только бешеный смог бы так вести себя, зная, что за дверями дома больше двух десятков вооруженных до зубов бойцов. Ты мне нравишься. – Спасибо. – Савелий пожал плечами. – Хожа! – выкрикнул Дудаев, приоткрыв дверь комнаты. – Да, командир, – тут же отозвался один из охранников. – Принеси одну из «Моторол» вместе с адаптером и скажи людям, что мы сейчас уходим. – Есть, командир! – Ну, что ж, надеюсь, что наше нечаянное знакомство не принесет нам вреда в будущем, – с намеком произнес Дудаев. – Надеюсь, – в тон ему ответил Савелий. Через несколько минут принесли трубку сотовой связи, они попрощались, и Дудаев тут же удалился в сопровождении своих охранников. – Как тебе удалось с ним договориться? – удивленно спросил Михаил. – Я там как на раскаленной плите сидел: думал, вот-вот стрелять начнешь! – Не думаю, что договорились, – проговорил Савелий. – Нисколько не удивлюсь, если мы обнаружим, что у нас плотно сидят на хвосте… Когда мы искали карту, никто не натыкался на странный чемоданчик? – неожиданно спросил он. – В каком смысле странный? – поинтересовался Денис. – Не знаю… может, тяжелый, может, еще что… Денис вдруг встал из-за стола, быстро подошел к шифоньеру, раскрыл створки, вытащил на свет небольшой черный «дипломат» и пожал плечами: – Чемоданчиков не встречал, а вот этот «дипломат» чем-то показался мне необычным. Хотя и сам не знаю чем. Он хотел уже открыть его, но Савелий тревожно воскликнул: – Стоп! Тревога передалась и Денису. Он с некоторым испугом взглянул на «дипломат», осторожно, будто это как-то могло спасти его от опасности, отвел руку с ним в сторону и медленно подошел к Савелию. – Ты думаешь, он заминирован? – почему-то шепотом произнес он. – Не знаю. – Савелий осторожно взял у него «дипломат», положил на стол и начал внимательно осматривать его со всех сторон, спросив при этом: – А чего это ты шепотом? – Сам не знаю, – растерянно ответил Денис. – Ну-ну… – машинально пробурчал себе под нос Савелий. К своему огромному удивлению, он вдруг почувствовал странное беспокойство, даже страх, какого не испытывал с тех пор, когда, будучи совсем маленьким, двухлетним пацаном, попал в автокатастрофу и в единое мгновение потерял обоих своих родителей. «Что происходит? Откуда такой страх?» – мелькало в его мозгу. – Ребята, не спрашивайте ни о чем, но оставьте меня одного в комнате, – каким-то странным голосом произнес он, потом тут же добавил: – Я позову вас, когда все будет кончено. – Что кончено? – нахмурился Денис. – Не знаю… – ответил Савелий. Его голос был настолько неестественным, а взгляд настолько странным, что Михаил, знающий Савелия намного лучше, чем Денис, осторожно взял того за локоть и молча потянул за собой. Денис взглянул в его глаза и чисто интуитивно понял, что задавать сейчас вопросы не к месту. Ребята вышли, а Савелий даже не шелохнулся, продолжая неотрывно смотреть на «дипломат». Затем вдруг вытянул руки вперед, ладонями вниз, остановил их над крышкой «дипломата» и застыл неподвижно в этой позе с закрытыми глазами. Он сосредоточился настолько, что, казалось, слился воедино с этим страшным творением рук человеческих. Его лицо покрылось бисеринками пота, сердце забилось быстро-быстро, а нервы натянулись до предела. Вдруг замки «дипломата» неожиданно щелкнули, и Савелий стал приподнимать руки. Как бы подчиняясь его внутренней энергии и воле, крышка «дипломата» медленно начала приподниматься, следуя за руками Савелия, пока не откинулась совсем. Глаза Савелия продолжали оставаться закрытыми, но он все видел. Видел ту самую компьютерную картинку, которую создал профессор Самохвалов. Видел, как по лестницам и коридорам странного сооружения бежит компьютерный человечек, словно спортсмен, пытающийся быстрее добраться до финиша. Видел и конечный результат этого финиша – мощнейший взрыв, а на экране дисплея данные о радиусе поражения, примерном количестве уничтоженных человеческих жизней и о масштабах разрушений. Все это настолько ужасало, что пот не просто выступил на его лице, он буквально ручьями потек по всему его телу. Призвав на помощь все свои энергетические и эмоциональные силы, Савелий направил луч концентрированной энергии в электронный мозг этой адской машины и как бы выстрелил им. На том же самом дисплее, который стоял перед его внутренним взором, возникла мигающая надпись: «Внимание! Система находится под угрозой уничтожения! У вас есть три секунды, чтобы спасти ее!» И тут же пошел отсчет: «Три, два, один!» На экране мелькнула яркая вспышка, экран превратился в «Черный квадрат» Малевича, а еще через три секунды возникла ярко-красная надпись: «Система активирования уничтожена и восстановлению не подлежит! Включена система защиты! У вас есть двадцать четыре часа, чтобы предпринять экстренные меры!» Савелий повернул ладони вверх, открыл глаза и тоже взглянул вверх. Немного побыв в таком положении, он медленно поднес ладони ко лбу и провел ими вдоль лица вниз, затем положил ладони по обе стороны обезвреженного им адского изобретения. И только в этот момент он почувствовал некий специфический запах, исходящий от «дипломата», – запах перегоревших электронных схем. Савелий облегченно вздохнул и улыбнулся: теперь эта штучка никому вреда не принесет. Он опустил крышку «дипломата», и замки автоматически защелкнулись. Стоп! О чем предупреждала надпись на дисплее? О каких-то двадцати четырех часах! Неужели ему не удалось до конца нейтрализовать систему ядерного взрыва? Нет, не может быть! Здесь что-то другое. Во всяком случае, с этим треклятым чемоданчиком нужно как можно быстрее расстаться. – Ребята! – крикнул Савелий, и они тут же вошли в комнату. – Чем это так пахнет? – потянул носом Денис. – Так пахнет исчезнувшая опасность, – улыбнулся Савелий. – Может быть, ты нам хоть что-нибудь расскажешь? – спросил Денис. – Ты знаешь, что это? – Савелий кивнул на «дипломат». – Заминированный кейс? – Почти угадал. Это действительно адская машина. И в ней таится гибель целого города! – Неужели ядерная бомба? – хором воскликнули ребята. – Точно! Парни настороженно уставились на «дипломат». – Не беспокойтесь, теперь эта штука уже не столь опасна, как была только что, – усмехнулся Савелий. Денис потянулся рукой к «дипломату», но Савелий остановил его: – Однако и сейчас она далеко не безопасна… Денис столь поспешно отдернул руку, что Савелий с Михаилом рассмеялись. – Издеваешься, да? – обиженно произнес он. – Нисколько, – возразил Савелий, – через двадцать четыре часа она кому-то может принести большие неприятности. – Что ж, нам остается сделать так, чтобы эти неприятности достались кому надо, – глубокомысленно заметил Михаил. – Эт-то точно! – подмигнул Савелий… Глава 2 Андрей Ростовский Константин Иванович сидел перед компьютером в своем кабинете и ждал, пока тот выдаст ему аналитический вывод после введенной в программу информации. Данных было невообразимое количество: начиная от фотографий убийц профессора Самохвалова и его сына, то есть Лилианы Талбеевой и убитого ею сообщника, кончая всеми, хотя и довольно скупыми, сведениями о месте их возможного проживания в Москве, о передвижениях по городу, о контактах, а также сведениями из разных концов России. Как только Богомолов встретился с профессором Медведевым, временно исполняющим обязанности директора НИИ, генерал сразу же рассказал ему о смерти профессора Самохвалова и высказал свои предположения о цели преступников. – Вы знаете, товарищ генерал, могу вас заверить, что преступники несколько поторопились, никакой угрозы для общества пока нет. – Медведев мгновенно успокоился, услышав, о чем идет речь: если до этого он был так перепуган и едва мог языком ворочать от волнения, то сейчас напоминал школьного учителя, который снисходительно объяснял нерадивому ученику суть простенькой задачи. – Никому из сотрудников нашего института пока не удалось завершить порученный проект… Никому! – Он даже улыбнулся, довольный собой. Понимая, что спорить с подобными Медведеву людьми себе дороже, Богомолов сказал: – Ваше мнение мне понятно, но теперь мне хотелось бы взглянуть на рабочее место профессора Самохвалова! Вы не возражаете? – Рабочее место? – Тот усмехнулся. – Вы хотели, наверно, сказать, его лабораторию? – Какая разница? – начал генерал, но вздохнул и миролюбиво кивнул головой: – Хорошо, лабораторию. – Идемте за мной. Вскоре они подошли к двери лаборатории, и Медведев открыл небольшой ящичек слева от нее, достал оттуда телефонную трубку: – Охрана? Соедините меня с начальником охраны. Профессор Медведев. Семен Григорьевич, захватите ключ от лаборатории профессора Самохвалова и подойдите сюда, пожалуйста. Через несколько секунд они вошли в лабораторию, и Богомолов сразу же увидел прощальное послание профессора Самохвалова. – Ну, что теперь скажете, господин умник? – не удержался от сарказма Богомолов. – Я… Я… – беспомощно лепетал Медведев, то открывая широко рот, пытаясь глотнуть воздуха, то закрывая его. – Он не имел права… Он обязан был доложить… – Хватит говорить о том, что он имел, а чего нет! Вы, вероятно, забыли, что человек погиб! – хмуро напомнил генерал. – Как вы думаете, что он имел в виду, когда написал, что он сделает все, чтобы принести наименьший вред? – Чтобы ответить на ваш вопрос, необходимо просмотреть его записи. – Так посмотрите! – Генерал стал раздражаться. – Думаю, что это невозможно. – Медведев виновато опустил глаза. – Как это невозможно? – воскликнул Константин Иванович. – По положению о допуске к секретам все рабочие материалы в отсутствие хозяина должны находиться в личном сейфе. – Он кивнул на сейф, вделанный в стену. – У каждого работника свой личный сейф, со своим личным кодом, который, кроме хозяина сейфа, известен только руководителю проекта, который, как вам известно, находится сейчас за границей. Так что прошу меня извинить. – А если и с руководителем что-то случится? Не дай Бог, конечно, – добавил генерал. – На этот случай предусмотрена специальная инструкция, по которой создается государственная комиссия, составляющая специальный документ. Согласно ему будет вскрыт банковский сейф, в котором находятся запечатанные конверты с кодом каждого сейфа нашего института! – Вы очень хорошо знаете инструкции, – чуть язвительно заметил Богомолов. – А как же иначе? Я первый заместитель директора этого института, – с гордостью произнес он, не заметив иронии. – Да, конечно, – вздохнул генерал, – срочно вызывайте своего шефа из отпуска. – Боюсь, что это не в моей компетенции, – растерянно ответил Медведев. – Зато в моей. – Богомолов взмахнул рукой. – Вызывайте от моего имени! – Мне необходимо письменное распоряжение от вашего ведомства, – дрожащим голосом сказал тот – видно, он впервые находился в ситуации, когда нужно было принимать решение самому, и ему страшно было ошибиться. – А, черт бы… – ругнулся генерал, но сдержался, достал сотовый телефон и набрал номер: – Михаил Никифорович? Ты уже на месте? – А как же, товарищ генерал! – бодро отозвался полковник Рокотов. – Все ваши распоряжения выполнил, жду сообщений. – Отлично. Заготовь-ка распоряжение от нашего управления исполняющему обязанности директора НИИ МО профессору Медведеву А. Д. о срочном вызове из отпуска академика Рузанского Михаила Львовича. Да, за моей подписью. И срочно вышли сюда, в институт, я жду здесь. – В течение часа документ будет у вас, Константин Иванович, – заверил тот. – Можете готовить телеграмму, распоряжение на ваше имя будет минут через тридцать – сорок, – бросил Богомолов, зная, что Рокотов всегда перестраховывается со временем… На следующий день, к вечеру, академик Рузанский вернулся в Москву и, с бледным от волнения лицом, принимал у себя Богомолова. После того как он открыл сейф и достал оттуда рабочую дискету и пластиковую карту-ключ, академик разрешил остаться в лаборатории только генералу Богомолову. Он вставил дискету в компьютер и уставился на экран дисплея. Как только программа была запущена, академик забыл обо всем на свете. Он видел перед собой только уникальное изобретение своего любимого ученика. Время от времени Рузанский восхищенно восклицал, тряся гривой седых волос: – Какая умница! Колоссально! Удивительно! Нет, вы посмотрите, какой талант! Когда на экране возникла информация о том, что «Малышка» в отличном состоянии и готова к работе, Рузанский откинулся на спинку кресла и восхищенно сказал: – Какой талантище! Как гениально и как просто! Мой ученик, кстати, – довольно добавил он. – Вы не забыли, Михаил Львович, что ваш ученик погиб именно из-за своего гениального изобретения? – беспощадно напомнил Богомолов. – Да… погиб. – Улыбка мгновенно исчезла с лица академика, по его морщинистым щекам потекли слезы, и генералу даже стало его немного жаль. – Извините мою бестактность, – проговорил он. – Вы не виноваты в его смерти. – Он смахнул слезы рукой, тяжело вздохнул и повернулся к собеседнику: – Что вам хотелось бы услышать от меня? – Что имел в виду профессор Самохвалов, когда говорил в своем предсмертном послании о наименьшем вреде? – Думаю… Нет, уверен, что весь смысл его слов заключен в этом ключе. – Академик показал на пластиковую карту. – Без этого ключа активизировать систему практически