Сетевая библиотекаСетевая библиотека

Грация и фурия

$ 239.00
Грация и фурия
Тип:Книга
Цена:239.00 руб.
Издательство:Издательство АСТ
Год издания:2019
Просмотры:  10
Скачать ознакомительный фрагмент
Грация и фурия Трейси Бэнгхарт Лучшее молодежное фэнтези В мире, где у женщин нет прав, сестрам Серине и Номи Тиссаро уготованы две совершенно разные судьбы: одной суждено блистать во дворце, другой – томиться в тюрьме. Серина растет в уверенности, что однажды она станет Грацией – тихой, покорной девушкой, идеальной спутницей Наследника. Однако по воле случая место Серины занимает ее упрямая и непослушная младшая сестра Номи… Трейси Бэнгхарт Грация и фурия Copyright © 2018 by Alloy Entertainment and Tracy Banghart © А. Жаворонков, перевод на русский язык © ООО «Издательство АСТ», 2019 * * * Всем женщинам, которым было велено сидеть молча… и которые, тем не менее, поднялись. Глава 1 Серина СЕРИНА ТИССАРО СТОЯЛА на ступеньках фонтана главной пьяцца Ланоса в окружении еще девяти девушек своего возраста, и все они сейчас были наряжены в лучшие свои платья. С губ Серины не сходила лучезарная улыбка, несмотря на то что угольная пыль, витающая в воздухе, не давала ей вздохнуть полной грудью. Синьор Пьетро, слегка прищурив глаза, одну за другой оглядел каждую девушку. Знал он их всех с рождения, наблюдал за каждой, непрерывно оценивая потенциал. Он поджал губы, отчего его с черные с проседью усы дернулись. Солнце уже почти скрылось за горами, обступавшими по периметру закопченный город. Семья Серины стояла с краю толпы, в тени, и лучи предзакатного солнца падали лишь на младшую дочь, Номи, да и то, касались лишь ее щек. Даже издалека Серина видела ярость в ее глазах. Их брат, Рензо, держал Номи за руку, очевидно, не позволяя ей двинуться с места. С такого расстояния Серина не могла видеть выражения лица брата, но вряд ли на нем отражалась хотя бы толика той надежды, какую излучали лица ее родителей. Синьор Пьетро, отвернувшись от девушек на ступеньках фонтана, взглянул на собравшуюся на пьяцца толпу. В ожидании его решения сердце Серины затрепетало, но она скрыла волнение под маской безмятежности, как и учила ее мать. – В этом году Наследник выберет свою первую Грацию. Каждой провинции позволено отправить лишь одну девушку. Поскольку я являюсь правителем Ланоса, именно мне выпала честь выбрать из всех наших дочерей самую достойную, которая и отправится в Беллакву. Может, он и сделал паузу, нагнетая драматизм, но время вовсе не остановилось, как представляла себе Серина. Меж тем синьор Пьетро продолжал бесстрастным монотонным голосом: – И выбор мой пал на Серину Тиссаро. Толпа зааплодировала. Глаза мамы Тиссаро вспыхнули надеждой. Лицо Номи вытянулось. Онемевшая Серина шагнула вперед и сделала реверанс. Она не могла в это поверить. Она поедет в Беллакву, покинет наконец-то мрачный душный Ланос. Серина уже много раз представляла, как впервые в жизни поедет на поезде, и за окном будут мелькать цветущие яркие пейзажи Виридии. Она представляла, как увидит столицу, каналы, и, конечно же, огромные мраморные палаццо. И встретится там с Наследником. И будет он красив, точно принц из волшебной сказки. И если он выберет ее, то до скончания своих дней жить она будет в этом прекрасном месте. И никогда не придется ей, как матери, работать на текстильной фабрике. И не станет она служанкой, как ее кузина. И не выдадут ее насильно замуж за того, кто посулит за ее руку больше денег. А будет она посещать великолепные балы и иметь все, что душе угодно. И семья ее впредь не будет знать нужды. И даже Номи – даже Номи! – заживет лучшей жизнью, несмотря на все ее сопротивление. Еще бы, ведь став служанкой Серины, она тоже покинет Ланос. Серина зашагала по ступенькам вниз, а синьор Пьетро тем временем пожал руку ее отцу. Толпа медленно расходилась. Остальные девочки присоединились к своим родителям, не сказав Серине ни слова. Девушка подошла к своим. Мать ее дрожала от волнения. Когда-то она была такого же роста, как и Серина, но долгие годы за швейной машинкой на текстильной фабрике согнули ее. – Цветочек мой, я горжусь тобой! – Мать слегка приобняла Серину. – Благодаря тебе нашей семье оказали огромную честь. Номи демонстративно кашлянула. Серина кинула на сестру предостерегающий взгляд. Если cиньор Пьетро услышит, как Номи говорит что-то против Наследника или Верховного Правителя, то непременно велит ее выпороть. Он уже грозился в прошлом месяце, услышав во время проверки физических параметров, как Номи, когда очередь дошла до Серины, едва слышно пробормотала: «Это просто смешно». – Спасибо, синьор, – сказал отец, кланяясь. Правитель зашагал к своей повозке, и его короткий пурпурный плащ затрепетал в желтоватом свете только что зажженных уличных фонарей. – Пойдем, – велел им отец. – У нас только два дня на подготовку к твоему путешествию. И он развернулся и зашагал к дому, расположенному всего лишь в нескольких кварталах от центральной пьяцца. Серина втянула в легкие грязный воздух Ланоса и последовала за отцом. Тот не обернулся. Она попыталась угадать его настроение. Гордился ли он ей, как гордилась мама? Серина не знала. Она никогда ничего толком не знала, когда дело касалось отца. Рензо хлопнул сестру по руке. – Ты выглядишь восхитительно, – произнес он. – Наследник будет дурак, если не выберет тебя. Серина одарила его благодарной улыбкой. Рензо понимал, как много это значит для нее. Да и для всех них. Он вымахал высоким, широкоплечим и, глядя на него, не верилось, что он почти на два года моложе Серины. Рензо и Номи были близнецами, но не очень похожими, за исключением темно-янтарных глаз, на несколько тонов светлее, чем глаза Серины. Шаркая ногами, точно обиженный ребенок, Номи поотстала от них. Серина, замедлив шаг, оказалась рядом с сестрой. – Отличная новость, – произнесла она тихо, чтобы их не услышали родители. После сегодняшнего знаменательного события люди уже разошлись по домам, и улицы были пустынны. На стенах домов из плохо отесанного камня, мимо которых они шли, плясали желтые отблески зажженных за окнами ламп. Под ногами был неровный грязный булыжник, но Серина ни разу не запнулась. Ее медно-красное платье шелестело по камням. – У меня нет настроения болтать, – почти прорычала Номи, нимало не заботясь о том, чтобы говорить потише. Серине отчаянно захотелось осадить сестру. – Чем ты недовольна? Я правда не понимаю. Мы наконец-то выберемся из этого ужасного города. Поселимся во дворце. Ведь быть служанкой много легче, чем тянуть на себе всю семью, как ты делаешь сейчас. И нам не придется заботиться о хлебе насущном. Да и мама бросит работать… Номи прибавила шаг, будто убегая от слов Серины. – Вот в этом и разница между нами, – сказала Номи, подбоченившись, и ее лицо залила краска. – Я не считаю этот город ужасным. И в волшебные сказки не верю. Я всего лишь хочу… – Все, что ты хочешь, находится за пределами наших возможностей, – вырвалось у Серины, уставшей от злости сестры. – Ты никогда не сможешь выбирать себе работу. Или мужа. Или… Да ты вообще ничего здесь не сможешь! В том, что женщины Виридии имели так мало прав, вины Серины не было. И Серина давным-давно усвоила, что борьбой ничего не изменишь. Поэтому доступные возможности она старалась использовать на все сто. А сейчас ей выпал шанс стать одной из самых почитаемых женщин во всей стране. Если Наследник выберет ее, она даже сможет стать матерью будущего Верховного Правителя. – Есть у нас возможности! – безапелляционно заявила Номи. – В этом-то все и дело. Все еще препираясь, они дошли до своего скромного жилища. Рензо распахнул перед ними скрипучую дверь, и его сардонический взгляд явственно свидетельствовал о том, что он все слышал. – Номи, папа велел тебе готовить ужин. Не произнеся более ни слова, Номи вбежала в крошечную гостиную. Серина тоже вошла, подобрав юбку, чтобы не касаться ею порога. От нее не укрылся взгляд Номи, устремленный на учебники Рензо, которые лежали открытыми на грубо отесанном столе. Серина предостерегающе толкнула Номи локтем. Сестра не шевельнулась. Тогда Серина кашлянула. Номи повернулась к ней, но, судя по виду, мысли ее витали очень далеко. Затем она потрясла головой, как будто стараясь освободиться от них, и заспешила к раковине. Серина быстро глянула на родителей, тихо беседовавших у маленькой пузатой печки. Те ничего не заметили. Они вообще мало что замечали. Для них Серина и Номи были подобны всем другим дочерям в холодном промышленном городе Ланос. Только Серина обладала красотой. А у Номи был секрет. Серина мысленно взмолилась, чтобы красоты ее хватило на то, чтобы приглянуться Наследнику, ради самой себя и ради сестры. Рензо затворил дверь, и глухой стук эхом отозвался в сердце Серины. Она поежилась, внезапно охваченная страхом, причины которого пока не знала. Глава 2 Номи РИКША КАК БЕЗУМНЫЙ крутил педали, не обращая внимания на колдобины в булыжной мостовой и лавируя между перепуганными пешеходами. Тряска на ухабах укачала Номи, вызвав неприятные ощущения в желудке. А может, причиной тому являлся тяжелый влажный воздух, смердящий к тому же протухшей рыбой. Нет, причина дурного самочувствия была иной, и девушка точно знала, что именно сводит судорогой мышцы и высасывает воздух из легких. Чем ближе они приближались к палаццо, тем сильнее ей хотелось развернуться и поехать в другую сторону. С того памятного вечера, когда cиньор Пьетро выбрал Серину, не минуло и двух недель, и все дни пронеслись так же стремительно и мучительно, как сегодняшний, который завершался безумной поездкой в повозке рикши. Проносясь по мостику в пугающей близости к краю, повозка опасно накренилась, и Серина настолько крепко сжала руку сестры, что ногти ее впились в кожу, отчего Номи вздрогнула. Щеки Рензо побледнели. Он один занимал все сиденье напротив сестер, и ему, чтобы удерживать равновесие, пришлось растопырить ноги, точно пауку. Рикша что было сил ударил по тормозам, и повозка как вкопанная остановилась на краю огромной пьяцца. Желудок Номи болезненно сжался, норовя расстаться с содержимым. На дальнем конце заполненной людьми пьяцца в лучах солнца блистал широкий канал, и на его поверхности качались черные длинные лодки. Еще дальше находился принадлежавший Верховному Правителю остров, и оттуда к небу вздымался сияющий золотом палаццо. Номи несколько раз глубоко вздохнула. При иных обстоятельствах она бы наслаждалась видом Беллаквы. Но не сегодня. Тем более не сейчас. Рензо сунул рикше деньги и помог сестрам выбраться из повозки, но даже оказавшись на твердой почве, Номи чувствовала, как предательски дрожат ее колени. – Ну что, будем прощаться? – Хоть Рензо и старался держаться отстраненно, но голос его все же подрагивал. Как и положено благовоспитанной девушке, Серина склонила голову, и Рензо учтиво приобнял ее. Но подобное прощание было не для Номи. Она крепко обняла брата, зарылась лицом в его куртку, вдохнула знакомый с детства успокаивающий запах. Дрожь в ногах и желудок почти успокоились. Брат останется в Беллакве до оглашения имен девушек, которые станут Грациями, и она, возможно, увидит его спустя лишь несколько часов. Или не увидит никогда. Неопределенность раздражала Номи. – Может, мне разработать план вашего побега на свободу, если выберут Серину? – прошептал Рензо, желая пошутить, но по голосу было заметно, что ему сейчас совсем не до шуток. Если только Серину выберут. Номи на мгновение еще крепче прижалась к брату, а затем решительно отстранилась. Они обменялись наполненными страданием взглядами. – Пошли же, Номи, – произнесла Серина спокойно. К ней протянул руку мужчина в черной, расшитой золотом ливрее. Слегка склонив голову, Серина положила пальцы ему на руку. У Номи перехватило дыхание. Она была еще не готова. Рензо, похоже, все понял. Изобразив на лице пусть и страдальческую, но все же улыбку, он поцеловал ее в щеку и заспешил прочь первым. Номи словно полоснули бритвой по сердцу. – Пошли же, – прошептала Серина вновь. Неохотно Номи последовала за сестрой сквозь толпу. Гондольер в черной с золотой вышивкой ливрее провел их через пьяцца к каналу, где на волнах качалась изящная гондола. Он помог Серине, а затем и Номи взойти на борт, услужливо усадил их на мягкие с золотой вышивкой подушки. Другие гондолы с одетыми в цветастые платья девушками – тоже претендентками – уже отчалили. Наблюдавшие за ними зеваки на набережной смеялись и аплодировали, дети подбрасывали в воздух охапки цветов. Гондола с Номи и Сериной тоже отчалила, и Серина улыбалась, радуясь вниманию и парящим розовым лепесткам. Номи не разделяла безмятежного настроения сестры. Желудок опять дал о себе знать. Ей хотелось выскочить на берег, догнать Рензо и сбежать из незнакомого города. Она бы сделала что угодно, только бы не плыть ко дворцу Верховного Правителя, где в самом ближайшем будущем ее принесут в жертву античному богу. Но сделать ничего было нельзя – Серина страстно хотела попасть туда. Номи одной рукой вытерла слезы, стараясь успокоиться, а другой рукой крепко сжала небольшую сумку с нехитрыми пожитками. – Что, если мы больше никогда не увидим Рензо? – Это было бы счастьем, – ответила