невозможно. – А теоретически? – Теоретически? Теоретически возможно все, – бросил он с некоторой злостью, его глаза смотрели довольно холодно. – Но для этого нужны такие мозги, как у Валеры. И даже если предположить, хотя это маловероятно, что у этих преступников есть человек с такими же мозгами, как у моего ученика, то и ему, чтобы найти решение этой задачи, нужны месяцы упорного труда. Вам ясно, молодой человек? Месяцы!!! – Вполне. Спасибо вам, Михаил Львович, за столь исчерпывающий анализ ситуации!.. Расставшись с академиком, Богомолов немного воспрянул духом, надеясь, что удастся задержать преступницу прежде, чем она покинет Москву. Однако шли дни, а сведений о ней не было; она словно в воду канула. Богомолов вновь начал нервничать и не находил себе места. Не мог ни спать, ни есть, опасаясь, что у преступников действительно найдется сильный компьютерщик, который сумеет вскрыть программу, и в любой момент эта чудовищной силы бомба может дать о себе знать в любом районе Москвы. Были подняты на ноги огромные силы внутренних войск, спецподразделений и некоторые армейские части. Чтобы не сеять панику среди населения, да и среди военнослужащих, во всех средствах массовой информации было опубликовано сообщение, что из близлежащей к Москве военной части сбежали военнослужащие, вооруженные автоматическим оружием, а среди сбежавших есть женщина. Что они якобы успели переодеться в гражданскую одежду. Власти города убедительно просили сообщать о всех подозрительных лицах, а владельцев машин не подсаживать к себе случайных попутчиков. Эти несколько дней всю Москву трясло, словно в лихорадке, пока наконец от дагестанских органов милиции не пришла информация о том, что женщина на полученной из Москвы фотографии опознана. Она чеченка, ее действительно зовут Лилиана, однако фамилию она носит не Талбеева, а Зилаутдинова. На территории Дагестана ею совершено несколько преступлений, за которые она объявлена в республиканский розыск. Для более успешных действий по обнаружению Зилаутдиновой руководством республики в Москву направлен один из самых опытных работников, старший следователь прокуратуры Дагестана Валерий Салманов. За все время следствия это была первая ниточка, которая тянулась к преступнице-убийце, и Богомолов с нетерпением ждал прибытия дагестанского следователя. Не прошло и суток после полученного сообщения, как он уже входил в кабинет генерала. Информация, которую он доставил, едва не повергла в шок хозяина кабинета: Лилиана Зилаутдинова оказалась любовницей Мушмакаева. Услышав об этом, Богомолов едва не проговорился о группе Савелия. За этой Лилианой действительно тянулся довольно внушительный шлейф преступлений: убийство, грабежи, нанесение тяжких телесных повреждений. Она даже принимала участие в налетах боевиков Мушмакаева на мирных жителей. Не вдаваясь в излишние детали о сути работы профессора Самохвалова, Богомолов посвятил Салманова в подробности жестокой расправы кровожадной Лилианы над профессором, его сыном и своим сообщником. После чего дагестанскому следователю был выделен педантичный и дотошный капитан Андреев из управления Богомолова, с которым они и удалились для разработки совместных действий по поимке чеченки-убийцы. Оставшись один, Богомолов сразу же углубился в чтение документов, принесенных Салмановым. Спустя полчаса Константин Иванович почувствовал, что его интуиция не подвела и, скорее всего, Зилаутдинова действовала по заданию самого Мушмакаева. А если это так, то искать эту даму в Москве или ее окрестностях уже не было никакого смысла: скорее всего, она или на подъезде к Чечне, или уже повидалась со своим любовничком. И в том и в другом случае необходимо как можно скорее связаться с Савелием. Конечно, звонок может оказаться опасным для Савелия, если рядом с ним находятся не только члены его группы, но и враги, которых может насторожить наличие у него спутникового телефона. Однако ситуация была настолько серьезной, что Богомолов решил рискнуть. Чтобы максимально уменьшить риск, он позвонил ближе к полуночи. К счастью, ответил сам Савелий. – Это междугородная? – На всякий случай генерал решил предоставить Савелию самому решать, разговаривать или нет. – Приветствую вас, мой дорогой «Крестный», все в порядке, можно говорить, – с огромным трудом сдерживая радость, ответил ему Савелий, но тут же осекся, почувствовав некое напряжение в голосе генерала. – Что-то случилось? – Рад тебя слышать, – продолжал Богомолов, – как дела? Савелий понял, что группа Воронова пока еще не добралась до Москвы. – Все нормально, дорогой «Крестный»! – как можно бодрее ответил он. – Приедет родственник и все вам подробно расскажет. Вы как себя чувствуете? – Значит, с родственником вы расстались? – Расстались, поделив все «имущество» пополам, по крайней мере, то, что от него осталось. Уверяю, скучать вам не придется. – Ясно, – с грустью вздохнул Богомолов, прекрасно поняв, что без потерь в группе Савелия не обошлось. – Когда навестишь родные пенаты? – Как закончу все дела, так и приеду. Скоро не обещаю, пару-тройку недель придется вам поскучать… Но мне кажется, что и вы хотите что-то мне рассказать, или я ошибаюсь? – Ты всегда отличался сообразительностью, «крестник»! – Богомолов сделал паузу, пытаясь найти слова, которые смог бы понять только Савелий. – На днях поехал я в гости к своему приятелю, да не застал его, он вместе с сыном уже уехал по путевке, причем в тот самый санаторий, куда уехала твоя знакомая Наташа со своим братом. Все бы ничего, да путевку им достала близкая подруга нашего общего знакомого, к которому ты сейчас отправился. Когда я приехал, жена моего приятеля была в растерянности: та дама, что достала путевку, по ошибке, наверное, взяла чемоданчик моего приятеля, который ему очень и очень дорог. Мы звонили ей, а ее нет. Прямо и не знаю, как успокоить жену моего приятеля… – Богомолов импровизировал и конечно же понимал, что напоминание о любимом человеке, в смерти которого Савелий винит себя, вряд ли гуманно, но слово не воробей… Напоминание о Наташе и ее братишке кольнуло Савелия прямо в сердце, но услышанное далее чуть притупило его боль. Из сказанного он прекрасно понял, что некто был убит вместе со своим сыном из-за какого-то чемоданчика, которым завладела близкая знакомая Мушмакаева. Богомолов хочет, чтобы он нашел этот чемоданчик. Что это за чемоданчик? Может быть, документы, какие? Господи, чемоданчик… Не тот ли это «дипломат», который отобрал у него столько энергии? – Можно подумать, что этот чемоданчик настолько же важен вашему приятелю, как нашему общему знакомому в Нью-Йорке? – Савелий намекал Богомолову на Робота Смерти и его шантаж с атомной станцией. – Гораздо важнее! – тут же воскликнул генерал, несколько удивившись, что Савелию что-то известно об изобретении профессора Самохвалова. – Хорошо бы вернуть этот чемоданчик. – Стоит ли? – продолжил игру Савелий. – Может, с ним уже что-то случилось? – Ты давай не темни, «крестник». Выкладывай! Неужели она тебе рассказала о нем? – Нет, с ней я не встречался, но ее приятель показал мне чемоданчик, он такой потрепанный, что нормальный человек просто бы его выбросил. Он уже никуда не годится. – Да, но… – Богомолов был настолько растерян, что не сразу нашел слова, чтобы предупредить Савелия об опасности. – Вы о содержимом? Пусть ваш знакомый забудет о своих вещах, они тоже пострадали. И вы забудьте. Я не собираюсь сутки с ними возиться. – Сутки? – переспросил Богомолов, потом вдруг облегченно рассмеялся. – Да Бог с ними, с этим чемоданчиком и с вещами, на нет и суда нет. Как хочется скорее с тобой повидаться! – Я тоже соскучился, «Крестный», но… Придется немного подождать. – Да, ничего не поделаешь. Ладно, рад был тебя услышать! Удачи тебе! – Спасибо, «Крестный»! – Это тебе спасибо! В последней фразе генерала было столько благодарности, что у Савелия даже комок подкатил к горлу. – Хлопотно это… – начал было он, но в трубке раздались короткие гудки. Денис с Михаилом смотрели недоуменно на Савелия, явно ничего не понимая. – Послушай, с кем это ты так любезничал? – не выдержал первым Денис. – Что это за «Крестный»? О каком чемодане и вещах ты болтал? – А ты не догадался? – хитро усмехнулся Савелий. – Неужели о черном «дипломате»? – спросил Михаил. – В точку, – кивнул Савелий. – Звонил Богомолов: эта адская машина, прежде чем попасть к Мушмакаеву, оставила кровавый след в Москве. Из-за него приятельница Мушмакаева убила отца с сыном. – Жаль, что она не попалась нам, – процедил сквозь зубы Денис. – Ребята добрались до Москвы? – Пока нет, – вздохнул Савелий. – Что будем делать? – спросил Гадаев. – Скоро нужно будет вливать в него очередную дозу. – Можем двигаться, здесь нас больше ничего не держит. – А «дипломат»? – напомнил Денис. – Нам он без надобности. Мы его торжественно всучим господину Дудаеву, он нас еще и благодарить будет. Надо же нам государственные затраты вернуть. – Голос Савелия звучал иронично. – Думаешь, купится? – Сделаем так, чтобы купился. – Савелий улыбнулся, в его глазах бегали чертики. Он взял «дипломат» и нырнул с ним под письменный стол, где укрепил его под крышкой. Затем лег на пол, вытянул руки ладонями в сторону «дипломата», сосредоточился и вновь послал мощный пучок энергии в его сторону, затем с нежностью погладил его кожаную крышку. – Теперь-то точно поверит, – подмигнул он и вновь улыбнулся. – Ребята, что-то кушать больно хотца, – протянул Денис. – Вот теперь я бы не советовал здесь долго задерживаться, – заметил Савелий, кивнув в сторону стола, из-под которого он только что вылез. – Прихвати что-нибудь на кухне, и побыстрее сматываемся отсюда. Ни слова не говоря, Денис метнулся на кухню, залез в холодильник и наполнил огромную полиэтиленовую сумку всем, что попалось под руку. Когда он вернулся к ребятам, они уже были готовы к выходу. Подхватив за руки и за ноги Мушмакаева, они вышли из дома и, не торопясь, направились к машине, которая стала им почти родной. Как и предполагал Савелий, за ними кто-то следил. Интересно, кто? Боевики Дудаева или боевики из отряда Мушмакаева? Если подойдут, то это будут, скорее всего, мушмакаевцы, если, конечно, Дудаев не приказал им не вмешиваться! Как бы то ни было, но они спокойно усадили Мушмакаева на заднее место, рядом с Денисом, а Михаил сел за руль. По городку они проехали спокойно, но на выезде их остановила вооруженная группа боевиков. – Пароль? – спросил старший группы. – Какой пароль? – сердито бросил по-чеченски Михаил. – Не видишь, что хозяина вновь враги подранили? Везем в больницу в Аргун. – А вы кто такие? – подозрительно спросил он. – Я – Михаил Гадаев, его личный порученец, – с гордостью ответил Михаил. – Послушай, если ты еще нас подержишь немного и Хозяин очнется, можешь мне поверить, что он тебя по головке не погладит. Тебе что, Дудаев ничего не сказал? – спросил он, чуть понизив голос. – А что он должен был мне сказать? – Тот нисколько не удивился упоминанию фамилии Дудаева. Значит, генерал проезжал здесь. – Как что? О нас, выходит, он ничего не говорил? – раздраженно бросил Михаил. – В том-то и дело, что нет. – Проблемы? – поинтересовался Савелий, заметив, что Михаил начинает нервничать. – Джохар ничего не сказал патрулю, а пароль наверняка сменился. – Наверное, поэтому он и предлагал своих сопровождающих, – как можно спокойнее заметил Савелий, обращаясь скорее к патрулю, и это возымело действие. – Дудаев предлагал своего человека? – встрял в разговор старший патруля. – Не веришь, сам спроси у него. – Хорошая мысль, – подхватил тот, вытащил из кармана трубку сотового телефона и быстро набрал номер. – Соедини с командиром, это старший лейтенант Тутаев, командир патруля. – Проговорив эти слова, он стал ждать, не спуская глаз с сидящих в машине. – Я остановил машину, в которой везут раненого племянника вашего… – начал объяснять он по-чеченски. – Один из них, русский, говорит, что вы предлагали им своего сопровождающего… Слушаюсь! – Он вытянулся и протянул трубку Савелию: – С тобой хочет говорить. – Бешеный? – услыхал Савелий знакомый голос Дудаева. – Он самый! А вы кто? – Савелий специально сделал вид, что не узнал собеседника. – Это Дудаев. Приветствую вас. – И я вас, давно не виделись, – усмехнулся Савелий. – Как мой племянник? – не обращая внимания на иронию, спросил тот. – Ненадолго, но приходил в себя, – понимая, чего добивается Дудаев, ответил Савелий. – И что? – с некоторой тревогой спросил тот. – Минуту, – Савелий взглянул на старшего патруля, – я должен отойти, разговор больно личный. – Хорошо, но только один и не очень далеко, – чуть подумав, согласился тот, и Савелий отошел метров на десять. – Извините, но я немного уединился: вряд ли вам хочется, чтобы кто-то посторонний слышал наш разговор, – сказал он в трубку. – Вы правильно подумали… Итак? – Я, помнится, сказал, что привык выполнять данное мной слово, – напомнил Савелий. – И все-таки? – Племянник сказал, что финансовые дела между вами вы решите по его выздоровлении, так что чемоданчик ваш, но… – Савелий красноречиво замолчал. – Сколько? – Двести пятьдесят тысяч баксов. – Двести пятьдесят? – переспросил Дудаев. – Да, и это на пятьдесят тысяч меньше, чем вы обещали. – В таком случае я также привык выполнять свои обещания, плачу триста тысяч! – заверил он. – Как вам будет угодно. – Каким образом будет происходить обмен? – Вы присылаете сюда, на патрульный пост, своего человека с деньгами и паролем на доставку вашего племянника в больницу, я говорю, где находится чемоданчик. Как только чемоданчик будет у вас, вы даете отмашку своему человеку, и тот вручает нам деньги, а я сообщаю вам код замка и код входа в систему, после чего мы расстаемся как старые приятели. Идет? – Вполне… Дайте-ка командира патруля. – Минуту. – Савелий вернулся и протянул старшему лейтенанту трубку: – Он хочет с тобой поговорить. – Да, старший лейтенант Тугаев у телефона, – вытянулся тот по стойке «смирно»; немного послушав, он что-то бросил по-чеченски, отключил связь и повернулся к Савелию: – Хозяин сказал, чтобы вы подождали его человека с нами: хотите – в землянке, хотите – на воздухе, хотите – в машине. – Благодарю вас, старлей, мы в машине подождем, – стараясь быть вежливым, ответил Савелий. – Хорошо. Вон там поставьте машину. – Старший патруля кивнул в сторону от дороги, а сам что-то сказал своим подчиненным, и они вернулись на прежнее место. Савелий сел в машину, ее перегнали в указанное место, но выходить не стали. – Что он ответил Дудаеву? – спросил Савелий. – Что тот может не беспокоиться о своих друзьях: они будут с нами максимально учтивы, – перевел Михаил. – Я могу тебя спросить? – Конечно. – Тебе что, удалось поставить взрыв на определенный час? – с некоторым недоверием спросил он. – Нет, на определенные действия. – Савелий хитро усмехнулся. – Как это? – нахмурился Денис. – Очень просто, откроют чемоданчик, а он как бабахнет, – рассмеялся Михаил. – А если открывать будет не тот, кому нужно, тогда как? – снова усмехнулся Савелий. – Тогда не знаю, – признался Михаил. – После того как крышка будет открыта, система сработает через сто восемьдесят минут! – Почему именно через три часа? – Не знаю, мне показалось, что это оптимальное время со всех сторон. На нас меньше подозрений – это во-первых, да и ночь уже будет, глубокий сон – это во-вторых… Забегая вперед, надо сказать, что Савелий рассчитал почти все правильно, но не учел одного: Дудаев именно в эту ночь был приглашен на годовщину свадьбы своего давнего приятеля и задержался там. Неизвестно, сколько бы продолжилось гулянье, если бы к нему среди ночи не приехал один из его помощников, который сообщил о взрыве и о том, что погибли все, кто был в тот момент в его комнате: домохозяйка, его порученец и двое охранников. Когда Дудаев приехал и взглянул на место взрыва, он сразу понял, что взорвался «дипломат», и так разозлился, что всех прогнал прочь, а его ругань слышалась еще с полчаса. В конце концов Дудаев решил, что во всем виновато любопытство: кто-то из погибших решил заглянуть внутрь «дипломата», и в нем сработала система защиты… Вскоре раздался звонок на его мобильном телефоне. Савелий взял трубку: – Слушаю. – Это Дудаев, мой посыльный появился? – Пока нет. – Сейчас будет. И действительно, не успел закончить фразу Дудаев, как на шоссе показалась красного цвета «Нива». – Он на чем должен приехать? – На красной «Ниве». – Вроде едет. – Его зовут Мирза. Посигнальте ему трижды светом и один раз гудком. Савелий быстро проделал предложенное, и «Нива» тут же повернула к ним. – Один из вас пусть подойдет к нему, проверит наличие денег. – Зачем? Я и так вам верю, – заметил Савелий. – Во всем должен быть порядок, – возразил Дудаев. – Хорошо, это я сам сделаю, не прекращая с вами разговаривать. – Савелий вышел из машины, подошел к «Ниве», остановившейся в десяти метрах от них. – Привет, Мирза, – бодро сказал он в сторону кабины, в которой сидели молодой водитель и еще один кавказец с бородой. – Привет, – холодно ответил тот, что сидел рядом с водителем. – Командир сказал, что ты мне должен что-то показать. – Савелий подошел к нему. – Вот, – бородатый мужик открыл спортивную сумку, в которой лежали банковские упаковки со стодолларовыми купюрами, – тридцать пачек по десять тысяч. – Отлично, – одобрил Савелий, сунув руку в сумку. Он вытащил первую попавшуюся пачку и шелестнул купюрами, проверяя ее содержимое. – Все нормально – сказал он посланцу и пошел к своему «Уазику». – Вы меня слушаете? – спросил он в трубку. – Все в порядке? – В полном. Чемоданчик находится в той самой комнате, где мы с вами беседовали, под крышкой письменного стола. Через сколько времени ожидать вашего звонка? – спросил Савелий. – Минут через сорок позвонит мой порученец и передаст «Привет от ДД». Зовут его Тимур. У него с собой будет два телефона: по одному связь со мной, по другому – с вами. Далее, как договорились. – Хорошо, жду. – Савелий отключил телефон и сел в машину. – Ну и как? – едва ли не хором спросили ребята. – Все в порядке: через сорок минут все кончится. Как там наш раненый? – Спит пока как убитый. Думаю, минут тридцать еще продержится, – заверил Михаил. – Не будем рисковать, через двадцать минут добавь ему чуток «удовольствия». – Хорошо. – Михаил повернулся к Денису: – Давай в города поиграем? – Как это? – Я называю город, а ты должен на его последнюю букву назвать другой город и так далее, понял? – Понял: Пномпень, – тут же сказал он. – Почему Пномпень? – удивился Михаил. – Я с отцом там был, очень понравилось, – хитро прищурился Денис. – Теперь ты – на мягкий знак. – Конечно же не на мягкий знак, а на «н», – возразил Михаил. – Нечестно! Ты же сам сказал: на последнюю букву. – Денис озорно посмотрел ему в глаза. – Чего ты мне мозги паришь? – догадавшись, воскликнул вдруг Михаил. – Ты же отлично знаешь эту игру. – Он даже чуть-чуть обиделся. – Не сердись, пошутил я, – успокоил друга Денис, – что ж, говори на «н»! Пока ребята играли, Савелий углубился в свои мысли. Его конечно же ошарашило, когда он услышал, что за дверями дома, где они захватили Мушмакаева, находится сам Дудаев, живой и невредимый, вопреки информации, облетевшей весь свет. Вероятнее всего, это была одна из самых хитрых мистификаций за последний десяток лет, если не во всем мире, то уж в России точно. Интересно, кому это выгодно? Если бы знать ответ на этот вопрос, то стало бы ясно, зачем это было нужно Дудаеву. Савелий вспомнил интервью, взятое журналистами ОРТ у жены Джохара Дудаева едва ли не на следующий день после объявления о его гибели. Еще тогда Савелию показалось странным, что она не только не уронила ни слезинки, но была настолько спокойна, что ее выдержке и самообладанию можно было только позавидовать. Теперь становилось совершенно очевидно, что это было вовсе не самообладание. Просто она была плохой актрисой и не сумела изобразить подобающее случаю горе. Сейчас, наверное, нежится где-нибудь на берегу океана и радуется жизни. Непонятно другое: для чего так рискует своей головой Дудаев, появившись в родных местах, где его знает каждая собака? Неужели действительно ему настолько важна эта страшная «игрушка»? Вероятно, гарантии безопасности своей жизни, которыми он обладает, не столь велики, и поэтому он пошел на такой риск. Набил свои карманы валютой и золотом, довел чеченский народ до нищеты, понял, что его вот-вот уберут либо свои, либо чужие, и решил исчезнуть. Но, прекрасно понимая, что просто так исчезнуть опасно – рано или поздно все равно найдут в любой точке земного шара, – он договорился с кем-то в российских верхах инсценировать собственную смерть. В тот момент это было выгодно обеим сторонам. Москве – потому что перестанет путаться под ногами и тем самым даст поставить во главе Чечни угодного Москве человека, а Дудаеву – возможность сохранить жизнь. Скорее всего, для своей безопасности он в качестве гарантии имеет какие-то «убойные» документы, которые хранятся где-нибудь в швейцарском банке с распоряжением опубликовать их в случае его гибели. Но этого ему показалось мало, и он решил подстраховаться еще и собственной ядерной бомбочкой. Как говорится, запас спину не тянет… Размышления Савелия были прерваны писком мобильного телефона. – Слушаю, – ответил Савелий. – Это Бешеный? – спросил незнакомый голос. – А кого это интересует? – Вам «привет от ДД». – Отлично, Тимур! Вы нашли «гостинец»? – Да, нашел. Сейчас вы будете говорить с ДД. Наверное, он поднес оба телефона друг к другу, и Савелий действительно услышал голос Дудаева. – Что ж, пока действительно все идет по плану, – сказал тот. – У меня иначе и не бывает. – Савелий подмигнул ребятам, которые мгновенно притихли при первых же звуках зуммера и сейчас, не отрываясь, смотрели на него. – Сейчас назовите код замка. – На левом замке пусть наберет слово «Малышка», на правом – «Беня 97». – Беня, потом тире или без тире? – Без. – Сколько секунд в запасе до включения системы защиты после открытия замков? – неожиданно спросил Дудаев. – Ровно минута. – Слышал, Тимур, набирай код. – Да, хозяин, – без особой радости ответил тот и вскоре доложил: – Замки сработали, дипломат открыт, экран дисплея активизирован. – Отлично! Что на экране? – Надпись «Введите ключ!». – Закрывай дипломат, – приказал он Тимуру, а Савелию довольно сказал: – Что ж, теперь я понял, с вами можно иметь дело. Дайте-ка трубку Мирзе. – Минуту. – Савелий вышел из машины, подошел к «Ниве». – Тебя, Мирза. – Он протянул ему телефон. Немного послушав, бородатый посланец коротко кивнул головой: – Слушаюсь, хозяин. – После чего протянул Савелию спортивную сумку. Савелий спокойно открыл ее, внимательно окинул взглядом банковские упаковки, закрыл и взглянул на парня. – Нормально? – угрюмо буркнул тот, протягивая ему трубку сотовой связи. – Аптека, – усмехнулся Савелий, затем взял телефон. – Вы еще на связи? – спросил он. – Все в норме? – поинтересовался Дудаев. – Порядок. – Может быть, когда и встретимся. – Все может быть, – неопределенно ответил Савелий, – прощайте! – Лучше до свидания, – усмехнулся тот. – Я возвращаю телефон вашему посланцу, – сказал Савелий, решив напоследок провести небольшую проверку: если предложит оставить себе в подарок, значит, не до конца поверил и хочет не упускать их из виду, время от времени выходя на связь. – Хорошо. Желаю удачи. – Спасибо. А вы ничего не забыли? – неожиданно с ехидцей спросил Савелий. – Вы о пароле? – догадался Дудаев. – Разве Мирза не сказал? – Пока нет… – не скрыл усмешки Савелий. – Мирза свое получит, – пообещал Дудаев. – Пароль: «Восток пробуждается!», отзыв: «Кавказ поддержит!» – Кто, интересно, выдумывает эти пароли? – хмыкнул Савелий. – Мы видим в них глубокий смысл, – возразил Дудаев. – Вам виднее. Ладно, до свидания. – Савелий сделал паузу, потом неожиданно предупредил: – И поаккуратнее с «дипломатом». – Затем он вернул телефон парню и пошел к своим ребятам. «Нива» тут же уехала. – Можно поздравить? – улыбнулся Михаил. – Да, триста тысяч баксов! – вскинул Савелий руку с сумкой вверх. – Пусть потом никто не говорит, что мы только тратим государственные деньги. Поехали. – Пароль узнал? – спросил Денис. – А как же, – подмигнул Савелий, – только прошу вас не расслабляться. Помните, мы на вражеской территории. – Понимаем, – заверил Михаил. – Как наш «приятель»? – Скушал «дозу» и баиньки. – Я немного тоже прикорну, Михаил – за руль. – Савелий сел рядом с ним впереди, и они тут же тронулись. Не успел Савелий прикрыть глаза, как мгновенно провалился в глубокий сон. И словно перенесся в далекий Афганистан. Наверное, человеческий мозг так устроен, что первым делом реагирует на ситуацию, в которой оказывается его хозяин в данный момент. Они сейчас находятся на чеченской земле, которая для них действительно не только чужая, но и враждебная – в любой момент их поджидает смертельная опасность, и даже во сне мозг как бы напоминает своему хозяину: будь начеку, не расслабляйся, если хочешь выжить. Этот сон не раз посещал Савелия. Разъяренная, но мертвая молодая афганка, выкрикивая ругательства на своем языке, проклинает его, а потом плюет кровавой слюной ему в лицо. И всякий раз Савелий сразу же просыпается. Так произошло и на этот раз: кровавый плевок афганки застал его минут через пятьдесят, и в тот же миг путь им преградил чеченский патруль. Савелий окончательно сбросил с себя сон от резкого, гортанного окрика по-чеченски. Михаил резко затормозил, и Савелий едва не стукнулся о лобовое стекло. – Что? – встрепенулся Савелий. – Патруль. Чеченский. Словно из-под земли выросли, – шепотом ответил Михаил. Перед ними, с автоматами наготове, стояла небольшая группа чеченцев. Их было четверо, но Савелий нисколько бы не удивился, если бы в кустах их прикрывали другие. Один из них что-то настороженно произнес, обращаясь к сидящим в машине. – Чего он хочет? – шепнул Савелий. – Пароль. Савелий выглянул в окно: – Привет, мужики! – дружелюбно сказал он. – Не скучаете? – Парол? – с сильным акцентом спросил тот по-русски. – «Восток пробуждается!» – «Кавказ поддержит!» – хмуро отозвался тот. – Откуда и куда едешь? – Командира в больницу везу, – с деланой грустью ответил Савелий, – сволочь одна подранила. – А там кто? – настороженно спросил он, заглянув в кабину и рассмотрев неподвижное тело Мушмакаева. – Я друг, – уверенно ответил Савелий. – А за рулем его личный порученец Михаил