Серина, но голос ее дрожал. По морщинкам на лбу Номи заметила, что по мере приближения ко дворцу сестрой овладевает напряжение. Похоже, Серина вовсе не пребывала в безмятежном состоянии духа – просто старалась держаться. Более мягко она добавила: – И ты это знаешь. – Хотелось бы, чтобы все было иначе, – едва слышно пробормотала Номи. Гондола с легким толчком причалила к парапету канала. Почти все девушки уже высадились у основания лестницы, ведущей ко дворцу Верховного Правителя. Крошечные колокольчики, прикрепленные к ветвям кипарисов, растущих вдоль канала, слегка позвякивали от легкого бриза. Сестры оказались последними в длинной очереди разодетых в яркие, красивые платья девушек. Номи шагала по высоким мраморным ступеням, мысленно кляня Наследника, ожидавшего на самом верху. Конечно же, он не обратит на нее ни малейшего внимания, как и на прочих служанок, но вся ее жизнь сейчас зависела от того, обратит ли он внимание на сестру. Перед Номи по ступенькам вверх плыла Серина: блестящие каштановые волосы до пояса трепетали на ветру; замысловатое платье, с огромным усердием сшитое их матерью из кусочков различных тканей, колыхалось мягкой волной. Серина не выказывала ни малейших признаков усталости, хоть они и провели семь последних долгих дней в раскачивающемся вагоне поезда, затем ночь в неуютном, обшарпанном номере отеля, а весь сегодняшний день лихорадочно готовились к балу. Номи покрепче ухватила сумку. Стараясь не споткнуться на мраморных ступеньках, она подняла взгляд на Верховного Правителя и двух его сыновей. На вид Верховный Правитель оказался болезненно худым и очень суровым. Малахия, Наследник, был одет в расшитый золотом белый мундир, выгодно подчеркивающий его мускулистую фигуру. Широкие скулы и коротко остриженные каштановые волосы придавали его лицу суровость, которую слегка сглаживали довольно пухлые губы. Он придирчиво разглядывал проходивших мимо потенциальных Граций. Несомненно, он был весьма и весьма привлекательным мужчиной. Младший сын Верховного Правителя, Аса?, рассеянно глядел на канал. Его темные волосы были значительно длиннее, чем у брата, и к тому же основательно взъерошены, как если бы он то и дело проводил по ним пятерней. Проходя мимо мужчин, Номи должна была бы склонить голову, но она этим не озаботилась. Как она и предполагала, никто не обратил на нее ни малейшего внимания. Взгляды всех троих были прикованы к блестящим волосам Серины и ее слегка покачивающимся на ходу бедрам. Когда-то Номи раздражало то, что все взгляды всегда обращены к сестре, но сейчас она почувствовала себя счастливой от того, что стала невидимкой. Она не завидовала сестре и у нее не было желания обратить на себя ледяной взгляд Правителя. Номи достигла веранды, в тени которой, вне поля зрения мужчин из семейства Верховных, наконец-то слегка расслабилась. Девушки, претендовавшие на роль Грации, и их служанки проследовали в богато украшенную галерею, выход из которой закрывали тяжелые резные двери из дерева. Номи и Серина не сговариваясь привалились к стене. – Дай-ка я еще разок взгляну на твой макияж, – сказала Номи. Хотя ей и хотелось оказаться сейчас где-нибудь подальше отсюда, но свою работу выполнить было необходимо. Необходимо им обеим. – Как ты думаешь, у нас получится? – прошептала Серина, украдкой глядя на ближайшую девушку, чей изысканный ярко-желтый наряд поправляла ее служанка. Номи так и подмывало расказать сестре, о чем она сейчас в действительности думала: что им следует немедленно, не говоря никому ни слова, бежать и вернуться в Ланос. Или, лучше, отправиться куда-нибудь еще, где они наконец-то решат, что им следует делать дальше, вместо того чтобы заниматься бесконечной рутинной работой, как это делала Номи, или часами напролет отрабатывать правила этикета и танцевальные пассажи, как это делала Серина. Но Номи не хуже Серины знала: такого места, где можно было бы все изменить, нет на всем белом свете. И неважно, где они окажутся, выбор перед ними всегда будет таким: фабричные работницы, служанки или жены. Здесь же, в столице, у Серины есть шанс стать Грацией – воплощением эталона красоты, элегантности и покорности. Ведь именно об этом и мечтают все девочки. Они обе понимали, что, став Грацией и служанкой, они попадут в другую жизнь, но далее их мнения разделялись: Серина была убеждена, что изменения в их жизни произойдут лишь к лучшему, а Номи в это не верила. – Так или иначе, нам есть что терять, – сказала Номи, стирая крошечное пятнышко краски для век с уголка глаза Серины. – Не смей так говорить, – предостерегла Серина. – Не смей… – Уж не думаешь ли ты, что твой променад перед Наследником свел его с ума? – Номи дрожащей рукой поправила локон, выбившийся из прически Серины. И у нее, и у ее сестры были каштановые волосы, оливкового цвета кожа и высокие скулы, как и у их матери, но каким-то непостижимым образом эти общие черты делали Серину яркой и желанной в глазах мужчин, а Номи – невзрачной и малопривлекательной. – Неважно, сойдет ли он с ума от страсти ко мне, для победы достаточно лишь его внимания, – сказала Серина, демонстрируя поглядывавшим на них претенденткам хорошо отработанную многочасовыми тренировками искусственную улыбку. – Его внимание – наш шанс на лучшую жизнь. – Чем лучшую? – Номи покачала головой. Внутри у нее все клокотало от злости. – Серина, не надо нам… Серина сделала шаг вперед и почти вплотную приблизилась к сестре. – Улыбайся. Улыбайся мне, будто ты безумно счастлива. Будто ты такая же, как и все остальные девицы вокруг нас. Номи вгляделась в глаза сестры. Гнев добавил красок ее лицу, сделав еще красивее. Сейчас она была намного привлекательнее, чем в коконе сдержанности со скромной улыбкой и опущенными вниз глазами. На возвышение в дальнем конце помещения поднялась женщина в шелковом одеянии, выгодно подчеркивающем ее стройный стан, и невнятный бубнеж претенденток и служанок немедленно стих. – Меня зовут Инес. Я – Главная Грация. – Голос женщины был мягок, а слова лились словно песня. – Наследник признателен вам за то, что вы приехали. Он искренне сожалеет о том, что сможет выбрать только трех девушек. Но будьте уверены, вы все – благословенны. Номи, как это часто случалось и прежде, подумала: как странно, что Верховный Правитель и его Наследники выбирают трех Граций каждые три года, а не одну раз в год. Ведь предшествующие выбору события затрагивают всю страну, а затем следуют еще и организованные Верховным Правителем балы и прочее. У нынешнего Правителя к настоящему времени было уже почти сорок Граций, но ходили слухи, что со здоровьем у него не все в порядке. Поэтому в этом году он объявил, что не намерен выбирать для себя новых Граций, а вместо него свой первый выбор сделает его наследник. Многие предполагали, что Верховный Правитель скоро отойдет от дел, и страной станет править Наследник. – Скоро начнется бал. – Инес воздела руку к небу, и ее толстые золотые браслеты громко звякнули. – Пора, мои дорогие! Серина крепко обняла Номи. – Держи себя в руках, – едва слышно произнесла Серина. – Я беспокоюсь вовсе не о себе, – ответила Номи, крепко прижав к себе сестру. Девушек называли одну за другой; массивные двери бального зала распахивались и закрывались. Настала очередь Серины. Двое слуг Верховного Правителя широко отворили перед ней двери, открыв ее взору наполненную ярким, безудержно переливающимся светом комнату, и глубокий голос произнес: «Серина Тиссаро из Ланоса». Не оглядываясь, девушка переступила порог. Сестра скрылась из виду, и сердце Номи болезненно сжалось. Она прошла к стене и положила свою сумку туда, где уже лежали вещи, принесенные служанками, которые теперь неловко замерли в углу. Некоторые вышли на балкон, и оттуда теперь доносились их невнятные голоса; другие отдыхали в креслах или бесцельно бродили туда-сюда. Стены давили на нее позолотой и тяжелым блеском. Все вокруг казалось чужим, непохожим на комнаты в доме. Прошла всего лишь неделя, как они уехали, но ей уже недоставало звуков, которые производил Рензо, собирая учебники перед школой; недоставало редких минут отдыха, когда она, выполнив всю работу по дому, сидела рядом с матерью, частенько бранившей ее; недоставало наполненного снежинками ветра на закате и предчувствия того, что мир к утру полностью преобразится. Она скучала даже по тяжко вздыхающим трубам и крошечным покрытым копотью окнам их квартиры на Фабричной улице. Часть ее отчаянно хотела вернуться домой, в крошечное обветшалое жилище. Но она точно знала, что это просто отсрочит ее неизбежное расставание с семьей. Ее пронзила мысль, что всю оставшуюся жизнь, день за днем, она будет проводить в ожидании возвращения Серины, пусть даже ждать ей придется в роскошной, великолепно обставленной комнате. А сама она будет никому не интересна. Превратится в тень. Ничем не примечательную. Невидимую. Забытую. Глаза Номи наполнились слезами. Она огляделась, но никому вокруг не было до нее ни малейшего дела. Найдись под рукой холодная вода, она бы плеснула ее себе в лицо. Глядишь, и полегчало бы. Но воды, даже воды здесь не было… Она двинулась по коридору в поисках туалета. И с каждым шагом напряжение в груди ослабевало. Номи повернула за угол и увидела комнату. Там были мягкие глубокие кожаные кресла, тонкой работы ковры и бесчисленные полки из красного дерева, заполненные томами, на корешках которых красовались золотые тиснения. Книги. Много книг – больше, чем она видела за всю свою жизнь. Ноги сами понесли Номи туда. Прислушиваясь, она замерла у полуоткрытой двери. Ни шороха, ни звука, ни даже намека на движение. Глубоко вдохнув, она проскользнула внутрь. Перед ней распахнулся целый мир: к потолку тянулись ряды и ряды книжных полок, в лучах заходящего солнца на томах блестели тисненные золотом названия. Номи глубоко вдохнула. В воздухе витал запах трубочного табака. На трясущихся ногах она подошла к ближайшей полке и провела пальцами по толстым кожаным корешкам. Пробежала глазами названия, но многие слова оказались ей незнакомы. Ее рука сама вытащила тонкую книгу, стоявшую между двумя толстыми черными томами, и у нее вдруг перехватило дыхание. Она сразу узнала ее. Это были «Легенды Виридии». Немедленно в мозгу ее вспыхнули воспоминания. Той осенью, когда ей и Рензо только-только стукнуло двенадцать, брат дал ей полистать точно такую же книгу, и ей ужасно захотелось узнать, что же там написано. Закон не позволял женщинам читать. Закон запрещал женщинам многое. Им разрешалось лишь рожать детей, трудиться на фабриках да убирать дома богачей. Но Номи такой закон не устраивал, и Рензо уступил ей и принялся учить чтению. То были лучшие месяцы в жизни Номи. Бывало, они проводили целые ночи, сгорбившись у мерцающей свечи, и Номи неуверенным голосом читала и перечитывала рассказ о Луне и ее любовнике, об ужасах, таящихся в глубинах, и свою любимую историю о двух братьях, разлученных таинственной женщиной с татуировками и золотым глазом. И только Серина знала их секрет. Рензо однажды спросил, не хочет ли и она научиться читать, но Серина сказала, что предпочитает слушать, а сама же тем временем будет вышивать. Наступила весна, и в школе Рензо заменили книгу легенд другой, в которой были лишь математические уравнения, но Номи и Серина продолжали рассказывать истории друг другу по памяти, каждый раз слегка переиначивая их. Номи ласково погладила буквы на обложке. Обложка была такой же, из мягкой кожи, только без трещин на сгибе и с целыми уголками. Номи прижала книгу к груди, вспоминая ночи, когда они с братом сосредоточенно размышляли над страницами, подбирая правильное произношение или значение для каждого слова. Книга для Номи была ближе и роднее, чем великолепный палаццо и все его роскошное убранство. Расстаться с нею она уже не могла. Разумеется, никто и никогда не хватится маленького томика с волшебными историями. Книга будто сама собой скользнула ей за пазуху, и Номи, скрестив на груди руки, заспешила в коридор. Она уже почти вернулась в галерею, как вдруг прямо перед ней из-за угла вышли двое. Наследник и его брат. Номи смиренно опустила голову, ожидая, когда те пройдут мимо. – …должно зависеть от меня, а не от воли магистратов, – с гневом в голосе говорил Наследник, но, увидев Номи, замолчал. Ей, как и любой служанке, следовало сейчас отвесить глубокий поклон, но от неожиданности она уставилась на Наследника. У него были темно-карие пронзительные глаза. Он смотрел на Номи так, будто за мгновение мог узнать про нее все – ее прошлую жизнь, надежды, секреты, и под этим взглядом она почувствовала себя голой. Щеки ее запылали, и она наконец-то отвела глаза. – Кто ты? – требовательно спросил Малахия. – Номи Тиссаро, – пробормотала она. – И что ты здесь делаешь, Номи Тиссаро? – В голосе Наследника явственно слышалось подозрение. Номи еще ниже склонила голову. – Я… Я служанка. Я лишь только… – Голос ее сорвался. Что ей надлежало сейчас делать, она понятия не имела, да еще книга прожигала кожу. – Пошли, Малахия, а то опоздаем! – Аса нетерпеливым жестом провел ладонью по волосам. Его темный костюм оттенял белые одежды Малахии, но была в его облике какая-то небрежность, граничащая с развязностью. Не обращая внимания на брата, Наследник сделал шаг к Номи, и та невольно вжалась спиной в стену. – Ты лишь только что? Что именно ты здесь делаешь? Попытка запугать девушку возымела обратный эффект, и душившая Номи паника вдруг сменилась яростью. Она распрямила спину, вздернула подбородок и взглянула прямо в глаза Наследнику. – Я лишь воспользовалась туалетом. Он там. – Она кивнула на противоположный конец коридора. – Если вам в туалет, то вам туда. Аса фыркнул, но Малахии было не смешно. Его лицо покраснело от злости. Горло Номи сдавил ужас. Она резко опустила глаза. Ведь Серина просила, просила ее вести себя подобающим образом, а она не продержалась и десяти минут. Наговорила Наследнику дерзостей… Да и выражение ее глаз, конечно же, не укрылось от него. – Можешь идти, – молвил наконец Малахия, и в голосе его слышался смертный приговор, а не помилование. Мужчины продолжали свой путь, а Номи стремглав бросилась к галерее. Сердце ее громко стучало, а в тело острым углом впилась обложка украденной книги. Первым делом Номи поспешила в угол, где лежали вещи, и быстрым движением сунула книгу в сумку. Она была почти уверена, что Наследник не знал, что у нее находилось за пазухой, и эта неопределенность страшила. Остаток вечера она не спускала глаз с дверей, ожидая, когда наступит конец ее мира. Глава 3 Серина ПЕРВЫЙ В ЖИЗНИ СЕРИНЫ бал оказался почти таким, каким она себе его и представляла. Длинный бальный зал был наполнен движениями потенциальных Граций, блистающих, переливающихся, словно стая рыб. Зеркальные стены и позолоченная лепнина отражали и преломляли свет дюжин хрустальных люстр. У стены, рядом с арками, ведущими на террасу, в углу сидели музыканты, а их пальцы мелькали над инструментами так быстро, что Серина не всегда их различала. Бальный зал разительно отличался от привычной ей тесной гостиной, где преподаватель обучал ее танцам, используя в качестве партнера ее брата, Рензо. А танцевали они не под музыку, а под ритм, который ладошами отбивал преподаватель. Здесь же танцоры кружились в такт изящной, великолепно исполняемой мелодии, и Серина, подчиняясь очарованию музыки, тоже кружилась и улыбалась в руках великолепно одетых сановников Верховного Правителя. Но в волшебной сказке был и изъян: на балу отсутствовал Наследник. Музыканты сделали короткий перерыв, и Серина, переводя дыхание, устремилась в угол. Туго стянутый корсет уже ощутимо душил ее. Отдыхая, она внимательно оглядела бальный зал. Не составляло труда выделить из толпы Граций Верховного Правителя. Последние двигались так, будто здесь родились, и походка у каждой была естественной, но в то же время привлекавшей к ним всеобщее внимание. Некоторые из Граций замерли на высоких цилиндрических платформах, и их застывшие фигуры являли собой женское совершенство. Серину охватило благоговение. К подобному ее готовили с ранних лет, с тех пор, когда она еще не понимала толком, что значит быть Грацией. Впоследствии ей на плечи опустилось тяжелое бремя ответственности, понимание того, что если ей удастся воплотить в жизнь мечту любой из девушек, живущих в Виридии, то это радикально изменит к лучшему жизнь всех членов ее семьи: подслеповатая от многолетнего шитья мать наконец-то оставит работу на фабрике, а брат сможет со временем жениться. Но самым главным было держать возле себя в качестве служанки строптивую Номи. Она была умна, даже слишком, и вечно бросала вызов властям, частенько не подчиняясь установленным правилам. Номи была мечтательницей, а Серина – реалисткой. Серина стремилась изо всех сил сдержать вспыльчивый нрав сестры ради себя, ради семьи и ради самой Номи. Ничто Серину не пугало больше, чем мысль, что однажды сестра в своих рискованных предприятиях зайдет слишком далеко и будет поймана. К Серине подошла девица в платье с цветочным узором. – Здесь великолепно, не находите? Серина кинула на девицу быстрый взгляд: мягкие черты лица, миловидные голубые глаза, платинового цвета волосы, которые в ярком свете сейчас будто бы светились. – Ничего подобного я в жизни не видела. Серина опять оглядела зал. Несомненно, Наследник должен был вот-вот появиться. – А я ни разу в жизни не видела платья вроде вашего, – призналась девица. – Вам его мама сшила? Серина хоть и не сразу, но все же уловила скрытую насмешку в ласковом голосе собеседницы. Сознаться в том, что платье для нее действительно сшила мать, она, конечно же, не могла, и оттого лишь изобразила на губах милую улыбку. – Как интересно, – продолжала меж тем девица. – В этом году в Беллакве никто не носит голубое. Затем она демонстративно оглядела зал. Серина сделала то же самое. Слова девицы были чистой правдой: все претендентки были одеты в розовое, пурпурное и желтое; у большинства претенденток отделанные парчой платья были в пол. Платье Серины струилось до щиколоток, открывая золотые сандалии. Серина небрежно пожала плечами. – Значит, мне повезло, ведь голубой, как многим известно, – любимый цвет Наследника. Серина не имела ни малейшего представления о том, какой у Наследника любимый цвет, но ложь возымела действие: с лица девицы сошло выражение спеси. Серина отошла на несколько шагов назад. Внезапно по залу пронесся возбужденный шепоток. Серина, вовремя повернув голову, увидела Наследника и его брата, входивших в бальный зал. Наследник неторопливым взглядом окинул зал, явно разглядывая каждую из претенденток. Задолго до того, как его взгляд достиг ее, Серина опустила глаза. Несколько претенденток как бы невзначай приблизились к Наследнику. Справа от него появилась Инес. Девица, только что разговаривавшая с Сериной, поспешила к ним. Серина же, не желая затеряться в толпе, направилась к террасе, где золотистый свет заходящего солнца мог бы подчеркнуть сияние ее кожи. Далеко внизу под террасой каналы отсвечивали всеми оттенками розового и оранжевого. Рассказы о Беллакве Серина слышала на протяжении всей своей жизни. Новую столицу на самой южной оконечности Виридии основал первый Верховный Правитель, и, по рассказам, она весьма походила на древний северный город, полностью уничтоженный Потопом. Увидев Беллакву впервые, Серина сочла город великолепным, хотя и несколько холодным и надменным. Рядом возникла Инес. – Малахия, это Серина Тиссаро из Ланоса. Серина, повернувшись, присела в низком грациозном реверансе. Затем, распрямившись, подняла взгляд лишь только на высоту губ Наследника. Губы оказались полными и мягкими, контрастируя с жесткой челюстью. Поднять взгляд выше было бы невежливо. – Я удостоена чести быть здесь и мечтаю служить вам, Ваше Высочество, – улыбнулась Серина. – Серина Тиссаро? Так тебя зовут? – спросил Наследник с неожиданной резкостью. Серина, как ее учили, слегка склонила голову, точно цветок под порывом ветра. – Да, Ваше Высочество, – ответила она. – Потанцуй со мной, – приказал он. Тело Серины пронзила нервная дрожь. – Буду счастлива, Ваше Высочество. Его рука обняла ее за талию, и он вывел девушку на середину бального зала. Музыканты немедленно принялись исполнять быструю мелодию, и танец начался. Серина склонялась и кружилась, но меж тем от нее не укрылись нервные взгляды остальных претенденток. Мелодия замедлилась, и Малахия спросил: – Ты из Ланоса? Серина предполагала, что Наследник сейчас направится к следующей девушке, но он так не поступил. Мало того, он прижал ее к себе крепче. От него исходил запах роскоши: дорогих экзотических сладостей и щедро приправленного специями вина. – Да, Ваше Высочество, – ответила она. – Мой город находится в горах. Там сейчас все еще холодно. – Ты живешь с родителями? С братьями? Сестрами? Сейчас они едва двигались, подчиняясь неторопливому ритму музыки. Обе его руки были у нее на бедрах, и даже сквозь ткань платья она ощущала их тепло. – С родителями, Ваше Высочество. У меня есть младшие брат и сестра. Сестра сейчас здесь, сопровождает меня в качестве служанки, Ваше Высочество. Музыка кончилась, закончился и танец, и Наследник освободил ее из объятий, но кожа еще хранила тепло его рук. Она снова присела в реверансе, не пытаясь даже сдержать улыбку. – Спасибо за танец, Ваше Высочество. – Мне тоже было приятно танцевать с тобой, – небрежно обронил он, а затем, пройдя сквозь толпу, скрылся из виду. Серина вернулась на террасу. В голове она прокручивала каждое предложение, анализировала каждое прикосновение, каждый жест Наследника. Похоже, она ему понравилась. Ведь прижимал же он ее к себе. Впервые с тех пор, как они покинули Ланос, Серина почувствовала, как напряжение немного отпустило. Она справилась, сделала все как надо. Почти наверняка, Наследник выберет именно ее. И если выберет… Лицо Серины озарилось улыбкой. Он оказался таким привлекательным, каким она себе и представляла. От этих мыслей Серину отвлек невнятный рокот голосов из бального зала. Серина огляделась, но не увидела расшитого золотом белого мундира. Несколько претенденток одарили ее неласковыми взглядами. И в голове у Серины пронеслось: принц Малахия удалился с бала, станцевав только с ней. Только с ней одной! * * * Претендентки вернулись в галерею. Не успела Серина перевести дух, как ее схватила за руку Номи. Едва ли не силком оттащила в угол, где огромные растения в гигантских разрисованных глиняных горшках скрыли их от посторонних глаз. Вид у Номи был обеспокоенный, тревожный, быть может, даже слегка больной. Пытаясь успокоить сестру, Серина прижала ее к себе обеими руками. – Все замечательно, – произнесла она едва слышно. – Все прошло отлично, прекрасно… Даже лучше, чем я думала. Нам уже не о чем беспокоиться. После этих слов Номи сделалась еще более несчастной, чем прежде, но спросить ее, что не так, Серина не успела. В бальный зал вошла Инес, и все немедленно затихли. – Красавицы мои, – начала она. – Наследник был счастлив увидеть всех вас здесь. Ваши красота и обаяние, описать которые не хватит слов, весьма сильно затруднили ему выбор, но после совещания с магистратами ваших провинций и напряженных размышлений он принял окончательное решение. – Как только я произнесу имена избранных, они выйдут, и я покажу им дорогу в их комнаты. Остальные останутся здесь, ожидая, когда мы организуем для них отправку назад, на центральную пьяцца Беллаквы, где сейчас их ждут семьи; семьям же тех, кто останется, будет объявлено, что их дочери выбраны. И избранные смогут, используя писарей палаццо, отправить весточку своим родителям. Серина еще крепче сжала руку сестры. Время пришло. Старой жизни конец, наступает новая. Претендентки зашевелились, принялись что-то шептать своим служанкам. Сердце Серины сильно забилось. – Марис Азариа, Наследник выбрал вас. Серина оглядела толпу и нашла взглядом Марис – та рыдала, утираясь рукавом своего роскошного розового платья. Были ли то слезы радости или горя, Серина не поняла. – Еще двое, – прошептала Номи. Еще два шанса. Инес выждала, пока в зале воцарится полная тишина. – Кассия Ранетти. Инес кивнула на девушку, стоящую на помосте. То была девица, что заговорила с Сериной. Изысканная челюсть Кассии слегка подвисла, глаза расширились, а затем она громко рассмеялась, и ее серебряные волосы затрепетали. Наряд Кассии был великолепен, как и ее туфли на высоком каблуке. Несомненно, она была родом из богатого восточного города – может из Соло, а может даже, из Золотого Острова. Остальные девушки опять задвигались и принялись тихо шептаться со своими служанками. Осталось только одно имя. Только одно. Инес откашлялась, и Серина, как и все вокруг, затаила дыхание. – По воле Наследника последней Грацией станет… Номи Тиссаро. С плеч Серины будто свалился тяжкий груз. Есть! Я все-таки победила! Просто произошла досадная ошибка. Серина с улыбкой обратилась к Инес: – Меня зовут Серина Тиссаро. Немолодая уже женщина покачала головой. – Нет, моя прелесть. Выбрали не тебя. Слова эти в притихшем зале прозвучали ударами молота. Все взгляды были прикованы к Номи. У Серины перехватило дыхание и в глазах все поплыло, как в тумане. Глядя на нее, Инес произнесла: – Выбрали твою служанку. Твою сестру. Номи Тиссаро. Бальный зал наполнился голосами удивления и гнева. Сердце Серины стучало как бешеное. Она взглянула сначала на Инес, затем на сестру. Волосы той были толком не расчесаны, простенькое коричневое платье сидело на ней весьма нескладно, хоть и было лучшим из того, что Номи когда-либо доводилось носить. И тем не менее девушка, искренне ненавидевшая все, что касалось Граций, вдруг стала одной из них неожиданно для всех и, самое главное, для себя самой. Глава 4 Номи У НОМИ ПОДКАШИВАЛИСЬ НОГИ, дыхание прерывалось. Совершенно очевидно, что произошла ошибка. А как же иначе? Разумеется, была допущена ошибка. Толпа вокруг пришла в движение. Некоторые из бывших претенденток ударились в слезы, другие в недоумении глядели на нее. Инес двинулась к двери, за ней последовали только что выбранные Грации и их служанки. Инес в нетерпении обернулась. Наклонившись, Номи подхватила сумку, но Серина выхватила ее. – Но я… – Номи, теперь ты – Грация, – прошептала Серина и направилась к двери. Не зная, что еще предпринять, Номи последовала за сестрой. Я не Грация. У меня галлюцинация. Болезненный