Гадаев. Послушай, в чем проблема, приятель? – стараясь не раздражаться, спросил он. – Михаил? Не родственник ли он достопочтенного Ясы Гадаева? – не обращая внимания на вопрос Савелия, поинтересовался тот. – Ты знал моего дядю? – вступил в разговор Михаил. – И очень уважал его, – с почтением ответил старший и вдруг перешел на чеченский: – Послушай, извини, что с таким недоверием встретили вас… – Никаких обид! – тут же заверил Михаил. – Что-то случилось? – Он даже приоткрыл дверцу машины, но выходить не стал. – Пару часов назад остановили один «Лендровер», спросили пароль, те ответили, и мы уже хотели пропустить их, но тут вдруг один из моих парней узнал в кабине мента и стал кричать, что тот пару лет назад его арестовывал. Не успели мы сообразить, что к чему, как тот мент поганый выстрелил и прихлопнул несчастного. Кто-то из наших ответил и тяжело ранил того. Ребята хотели всех прикончить на месте и открыли огонь, но мне, хотя и с трудом, удалось их успокоить. Перед смертью тот мент заверил меня, что мой парень врал, уверял, что у них просто кровная вражда. Кроме него, в машине было еще трое: двое мужчин и одна женщина. Мужикам не повезло, а женщина не пострадала, даже царапины нет. В машине мы нашли несколько автоматов и гранат. Женщина молчит. Что с ней делать, не знаю. Но и держать здесь опасно: вдруг за ними кто-то следует? А нас всего осталось шестеро. – А что вы не отвезете ее в штаб? – небрежно бросил Михаил, подав успокаивающий знак Савелию. – Во время стрельбы двигатель их машины повредили, а за нами приедут только… – он взглянул на часы, – через пять часов. Может быть, вы захватите ее с одним нашим парнем? – Да куда же их девать? – хмыкнул Михаил. – Нас четверо, к тому же один тяжело ранен… – О чем речь, Миша? – с улыбкой спросил Савелий, почувствовав, что ему пора вмешаться. – Да, – махнул рукой тот, – бабу одну захватили, прикончив ее спутников, он просит нас подкинуть ее до штаба, потому что им она и слова не говорит. – Красивая хоть? – спросил Савелий, продолжая улыбаться. – Ничего шалава, все при ней, – с надеждой подхватил старший патруля и тут же, словно в подтверждение, приказал: – Приведите ее сюда. Почти тут же из кустов вышли еще двое боевиков, которые вели под руки черноволосую хрупкую женщину с очень симпатичным лицом. На вид ей было лет тридцать, не более того. Савелий быстро переглянулся с ребятами, подал сигнал о готовности, а Михаил успел прошептать: – Все на виду: их шестеро. Савелий подал знак о готовности, потому что сразу узнал пленницу, едва она подняла голову. Эта была известная тележурналистка с канала НТВ Дарья Неволина. И как только боевики ее не узнали? Наверное, им некогда телевизор смотреть. В противном случае можно себе представить, какую сумму они запросили бы за эту бедную женщину. Скорее всего, и она поняла, что ее не узнают, и потому решила просто молчать, надеясь, что ее отвезут к руководству, которое окажется разумнее и постарается обменять ее на какого-нибудь арестованного нашими войсками чеченца или просто отпустит, стараясь заработать на этом очки для «благородных горцев». «Женщину нужно спасать: надеяться на то, что все обойдется, может только тот, кто не знает чеченских боевиков», – подумал Савелий. Словно подслушав его мысли, Неволина с такой мольбой посмотрела ему в глаза, что Савелий вдруг смутился и отвел взор в сторону, чтобы случайно не выдать себя. – Далеко ваш штаб? – спросил он старшего. – Нет, километрах в пятнадцати отсюда… Вы в какую сторону едете? – В Аргун… – Ну вот, как раз по пути, с небольшим крючочком… – Ладно, уговорил, сажайте ее рядом с нашим раненым командиром и говорите маршрут. – Савелий вышел из машины, и за ним тут же последовал Денис. – Нет, я так не могу, – решительно возразил тот, – ее должен сопровождать мой человек. Кроме того, он повезет и кое-какие документы… – Вы что, предлагаете его на колени кому-нибудь посадить? – не выдержал вдруг Денис. – Ты, парень, не вякай, не с тобой разговаривают! – грубо оборвал чеченец. – Не хочешь на колени, останешься здесь до их возвращения за тобой. – Его глаза смотрели недобро, а рука потянулась к поясу, за который был заткнут пистолет. Михаил понял, что мирным исходом все уже не кончится, тем более что кто-то из тех, кто стоял рядом со старшим, многозначительно передернул затвор. Он незаметно поправил пистолет-пулемет под курткой. – Вы чего, парни! – воскликнул Михаил по-чеченски, выходя из машины. – С цепи сорвались, что ли? Скоро и в своих начнете стрелять? Может быть, мне Мушмакаева привести в чувство? – Он подумал, что, может быть, это имя успокоит их и заставит быть чуть повежливее. – У нас другой командир! – с вызовом ответил старший. – Отвезете бабу с моим посыльным, а потом валите, куда вам угодно! Михаил быстро взглянул на Савелия и чуть заметно подал знак: «Ситуация, мол, накалилась». Савелий чуть заметно кивнул, но ему явно не хотелось так осложнять их путь к границе. Однако и выхода не оставалось: не могли же они оставить в лапах этих уродов женщину, которая, рискуя жизнью, рассказывает правду из самых горячих точек страны. Он видел, что его ребята в полной боевой готовности и утихомирить ретивого командира с его группой не составит особой сложности. Но в этот момент он вдруг заметил, что один из тех, кто привел тележурналистку, держит свой автомат, направив ствол прямо в ее бок, и внезапное нападение может подвергнуть ее смертельной опасности. Парень может нажать на спусковой крючок просто от неожиданности. – Ладно, – дружелюбно проговорил Савелий, – в тесноте, как говорится, да не в обиде. Давайте сюда вашего посыльного с этой бабой. Не хватало еще, чтобы мы из-за нее цапанулись. Черт бы ее побрал! – Вот это другой разговор, – осклабился старший и облегченно вздохнул. Тут Савелий заметил, что боевик, державший Неволину под прицелом своего автомата, чуть ослабил внимание и опустил ствол к земле. – У круг, робяты! – коротко крикнул Савелий, выпрыгивая с места вперед, словно торпеда. Его пятки вонзились в грудь боевику, и тот, не успев ничего сообразить, взмахнул руками, выронил автомат и отлетел назад, пытаясь выхватить из-за пояса гранату. Очередь Савелия догнала его в воздухе, прошив в нескольких местах его грудь, телу было придано еще большее ускорение, и когда оно наконец плюхнулось на землю, душа уже покинула беднягу, рука разжалась и из нее выкатилась Ф-1: успел-таки схватить ее, но применить… Савелий этого уже не видел, перед ним возникло перекошенное от злобы лицо старшего патруля, который оказался достаточно проворным парнем и среагировал на прыжок мгновенно. Ему удалось выбить пистолет-пулемет Савелия сразу же после его приземления на ноги. – Сын шакала! – выкрикнул он, выхватывая из-за пояса пистолет. Савелий легко взмахнул левой ногой, и пистолет, выпорхнув бабочкой из рук боевика, причудливо кувыркаясь в воздухе, пролетел несколько метров, ударился о ствол березы и упал в траву. Старший группы, достаточно упитанный здоровяк, злобно зарычал и бросился на Савелия всей своей массой. Чуть уклонившись от его туши, Савелий незаметным движением придал ему ускорение, и несчастный парень изо всей силы боданул лбом толстый ствол дерева. Раздался такой звук, словно какой-то великан ударил огромной кувалдой по деревянной колоде. Обняв ствол, тот постоял какие-то доли секунды, потом отвалился от него и столбом упал на спину. Удар о ствол был таким сильным, что череп бедняги просто не выдержал и треснул, брызнув чем-то серым на дерево. В личный контакт Михаилу вступать не пришлось. Дав длинную очередь из своего пистолета-пулемета, он сразу же отправил на тот свет двух боевиков, которые не успели даже затворы передернуть на своих автоматах и рухнули, словно скошенные гигантской косой. Очередь над его ухом заставила его чуть пригнуться и одновременно «огрызнуться» из своего оружия на звук. Когда он поднял голову, чтобы рассмотреть того, кто стрелял по нему, то с удивлением увидел торчащий в его горле нож. Миша благодарно подмигнул Денису, но тот, не успев ответить ему, неожиданно взмахнул рукой в его сторону. «Что ты делаешь?» – хотел воскликнуть Михаил, но горло сковал спазм. Он успел еще подумать о том, что ему конец, как в тот же миг мимо его уха что-то просвистело, а за спиной раздался короткий вскрик. Он обернулся, не понимая, как это ему до сих пор не больно, и увидел перед собой боевика, который стоял за его спиной с поднятой рукой, в которой держал штык-нож. Опоздай Денис с броском, и стальное лезвие оказалось бы в сердце Михаила. Брошенный Денисом десантный нож, пробив зеленую повязку, вошел едва ли не по самую рукоятку в висок последнего из патруля живого боевика, и он, немного постояв, словно статуя из композиции на станции метро «Площадь Революции», застыло упал столбом на землю, продолжая держать над головой штык-нож. Описанное выше произошло столь быстро, что пленница, не успев даже испугаться, растерянно продолжала смотреть на того, на кого смотрела до начала этого скоротечного боя, то есть на Савелия. Она стояла так неподвижно, словно играла в старую детскую игру под названием «Замри». Ей будто кто-то скомандовал, и она, боясь проиграть, и в самом деле замерла. Савелий подошел к ней и помахал перед ней ладонью. – Девушка! Эй! Девушка, очнитесь, – сказал он. Потом, видя, что с ней действительно что-то случилось, взял за плечи и чуть встряхнул ее. – Что? – как-то совсем беспомощно проговорила она. – Что с вами? – Что? Да… Спасибо… не буду… – Она еще, видно, не пришла в себя и, как говорится, лепила все подряд, потом оглянулась, увидела трупы и вскрикнула. – Успокойтесь, пожалуйста, все хорошо, все закончилось, – уверенным и спокойным голосом проговорил Савелий, стараясь подбодрить женщину. – Что произошло? Вы кто? – Вы Дарья Неволина? – не отвечая, спросил он. – Да, – несколько растерянно и тихо ответила журналистка, в ее глазах вновь появился испуг. – Не бойтесь нас. Мы не причиним вам вреда. Мы – спецгруппа российских войск. – Правда? Родненькие! – со слезами воскликнула Неволина, бросившись на шею Савелию. – Я уж думала, что со мною все кончено. – Она чмокала его в щеки, глаза, нос, губы. – Да как вы оказались здесь? Вы что, за интервью приехали, что ли? – мягко отстраняясь от порывистых ласк Дарьи, спросил Савелий. – Нет… простите, как к вам обращаться? – Просто Сергей. Это Михаил, а тот, мастер ножа, Денис. Ребята подошли и пожали ее руку. – Понимаете… – Ее голос чуть дрогнул. – С месяц назад в эти места была командирована моя подруга, тоже тележурналистка, и с тех пор о ней ни слуху ни духу. Ребята быстро переглянулись. – Как звали вашу подругу? – спросил Савелий. – Почему звали? – тут же среагировала Дарья. – Зовут! Ее имя Людмила, фамилия Караваева. Ребята вновь переглянулись и опустили глаза. – Вам что-то известно о ней? – упавшим голосом прошептала девушка. – Когда она пропала и перестала звонить даже мне, не то что в редакцию, я напросилась в эту командировку. Со мной были телеоператор и сотрудник ФСБ, а здесь нам дали одного местного сотрудника Министерства внутренних дел Чечни, которого и убили, эти сволочи. – Она говорила тихо, почти шепотом, словно разговаривая сама с собой, потом сделала паузу и взглянула прямо в глаза Савелию: – Люда погибла? – Погибла, – ответил Савелий, покачал головой, а когда девушка всхлипнула, обнял ее за плечи и погладил ладонью по спине. – Сожалею, Дарья… Неожиданно она вскрикнула, а со стороны их машины раздался какой-то шум. Повернувшись, ребята увидели, как открылась задняя дверца и из машины показалась голова Мушмакаева. Вероятно, дверь не была закрыта и, когда он случайно пошевелился, она раскрылась. – Это ж Мушмакаев! – воскликнула девушка. – Вы этого не видели. Забудьте об этом, – серьезно предупредил Савелий. – Он что, мертв? – Нет, пока жив. – Господи! Почему вы его не убили? – с надрывом воскликнула Дарья. – Вы же знаете, скольких людей он замучил! Скольких убил! – Знаю! – Так почему он еще жив, если он в ваших руках? – Почему? – нахмурился Савелий. – А вы готовы убить его? – Я? – Она была несколько растеряна неожиданным вопросом. – Почему я? – А кто? Вот вам оружие! – Он сунул ей в руки свой пистолет-пулемет. – Подойдите и пристрелите его! – Я? – А кто же? Конечно вы! – Но я… я не могу! – Не можете? А предлагаете мне убить его? Или ему? А может быть, ему? – Савелий тыкал пальцем то в сторону Михаила, то Дениса, то себе в грудь. – Но вы же военные! – с надрывом воскликнула девушка. – Да, мы военные, но не палачи! – жестко возразил Савелий. – Любого преступника должен судить суд и вынести свой приговор согласно закону, – вступил в разговор Денис, почувствовав, что Савелию тяжело с ней говорить; видимо, он вспомнил то, что когда-то произошло с ним лично. – А если закон не справляется со своими функциями? – спросила женщина; на этот раз ее голос был твердым, уверенным, таким, каким она обычно вела свои передачи. – Значит, нужно менять закон! – уверенно ответил Денис. – Конечно, вы можете сказать, что, пока будут менять закон, убийцы будут торжествовать и творить свои гнусные дела, и будете правы. Но мы не можем… не имеем права брать на себя функции правосудия. В