бред. Ночной кошмар! Инес повела их по коридору в противоположную от библиотеки сторону. – Что случилось? – едва слышно пробормотала Серина. Щеки ее пылали. – Понятия не имею. – Номи потерла шею. Нормальное дыхание все еще не вернулось к ней, и чувство было такое, будто ее душат. – Разве так можно? Ведь синьор Пьетро выбрал вовсе не меня, а тебя. – На то была воля Наследника! От резкого окрика Инес обе сестры немедленно смолкли. Ноги едва подчинялись Номи, отчего она поминутно спотыкалась. Она была груба с Наследником. Кроме того, ему было хорошо известно, что она – всего лишь служанка, но из всех прекрасных женщин в бальном зале он выбрал именно ее. Почему? Номи вовсе не была польщена. Скорее напугана. Ужасно напугана. Следуя за Инес, девушки шли по бесконечным коридорам, поднимались по многочисленным лестницам. Вскоре у Номи в ушах запульсировала кровь; дышать сделалось невыносимо сложно. Серина схватила ее за руку и поддержала. Наконец они достигли двойных дверей с искусно вырезанными на них огромными пионами и виноградной лозой. Вход охранял мужчина в черной униформе. Сохраняя на лице абсолютно бесстрастное выражение, он распахнул перед ними двери. Они прошли дальше и оказались в освещенной золотисто-теплым светом круглой комнате, стены которой были украшены позолоченной лепниной и искусно выполненными вставками из слоновой кости. Несколько мраморных арок вдоль стен намекали на то, что за ними расположен лабиринт. У арок находились живые папоротники в разукрашенных горшках. Посреди комнаты располагались кремового цвета диваны с грудами темно-красных бархатных подушечек. Одна из новых Граций, Кассия, вздохнула и прижала к груди ладони. – Здесь мы встречаемся перед приемами и балами, – объяснила Инес. – И здесь же вас будет ждать посланник Наследника, если захочет увидеться с вами наедине. Номи сглотнула. Очевидно, что служить украшением палаццо было не единственной задачей Граций. Ей и остальным избранницам предстояло Наследника ублажать. Номи с трудом подавила в себе приступ тошноты. Ей полагалось прислуживать Серине, а вовсе не Наследнику. Именно к этому она и готовилась все те годы, пока Серина училась танцам и игре на арфе. Для роли Грации она была совершенно не готова. Да она никогда и не стремилась быть Грацией. – Наши покои весьма просторны, – продолжала Инес. – Вам можно выходить в сад и пользоваться пляжами при дворце, но нельзя покидать свои комнаты без сопровождения. Время от времени мы выходим в Беллакву, но только группой и только по специальному разрешению Наследника или Верховного Правителя. Основной нашей работой, работой Граций, является умение приносить удовольствие, но нам также важно поддерживать друг друга. Ведь мы все нуждаемся в поддержке, и скоро вы сами в этом убедитесь. Номи показалось, что в словах Инес заключен какой-то глубокий скрытый смысл, но в чем он, она так и не поняла и была не совсем уверена, что он там есть. Инес провела их через лабиринт гостиных комнат, основными цветами которых были бледно-желтый и розовый. В комнатах были тяжелые портьеры из дамасской ткани и изысканная мебель. Сводчатые дверные проемы вели из комнат в отделанные кафелем ванные, на широкие балконы с мраморными балюстрадами, в огромные столовые и гардеробные, полные великолепных платьев и белья. Номи со слов Серины знала, что Грации живут в роскоши, но увиденное ею сейчас выходило далеко за пределы ее воображения. В каждой комнате небольшие группы Граций играли в «святых и моряков» или вышивали, и всюду за ними молча наблюдали мужчины в белых ливреях. Номи не сомневалась, что эти мужчины внимательно слушают и пристально следят за всем происходящим, а затем докладывают Верховному Правителю обо всем подозрительном. Некоторые Грации прогуливались по террасам или тихо беседовали, потягивая из крошечных чашечек дымящийся кофе. Но нигде, абсолютно нигде Номи не услышала ни смеха, ни громких или хотя бы слегка наполненных эмоциями голосов. Номи все это ненавидела. Вызывающая роскошь и тишина. И у всех, у всех Граций на лицах словно приклеенные, фальшивые улыбки. Номи могла бы, пожалуй, даже приспособиться к этому миру, будь она здесь служанкой. Невидимость давала бы ей хотя бы иллюзию свободы, но быть Грацией… Серина могла, Номи – никогда. Когда Инес наконец показала каждой Грации и каждой служанке их комнаты, Номи уже валилась с ног от усталости. – В комнатах вы найдете, чем подкрепиться, а завтра утром вас разбудят перед завтраком, – сообщила Инес. – Служанки, утром я представлю вас нашей управляющей, и она разъяснит вам обязанности. – Глаза Инес остановились на Номи. – Полагаю, твоей служанкой станет сестра? Если нет, то не беспокойся, прислугу тебе выделят из нынешнего персонала. Язык Номи прилип к гортани, но она все-таки выдавила из себя: – Пусть со мной будет Серина. Наконец сестры остались одни. В их спальне было прохладно, из открытого окна дул ровный бриз. Рядом с окном находилась кровать с периной и покрывалом, украшенным таким же узором, что и занавески на окнах. На туалетном столике стояли зажженные свечки, и по комнате распространялся аромат роз и ванили. Рядом со свечами находилось блюдо со свежими фруктами и хлебом. Снаружи над горизонтом парила растущая луна, и ее отражение танцевало на поверхности океана, на который выходили окна этой части палаццо. Номи повернулась к сестре. Сказать хотелось многое, и сделать это надо было прямо сейчас, но в горле застыл тошнотворный комок, и она безвольно присела на край кровати. – Что случилось? – Серина, наклонившись, стянула с ног сандалии. Глаза Номи наполнялись слезами. – Я была в коридоре… А из-за угла вышли Наследник и его брат. Они вдруг оказались прямо передо мной, и я… – Номи сделала глубокий вдох, и только затем, запинаясь, продолжила: – Все произошло так неожиданно, и я… Я вовсе этого не хотела… Я сказала им то, что говорить не следовало. – О, Номи, как же ты так! – Голос Серины был непривычно резким и хриплым. Конечно же, она рассердилась. Номи никогда не заходила так далеко, никогда не подвергала себя и сестру подобному риску. Номи погрузила сжатый кулак в мягкую поверхность перины. – Лучше бы мне никогда его не видеть. Я страшно испугалась. Особенно из-за того… Из-за того, что… – Неохотно она достала из сумки книгу. Серина будет вне себя от гнева, но лучше покончить со всем прямо сейчас. А затем, быть может, придумать план дальнейших действий. – Еще и это. – Серина неподвижно застыла, только забытая сандалия покачивалась на ремешке, зажатом в ее пальцах. – Где ты это взяла? – Там, рядом с туалетом, была библиотека. Я увидела ее и просто… просто шла туда. Там было много-много книг, полки до самого потолка… – От воспоминаний у Номи даже глаза остекленели. – Что ты сделала? Похоже, украла одну из книг? – Голос Серины от гнева дрожал. – Великолепно! Ты перещеголяла саму себя. Прежде ты лишь язык не по делу распускала да из дома порой ускользала… Но теперь… Теперь ты стащила книгу, будто не догадывалась, что за все придется заплатить. Наследник видел ее у тебя? Бушевавший в Серине гнев перерос в панику. – Нет. Я ее спрятала. – Номи сглотнула. Кровь в венах кипела от стыда. – Но моя дерзость и без того сослужила нам дурную службу. Я предполагала, что буду наказана, но… Но это… – Неважно, на что ты там себе надеялась. – Серина открыла крошечный шкафчик рядом с койкой служанки и швырнула туда свои сандалии. Те глухо стукнулись о деревянную перегородку внутри. Номи вздрогнула. – Ты привлекла к себе его внимание. Что ж, ты своего добилась! Теперь ты – Грация! Прими же мои поздравления! – Из глаз Номи хлынули слезы. – Я вовсе не хотела этого. Выбора – становиться Грацией или нет, – у меня не было. А у нас всегда должен быть выбор! – Зато стать Грацией хотела я, – вспыхнула Серина. Сердце Номи сжалось. – Нет же, нет! Это не выбор, когда ты лишены возможности сказать «нет». И можно ответить только «да»! – Какая же ты наивная, Номи. – Глаза Серины пылали яростным огнем. Она закинула правую руку себе за спину, пытаясь расстегнуть застежки на своем платье. Номи поспешила к сестре и распустила тугие шнурки на ее корсете. Серина стянула с себя платье и, достав из сумки потрепанную ночную рубашку, надела ее. Улеглась на койке, предназначенной для служанки. – Поверить не могу, что такое случилось. – Если тебе здесь совсем невмоготу, так возвращайся домой. – Номи тоже разделась и облачилась в ночную рубашку. – Быть моей служанкой тебе вовсе не обязательно. – От мысли, что она останется здесь совсем одна, сердце Номи похолодело. Выжить здесь без сестры ей уж точно не удастся. – По крайней мере, у тебя теперь есть выбор. – Ты так считаешь? – Серина безрадостно рассмеялась. – Хоть ты и сводишь меня с ума, сестренка, но я все же люблю тебя и одну здесь не оставлю. – Отец подыщет тебе богатого жениха, – настаивала Номи. – И у тебя будут дети. Серина вытянулась на койке, закрыла глаза и не допускающим возражений голосом повторила: – Одну я тебя здесь не оставлю. Сердце Номи заныло от сожаления. И от страха тоже. Она взглянула сначала на кровать у окна, а затем на сестру. Больше всего на свете ей вдруг сейчас захотелось оказаться на жесткой постели в их крошечной комнатке в Ланосе, рядом с прижавшейся к ней, свернувшейся уже в мирном полусне сестрой. – Ложись со мной, – предложила Номи. – Места двоим здесь вполне хватит. Но Серина демонстративно повернулась к сестре спиной. Все было абсолютно ясно и без слов: сестру она не оставит, но и прощать ее не намерена. Номи легла. Всю ночь ей было тяжело дышать, как будто грудную клетку плотно стянули стальным обручем. Я – Грация. Глава 5 Серина С ПЕРВЫМИ ЛУЧАМИ СОЛНЦА Серина была уже одета. И хотя глаза закрывались, а есть хотелось просто ужасно, все-таки пришлось слушать наставления главной распорядительницы, куда, как и в какое время возвращать грязную посуду, куда относить грязную одежду… что можно приносить из кухни своим Грациям в комнаты и где найти принадлежности для чистки ванн и кафеля. Кроме того, каждой служанке вменялось в обязанности держать в чистоте общие помещения: тщательно вытирать там пыль, мести и мыть пол. Список продолжался и продолжался. Сначала Серину охватила паника, но она напомнила себе, что схватывает все на лету, и скоро научится выполнять роль служанки не хуже того, как научилась выполнять роль Грации. Главная распорядительница проводила Серину и остальных служанок в огромную комнату, где на вешалках висели сотни платьев, а на полках располагались сотни туфель и стопками лежало огромное количество дамского белья. – Подберите здесь платья, что придутся вашим Грациям впору, – приказала Распорядительница. – Здесь есть одежда разных размеров, но если что-то не подойдет, то обращайтесь ко мне, и наши швеи подгонят одежду. – Она открыла дверь в дальнем конце комнаты, и там оказалось крошечное помещение с полками. – Свою униформу вы найдете здесь. Возьмите каждая по три комплекта и раз в неделю отправляйте свою одежду в чистку. Пройдя вдоль рядов великолепной одежды, Серина выбрала два платья: черное с серебряными нитями и нежно-зеленое, которое, по ее мнению, лучше всего могло подчеркнуть оттенок кожи Номи. Прикосновения к тканям пробудили в Серине воспоминания о матери. Когда та поняла, что дочь станет красавицей, немедленно и всерьез взялась за ее воспитание. Мама Тиссаро никогда не позволяла Серине сомневаться в себе или своих способностях стать Грацией; она учила ее контролировать себя в любых обстоятельствах, всегда быть эффектной, при этом казаться уравновешенной и покорной. Все свое внимание мать уделяла Серине, поэтому упустила Номи. Она не заметила гнев Номи, когда та узнала, что брат пойдет в школу, а она нет. Не замечала уверенность Номи в том, что к ней должны относиться так же, как и к ее брату, который был еще и рожден несколькими минутами позже. Номи хотела быть Рензо, желала обладать такой же свободой. Но мама Тиссаро ничего этого не замечала и видела только то, что хотела: Серина – красавица и надежда семьи, а Номи для семьи совершенно бесполезна. Серина замечала все и знала, что сестра способна на большее, чем просто быть служанкой. Но Номи никогда не учили быть Грацией, и, скорее всего, она даже не задумывалась над тем, что умений хорошо танцевать, искусно вышивать и мастерски играть на арфе недостаточно, чтобы стать Грацией. Ведь Номи никогда не готовили к смирению. А Серину учили всему. Он должен был выбрать меня. Меня! Серина взяла три униформы и две пары туфель на низком каблуке для себя. Вернувшись в комнату, аккуратно развесила одежду в резном с инкрустациями шкафу, разложила расписанное цветами платье на задней спинке кровати Номи, тщательно расправила его и затем потрясла сестру за плечо. Номи с трудом пробудилась, подняла голову, и Серина увидела у нее на щеках следы высохших слез. Серина слышала, как почти всю ночь та ворочалась и вздыхала. Ей хотелось обнять сестру, прижать к себе покрепче, сказать что-нибудь ободряющее, но она этого не сделала, потому что все еще злилась на нее, да и честь ее была задета. – Нужно протереть тебе лицо, – коротко сказала Серина. Сходила в маленькую туалетную