противном случае мы опускаемся до уровня преступников, сами становимся убийцами. – А как же на войне? – Война – это совсем другое дело, – возразил Савелий и, желая перевести разговор на другую тему, спросил: – Как вы думаете возвращаться в Москву? – А разве вам не туда же? – У нас другой, слишком опасный для вас маршрут, – неопределенно ответил Савелий. – Откровенно говоря, я рассчитывала на Иванникова, сотрудника ФСБ, которого убили. – Она грустно пожала плечами. – А документы у вас есть? – Конечно… Только их у меня отобрали… Они, – кивнула Дарья в сторону убитых. – Мне кажется, я знаю, у кого могут быть ваши документы, – сказал Савелий и подошел к тому, который прижимал ствол автомата к Дарье. Он сунул руку за пазуху, вытащил оттуда увесистый полиэтиленовый пакет и достал из него несколько паспортов и удостоверений. – Ого! Здесь их больше десятка! – присвистнул Савелий. – Видно, многие хотели пройти через их пост, – покачал головой Михаил и сплюнул: – Сволочи! – Не то слово! – бросил Савелий, рассмотрев среди паспортов те, чьим хозяевам не исполнилось еще и семнадцати лет. – Туда им и дорога, смотри, совсем еще дети. – Он тяжело вздохнул. – Вот ваш паспорт, – нашел он наконец паспорт Дарьи и протянул его ей: – Хорошо, что зарубежный. – Какая разница? – зло спросила она. – Существенная! Как ни странно, но самый безопасный для вас путь в Москву лежит через Азербайджан и Болгарию! У вас есть там знакомые? – Даже друзья… В Азербайджане. – Вот и хорошо. Отыщите документы своих спутников, припрячьте их у себя, а остальные мы закопаем в полиэтилене в каком-нибудь приметном месте, запомним и сообщим нашим властям при первой же возможности. А теперь, ребята, нужно быстрее закопать трупы, не дай Бог, кто-то слышал выстрелы и решит выслужиться. Только вот копать придется ножами… – В нашей машине есть две саперные лопаты, – сообщила девушка. – А где она, далеко? – Нет, вон там, метрах в сорока, увидите расщелину, в которую ее и столкнули. – Она показала рукой в сторону кустов. – Денис, – кивнул в его сторону Савелий. – Нет, я схожу, – предложил Михаил, – мало ли… – Он не договорил и быстро пошел в указанном направлении. Телефоны в кабинете Олега Вишневецкого раскалились от многочисленных звонков, а его в Москве не было. Воспользовавшись давним приглашением, он улетел в Болгарию на новоселье своего приятеля Андрея Ростовского, чтобы там заодно отметить и свой день рождения да и отдохнуть немного от суеты, сбросить накопившуюся усталость. Андрей Ростовский, с молодой красавицей женой Оксаной, приобрел огромную четырехкомнатную квартиру в Бургасе, на берегу Черного моря. Андрей, молодой, всего тридцатидвухлетний красавец, несмотря на свою молодость, был уже весьма уважаемым авторитетом в криминальном мире Москвы. Он не был коренным москвичом, более того, и в Москве-то появился около пяти лет назад. Он приехал из Ростова, имея уважительное отношение местных криминальных структур и довольно точно определяющую его характер кличку Бешеный. С собой он взял особо преданных ребят, готовых пойти за него, как говорится, и в огонь и в воду. Москва – не Ростов. Этот огромный мегаполис был давно поделен между различными криминальными структурами. И войти в этот раздел было весьма трудно, тем более человеку из другого города. Конечно, можно было поступить так, как поступают некоторые беспредельщики из других городов или республик. Создать кодлу из отмороженных головорезов, которые будут одного за другим убирать с пути ближайших конкурентов и наводить страх сначала на мелких торговцев и бизнесменов, потом на все более и более крупных. Много было на Москве таких «варягов», но с ними мирились до поры до времени. У ментов не доходили руки или не хватало данных, чтобы убрать их с улиц города, а серьезные криминальные структуры не трогали до тех пор, пока их наглость и беспредел стали настолько беспардонными, что далее терпеть не было мочи. С этого момента участь «варягов» была предрешена. Собирались Авторитеты, выносили решение, назначались исполнители, и вскоре один за другим члены «иноземных» банд исчезали бесследно. Но Андрей, закончив в свое время психологический факультет Ростовского университета, очень много внимания уделял человеческому фактору и никогда не забывал поздравить человека с важной для него датой, проявлял заботу не только о своих родных, но и о друзьях, приятелях и тех, с кем работал. Он никогда не кидался очертя голову в авантюры, никогда не наглел. Он был из тех, кто сначала тщательно исследуют проблему со всех сторон, находят оптимальный вариант и только потом принимают решение. И не дай Бог кому-то отступать от этих решений! Именно тогда и становилось понятным, почему Андрея прозвали Бешеным. Об этом отлично знал Олег, но решил, что при встрече с Савелием для них обоих это будет забавным сюрпризом. Ребята из его команды прекрасно знали об этой «слабости» шефа и старались обходить острые углы, не подставляясь понапрасну под его кулаки. А драться Ростовский умел. Андрей постоянно поддерживал физическую форму, занимаясь не только тренировками по рукопашному бою, но, установив в доме несколько тренажеров, он почти ежедневно работал на них по часу, а то и более. Его портрет был бы не совсем полным, если умолчать о том, что Андрей имел собственное философское обоснование того, чем занимался. Он не был закоренелым преступником, каким можно было бы назвать любого другого, который занимался тем же, чем занимались Андрей и его группа. Да, он брал под свою защиту различные магазины, казино, клубы, и хозяева платили ему за «крышу». Да, он принимал участие в решениях человеческих судеб и даже жизней. Но главное, в чем было его отличие, так это его философия Робин Гуда, который по всем законам являлся настоящим преступником. Во-первых, Андрей всегда оставался человеком слова и старался никогда не нарушать его. Во-вторых, он никогда не сдирал со своих подопечных последнюю шкуру и старался быть максимально справедливым при взимании оплаты своих услуг. В-третьих, он никогда не брался за те дела, которые были несправедливы с точки зрения робин-гудовских традиций: не притеснял бедных, уважал старость. Иногда помогал без всякой корысти, из простого сострадания. Но если чувствовал обман и это подтверждалось, то наказывал беспощадно, без всякого сожаления. Про таких обычно говорят: строг, но справедлив. Во всяком случае, даже те, кому пришлось пострадать от него, винили только себя и вспоминали о нем с уважением… От Автора: «Андрей напоминал „Вора в законе“ Короля в годы его молодости, который действовал в первой книге о нашем Герое: „Срок для Бешеного“». Андрей был довольно честолюбивым человеком, но старался никогда не преувеличивать свои возможности. Однажды побывав по делу в Москве, которая ему сразу понравилась, он захотел жить в столице. Исследовав различные возможности, он решил, что нахрапом и силой Москву не удивишь, тем более не покоришь: на всякий лом есть свой прием, а может, и потяжелее лом. Кроме того, он знал, что везде, в любом городе, в любой стране, более всего ценятся мозги. И сначала он, обзаведясь несколькими важными знакомствами, стал консультировать людей на предмет защиты от рэкета, произвола, насилия, беспредела. Как ни странно, но его советы оказались полезными, и с каждой удачей его слава постепенно стала расти и приносить известность. Рано или поздно, но он наверняка должен был пересечься с кем-то из уважаемых людей. И это наконец произошло. Дело в том, что с ростом его авторитета он стал постепенно давать и гарантию своим «советам», то есть помогать обращавшимся к нему бизнесменам, доводить дело до конца. Уверенный, что имеет дело с мелким проходимцем, к нему нагрянула компания боевиков, которых послал один из не самых последних бригадиров шереметьевской группировки по кличке Худой. Ситуация была в пользу Андрея: те прижали своих подшефных настолько, что другого слова, нежели беспредел, подобрать было нельзя, и это не нравилось многим московским авторитетам. Не хватало какого-нибудь малейшего толчка, чтобы Худого захотели поставить на место сами Авторитеты. К этому моменту Андрей сблизился с одним из самых уважаемых «Воров в законе», которого звали Витя-Колыма. Именно через Витю-Колыму Андрей отстегивал свою долю «на общак». Когда его навестили боевики Худого и попытались наехать на него, Андрей не стал «пылить» перед ними, а попросил передать их бригадиру, что готов с ним встретиться через пару дней, чтобы разрешить все недоразумения к обоюдному согласию. Он был настолько убедителен, что те не стали наглеть, как обычно, и удалились к своему шефу, уверенные, что «нагнали страху на клиента». Сразу после их ухода Андрей созвонился с Витей-Колымой и пригласил его в приличный ресторан. В криминальных кругах это называется «накрыть поляну». И когда немного приняли «на грудь», Андрей рассказал о сложной ситуации с Худым. И попросил у него совета. – Зарвался Худой, – с некоторой злостью бросил Витя-Колыма, – братишек перестал уважать. Все сам да сам. В лидеры метит, а у самого, кроме наглости, ничего за душой нет. – Он наморщил лоб и неожиданно предложил: – Если ты с ним разберешься, я тебя прикрою. – Что с ним можно делать? – Лучше, если вони после этого не будет. – Казалось, он много выпил, но сейчас его взгляд был трезвым настолько, словно они только что сели за стол; Витя-Колыма подмигнул Андрею, поднял рюмку с водкой и предложил: – Выпьем за нас! Нравишься ты мне чем-то, парень… Встреча с Худым была намечена на следующий вечер. То есть сразу же после ужина с Витей-Колымой. Нужен был лишь подтверждающий звонок, назначающий место встречи. Андрей собрал своих ребят, коротко посвятил в курс дела, после чего позвонил Худому и предложил встретиться на тридцать седьмом километре Можайского шоссе в восемнадцать часов. Когда тот удивился столь необычному месту, Андрей сказал, что хочет как можно скорее вернуть свою задолженность, а в районе тридцать седьмого километра как раз прячется человек, которого Худой давно разыскивает за долги. Зная его жадность, Андрей был уверен, что тот, услыхав о возможности получения денег, забудет об осторожности и приедет на встречу без усиленной команды. Худой опоздал на полчаса. Но приехал он все-таки на двух машинах, с ним было шесть человек, включая водителей. Это было одно из самых пустынных мест Можайского шоссе: ближайший населенный пункт находился в пяти километрах, и его огни мерцали вдалеке. Андрей прекрасно знал, что Худой и его люди, учуяв опасность, сразу начнут палить во все, что движется. Поэтому он приказал оставить одну машину – «Джип-чероки» – на шоссе, а другую – немецкий микроавтобус – спрятать за бугор. Ребят рассредоточил вокруг, велел замаскироваться, а сам остался в машине с двумя боевиками. Один из них сидел со снайперской винтовкой на заднем сиденье и держал оружие наготове, направив ствол в приоткрытое окно. Когда машины Худого остановились, из них сразу же выскочили пятеро боевиков, держа наготове свои автоматы и оглядываясь по сторонам. Когда их действия не вызвали ответной реакции, Худой вышел из машины и крикнул: – В чем дело, Бешеный? Ты что, решил мне яйца парить? Где деньги? Где мой должник Сева? Не желая с ним разговаривать, Андрей кивнул головой. И его человек из снайперской винтовки тут же «плюнул» смертельную свинцовую «семечку». И она, ударив Худого прямо в лоб, размозжила его череп, обрызгав серым веществом соратников. Те открыли огонь по джипу, но едва успели выпустить по одной очереди: через пару минут два выстрела из гранатомета завершили весь бой, превратив боевиков Худого в свежую расчлененку. В живых остался только один из них, у него были оторваны обе ноги и огромная рана на животе, однако он еще продолжал жить. – Суки позорные! Вам же конец теперь! Конец! – выкрикивал он, плюясь кровью. – Когда-то нам всем будет конец, – согласно кивнул Андрей, – а твой пришел сейчас. Помоги ему. – Он поморщился, кивнул одному из своих парней, и тот пристрелил беднягу… После этой разборки на него пытались наехать партнеры Худого, но получили такой жестокий отпор, что кинулись за поддержкой к Авторитетам. Но с теми уже провел работу Витя-Колыма. Он убедил их в том, что Худой стал полным беспредельщиком и что Андрея нужно благодарить за то, что он, без просьб с их стороны, сам взял на себя роль исполнителя. И партнерам Худого, и его сочувствующим ничего не оставалось делать, как пойти на мировую с Андреем. А потом была созвана крутая сходка, на которой Витя-Колыма уже официально представил «хорошего пацана», охарактеризовал его с наилучшей стороны, и ему почти единогласно дали «добро» на место Худого. Именно на этой сходке Витя-Колыма, которого кто-то спросил, откуда Андрей, ответил: «Он Ростовский». И с того дня его с легкой руки Авторитета стали звать-величать не иначе, как Андрей Ростовский. Казалось бы, что могло связывать Олега Вишневецкого, «майора-афганца», с таким человеком, как Андрей? Все имеет под собой реальную почву и понятные мотивы. Познакомились они едва ли не в первый приезд Андрея в Москву. Тогда Ассоциация «Герат» только-только начала разворачиваться и не имела нормального помещения. Один из приятелей Андрея проходил в прошлом службу в Афганистане и служил в том же полку, что и Олег. Оказавшись в Москве с Андреем, он позвонил своему бывшему командиру и был приглашен на ежегодную встречу «афганцев», отмечавших вывод войск из Афганистана. С этого дня и началась дружба этих, столь различных людей. Когда «Герат» стал прочно на ноги и распространил свои филиалы по всей территории бывшего Советского Союза, то у Ассоциации стали появляться дела, к решению которых, совсем не нарушая законов, приступать было нельзя. Трудно сказать, кто был инициатором их дружбы: вполне возможно, что эта идея витала в воздухе, и оба они об этом подумали одновременно. Вскоре они стали настолько доверять друг другу, что их партнеры никогда не перезванивали другому, если один из них на переговорах говорил «да». Все знали: значит, и второй скажет то же самое… Олегу очень понравилась бургасская квартира Ростовского: огромный холл, вместительная гостиная, две спальни, кухня и конечно же отдельный тренажерный зал на веранде, которая в летнее время открывалась, а в зимнее там можно было спокойно тренироваться в плавках. К этой веранде, с отдельным выходом, была пристроена так называемая банно-оздоровительная комната. Там были небольшая сауна с бассейном, огромная джакузи и небольшая комната отдыха с бильярдным столом. Жена Андрея, Оксана, была не только обаятельной женщиной, в которую он втрескался, когда она еще работала фотомоделью, но слыла ко всему прочему и отличной хозяйкой, обладавшей хорошим вкусом. Их любовь была проверена не только временем, но и обстоятельствами: однажды Андрей попал в тяжелейшую автомобильную катастрофу, в которой погибли четверо, а выжил он один. На нем не было живого места, казалось, не осталось ни единой целой кости. Долгое время он пролежал в коме, потом в реанимации. И все это время Оксана буквально ни на минуту не отходила от его кровати, обращая к Богу все молитвы, на которые способна только любящая женщина. И ее молитвы были услышаны: однажды Андрей вдруг открыл глаза. Нужно было видеть счастливые слезы Оксаны, чтобы понять об этой паре все-все, без единого вопроса. Потом Андрей говорил, что, будучи без сознания, он слышал ее голос, и этот голос заставил поверить его, что все будет хорошо, и он еще сможет сжать ее в своих крепких объятиях… От всей души отпраздновав новоселье Андрея, Олег пригласил его и Оксану на свой день рождения, который решил отметить в Созополе, где находится отель «Герат». Праздник удался на славу! Приехало много друзей и партнеров из Москвы, был даже известный писатель, создающий бестселлеры про бывшего «воина-афганца», борющегося с мафией и с коррупционерами разных мастей в России. В честь именинника было произнесено немало красивых слов, теплых и дружеских пожеланий. Именно там, на дне своего рождения, Олег неожиданно признался Андрею, что он очень устал бороться с чиновниками и бюрократами. И что он даже принялся готовить себе замену на посту президента Ассоциации, сам хочет просто возглавить общее руководство всеми филиалами, которых набралось уже более сорока, и не только в России, но и за рубежом. Почувствовав его странное настроение, Андрей стал уговаривать его немного отдохнуть на море. Олег поддался этим уговорам, и они отправились в Бургас, чтобы отдаться теплым лучам болгарского солнца. Несколько дней они ничего не делали – только купались, устраивали гонки на водных мотоциклах, взмывали над морской гладью на мотодельтапланах. Как-то, нежась на раскаленном песке и попивая чай со льдом, Олег неожиданно проговорил, тихо, как бы про себя: – Интересно, как там Бешеный поживает? – О ком это ты, братишка? – удивился Андрей. – Что? – очнулся Олег. По всей вероятности, он сам не понял, что вслух сказал то, о чем просто подумал. – О каком это Бешеном ты вспомнил? Не обо мне ли? – усмехнулся Андрей. – О чем это ты! – Олег недовольно поморщился и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу: – Фу, черт! Хорошо, что вспомнил. Едва не забыл тебе сказать. Дело в том, что у меня есть друг, с которым мы много чего прошли. – И конечно же Афган?! – вставил Андрей с улыбкой. – И Афган, – серьезно кивнул Олег. – Сейчас он делает дело в очень опасном месте. Если все сложится хорошо, то он может оказаться в Болгарии. Я дал ему координаты нашего отеля в Созополе и твой мобильный телефон. Ты не собираешься линять отсюда в ближайшие две-три недели? – Ни Боже мой! Говори прямо, чем я могу помочь? – Заметив, что его приятель говорит серьезно, он понял, что сейчас не время шутить. – Помоги так, как мог бы помочь лично мне. Любые затраты, любые, я потом верну. – Здрасте! Ты чего гонишь-то? Или мы с тобой не друзья? Запомни, твой друг – мой друг! Какие могут быть счеты? Криминал есть в этом деле? – Как посмотреть… У тебя есть свой канал из Болгарии в Москву? – Конечно есть, – сразу ответил Андрей, но тут же поинтересовался: – Что нужно перебросить? – Думаю, что это будет не что, а кто… – после паузы ответил Олег. – Как скоро он выйдет на меня? – задумчиво спросил Андрей. Его мысль уже работала, пытаясь нащупать цепочку, которая приведет к заданной цели с наименьшими потерями. – По моим подсчетам, в течение семи-восьми дней. – Без проблем! У меня намечается чартерный рейс с грузом моих партнеров, которых я подстраховываю, так что уверен, что все будет тип-топ. – Есть одно маленькое «но»… – с сомнением сказал Олег. – Эти люди проверенные и надежные, – возразил ему Ростовский. – Лучше бы они не знали, кого им придется перебросить. Самый идеальный вариант – чтобы, кроме тебя, этого человека никто не увидел, – серьезно проговорил Олег, глядя в глаза Андрею. – Настолько серьезно? – Более чем! Я бы сейчас сказал тебе, о ком идет речь, да боюсь сглазить: еще может не срастись. – Не переживай за своего приятеля, сделаю для него все, что сделал бы для себя самого! Может, пойдем с аквалангами погуляем, под водой поохотимся? – Отличная идея! – обрадовался Олег, и они, подхватив свои сумки с одеждой, устремились к знакомому Андрея, который имел собственное дело по обслуживанию любителей подводного плавания… Отлично отдохнувший, бодрый и загорелый Олег вернулся в Москву, чтобы вновь окунуться в рутину дел своей фирмы. На эти болгарские каникулы он даже специально не брал с собой телефон сотовой связи, чтобы ему дали спокойно отдохнуть. Не успел он войти в свой кабинет, как раздалась трель звонка прямого телефона, которая показалась ему тревожной. – Да, слушаю, – ответил он. – Олег! Слава Богу! – взволнованно воскликнул голос, который он не сразу узнал. – Кто это? – Олег, это Мостовецкий Сергей. Сергей Мостовецкий был президентом фирмы по торговле недвижимостью с претенциозным названием «Твоя надежность». С этой фирмой у «Герата» были давнишние теплые и тесные связи. «Твоя Надежность» была едва ли не первой фирмой, с которой они заключили долгосрочный контракт по охране. Несколько месяцев назад Мостовецкий заходил к нему и жаловался, что один из государственных чиновников, который контролировал сферу деятельности его фирмы, недвусмысленно намекнул ему, что «жизнь стала дорога и необходимо делиться с нужными людьми, чтобы не усложнять работу своей фирмы». Мостовецкий попытался ему доказать, что его фирма занимается легальным бизнесом, а налоги – такое тяжкое бремя, что они с трудом удерживаются на плаву, но всегда четко и без какой-либо задержки рассчитываются с государством. Однако чиновник, внимательно выслушав объяснения Мостовецкого, недвусмысленно заметил, что он «жалеет, что они с ним не нашли общего языка». Через день после этого разговора на фирму посыпались несчастья: то банк задерживает выплаты, то зачастили к ним налоговые инспекции. Когда эти демарши стали постоянными, Олег сам позвонил этому чиновнику. – Геннадий Александрович? – Да, с кем имею честь? – С вами говорит президент Ассоциации ветеранов-«афганцев» «Герат» Олег Владимирович Вишневецкий. – Очень приятно! Чем могу помочь? – Голос был весьма любезен. – Не знаю, в курсе ли вы того, чем мы занимаемся? – Да, я наслышан о вашей деятельности. Не понимаю, почему мы до сих пор не познакомились. – Еще познакомимся, – с чуть заметной усмешкой заверил Олег. – У нас есть контракт с фирмой «Твоя надежность», по которому мы обеспечиваем этой фирме охрану, а также гарантию нормальной работы ее сотрудников. – Он специально сделал паузу, в надежде, что тот что-нибудь скажет, но собеседник промолчал, и Олег продолжил: – Вы ничего не хотите сказать? – А что вы хотите услышать? У фирмы какие-то проблемы с законом, а ее глава бежит жаловаться вам. – С законом у фирмы все в полном порядке, и вы это отлично знаете, – стараясь сохранить спокойствие, едва ли не по складам произнес Олег. – В таком случае не все в порядке с мозгами. – Вежливый тон как ветром сдуло. – Послушайте, господин Жарковский, фирмы, которые находятся под охраной и защитой Ассоциации «ветеранов-афганцев» «Герат», будут платить только то, что строго обязаны платить согласно законодательству, и ни копейкой больше! Может, вы хотите неприятностей? – Олег явно начал злиться. – Вы что, угрожаете мне? – Не угрожаю, а просто предупреждаю. – Напрасно вы заняли такую позицию, ох, напрасно… – прошипел тот в трубку. – Итак, мы договорились? – Вряд ли, – буркнул Жарковский и бросил трубку. Через несколько дней начались телефонные угрозы уже самому Олегу. Он сразу же предпринял меры и встретился с нужными людьми из Управления по борьбе с экономическими преступлениями, переговорил с людьми из правительства, и его постепенно оставили в покое. Более всего давление он ощутил после взрыва на Котляковском кладбище, во время которого погибло несколько человек из Фонда «ветеранов-афганцев». К Олегу Вишневецкому прицепились из-за того, что он не был во время взрыва на кладбище, хотя и был в списке приглашенных гостей. А вышло так совершенно случайно. Накануне Олег имел важную встречу с некими зарубежными партнерами и после встречи повел их в ресторан, чтобы отпраздновать взаимовыгодный контракт. Гулянье затянулось далеко за полночь, и наутро Олег просто проспал, а когда поспешил на кладбище, один из его знакомых сообщил ему о взрыве, позвонив по мобильному телефону прямо в машину. Олега долго таскали к следователю, но ничего не смогли ему предъявить и в конце концов отстали. Сейчас кто-то вновь занялся фирмой «Твоя надежность». По всей вероятности, этим Олегу хотели дать понять, чтобы он стал чуть-чуть посговорчивее… Глава 3 Охота на Бешеного Без особых приключений Савелий со своими ребятами миновали небольшие чеченские города Шали и Ведено, то есть самые опасные районы, контролируемые тейпом Басаева. Однако маленький городок Шатой, недалеко от самой границы с Азербайджаном, едва не стал для них ловушкой. Дело было в том, что вначале, когда им удалось столь удачно выбраться из селения, где они захватили Мушмакаева, они ехали уверенно и в свое оправдание спокойно пользовались медицинскими документами больницы города Аргун, состряпанными родственницей Михаила Гадаева. Это не вызывало никаких сомнений у многочисленных постов, которые им пришлось миновать, тем более что им был известен и пароль. Но позднее, когда они стали удаляться от места назначения, то есть от города Аргун, приходилось идти на хитрость: как только их тормозил чеченский патруль и устанавливал, что пароль им известен, тут же задавался вопрос о том, куда они везут «национального героя Чечни». Узнав, что в Аргун, чеченцы подозрительно говорили, что город Аргун находится совсем в другой стороне. Ребята изображали удивленные лица и тут же начинали «обвинять» друг друга в том, что каждый из них был прав, когда уверял, что именно он указывал верный маршрут. Они так естественно и артистично разыгрывали ссору, что те в конце концов даже принимались их мирить, потом, потешаясь над их глупостью, указывали правильное направление, в котором они «с благодарностью» удалялись на расстояние прямой видимости, разворачивались и, объезжая стороной патруль, продолжали свой путь. Все сходило с рук до тех пор, пока они не оказались недалеко от города Шатой. Старшим дозора оказался весьма дотошный малый. Этот молодой чеченец, на вид ему было не более двадцати пяти лет, судя по его интеллигентной речи безо всякого акцента, свойственного людям «кавказской национальности», вероятно, долгое время жил и учился в России. Савелий даже подумал, что он бы нисколько не удивился, если бы оказалось, что парень учился в Москве. Этот чеченец с былинным именем Руслан действительно все детство провел в Москве: его родители, инженеры-строители, в довольно позднем возрасте произведя на свет мальчика, души в нем не чаяли и всячески баловали с самого детства. Добаловали до того, что тот возомнил о себе черт знает что и убедил себя, что он избранный и ему дозволено в этой жизни все. С легкостью поступив в МГУ, Руслан ударился в легкую жизнь: рестораны, девочки, вечеринки, танцульки. Допился до того, что однажды до полусмерти избил, а потом и изнасиловал четырнадцатилетнюю сестренку своего приятеля. Проснувшись среди ночи, он, увидев рядом с собой едва дышащую окровавленную девочку, изо рта которой змейкой струилась