комнату, вернулась оттуда со смоченным теплой водой полотенцем и протерла сестре лицо. – Так это был не сон! – Круглые глаза Номи замерли на лице сестры, моля опровергнуть это утверждение. Серина покачала головой. – Ты права, это был не сон. Глаза Номи покраснели, она опять была готова расплакаться. Серина затолкала сестру в ванную. – Через пятнадцать минут у тебя завтрак на террасе, затем – примерка платьев. – Через минуту буду готова. – Номи плеснула в лицо воды и потерла его ладонями. – Но только я… У меня кусок в горло не полезет. – Ничего, затолкаешь. Они вышли из ванной, и Серина сунула сестре в руки платье с цветами. Номи всегда помогала Серине одеваться, делать макияж, причесываться… Сейчас же все было в точности наоборот. Но времени думать о превратностях судьбы у Серины не было. Номи с ненавистью уставилась на платье. – Я на себя такое не надену. Оно же почти прозрачное. – Еще как наденешь, – Серина положила руки сестре на бедра. – Ты уже не служанка, так и одевайся должным образом. Тебе следует… – Ничего мне не следует, – возразила Номи. – Я это убожество на себя не надену. – Сама не наденешь, так я надену на тебя, – категорично заявила Серина. Тяжело вздохнув, Номи подчинилась. Платье было слегка великовато, но Серина обмотала ленту вокруг талии сестры, затем зафиксировала под грудью и завязала позади шеи. Оказалось, что в таком виде платье весьма выгодно подчеркивает изгибы тела Номи. – У меня дышать толком не получается, – пожаловалась девушка. – Я не дышала полной грудью в течение многих лет, – отрезала Серина. – Так что привыкнешь. Она натянула простенькое коричневое платье, а сверху надела белый передник. Цвет платья был безобразен, а грубая ткань царапала кожу. Серина усадила Номи перед туалетным столиком и открыла косметичку. Номи вытащила из косметички карандаш для глаз. – Я сама справлюсь, – заявила она. – Ты же понятия не имеешь, как это делается. Что правда, то правда – многие годы макияж на лицо Серины наносила сестра. – Придется тебе побыстрее научить меня, сестричка. Серина не сводила глаз с лица сестры в зеркале, сравнивая его со своим. Что в ней нашел Наследник? Конечно, у сестры глаза ярче, но зато у Серины кожа белее и волосы гуще, пышнее. А еще у Номи чересчур румяные щеки и вечно, как сейчас, плотно сжаты губы, отчего они кажутся совсем-совсем тоненькими. Да и выглядит она усталой и ужасно озабоченной, хотя, надо признать, и очень юной. – Подведи глаза, – велела Серина. – Глаза – твое главное достоинство. Она присела на край кровати. Ей, конечно же, сейчас надлежало заправлять кровати и прибирать в комнате, но она лишь сидела и наблюдала за тем, как Номи наносит себе на лицо макияж. Наконец она закончила и, зная, что сестра смотрит на нее, скорчила зеркалу рожу. – В такой яркой раскраске я выгляжу смешной. – Ты выглядишь прекрасно. Серина поднялась с кровати и принялась расчесывать волосы Номи. Кончики казались сухими, ломкими, не помешало бы вымыть их в травяном настое. Но сами волосы были густые и пушистые, почти такие же, как у Серины. Серина помогла сестре сделать пучок на затылке. Затем, слегка попререкавшись с сестрой, Номи заплела волосы Серины в косу. Теперь они выглядели согласно своим обязанностям: Серина – служанка, Номи – Грация. Но выражение лиц у обеих было одинаковое – мрачное, хмурое. – Иди же, – велела Серина. – Мне пора прибираться. Номи не пошевелилась. – Серина! Мне ужасно жаль, что все так получилось. Явственный страх в глазах Номи заставил сердце Серины сжаться. Она знала, что ей следует как-то ободрить сестру, сказать ей что-нибудь ласковое, но ей и самой было тяжело – новая реальность тоже давила на нее. Со вздохом она вымолвила: – Знаю. Номи, углядев что-то в зеркале, остолбенела. Серина проследила за взглядом сестры и увидела на прикроватном столике книгу. Серина вскочила, подбежала к столику и схватила книгу. – Ее нужно спрятать, а лучше выбросить в окно. Номи, эта книга опасна для нас. Увидев обложку, Серина заколебалась. Почему книга кажется такой знакомой? Серина опустилась на кровать и провела рукой по буквам на обложке. Номи присела рядом. – Это книга легенд, такая же, как приносил Рензо. Я увидела ее в библиотеке и не смогла ничего с собой поделать. Здесь все такое чужое, незнакомое… А эта книга – словно кусочек дома. Серина вспомнила, как Номи и Рензо читали ей под покровом ночи, и пламя свечи колебалось в такт их словам. Она открыла книгу на первой странице. – Первый рассказ называется «Голубки». Верно? Он всегда был моим любимым. Номи улыбнулась. – Мы прочитали его тебе так много раз, что, похоже, ты выучила его наизусть. Серина уставилась на буквы, как будто могла читать. От нахлынувших воспоминаний затрепетало сердце. – Думаешь, я все еще помню? Номи улыбнулась. – Попробуй. Серина закрыла глаза и как будто оказалась в углу комнаты Рензо, освещенном огарком свечи. – Задолго до того, как были рождены предки наших предков, земли здесь еще не было, – пробормотала она. – Не существовало даже Виридии, а повсюду плескался океан. И не было берега, куда бы катились его волны, и не было скалы, о которую бы волны эти… – Дверь спальни отворилась, и глаза Серины открылись, но у нее изо рта, тем не менее, вылетело последнее слово: – разбились. – Номи, тебе надлежит быть… – Инес замолчала. Она глядела на Серину, на книгу у нее в руках. Прямо за ней стоял одетый в белое мужчина. – Что вы делаете? – Мы… – начала Серина и запнулась. Что тут скажешь? В комнату вошел слуга Верховного Правителя. Лицо Инес словно окаменело. Серина вскочила с кровати. В руке у нее оставалась книга, которую тут же выхватил слуга Верховного. – Подождите! – в отчаянии закричала Номи. – Вы не понимаете. Это… Закончить Номи не успела. Человек в белой ливрее, грубо схватив Серину за руку, выволок ее за дверь, и та лишь успела бросить на сестру прощальный взгляд. Дверь спальни захлопнулась. Номи прижала руки к груди, по щекам заструились слезы. Она была такой маленькой в этой огромной комнате с огромной кроватью. Никогда прежде она не чувствовала такого одиночества, такой обреченности. * * * Приговора Серина ждала в крошечной плохо освещенной комнатке, находившейся где-то в глубине дворца. Вряд ли Верховный Правитель позволит ей оставаться служанкой Номи. Хотя, быть может, велит выпороть и все же разрешит вернуться к своим обязанностям. Никогда прежде Серине и в голову не приходило, что она будет молить о порке. Говорить, что книгу выкрала Номи или что она умеет читать, нельзя, поскольку такое признание навредит им обоим. Если бы только я вовремя спрятала эту злополучную книгу… Если бы только Номи ее не украла… Серина ходила кругами по крошечному помещению, и в голове проносилось: «если бы, если бы, если бы…» Дверь открыл рослый мужчина в зеленой униформе. – Серина Тиссаро, вас желает видеть Верховный Правитель. Сердце в ее груди подскочило и упало. Она последовала за своим провожатым. Путь их пролегал вдали от комнат, где обитали Грации, но Серина все равно обыскивала взглядом каждый угол в надежде увидеть Номи. Наконец высокий слуга остановился, распахнул дверь и впустил Серину в комнату. Девушка прошла внутрь. Она полагала, что окажется в приемном покое, но комната оказалась совсем небольшой, с огромным количеством книжных полок вдоль стен. Библиотека. У окна в кожаном кресле сидел Верховный Правитель. Лицо его имело серовато-пепельный оттенок, и был он так худ, что, казалось, его кожу вот-вот прорвут кости. Но глаза Правителя горели. – Серина Тиссаро, – сказал он ледяным голосом. – Моя Главная Грация доложила, что ты умеешь читать. Серина уставилась на выложенный керамическими плитками пол. Ни пошевелиться, ни тем более ответить она не могла. Девушка едва дышала. Он не сказал ничего угрожающего… Пока не сказал, но наблюдал за ней, словно ястреб, высматривающий добычу. – Кто тебя учил? – В голосе его сквозь лед проступило пламя. – Никто, – прошептала Серина. Верховный Правитель пошевелился, и она услышала, как гремят его кости, но, скорее всего, это ей лишь показалось. Серина сглотнула. – Кто это был? Твой отец? Двоюродный брат? О, Номи, Номи. Что же ты натворила! Серина в отчаянии потрясла головой. Следовало что-нибудь сказать. Следовало солгать. Нельзя было допустить, чтобы наказанной оказалась ее семья. – Я… Я училась сама. Крала книги. В наступившей тишине слышен был лишь плеск волн из открытого окна. Верховный Правитель откинулся на спинку кресла. – Крала так же, как украла мою? Перепуганная Серина понурила голову. – А твоя сестра? Она… разделяет твою склонность? Сестры, насколько мне известно, часто похожи в своих пороках. Онемевшая Серина покачала головой. Часть ее хотела выкрикнуть: «Да». Пусть Номи ответит за то, что натворила. Но Номи была ее сестрой. Да и такой ответ означал бы лишь то, что наказаны будут обе. – Читать она не умеет, Ваше Величество. До сегодняшнего дня она даже не знала, что я умею. Пожалуйста… Пожалуйста, сестра не имеет никакого отношения к этой книге! – Хм. В течение нескольких минут Верховный Правитель не произносил ни слова. Серина не осмеливалась поднять взгляд. Да что там взгляд, у нее и дышать-то не получалось. Она лишь молилась про себя. Пусть меня высекут. Пожалуйста, пожалуйста, я согласна на порку. Но еще до того, как Верховный Правитель объявил приговор, Серина уже догадалась, что наказание будет намного более суровым. Глава 6 Номи НОМИ СХВАТИЛА сумку и в сердцах швырнула через всю комнату. Омерзительный глухой стук о стену подстегнул ее страхи за себя и сестру. Из глаз еще сильнее полились слезы, пустой желудок попытался вывернуться наизнанку. Номи уселась на кровать, на то самое место, которое еще хранило формы тела сестры. Быть может, и ее тепло. Затем свернулась на кровати калачиком, плотно-плотно закрыла глаза, пытаясь отгородиться от льющегося из окна утреннего света, от всех мыслей и сожалений. Но ничего из этого не вышло. Более того, в голове будто бы зазвучал голос сестры: – Задолго до того, как были рождены предки наших предков, земли здесь еще не было. Однажды ночью, год или два назад, Серина ради забавы пересказывала эту историю, слегка изменив ее. Они сидели на расстеленном на полу мамином одеяле в их крошечной спальне. Рензо надлежало заниматься математикой, но слушал и он. – Однажды вечером, – говорила Серина по памяти неплохо поставленным уроками пения голосом, – когда солнце уже клонилось к горизонту, а луна просыпалась после дневного сна, над дорожкой, созданной на воде закатным солнцем, летели две птицы. Полет их был неровен, уставшие крылья с трудом держали в воздухе. Время от времени одна птица замедляла полет и устремлялась к воде. Тогда другая подныривала под обессилевшую и подставляла свою спину, давая той временную передышку. Птицы проделали большой путь. Солнечная дорожка исчезла, и на воде появилась серебристая лунная. Под птицами в неистовом ритме поднимался и опускался океан, удивленный их очевидной любовью друг к другу. Океан никогда никого не любил настолько, чтобы подставить собственную спину. Он не понимал, почему инстинкт самосохранения в птицах не возобладает, почему более сильная не оставит слабую и не продолжит свой путь в одиночестве? Хоть и не сразу, океан уразумел, что порознь птицы не осилили бы столь долгий путь. – Серина обняла Номи за плечи. – Силы им обоим придавала любовь и способность к самопожертвованию. Но вот две птички с некогда яркими красными и зелеными перьями, а теперь потускневшие от долгого путешествия, не смогли уже больше держаться над водой. И океан, сжалившись над ними, явил из глубин своих сушу: огромные зеленые холмы, меж которых находились озера и текли ручьи с чистой свежей водой, а на склонах росли кипарисы, фрукты, ягоды и орехи. Голубки уселись на ветку оливкового дерева в тенистой прохладе, обхватили друг друга натруженными крыльями и уткнулись клювами в перья. Наконец-то и им был дарован отдых. Тогда услышанное в крошечной темной спальне было для Номи лишь романтической историей, но сейчас ее проняло до костей. Серина любила сестру так сильно, что без колебаний пожертвовала бы собой ради нее. Ведь могла же она сказать, что книга чужая. Могла сослаться на то, что Номи и только Номи умеет читать. Но Серина промолчала. Несомненно промолчала, а иначе бы за Номи уже давным-давно явились. Она не знала, что случилось с Сериной и вернется ли она вообще, но не сомневалась, что сестра, как всегда, защитила ее. Одолеваемая страданием и чувством вины, Номи крепче прижала руки к животу. Незаметно для себя она провалилась в сон на влажной от слез подушке, и во сне ее обнимали руки сестры. Проснулась она от того, что над ней кто-то склонился. – Серина? – хрипло пробормотала Номи. – Пора просыпаться, – произнес мягкий голос. – Вы проспали весь день. Номи рывком вскочила с кровати, и на нее обрушилась реальность. Девушка отступила на шаг. – Извините, – сказала она. – Я не хотела вас напугать. По виду она была ровесницей Номи: тоненькая, слегка загоревшая, с острым подбородком на маленьком личике; рыжеватые волосы заплетены в косу. Она стояла, обняв себя за талию. В ней не было ничего примечательного. Абсолютно