кровь, понял, что она до утра не доживет. Представив, что с ним сделает приятель, не говоря уже о служителях закона, Руслан пустился в бега на родину своих предков, где вовсю бушевало пламя войны. Родина приняла его с распростертыми объятиями: война все спишет! Наконец-то он очутился там, где ему действительно можно было делать все. Однако иногда приходилось, и отдавать долг. Два раза в месяц по пять дней приходилось дежурить в патруле. К несчастью Руслана, командир патруля Зелимхан, к которому он был причислен, страдал манией величия и никогда не терпел возражений, тем более любого намека на неподчинение: тут же пускал в ход кулаки или все, что попадалось под руку. Зелимхан был настоящий садист, особенно по отношению к женщинам, и не пропускал ни одной юбки, когда они дежурили в патруле. Вволю поиздевавшись над какой-нибудь беднягой, удовлетворив свои садистские наклонности и насытив свою плоть, он милостиво разрешал попользоваться и остальным своим соратникам… Руслан не очень поверил в разыгранный группой Савелия спектакль и неожиданно спросил: – А каким путем вы ехали, что добрались аж до нашего кордона, совсем в другой стороне и так далеко от Аргуна? Это, согласитесь, наводит на подозрительные мысли. – В его интонации не было иронии, и Савелий решил все-таки попытаться рассеять его подозрения. – Вы знаете, мы довольно плохо ориентируемся в этих местах, а те, кто знал дорогу хорошо, погибли во время покушения на нашего приятеля, – нисколько не смущаясь, пояснил он. – Хорошо, поставьте пока машину вон туда и немного обождите, я должен доложить своему командиру. Извините, но это не моя прихоть. – Он развел руками. – Конечно, конечно. Я понимаю, служба есть служба. – Савелий радушно улыбнулся и обернулся к Михаилу: – Поворачивай к тому месту, куда указал старшой. Проговорив эту фразу, Савелий подал сигнал опасности, и ребята тут же незаметно проверили свое оружие. Дело в том, что Савелий, беседуя с дотошным чеченцем, «услышал» его внутренний монолог. Оказывается, весть о ранении Мушмакаева успела разлететься по всей Чечне, и многие пытались узнать о его самочувствии, но обнаружить его местонахождение все никак не удавалось. Именно это обстоятельство, в совокупности с неудачным приобретением злополучного смертоносного «дипломата», взлетевшего на воздух и мгновенно сделавшего потерю трехсот тысяч долларов весьма обидной, заставило Дудаева задуматься. Неожиданный взрыв «дипломата» и то, что триста тысяч баксов улетели в трубу, поначалу нисколько не насторожило его: ему немало пришлось терять на своем жизненном пути. Но когда его племянника не оказалось в аргунской больнице, ни на следующий день, ни через день, Дудаев понял, что здесь что-то не так, и приказал сообщить по всем постам, что ждет сведений о Мушмакаеве… На пост перед Шатоем эта информация поступила буквально за пару часов до появления группы Савелия. Руслан, старший группы дозора, не знал, что они должны предпринять, если перед их постом появятся люди, среди которых будет и сам Мушмакаев. Если бы он был в сознании и дал понять, что с ним все в полном порядке, тогда Руслан не стал бы задерживать машину. И ему даже в голову бы не пришло интересоваться маршрутом их следования, но в данной ситуации он не мог поступить иначе и обязан был сообщить своему непосредственному начальнику, то есть Зелимхану. Ситуация складывалась явно не в пользу группы Савелия: сколько боевиков в наряде, кроме этих троих, что на виду, неясно. Какое вооружение – неизвестно, а их мало того что всего трое, не считая тележурналистки, так еще и сидят в кабине машины, словно в ловушке: ни обзора, ни возможности маневра, одна завалящая гранатка… и костей своих не соберешь. Савелий «услышал», как парень подумал о том, что он обязан сообщить, если увидит Мушмакаева или что-то узнает о нем. Это означает, что кто-то задумался над тем, что они так и не появились в аргунской больнице, и принял решение разобраться в этой странной ситуации. Медлить было нельзя: стоит парню доложить своему начальству, и на них начнется настоящая охота по всей территории не только Чечни, но и за ее пределами. Все это пронеслось в голове Савелия в считаные доли секунды, старший поста не успел и трех шагов сделать, как… – Работаем, – тихо бросил ребятам Савелий, а сам выскочил из машины. – Земляк! – окликнул он старшего поста, с надеждой лишь только остановить его, попытаться узнать количество боевиков, изменить невыгодную ситуацию для его группы. Впервые ему приходилось действовать без какого-то плана, надеясь на русское «авось». В таких случаях, если удается схватить «удачу за хвост», говорят, что просто повезло, в противном случае – нет, расклад пятьдесят на пятьдесят… От Автора: «Я твердо уверен, что в таких случаях ни о каком везении не может быть и речи: здесь подключается все то, чем наградила природа, опыт, интуиция и что-то еще, о чем невозможно сказать вслух без опасности прослыть сумасшедшим…» – В чем… – недовольно начал старший поста, повернувшись к Савелию, но, увидев простодушно улыбающееся лицо незнакомца, сам улыбнулся и спросил: – Какие проблемы? – Извините, что мне приходится говорить об этом, но… – Савелий изобразил такое смущение на лице, что парень купился. – Что случилось? – недоуменно спросил он. – Мне не совсем удобно… – поморщился Савелий. – О чем вы? – не понял тот. Савелий красноречиво кивнул в сторону машины. – В чем дело? – Парень явно был несколько растерян. – Я могу сказать вам тет-а-тет? – едва не шепотом спросил Савелий. – Ну? – Парень совсем был обескуражен и сделал шаг вперед. На какую-то долю секунды ему показалось, что этот странный незнакомец хочет поведать ему о чем-то очень важном. Савелий подошел ближе и шепотом спросил: – Вы не покажете, где у вас туалет? – Что? – Парень едва не взорвался от смеха. – Туалет? Да в любом месте. – Но я же не могу при даме… – Савелий смущенно кивнул в сторону машины. – При даме? – удивился тот: по-видимому, для него это было неожиданностью, в сумерках он не рассмотрел в кабине тележурналистку. Обменявшись со своими соратниками странными взглядами, он подошел к машине и заглянул внутрь. – А она очень даже ничего! – Плотоядно глядя на девушку, Руслан несколько раз вытер о куртку мгновенно вспотевшие ладони. – Чья ж ты будешь, красавица? – спросил он, бросая вопросительные взгляды то на Михаила, то на Дениса. Дарья уже хотела отбрить молодого петушка, но Михаил незаметно сжал ее локоть. – Будь повежливее, парень! – по-чеченски предупредил он. – Эту деваху командир отбил у неверных лично для себя. Тот недовольно насупился, мельком взглянул на неподвижное тело Мушмакаева, словно решая что-то для себя, потом перевел взгляд на девушку, и ее красота победила, взяла вверх над осторожностью: возможное наказание когда-то еще будет, а желание просто колом выпирает из-под куртки. – Твоему командиру бабы еще долго не понадобятся, – решительно проговорил он, потом по-русски обратился к тележурналистке: – Выйди-ка из машины, красавица, дай получше разглядеть тебя. В это время Савелий, как только старший патруля направился к машине, спросил его подчиненных: – Мужики, где можно отлить? Мочи нет терпеть. – Там, там или там, – усмехнулся один из них, кивая в разные стороны своей черной бородой. – Спасибо, – отозвался Савелий и устремился в ту сторону, откуда, как ему показалось, доносились какие-то приглушенные стоны. Не успел он отойти от ребят и патрульных Руслана на несколько шагов, как тому пришлось повторить девушке свою просьбу с другой интонацией. – А ну выходи, лярва! – с раздражением выкрикнул он и с угрозой добавил: – Не заставляй меня нервничать! – Послушай, парень, Мушмакаев за меньшие проступки яйца отрезал, – спокойно заметил Михаил по-чеченски и добавил: – Не советую. – Телке своей советуй! – отрезал тот, явно уже ничего не соображающий от желания овладеть симпатичной незнакомкой. – Вылазь мигом! – гаркнул он. – Ты, баба, лучше подчинись, – усмехнулся чернобородый, – Руслан у нас действительно очень нервный мужик. Тележурналистка вопросительно взглянула на Михаила, явно опасаясь возможных последствий. – Не бойся, выходи, все будет в порядке, – прошептал тот. Неволина вышла из машины и дерзко взглянула на Руслана. – А что дальше, мальчик? – пряча за улыбкой свой страх, с вызовом спросила она. – Ишь, какая смелая! – обрадовался он, предвкушая легкую победу над этой строптивицей… Нужно вернуться немного назад, чтобы не вносить путаницу в наше повествование… Когда Савелий с ребятами наткнулись на патруль, его командир, которого зовут, как мы выяснили ранее, Зелимхан, был тоже «очень занят». За пару часов до этого они остановили «Жигули» с молодой дагестанской семьей – мужем с женой и дочкой лет двенадцати, – возвращавшейся домой со свадьбы своих родственников. С первого же взгляда запав на симпатичную женщину, Зелимхан решил, что сегодня он повеселится от души. Придравшись к тому, что у них нет чеченского пропуска на проезд (которого и в природе не существовало), он приказал им выйти из машины. По его знаку на мужчину набросились его подчиненные и начали жестоко избивать, пока тот не потерял сознание. Женщина и девочка были почти одного роста и похожи друг на друга, словно две близняшки, их различал лишь возраст да более хрупкая фигура девочки. Видно, в кабине машины было тепло, и они были одеты в легкие, почти одинакового покроя платьица, но как будто даже не чувствовали холода, дрожа от испуга и неожиданно свалившейся на их головы беды. С рыданиями они умоляли пощадить мужа и отца, но все было тщетно: в Зелимхане уже проснулся голодный зверь, который требовал крови. Оставив при себе на всякий случай одного боевика, Зелимхан, назначив старшим Руслана, отправил его с остальными дежурить в дозоре, после чего повернулся к женщине. – Ну что, ласковая моя, будем с тобой делать? – облизывая пересохшие от волнения губы, спросил он и шагнул вперед. – Не надо, умоляю вас! Пощадите! – взмолилась женщина, почувствовав, что сейчас ее ожидает. – Ну чего ты так напугалась? Будь паинькой, и тебе будет хорошо, может, даже понравится. – Он говорил тихо, медленно надвигался на нее, ступая мягко, по-кошачьи, не моргая, глядя ей в глаза своими черными и неподвижными зрачками, гипнотизируя, словно удав кролика. Женщину буквально парализовал страх: она застыла, словно статуя, и не могла сдвинуться с места, и лишь ее губы продолжали шептать: – Не нужно, прошу вас, не нужно… Ее дочка смотрела на идущего к матери мужчину, не понимая, почему мать о чем-то его просит. Ужас уже передался и ей, испуганные глаза наполнились слезами, а по всему телу пробегала дрожь отчаяния и непонятного животного страха и ужаса, которого она еще никогда не испытывала за свою короткую жизнь. Зелимхан остановился перед женщиной и, упиваясь ее страхом, с сатанинской улыбкой, не отрывая взгляда от ее глаз, облапил ее грудь своими мясистыми пальцами и принялся мять ее, словно кусок глины. – Тамара, отвернись! Не смотри! – в отчаянии воскликнула женщина, но девочку, видно, тоже парализовал страх, и она продолжала одеревенело стоять и смотреть на происходящее. – Мне больно, – прошептала женщина, ее лицо действительно перекосилось от боли в груди. – А мне нет, – усмехнулся Зелимхан и вдруг резко рванул платье. Материал был настолько нежный, что мгновенно треснул, словно бумага. – Господи! За что? – вскрикнула женщина, пытаясь прикрыться руками. – Руки! – зло выкрикнул он и несколько раз сильно ударил по ним ладонью. Это было так больно, что женщина вынуждена была подчиниться и бессильно опустила руки, понимая, что перед ней животное, которое ничем невозможно пронять. Продолжая улыбаться, Зелимхан вытащил из-за пояса штык-нож, поиграл им, чуть притрагиваясь холодной сталью к коже лица, шее, груди женщины, затем подцепил лезвием середину бюстгальтера, дернул его на себя, и пышные груди с розовыми сосками высвободились, чуть колыхнувшись. – Отвернись, дочка! – беспомощно взмолилась снова несчастная женщина. – Нет, девочка, смотри и учись… у мамы, – усмехнулся Зелимхан, затем оттянул своим мясистым пальцем розовые ажурные трусики, чиркнул острым как бритва лезвием, и бесформенный материал соскользнул на землю. Женщина действительно была прекрасно сложена: тонкая талия, красивая форма грудей, крутые бедра и бархатистая кожа. Взяв нож за стальное лезвие, насильник поднес его толстую рукоять ко рту женщины, немного поводил по ее дрожащим от страха губам, затем нажал большим пальцем другой руки на подбородок, приоткрыл рот, сунул в него рукоятку и несколько раз качнул ею, обдирая горло и ломая зубы. Она поперхнулась, закашлялась, и кровь заполнила ее рот. – Ну, покажи, как ты умеешь чмокать губками. Представь, что это писька твоего мужа, – с тяжелым придыханием прошептал он, распаляясь все больше и больше, затем вытащил рукоятку изо рта и сунул ее между ног женщины, несколько раз пошевелив ею во влагалище. – Умоляю вас, – прошептала женщина, выплевывая кровь, и попыталась отстраниться. Это не понравилось насильнику. Он резко повернул ее спиной к себе и, ударив в затылок кулаком, заставил согнуться в пояснице. Затем звонко похлопал по розовым