ничего, за исключением того, что это была не Серина. – Меня зовут Анжелин, я ваша новая служанка. – Девушка слегка поклонилась. – Время обеда давно миновало, но я принесла вам немного еды. – Она указала на туалетный столик, где стояла тарелка с печеньем. – Миндальные спиральки – мои любимые. Вы когда-нибудь пробовали такие? Их пекут только здесь, в Беллакве. Номи огляделась. Комнату освещали лучи послеполуденного солнца, из открытого окна веял легкий бриз и доносились монотонные звуки прибоя, одежда из сумки была аккуратно сложена на кресле в углу. И все это – великолепная комната, удобная кровать и прекрасная погода – вызывало тошноту. Отсутствие Серины ощущалось, наверное, так же, как ощущалось бы отсутствие руки или ноги. Как выжить здесь без сестры? – Где моя сестра? – спросила Номи. Анжелин покачала головой. – Сожалею, но я не знаю… Необходимо найти Инес! Или кого-нибудь, кто хоть что-то знает. Номи устремилась к двери, но от резкого движения у нее потемнело в глазах, и она пошатнулась. – Вам следует поесть, – сказала Анжелин. Она взяла Номи за руку и подвела к туалетному столику. – Инес говорила, что вы пропустили и завтрак. Судя по всему, вам нехорошо от голода. Номи опустилась в ажурное кресло из кованого железа. Она намеревалась отказаться от еды и даже от бледно-розового сока в запотевшем хрустальном стакане, но у нее со вчерашнего утра и маковой росинки во рту не было. Она откусила от вафельного рожка, и масляное мороженое растаяло у нее на языке. Анжелин оставила ее в одиночестве, но дверь спальни полностью не закрыла. Номи подумалось, а не исполняет ли девушка кроме роли служанки еще и роль стражника? Вафельная оболочка рожка превратилась во рту в однородную массу, и Номи проглотила ее. Нужно было выяснить, где сейчас находится Серина, и какая участь ее ожидает. Никогда прежде Номи не слышала о том, чтобы женщина была поймана за чтением, и потому не имела ни малейшего представления о наказании за это. Может, Серину сошлют в трудовой лагерь. Или отправят на фабрику. В лучшем, самом лучшем случае ее заставят выполнять самую грязную, самую тяжелую работу во дворце, и тогда Номи непременно услышит о сестре. Чтобы голова вновь не закружилась, Номи медленно поднялась, каждую секунду прислушиваясь к своим ощущениям, и подошла к двери спальни. – Анжелин, мне необходимо поговорить с Инес. В комнату вошла Анжелин. Потупив взор, она произнесла: – Сожалею, но сейчас это невозможно. Вам нужно вымыться. Номи открыла было рот, но протестовать не стала. Если она в поисках Серины начнет метаться по коридорам дворца, то такое поведение, несомненно, привлечет к ней внимание и совершенно точно окажет сестре медвежью услугу. Следовало терпеливо ждать подходящего случая. – Хорошо, – молвила Номи. Пройдя за Анжелин через несколько огромных пустых гостиных, распложенных вдоль террас, Номи оказалась в огромной комнате со стеклянным сводчатым потолком, украшенным изящными металлическими завитками, на которых сверкали лучи послеполуденного солнца. Пол здесь был кафельный, а посреди комнаты находился огромный бассейн, наполненный водой, над которой поднимался пар. Номи сейчас же вспомнилась маленькая щербатая ванна в их доме, куда по ржавым трубам раз в день на две минуты подавали горячую воду. Серина всегда мылась первой, и эти две минуты всегда принадлежали ей. Номи с трудом сдержала слезы. Две новоиспеченных Грации сидели по шею в воде, а их служанки, стоя на коленях на краю бассейна, промывали им длинные волосы. В углу у двери, стоя спиной к бассейну, замер слуга Верховного. Номи, сняв с помощью Анжелин платье, спустилась по мраморным ступенькам в бассейн и окунулась в теплую воду. Из груди невольно вырвался вздох. Пока служанка готовила состав из отваров трав и разных сортов мыла, Номи промыла волосы под водой. – А, наша затворница явилась! – воскликнула блондинка Кассия, едва только голова Номи появилась над поверхностью воды. – Пропустила и обед, и первый день тренировки. Похоже, тебе и дела нет, узнает ли об этом Наследник. – Именно, что нет, – отрезала Номи. Будет ли Наследник рассержен? У нее сейчас заботы поважнее. – Этим утром пропала моя сестра, Серина. Кто-нибудь видел ее? Или, быть может, что-то знает о ней? Кассия сразу же нахмурила брови в деланном беспокойстве. – Был тут слушок… О каком-то происшествии. Говорят, твою сестру выдворили из палаццо. Выдворили! Серину отослали в Ланос? Номи представилось, как сестра приедет домой, как родители будут сторониться ее. Ну еще бы, ведь честь семьи посрамлена, и надежды на брак Серины с богачом тоже пошли прахом. Скорее всего, ее ждет работа на текстильной фабрике. И только Рензо, милый Рензо пожалеет ее, но помочь будет не в силах. – Кто тебе сказал? – спросила Номи. Кассия пожала плечами, отчего по поверхности воды пошла рябь. – Одна из Граций Верховного, Розарио. Она вроде бы знает здесь все секреты… – Далеко не все, те, что знает, известны ей зачастую не полностью, – промолвила Марис – брюнетка с зачесанными назад волосами, широкими скулами, кожей цвета слоновой кости и ярко-карими глазами. Заметив, что Номи глядит на нее, Марис добавила: – Розарио не знает, заболела ли твоя сестра или сделала что-то. Так твоя сестра здорова? Желудок Номи пронзила вспышка боли. Ей и самой хотелось бы знать. Но, по крайней мере, в словах Марис звучало искреннее беспокойство, тогда как в словах Кассии – полнейшее равнодушие. – Серина не больна, – лишь выдавила Номи. Анжелин молча намыливала ей голову, пока она размышляла о том, что где бы сейчас ни была Серина, вернется она не скоро. Если вообще, вернется. – Отрадно слышать, – проворковала Кассия и тряхнула головой. С ее серебристых волос сорвалось целое облако капель воды, и некоторые неприятно ужалили лицо Номи. Кассия стала неспешно выбираться из бассейна. – Но тогда получается, – добавила она, как будто ей это только что пришло в голову, – что твоя сестра что-то сделала. Разве нет? Номи, усилием воли все-таки сдержав в себе гнев, промолчала. Служанка накинула халат на Кассию, с лица которой не сходила улыбка. Едва девушка покинула комнату, как Номи, подавшись вперед, простонала: – Почему проблемы моей сестры так ее радуют? – Она считает, что связанный с тобой скандал пойдет ей на пользу, – заявила Марис. – Наследник скоро выберет себе фаворитку, и Кассия очень на это рассчитывает. – Так она желает родить нового Наследника? – Номи содрогнулась. – Пусть рожает, я не против. Глаза Марис сверкнули, но прежде, чем она успела что-либо сказать, Номи увидела в дверном проеме проходящую мимо Инес. Выскочив из бассейна и обдав Марис брызгами, Номи опрометью бросилась к ней. За девушкой тут же последовала Анжелин с халатом в руке. – Инес, подождите! – Голос Номи эхом отдался в огромном помещении. Инес, нахмурившись, замерла в дверном проеме. – Скажите мне лишь… – начала было Номи, но Инес схватила ее за руку и едва ли не силком поволокла по коридору, а затем втолкнула в пустую гостиную. Сквозь открытое окно били лучи предзакатного солнца. Инес поспешно закрыла его. – Никогда, повторяю, никогда не кричи мне вслед, – велела Инес мрачно. – И никогда не задавай вопросов. Особенно там, где тебя могут увидеть или услышать слуги Верховного. Тебе понятно? – Что случилось с моей сестрой? – продолжала допытываться Номи. – Что сделано, то сделано, а теперь уж пусть все идет своим чередом. Тебе еще повезло, что Верховный Правитель не наказал и тебя тоже. Именно она, Номи, и должна быть наказана. Ведь книга принадлежит ей, и преступление совершила она. – Книга… Она была не… – начала Номи. – Твоя сестра взяла всю ответственность на себя, – перебила Инес. – И теперь, что бы ты ни сказала, судьбу сестры тебе не изменить. – Но… – Что сделано, то сделано. – В лице Инес явственно читалось предостережение. Если Номи скажет правду, то тоже будет сурово наказана, Серину обвинят во лжи, и ее участь вряд ли улучшится. – Не задавай больше бессмысленных вопросов и следуй общим правилам. Теперь это твоя жизнь, нравится она тебе или нет. Инес вышла за дверь, а дрожащая Номи осталась стоять на прежнем месте. Глава 7 Серина ВЫСОКАЯ ВОЛНА ударила о борт судна, и заключенных с силой швырнуло на скользкий металлический поручень. От постоянных толчков у Серины болело все тело, но больше всего досталось запястьям, скованным кандалами, цепь от которых шла к ржавому кольцу под поручнем. Позади осталась блистающая Беллаква, и слезы на щеках Серины теперь смешивались с холодными брызгами океана. Женщинам было запрещено читать, и Серина с самого начала не сомневалась, что Верховный Правитель накажет ее, но ей и в голову не приходило, что наказание окажется столь суровым. Всю жизнь она боялась за Номи, боялась, что сестра нарушит закон и поплатится за это. Но Серина и представить не могла, что за совершенное сестрой преступление в кандалах окажется она. Все вокруг, за исключением боли в руках и холодных брызг на лице, а также громко рыдающей девушки рядом, казалось нереальным. Один из ходивших по палубе стражников остановился позади плачущей узницы. – Заткнись, а иначе я выброшу тебя за борт. Девушка попыталась совладать с собой, но у нее не получилось, и страж снова направился к ней. Серина протянула скованные руки к девушке, будто и вправду могла защитить ее. – Тебе не нравится, что она плачет? – послышался хриплый женский голос со стороны кормы. – Так она тебя боится. Ты ведь этого и хотел. Запугать нас! Наказать нас! – Я накажу тебя, – прорычал охранник и двинулся в противоположном направлении, но пройдя лишь несколько шагов, поскользнулся и свалился на спину. – Так попробуй! – заорала смелая девушка. – Первым ты не станешь. Были храбрецы и посмелее, но ни у кого не вышло, а у тебя и подавно не получится. Охранник неуклюже поднялся на ноги и ударил девушку тыльной стороной ладони по лицу. Плакавшая узница снова всхлипнула, на этот раз значительно громче прежнего, и стражник повернул к ней голову. В отчаянии Серина схватила девушку за руку. – Эй! Как твое имя? Та тряхнула головой, затем провела по грязному лицу не менее грязным рукавом. – Поговори со мной, – попросила Серина, краем глаза наблюдая за охранником. – Разговор успокоит тебя. – Якана, – произнесла девушка достаточно громко, чтобы перекричать оглушительный стук паровой машины. – Отличное имя, – сказала Серина. – Так, по-моему, птицу зовут. Девушка кивнула. Ее распущенные волосы, повинуясь порыву ветра, хлестнули по болезненно-белой щеке. Дыхание все еще было неровным, но всхлипы почти уже унялись. – А я Серина. Девушка кивнула снова, и лицо ее приобрело почти естественный цвет. Что-то на горизонте привлекло внимание Серины. Поначалу это было лишь темное пятнышко, едва проступавшее сквозь пелену тумана и облаков. Судно шло своим ходом, и взору наконец предстал остров – серый, скалистый. Из середины острова то вздымался, то пропадал в розоватой дымке темный конус. Вулкан. Как и всем детям Виридии, Серине была известна история Гибельной Горы. В стародавние времена остров назывался Исола Росса и был он любимым местом отдыха богачей Виридии. Но однажды на острове ожил вулкан, и тысячи людей оказались погребены под потоками лавы и тоннами пепла, а иные задохнулись отравленным воздухом. С тех пор Исола Росса стал называться Гибельной Горой. Долгие годы остров был лишь пустынным мемориалом погибшим, но отец действующего сейчас Верховного Правителя распорядился превратить его в женскую тюрьму. Серина всегда полагала, что сюда ссылают самых порочных женщин, совершивших тяжкие преступления. Но даже в самых мрачных кошмарах ей не снилось, что она окажется здесь. Судно ударилось о насыпной каменный пирс, и от удара многие заключенные упали на колени. Якана в ужасе взвыла. Два стражника прошли вдоль рядов заключенных, высвобождая цепи из ржавых колец. Даже после того, как кандалы открепили от цепи, Серина не смогла поднять рук из-за тяжести самих кандалов. Она с удивлением взглянула на свои запястья – те были красными, распухшими, чужими, как будто принадлежали другому человеку. Всего неделю назад она была уверена, что очарует Наследника и превратится для своей семьи в икону, предмет гордости. Переселится во дворец и станет для Номи надежной защитой. Но все случилось совершенно иначе. – Встать в ряд! – пролаял один из охранников. Два других выгрузили с судна несколько мешков и уложили их на тележку, стоявшую на пирсе. Серина на ватных ногах сошла на берег и огляделась. Вокруг были лишь скалы да петляющая меж крупных камней тропинка, ведущая к безобразному одинокому зданию, окруженному колючей проволокой. – Шевелись! – Стражник ударил Серину по плечу, и та споткнулась о камень. Поверхность острова была непривычной, словно застывшей черными волнами, и даже ветер здесь не свистел, а будто рыдал. Следуя друг за другом, они достигли приземистого угрюмого здания с немногочисленными окнами, забранными решетками. На пороге охранник снова грубо толкнул Серину, и та влетела в пропахнувший мочой и дымом коридор. Перед Сериной замедлила шаг все еще плачущая Якана. Охранник поднял было руку, намереваясь ударить ее, но Серина слегка пихнула девушку локтем, и та снова двинулась вперед. Наконец их втолкнули в комнату без окон. Охранники выстроили женщин-заключенных в линию спинами к стене. Справа висели инструменты; слева находились полки с одеждой. Главный стражник с судна вручил бумаги одному из здешних охранников в черной форме. В комнату вошел высокий мускулистый мужчина, тоже в черном, и стражники с судна, дружно кивнув головами, произнесли: – Добрый вечер, Командор Ричи! Обветренное лицо, высокий рост и широкие плечи делали Командора похожим на утес. Он небрежно махнул рукой по направлению к заключенным. Самый юный охранник засуетился, заспешил и одну за другой освободил женщин от кандалов. Когда кандалы сняли, Серина испустила невольный выдох облегчения и принялась растирать саднящие запястья. Вскоре со всех женщин сняли оковы, и Ричи приказал им: – Раздеться, положить одежду перед собой. Нижнее белье снять тоже. Серина дрожащими пальцами расстегнула униформу служанки, основательно помявшуюся за ту ночь, что она провела в крошечной камере в ожидании судна, которое доставило ее сюда. Вся ее одежда оказалась на полу. Никогда прежде Серине не приходилось представать обнаженной перед мужчиной, а тем более, мужчинами. Она ежилась, тело ее казалось уязвимым, незащищенным. Вдоль выстроенных в ряд женщин пробежал узколицый охранник и собрал всю их одежду. Теперь за дело взялся Командор Ричи – он принялся осматривать каждую заключенную. Серина понятия не имела, что он ищет. Когда очередь дошла до нее, Командор Ричи велел ей открыть рот, поднять руки и повернуться. Она хотела бы исполнить приказ, но под его пристальным взглядом не смогла пошевельнуться. Он схватил Серину за руку и дернул на себя. – Ты что, глухая? Открой рот, подними руки и повернись. Серина собралась с духом и кое-как выполнила то, что было велено, но сдержать слезы все же оказалась не в силах. Сейчас вокруг плакали почти все женщины. Серина обратила внимание, что девушка, посмевшая перечить охранникам на судне, стоит всего лишь в нескольких футах от нее. Она была на пару лет старше Серины, и тело ее, похоже, состояло лишь из кожи, костей да мышц. Девушка возмущенно сверкала черными глазами на охранников, и Серина предположила, что сейчас ее накажут – за вызов во взгляде или за то, что она совершила на судне, но охранникам не было до нее никакого дела. Узколицый стражник, пройдя вдоль ряда, вручил каждой женщине колючее полотенце и одежду. Серина немедленно натянула на себя выцветшие голубые трусики и потертую майку. Чтобы одеться полностью, много времени не понадобилось: не было здесь ни корсета, ни бесчисленных пуговиц, ни длиннющих лент или высоченных каблуков. – Я буду называть ваши имена, и вы будете по очереди проходить предварительный осмотр. – Голос Командора Ричи звучал совершенно равнодушно, но в глазах его было что-то, из чего следовало, что за каждой он внимательно наблюдает. – Аника Атцо. Вперед вышла мускулистая девушка и направилась к весам. Короткое хлесткое имя идеально подходило ей. Очередь на взвешивание и измерение роста дошла до Серины, и охранник, взглянув на шкалу весов, присвистнул. – Да ты, детка, попала прямиком по адресу. Здесь ты непременно похудеешь. Скрестив на груди руки, Серина уставилась в пол. Ее мать проделала немалую работу, чтобы дочь стала округлой, соблазнительной, пышнотелой, как и положено Грации. Даже порции Рензо и отца за обедом обычно были меньше, чем у Серины. Охранник, стоящий у весов, толкнул другого локтем. – Давай поспорим на то, как долго она продержится. Держу пари на мешочек риса, что, скажем, за… – Я не делаю ставок на мертвых девочек, – перебил его молодой охранник – загорелый, с ясным взором и темными кудрявыми волосами, которые, казалось, так и норовили выскочить из-под его шляпы. – Отправь ее в Пещеру, – добавил он. – То-то потеха будет. – Не в Отель? – изумился первый. Молодой пожал плечами. Серина понятия не имела, о чем они говорят, но ее все больше охватывало чувство страха. Охранник, что заведовал весами, взглянул на бумаги и махнул Серине рукой: – Тебе в Пещеру. Когда Серина с другими женщинами выходила из комнаты осмотра, молодой охранник почти нежно пробормотал: – Добро пожаловать на Гибельную Гору, Мертвая Девочка. Глава 8 Номи НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ после того, как забрали Серину, Номи проснулась задолго до восхода солнца. Она лежала в безмолвной темноте и представляла, что она дома, в спальне, которую она делила с сестрой. Их узенькие кровати сдвинуты почти вплотную, платья Серины, которые мать повесила на крючки в углу, поскольку гардероба у них не было, выглядят сейчас танцующими тенями. Но иллюзия быстро развеялась. Не было в комнате никаких танцующих теней. И Анжелин, спящая на койке у двери, дышала совершенно иначе, чем Серина, и не вертелась с боку на бок, как Серина частенько. И если Номи приснится кошмар или станет холодно, сестра не придет к ней в постель. Вопросы, где Серина и как ее наказали, давили на Номи тяжким бременем, и это бремя с каждым часом становилось все тяжелее. Номи заворочалась в кровати. Инес велела ей не задавать вопросы и играть по общепринятым правилам, но Номи всегда задавала вопросы и правилам никогда не следовала. Именно благодаря этому она и научилась читать. И именно благодаря этому Наследник положил на нее глаз. Наследник… Уж кто-кто, а он точно знает, что случилось с Сериной. Следует лишь выбрать подходящую минуту и спросить его. Следует произвести на него впечатление, стать для него желанной… Номи сглотнула, в ней волной поднималась паника. Она знала, как этого добиться, но вовсе не была уверена, что такой способ ей подходит. Серина бы сомнений не испытывала, но не Номи. Она росла, будучи уверенной, что станет либо работницей на фабрике, либо служанкой. Выбор не слишком большой и не слишком приятный, но ублажать мужчину… Номи предпочла бы держаться от Наследника как можно дальше. Кассия страстно стремится привлечь его внимание, ну так это ее выбор. Но что, если ублажить Наследника – единственная возможность выяснить судьбу сестры? Как следует ей, Номи, поступить? Она снова и снова искала ответ на этот вопрос, но безуспешно. Едва первые солнечные лучи проникли сквозь окно, как поднялась Анжелин, и начался их новый день. Номи позволила служанке напялить на себя легкое платье, цветом и формой похожее на лилию. Затем покорно, почти неподвижно сидела, а Анжелин расчесывала ей волосы и в конце концов соорудила у нее на голове внушительную прическу из кос и лент, заколов их несколькими серебряными булавками. Номи взглянула в зеркало и не узнала себя. Номи часто и подолгу причесывала сестру, наводила на ее лице искусственную красоту, но на себя в зеркало глядела лишь изредка. И сейчас ей стало абсолютно очевидно, что, в отличие от Серины, она не принадлежит здешнему миру. Что, в отличие от внешности сестры, ее внешность не соответствует принятым здесь стандартам. Наведя лоск, Анжелин препроводила Номи к длинному плетенному из ивовой лозы столу на террасе с видом на океан. В дальнем конце стола уже сидели Марис и Кассия, и перед ними стояли тарелки со свежими фруктами и мягким сыром, а также корзинки с только что испеченными булочками. За длинным столом сидели и Грации Верховного Правителя. Похоже, Верховный не придерживался особых стандартов красоты в выборе своих Граций: некоторые из них были темнокожими, другие обладали абсолютно белой кожей; волосы у них были черные, коричневые, рыжие, светлые. Кудрявые и прямые. По возрасту некоторые были годом-двумя старше Марис или Кассии, а некоторые выглядели за сорок. Сомневаться не приходилось – своих Граций Верховный собирал в течение долгого времени. Семнадцатилетняя Номи была здесь самой юной. По правилам девушке должно было бы исполниться восемнадцать, чтобы ее выбрали в Грации. Но то правила Верховного, а сын его не считал себя обязанным их придерживаться. Мысленно позавидовав таким привилегиям, Номи опустилась в пустое кресло напротив Марис и без энтузиазма взяла из корзинки пирожное. Кассия между тем, не отрываясь, глядела на девушек в противоположном конце стола и внимательно слушала их болтовню о Верховном Правителе. – А массаж стоп, Розарио? – крикнула одна из юных Граций. Темнокожая женщина с мелкими кудрями, определенно Розарио, вздрогнула. – Ну, это в общем-то не сложно. Трешь да трешь кусочками льда, завернутыми в рисовую бумагу. Номи взглянула на женщину, стремясь не слишком выказывать свой интерес. Розарио была той самой Грацией, которая знала все про всех. – Так Верховный очень болен? – вклинилась в обсуждение Кассия. Розарио рассеянно пожала плечами. – Он болен, но очень упрям. Я бы сказала, жизнь в нем пока точно не иссякла. – А что случится со всеми вами, когда он умрет? – бесцветным голосом поинтересовалась Марис. Розарио кинула взгляд на девушку, сидевшую напротив нее. – Пожелаем ему долгих лет жизни. Номи посмотрела на Марис. Возможно, ее вопрос прозвучал странно, но смысл в нем несомненно присутствовал. Предыдущий Верховный Правитель умер до рождения Номи, и никто и никогда, насколько она помнила, не говорил о том, что в дальнейшем произошло с его Грациями. – Ну, ты знаешь? – гнула свое Марис. – Вы останетесь во дворце, или вас отправят по домам? По лицу Розарио пробежала тень. – После смерти отца Наследник решит, как с нами поступить. Глаза Номи расширились. Оказывается, в мире было много чего, о чем она даже и не подозревала. Розарио обратила внимание на Номи и толкнула девушку, сидевшую рядом. Ухмыльнулась. Очевидно, к ней уже возвращалась присущая ей веселость. – Интересно, мы все выглядели такими же обалдевшими, как эта красотка? Смущенная Номи опустила взгляд в тарелку. – Не волнуйся, цветочек, – произнесла Розарио сладким голосом. – У тебя впереди еще уйма времени. Привыкнешь. До дня рождения Наследника тебя ожидают лишь примерки платьев да уроки танцев, но уж потом пойдет потеха. Мне ужасно интересно, кого же из вас он выберет. – А может, всех трех? – предположил кто-то за столом, и все рассмеялись. На лице Кассии мелькнула ухмылка, но она тут же скрыла ее, отхлебнув кофе из чашечки. Марис остекленевшим взглядом уставилась на море. – А почему вся потеха начнется в день рождения Наследника? – спросила Номи. Кассия удивленно изогнула брови. – А ты не знаешь? Там наши назначения будут объявлены официально. Будут церемонии и все такое. Наследник лишь потом сможет присоединиться к нам. Девушка, которую он выберет на первую ночь, будет иметь все шансы стать Главной Грацией. Как Инес. Она была одной из самых-самых первых Граций Верховного Правителя. Лицо Номи вспыхнуло. Она знала, что Серина на ее месте посоперничала бы с Кассией за то, чтобы родить Наследнику первенца и самой стать Главной Грацией, но у Номи только от одной этой мысли сводило живот. Розарио подалась вперед. – Инес у нас вообще легенда. Она не только мать Наследника, но еще и мать второго сына Верховного Правителя. Взгляд Кассии стал неподвижен, точно у статуи. Несомненно, ей представились прелести жизни Главной Грации. – Грации воспитывают своих детей? – спросила Номи. Она не помнила, говорила ли ей Серина что-нибудь об этом. Может и говорила, но Номи вечно была занята по хозяйству: занималась стиркой или готовила еду. Розарио взглянула на Номи, будто у той отросла еще одна голова. – Воспитывают детей? Где ты видишь здесь детей? Глаза Кассии округлились. – А на что тогда няньки? Номи никогда не желала детей и даже не помышляла о них, но мысль о том, что если они у нее появятся и их отнимут, вдруг опечалила ее. – Я слышала, что Малахия превратит свой день рождения в бал-маскарад, – сообщила Розарио. Девушка напротив просияла. – Маскарад? Правда? О, я обожаю маскарады. На них так весело! Одни Грации принялись судачить о балах-маскарадах, другие о церемониях посвящения в Грации, а Номи, уставившись на тарелку с фруктами, погрузилась в свои мысли. Мысли ее были безрадостными, и все были о Серине. Каково ей теперь? Не больно ли ей? Наверное, она ненавидит Номи за кражу книги? Номи сглотнула комок. Конечно, сестра винит ее. И, конечно, во всем, абсолютно во всем виновата только она, Номи. На террасу вошла Инес в расшитом золотом платье. – Доброе утро, Грации. На обеденном приеме Верховный Правитель повелел быть Иве, Астер и Розарио. Сегодня вечером состоится концерт для делегации из Азура. Его Величество просит присутствовать на нем лишь самых старших Граций. Изабелл, будешь играть там на арфе. Женщина немногим старше тридцати с копной медно-рыжих волос кивнула. Инес повернулась к новым Грациям. – Наследник сегодня устраивает аудиенцию с каждой из вас, – сообщила она. – Пока будете ждать своей очереди, приведите свои одеяния в идеальный порядок. – Инес одну за другой оглядела трех девушек, последней из которых была Номи, и распорядилась: – К Наследнику пойдешь первой. У Номи в горле едва не застрял кусок пирожного, но все же она вымолвила: – С превеликим удовольствием. Номи поднялась и последовала за Инес, а ее спину неотрывно сверлила завистливым взглядом Кассия. Инес провела Номи по длинному коридору, который упирался в деревянные двери с вырезанными на них бурными