ягодицам. – Не понравилось в письке, понравится в жопке. – Его глаза налились кровью, казалось, что он уже ничего не соображает. С силой он вогнал рукоятку между ягодицами несчастной до самого лезвия. Женщина громко вскрикнула, и по ее бедрам потекла алая кровь, вид которой его настолько возбудил, что он даже глаза прикрыл от удовольствия, продолжая двигать ножом, словно насосом, и размазывая рукой кровь по спине. – Иди сюда, девочка, – простонал он возбужденно. – Нет! Не смей! Не трогай мою дочь! – вскрикнула женщина. – Все что хочешь делай со мной, но не трогай дочку, она же совсем еще ребенок! – Вот и хорошо: раньше начнет, раньше получит удовольствие, – усмехнулся он. – Иди сюда! – зло крикнул Зелимхан. Девочка вздрогнула всем телом и, словно сомнамбула, медленно подошла к нему. – На колени! – приказал он. Девочка в нерешительности замерла, но он неожиданно стукнул ее окровавленной рукой по лбу, и она испуганно плюхнулась коленями на землю. Ее воля уже была полностью подавлена, и она послушно выполняла его приказы. – Расстегни мои брюки! – бросил он, и девочка непослушными пальцами с трудом справилась с пуговицами, а он продолжал терзать рукояткой задний проход рыдающей женщины. – Вытащи его! – И вновь она выполнила приказ, обнажив его вздыбившуюся плоть. – Ну, ласкай! – Девочка послушно принялась гладить его член, но он вдруг гаркнул: – В рот, падла, в рот! – Схватил ее за волосы и буквально вогнал в ее горло свой огромный член. Девочка вскрикнула, и на ее губах проступила кровь. – Что ты делаешь, садист? – истошно закричала женщина, пытаясь отвлечь его от дочери. Ее крик был столь громким, что он привел в чувство мужа. Он встряхнул головой, увидел, что творит садист, и молча бросился на него. Оставленный на страже боевик настолько увлекся сценой насилия, что в первый момент не успел ничего сделать, и мужчине удалось подскочить к Зелимхану. Он оттолкнул свою дочку в сторону и бросился на злодея, но тот уже успел вырвать из кобуры пистолет и со всей силы обрушил рукоятку на его голову. Обливаясь кровью, мужчина упал на спину. – Ты что, кретин, спишь, что ли? – зло бросил Зелимхан боевику. – Прости, командир! – испуганно воскликнул тот, мгновенно вскакивая на ноги. – Добей его! – приказал Зелимхан, но тут же остановил: – Нет, подожди! Он гнусно рассмеялся, выпустил из руки нож, и его страшное лезвие осталось торчать между окровавленными ягодицами женщины. Зелимхан вдруг с силой толкнул ее в лоб в сторону лежащего мужа, и женщина, не удержавшись на ногах, рухнула торчащим из нее стальным лезвием прямо на живот своему мужу, пронзая его и разрывая себе задний проход. Боль была настолько невыносимой, что женщина потеряла сознание, откинувшись на спину и широко раскинув ноги. Мужчина вдруг пришел в себя, попытался пошевелиться и снова потерял сознание от болевого шока. – Ну, командир, ты даешь! – восхищенно воскликнул боевик, плотоядно уставившись на прелести женщины. – Потерпи немного, парень, тебе тоже достанется, – довольно усмехнулся Зелимхан. Он подошел, к всхлипывающей девочке, которая продолжала сидеть на земле в том положении, в каком оказалась после толчка своего отца; кровь, стекая по ее подбородку, капала на платье. Ни слова не говоря, он опустился рядом с ней, взял за волосы, вновь ткнул лицом в свою плоть, но в этот раз она не успела достаточно широко раскрыть рот, и ее зубы оцарапали его. – Зубы, сучка! – вскрикнул он и больно ударил кулаком по ее спине. – Нежнее соси, падла! Вот так! – Зелимхан удовлетворенно кивнул, потом рванул подол ее платьица вверх, сдернул трусики и с силой вогнал пальцы в ее детское влагалище. Громко вскрикнув, девочка, теряя сознание, машинально стиснула от боли зубы. – Ах ты, маленькая блядь! – разозлился садист, затем приподнял ее за бедра и буквально нанизал ее на свою вздыбившуюся плоть. Девочка застонала от боли, но не пришла в себя. Его приятель, с трудом сдерживающий себя, чтобы не броситься на продолжающую лежать женщину, вытащил свой член и принялся мастурбировать. – Ладно, валяй, – великодушно разрешил Зелимхан, продолжая руками подкидывать вверх девичьи бедра. Голова девочки бессильно моталась из стороны в сторону, разбрызгивая по сторонам кровь изо рта. Парень только и ждал этого разрешения: он отбросил автомат в сторону, подошел к женщине, опустился на колени и, не обращая внимания, что она продолжает лежать на муже, сцепленная с ним смертельным контактом, еще шире раздвинул ее ноги и вогнал в ее окровавленное лоно свою плоть. Именно в этот момент и появился Савелий. Увидев страшную сцену, особенно издевательство над бесчувственным телом девочки, он подскочил к садисту, обхватил его голову правой рукой и резко рванул вверх и вбок. Хруст шейных позвонков подонка совпал с моментом извержения его плоти. Его тело откинулось на спину, а Савелий, подхватив девочку, осторожно опустил ее на землю. Он видел, что ей нужна помощь, но времени не было: второй насильник мог поднять тревогу. Савелий тенью бросился к нему, зажал его рот рукой и всадил свой штык-кинжал под его левую лопатку. Парень умер мгновенно, не успев осознать, почему ему вдруг так больно. Савелий брезгливо скинул его с женщины и попытался приподнять ее, но она вдруг открыла глаза. – Мне больно, – прошептали ее губы. – Ничего, все пройдет, – пытаясь взбодрить ее, проговорил он, – я помогу вам встать… – Не нужно, больно! – исторгла женщина животный стон; тут Савелий увидел, что у мужчины, на котором она лежала, изо рта струйкой течет кровь. Словно догадавшись, что произошло, Савелий подсунул руку под бедра женщины, нащупал лезвие и, придерживая его пальцами, резко приподнял ее бедра второй рукой. Женщина вскрикнула от боли, но на этот раз сознание не потеряла. Савелий передернулся от жалости, когда увидел состояние лежавшего под ней человека. Он дотронулся до шеи бедного парня и понял, что тому осталось жить несколько секунд: видно, нож распорол печень. – Как мой муж? – спросила женщина, пытаясь пересилить боль внутри себя. – Без сознания, – с жалостью поморщился Савелий. – Что с моей дочкой? Савелий подошел к девочке, приложил пальцы к нежной шейке: пульса не было. Сердце девочки не выдержало выпавших на ее долю пыток, и она умерла от болевого шока. – Что с моей дочкой? – вновь настойчиво спросила женщина и со страхом уставилась на него. Савелий подошел к ней, опустился на колени и ласково взял ее руку в свои ладони. – Ваша дочка без сознания, но с ней все нормально, – солгал он, ощущая, как женщину покидают последние силы, и прекрасно понимая, что с ее внутренними повреждениями, от которых она уже потеряла огромное количество крови, можно выжить только в одном случае: сию секунду оказаться на операционном столе. Конечно, он мог бы чуть-чуть поддержать ее жизненные силы, но шансы выжить у нее были минимальны. Кроме того, Савелий успел «услышать» ее мысли: эта женщина очень любит мужа и дочь, она бы не стала жить, узнав о том, что они уже умерли. И Савелий решил просто облегчить ее страдания хотя бы на несколько секунд перед смертью, заблокировав боль. Он приподнял над женщиной свои ладони, сосредоточился и очертил над ее бедрами несколько кругов. – Спасибо вам, – облегченно вздохнула женщина и, опустив свою руку на руку Савелия, добавила: – Позаботьтесь о моей девочке. В ее глазах было столько грусти, что он отвел взгляд в сторону и как можно увереннее сказал, чтобы подбодрить ее перед смертью: – Все будет хорошо… Я сейчас вернусь, – пообещал он, поднявшись с колен. Савелию нельзя было терять ни секунды: в любой миг чеченцы могли хватиться его. Оставив женщину, он, стараясь не производить шума, бросился назад, прихватив лежащий на земле автомат мертвого боевика. Он вернулся вовремя: Руслан уже намеревался перейти к более активным действиям. Денис увидел Савелия первым и тут же выхватил свое излюбленное оружие. Взмах – и беспощадная сталь четко вошла в горло Руслана, наказывая его за издевательство над людьми и несколько смертей. Он попытался что-то выкрикнуть, но кровь мгновенно перекрыла горло, и парень, обхватив нож руками, словно желая освободиться от боли, как ни странно, успел выдернуть его и тут же рухнул на землю, дернул ногами и затих навсегда. Чернобородый каким-то чутьем угадал, откуда появится Савелий, и направил автомат именно в ту сторону. Трудно сказать, что случилось бы, если бы не меткая очередь Михаила, прошившая грудь боевику. Его чуть дернуло, и очередь его автомата взлохматила ствол березы в нескольких сантиметрах от головы Савелия. Третьего боевика он уже срезал сам из чеченского автомата. И сразу воцарилась такая тишина, словно все они действительно одновременно оглохли. – Их что, только трое было? – удивился Денис. – Если бы, – покачал головой Савелий. – Да на тебе лица нет! – воскликнул Михаил. – Что-то случилось? – встревожилась тележурналистка. – Случилось, – бросил он, повернулся и пошел назад, к тем несчастным – вдруг они еще живы? Все устремились за ним, но Савелий, не останавливаясь, предупредил: – Вам, Даша, лучше остаться здесь. – Вы забыли, что я журналистка! – упрямо заявила девушка. – Как хотите… Вскоре он, не обнаружив пульса у мертвого мужчины, уже опускался на колени перед молодой женщиной. Увидев открывшуюся перед ними страшную картину, ребята остановились, а Неволина подскочила к телу девочки, пощупала на ее шее пульс и простонала. – Боже мой! Какие же они звери! – выкрикнула она, и из ее глаз хлынули слезы. – Как она? – тихо спросил Михаил. – Отходит… – ответил Савелий. – А что с… – начал Денис и тут увидел под женщиной лужу крови, которая продолжала вытекать. – Сука! Мразь! – выкрикнул он, подбежал к мертвому телу Зелимхана и принялся пинать его, повторяя: – Сука! Мразь! – Оставь, Денис, ему все равно не больно, – остановил его Михаил, затем повернулся к Савелию: – Нужно бы закопать несчастных… – Скоро мы станем настоящими мастерами… – начал Денис и после паузы добавил: – Лопаты! – Оставлять так нельзя даже этих подонков, – заметил Савелий, – если не хотим, чтобы за нами кинулось все взрослое население Чечни. – Наверно, лучше всего здесь в лесу и закопать всех, – ответил Денис. – Только раздельно, – уточнил Савелий. – Разумеется, – согласился Михаил. – Побегу за лопатами. – Денис устремился к машине. – Погоди, я с тобой! – крикнул Михаил. – Нужно и тех сюда перетащить. Через час с небольшим они выкопали две могилы. В одну уложили несчастную дагестанскую семью, набросали сверху соломы, закопали. В другую бросили трупы бандитов, туда же сложили их оружие, вещи и тоже засыпали землей. – Сказать бы что-то нужно… – проговорил Денис. – Девочка все-таки… – почему-то добавил он, словно именно этот факт имел решающее значение. – Ты прав, – согласился Савелий, подошел к семейной могиле, снял с головы берет. – Вероятнее всего, вы были дружной семьей, а значит, и счастливой. Твое беззаботное детство, девочка, к сожалению, оборвалось, и оборвалось очень страшно! Если тебя это хоть немного утешит, то твой мучитель понес кару и его ждет ад, где он будет вечно гореть в геенне огненной. Спите спокойно. Пусть земля вам будет пухом… – Он поклонился и повернулся к Михаилу: – Не знаю, правильно ли я сказал… – Главное, от души, – успокоил друга Денис. – Может, из Корана что знаешь? – спросил Савелий у Михаила. – Кое-что помню. – Михаил снял шапку, опустился на колени, воздел кверху руки и начал что-то протяжно то ли петь, то ли читать. У него был красивый голос, и слушать его было приятно. Закончив читать, он трижды прикоснулся лбом к земле и трижды произнес: – Аллах Акбар! Аллах Акбар! Аллах Акбар! – Потом встал и, чуть смущаясь, сказал: – Так делал мой дед на могиле отца… – У вас отлично получилось, – одобрила тележурналистка, – я просто заслушалась как завороженная. – Мне тоже понравилось, – улыбнулся Савелий и дружески похлопал Михаила по плечу. – Ладно, пора двигаться, скоро у них смена поста. Они ехали еще несколько часов, но больше не наткнулись, ни на один пост. Незадолго до рассвета им попался заброшенный коровник. Загнав машину внутрь, они решили отдохнуть, сменяясь каждый час на посту. К счастью, это ветхое строение действительно оказалось заброшенным, и их никто не потревожил. Утром, разглядев выцветшую надпись на потрескавшейся фанере, Савелий понял, что они уже в Азербайджане. Разбудив остальных – Савелий дежурил на посту последним, под самое утро, – он сказал: – Есть две новости: одна хорошая, другая плохая. С какой начинать? – Лучше – с хорошей, а то все плохо и плохо, – взмолилась тележурналистка. – Желание дамы – закон для джентльмена, – согласился Савелий, чуть склонив голову. – Хорошая новость та, что мы уже в Азербайджане. – Здорово, значит, мы скоро окажемся у моих приятелей! – радостно захлопала в ладоши Дарья. – А плохая: у нас почти закончился бензин, а сколько до заправки, мы не знаем. – У попутки перехватим, – обнадежил Михаил. – Если встретим: целый час не слышал ни одного звука мотора, – с сомнением покачал головой Савелий. – Это тебе не Москва, здесь люди рано встают только весной и осенью. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43116579&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.