волнами и выпрыгивающей из воды рыбой. – О сестре не спрашивай, – велела Инес, отворяя дверь. – Ему это не понравится. Номи кивнула, а затем с некоторой резкостью спросила: – Так что же мне следует делать? Инес взглянула на нее, как на дурочку. – Все, что он скажет. И втолкнула Номи в покои Малахии. Огромная гостиная перетекала в широченный балкон; сквозь открытую дверь справа была видна массивная кровать. Номи бросило в жар. – Добрый день, Номи. – Наследник поднялся из кожаного кресла, которое стояло посреди комнаты. Малахия был так высок и мускулист, что, казалось, заполнил собой все пространство комнаты. – Добрый день, Ваше Высочество. – Номи сделала неуклюжий реверанс на ватных ногах и сжала руками подол своего платья. Его предки виноваты в том, что женщинам нельзя читать. Его отец услал Серину из дворца. И сам он виноват в том, что Номи оказалась сейчас здесь. Малахия взял паузу, а Номи уставилась на его коленки в льняных брюках, надеясь, что так он не заметит в ее глазах ненависть. Как могла она надеяться угодить этому человеку и выведать у него, что случилось с Сериной? Она даже взглянуть на него не отваживалась. – Уверен, ты не предполагала, что будешь избрана, – наконец промолвил Наследник. – Да, не надеялась. – У Номи едва не вырвался сдавленный смешок, но она тут же, хотя и с некоторым опозданием, добавила: – Ваше Высочество. – Похоже, ты вовсе не рада выпавшей тебе удаче. Наследник скрестил руки на груди, а у Номи внутри похолодело. Неповиновения сейчас позволить себе она не могла. Она принадлежала ему, и он мог сделать с ней все, что пожелает. – Я считаю великой честью, что стала вашей Грацией, – произнесла Номи, сумев с трудом сохранить на лице бесстрастное выражение. – Я… мне только хотелось бы, чтобы со мной здесь была и моя сестра. Она абсолютно точно знает, как себя следует вести Грации, а я… я не знаю. Малахия резко повернулся и прошел на террасу. После секундной заминки Номи последовала за ним. Малахия вгляделся в каменные мосты Беллаквы и гондолы внизу. – Я отправляюсь на инспекцию войск Беллаквы, – сообщил Наследник. – Отсутствовать буду два дня. Как только вернусь, посещу Премио Билариа вместе со своими Грациями. Ты сильно отстаешь от других и в выучке, и по внешнему виду. Надеюсь, ты не станешь терять время даром и к моему возвращению будешь вполне соответствовать тем требованиям, которые предъявляются к тебе, как к Грации. – Конечно, Ваше Высочество. – Номи испытывала одновременно и разочарование, и облегчение. Его двухдневное отсутствие означало, что за это время новостей о судьбе Серины не будет, но также давало ей время на выработку плана дальнейших действий. – А что такое Премио Билариа? – отважилась спросить она. – Это скачки, – кратко ответил он. – Самые известные во всей Виридии. – А, – едва слышно пробормотала она. – Ты ездишь верхом? – поинтересовался Наследник. – На лошади? – изумилась Номи. Он кивнул. – Ни разу не пробовала, Ваше Высочество, – ответила Номи. Глупый вопрос. Неужели ему неизвестно, что верховой езде обучены лишь жены да дочери богачей? Мочки его ушей покраснели. – Да, конечно, конечно, понятно. – А вам нравится верховая езда? – учтиво поинтересовалась она. – Разумеется. – Его голос слегка потеплел. – Мой конь, Боди, со мной с тех самых пор, как он был жеребенком. Я объездил его сам. Номи не знала, что значит объездить, но по спине у нее почему-то прошел холодок, и она вдруг выпалила: – Ценность мужчины определяется его отношением к близким ему людям и животным. – Что ты сказала? – Глаза Малахии сузились, и он резко приблизился к ней. У Номи упало сердце. Глупо, ой как глупо. Она произнесла цитату из книги легенд, что принес домой Рензо, из рассказа о том, как бедный фермер поразил богатого торговца, продав тому фамильную драгоценность, но не для того, чтобы утолить голод самому, а чтобы накормить лошадь. Малахия, несомненно, узнал цитату. – Это… Так, бывало, говорил мой брат, Ваше Высочество. Я вызвала ваше недовольство, произнеся эти слова? Малахия покачал головой. – Это фраза из книги, которую я читал давным-давно, и именно она когда-то поразила меня до глубины души. Номи знала, что на ее месте Серина непременно бы вернула разговор в безопасное русло, но Номи язык за зубами не удержала. – Мой брат тоже любил эту историю. Он говорил, что она о том, что все жизни равны. Жизнь мужчины, жизнь животного… жизнь женщины. Номи встретилась глазами с глазами Наследника. – Уж не думаешь ли ты, что я ценю только свою собственную жизнь? Он подошел к Номи так близко, что она чувствовала у себя на лице его дыхание. – Мне такое даже и в голову не приходило, – произнесла Номи со всей наивностью, какую только смогла придать своему голосу, но сузившиеся глаза Малахии ясно дали понять, что она в своем обмане не преуспела. – Ты… – Наследник подступил еще ближе. – Тебе еще учиться и учиться. Под его пристальным взглядом Номи поежилась. Глаза его были темно-карие, с янтарными, сверкающими на свету крапинками. Номи хотелось сбежать, скрыться от внезапно нахлынувшего на нее чувства, имени которому она не знала. Он поднял руку, и она отступила на шаг. Он не ударил ее, а лишь махнул рукой на дверь. – Можешь идти. Номи сделала реверанс и на негнущихся ногах пересекла комнату. Она чувствовала, что отныне она в опасности. В очень серьезной опасности. Глава 9 Серина СЕРИНА ПОЛАГАЛА, ЧТО вновь прибывших осужденных разведут по камерам, но охранники повели их наружу. Раздался громкий скрежет, и ворота открылись. К горизонту клонилось распухшее, болезненно-красное солнце, и впервые с тех пор, как она покинула Ланос, Серина затосковала по его холодным зазубренным горам и извергающим дым фабрикам. Заприметив впереди крошечную фигурку Яканы, девушка быстро догнала ее. – Куда нас ведут? Якана обхватила себя руками. – Один из охранников сказал, что это здание используется лишь как перевалочный пункт. А жить мы будем… – Якана кивнула на пустынные скалы за воротами. – Там. – Там? – вырвалось у пораженной Серины. Отель, Пещера… Это названия тюремных корпусов для заключенных? Корпусов, не обнесенных оградой и колючей проволокой? – Как тебя сюда занесло? – спросила поравнявшаяся с ними Аника и оглядела Серину с ног до головы. – Тебя же здесь живьем съедят. Серина понимала, что разительно отличается от остальных осужденных – из всех только у нее была мягкая нежная кожа и округлое тело. – Я кое-что украла, – сказала она спокойно, скрывая, насколько было в ее силах, свой страх. – Кое-что из дворца. У Аники сузились глаза. – А что совершила ты? – в свою очередь спросила Серина. – А я кое-кого убила, – ответила Аника почти равнодушно, и Серина, хоть и с трудом, но все же углядела скользнувшую по ее лицу тень. – Все, кого определили в Отель, шагайте туда, – распорядился охранник у ворот. Аника и еще четыре женщины проследовали за ворота и вскоре скрылись из глаз, а Серина спросила Якану: – А тебя куда? – В Пещеру, – едва слышно пробормотала та, разглядывая носки своих туфель. – И меня туда же, – сообщила Серина, почему-то чувствуя облегчение. – По крайней мере, мы с тобой будем вместе. Якана даже слегка воспряла духом, и спина ее распрямилась. Серина удивилась, какое преступление совершила эта маленькая перепуганная девушка, что в наказание ее сослали сюда. – Южный Утес, шагайте сюда! – проревел охранник, и вскоре за воротами скрылась еще одна группа женщин. Затем он крикнул: – Пещера! Серина, Якана и еще две девушки направились к воротам. Шепотом они представились друг другу. Звали их Джиа и Теодора. Стражник указал на двух женщин, ожидавших сразу за воротами, и велел: – Следуйте за ними. Серина, бредя точно сомнамбула, первой из их четверки вышла за ворота, где их ожидали две женщины, чьи силуэты были подсвечены лучами заходящего солнца. Когда Серина и остальные подошли ближе, то женщина, что была пониже, представилась: – Меня зовут Клифф. А это Оракл. Она в Пещере главная. Заговорившей было около сорока, у нее было широкое плоское лицо, загорелая, красноватая кожа и тяжелые брови. У Серины перехватило дыхание. Главной в Пещере была женщина? Да не просто женщина, а заключенная! Как такое возможно? Оракл была немного моложе Клифф, но держалась более уверенно; один глаз у нее был коричневый, другой – совершенно белый. – Следуйте за мной. Да не отставайте, ждать никого не станем. – Оракл повернулась и уверенно зашагала по едва приметной тропе между утесами. Ориентирами ей, похоже, служили мерцающие вдалеке огни факелов. Шагала она быстро, пружинисто, и идущая за ней следом Клифф шла так же легко. Серина же то и дело спотыкалась о камни и неровности застывшей вулканической породы. – А охранять нас никто не будет? – изумилась Серина. – Ведь здесь нет даже… Дальнейшую фразу оборвал короткий грубый смешок Клифф. – Пожалуйста, – взмолилась Джиа, стирая пот со лба, – дайте нам хотя бы глоточек воды! Нас не кормили и не поили… – Есть тебе пока не стоит, – перебила ее Клифф. – А потом ты, скорее всего, и сама не захочешь. Пока? Потом? Что же произойдет между этими пока и потом? Во рту у Серины пересохло, и это было скорее от страха, чем от жажды. Спускаясь постепенно к береговой линии, они проследовали по тропинке вдоль мыса, и глазам их открылся задний фасад некогда величественного, а ныне частично разрушенного здания, в лишенных стекол окнах которого там и тут мерцал свет. В центре заднего дворика находился давно не действующий фонтан, окруженный скульптурами танцовщиц из щербатого, давно потрескавшегося мрамора, устремившими слепые глаза на вулкан. Клифф кивнула на здание. – Отель Отчаяния. По спине Серины пробежал болезненный холодок. Они лишь отошли немного от Отеля, и Серина наконец увидела цель их путешествия – амфитеатр, полуразрушенный с одной стороны спустившейся с вулкана лавой, с расположенными полукругом каменными сиденьями для зрителей. Позади амфитеатра виднелось высокое, неплохо сохранившееся каменное здание. Серине вспомнились долгие утомительные часы, проведенные за освоением арфы, вспомнились дни, когда она с нетерпением ожидала того, что наконец-то продемонстрирует свои отменные способности Наследнику, но тогда ей даже и в голову не приходило, что она окажется на такой сцене. На каменных лавках и на складках застывшей лавы сидели больше сотни женщин. Серина переводила взгляд от лица к лицу, но ни на одном не узрела даже намека на улыбку. Грудь ей сдавило. Оракл препроводила вновь прибывших в центральную секцию, где уже сидела группа из двадцати-тридцати женщин. Затем, похлопывая по плечу то одну, то другую, направилась к арене. У края арены стояло с десяток женщин, и Оракл остановилась перед самой высокой из них. Серина уставилась на нее в изумлении, ибо обе стороны ее черепа были гладко выбриты, и лишь посередине оставалась полоса ярко-рыжих волос. В Ланосе девушкам надлежало иметь волосы не короче, чем по плечи, но большинство местных отпускали волосы до пояса и даже ниже, поскольку считали, что чем длиннее их волосы, тем больше у них поводов для гордости. Серина сглотнула. Теперь отращивание длинных волос ей представлялось глупой никчемной забавой. На балконе здания за ареной толпились охранники. Фигуры многих из них терялись в темноте; Серина не знала, сколько их там, но предположила, что не меньше сорока. Клифф, не торопясь, хмуро оглядела новеньких. – Что бы ни случилось, не плачьте, – велела она им. – Охранники наблюдают за вами, высматривают ваши слабости и не преминут в дальнейшем ими воспользоваться. Так что не давайте им такой возможности. Вы меня поняли? – А что именно произойдет? – спросила Серина, стараясь сохранять спокойствие в голосе, хотя даже дышать ей сейчас давалось с трудом. Клифф уставилась на арену. – Сейчас увидите, и для вашего же блага заранее лучше ни о чем не знать. На арену вышел Командор Ричи, и весь амфитеатр мгновенно погрузился в тишину. Хоть поза Командора и выражала властное спокойствие, все охранники на балконе вытащили оружие и нацелили его на толпу внизу. – Бойцы, занять позиции! – приказал Ричи. Бойцы? На арену вышли пять женщин, включая ту, с рыжими волосами, с которой беседовала Оракл. Командор Ричи скрылся на лестнице, ведущей на балкон. Никто не двигался, даже не шевелился. Никто не разговаривал и не производил ни звука. Серина во все глаза уставилась на женщин, замерших на арене, пытаясь угадать, что же произойдет дальше. Вскоре на балконе появился Ричи. В руках у него был деревянный ящичек. Он швырнул его через перила и прокричал: – Начали! Тот ударился о камень и с грохотом, какой издает разрубленное топором полено, развалился на части. Из расколотого ящика вывалился свернутый спиралью толстый черный шланг. Только… Только то был не шланг. То было нечто длинное, черное, скользкое. Оно, медленно развернувшись, заскользило меж обломков дерева. Сдержать возглас удивления Серина оказалась не в силах. То была змея. Змея подняла голову, пробуя раздвоенным языком воздух вокруг себя. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «ЛитРес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43059122&lfrom=390579938) на ЛитРес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.